Читать онлайн Ловушка для Катрин, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Сердце, взятое в плен в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ловушка для Катрин - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.14 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ловушка для Катрин - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ловушка для Катрин - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Ловушка для Катрин

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Сердце, взятое в плен

Дом Жака Кера и его склады тянулись вдоль Луары у Большого моста. Рядом располагались большой монастырь якобинцев и толстые башни королевского замка, к которым подступала набережная.
Скорняк из Буржа, человек, который поклялся вернуть королевству финансовое здоровье и процветание и который в настоящий момент довольствовался своим положением могущественнейшего и изобретательнейшего негоцианта, владел здесь, как и во многих других крупных городах, домом и магазинами, где целый день суетились приказчики и носильщики.
В свои тридцать шесть лет мэтр Жак Кер был стройным энергичным человеком. Он казался настолько вездесущим, что его враги – а они у него уже были – шушукались, что он заключил сделку с дьяволом.
Возвратившись из Шинона после неудавшейся аудиенции, Катрин с радостью нашла его в турской конторе, которая в связи с его приездом сразу приобрела деловой вид.
Конечно, Жак не позволил Катрин остановиться в гостинице. Он потребовал, чтобы она со своими спутниками погостила у него, и поручил их заботам экономки госпожи Ригоберты.
Старые друзья были рады встрече. Их симпатия держалась на сердечной привязанности и своего рода нежности. Это было чувство, замешенное на дружеской влюбленности, так как для Катрин никогда не являлось тайной влечение к ней Жака, что, впрочем, ее нисколько не шокировало.
Жак Кер приютил Катрин, Сару и Арно, когда они были преследуемы ненавистью всемогущего Тремуя. Он организовал их бегство на овернские земли. Но, с другой стороны, когда Жак разорился после кораблекрушения, Катрин, в свою очередь, подарила ему самое дорогое свое украшение – черный алмаз, унаследованный от покойного мужа Гарена де Бразена, что позволило ему снова встать на ноги.
И наконец, именно на одном из кораблей Жака Кера супруги Монсальви смогли покинуть мавританское королевство Гранады и вернуться во Францию.
Поэтому три первых дня пребывания Катрин у Жака были посвящены воспоминаниям после полуторагодовой разлуки.
Жак был обрадован этой встречей. Он с нежностью смотрел на свою подругу, такую же красивую, охваченную той же жаждой жизни и тем же мужеством перед лицом событий, способных сломить менее сильного человека.
– Если бы у меня не было Масе и детей, – сказал он как-то вечером, – и если бы вы не были матерью и женой, я думаю, что похитил бы вас, конфисковал, сделал бы моей всеми способами, какой бы знатной дамой вы ни являлись, так как высоты, на которых вы обитаете, меня не пугают, и я знаю, что очень скоро смогу вас догнать.
– Вы, Жак, станете самым могущественным человеком во Франции, одним из богатейших в Европе. Ваши порты, рудники, эти эмиссары, которых вы посылаете в четыре стороны света… от всего этого кружится голова.
– Вы увидите, что будет через четыре года… Я построю дворец… который, к сожалению, не смогу вам подарить. Но, – добавил он весело, – что я могу вам пока предложить, это несколько звонких и полновесных золотых мешочков, которые являются вашим доходом… а также еще кое-что.
Он встал из-за стола и вышел из комнаты.
Оставшись одна, Катрин облокотилась на подушки сиденья, вдохнула аромат, который входил в комнату с вечерним воздухом и звоном отдаленного колокола. Она смаковала эти мгновения покоя.
Но Катрин знала, что эти мгновения передышки не продлятся долго. Через несколько дней город, теперь такой мирный, заполнится шумом, грохотом и сутолокой, которые всегда сопровождают переезд двора.
Скоро, возможно, она получит новости от Тристана Эрмита.
Через несколько дней она упадет на колени перед юной царственной парой на виду у блестящего собрания придворных. Ей опять предстояло унижение, но ценой ему, она это хорошо знала, было спасение. И ей следовало еще благодарить Бога за подаренный ей шанс.
«Но это будет последний раз, – пообещала она самой себе. – Никогда больше я не встану на колени, чтобы умолять существо из плоти и крови; только перед Богом…»
Однако Жак возвращался.
– Посмотрите! – сказал он.
