Читать онлайн Любовь, только любовь, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Под крышей голубого шелка в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.97 (Голосов: 145)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Любовь, только любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Под крышей голубого шелка

Катрин было довольно трудно пробиваться сквозь возбужденную толпу, которая теперь хлынула отовсюду, потому что охрана больше не сдерживала ее. Но люди расступались перед уверенно идущей, пышно одетой, красивой дамой. Она улыбалась, сама не отдавая себе в этом отчета, глядя на высокий лазурный шатер, который, казалось, поверх голов подает ей знак. Когда она подошла к палатке, охранник-шотландец немного поколебался, но, видя ее драгоценности, ее туалет, указывающий на высокий ранг, не решился помешать ей войти. Он отступил, вежливо поклонившись, выпучив изумленные глаза над роскошными рыжими усами, и галантность его простерлась до того, что он сам откинул перед ней полотнище голубого шелка, заменявшее палатке дверь. И Катрин увидела Арно…
Он лежал на чем-то вроде низкой кровати, а его оруженосец ухаживал за ним. Голова покоилась на голубой шелковой подушке. По правде говоря, Катрин были видны только черные волосы и высокий лоб. Части доспехов, по-видимому, поспешно снятых с раненого, валялись на земле, кроме шлема с цветком лилии: его положили на сундук вместе с окровавленными рукавицами. Молодая женщина впервые в жизни проникла в палатку рыцаря, и ее удивили размеры этой палатки. Внутри шатра оказалась просторная восьмиугольная комната, вся в коврах и шелковых занавесях. Там была мебель: сундуки, кресла, лари, на которых стояли кувшин и кубки для воды. Почти везде валялось оружие, и вообще был ужасный беспорядок. Оруженосец открыл стоящий у кровати сундук с походной аптечкой рыцаря. В воздухе повис сильный запах бальзама, одновременно острый и нежный. Катрин сразу же узнала его: так же пахло в трактире «Карл Великий», когда Абу-аль-Хаир лечил Арно.
Никто не заметил, как она вошла. Оруженосец стоял к ней спиной. Арно, закрытый этой спиной, не видел ее. Жан де Сентрайль в углу готовился к рукопашной с Ребеком и собирал оружие, напевая любовную песенку, слова которой странным образом отпечатывались в сознании молодой женщины: «Красавица, о чем вы думаете? Что вы думаете обо мне? Не скрывайте этого от меня, потому что, если даже мне дадут золото десяти городов, я вас не возьму против вашего желания…»
Катрин слышала, как Арно шепчет проклятия, – видимо, лечение было болезненным. Потом он буркнул:
– Ты фальшиво поешь!
Рыжий повернулся к раненому, чтобы ответить, но в этот момент заметил Катрин и тихонько свистнул в знак восхищения. Он резко оттолкнул оруженосца и с широкой улыбкой подошел к женщине.
– Прекрасная дама, – сказал он, кланяясь настолько грациозно, насколько позволяли ему железные доспехи, – такой чудесный визит во время битвы для рыцаря, достойного этого имени, может стать самой драгоценной поддержкой. Я не думаю, что мои достоинства уже наделали столько шума, чтобы самая красивая из женщин пришла ко мне, не дожидаясь конца поединка. Сделайте милость – скажите, кто вы?!
Катрин мило улыбнулась, но поспешила разочаровать его.
– Простите, мессир, но я пришла вовсе не к вам, а к нему, – указала она на Арно, который, услышав ее голос, вырвался из рук оруженосца и сел, глядя на нее с удивлением и гневом.
– Опять вы! – воскликнул он весьма нелюбезно. – Вы что – решили постоянно являться к моему изголовью, как только мне дадут тумака? В таком случае, моя дорогая, у вас будет немало хлопот…
Голос был жестким, тон насмешливым, но Катрин поклялась себе не сердиться. Она улыбнулась ему с бессознательной нежностью:
– Я видела, что вы потеряли сознание, мессир. Я боялась, что откроется ваша рана на голове. Вы потеряли столько крови!
– Я уже просил вас не заботиться обо мне, мадам, – сварливо ответил Арно. – Насколько мне известно, у вас есть муж, а если вам некуда девать ваше сочувствие, перенесите его на вашего любовника. Герцог Филипп очень в этом нуждается.
