Читать онлайн Ловушка для Катрин, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Тайна аббата Бернара в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ловушка для Катрин - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.14 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ловушка для Катрин - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ловушка для Катрин - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Ловушка для Катрин

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Тайна аббата Бернара

Следуя за аббатом, Катрин пересекла двор и оказалась на территории монастыря, пустой и безмолвной.
Шум, царивший в городе и в других частях монастыря, казалось, замирал у низкой сводчатой ограды, обсаженной маленькими самшитовыми деревцами.
Аббат провел свою спутницу вдоль окружной галереи, но когда они подходили к заалтарному фасаду, молодая женщина увидела вертикальную плиту, стоявшую как часовой над квадратным отверстием. Подойдя поближе, Катрин заметила ступени лестницы, уходящей вниз. Она повернулась к аббату с вопросительным взглядом, но тот приложил палец к губам и, зайдя в ризницу, вернулся с зажженным фонарем:
– Идемте, дочь моя!
Он первым устремился вниз по лестнице, высоко поднимая фонарь, чтобы осветить ступени. Спуск продолжался недолго: через двадцать ступеней ноги Катрин коснулись утоптанного грунта. Дальше начинался узкий, как труба, проход, который, казалось, уходит под церковь.
Катрин шла на ощупь, ведомая священником, который ни на минуту не отпускал ее руки. Во влажном холодном воздухе пахло плесенью. Дышать было трудно. Но через несколько шагов они были уже у другой лестницы, более крутой, чем первая.
Перед тем как ступить на нее, аббат Бернар остановился, поднял фонарь и всмотрелся в лицо своей спутницы.
– Как вы себя чувствуете? – спросил он с беспокойством. – Я спрашиваю себя, не переоценил ли я ваши силы. Можете вы идти дальше?
– Не сомневайтесь в этом! Мне не терпится узнать, что вы хотите мне показать. Любопытство, отец мой! Оно делает чудеса.
– Тогда пойдемте!
Продолжая крепко сжимать руку молодой женщины, он стал спускаться. По мере того как они спускались, стали слышны глухие удары и мягкий плеск воды.
– Не шум ли родника мы слышим? – спросила Катрин. – Того, что протекает под церковью?
– Именно его. Через мгновение мы окажемся на уровне колодца.
Действительно, в глубине монастырской церкви, рядом с хором, был деревянный люк, скрывающий глубокий колодец; никто не знал, откуда этот источник берет начало, но уровень его никогда не опускался. Поэтому монахи и не решались его заделывать – он мог оказать неоценимую услугу как во время пожара, так и в случае осады. Горожане были, по крайней мере, спокойны, что не умрут от жажды. К тому же вода в нем была удивительно чистой и холодной даже в самые жаркие дни.
Тем временем идущие из глубины звуки усилились, и Катрин спросила с некоторым беспокойством:
– Я слышу, как течет вода, но откуда доносятся эти глухие удары?
– Еще несколько минут терпения, и вы поймете…
Она не стала настаивать, чтобы не лишать удовлетворения священника, который, по всей вероятности, приготовил ей сюрприз. Скорее всего это тайный выход из города. Но в этом случае почему не открыл он его раньше?.. Однако она прервала размышления, поскольку ее любопытству был дан новый повод: лестница шла вдоль стены, которая в колеблющемся свете фонаря оказалась покрытой фресками. Или, по крайней мере, была покрыта ими раньше, так как повсюду виднелись пласты расписанной штукатурки.
Аббат поднял фонарь и медленно стал поворачиваться, освещая помещение.
– Смотрите, – сказал он просто.
Оглядевшись вокруг, она вскрикнула от удивления.
Они находились в склепе, по-видимому, высеченном в скале. Грубо обработанный камень отбрасывал сиреневые и пурпурные отсветы, которые выдавали аметистовые залежи и представляли собой обрамление, настолько же варварское, насколько пышное для закругленного хора часовни, упирающейся в круглую арку с двумя полукруглыми столбами.
Там открывались фрески, менее поврежденные, чем на лестнице, наивно воспроизводящие четырех евангелистов в окружении ангелов.