Катрин показалось, что она видит ловкий фокус. Негоциант протянул руки к Катрин, раскрыл ладони, и Катрин увидела жемчуг, самый чистый, красивый и крупный, какой она когда-либо видела. Совершенно круглые, нежно-розового оттенка, жемчужины радужно переливались. Никакая оправа не нарушала это совершенное создание природы. Жемчужины соединяла шелковая нить.
Казалось, что между руками Жака светился Млечный Путь.
Катрин смотрела, как пальцы ее друга играют драгоценностями.
– Что же это такое? – прошептала она, как если бы речь шла о чуде.
– Вы видите: жемчужное колье.
– Жемчужное колье? Но я его никогда еще не видела!
– Конечно! До настоящего времени еще ни у кого не появилась эта очаровательная идея, да и возможности подобрать таким образом жемчуг одного оттенка ни у кого не было. Для этого нужно жить у вод, более теплых, чем наши берега. Это мне недавно прислал египетский султан.
– Египетский султан? Вы поддерживаете отношения с неверным?
– Почему это так вас удивило? Вспомните о нашей встрече в Альмерии
type="note" l:href="#n_10">[10]
. Что же касается султана, я ему поставляю то, в чем он крайне нуждается: серебро. Я имею в виду руду.
– Так вот почему вы вскрываете все эти старые римские шахты в окрестностях Лиона, о которых мне рассказывали!
– Да, это так! Но вернемся к этому колье. Оно вам нравится?
– Что за вопрос! Знаете ли вы хоть одну женщину, которая бы отрицала это?
– Тогда оно ваше. Ваш приезд освобождает меня от обязанности доставлять его в Монсальви… и дарит мне неожиданное удовольствие видеть его на вас.
Не успела Катрин ничего ответить, как Жак надел на ее шею колье.
– Султан прислал колье, но он не позаботился подобающе его оправить. Я найду вам аграф, достойный этой редкости. Колье создано для вас, – заметил он. – Или скорее вы созданы для него.
Катрин покачала головой.
– Спасибо, друг мой. Но я не могу принять этот жемчуг! – сказала она твердо.
– Но почему же? Я вам сказал: колье – это часть вашей прибыли. Это не подарок.
– Именно поэтому. Госпоже де Монсальви нечего делать с новым украшением, когда ее люди и крестьяне в нужде. Я говорила вам о том, какому мы подверглись опустошению. Настолько, что я даже думала просить вас об оплате натурой наших прибылей: зерном, семенами, полотном, кожей, фуражом, короче, всем, чего нам будет не хватать следующей зимой.
Мрачный еще минуту назад взгляд торговца потеплел:
– Вы получите его сверх счета, Катрин! Неужели я могу оставить вас в это трудное время только с горсткой золота и ниткой жемчуга? Как только вы рассказали о вашей нужде, я сделал кое-какие распоряжения. Ваше состояние, даже не сомневайтесь, растет вместе с моим. Вы – мой самый главный акционер, и каждый год я употребляю в дело часть того, что вам причитается.
– Жак! – сказала Катрин с улыбкой. – Вы такой друг, каких больше нет. И я подозреваю, что вы делаете для меня бесконечно больше, чем этого заслуживал тот заем, который я вам дала.
Спустившись внезапно с высот, на которых он парил, Жак Кер вздохнул.
– Боюсь, что у вас никогда не сложится правильного представления о деньгах и вещах. Ваш алмаз стоил целое королевское состояние. Я и получил за него королевское состояние или его стоимость. Интересы учитываются пропорционально. Через несколько лет вы станете, без сомнения, самой богатой женщиной Франции.
– При условии, что король оставит нам наше состояние.
– То, что помещено у меня, не имеет отношения к королю. Если только он не арестует меня самого и не присвоит мое добро. Вот чем хорош торговец и что так презирает знать: даже если у вас не останется ни акра земли, ни одного крестьянина, вы все еще будете богаты. Вот что такое кредит! Теперь положите эти жемчуга в этот кожаный мешочек и спрячьте в ваш ларец.
– Не могу, Жак. Я думаю, что вашим жемчугам можно будет найти другое применение…
– Другое? И где же это?
– Подарить этой красивой девушке, которую любит король… этой Аньес Соро… или Сорель, о которой вы мне говорили, что она одна из ваших приятельниц.
Действительно, когда Катрин пересказала Жаку содержание своей встречи с Карлом и то, чем она окончилась, негоциант только посмеялся. Потом сказал:
– Вы ошибаетесь насчет Аньес. Она добрая девушка, только проявляет слишком много рвения!