Сентрайль, чьи маленькие карие глазки перебегали во время разговора с одного на другого, вмешался:
– Этот овернский медведь недостоин вашего порыва, мадам. Вам стоит обратить его на кого-нибудь другого, куда более благородного. Лично у меня большое желание дать Ребеку наставить мне шишек, чтобы я мог надеяться на заботу таких нежных ручек.
Арно отодвинул и оруженосца, и друга. На нем еще оставались какие-то части доспехов, но сверху – только белая льняная рубашка. Широко открытая на груди, она позволяла видеть наложенную на рану повязку.
– Со мной все в порядке! Одни царапины, – сказал он, поднимаясь с видимым усилием. – Иди сражайся, Ребек ждет тебя. И я напоминаю тебе, что если я – овернский медведь, то и ты – тоже.
Сентрайль несколько раз присел, чтобы убедиться в том, что доспехи не мешают ему двигаться, надел на латы шелковый плащ и взял из рук пажа шлем – впечатляющее сооружение, похожее на башню и украшенное разноцветными ламбрекенами.
– Я пошел. Убью Ребека и вернусь, – сказал он весело. – Ради бога, мадам, не обращайте внимания на гнусный характер этого парня и не уходите до моего возвращения, чтобы я имел счастье снова увидеть вас. Здесь есть люди, которые совершенно недостойны счастья, которое им выпадает!
Поклонившись, он вышел, напевая свою песенку с того места, где остановился: «Увы, если вы мне откажете…»
Арно и Катрин остались одни, потому что оба оруженосца и паж вышли следом за Сентрайлем, чтобы увидеть поединок. Они стояли лицом друг к другу, разделенные лишь сундучком с мазями, оставленным на земле оруженосцем. И, может быть, еще и невидимым антагонизмом, возникшим между ними и отбросившим их во враждебные лагеря. Катрин вдруг поняла, что не знает, что сказать. Она так жаждала этой минуты, так хотела остаться с ним наедине, что, дождавшись ее, совершенно обессилела, как пловец, во время бури наконец-то достигший земли…
Подняв глаза на Арно, она не отдавала себе отчета в том, как дрожат ее губы, как влажен взгляд. Она вся олицетворяла собой мольбу-обещание не причинять ему зла. Он тоже смотрел на нее. На этот раз без гнева – с любопытством. Немного наклонив голову, он изучал золотистое лицо в обрамлении белоснежных кружев, изысканный маленький рот с розовыми губами, короткий носик, большие глаза, чуть поднимающиеся к вискам…
– У вас аметистовые глаза, – сказал он тихо, словно думая вслух. – Самые красивые из всех, какие я видел, самые большие! Жан прав: вы необыкновенно красивы, необыкновенно желанны… Достойны принца! – добавил он с горечью. Внезапно его лицо замкнулось, взгляд снова стал жестким. – А теперь скажите мне, зачем пришли сюда, и… уходите! Я думал, что дал вам понять: нам не о чем говорить.
Но к Катрин вернулось мужество, она снова смогла найти слова. Эта его улыбка, то, что он ей сказал, – этого более чем достаточно, чтобы броситься в бой. Теперь она не боялась ни его, ни других. Между ними протянулась какая-то невидимая нить. Он, может быть, не заметил этого, но она ощутила это всем своим существом. Что бы ни говорил, что бы ни делал Арно, он уже не сможет помешать тому, чтобы она мысленно чувствовала себя спаянной с ним так, как если бы во плоти принадлежала ему с тех пор – с таверны на перекрестке дорог. Очень тихо, без опасений и без колебаний, она проговорила:
– Я пришла сказать вам, что я вас люблю.
