Читать онлайн Любовь, только любовь, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Странная ночь в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.97 (Голосов: 145)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Любовь, только любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Странная ночь

Когда носилки остановились перед дворцом герцога, уже совсем стемнело. Сначала Катрин зашла к себе переодеться – сменить немного мятое белое платье на другое, из простого черного бархата. Высокий чепец уступил место плоской шапочке из того же бархата поверх золотой сетки, поддерживавшей волосы. В комнате, где молодая женщина жила вместе с мадам Эрменгардой, никого не было. Графиня, видимо, выполняла свои обязанности у принцесс. Катрин не стала задерживаться, чтобы повидаться с ней: Жан де Сен-Реми ждал в носилках.
Они подошли к кордегардии. Сначала часовой не хотел пускать их, но Сен-Реми безапелляционно потребовал позвать дежурного офицера. Пока они ждали, Сен-Реми протянул Катрин знаменитый шлем, который до сих пор держал в руках.
– Возьмите. Я передам вас офицеру и оставлю одну. Я в этом деле вам не помощник. Мое присутствие способно только вызвать раздражение у герцога, заставив его быть суровым. А наедине красивая женщина может добиться от него многого…
Катрин поблагодарила. Вернулся солдат, за ним шел офицер. Удача в этот день сопутствовала Катрин: дежурным оказался Жак де Руссе. Узнав ее, он заторопился и, подойдя, широко улыбнулся:
– Вы хотели видеть меня, мадам? Какая радость! Что я могу сделать для вас?
– Сказать господину герцогу, что мне необходимо немедленно говорить с ним без свидетелей. Речь идет об очень важном деле.
Открытое лицо молодого капитана омрачилось. Очевидно, было что-то не в порядке, потому что, когда Сен-Реми откланялся и ушел, Жак отвел Катрин в сторону.
– Монсеньор занят своим туалетом. Он готовится к ужину, который дает сегодня городским старейшинам. Кроме того, не скрою, он в плохом настроении… Он даже отхлестал свою любимую собаку Брике из-за какой-то ерунды. Никто никогда не видел его таким. Вообще-то, надо признаться, есть из-за чего. Честное слово, мадам, лучше вам перенести визит на завтра. Я не уверен, что он примет вас вежливо.
После ужасной сцены, когда у нее похитили Арно, в Катрин произошла перемена. Теперь ее ничто не пугало. Она бы отправилась в геенну огненную, если бы понадобилось…
Катрин наградила капитана суровым взглядом.
– Мессир, – сказала она сухо, – настроение монсеньора не имеет для меня значения. То, что я хочу ему сказать, касается его чести, и, если вы боитесь сообщить ему о том, что я пришла, хорошо, я сделаю это сама. Вот и все. Спокойной ночи!
Она подобрала юбки и бросилась под своды. Руссе, покраснев от гнева, догнал ее.
– Я не боюсь, мадам, и вот лучшее доказательство: я сейчас доложу о вас. Но пеняйте на себя, что бы ни произошло. Я вас предупредил.
– Идите, я беру на себя остальное.
Чуть позже Катрин уже входила к герцогу. Войдя, она поняла, что Жак де Руссе ничего не преувеличил, говоря о настроении Филиппа. Он даже не обернулся, когда она склонилась в глубоком реверансе. Он стоял лицом к окну, откуда открывался вид на площадь, освещенную факелами, – спиной к двери, руки за спину, голова не покрыта. На нем был широкий пурпурный бархатный домашний костюм.
Не двигаясь, он бросил:
– Ваше настойчивое стремление побеспокоить меня выглядит странным, мадам. Впредь знайте, чтобы правильно вести себя: я никому не даю этого права, а если захочу видеть кого-то, сам зову его.
Еще вчера такая резкая отповедь заставила бы Катрин провалиться сквозь землю, но в эту секунду она ничуть ее не взволновала.
– Прекрасно, монсеньор, значит, я ухожу. В конце концов, мне безразлично, что с сегодняшнего дня вы будете известны как самый бесчестный принц христианского мира!
Филипп резко обернулся. У него было то же ледяное выражение лица, что и во время поединка, но на бледных щеках выступили красные пятна.
– Думайте, что говорите! – сказал он грубо. – И не считайте, что вам все можно только потому, что в какой-то момент я был к вам снисходителен.
– И даже больше! Но я ухожу, потому что неприятна монсеньору.
