Читать онлайн Любовь, только любовь, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Комната в Донжоне в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.97 (Голосов: 145)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Любовь, только любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Комната в Донжоне

Ощущение холода и страшная боль в голове привели в чувство Катрин. Крепко связанная, она не могла двигаться, но, слава богу, лицо ее было открыто. Это мало что давало, потому что во рту у нее был кляп, и, лежа на соломе на дне тележки, она видела только небо и двух сидящих рядом мужчин. Однако ее голова находилась на уровне их ног.
Никогда прежде она их не видела. В куртках из овечьей шкуры, фетровых шляпах, натянутых глубоко на глаза, с квадратными пальцами красных рук, лежащих на тяжелых коленях, они были похожи на крестьян… и казались абсолютно безразличными. Они раскачивались в такт ходу тележки, и, когда Катрин застонала, чтобы привлечь их внимание, они даже не повернули головы. Если бы при дыхании от их ртов не летел пар, их можно было бы принять за деревянные статуи. Скоро Катрин перестала ими интересоваться, потому что чувствовала себя все хуже. Каждый толчок тележки болезненно отдавался в ее теле. Руки и ноги у нее замерзли, пустой желудок выворачивало в ужасных позывах тошноты. Кляп душил ее. Веревки, которыми она была связана, давили так сильно, что ранили тело, несмотря на толстое одеяло.
Чей-то голос закричал совсем близко:
– Ну же, галопом!.. Быстрее, Рюсто! Стегай лошадей!
Катрин не знала, чей это голос, да и не пыталась узнать. Она внезапно погрузилась в мир страданий, оставивший позади все прежние неудобства. Скверная тележка начала подпрыгивать на рытвинах дороги, беспощадно тряся тело несчастной Катрин, которую едва защищала от досок куча соломы. Живот ее горел, ей жгло спину и поясницу. На каждом ухабе она подпрыгивала, как мешок с песком. Крупные слезы, которые она не могла больше сдерживать, катились по ее щекам. Два стражника смотрели теперь на ее муки со звериной радостью и громко смеялись в ответ на каждый ее стон. Измученная, истерзанная болью, она хотела умереть… Что означало это ужасное происшествие? Кому она обязана этим варварским обращением?
Ее спас избыток страдания. В тот момент, когда тележка на полной скорости переехала через камень, голова Катрин стукнулась о деревянную стойку, несчастная женщина испустила крик и вновь потеряла сознание.
Когда Катрин пришла в себя, ей показалось, что она в погребе. Она опять лежала на соломе в каком-то темном месте, которое даже не могла рассмотреть. Каменный свод уходил высоко вверх над головой Катрин. Она повернулась, чтобы понять, что ее окружает, но что-то холодное и твердое помешало ей, издав металлический звук. Поднеся руки к шее, она поняла, что это металлический ошейник с металлической же цепочкой, достаточно длинной и оставляющей ей небольшую свободу движения, но впаянной в стену. С криком ужаса Катрин выпрямилась, села на соломе и принялась инстинктивно тянуть двумя руками за цепь, пытаясь в бесполезном усилии вырвать цепь из стены.
– Она прочная и хорошо закреплена. Вам не удастся ни снять ее, ни вытащить голову, – сказал чей-то холодный голос. – Как вам нравится ваш новый замок?
Катрин вскочила, несмотря на боль в измученном теле. Цепь упала к ее ногам. С изумлением она узнала в говорившем Гарена.
– Вы? Это вы похитили меня и доставили сюда? Но где мы?
– Вам совершенно ни к чему знать это. Достаточно того, что никто не придет освободить вас и не услышит ваших криков, если вдруг вам придет фантазия кричать. Эта башня высока, надежна и стоит на отшибе…
Пока он говорил, Катрин обвела взглядом большую круглую комнату, занимавшую все пространство внутри. Узкое стрельчатое окно, забитое крест-накрест двумя балками, пропускало мало света в комнату. Вся обстановка состояла из табуретки, стоявшей возле камина, в котором один из мужчин в овечьей куртке разводил огонь. На полу подстилка из соломы, на которой и лежала Катрин. От изучения тюрьмы (потому что это была именно тюрьма!) Катрин перешла к обследованию себя самой. На ней была полотняная рубашка, платье из коричневой грубой шерсти, пара шерстяных чулок и деревянные сабо!
– Что все это значит? – с крайним удивлением спросила она. – Зачем вы меня сюда привезли?
– Чтобы наказать вас!
Гарен начал говорить, и по мере того как слова все быстрее вылетали из его рта, лицо искажалось, кривясь от безумной ненависти.
– Вы сделали из меня посмешище, покрыли меня позором… Вы и ваш любовник! Я еще не был до конца уверен, видя ваше лицо и круги под глазами, что вы брюхаты, как сука, но ваше вчерашнее нездоровье меня наконец убедило в этом. Вы беременны от вашего любовника, не правда ли?
– А от кого еще я могла бы забеременеть? – удивилась Катрин. – Уж не от вас, во всяком случае! И я нахожу странным, что вы чем-то недовольны. Ведь это именно то, чего вы хотели: бросить меня в объятия герцога? Вы добились своего. Я ношу его ребенка…
В ее ледяном тоне звучал вызов. Катрин дрожала в своем грубошерстном платье. Она встала и подошла к камину. Цепь потянулась за ней со зловещим грохотом. Человек, раздувавший огонь, отстранился, глядя на нее с мерзкой ухмылкой.
– Кто он такой? – спросила она.
Ей ответил Гарен:
– Его зовут Фаго, и он предан мне как собака. Он будет заниматься вами. Он, конечно, не дворянин. На ваш утонченный вкус от него, конечно, пахнет не так хорошо, как от герцога, но он точно выполнит то, что мне нужно…
Катрин не узнавала Гарена. Его единственный глаз застыл, руки дрожали. Он запинался, иногда срываясь на фальцет. Страх проник в сердце молодой женщины, прогнав гнев. Но она все-таки сделала еще одну попытку выяснить намерения мужа.
– Чего же вы хотите? – спросила она, повернувшись спиной к Фаго.