Слово сказано, груз свалился с нее. Как это оказалось легко и просто! Арно не запротестовал, не рассердился, как она ожидала. Нет, он отступил на шаг, подняв руку к глазам, словно ослепленный слишком сильным светом, и после долгой паузы глухо прошептал:
– Не надо! Время и чувства пропадут зря! Я бы тоже мог полюбить вас, потому что вы красивы и я вас хочу. Но между нами пропасть, которую не засыпать, и я не смог бы перескочить через нее без ужаса, даже если бы в какой-то миг позволил пылу моего сердца укротить мою волю. Уходите…
Вместо того чтобы послушаться, она придвинулась к нему, окутывая его облаком сложного и нежного аромата духов, которые так чудесно умела делать Сара. Этот восхитительный запах, исходящий от ее одежды, победил запах крови и бальзама, царивший в палатке. Она сделала еще шаг по направлению к нему, уверенная в себе и своей власти. Как ему удастся ускользнуть от нее, если она видит, как дрожат его руки, как уклоняется взгляд!
– Я люблю вас, – повторила она еще тише и горячее. – Я всегда любила вас, с первой минуты, как увидела. Помните? Вспомните этот рассвет, когда вы, проснувшись, увидели меня рядом с собой. Ничто другое тогда не занимало ваш ум… Только то, что я вам нравлюсь… А я… Я принимала вашу ласку, я была готова забыть весь мир без стыда и сожалений. Потому что больше не принадлежала себе, потому что в глубине души уже подарила вам себя. Почему вы отворачиваетесь, Арно? Почему не смотрите на меня? Вы меня боитесь?
Впервые она назвала его по имени, но он не возмутился. Он вызывающе посмотрел ей прямо в глаза.
– Боюсь? Нет. Я не боюсь ни вас, ни ваших чар. Себя, может быть… И еще! Зачем вы говорите мне о любви? Думаете одурачить меня? Вы так легко произносите эти слова, что надо быть сумасшедшим, чтобы поверить вам!
Он воодушевлялся по мере того, как говорил, разжигая в себе гнев, который был для него лучшей защитой.
– Вы не верите в мою любовь? – простонала сраженная Катрин. – Но почему?!
– Потому что слова, которые говорят всем подряд, не имеют никакой цены. Вот и все. Хотите, подсчитаем вместе? Я представляю себе так. Вы говорили их своему милостивому супругу… и герцогу Филиппу, поскольку он ваш любовник. Кому еще?! О! Возможно, тому молодому очаровательному капитану, который побежал за вами, чтобы проводить во Фландрию? Это уже по крайней мере трое. Плюс те, кто мне неизвестен.
Несмотря на данное себе обещание, Катрин не смогла сдержаться. Этот издевательский тон был просто невыносим после того, как она призналась ему в любви. Она покраснела и топнула ногой.
– Перестаньте говорить о том, чего не знаете! Я сказала, что люблю вас, и могу повторить еще раз! А теперь говорю, что я чиста, несмотря на замужество, потому что мой муж не дотронулся до меня!
– И герцог тоже? – высокомерно бросил Арно.
– И герцог тоже. Он добивается меня, но я не принадлежу ему… Ни ему, ни кому-либо другому… Кроме вас, если вы захотите!
– Кто мне подтвердит, что вы говорите правду?
Гнев Катрин так же внезапно исчез, как и появился. Она одарила Арно лучезарной улыбкой.
– О… мой милый господин… Это же так легко проверить! Мне так кажется…
И замолчала. На этот раз он сделал шаг вперед, не в силах сопротивляться влечению к этому светлому лицу, так нежно сияющему в голубом полумраке палатки. Катрин прочла на его сведенном судорогой лице то же бессилие перед искушением, то же открытое желание, что и тогда, утром в Турне. Она чувствовала, что он забыл обо всем, кроме изумительного женского тела рядом с ним, что она одержала победу! Она перешагнула, не глядя, сундучок с мазями, прижалась к груди Арно и, поднявшись на цыпочки, обвила руками его шею и протянула губы. Он напрягся. Она почувствовала, как сократились все его мышцы, будто его тело инстинктивно собиралось оттолкнуть ее. Смешно! Гибкое тело, прижавшееся к нему, действовало на молодого человека, как приворотное зелье. Он потерял контроль над волей в ту же самую секунду, когда Катрин, тоже перестав соображать, отдалась своей страсти и бушующим в ней чувствам. Все исчезло: голубые стены палатки, время, место, даже оглушительный шум, доносящийся с ристалища, где три тысячи глоток орали одновременно.