От этого места, на мгновение вырванного из гробовой ночи робким светом фонаря, исходила такая давящая атмосфера, что Катрин вздрогнула.
– Почему я никогда не слышала об этой часовне?
– Потому что никто, кроме меня, то есть последнего аббата Монсальви, не знает о нем. Даже ваш супруг. Это тайна Монсальви. Вы видите эту пустоту? В центре этого солнца, к которому сводится весь мир, нет ничего… уже около ста лет. Но осталась легенда, и эта легенда жива… Все думают, что это только легенда, и улыбаются, но в глубине души люди верят, что есть здесь доля правды, но не признаются в этом и никогда об этом не говорят. Они верят в секрет, затерянный во мраке времен, робко, смущенно надеются, что «Он» зарыт где-нибудь, в каком-нибудь гроте, на дне какой-нибудь пропасти. Если бы они знали, что «Его» у нас давно вырвали и что нам осталось только это покинутое святилище, они были бы разочарованы. Вот почему аббаты Монсальви если и передают этот секрет один другому на смертном одре, то никогда не открывают его никому.
– Почему же вы открыли его мне?
На губах аббата появилась улыбка, выразившая всю степень нежности и уважения, которые он к ней испытывал.
– Возможно, потому, что вы не из этих мест, а может быть, еще и потому, что ваша душа слишком возвышенна и благородна, чтобы вы разгласили тайну о пропавшем сокровище. Это не помешает вам идти своим путем с высоко поднятой головой… Я полагаю, ваш путь должен начаться отсюда…
Солнце из сказки заворожило Катрин, она не могла оторвать от него глаз. Никто до сих пор не рассказывал ей этой легенды. Может быть, потому, что она совсем недавно стала сеньорой этого замка. Но Арно, без сомнения, знал ее и ничего не рассказал… В этом была какая-то загадка.
– Отец мой, – спросила она прямо, – вы мне скажете, кто это – «Он»?..
– Да, я вам скажу, и очень скоро. Нам не стоит задерживаться здесь. Нас могут искать. Пойдемте, вы не видели еще самого главного.
Он направился к узкому отверстию, проделанному в одном из столбов. Это была маленькая дверка, чья створка оставалась открытой, оттуда и доносились глухие звуки.
– А где же источник? – спросила она. – Я его не вижу!
– Там, – ответил аббат, указывая ей на узкое зарешеченное отверстие под лестницей. – Если вы приблизитесь к этому отверстию, то увидите, как почти у самых ваших глаз заблестит вода.
И аббат устремился в проем. Здесь начинался подземный ход, который плавно поднимался к поверхности. Шум струящейся воды стал громче, как если бы ручей бежал сразу за стеной слева. Время от времени сланцы образовывали низкую плоскую ступеньку, и так было по всему коридору, вдоль которого кое-где виднелись груды щебня.
Вдруг вспыхнул желтый свет от двух факелов, закрепленных в стене. Катрин увидела двух монахов, которые, засучив рукава и вооружившись кирками и лопатами, с силой долбили горную породу, расчищая заваленный подземный ход. С помощью тележки они постепенно разбирали завал и насыпали новые и новые горы щебня и камней. На этот раз аббат уже не услышал вопроса от своей спутницы. Он остановился и, указывая на трудившихся людей, пояснил:
– Этот подземный ход связывал раньше аббатство со старым замком Монсальви в Пюи-де-л'Арбр. Он открывался под часовней с помощью механизма, похожего на те, что управляют плитой в монастыре и дверью в столбе. Но когда четыре года назад королевские войска разрушили и сожгли замок, часть подземного хода была завалена. Мои братья, как вы видите, заняты тем, что открывают его снова. И именно отсюда вы, я надеюсь, в очень скором времени покинете город, так как мы уже почти приблизились к выходу. Может быть, следующей ночью… Надо это сделать очень быстро.
Катрин в полном молчании смотрела на людей, занятых нелегкой работой. Один из них был брат Анфим, казначей монастыря, которого она хорошо знала. Другим был брат Жозеф – без сомнения, самый сильный и добрый из всех монахов. Он был глухонемым.