Она уже двинулась к двери, когда голос герцога пригвоздил ее к месту.
– Оставайтесь! И объяснитесь! Что это за история с честью, которой мне прожужжали уши? С моей честью, да будет вам известно, дела обстоят как нельзя лучше. В том, что мой боец был побежден, нет ничего унизительного, потому что ему достался доблестный соперник.
– Правда? – нарочито дерзко спросила Катрин. – Конечно, в этом не было бы ничего порочащего вашу честь, если бы вы не бросили этого доблестного соперника в темницу!
Искреннее удивление отразилось на лице Филиппа, и Катрин почувствовала, что ее мужество растет. Сен-Реми был прав. Герцог, кажется, ни о чем не знал.
– Что вы говорите? Что за вздор? Какая темница?
– Та, в которую мессир де Люксембург только что поместил рыцарей де Монсальви и Сентрайля, удалив перед этим под ложным предлогом коннетабля. А как бы вы это назвали, монсеньор, с точки зрения рыцарских законов? Я, простолюдинка, называю это подлостью. Но я же говорю: я не принцесса. Если бы речь шла о каком-то самозванце! Но человек, который победил Вандомского Бастарда, который носил на себе вот это, – да простое уважение к вашей собственной крови должно было запретить вам дотрагиваться до него!
Филипп стал смертельно бледным. Его серые глаза впились в шлем с лилиями, который Катрин развернула перед ним. Он, казалось, превратился в соляной столп. Молодая женщина, чтобы еще больше задеть его, позволила себе усмехнуться.
– Дайте мне этот шлем, мадам, и ждите здесь. Я клянусь кровью моего отца, что, если вы мне солгали, вы сами проведете ночь в той темнице, которая вас так тревожит.
Катрин низко поклонилась.
– Идите, монсеньор. Я подожду вас… без страха.
Схватив шлем, Филипп быстро вышел из комнаты. Гостья услышала, как он приказывает часовому ни под каким предлогом не выпускать отсюда мадам де Бразен.
Она очень спокойно уселась у камина, где развели огонь, так как вечер был прохладным. Она знала, что ей ничего не грозит, и ни о чем не беспокоилась, ожидая Филиппа. Он не замедлил явиться, все еще держа в руках шлем. Катрин поспешно встала, ожидая, что он скажет. Но, положив шлем на стол, он долго стоял молча, скрестив руки на груди и опустив голову.
Вдруг, словно приняв окончательное решение, он выпрямился и подошел к молодой женщине. Она увидела, что взгляд его все так же суров.
– Вы были правы, мадам. Один из моих людей, думая мне угодить, проявил неуместное рвение. Обоих рыцарей выпустят… завтра утром.
– Почему завтра? – сразу же взбунтовалась Катрин. – Почему вы обрекаете их на мучительную ночь в тюрьме после такой тяжелой битвы?
– Потому что мне так нравится, – высокомерно сказал герцог. – А также затем, чтоб наказать вас. Я заметил, мадам, что вы проявляете слишком живой интерес к этим господам. Сен-Поль
type="note" l:href="#n_7">[7]
видел вас в их палатке. Вас – одну из моих подданных! Не скажете ли, что вы там делали?
У Катрин возникло жгучее желание бросить ему в лицо правду, потому что в этот момент она ненавидела герцога от всего сердца, но она услышала скрытую ревность в его словах и поняла, что, признавшись в любви к Арно, поставит его жизнь под угрозу. Придав своему лицу самое невинное выражение, она пожала плечами.
– Когда я была маленькой девочкой и жила в Париже, я знала мессира ди Монсальви. Мой отец, который был ювелиром, работал на его семью. Когда я увидела, как он упал, испугалась, что с ним что-то случилось, и пошла справиться о его здоровье. Вот и все. Должна ли я, чтобы вам понравиться, забыть своих друзей детства?
По взгляду Филиппа она поняла, что он колеблется. Верить или не верить? Инстинктивная подозрительность, унаследованная от отца, не позволяла ему безоговорочно довериться женщине, которая так прекрасна. Пристально глядя на нее, он спросил:
– А ты уверена, что тут нет какой-то любовной истории? Я бы этого не стерпел, понимаешь?
Резким жестом он обнял Катрин за талию и привлек ее к себе, но взгляд его не смягчился.