Арно притянул Катрин к себе и сжал в объятиях с дикой силой. Движимый страшным голодом, накопившимся за много месяцев, когда он ничем не мог его утолить, он завладел ее прекрасными губами, такими свежими и розовыми, и принялся пожирать их поцелуями. Он так крепко прижимал ее к себе, что Катрин, не помня себя от счастья, ощущала, как его сердце бьется у ее груди. Их дыхание смешалось, и молодая женщина чувствовала, что умирает под этими поцелуями, что они уносят самую ее жизнь…
Потерянные в любовном экстазе, они пошатывались на слабых ногах, вцепившись друг в друга, как два одиноких кустика посреди степи в грозу. Они не слышали, как вошел Сентрайль – красный, запыхавшийся, как кузнец, с рассеченной губой. Держа в руке шлем, он резко остановился на пороге. Широкая молчаливая улыбка появилась на его квадратном лице. Не торопясь и не сводя глаз с обнявшейся пары, он вошел, налил себе полную чашу вина и выпил ее одним глотком. Потом, показав жестом оруженосцам, чтобы остались на воздухе, стал медленно снимать с себя доспехи. Он стягивал правый налокотник, когда Арно, подняв голову, заметил его и… так резко оттолкнул от себя Катрин, что той пришлось ухватиться за его плечо, чтобы не упасть.
– Ты что – не мог сказать, что вернулся?
– Не хотел вас тревожить, – ответил Сентрайль. – Да вы не беспокойтесь из-за меня, сейчас все поснимаю и уйду.
Говоря, он продолжал снимать с себя куски железа. Теперь он перешел к набедренным щиткам, продвинувшись дальше, чем его друг, до сих пор не снявший своих. Катрин, прильнув к груди Арно, улыбаясь, смотрела, как Сентрайль это делает. Ей было совершенно не стыдно, она ничуть не смутилась, когда ее застали в объятиях любимого человека. Арно принадлежал ей, она принадлежала Арно, даже приход Гарена ничего не изменил бы! Молодой человек обнял ее, словно боясь, что она исчезнет, но продолжал смотреть, как разоблачается Сентрайль.
– А Ребек? – спросил он. – Что ты с ним сделал?
– Ему будет больно сидеть какое-то время, и у него громадная шишка на голове, но вообще-то он цел.
– Ты сохранил ему жизнь?
– Черт побери! А что с ним было еще делать, с этим молокососом! Ты бы видел, как он держал топор! Как церковную свечку! Честное слово, я просто растаял!
Сентрайль наконец снял с себя доспехи. Оставшись в сорочке и облегающих штанах, он быстро и щедро полил духами свою рыжую шевелюру, потом достал из сундука короткий камзол зеленого бархата, шитый серебром, обулся в длинноносые башмаки из той же ткани. Одевшись, он церемонно отвесил Катрин глубокий поклон.
– Падаю к вашим ногам, слишком красивая мадам! Мне остается только уйти оплакивать свою несчастливую звезду… и ваш плохой вкус! В то же время я продолжу знакомство с добрым вином Бонна. Эти проклятые бургундцы все-таки имеют что-то хорошее: их вина!
Он вышел – блестящий, величественный и вздыхающий от всей души. Арно расхохотался. Катрин вместе с ним. Огромное счастье делало для нее дорогими всех людей и все предметы, которые окружали ее любимого. Ей нравился рыжий Сентрайль, она даже испытывала к нему нежность…
Но сейчас… Сейчас к ней вернулся Арно. Он усадил ее на походную постель, обхватил ладонями прекрасное взволнованное лицо и стал всматриваться в него.
– Как ты догадалась, что я звал тебя? – шептал он. – Как ты догадалась, что я отчаянно нуждался в тебе? Только что, когда смерть была в двух шагах, мне хотелось вскочить на эту трибуну и украсть у тебя поцелуй, чтобы покинуть этот мир со вкусом твоих губ…
Он снова целовал ее – короткими легкими поцелуями. Катрин смотрела на него с обожанием.
– Значит, ты меня не забыл? – спросила она.
– Забыл? О нет! Я тебя проклинал, я тебя ненавидел… или по крайней мере пытался… но забыть! Какой мужчина, один раз подержав в объятиях такую красотку, сможет ее забыть? Ты и представить себе не можешь, сколько раз я мечтал о тебе, сколько раз мысленно прижимал тебя к себе, ласкал тебя, любил… Но, – добавил он, вздохнув, – это всегда был только сон, и всегда надо было просыпаться.