Уязвленная тем, что обнаружила такую снисходительность в человеке, у которого рассчитывала найти точный отзвук своим чувствам, Катрин не настаивала, не без огорчения подумав, что, может быть, Жак, как и король Карл, поддался на ее очарование. С тех пор она больше никогда не произносила имени фаворитки.
– Что это с вами? Я не думал тогда, несколько дней назад, что вы настолько на нее обижены. А теперь вы хотите, чтобы я подарил ей ваш жемчуг?
– Все очень просто. Вы правы, когда говорите, что я не люблю ее. Но я думаю, что ту, которая оказывает такое влияние на короля, подарок такой стоимости мог бы побудить…
– …обжаловать дело вашего мужа и добыть вам грамоту о помиловании?
– Да, именно так! Дайте ей понять, какую цену я придаю… мы придаем этому подарку. Она ваш друг, а не мой.
– Давайте раз и навсегда прольем свет на эту историю с Аньес! Вы ничего не понимаете.
– А что-то надо понимать во внезапной страсти короля к этой девчонке?
– Очень многое. На днях вы упомянули с некоторой досадой слова дофина, упрекавшего свою бабку в том, что она «увлеклась» Аньес Сорель. Одновременно вы были удивлены, узнав, что я поддерживаю отношения, дружеские, не более, с этой женщиной. Но ни вы, ни дофин, который для этого слишком молод, не можете понять, что Аньес, как и я, как и коннетабль и как когда-то эта святая дева из Лотарингии, мы все только фигуры на шахматной доске королевы Иоланды. Она нас взяла в руки и позволила исполнить свою миссию, так как считает нас полезными королевству.
– Как осмеливаетесь вы сравнивать Жанну и Ришмона… и себя самого с этой девицей, которой ничего другого не надо было делать, как только пустить короля в свою постель? А Жанна – посланница самого Всевышнего!
– Скажите, Катрин, вы никогда не задумывались над этим странным приходом простой дочери крестьянина к королю? Почему вместо того, чтобы вылить ей на голову для успокоения ведро воды и отправить назад к ее баранам, Робер де Бодрикур дал ей, правда после долгих колебаний, лошадь и эскорт?.. Никакой капитан не взял бы на себя такой риск показаться смешным, если бы на то не было приказа свыше. Так вот, приказ шел от Иоланды! Именно она чувствовала, какую гигантскую помощь может ей оказать эта девушка, упростила ее путь из далекой Лотарингии в Шинон, к королю, конечно, но также и к ней, Иоланде, которая хотела вынести решение со знанием дела. Продолжение вы знаете… Король, моя дорогая, как и все слабые люди, всегда нуждался в фаворитах. А их убивали одного за другим, так все они были жалки. Остался только один Ла Тремуй, о котором он горько сожалеет. Королева Иоланда не знает, как утешить Карла. И вот по прошествии года герцогиня Лотарингская приехала ко двору со своей свитой, где и была Аньес.
Тот ошеломляющий эффект, который произвел этот ребенок на короля, стал для королевы открытием и был лучом надежды: фаворитка, способная вызвать большую любовь, могла отвлечь короля от воспоминаний и, возможно, от его вялости. Но надо было, чтобы эта фаворитка стала ее творением, ее, Иоланды, ставленником.
Тогда она взяла к себе эту девочку и держала подле себя, когда мадам Изабелла уехала в Неаполь. Она уже давно знала ее семью и ее характер. Она ее одела, нарядила, украсила драгоценностями, наставила. Аньес мягка, податлива, совсем не глупа, обладает счастливым характером и обожает свою покровительницу, которой не доставило особого труда ее обработать перед тем, как отдать в руки своему зятю. Это существо готово между расточаемыми королю ласками, отдав ему свое восхитительное тело, нашептывать между поцелуями мысли и советы королевы. Вы нашли Карла изменившимся, не так ли?
– Признаюсь. До такой степени, что даже на мгновение я спросила себя, тот ли это человек…
– Это работа Аньес и королевы Иоланды. И вообразите себе, понадобилось не так-то много усилий, чтобы добиться потрясающего результата. Однажды вечером Аньес как бы шутя сказала, что одна прорицательница предсказала ей любовь самого великого короля на земле. «Мне надо было отправиться в Англию, чтобы меня представили королю. Так как величайшим королем на свете не можете быть вы, сир, который сидит сложа руки в то время, как Англичанин отнимает ваше наследство!»