Гарен наклонился к ней, скрипя зубами:
– Чтобы вы выкинули того ребенка, которого носите, потому что я не хочу давать свое имя бастарду. Я надеялся, что маленькая прогулка сюда поможет мне в этом. Но я забыл, что вы крепки, как торговка. Может быть, нам и не удастся вызвать у вас выкидыш. Тогда мне придется дождаться родов… и ликвидировать этого непрошеного гостя. Таким образом, вы останетесь здесь с Фаго. И, поверьте мне, он сумеет сбить с вас спесь. По правде говоря, я предоставил ему полную власть над вами…
Нервный тик искажал лицо казначея, придавая ему сатанинские черты. Его тонкие губы ухмылялись, ноздри трепетали, голос дрожал, и молодая женщина поняла, что перед ней совершенно другой человек. Гарен был безумен, или ему остался один шаг до этого. Только сумасшедший мог придумать этот дьявольский план: отдать ее в руки животному, чтобы заставить ее выкинуть плод. Или даже убить ребенка, если понадобится… Она попыталась образумить его:
– Придите в себя, Гарен! Вы бредите! Вы подумали о последствиях того, что вы делаете? Неужели вы думаете, что никто не забеспокоится, не будет меня искать? Герцог…
– Герцог завтра уезжает в Париж, и вы это знаете не хуже меня. Я сумею всем рассказать о вашем хрупком здоровье, а потом и о несчастном случае…
– Неужели вы думаете, что я буду молчать, когда выйду отсюда?
– Я думаю, что, когда вы выйдете отсюда, пробыв несколько месяцев в руках моего доброго Фаго, вы перестанете чрезмерно интересовать герцога… потому что перестанете быть похожей на себя прежнюю. А он любит только красоту. Он быстро забудет вас, поверьте мне…
Отчаяние овладевало Катрин. Если он и был сумасшедшим, то предусмотрел все. Она попыталась в последний раз образумить его:
– А те, кто живет вокруг меня?.. Мои родные, мои друзья?.. Они будут искать меня…
– Не будут, потому что я распущу слух, что Филипп Бургундский тайно взял вас с собой. Разве кто-нибудь удивится этому после тех знаков внимания, которые он вам оказывал?..
Земля ушла из-под ног Катрин. Ей показалось, что весь мир кружится и пропасть разверзлась у нее под ногами. На глаза навернулись слезы бессильного гнева. Но она все еще отказывалась верить в полное бессердечие Гарена. Инстинктивно она соединила руки в мольбе.
– Почему вы так со мной обращаетесь? Что я вам сделала? Вспомните: это вы… вы один пренебрегли мной. Мы могли бы быть счастливы, но вы не захотели. Вам необходимо было толкнуть меня в объятия Филиппа… а теперь вы меня за это наказываете? Почему… почему же? Неужели вы меня ненавидите?
Двумя руками Гарен схватил молодую женщину за тонкие запястья и яростно начал трясти ее.
– Я вас ненавижу… о да… я вас ненавижу! С тех пор как меня заставили жениться на вас, я испытал тысячи мук… А теперь я еще должен стерпеть под своей крышей ваше бесстыжее брюхо? Стать отцом ублюдка? Нет… сто, тысячу раз нет! Я должен был подчиниться, я должен был жениться на вас! Но я переоценил свои силы. Больше я не могу вынести…
– Так отпустите же меня в Марсане, к моей матери…
Грубым рывком он бросил ее на землю. Она упала прямо на колени, цепь на шее натянулась, причиняя ей страшную боль. Она простонала:
– Пощадите…
– Нет. Никто не пощадил меня. Вы искупите здесь свое преступление… здесь… Потом вы сможете спрятаться в монастыре… когда станете уродиной. Тогда наступит мой черед смеяться… Я не буду больше видеть вашу дерзкую красоту, ваше тело, которое вы не постыдились выставить напоказ даже в моей постели… Уродливая! Отвратительная!.. Вот какой вы станете, когда Фаго покончит с вами…
Лежа на полу и инстинктивно защищая руками голову, Катрин рыдала без остановки, на грани отчаяния. У нее болело все тело, и отчаяние овладевало всем ее существом.
– Вы не человек… вы больны… вы безумны, – всхлипывала она. – Кто, достойный называться человеком, поступил бы подобным образом?
Ответом ей было лишь чье-то бормотание. Живо подняв голову, она увидела, что Гарен ушел. Она была одна с Фаго. Это он ворчал ей в ответ. Он стоял перед огнем, который ему удалось разжечь, и смотрел на нее своими маленькими черными глазками, похожими на два гвоздя на обрюзгшем, в красных прожилках лице. Он смеялся смехом идиота, переступая с одной ноги на другую, как медведь; руки как плети свисали по обе стороны его тела. Волна тошнотворного страха сжала внутренности Катрин. Она поднялась и отступила назад, не спуская глаз с приближавшегося к ней мужчины. Никогда прежде она не испытывала подобного ужаса, подобного отвращения. Она осознавала свою слабость, свою беспомощность перед этим человеком, который был человеком только с виду… Да еще эта цепь, которая приковывала ее к стене, не давая подойти к окну. В детской попытке защитить себя она вжалась в стену, защищая себя руками. Фаго надвигался на нее, наклонившись вперед и растопырив руки, как будто собирался задушить. Катрин показалось, что настал ее последний час. Этот человек был убийцей, а все разговоры Гарена должны были просто продлить ее отчаяние. Но когда лапищи Фаго обрушились на нее, она поняла, что ее жизнь ему не нужна. Он опрокинул ее на солому и, придерживая одной рукой, другой постарался задрать юбку… Отвратительный запах пота, прогорклого жира и кислого вина ударил в ноздри молодой женщины, тошнота подкатила к горлу, она была близка к обмороку. Но ощущение опасности вернуло ей силы. Из ее груди вырвалось рычание:
– Гарен! На пом…
Крик замер в ее горле. Гарен, если он еще и был тут, только порадовался бы ее ужасу. Он хорошо знал, что делает, когда оставлял ее во власти этого животного. Катрин сжала зубы, чтобы собраться с силами. Мозолистая ладонь Фаго, щупавшая ее ляжки, приводила ее в ужас. Она начала свирепо отбиваться, без единого крика, борясь со страшным ожесточением, как животное, попавшее в ловушку, против этого тела, прижимавшего ее к земле. Удивленный ее силой, он решил придавить ей лицо к полу. Она укусила его так свирепо, что он взревел от ярости, откидываясь назад. Почувствовав, что она свободна, Катрин рывком поднялась с земли и обернула вокруг руки несколько звеньев цепи. Получился своего рода довольно опасный молоток.