– Теперь не надо просыпаться! – страстно воскликнула Катрин. – Потому что теперь у тебя в руках явь, и ты знаешь, что я принадлежу тебе!
Он не ответил, только улыбнулся, и молодая женщина не стала сопротивляться желанию поцеловать эти улыбающиеся губы. Никто на свете не улыбался так тепло, по-мальчишески. Его белоснежные зубы бросали отблеск на загорелое лицо.
Арно вдруг встал.
– Разреши мне, – прошептал он.
Ловким жестом он вынул одну за другой булавки, прикреплявшие ее чепец, снял легкое сооружение из шелка и кружев и положил рядом со своим шлемом. Потом освободил волосы Катрин, и они хлынули золотистой волной по ее плечам.
– Какое чудо! – восторженно шептал он, пропуская между пальцами это живое золото. – Разве есть что-нибудь подобное у других женщин!
Он снова заключил ее в объятия, ища ее губ, ее шеи… Ему мешало ее чудесное тяжелое ожерелье из пурпурных аметистов. Он снял его и бросил на землю, как вещь, не имеющую никакой цены. Потом атаковал пояс платья, тканный золотом и серебром. Но внезапно вернулся Сентрайль. Он больше не улыбался.
– Снова ты? – закричал Арно, придя в бешенство от того, что ему помешали. – Чего тебе надо, в конце концов?
– Простите меня, но я думаю, что сейчас не время для любовных игр. Что-то не так, Арно!
– Что именно?
– Шотландцы исчезли. Ни одного нет здесь, у палатки… И на арене тоже.
Арно вскочил, несмотря на то что Катрин попыталась удержать его. Обостренным чутьем молодая женщина угадала что-то неладное. Что-то угрожает ее любви – предчувствие было острым, как физическая боль.
– Если это шутка… – начал Арно.
– Разве я похож на шутника?
И верно, Сентрайль был бледен, и тревога читалась на его лице. Но Арно, весь поглощенный желанием поскорее избавиться от него, пожал плечами.
– Ну, пьют с бургундцами… Что же, ты считаешь, что они ушли без нас?
– Я ничего не считаю, я вижу. Наших людей здесь тоже нет.
Арно с сожалением направился к выходу, но еще не успел дойти, когда полотнище было отдернуто рукой человека, с надменным видом вставшего в проходе. За ним Катрин смогла разглядеть сверкание оружия и доспехов нескольких солдат.
Новоприбывший был молод, возможно, лет тридцати, и носил роскошные доспехи с золотой насечкой и красный парчовый плащ. Но он не понравился Катрин. Она вспомнила, что уже видела его в окружении герцога, но не обратила тогда на него ни малейшего внимания. Ей не понравился его решительный подбородок, его крепко сжатый рот с тонкими губами, не раскрывавшимися в улыбке. В такой улыбке, как сейчас, – жестокой и торжествующей. Глаза навыкате были тусклыми и холодными. И не было в Бургундии никого, кто не знал бы, каким безжалостным человеком был Жан де Люксембург, генерал и глава бургундской армии. Сейчас он смотрел на двух рыцарей с выражением кошки, собирающейся сожрать мышь.
Но каким бы ни было выражение его лица, казалось, оно ничуть не встревожило ни Арно, ни Сентрайля. Последний насмешливо обратился к бургундцу:
– Сеньор Люксембург! Чем мы заслужили такую честь?
Люксембург переменил свою беспечную позу и сделал несколько шагов вперед. Его люди – за ним. Один за другим, они переступали через порог и заходили в палатку, угрожая оружием, окружая двух рыцарей и молодую женщину, по которой скользнул взгляд начальника.
– Кажется, господа, вы задержались дольше, чем следовало, – сказал он с ужасным северным акцентом. – Мессир Бьюкен и его люди давно скачут по дороге в Гиз…
– Неправда! – с силой выдохнул Арно. – Никогда коннетабль не оставил бы нас здесь!
Люксембург расхохотался, и от этого смеха кровь застыла в жилах Катрин.