– Ты должна принадлежать мне, ты это знаешь, мне одному. Подумай, сколько мне пришлось сделать, чтобы возвысить тебя до себя. Ты замужем за одним из моих сановников, ты – при дворе, ты – придворная дама моей матери… Я не имею привычки так надрываться из-за женщин… Они того не стоят. Но ты не такая, как все. Было бы несправедливо оставить тебя гнить в низших классах с такой красотой, достойной трона. Я надеюсь, что ты это ценишь.
Катрин отклонилась назад в руках Филиппа, чтобы не встретиться с его ртом, вдруг показавшимся ей ужасным. Но она не решалась оттолкнуть герцога: его неподвижный взгляд вызывал у нее опасения – не за себя, конечно, а за Арно. А губы герцога все приближались и приближались к ее губам. Она закрыла глаза, чтобы не видеть его. Но он ее не поцеловал. Он шепнул ей на ухо:
– В соседнем маленьком кабинете ты найдешь все, что нужно. Иди переоденься и возвращайся… Я не хочу больше ждать.
Ее охватило смятение. Она была не готова к таким ничем не прикрашенным требованиям. Но ведь сейчас уже поздно, во дворце праздник… Да и Гарен ее уже ищет… Филипп не может ее задерживать… Не сегодня…
– Монсеньор, – начала она, стараясь, чтобы голос не дрожал, – подумайте, уже так поздно… Мой муж ждет меня…
– Гарен будет всю ночь работать с Николя Роленом. Он не станет беспокоиться о тебе. Но ты пришла, и я тебя оставлю здесь.
Он отпустил ее, проводил к дверце рядом с камином. Полумертвая от ужаса, Катрин отчаянно искала возможность сбежать.
– Мне сказали, что у вас сегодня нет времени…
– Для тебя у меня всегда есть время. Иди быстрее! Или я подумаю, что, направляясь сюда, ты думала вовсе не о моей чести… и что рыцарь дороже тебе, чем ты говоришь.
Катрин почувствовала, что дрожит. Она попала в ловушку. Момент, которого она так страшилась со времени своего замужества, настал, и при каких обстоятельствах! Ей, которой так хочется остаться одной, запершись у себя, чтобы немного успокоиться и поплакать вволю, вспоминая ужасную сцену в голубой палатке, – ей надо отдаться этому человеку, которого она не любит, которого она ненавидит! Это ее долг перед Арно. Надо оплатить его свободу самой высокой ценой. Теперь она понимала, почему Филипп решил освободить пленников утром: он хотел в оплату эту ночь.
Герцог закрыл за ней дверцу, и она оказалась в комнатке без окон, освещенной свечами в золотых канделябрах. На низком поставце были расставлены флаконы духов и коробочки с притираниями, украшенные золотом и разноцветными эмалями. В центре было квадратное зеркало, отражавшее нежный свет свечей, и маленькая, обитая пурпурным бархатом комната благодаря этому становилась похожей на драгоценный ларец. На табурете, обтянутом той же тканью, Катрин ожидало платье из лазурной кисеи, перед ним стояли маленькие голубые шелковые башмачки.
Катрин угрюмо осмотрела все это и вздохнула. Из комнаты не было другого выхода, кроме двери, через которую она вошла, но, если бы и был, это ничего не изменило бы. Зачем? Раз это ее судьба, зачем стараться избежать ее? Рано или поздно Филипп добьется своего. Усталым жестом она сняла с головы бархатную шапочку, бросила ее в угол. За ней последовала золотая сетка. Когда волосы упали ей на спину, она прикусила губу, чтобы не заплакать. Ведь так еще недавно Арно сделал то же самое – и с каким нежным нетерпением! Катрин изо всех сил постаралась изгнать из памяти такие свежие и такие драгоценные воспоминания и стала лихорадочно раздеваться. Платье упало к ее ногам, за ним – тонкая нижняя сорочка. Она нервно натянула на себя кисейное платье, сняла чулки и бархатные башмаки, обулась в голубые башмачки. Беглый взгляд в зеркало открыл ей, что ночной наряд окутывает ее густым туманом, который позволяет видеть контуры тела, но скрывает подробности. Потом, вызывающе откинув назад волосы, она проглотила слюну и решительно направилась к двери. Открыла.
Но когда она вошла в комнату Филиппа, та была пуста.