– Если ты посмеешь подойти ко мне, – прошипела она сквозь зубы, – я прибью тебя!
Фаго отступил, напуганный тем опасным огнем безумия, который прочитал в ее глазах. Он отодвинулся к дверям, чтобы Катрин не могла его достать, и остановился в сомнении. Потом пожал плечами и ухмыльнулся:
– Плохая!.. Не кормить! Не кормить, пока Фаго не получит то, что хочет…
Потом он вышел, облизывая укушенную руку, из которой текла струйка крови. Заскрипели тяжелые засовы, гулкие шаги послышались на лестнице, и пленница упала на соломенную подстилку, внезапно лишившись всех сил, которые поддерживали ее в этой безумной борьбе. Она опустила голову на руки и судорожно зарыдала. Гарен просто-напросто обрек ее на ужасную смерть, отдав в руки этому зверю. Если она ему не уступит, он уморит ее голодом… Пустой желудок уже начинал терзать ее. От огня, разведенного Фаго, осталось несколько жалких угольков, возле которых примостилась несчастная молодая женщина, протянув к ним руки, окоченевшие от холода. Наступила ночь, и окно стало похоже просто на более светлую выемку в глубоком сумраке башни. Когда последние угольки потухнут, Катрин останется одна во власти холода, боясь, что вернется ее ужасный тюремщик.
Она провела всю ночь скрючившись, уставившись в темноту, прислушиваясь, боясь заснуть. Она подгребла под себя солому, пытаясь хоть немного согреться. Но когда занялся день, ей было все так же холодно.


Следующие три дня стали для пленницы страшной пыткой. Ослабевшая без пищи, промерзшая до костей, потому что те несколько веток, которые Фаго зажигал каждый день в камине, практически не давали тепла, она была вынуждена бороться с домогательствами своего тюремщика. Ее опустевший желудок корчился в спазмах и заставлял ужасно страдать, не спасала и та солоноватая ледяная вода, которую только и приносил ей Фаго… Но теперь она хотя бы спала, так как заметила, что засовы, которыми запирали дверь ее тюрьмы, громко скрипят, когда их задвигают. Поэтому она могла не бояться внезапного нападения, но, когда этот чудовищный человек набрасывался на нее, сопротивляться ей становилось все тяжелее, все мучительнее… Ни в руках, ни в ногах у нее не осталось силы; своему замечательному здоровью она была обязан тем, что еще держалась, ее здоровая натура помогала ей находить в себе силы для борьбы. Но голод уже подавлял ее волю, уничтожая остатки мужества…
Недалек был тот момент, когда, чтобы не умереть, она согласится на все, что угодно, даже… на Фаго!
На четвертый день утром Катрин от слабости не могла даже поднять руку. Когда Фаго вошел в ее тюрьму, она осталась лежать на соломе, безразличная, не способная даже двигаться. Ее охватило смутное чувство безнадежности. Она использовала последние запасы жизненной энергии. Когда она закрывала глаза, под веками вспыхивали красные точки, а когда она их открывала, перед ними кружились черные мухи… Она смутно поняла, что Фаго сел рядом с ней… Когда он положил руку ей на живот, чтобы посмотреть, как она отреагирует на это, ею овладела своего рода безысходность, она уже ни на что не была способна. Напротив, пришли расслабленность, облегчение. Ничто ее больше не интересовало… Скоро она умрет. Может быть, завтра, может быть, через день, а может быть, даже уже этой ночью… Так не все ли теперь равно, что этот несчастный сделает с ее телом! Постепенно, по мере того как усиливались ее страдания, тело переставало что бы то ни было чувствовать. Осталась только одна очень болезненная точка – ее шея, натертая ошейником, которая кровоточила и горела. Но, стараясь забыться, погрузиться в счастливое беспамятство, которое все чаще овладевало ею, Катрин закрыла глаза. Она смутно понимала, что Фаго расстегивает ее платье, разрывая шнурки корсажа, дрожа от нетерпения и раздирая рубашку. Холод охватил кожу, по которой шарили грубые руки ее стража. Он хрюкал как боров, тесно прижавшись к ней…
Катрин сделала еще одну слабую попытку защититься от последнего унижения, но ей казалось, что она погружается в вату. На нее навалилась невозможная тяжесть… но вдруг что-то произошло. Фаго вдруг резко поднялся, оставив дрожащую Катрин на ее убогом ложе. Сквозь какую-то дымку она увидела Гарена, стоящего над ее убогим ложем с хлыстом в руке… Этим хлыстом он ударил Фаго по плечам, чтобы оторвать его от своей жены.
Теперь он встал возле нее на колени и положил руку на ее левую грудь. В ушах у Катрин звенело, но она прекрасно поняла, что он говорит:
– Она на три четверти мертва! Что ты с ней сделал?
Ответ идиота она тоже расслышала очень хорошо:
– Не есть… Не хотела быть любезной с Фаго…
– Ты не давал ей есть четыре дня? Ты трижды дурак! Я велел тебе укротить ее, делать с ней все, что ты захочешь. Но не убивать ее! Через два-три дня она бы умерла… Пойди и немедленно принеси мне супу для нее…
Гарен наклонился над ней, прикрыв ее исхудавшее тело сначала рубашкой, а потом платьем. Руки его были нежны, и Катрин почувствовала, что к ней возвращается надежда. Может быть, он хоть чуть-чуть сожалеет о том, что сделал? Она чувствовала, что еще могла бы его простить, лишь бы он освободил ее из этого ада.
Несколько минут спустя вернулся Фаго, неся деревянную чашку, в которой что-то дымилось. Гарен приподнял Катрин, чтобы она могла пить.
– Тихонько… Выпейте сначала немного бульона.
Несчастная женщина жадно прильнула сухими губами к чашке с теплым бульоном. Один глоток, другой… Жизнь понемногу возвращалась к ней, напоминая о себе болью во всем теле. Когда в чашке не осталось ни капли супа, Катрин почувствовала себя лучше и глубоко вздохнула. Она уже было открыла рот, чтобы поблагодарить Гарена за то, что он сжалился над ней, но, разглядев ее получше, он издевательски засмеялся:
– Ах, если бы вы могли себя сейчас видеть! Уж конечно, никакой принц, да что там принц, ни один мужчина сейчас не пожелал бы вас. Ваши волосы стали тусклыми и грязными, у вас серая кожа, и вы готовы на все, лишь бы вам дали поесть! Ей-богу, я жалею, что помешал Фаго овладеть вами, вы только ему сейчас и подходите!..