– По правде говоря… Он-то думает, что скачет вслед за вами. Мы заставили его поверить, что вы уехали вперед, спеша встретиться с дамой, сильно за вас беспокоящейся. Что же касается тех, кто охраняет эту палатку, мы без труда с ними справились.
– Что вы этим хотите сказать? – надменно спросил Арно.
– То, что вы мои пленники, и я рассчитываю научить вас уважать так, как подобает, моего господина – герцога. Было бы слишком просто, не правда ли, прийти, оскорбить людей у них же дома и после этого спокойно уйти?
Бешеный от гнева, Арно схватил меч и замахнулся на бургундца, но на него тут же набросились четверо солдат и, несмотря на его сопротивление, быстро его укротили, в то время как четверо других навалились на Сентрайля, который, впрочем, принял это вполне равнодушно.
– Так-то вы уважаете рыцарские законы и законы гостеприимства?! – ревел Арно. – Вот чего стоят слово и охрана вашего хозяина!
– Бросьте, – презрительно сказал Сентрайль. – Его хозяин проводит время в слезах, как баба, оплакивая участь рыцарства. Он заявляет, что поддерживает его, а сам в это время выдает сестру за англичанина. Бургундец – этим все сказано! Мы сошли с ума, если поверили слову такого человека!
Жан Люксембургский побледнел и уже поднял руку, чтобы ударить Сентрайля, но Катрин вскочила и встала между ними.
– Мессир! – воскликнула она. – Сознаете ли вы, что делаете?
– Сознаю, мадам, и меня удивляет, что вы еще здесь, с этими людьми, вы, которую наш герцог удостоил своей любви. Однако вам нечего бояться, я ему не скажу, что видел вас здесь. Зачем огорчать его? Кроме того, я благодарен вам за то, что вы задержали этих господ…
Возмущенный голос Арно прервал его:
– Вот, значит, что! Вот почему ты явилась сюда с твоими влажными глазами и словами любви, грязная потаскушка! А я чуть было не поверил, чуть не забыл о своем погибшем брате, о своей мести и ненависти, которую испытываю к тебе подобным… Все из-за тебя!
– Это неправда! Клянусь тебе, это неправда! – отчаянно закричала Катрин, бросаясь к молодому человеку, которого держали за руки и за плечи. – Я умоляю тебя, не верь ему! Я вовсе не любовница Филиппа, я не знала, что он готовит тебе ловушку! Ты не хочешь мне верить? Я люблю тебя, Арно!
Она хотела обвить руками его шею, но он отпрянул от нее, поднимая подбородок, чтобы она не могла достать до его лица. Взгляд рыцаря поверх ее головы устремился на Люксембурга.
– Мессир капитан, – сказал он холодно, – если у вас осталась хоть капля уважения к равным вам в рыцарстве, уведите нас поскорее или избавьте от этой девки, которой вполне мог бы удовольствоваться герцог, но настоящее место которой – в борделе. Прошу вас избавить меня от ее общества, потому что сам я не могу это сделать.
– Справедливо, – ответил Люксембург. – Уберите отсюда эту женщину и проводите пленников в замок.
Два стрелка подошли к Катрин, которая все еще цеплялась за Арно, оторвали от него и грубо швырнули на кровать. Капитан-бургундец наблюдал за ними.
– Честно говоря, – заметил он, – этот бедняга Гарен де Бразен не заслуживает такой судьбы, на какую обрек его монсеньор: якшаться по его приказу с такими людьми, да еще столько раз стать рогатым – нет, это слишком для одного человека!
Сотрясаясь от рыданий, Катрин беспомощно смотрела, как уводят Арно. Его лицо, казалось, стало каменным, и он перешагнул порог, не взглянув на нее. Сентрайль шел за ним между своими стражниками, по-прежнему расслабленный. Он снова запел свою песенку: «Красавица, о чем вы думаете? Что вы думаете обо мне?»…
Катрин осталась одна в голубой шелковой палатке, одна с этим покинутым оружием и всеми предметами мужского обихода, которые, конечно, растащат люди Жака Люксембургского. Но в этот момент она не видела ничего. Упав на низкую кровать, обхватив голову руками, она рыдала над своей рухнувшей надеждой, над своей осмеянной, отвергнутой, втоптанной в грязь любовью.