Первым побуждением Катрин, когда она увидела, что никого нет, было подбежать к входной двери. Но, попытавшись открыть эту дверь, она обнаружила, что дверь не поддается. Ее заперли на ключ. Покорившись судьбе, Катрин со вздохом вернулась обратно. Несмотря на жаркий огонь в камине, она дрожала в слишком легкой одежде. Но вскоре опять согрелась – тепло обволакивало ее, как бы поддерживая. Через пять минут ей стало настолько лучше, что она почувствовала в себе силы принять то, что ее ожидает. Филиппа сейчас нет, но он, безусловно, скоро явится.
Как будто подтверждая ее мысль, ключ повернулся в замке. Открываясь, дверь слегка скрипнула. Катрин сжала зубы, повернулась к ней и… очутилась лицом к лицу со служанкой в белом льняном переднике и чепчике, которая сделала ей реверанс.
– Я пришла постелить, – сказала служанка, указывая на кровать.
Катрин не проявила никакого интереса к ее словам, и девушка продолжила:
– Монсеньор просит мадам оказать ему любезность поужинать и ложиться, не дожидаясь его. Монсеньор, может быть, задержится и умоляет мадам простить его. Сейчас я принесу ужин.
Стоя на верхней ступеньке кровати, служанка приподняла уголок простыни, словно приглашая Катрин проскользнуть под нее. Катрин приняла безмолвное приглашение, сбросила башмачки и улеглась. Этот день наконец истощил ее силы, и, поскольку прием для городских старшин предоставлял ей отсрочку, можно воспользоваться ею, чтобы отдохнуть… На улице стало темно, поднялся ветер. Было слышно, как он гудит в камине, где огонь временами стал угасать.
Удобно расположившись на многочисленных шелковых подушках, Катрин почувствовала себя совсем хорошо. В самом деле, комната Филиппа дала ей возможность побыть одной – возможность такую желанную особенно потому, что это было абсолютно невозможно в тех двух комнатах, которые она делила с Эрменгардой и тремя другими дамами. Вспомнив свою подругу, Катрин улыбнулась. Бог знает что сейчас думает толстая графиня… Может быть, что Арно похитил Катрин и она сейчас мчится вместе с ним по дороге в Гиз… Этот образ, возникший в ее сознании, сразу же лишил ее мужества, которое она так старательно, по крупицам собирала в течение нескольких часов. Нет, нельзя думать об Арно, нужно сохранять хладнокровие. Потом – да, когда испытание, которое ее ждет, останется в прошлом. Тогда у нее будет время подумать, что делать.
Когда юная камеристка принесла поднос с ужином, Катрин отведала всего, что было на подносе, – ведь она ничего не ела со вчерашнего дня. Уезжая на поединок, она не могла заставить себя проглотить хоть крошку, несмотря на уговоры Эрменгарды: еда не шла в горло. Теперь ее молодое и здоровое тело требовало своего. Она проглотила чашку бульона с яйцом, съела половину жареного цыпленка, кусочек заячьего паштета и несколько засахаренных слив, запивая все это сансеррским вином. Потом, отдав поднос вновь появившейся служанке, она опять откинулась на подушки. Когда девушка почтительно спросила, не надо ли чего еще, она поинтересовалась, где герцог. И получила ответ: он только что вошел в банкетный зал, пир начинается…
– В таком случае задерните занавески и оставьте меня, – сказала Катрин. – Мне ничего не надо.
Камеристка задернула занавески кровати, снова поклонилась и ушла на цыпочках. Устроившись в глубине постели, Катрин попыталась разобраться в своем нынешнем положении и подготовиться к тому, что ее ожидает, когда герцог вернется и потребует оплатить то, что он, кажется, рассматривает как кредит. Но усталость и насыщение вкупе с нежным теплом и удобствами сделали свое: очень скоро Катрин заснула мертвым сном.


Когда она открыла глаза, то с удивлением увидела, что занавеси отдернуты, что на дворе день и что, хотя Филипп и в комнате, он не рядом с ней. Одетый в тот же домашний костюм, что и накануне, он стоял у окна и писал что-то на подставке кованого железа, заваленной рулонами пергамента. Скрип длинного гусиного пера и отдаленное пение петуха только и нарушали тишину в комнате. Услышав, что Катрин села на постели, герцог поднял голову и улыбнулся ей:
– Хорошо спали?
Отбросив перо, он шагнул к кровати, поднялся на две ступеньки и встал наверху во весь рост, облокотившись на колонку. Катрин посмотрела на него, потом на нее. Выражение ее лица рассмешило Филиппа.