Вместе с жизнью к Катрин вернулся и гнев. Она даже не открыла глаз и только прошептала:
– Убирайтесь! Вы ничтожество… Я вас презираю и ненавижу!
– Надеюсь, что так! – воскликнул Гарен тем странным фальцетом, на который так легко переходил с некоторых пор. – Я сожалею только, что ваш любовник не может вас увидеть сейчас. Он, конечно, с трудом бы вас узнал! Где ослепительная мадам де Бразен? Фея с черным бриллиантом! Здесь только худая брюхатая корова… Сладостное для меня зрелище! Теперь я смогу спокойно спать, меня не будет преследовать ваша красота.
Он продолжал оскорблять ее еще какое-то время, но Катрин не слушала его. Пусть уйдет и даст ей умереть – вот и все, что ей от него нужно. Она лежала с закрытыми глазами, сожалея, что не может заткнуть и уши. Гарен наконец устал… И установилась тишина. Хлопнула дверь, заскрипели засовы. Теперь она слышала только тихий шорох. Катрин открыла глаза – она была одна… Гарен и Фаго ушли, исчезли. В камине горела охапка хвороста, а рядом с подстилкой молодая женщина увидела тарелку, где было немного овощей и кусок мяса, на которые она набросилась, забыв про гордость, движимая только инстинктом самосохранения… Изголодавшаяся, она еще нашла в себе силы и заставила себя есть не слишком быстро, тщательно пережевывая каждый кусок. Ледяная вода в обычной глиняной чашке показалась ей восхитительной после этого скудного обеда. Она еще совсем не наелась, но чувствовала себя уже не такой слабой и смогла встать, натянуть рубашку и платье и даже дотащиться до камина и лечь у очага. Огонь согревал каждую клеточку ее организма благодатным теплом. Увы, это было ненадолго, ведь в камине не было толстых поленьев. Но ничего! Живительная сила тепла проникала во все заледеневшие части ее тела. Камин был оплотом спасения, райским уголком… Чтобы еще больше облегчить свое состояние, Катрин оторвала кусок ткани от подола своей рубашки и подложила под железный ошейник. Ткань натирала, но теперь ошейник перестал так сильно ранить шею. Она вновь легла со вздохом облегчения, положила руку под голову и собралась поспать. Ей бы так хотелось насладиться еще немного этим живительным огнем, который уже погаснет, когда она проснется, но она слишком устала. Сон смежил ее веки…
Однако она почти мгновенно открыла их вновь. Над ее головой раздался резкий кашель. Что-то тяжелое упало в огонь, подняв сноп искр. Катрин откинулась назад, чтобы искры не попали на нее, зажав себе рот рукой, чтобы не закричать. В огонь, оказывается, упал какой-то мужчина, который теперь ужасно ругался, пытаясь выбраться из очага.
В полумраке башни Катрин увидела крепкий силуэт, который яростно хлопал себя по всему телу, пытаясь стряхнуть горящие соломинки, приставшие к одежде.
– Это была единственная возможность, – проворчал пришелец, – но, видит бог, какой же отвратительный путь!
Думая, что она опять бредит, что у нее жар, Катрин не осмеливалась ничего сказать, в то время как темная фигура вернулась к огню и подошла к молодой женщине, лежащей у очага. И, несмотря на слой сажи, она тут же узнала это насмешливое лицо и жесткие черные волосы.
– Ландри! Это ты? Или я опять брежу?
– Ну конечно, это я, – весело сказал молодой человек. – Но какого же труда мне стоило тебя найти! Этот припадочный, твой муж, он все хорошо рассчитал!
Катрин не могла поверить в реальность происходящего.
– Я все еще сомневаюсь в том, что это действительно ты, – пролепетала она. – Ландри не хочет меня узнавать. Ландри забыл Катрин.
Он сел рядом с ней и обнял за дрожащие плечи.
– У Ландри не могло быть ничего общего с женой Гарена де Бразена… с любовницей всемогущего герцога. Но ты жертва, ты несчастна, ты нуждаешься во мне. Ты снова стала Катрин…
Молодая женщина улыбнулась и опустила голову на плечо своего друга. Эта помощь, эта дружба, свалившиеся прямо с неба, были так неожиданны.
– Как ты меня нашел? Где я?
– В замке де Мален, который Гарен, вероятно, получил от аббата де Сен-Сена. А вот как я тебя нашел, это уже другая история. Однажды утром, когда я возвращался домой из кабака, я увидел, как из ворот дома де Бразена выезжает тележка. Я услышал, как в этой тележке закричала женщина… Один-единственный крик. Но я был пьян и ничего не понял… И я не обратил на это внимания. Но когда я протрезвел, эта история не выходила у меня из головы. Я пошел в твой дом и попросил разрешения поговорить с тобой. Но сумел увидеть только маленькую служанку Перрину, которая плакала как сумасшедшая. Она мне сказала, что ты уехала утром, даже не разбудив ее. Что ты якобы должна была последовать за герцогом в Париж… но она в это не очень-то верила, потому что ты оставила дома все платья. Дальше я не смог ее расспрашивать, потому что пришел Гарен. Но все это мне не очень понравилось. И тогда я начал следить за твоим мужем – день, другой, третий. Наконец сегодня я увидел, как он уехал верхом, и последовал за ним в отдалении. Мы приехали сюда, и что-то подсказало мне, что я нашел то, что искал. Внизу, в деревне, об этом месте ходят дурные слухи. В харчевне мне сказали, что слышали крики, жалобный… женский голос. Добрые люди верят в привидения. Они ни о чем другом и не думали. Ночью они закрывались в своих домах, перекрестившись, вот и все… Я начал думать, как попасть сюда. Здание почти разрушено, вскарабкаться довольно легко. Я увидел во внутреннем дворе привязанную лошадь Гарена, потом из дома вышел кто-то, похожий на медведя, и пошел в хижину за супом. Никто не обращал на меня никакого внимания, и я смог спокойно вскарабкаться на башню… Я увидел трубу, и вот я здесь. Должен тебе сказать, что у меня к седлу всегда приторочена веревка. Ты все теперь знаешь, а сейчас пойдем, я увезу тебя.