Как он быстро отвернулся от нее, как поторопился обвинить ее, как сразу – без малейших сомнений – поверил словам Люксембурга только потому, что этот человек, этот очевидный враг, таков же, как он сам, тоже дворянин, тоже рыцарь! Арно де Монсальви не способен выбирать между словом себе подобного и клятвами простой девушки, пусть даже страстно любимой! Он не колеблется! Второй раз он отшвыривает ее от себя – и с какой жестокостью, с каким презрением! Оскорбления, которые он ей бросил прямо в лицо, как оплеухи, жгли сердце молодой женщины, слезы не могли облегчить мучительного страдания. Они немного помогли разрядить нервы, но ничего не способны были сделать со свежей раной.
Она оставалась в палатке, поглощенная своим горем, забыв о времени… Теперь ничего не имело значения: ведь Арно оттолкнул ее, ненавидит ее… Однако наступил момент, когда слезы, устав течь, иссякли, когда нечто существенное вынырнуло из этого океана отчаяния, который нес несчастную по своим горьким волнам: родилось чувство, что лучше действовать, чем плакать. Катрин была из тех натур с бурными чувствами, чей гнев опасен, а отчаяние беспредельно, но такие люди после взрыва умеют быстро прийти в себя. Зачем сдаваться, если ты молода, красива и здорова!
Прошло некоторое время, и Катрин подняла голову. Ее покрасневшие глаза болели и плохо видели, но тем не менее она сразу же заметила на сундуке свой высокий чепец из белого шелка рядом со шлемом, украшенным лилией. В этом сближении двух головных уборов она увидела символ: будто голова Арно еще увенчана королевской эмблемой, а ее собственная одета в это нелепое, но очаровательное сооружение…
Она с трудом встала и подошла к зеркалу, висящему на шелковой стене над оловянным тазиком и кувшином для воды. В зеркале она увидела распухшее красное лицо, раздутые веки, пятна на щеках… Она нашла себя уродливой, неузнаваемой. Впрочем, слезы редко украшают женщину, куда чаще они изменяют ее облик, смешивая черты и краски так, что становится жутко. Катрин решительно вылила воду из кувшина в тазик, окунула лицо в эту воду, пахнущую померанцем, и держала его так, лишь изредка распрямляясь, чтобы подышать. Свежесть воды помогла ей. Мало-помалу и успокаивающие свойства померанца подействовали на ее кожу. Мозг заработал лучше, и боль стала медленно уступать место боевому пылу. Когда она подняла голову, чтобы промокнуть лицо шелковой салфеткой, оставленной Сентрайлем, у нее уже созрело решение продолжать борьбу. Лучший способ доказать Арно, что она ни при чем в его бесчестном похищении, – это вытащить его из тюрьмы как можно скорее. А для этого есть только одно средство, только один человек способен решить проблему: герцог Филипп.
Чтобы скорее привести себя в нормальный вид, она еще немного полежала на кровати с мокрой салфеткой на глазах. Потом причесалась, тщательно уложив косы, надела чепец. Оглядевшись по сторонам, поискала свое аметистовое ожерелье, так презрительно отброшенное Арно. Оно оказалось у ножки кресла. Она подняла его и надела на шею. Ожерелье показалось ей тяжелым и холодным. В нем словно бы собралась вся тяжесть рабства, к которому ее приговорил Филипп Бургундский, выдав замуж за Гарена, чтобы вернее заполучить к себе в постель.
На это раз зеркало отразило молодую ослепительную женщину, весьма элегантную. Но праздничный наряд только подчеркивал трагическое выражение ее лица. Она заставила себя улыбнуться, чуть не заплакала снова и отвернулась от зеркала. Выходя, она вспомнила о забытом на сундуке шлеме Арно. Ее пронзила мысль о том, как будет страдать молодой человек, если узнает, что эмблема его короля во вражеских руках. Ей не хотелось представлять себе, как Жан Люксембургский с саркастической улыбкой вертит в руках королевский знак, который Арно – победитель – носил с такой гордостью. Она поискала глазами, во что бы завернуть шлем, увидела черное знамя с серебряным ястребом рода Монсальви, оторвала полотнище от древка, завернула шлем и решительно взяла его в руки. После этого она вышла из палатки, чтобы направиться в Аррас.