– Брат Жозеф, – прошептала она. – Вы выбрали его из-за его недуга? Из-за секрета?
– Да. Что касается брата Анфима, он станет моим преемником, если Бог дарует ему жизнь, главой аббатства. Ему я могу открыть тайну. К тому же он из того рода святых мучеников, которые даже под пытками никогда не говорят.
Молодая женщина кивнула.
– Я понимаю! – сказала она. – И все же одна вещь меня беспокоит. Лагерь Апшье расположен между стенами города и руинами Пюи-де-л'Арбр. Вы уверены, что мы не привлечем внимания осаждающих, когда выберемся на поверхность? Один стук заступов и тот может быть услышан…
– Нет. Мы находимся слишком глубоко. А что касается выхода на поверхность, то так далеко мы не зайдем: это было бы слишком долго и опасно. На высоте шестой ступеньки открывается скалистый коридор. Когда-то его прорезал ручей, который снабжает колодец и который все еще течет на глубине. По этому коридору можно подняться до хорошо замаскированного грота в том месте, где ручей вырывается на поверхность из глубин земли. Вы выйдете из этого грота, не будучи замеченной врагом. Вас проводит брат Анфим. С ним вы пройдете вдоль Гуля, потом вдоль долины Эмбен доберетесь до Карлата. Конечно, вам придется долго идти, дорога будет трудной – восемь лье по вьючной тропе, – но я уверен, что вас это не пугает. Теперь вы поняли?
– Да, отец, поняла… и я никогда не смогу вас в достаточной степени отблагодарить, – добавила она, подарив ему улыбку. – Со своей стороны я вас не разочарую: надеюсь, мне удастся привести помощь.
– О! Я уверен в этом! А теперь нам пора возвращаться. Пора подумать об отдыхе. Вам понадобятся силы…
Не говоря больше ни слова, они пустились в обратный путь. Плита на галерее открылась как по волшебству под рукой священника и так же закрылась, не издав ни малейшего звука.
Солнце, заливавшее всю территорию монастыря и блестевшее на сером шифере крыш, бросилось им в лицо, как ручной пес.
Катрин была полностью во власти тайны. Когда они оказались во внешнем дворе, она спросила:
– Когда я смогу отправиться, отец мой? Этой ночью?
– Лучше следующей. Надо, чтобы брат Анфим закончил свою работу и разведал дорогу. После вас, если опасность взятия города возрастет, я попытаюсь отправить женщин, во всяком случае тех, кто согласится, и детей. Мне достаточно будет замаскировать часовню. Мы возьмемся за это дело, когда подземный ход снова будет открыт.
– Ждать еще целую ночь и целый день? Отец, вспомните, что Гонне продолжает свой путь…
– Я знаю, но мы не можем допустить провала. Если враг нас раскроет, то все мы погибнем. Наберитесь терпения, дочь моя! Чтобы помочь вам, я приду сегодня вечером, когда мы предадим земле наших убитых, и расскажу вам историю вашего города. Нужно, чтобы вы ее знали, чтобы она окончательно не потерялась, так как может случиться… что вы не увидите больше ни меня, ни брата Анфима, когда вернетесь…
– Отец! – вскричала она, заливаясь слезами.
Он посмотрел на нее со спокойной улыбкой.
– Ну же! Я не сказал, что так должно случиться, но все возможно! Все мы в руках Божьих. До скорого свидания, дочь моя… А пока что сделайте все приготовления, но никого не посвящайте в наши планы. Только после вашего ухода я сообщу о нашем решении.
Она тут же запротестовала:
– Но это будет иметь вид бегства! Разве собрать Совет и поставить в известность – не первая из вещей, которую мне необходимо сделать?
– Это не первое, а, конечно же, последнее дело. Не забывайте, что Огюстен Фабр был предупрежден о том, что мы задумали взять Жерве. Тот, кто все рассказал ему, сделал это по глупости или по дружбе, не знаю… но мы не можем сомневаться, что он входит в Совет. Мы не можем так рисковать. И… успокойтесь: когда я заговорю, никому не придет в голову мысль, что вы решили спастись бегством. Вы обещаете молчать?