Эта фраза потрясла короля. Результат вы видели; и теперь, думаю, не будет преувеличением сказать, что Аньес готовится продолжить, правда, по-своему и своим оружием, чудо Жанны. Она делает из короля другого человека, а это как раз то, что нужно Иоланде.
– Пусть так, – вздохнула Катрин. – Но мадам Иоланда, как мне кажется, не очень-то посчиталась со своей дочерью, королевой Марией…
– Полноте! Вы хорошо знаете, что королева Мария не могла бы совершить это чудо. Король ее очень любит, он примерно исполняет свои супружеские обязанности – королева исправно рожает инфантов. Но вы помните ее лицо? Посол сказал после того, как ее увидел: «Ее величество королева способна своим лицом напугать самих англичан!» Материнская любовь и обновление страны – это совершенно разные вещи. Перестаньте сердиться на бедняжку Аньес. Я берусь убедить ее, что она допустила глупость. К тому же этим займется королева Иоланда, которая скоро к нам прибудет. А теперь хотите вы, да или нет, оставить у себя этот жемчуг?
Катрин рассмеялась.
– Вы упрямее ваших мулов, Жак!
– Именно поэтому мы и преуспеваем. Так вы их возьмете?.. Или я швырну их в Луару? Потому что, клянусь жизнью, никакая другая женщина их не наденет! Добавлю, что устрою так, чтобы доставить другое колье вашей подруге Аньес, раз уж вы так на этом настаиваете!
Вместо ответа Катрин протянула руку, и он вложил в нее маленький кошелек.
– Сейчас тридцатое мая, – сказал он. – Через три дня свадьба. Вам не так долго осталось терпеть мои капризы.
Но два дня спустя Жак с мрачным видом объявил Катрин:
– Свадьба откладывается, Катрин!
– Как? Но… почему?
– Младший из королевских детей, маленький принц Филипп, который родился в феврале, умирает. Король, королева и двор задерживаются в Шиноне.
– А принцесса Шотландская?
– Прибыла в Шинон, где будет ждать вместе с остальными. В этой ситуации невозможно покинуть замок.
– Мой Бог, – простонала Катрин, – только этого недоставало. А… если свадьба будет праздноваться там?
Жак стремительно повернулся к Катрин.
– В Шиноне? Король не нанесет такого удара ни своим добрым подданным в Туре, ни мне самому, который вот уже месяц крутится как белка в колесе, чтобы все здесь приготовить! И потом, какого черта, ведь к нам едет иностранная принцесса: дочь короля Шотландии не выдают замуж на скорую руку, как какую-нибудь птичницу. Перестаньте изводить себя по этому поводу. Как только несчастный ребенок умрет, а это не замедлит произойти, будет выбран новый день для свадьбы, и мы будем первыми, кто об этом узнает.
Катрин покинула Жака и отправилась бродить по песчаному берегу Луары, чтобы все обдумать.


Принц Филипп умер на следующий день, 2 июня. Вскоре узнали, что король назначил день свадьбы на 24-е число.
– Так что вы теперь еще на три недели моя пленница, Катрин, – радостно заметил Жак Кер, когда они встретились с наступлением вечера. – Если бы вы знали, какое счастье видеть вас здесь, рядом со мной… немного моей…
Каждый вечер теперь, когда установилась хорошая погода, они проводили в саду.
Жак смотрел на нее, сидящую так близко, с невыразимой нежностью. Катрин купила у мэтра Жана Боже, портного королевы, платье из легкой ткани сиреневого цвета с белыми разводами, которое ей изумительно шло и в котором она выглядела совсем юной девушкой. С белой вуалью, наброшенной на волосы, убранные на затылке, с новым жемчужным колье, мягко светившимся на ее шее, она казалась существом иного мира. Но запах духов, которые Жак подарил Катрин, возвращал молодой женщине ее земную прелесть.
Слова Жака утратили шутливый тон, в них явно слышалась страсть.
Движимый порывом, который не в силах был сдержать, он заключил ее руки в свои.
– Катрин!.. – проговорил он совсем тихо. – Я вам стал неприятен?
– Нет, Жак. Вы не сказали мне ничего неприятного. Для женщины всегда сладка мысль, что она оставляет сожаления, но ничего больше не говорите.
– И все же…
Она быстро высвободила руку и приложила к его губам.
– Нет. Молчите! Мы старые друзья и должны ими остаться.
Он горячо поцеловал ее пальцы, так неосмотрительно поднесенные к его губам.