– Нет… Я вас не тронул. Когда я вернулся – рано утром, поскольку праздник был долгим, – вы спали так сладко, что у меня не хватило мужества разбудить вас… Хотя мне очень этого хотелось… Мне не нравится заниматься любовью, когда партнерша ничего не осознает… Но до чего же вы свежи и хороши сейчас, сердечко мое! Ваши глаза блестят, как бриллианты, а ваши губы…
Переменив свою небрежную позу, он уселся на край кровати и очень нежно, осторожно обнял Катрин. Медленно, даже как-то сосредоточенно, он, полузакрыв глаза, поцеловал ее. Нелепая мысль пришла в голову Катрин: герцог вдруг напомнил ей дядюшку Матье, когда тот, смакуя, как истинный знаток, пробовал хорошее вино из только что откупоренной бочки… Губы Филиппа были странно умелыми, и его поцелуй ничуть не напоминал грубоватую ненасытность Арно. Это была настоящая ласка, сознательная, обдуманная и ставящая своей целью пробудить удовольствие в теле женщины. Он прикасался к ней легко-легко… Но Катрин изнемогала. Ей казалось, что она катится вниз все быстрее и быстрее, куда-то, неизвестно куда. И нет ничего, за что можно было бы уцепиться… Это было страшное и изысканное головокружение, в котором не принимало участия сердце. Но тело – тело тайно наслаждалось…
Не отрывая рта от губ Катрин, Филипп уложил ее на подушки, и она, легонько вздохнув, застыла, ожидая, что последует за этим. Но ничего не последовало. Вздохнув в свою очередь, но тяжело, Филипп отпустил ее и встал.
– Как жаль, что у меня есть сейчас дела! Ведь самое приятное дело на свете – забыть обо всем рядом с вами.
Несмотря на эти слова, он, казалось, вполне владел собой. Он улыбался, но глаза оставались ледяными. Катрин стало не по себе, ей показалось, что он наблюдает за ней. Не переставая смотреть на нее, он протянул руку, взял с пюпитра колокольчик и позвонил. Появился паж, поклонился.
– Скажите капитану Руссе, что я жду его, он знает с кем.
Когда мальчик после нового поклона удалился, герцог вновь обратился к Катрин.
– Простите, что занимаюсь в вашем присутствии государственными делами, – сказал он с вежливой улыбкой, которая не достигала его глаз. – Но мне хотелось бы покончить с этим, чтобы вы были довольны и спокойны. Надеюсь, что вы будете счастливы…
Прежде чем Катрин, ничего не понявшая в этой маленькой речи, успела ответить, паж распахнул дверь. Вошли три человека. Первым был Жак де Руссе. Узнав его спутников, Катрин закусила губу, чтобы не закричать. Это были Арно и его друг Сентрайль.
Задыхаясь от боли, резкой, словно удар кинжала, она чувствовала, как жизнь покидает ее. Кровь отлила от ее лица, от рук и бурно хлынула в сердце, будто для того, чтобы остановить его. Теперь она понимала, какую ловушку ей расставил Филипп, чтобы убедиться, что она не солгала ему, говоря, что только простая детская дружба связывает ее с Монсальви. В этой ярко освещенной солнцем постели, в этой прозрачной одежде, за которой угадывалось ее тело, рядом с одетым по-домашнему Филиппом, она была пригвождена к позорному столбу. Разве теперь Арно усомнится в том, каков характер ее отношений с герцогом? Она видела только его застывший профиль. Теперь он не смотрел на нее, но когда вошел, то хлестнул по лицу взглядом, полным презрения.
Молчание, показавшееся ей бесконечно долгим, на самом деле длилось лишь несколько секунд. Раздался голос Филиппа – беззаботный, любезный… Без сомнения, он был доволен разыгрывающимся перед ним спектаклем.
– Я должен извиниться перед вами, господа, я попросил вас прийти сюда, чтобы принести извинения, более чем искренние! Боюсь, что мессир де Люксембург позволил увлечь себя любви к нашей короне, быть может, слишком горячей любви. Он забыл, что вы мои гости, а особа гостя священна. Соблаговолите простить меня за неудобства, которые причинили вам этой ночью. Ваши экипажи ждут вас, вы свободны…
Он прервался, подошел к пюпитру и, взяв с него пергамент, на котором писал чуть раньше, протянул его Сентрайлю:
– Этот пропуск позволит вам абсолютно безопасно доехать до Гиза. Что до вас, мессир…
Теперь он повернулся к Арно, достал из сундука шлем с королевскими лилиями и подал ему:
– …Что до вас, то я с радостью возвращаю вам этот шлем, который вы носили с такой отвагой и доблестью. Клянусь честью, мессир, я очень сожалею, что вы так привязаны к моему кузену Карлу, потому что мне хотелось бы устроить ваше счастье.