– Конечно! Но это будет нелегко. Я верю им всем…
– Они того заслуживают; но у многих из них, как у детей, рассудок полон воздуха, а воздух колеблется.
Катрин даже не успела по достоинству оценить эту мысль, как со скоростью пушечного ядра влетел Жосс Роллар, растрепанный, с таким видом, словно только что побывал в бою.
– Где вы пропадали, Господи Боже! – кричал он. – Я ищу вас уже целую вечность! Происходят ужасные вещи…
– Что еще такое? Враг возобновляет атаку?
– Если бы только это! Да… Беро д'Апшье бросает новые силы на приступ, и мы даем ему отпор. Но те, кто не занят на стенах, бросились на ваш донжон… к нам, в замок!
– Донжон? – воскликнул аббат. – Но почему? Чего они хотят?
Большой рот Жосса растянулся до ушей в горькой гримасе.
– Нетрудно догадаться: шкуру Жерве! Они орут, что его надо немедленно повесить. Их ведет Маэртер… и у них таран.
Не успев дослушать последних слов, Катрин и аббат бросились к замку, откуда раздавались крики: «Смерть ему!», вперемешку с глухими звуками тарана, ударяющегося в толстую, окованную железом дверь.
Но скоро Катрин отстала, почувствовав боль в боку, и была вынуждена опереться на руку Жосса. Что же касается аббата Бернара, то он несся так, как будто за ним по пятам гнались все демоны ада…
Шумная, ревущая, визгливо кричащая толпа билась в новые стены донжона, как огромная волна прилива. Не замедляя хода, аббат бросился в толпу, скрестив руки в охранительном жесте, так что его худое тело в черной сутане оказалось между тяжелой створкой двери и тараном, который с трудом удерживали восемь пар мускулистых рук и который на этой слепой волне ярости мог его раздавить в любую секунду.
Над толпой властвовал злобный голос Мартена Керу:
– Уходите отсюда, аббат! Это вас не касается!
– Меня касается твоя душа, Мартен, так как в эту минуту ты подвергаешь ее большой опасности. Чего ты хочешь?
– Справедливости! Она что-то запаздывает. Мы хотим взять злодея Жерве! Уходите, говорю вам, или мы продолжаем бить…
С помощью силача Жосса, безжалостно прокладывавшего ей путь, Катрин удалось наконец присоединиться к аббату. С первого взгляда она поняла, что опасность была вполне реальной. Пользуясь штурмом, Мартен собрал самых свирепых из всех фермерских слуг – сторожей скота и скотобоев.
Глаза этих поборников справедливости горели отнюдь не святой жаждой правосудия. В этой суматохе можно было неплохо поживиться. Мартен знал, что делал, завербовав этих людей. И Катрин сурово промолвила:
– Правосудие здесь вершу я, Мартен Керу! Назад!.. Заставь отступить твоих людей или берегись, чтобы правосудие не обратилось против тебя…
– Повесьте меня! – вскричал Мартен. – Но отдайте того, кого я требую!
– Я пообещала вам, что правосудие будет свершено в полной мере, Мартен! Зачем такая спешка? Почему… все это? – добавила она, показывая на балку и толпу.
– Поднимитесь на укрепления, госпожа Катрин! И посмотрите на врага! Он тоже устал ждать! Он уже валит деревья и строит осадные машины… кошку… и таран, гораздо более мощный, чем этот, чтобы высадить наши ворота… и высокие лестницы, чтобы подойти к нашим дозорным галереям! Опасность увеличивается с каждым часом, и завтра, быть может, мы будем сметены разъяренной бандой! Люди умирают! А Мальфра живет, укрытый от смертоносных ударов. Чего вы ждете?
Он замолчал, выжидая и переводя дыхание. Катрин колебалась.
В нерешительности она скосила глаза на аббата, но тот, опустив голову, молился. В ту же секунду она поняла, что он не хотел подсказывать ей, что он давал ей право самой принять то решение, которое он не мог вынести сам.