– Это самообман, Катрин! Эта старая дружба всего лишь иллюзия, и вы это хорошо знаете. Вот уже годы, как я люблю вас, не решаясь этого сказать…
– Однако вы только что это сказали… несмотря на мое сопротивление.
– Ваше сопротивление! Знаете ли вы, что все эти годы я жил воспоминанием об одном поцелуе… том, которым мы обменялись в Бурже, в моем кабинете, когда вы бежали из Шантосе от Жиля де Реца. Я так и не сумел забыть тот поцелуй.
– Я тоже, – холодно ответила Катрин, – но только потому, что меня мучили угрызения совести, так как я всегда была убеждена, что Масе нас заметила.
– И все же… вы меня не оттолкнули. На мгновение мне даже показалось…
– Что я получала удовольствие? Это правда! Но теперь я вас прошу, Жак, забудем это! В противном случае я не смогу дольше находиться рядом с вами…
– Нет! Не уезжайте…
– Я останусь, если вы пообещаете не возобновлять ваши попытки. Вы слишком взволнованны сегодня. Этот сад, эти запахи, теплая, прекрасная ночь. Меня тоже это волнует.
Она внезапно встала, словно испугавшись собственных слов.
– Вот вы опять пытаетесь нас обмануть. Это не ночь, это вы, Катрин… и ничто другое. Вот что, я думаю, называется любовью… Но, если вы предпочитаете об этом забыть, я постараюсь вам больше не докучать! Спите спокойно!
Катрин быстрыми шагами пошла прочь по саду, словно боясь того, кого оставляла за своей спиной, в душе удивляясь тому, что этот голос и сейчас пробуждал в ее душе что-то вроде радости. Ее сердце как будто давно ждало этих слов.
Ступив на порог дома, она переборола себя и не обернулась, чтобы посмотреть на это лицо, дышашее страстью. Если она поддастся сейчас своему порыву, никто не знает, чем кончится эта ночь.
Любая женщина, даже самая надменная, не устояла бы перед соблазном любви такого человека! Его ум, его энергия были физически ощутимы, как у других глупость и тщеславие. Это был железный человек с глазами мечтателя и, несмотря на его низкое происхождение, с сердцем рыцаря из легенды. Это была такая ловушка для одинокого сердца, постоянно подвергающегося испытаниям!
Подавив тяжелый вздох, в котором было больше сожалений, чем она могла допустить, Катрин направилась в свою комнату.
У лестницы она наткнулась на Готье и Беранже, которые с туфлями в руках спускались на цыпочках с тысячью предосторожностей. Встреча заставила их огорченно вскрикнуть. Было очевидно, что Катрин была последней, кого они хотели видеть.
– Так, – сказала она, – и куда же вы направились?
Лестница была плохо освещена факелом, вставленным в железное кольцо, но даже этого света было достаточно, чтобы увидеть, как мальчики покраснели. Даже молодой Шазей, казалось, потерял свою уверенность.
– Ну? Вы язык проглотили? Куда вы идете?
Беранже первый решился взять слово:
– Мы – немного прогуляться. Наверху так жарко, что мы не можем заснуть…
– Это правда, – поддакнул Готье, – ужасно жарко.
– День сегодня и правда был жаркий, но вечером по-настоящему свежо…
– Но не наверху! – сказал Готье проникновенным тоном. – Солнце нагревало целый день крышу, и она сохранила тепло. Похоже даже, что будет гроза.
Катрин нисколько не сомневалась в отношении повода для двух друзей. Она припомнила, как сегодня утром Ригоберта возмущалась по поводу кабачка, недавно открытого у ворот Большого моста, почти напротив дома, который притягивал к себе моряков и приказчиков. Экономка добавила, что трактирщик, некий Курто, заполучил к себе «трех отчаянных девочек», которые имели успех у клиентов.
– А может быть, у вас появилась идея сходить и освежиться… в кабачок Курто?
Беранже уже приготовился все отрицать, но его приятель заставил его замолчать.
– Я не люблю лгать, – сказал он с некоторым высокомерием. – Это правда, мы шли к Курто. Я никогда от вас не скрывал, что люблю девочек, госпожа Катрин. Я, может быть, заставлю вас ужаснуться, но я из тех, кто не может без них обходиться. Да, я иду в таверну…
Грубая прямота молодого человека не рассердила Катрин. Она лишь указала на пажа:
– Беранже моложе вас, и… у него нет ваших потребностей.