Он вскочил и протянул руку, чтобы помочь ей встать. Но она грустно покачала головой:
– Я не могу, Ландри… я слишком слаба. Тот суп был для меня. Мой сторож не кормил меня четыре дня, чтобы я уступила ему. А потом… посмотри: Гарен принял все меры предосторожности.
Она указала ему на цепь, скрытую до того складками ее коричневого платья. Молодой человек остолбенел и изменился в лице. Опустившись на колени, он с ужасом прикоснулся к цепи и ошейнику.
– Ублюдок! Затянуть тебя этим ошейником, бедняжка моя! Он осмелился тебя заковать, морить тебя голодом, отдать тебя этому ублюдку!
– Так что, видишь, я не могу пойти с тобой.
– Вижу!
Молодой человек внимательно изучал ошейник и цепь. Она была толстой. Пилить ее было бы слишком долго. Но в ошейнике он увидел скважину.
– Где ключ? – спросил Ландри.
– Я не знаю. Может быть, у Фаго.
– Фаго? Это тот здоровяк, которого я видел?
– Да, это он. Но я не уверена, что ключ у него. Он не слишком сообразителен, и я боюсь, что ключ у Гарена.
Лицо Ландри помрачнело. Он считал, что лучшим и самым быстрым способом освободить Катрин будет убить тюремщика, забрать у него ключ и спокойно уйти через дверь. Но, судя по всему, маловероятно, что ключ у него. От плана увести Катрин через дымоход тоже придется отказаться, учитывая, в каком она состоянии. Молодая женщина слишком ослабла и не сможет сделать необходимого усилия, чтобы он смог подсадить ее и пропихнуть в дымоход, не говоря уж о спуске с башни и о том, чтобы перелезть через разрушенные укрепления. Все, что было просто для его тренированного тела конюшего, становилось абсолютно непреодолимым для пленницы… Несколько минут размышлений убедили Ландри, что выполнение его плана следовало перенести на завтра.
– Послушай, – сказал он, – сейчас я уйду тем же путем, что пришел, и вынужден буду оставить тебя здесь. Я мог бы убить твоего тюремщика, но это ничего не даст, потому что у меня нет с собой никакого инструмента, чтобы освободить тебя от этой цепи. Ты должна остаться здесь до завтрашнего вечера. Я вернусь с пилками, чтобы перепилить ошейник, и приготовлю тебе убежище в деревне…
– Я постараюсь быть мужественной, – пообещала Катрин, – потому что я знаю, что ты здесь и оберегаешь меня. Ты прав, Гарен может вернуться, ведь мы не знаем, где он, может быть, внизу еще кто-нибудь караулит. В тележке их было двое. Один – это Фаго, второй был похож на него… Я выдержу еще день. Самое ужасное – это холод.
Она стучала зубами от озноба. Огонь погас, а февральская ночь была суровой. Отсвет из окна говорил о том, что на улице идет снег.
– Подожди, – сказал Ландри.
Он быстро расстегнул пояс, снял толстую кожаную куртку, которая была надета поверх камзола, и накинул ее, еще теплую, на дрожащие плечи Катрин, которая с наслаждением завернулась в нее.
– Теперь тебе будет не так холодно! Тебе только надо будет спрятать ее в соломе, когда ты услышишь, что идет твой тюремщик.
– Но ты… ты ведь замерзнешь.
Улыбка Ландри мгновенно напомнила Катрин ее доброго товарища прежних лет, который был так неистощим на выдумки и с которым было так хорошо бегать по улицам Парижа!
– Я в прекрасном состоянии, я не бедная, маленькая, голодная, замерзшая девочка…
– …и добавь – беременная, – сказала Катрин.
Это слово потрясло Ландри. Катрин не могла его видеть в темноте, которая окутывала их обоих, но по участившемуся дыханию поняла, что с ним сейчас происходит.
– От кого? – коротко спросил он.
– Ну а как ты думаешь, от кого? От Филиппа, конечно!.. Гарен всего лишь подставной муж. Он ни разу до меня не дотрагивался.
Вздох Ландри был похож на звук кузнечного меха.
– Это мне больше нравится. Теперь я начинаю понимать. Именно поэтому твой муж и засадил тебя сюда, ведь так? Его гордость больше не могла этого выносить? Ну что же, это только лишний повод вырвать тебя отсюда и отнять у него. Завтра, когда наступит ночь, я вернусь и принесу с собой все, что нужно, чтобы освободить тебя. Единственное, о чем я тебя попрошу, так это погасить огонь, если твой тюремщик его разведет. Я чуть не задохнулся от дыма, пока спускался сюда.
– Договорились. На закате я погашу огонь.
– Прекрасно. А теперь возьми вот это, тебе будет чем защититься.
Катрин почувствовала, как в руку ей скользнуло что-то холодное – кинжал. Вспомнив, что это единственное оружие Ландри, она запротестовала:
– А как же ты? Вдруг встретишь Фаго?
Но смех Ландри прозвучал успокаивающе.
– У меня есть мои кулаки… и я с ума схожу при мысли, что ты во власти этого зверя. Ложись теперь. Я ухожу. Спи как можно больше, чтобы набраться сил. Кстати, я принесу тебе завтра что-нибудь поесть…
Катрин почувствовала, что руки Ландри ощупывают ее плечи. На мгновение они застыли, и он поцеловал ее в лоб.
– Держись! – прошептал Ландри. – До завтра!