Она посмотрела на Мартена и, думая о том, что скоро покинет их всех, оставив лицом к лицу с опасностью, почувствовала, что жизнь одного человека ничто рядом с их отчаянием и гневом. Они имели право на эту суровую справедливость, которой добивались.
Подняв голову, она прямо посмотрела в немигающие глаза суконщика:
– Жерве Мальфра будет повешен сегодня вечером, на закате! – объявила она твердым голосом.
И под восторженные крики, подобрав свои юбки, достойно удалилась.
Скрывшись за поворотом, она почти бегом направилась в свою комнату, рухнула на кровать, сотрясаясь от конвульсивных рыданий.
Она плакала долго, чувствуя, как приходит облегчение, успокаиваются нервы, натянутые до предела. Когда Катрин подняла наконец свои покрасневшие глаза, она увидела Сару и Жосса, которые молча стояли рядом. Смущенная, что ее застали в минуту слабости, она выпрямилась, нетерпеливо откинула назад волосы и резко спросила:
– Что вы здесь делаете?
Сара опустилась на кровать Катрин и тихо сказала:
– Аббат рассказал нам. Так вот, он хочет, чтобы побег состоялся этой же ночью, в полночь. Он просил передать, чтобы ты была готова. Впрочем, он обещал прийти сюда после похорон. Надо, чтобы на заре мы были уже далеко отсюда. Может случиться, что он вынужден будет начать переговоры раньше, чем предполагал…
– Ах!.. Он вам так сказал?
– Да! – ответил Жосс. – И еще, моя госпожа, у меня к вам просьба. Не знаю, как и начать… Я бы хотел вас попросить увести с собой Мари. Она останется в Карлате с госпожой Сарой! Видите ли, я очень доверяю сеньору аббату. Я знаю, он удержит Беро д'Апшье в узде, если придется капитулировать. Но… никогда нельзя знать! И потом… Мари так красива. И она у всех на виду.
Огромная любовь, которую он испытывал к своей молодой жене, сквозила в его словах. Он так любил свою маленькую Мари, что эта преданность его немного смущала. Этот парижский бродяга с изворотливым умом и слишком проворными руками считал себя недостойным такого чистого и высокого чувства.
– Я уведу Мари, – решила Катрин, подойдя к нему и обняв. – Я уведу, если только она согласится следовать за мной, в чем я совсем не уверена. Мари вас любит, Жосс. Ей нелегко будет решиться вас покинуть…
– Хоть раз, – сказал он со смущенной улыбкой, – я воспользуюсь властью мужа. Я надеюсь, что она послушается… особенно если вы ей тоже прикажете… Я успокоюсь только тогда, когда она будет далеко отсюда.
Когда спустилась ночь, Катрин занялась приготовлением к путешествию.
Аббат Бернар застал ее в большом зале.
Сеньора напомнила аббату о его обещании.
– Вы хотели рассказать историю, – сказала она осторожно. – Мне кажется, сейчас самое время…
– У нас еще долгих два часа, но вы правы: время настало…
Аббат Бернар немедленно начал:
– Наш город, вы знаете, уже давно является вольным монастырским поселением. Эту землю с четырех сторон окружают четыре провансальских креста, повернутые к четырем частям света. Таким образом был воздвигнут барьер великодушия и милосердия перед жестокостью и дикостью. Жертвы войны, бедняки, воры и несчастные, гонимые судьбой, находили здесь укрытие, поддержку и передышку перед тем, как продолжить трудную дорогу, если только они не решали остаться.
Но на самом деле мы больше не являемся Горой Спасения, святой горой, возвышавшейся сбоку Оверни, этой старой землей – пристанищем, куда во все времена люди, преследуемые неверными, будь то нормандец или сарацин, стекались в поисках укрытия. Затем были открыты многочисленные монастыри между Лиманем и Руэргом, но мы считались наиболее священным местом… и самым скрытным.