– Вы его устроили, монсеньор, – холодно ответил Арно. – Да, я предан своему господину, королю Франции. Но это не значит, что я не благодарен Вашему Высочеству за любезность. Я прошу Ваше Высочество забыть некоторые слова… может быть, слишком пылкие… которые я говорил в ваш адрес…
Он вежливо, но сухо, как диктовала ему гордость, откланялся. Сентрайль в свою очередь поблагодарил герцога. Последний снова сказал какие-то приятные слова и наконец отпустил рыцарей.
Попрощавшись, они двинулись к двери, но Филипп вдруг опять остановил их:
– Поблагодарите также мою нежную подругу, которую вы видите здесь. Вы свободны только благодаря мадам Катрин, потому что это она, взволнованная, прибежала ко мне сегодня ночью и сказала, что с вами сделали. Вы, кажется, давно знакомы…
На этот раз ей пришлось посмотреть на Арно. Ее глаза боязливо и неуверенно остановились на нем, но она почувствовала себя такой несчастной, что быстро перевела взгляд на Сентрайля. Тот с насмешливой улыбкой окинул ее взглядом знатока, отдающего должное красоте, но в нем, в этом взгляде, была и изрядная доля дерзости.
– Действительно давно, – сказал Арно, не глядя на Катрин.
Его лицо напоминало стену без окон и дверей. Никогда еще Катрин не чувствовала себя такой далекой от него. Он ничего не добавил. Это сделал Сентрайль, отблагодаривший «мадам Катрин» за обоих друзей. Она слышала свой голос, отвечавший ему любезностью, чувствовала, как губы механически складываются в улыбку…
Рыцари вышли. Катрин, разбитая, упала на подушки. Наконец завершилась эта ужасная сцена. Она была на пределе. Но, как выяснилось, комедия еще не совсем закончилась. Филипп вернулся к ней, наклонился и покрыл поцелуями ледяные руки.
– Вы счастливы? Вы этого хотели?
– Да, именно этого, монсеньор, – сказала она погасшим голосом. – Вы были очень… очень великодушны.
– Это вы были великодушны! Потому что вы мне простили, не правда ли, то, что я сомневался в вас? Вчера, когда вы пришли просить за них и особенно когда Люксембург сказал мне, что видел вас в их палатке, я ревновал как никогда!
– А теперь, – спросила Катрин с жалкой улыбкой, – вы убедились?
– Вполне, ангел мой…
Снова появился паж и сообщил Филиппу, что Совет сейчас соберется и что канцлер Ролен хочет поговорить с ним. Филипп сквозь зубы выругался.
– Мне надо отпустить вас, обожаемая Катрин… опять… потому что я знаю, сколько будет болтовни, если вы не вернетесь домой. Но в последний раз, клянусь честью, вы от меня уходите так. Сегодня вечером я найду вас, и… никто и ничто нам не помешает.
Легко коснувшись губами ее губ, он с сожалением удалился, предупредив, что сейчас пришлет служанок помочь ей одеться.
Катрин осталась одна. И это одиночество было одиночеством пленницы, за которой захлопнулись двери тюрьмы, звякнули запоры, прогремели цепи… Арно, должно быть, скачет по дороге в Гиз, свободный… А она останется…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта



Книга интересная, много реальных исторических фактов и лиц
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаТатьяна
24.07.2012, 11.34





прекрасный роман.
Любовь, только любовь - Бенцони Жюльеттаинна
18.05.2013, 10.15





Вот это я понимаю роман, с большой буквы. .. не могла оторваться пока не дочитала до конца. 10 /10
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаМилена
11.06.2014, 18.43





Єто прекрасная книга! Прочитала все части на одном дыхании!!! В восторге
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаАлина
23.07.2014, 20.28





Моя любимая серия о Катрин. Шикарный роман! Читала раз 20, и еще буду.
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаЮля
1.03.2015, 8.45





Роман трогательный, Мишеля жалко до бои , да и Катрин
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаЛиза
18.06.2015, 19.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100