Она услышала, как он пошел к камину, ступил на угли и тихонько выругался, ища веревку, которую оставил висеть в дымоходе. Потом она услышала что-то вроде стона – это Ландри подтянулся на руках, зашуршала сажа, которую он задел по пути, и все затихло… Катрин опять осталась наедине с ночью и холодом. Она поплотнее закуталась в куртку молодого человека, подоткнув под себя солому, и попыталась уснуть. Но тот тяжелый сон, которым она забылась до прихода своего друга, был теперь далеко от нее. Катрин не могла даже закрыть глаза. Вернувшаяся надежда разволновала ее. Часы, отделяющие ее от возвращения Ландри, показались ей чудовищно долгими… целая вечность из минут и секунд. И самое странное, что вернулся страх. Разыгравшееся воображение Катрин работало как сумасшедшее. Опасности, подстерегавшие молодого человека, показались ей огромными, а ее воспаленный мозг преувеличил их серьезность. Он мог упасть на трудном спуске, встретить этого громилу Фаго, а может быть, и других… Вся ее жизнь, вся ее надежда зависели теперь от жизни этого молодого храброго человека, но ведь он мог встретить более сильного врага. Если Ландри погибнет сейчас или завтра, возвращаясь сюда, никто никогда не узнает, что с ней случилось. У Катрин не будет возможности защититься от этого чудовища Фаго, она будет в полной власти садистских капризов Гарена, и никто не придет ей на помощь…
Как будто для того, чтобы усилить ее тревогу, снаружи донесся протяжный вой, и пленница с трудом сдержала крик ужаса…
Понадобилось какое-то время, чтобы она поняла, что это был зов волка, а не хрип агонии. Ее бешено колотившееся сердце успокоилось не сразу. Пугливо прижавшись к стене, она почувствовала под рукой кинжал, оставленный ей Ландри, схватила его и сунула за корсаж. Холод кожаных ножен был ей приятен. Это оружие приносило облегчение, успокаивало ее… Если что-нибудь случится с Ландри, кинжал поможет ей избавиться от страдания, страха, голода. Мысль о том, что у нее теперь есть выход – пусть и жестокий, – укрепила ее мужество. Болевшие, скованные мышцы расслабились, ледяные пальцы немного потеплели. Положив руку на корсаж, как бы защищая спасительный кинжал, она улеглась, постаравшись пристроить металлический ошейник так, чтобы он причинял поменьше неудобств, и закрыла глаза. Легкий нервный сон овладел ею. Во сне она вздрагивала – ей снились кошмары.
Луч света под дверью и скрип засовов, которые кто-то старался отодвинуть очень тихо, внезапно вырвали ее из этого дурного сна и отбросили к стене, растерявшуюся, с бешено колотящимся сердцем и холодным потом вдоль позвоночника. Ночь была все так же черна, и Катрин не могла определить время. Молодая женщина догадывалась о том, что сейчас произойдет. Та осторожность, с которой Фаго старался войти к ней, говорила о том, что он надеялся застать ее спящей… Скрип продолжался, но совсем легкий. Если бы Катрин спала не таким тревожным сном, она могла бы ничего не услышать.
Дверь приоткрылась. Отталкивающее лицо Фаго показалось в щелке. Он, видимо, где-то прикрепил свой факел, пляшущие отсветы которого рисовали на двери фантастические тени… Войдя, он сразу же захлопнул за собой дверь. Ночь становилась прозрачной, но перепуганная Катрин слышала только прерывистое дыхание этого зверя. Она судорожно нащупала у себя на груди кинжал Ландри, вытащила его из ножен и сжала в руке. Отвратительный запах Фаго защекотал ей ноздри в тот момент, когда огромные влажные лапы обрушились на нее с ужасающей решимостью. Одной рукой он схватил ее за горло, а другой пытался обнять за талию…
Охваченная паникой, задыхаясь от отвращения, Катрин перестала рассуждать. Ее рука поднялась, и она ударила… Фаго испустил крик боли и выпустил ее.
– Убирайся, – прошипела сквозь зубы Катрин, – убирайся, или я убью тебя, если ты посмеешь еще раз прикоснуться ко мне…
Без сомнения, боль вызвала страх в тупой голове тюремщика, потому что он застонал, как животное, короткими всхлипами… Но он ушел. Дверь за ним закрылась. Катрин видела, как он убегал, держась рукой за плечо… Его стоны еще какое-то время доносились до нее, и она заметила, что в своем обезумевшем состоянии он не закрыл дверь до конца, засовы не скрипнули… Когда тревога отступила, Катрин решила дождаться утра. Она была слишком напугана, чтобы сейчас заснуть.
Наконец наступил серый рассвет, хотя Катрин казалось, что этого никогда не будет. Она облегченно вздохнула, увидев, как посветлело окно. День наступил и прогнал ужасы ночи! Надежда вернулась к Катрин: если все будет хорошо, эта ночь станет ее последней ночью в тюрьме… Она чувствовала себя безумно уставшей и больной. Голод снова мучил ее, но надежда, сдвигающая горы, поддерживала. Она знала, что так будет до вечера, но, если Ландри не придет за ней, разочарование будет таким жестоким, что унесет всю оставшуюся у Катрин любовь к жизни. Сегодня ночью она станет свободной… или умрет…
День тянулся и казался тем длиннее, что Фаго, напуганный или жаждущий мести, забыл на этот раз принести еду своей пленнице. Катрин пришлось довольствоваться водой, и она с грустью подумала, что ей будет очень легко загасить сегодня огонь. Казалось, что было еще холоднее, чем вчера, но кожаная куртка Ландри хорошо защищала от мороза. Когда короткий зимний день померк, Катрин почувствовала еще большее беспокойство. Когда придет Ландри? Будет ли он ждать до наступления ночи, чтобы никто в деревне не смог его заметить? Катрин не могла ответить на этот вопрос, но полагала, что он придет поздно. Ландри, безусловно, захочет использовать все шансы. Если утром Катрин с радостью заметила, как светлеет ее окно, то теперь, с наступлением вечера, она испытала какую-то смутную тревогу. Ночь по-прежнему оказывала на пленницу болезненное влияние…
Шум шагов на лестнице заставил ее вздрогнуть. Кто-то поднимался… как минимум два человека, она слышала два голоса, один из которых, едва различимый, принадлежал Фаго. Катрин устала от долгого ожидания, она страшилась того, что надвигалось на нее, ее убивало разочарование, которое она испытывала. Вероятно, это возвращался Гарен, чтобы снова пытать ее… Кто мог знать, какой ужасный замысел вызрел в этом больном мозгу? А вдруг он решил увезти ее в какую-то другую тюрьму, упрятать в подземную темницу без воздуха и света, где никто, даже Ландри, не сможет ее найти? У Катрин болело сердце и вырывалось из груди. Когда дверь открылась, она чуть было не закричала. В комнату вошли двое мужчин, у одного в руках был факел, у другого веревка. В человеке, который нес факел, Катрин с ужасом узнала Фаго. Другой был не Гарен, а второй сообщник ее похитителя, тот, которого она заметила в тележке рядом с Фаго. Они были на удивление похожи друг на друга. Но второй выглядел еще более отталкивающим, потому что то, что в Фаго было тупостью, идиотизмом, в этом втором тюремщике свидетельствовало о безмерной злобе. Он не был похож на идиота, в глазах у него горел огонек опасного коварства.