Все началось очень давно, еще до того, как почтенный Гобер основал этот монастырь как убежище на опасной дороге для спасения заблудившихся путешественников и мятущихся душ.
Однажды декабрьским вечером, в конце 999 года, когда страна была еще единой и со всей Европой с ужасом ждала, когда пробьет роковой тысячный год, объявленный годом конца мира, один человек – путешественник – прибыл сюда. Его звали Мандюльф, и шел он из Рима…
В Риме один наш воспитанник только что взошел на престол Петра. Он взял имя Сильвестра II, но был тем странным монахом Гербертом, чью фантастическую историю жизни вы много раз слышали. Правда, что он был пастухом в горах, когда поступил в аббатство Сен-Жеро д'Орильяк. Но это был необычный мальчик, хорошо знающий тайны природы, открывшиеся ему в очень раннем возрасте благодаря его любознательности.
В аббатстве он набросился на учение, но очень быстро превзошел своих учителей. Добрые монахи стали смотреть на него искоса и спрашивать себя, не заключил ли он сделку с лукавым, чтобы знать столько вещей, которых никто не знал.
Тогда Герберт покинул монастырь ради большого мира. Он хотел знать мир выше, дальше и глубже. Он отправился в Каталонию. Но не случайно выбрал он эту землю, еще совсем недавно опустошаемую маврами: он хотел раскопать древние секреты вестготских королей. Была у него и определенная цель. В его родной Оверни старики рассказывали о великом страхе, который обуял жителей этих мест пять столетий назад. Тогда в эти земли пришел Эрик, человек, завоевавший Португалию, Верхнюю Испанию, Наварру, Южную Галлию. Эрик никогда не расставался с неким таинственным сокровищем, которое всегда возил за собой. Легенда говорит, что у него на боку была ужасная язва, которая проступала, как только он удалялся от своего сокровища…
Когда он умер в Арле в 484 году, на трон сел его сын Аларик. Он вряд ли стал бы так бережно хранить таинственное сокровище своего отца, если бы его тесть, великий Теодорик, король Италии, не завладел им и не увез в свою столицу Равенну.
Аларик погиб молодым, убитый Хлодвигом в битве при Вуйе, и Теодорик царствовал на вестготских землях, пока его внук Амаларик не достиг совершеннолетия. Но странную реликвию Теодорик оставил себе, поскольку Амаларик был еще хуже, чем его отец: дикое животное, погубившее свою супругу Клотильду. И легендарное сокровище исчезло вместе с Теодориком, приказавшим поместить его в монументальной гробнице, которую он, как какой-нибудь фараон, приготовил себе в Равенне, где спустя столько времени Герберт, ставший архиепископом города, должен был его отыскать…
Терпеливо, долго наш монах одновременно занимался учением, поисками и карьерой. В Реймсе он воспитал короля, а затем стал архиепископом этого города. Но его неотступно преследовала мысль о сокровище Эрика, которое он надеялся когда-нибудь отыскать. Так оно и случилось. Его назначили в Равенну, но там он оставался очень недолго и вскоре был избран Папой. В Равенне он нашел то, что искал. Но не хотел в Риме хранить реликвию, которую искал всю свою жизнь. Храня нерушимую преданность своей Оверни, он решил принести свое сокровище в дар родной земле. И вот он поручил его надежному человеку, тому самому Мандюльфу, который родился на земле вулканов и был давним другом Герберта.
Мандюльф прибыл сюда. Он хорошо знал страну, где появился на свет, и вместо того, чтобы по совету Герберта поместить реликвию в монастырь Сен-Жеро, решил дать ему более надежное убежище.
Итак, он выбрал древнее поселение, которое возвышалось раньше на Пюи-де-л'Арбр и от которого оставались одни руины. Земля эта, правда, входила в собственность Сен-Жеро. Он построил крепость, прорубил подземный ход, секретную часовню. Оставалось только построить монастырь, чтобы сокровищу была дана священная защита. Его дело продолжил Гобер, и наша святая обитель выросла над часовней…
Аббат Бернар остановился на секунду, чтобы перевести дух и унять волнение.