К своему огромному удивлению, проходя за трибунами к выходу с ристалища, она увидела там Жана де Сен-Реми, шагавшего туда и обратно, заложив руки за спину, с таким видом, будто он кого-то ждет. Заметив Катрин, он быстро пошел ей навстречу.
– Я спрашивал себя, выйдете ли вы когда-нибудь из этой проклятой палатки! Я видел, что там много чего произошло, и думал, что же случилось с вами, – сказал он с торопливостью, совсем ему не свойственной.
– Значит, вы ждали меня?
– А кого же, прекрасная дама? Галантный человек никогда не бросит женщину, если она забралась во вражеский стан… Я не решался приблизиться, хотя видел наших суровых бойцов, которые выходили из палатки с мощным эскортом…
– И не говорите! – взорвалась Катрин, очень довольная тем, что предоставилась возможность посердиться. – Хорош он, ваш герцог!
– Ваш, моя дорогая! – с негодованием отрезал Сен-Реми.
– Запрещаю вам говорить такие вещи! Я отказываюсь служить человеку, который так мерзко ведет себя, который приказывает арестовать рыцарей, приехавших сюда под гарантией его честного слова, только потому, что они, на свою беду, оказались сильнее… Это гнусно! Это… Этому нет названия!
Сен-Реми снисходительно улыбнулся – так улыбается няня, когда капризное дитя топает ногами и крушит все вокруг.
– Совершенно согласен. Это гнусно! Но вы абсолютно уверены, прекрасная дама, что монсеньор в курсе этого… этого ареста двух королевских рыцарей?
– Что вы имеете в виду?
Жан де Сен-Реми пожал плечами и поправил свой фантастический ток, чуть сбитый набок ветром.
– Что мессир Жан Люксембургский – человек, способный сам принять решение. Это очень на него похоже. Вы едете?
– Куда?
– Да, конечно же, к монсеньору, куда же еще! Я правильно догадался, вы этого хотели? У меня здесь, рядом, носилки, они вас ожидают. Вам будет лучше добираться до дворца на них, чем на ваших восхитительных ножках… Особенно имея в руках шлем, который должен очень вам мешать. Дайте-ка его мне, я отнесу.
Катрин на секунду онемела от удивления, потом расхохоталась. Что за странный парень этот Сен-Реми! За своим фатовским и сонным видом он прячет живой ум, благодаря которому может оказаться при случае отличным другом. Она протянула ему руку, очаровательно улыбнувшись.
– Спасибо, что так хорошо поняли меня, мессир де Сен-Реми! Я бы хотела, чтобы мы стали друзьями – вы и я…
Молодой человек снял свой ток и подмел землю длинным пером, согнувшись в поклоне перед Катрин.
– Я уже ваш раб, мадам… Но с большой радостью принимаю ваше предложение. Соблаговолите дать мне вашу руку, и я провожу вас к экипажу.
И предложив Катрин свой кулак, чтобы она положила на него ладонь, взяв шлем Арно другой рукой, он проводил свою прекрасную даму к крытым носилкам, ожидавшим неподалеку.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь, только любовь - Бенцони Жюльетта



Книга интересная, много реальных исторических фактов и лиц
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаТатьяна
24.07.2012, 11.34





прекрасный роман.
Любовь, только любовь - Бенцони Жюльеттаинна
18.05.2013, 10.15





Вот это я понимаю роман, с большой буквы. .. не могла оторваться пока не дочитала до конца. 10 /10
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаМилена
11.06.2014, 18.43





Єто прекрасная книга! Прочитала все части на одном дыхании!!! В восторге
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаАлина
23.07.2014, 20.28





Моя любимая серия о Катрин. Шикарный роман! Читала раз 20, и еще буду.
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаЮля
1.03.2015, 8.45





Роман трогательный, Мишеля жалко до бои , да и Катрин
Любовь, только любовь - Бенцони ЖюльеттаЛиза
18.06.2015, 19.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100