Насмешливо крутя в руке веревку, он подошел к Катрин и наклонился над ней.
– А вот и наша малышка! Говорят, ты плохо себя ведешь? Не хочешь немножко развлечь беднягу Фаго, такого хорошего парня?..
Фаго, стоявший с факелом в руках на безопасном расстоянии, злобно указал на молодую женщину.
– Нож!.. – только и сказал он.
Катрин увидела, что одно плечо у него перебинтовано. Но она не испытала никаких угрызений совести, она жалела только, что не ударила посильнее.
– Нож, вот как? – сказал второй бандит со зловещей мягкостью в голосе. – Ну что же, сейчас мы его у нее заберем!
И прежде чем Катрин смогла предупредить его движение, он схватился за цепь и рывком подтянул ее к себе. Катрин показалось, что у нее сейчас оторвется голова. Она закричала от боли, но это не произвело никакого впечатления на ее мучителя, он потянул еще сильнее, сдернув молодую женщину с соломы. Она покатилась по земле и выронила кинжал, который держала в руке.
– Подними-ка его, Фаго, – сказал мучитель Катрин. – Вот этот нож. Тебе больше нечего бояться. Черт возьми! Как жаль, что мне пришлось оставить тебя одного с этой мерзавкой! А между тем мэтр Гарен должен был бы знать, что ты ничего не сможешь сделать без твоего маленького братца. Но теперь он здесь, старина Пошар, и мы сейчас увидим, кто здесь будет приказывать. Сначала мы выясним, как эта красотка достала этот чудесный ножик… и эту замечательную кожаную куртку. Не сами же они здесь появились?.. И я почему-то думаю, что она нам сейчас все расскажет сама. Правда, милашка?
Он снова потянул за цепь, чуть не задушив несчастную Катрин.
– Вот видишь, – захихикал негодяй, – как она уже мила с нами? Мы обо всем договоримся. А сейчас, Фаго, разведи-ка огонь, он нам пригодится – вдруг придется поджарить ей ножки, если она не захочет говорить. И потом, здесь действительно несколько прохладно для меня, а вот мадам, наверное, жарко – она такая красная.
Вся кровь прилила к голове Катрин – Пошар наполовину задушил ее, приподнимая за ошейник. Внезапно он бросил ее на землю, но тут же схватил за запястья, чтобы связать их за спиной.
– Так нам не надо будет опасаться ее когтей! – нагло захохотал он. – Теперь дадим ей немножко подышать. Иди сюда, Фаго, брось на минутку свой огонь, это может подождать. Раз она тебе так нравится, эта девка, я доставлю тебе удовольствие. Я подержу ее, пока ты попользуешься в свое удовольствие. А уж если она так хороша, как ты говоришь, я буду вторым, если захочу. Погоди… сейчас я ее раздену.
Он собрался было разорвать жалкое платье Катрин, как вдруг хрип агонии заставил его подпрыгнуть на месте и вдохнул силы в Катрин. В тот момент, когда Фаго отступил от очага, Ландри упал на него сверху и, не мешкая, всадил ему кинжал между лопаток. Идиот повалился в очаг, упав лицом в пепел и выплюнув струю крови.
Гибким прыжком Ландри встал на ноги, успев вытащить кинжал из раны. Наклонившись вперед, с черными глазами, горящими от ненависти на испачканном сажей лице, он кинулся к Пошару.
– Ко мне, негодяй! – прошипел он сквозь зубы. – Клянусь, ты не выйдешь отсюда живым.
– Да что ты говоришь, – ухмыльнулся Пошар, выхватывая длинный нож, висевший на поясе. – Померимся же силами, мой миленький трубочист. Я хочу убить тебя, потому что я очень любил своего брата.
Катрин, о которой он забыл, быстро отползла в угол, чтобы постараться освободить руки. К счастью, Пошар не сильно затянул веревку. Она была так слаба, что не знала, благодарить ли небо за появление Ландри или молиться за него. Он был молод, гибок и наверняка хорошо владел оружием, как и все герцогские конюшие, но Пошар был на голову выше и излучал какую-то опасную силу. Однако Ландри не казался испуганным. При свете факела, который Ландри воткнул в железное кольцо на стене, Катрин увидела, как блестят его зубы на черном лице: он улыбался… Двое мужчин наблюдали друг за другом, топчась на месте, как будто танцуя какой-то странный танец. И вдруг внезапно они схватились. Катрин закричала, увидев, что Пошар повалил Ландри на землю. Они покатились по пыльным плитам пола в яростном поединке. Их рычание напоминало рычание двух борющихся диких животных, а движения были столь молниеносны, что Катрин плохо их различала. Они как бы слились в одно целое… Обезумевшей от ужаса Катрин показалось, что время остановилось. Но вдруг Пошару удалось опрокинуть своего противника на спину. Катрин с ужасом увидела, как он наступил Ландри на живот и вцепился ему в горло, пытаясь задушить…
Собрав все оставшиеся у нее силы, Катрин схватила одно из звеньев своей цепи, встала и изо всех сил опустила его на затылок Пошара, который тут же упал… Ландри мгновенно вскочил на ноги, опрокинул брата Фаго и, наклонившись над ним, хладнокровно перерезал ему горло. Струя крови испачкала платье Катрин, и она, полумертвая, упала на землю.
– Ну, вот и все, – удовлетворенно промолвил Ландри. – Из нас двоих, Кэти, я тебе обязан жизнью: если бы не ты, этот боров задушил бы меня…
Он шумно дышал, восстанавливая дыхание после жестокой схватки. Оттолкнув ногой подальше от Катрин окровавленный труп Пошара, встал на колени рядом со своей подругой, погладил ее по спутанным пыльным волосам.