Катрин слушала его затаив дыхание. Воспользовавшись передышкой, она задала жгущий ее вопрос.
– Но все-таки, преподобный отец, это сокровище, этот предмет, эта реликвия… что это было? Ведь она должна была быть невероятно ценной.
– Более, чем вы можете вообразить! Правда, это была весьма скромная чаша, небольшой сосуд, потускневший от времени… но это был тот самый сосуд, который во время Тайной Вечери Господь…
Катрин затрепетала.
– Вы хотите сказать, что то, что было в часовне, был… Грааль?
Аббат грустно улыбнулся, как бы смирясь, и пожал плечами.
– Его так называют. Да, это был Грааль, который не был ни высечен из огромного изумруда, ни сделан из какого-либо сверхъестественного материала. До появления Христа это был самый обычный сосуд, как и многие другие, в одном доме в Иерусалиме. Только божественное соприкосновение, чудо первого причастия сделало его исключительным сокровищем, единственным в мире. После Голгофы Иосиф Аримафейский доверил его Петру, который отправился проповедовать Евангелие по миру и под бедной одеждой Великого Грешника начал свои скитания по нашей бедной стране. Другие утверждали, что Иосиф Аримафейский собрал в этот сосуд у подножия креста кровь распятого Христа. Это не так. Божественная кровь была в нем раньше, когда Иисус вручил кубок своим ученикам… Да, госпожа Катрин, мы были хранителями Грааля, потому что именно его привез Мандюльф однажды зимним вечером в наши горы. А наш Монсальви не что иное, как Монсальва
type="note" l:href="#n_6">[6]
из легенды. Увы!.. У нас его больше нет.
– Что с ним случилось? Он так хорошо был спрятан… Как мог он покинуть часовню?
– У нас его похитили. О! Это был не вор… или, по крайней мере, вор не обычный! Видите ли, на протяжении веков по всей Франции расселились люди, которые прекрасно умели проникать в тайны, как бы хорошо они ни были охраняемы: это были рыцари Храма. В Карлате пустила корни могущественная командорская община. Тамплиеры узнали о местных легендах. Однажды в 1274 году Гийом де Петроль, бывший тогда здесь аббатом, увидел подъезжающего командора Карлата во главе внушительной процессии.
Командор и бывший с ним новый Великий Магистр Храма Гийом де Боже уединились в церкви с аббатом Монсальви, весьма смущенным и встревоженным перед такими важными особами. Разговор длился долго, а когда Великий Магистр возобновил свой путь на север, подземная часовня оказалась пустой…
Сосуд исчез, и нам нужен был бы новый Герберт!..
Вздох сожаления сопровождал его последние слова, за которыми последовало молчание. Катрин, затаив дыхание, слушала аббата. Уже во второй раз в своей жизни она встречала на своем пути рыцарей Храма.
Она прибегла к их легендам о сокровищах в качестве приманки, чтобы заманить в ловушку в Шиноне своего врага Жоржа де Ла Тремуя. Она снова видела себя переодетой в лохмотья цыганки, прикованной в подземной тюрьме Амбуаза, приговоренной к смерти.
– Это странно, – пробормотала она, – что вы ничего не узнали о несметных богатствах Ордена. Муж мне рассказывал, что в те времена, когда король Филипп раздавил Храм, сокровища Ордена были надежно спрятаны. И я уверена, что чаша должна находиться среди них. Я думаю, там были не только сокровища, состоящие исключительно из золота и земных богатств. Там должны были находиться священные предметы, архивы…
– И вы совершенно правы. Но кто знает, владел ли Храм еще к тому времени Священным Кубком? Или же властный жест Великого Магистра, вырвавший Кубок из его тайного убежища, чтобы воспользоваться им в своих личных интересах, навлек на Орден проклятие неба, – я не знаю!
– Если бы можно было снова его найти… вернуть сюда… – едва слышно прошептала Катрин.
На пороге появилась Сара.
– Пора! – сказала она. – В аббатстве только что звонили полночь. Вы разве не слышали? Пойдем! Твоя одежда готова… Дети собраны, и все приготовления сделаны.
Аббат Бернар поднялся:
– Я вас оставляю. Вы меня еще увидите у маленькой двери в аббатство, которую я оставлю приоткрытой.
Он исчез, как тень, в густых сумерках огромной пустой залы. Через полчаса маленькая процессия покидала замок.
Катрин в своем черном костюме шла во главе в сопровождении Мари. С ее пояса свешивались довольно туго набитый кошелек и кинжал.
Далее шла Сара с маленькой Изабеллой в большой корзине, ставшей на время колыбелью. Малышка спала в ней так же сладко, как и в маленькой кроватке, которую только что покинула.
Следующим шел Беранже с маленьким Мишелем на спине в большом мешке из-под зерна, в котором была подушка. Мальчик опять заснул, едва приоткрыв глаза. Катрин и Мари несли по мешку, в которые были положены вещи первой необходимости.
Замыкал шествие Жосс. Он должен был проводить группу до аббатства, чтобы убедиться в том, что они пройдут незамеченными. К счастью, расстояние было коротким, но тем не менее они предпочитали жаться к стенам. Катрин, укутанная в плащ, шла прямо, не глядя по сторонам, снова и снова переживая мучительное ощущение того, что покидает город тайно, как преступница.
Когда они были уже в аббатстве, Жосс, не произнося ни единого слова, крепко сжал в объятиях жену, пожал руки другим и, круто развернувшись, пошел обратно в замок. Мари со слезами смотрела вслед мужу. Катрин поняла, что та плачет.
– Мы скоро вернемся, – прошептала Катрин.
– Я боюсь! Мне бы так хотелось остаться с ним…
Катрин толкнула ногой дверь, которая без шума открылась. Их встретили аббат и брат Анфим. Плита под лестницей была сдвинута в сторону. В монастыре было тихо и сумрачно.
Слабый свет давал лишь фонарь, который нес аббат. Он поднял его и поочередно осветил лица всех присутствующих.
– Спускайтесь, – прошептал он. – Брат Анфим пойдет впереди. Да хранит вас Бог! Чтобы добраться до Карлата, вам надо проделать восемь лье, а вам, госпожа Катрин, гораздо больше. Не будем долго прощаться, это ослабит ваше мужество. Я буду молить Господа, чтобы нам поскорее снова увидеться…
Он поднял два пальца в благословляющем жесте, длившемся до тех пор, пока последний из беглецов не скрылся во тьме подземелья. Удостоверившись, что все достигли первой площадки, он задвинул плиту и вернулся в часовню, где предался молитве о тех, кого предали земле, а также о Жерве Мальфра, повешенном вечером. Он умер так же, как жил: как трус, плача, умоляя сохранить жизнь и вырываясь так сильно, что Николя Барралю пришлось его оглушить, чтобы продеть голову в петлю.
А в это время путники продвигались по подземному пути. Через полчаса они достигли грота, в который выходил подземный ход.
Брат Анфим обратился к Катрин:
– Вы себя хорошо чувствуете? Отец аббат беспокоился по поводу вашей раны…
– Я прекрасно себя чувствую, брат мой! Я могу бороться, и я найду своего мужа.
Решительно взяв одну из палок, заранее приготовленных аббатом у выхода из подземного хода, она начала спускаться по тропинке, которая вела к руслу мощного речного потока.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ловушка для Катрин - Бенцони Жюльетта



замечательная серия.очень нравится.
Ловушка для Катрин - Бенцони Жюльеттаинна
24.05.2013, 17.34





ОХ..ИТЕЛЬНАЯ СЕРИЯ КНИГ!
Ловушка для Катрин - Бенцони Жюльеттаюлия
26.01.2014, 20.49





Кошмар, зачем надо было портить конец предыдущего романа, опять разлука, а из главного героя вообще сделали чудовище, такого Арно любить не возможно, хотя Катрин, как всегда продолжает любить и прощать..
Ловушка для Катрин - Бенцони ЖюльеттаМилена
30.06.2014, 2.38








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100