– Бедняжка! У тебя совсем не осталось сил! Дай я освобожу тебя от этого ошейника… Но боже, что они с тобой сделали! У тебя вся шея в крови…
Шея у Катрин действительно кровоточила в нескольких местах, ободранная грубыми рывками Пошара. Ландри оторвал кусок от рубашки Катрин – вернее, от того, что от нее осталось, сделал мягкую подушечку, которую подложил между железом и раненой шеей, а потом с помощью пилки, которую принес с собой, начал распиливать ошейник. Он не нашел ключа, обыскав Фаго. Ключа не было, и эта операция оказалась долгой и мучительной для Катрин, несмотря на все предосторожности Ландри. Резкий звук распиливаемого металла нервировал измученную Катрин, перевозбужденную от ожидания. Но вот наконец ошейник упал, и Катрин смогла встать. Она хотела броситься на шею Ландри, но он нежно оттолкнул ее от себя.
– Ты поблагодаришь меня потом. А сейчас нужно бежать отсюда как можно быстрее… Думаю, что других охранников нет…
Поддерживая за талию свою шатающуюся от слабости подругу, он потянул ее к дверям, но, уже переступая порог своей камеры пыток, молодая женщина чуть не потеряла сознание. Она была крайне истощена.
– Какой же я идиот! – закричал Ландри. – Ты что-нибудь ела сегодня?
– Нет, ничего… Только немножко воды.
Ландри достал из кармана фляжку и приставил ее к губам молодой женщины:
– Выпей немного! Это боннское вино, оно тебя подбодрит. И съешь вот эту галету. Я принес ее для тебя, но совершенно обезумел, увидев, что на тебя напали эти два ублюдка.
Вино согрело внутренности Катрин, но ее тут же затошнило. Она погрызла галету, почувствовала себя немного лучше и попыталась сделать несколько шагов. Но не смогла. Она упала на землю, и ее стошнило всем тем, что она только что съела.
– Нет, идти ты не сможешь! – спокойно сказал Ландри. – Ну что же, придется принимать решительные меры!
Он наклонился, поднял молодую женщину на руки и бросился к лестнице. Через несколько мгновений Ландри со своей ношей был уже во дворе замка.
– Ну вот, самое трудное уже позади, – прошептал Ландри с усмешкой. – Ограда замка разрушена, и здесь недалеко есть проход.
В полузабытьи Катрин увидела почерневшие остатки стен на фоне белого снега. Белые хлопья покрывали камни, по которым уверенно карабкался Ландри. И вот они уже за оградой, а перед глазами беглянки расстилается бледная равнина под черным небом. Они были теперь на склоне холма, к подножию которого прилепилось несколько жалких хижин. По-прежнему крепко прижимая к себе Катрин, Ландри свистнул три раза. От груды камней, поросших дикой ежевикой, отделилась чья-то тень.
– Слава богу! – сказал чей-то дрожащий от волнения голос. – Тебе это удалось. Как она?
– Не очень-то хорошо! Ее нужно немедленно уложить.
– Все уже готово. Пойдем.
Как бы слаба она ни была, Катрин все-таки приоткрыла глаза при звуках этого голоса. Она была слишком обессилена, чтобы удивляться, а последние дни, прожитые в этом аду, несколько притупили ее сообразительность, но она хотела убедиться, что ей не чудится. Она не ошиблась. Это действительно была Сара, неожиданно появившаяся из ночи самым естественным в мире образом. Но, все еще не осмеливаясь поверить в это, Катрин протянула руку, чтобы дотронуться до склонившегося над ней лица.
– Это действительно ты? Ты вернулась?
Сара схватила ее руку и со слезами на глазах начала покрывать поцелуями.
– Если бы ты знала, как мне стыдно, Катрин…
Но Ландри резко оборвал радостные излияния и объятия.
– Позже я расскажу тебе, как мы опять встретились, – сказал он, поудобнее устраивая ношу у себя на плече. – А сейчас нужно бежать. Хоть сейчас и темно, но нас могут увидеть на этом белом склоне. Я отнесу тебя, а потом вернусь и затопчу следы.
– Куда мы едем? – спросила Катрин.
– Недалеко, можешь не беспокоиться… в Мален. Гарену не придет в голову искать тебя так близко от твоей тюрьмы.
– Возвращаться не придется, – сказала Сара, – я уничтожу следы, да к тому же… – Она замолчала, указав на небо. – Опять пошел снег. Он скоро заметет наши следы…
С неба действительно сыпались крупные белые хлопья, падая на них сначала медленно, а потом все быстрее и гуще…
– Небо за нас, – радостно сказал Ландри. – Поторопимся!
Он быстро спустился с холма, на котором стоял мрачный старый замок. Все окутала тишина, в башне не было других охранников, кроме двух трупов, кровь которых застывала на плитах пола страшной тюрьмы Катрин.
Почти бегом Ландри миновал бедную деревню, Сара следовала за ним по пятам, направляясь к хижине, в которой блестел слабый огонек. Она стояла на краю леса на склоне холма. Под снегом, который наполовину закрыл его, домик был похож на большой белый сугроб, но было что-то дружелюбное и ободряющее в маленьком окошке, светившемся изнутри золотом. Успокоенная Катрин доверчиво склонилась к Ландри, который нес ее. Его руки были сильными, их тепло внушало уверенность и надежду. Возле дома залаяла собака. Дверь тут же открылась, и на пороге показался темный женский силуэт.
– Это мы! – сказал Ландри. – Все прошло нормально…
– Вы освободили ее?
Голос был приятный, хорошо поставленный, серьезный. Букву «р» произносили раскатисто, хотя бургундский акцент был едва заметен.
– Заходите быстрее, – сказала женщина, пропуская их в дом.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта



Книга интересная, много реальных исторических фактов и лиц
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаТатьяна
24.07.2012, 11.34





прекрасный роман.
Любовь, только любовь - Бенцони Жюльеттаинна
18.05.2013, 10.15





Вот это я понимаю роман, с большой буквы. .. не могла оторваться пока не дочитала до конца. 10 /10
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаМилена
11.06.2014, 18.43





Єто прекрасная книга! Прочитала все части на одном дыхании!!! В восторге
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаАлина
23.07.2014, 20.28





Моя любимая серия о Катрин. Шикарный роман! Читала раз 20, и еще буду.
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаЮля
1.03.2015, 8.45





Роман трогательный, Мишеля жалко до бои , да и Катрин
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаЛиза
18.06.2015, 19.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100