– Я и не хотел брать его с собой…
– Но я пригрозил, что подниму такой шум, что он не сможет выйти, – не смутившись, вмешался Беранже. – Я, может быть, моложе, но я тоже мужчина, госпожа Катрин, и чтобы от вас ничего не скрывать…
– Если вы намекаете на ваши вылазки на рыбалку в сторону Монтерналя, Беранже, скажу вам сразу, что вы мне не сообщаете ничего нового. Но между тем и этим, когда вы опускаетесь до грязного кабака и доступных девиц, огромная пропасть. Я думала, что вы любили… вашу… подругу по рыбной ловле?
Паж опустил голову.
Готье взъерошил волосы пажа и взялся ответить за него.
– Конечно, он любит ее! Иди ложись спать!
– Нет! Я с тобой…
– Так я и говорю, пошли!.. Я отправляюсь спать! Так ты действительно будешь уверен, что действовал как любящий мужчина.
И они стали подниматься по лестнице.
Молодая женщина следила за ними глазами до тех пор, пока юноши не скрылись из виду, и облегченно вздохнула. Она была благодарна Готье за это братское самопожертвование. Этот неудержимый, смелый, веселый грубиян и пустозвон Шазей приоткрывал иногда уголок своей по-настоящему благородной души.
С Катрин ему случалось выказывать смелость, граничащую с наглостью, и иногда его особенный взгляд наводил ее на мысль, что в глазах этого мальчика она была гораздо больше женщиной, чем госпожой.
Но с Беранже он вел себя как старший брат.
Тем не менее вернулась Катрин к себе озабоченной. Так долго еще оставалось ждать до королевской свадьбы. Теплый конец весны, казалось, заставил желания созреть быстрее, чем цветы шиповника на придорожных кустах. Бездействие никому не принесло пользы. Если она не будет внимательно следить, ее юные друзья могут совершить какую-нибудь глупость…
А Жак? Сможет ли он сдержать данное ей обещание и, ободренный той близостью, в которой они жили, сможет ли удержать слова, которые сегодня так легко сорвались с его губ?
А она сама? Только что ей пришлось призвать на помощь всю свою волю, чтобы не слушать эту приятную музыку любви. А если искушение будет сильнее? Со времени того дня в «Золотом Орле», где под действием вина она откровенно предложила себя Тристану, Катрин не доверяла себе самой.
Она разделась, расчесала длинные волосы, что без помощи Сары было утомительно, заплела их на ночь и скользнула в кровать.
Лежа на спине, со скрещенными на груди руками, она силилась заснуть, но сон не шел. По другую сторону перегородки она слышала шаги Жака.
На мгновение шаги замерли, и она услышала звук текущей воды. Он, конечно, хотел освежиться и что-то пил… Потом шаги возобновились, шаги бесконечные, похожие на галлюцинацию…
Покрытая потом, Катрин нетерпеливым движением сбросила одеяло и простыни, чтобы свежий ночной ветер мог ее освежить.
Ей хотелось кричать, биться, разорвать себя самое, чтобы погасить беспощадный огонь, который томил ее тело. В ярости она закрыла уши ладонями, закрыла голову руками, чтобы не слышать, изо всех сил призывая на помощь воспоминание об Арно, своем муже, человеке, которого она любила… единственного!
Как только осмелился Жак ее искушать? Женщина, чей муж беглец, изгнанник, рискует головой, не должна отвечать на любовь другого. Но этот другой был Жак, и Катрин осознавала, что он был ближе ее сердцу, чем она могла себе вообразить.
«Пусть он остановится! Господи, сделай так, чтобы он остановился! – стонала она в подушки. – Неужели он не понимает, что сводит меня с ума?.. О! Я его ненавижу… ненавижу. Арно! Моя единственная любовь…»
Но ее мятежный разум отказывался привязываться к знакомому образу. Бог был глух, а дьявол – за работой! В то время как она изо всех сил призывала воспоминания о часах любви со своим мужем, память, подчиняясь этому неустанному ритму шагов, возвращала ей только одно ощущение: жар рук Жака.
Будучи не в силах оставаться дольше на этой кровати, Катрин приподнялась и посмотрела на дверь.
Кровь била, как колокол, в висках Катрин. Эта дверь ее гипнотизировала. Она сделала шаг к ней, потом другой… и еще один. Перед ней предстала створка резного дерева. Рука легла на кованую щеколду…
И вдруг раздался громкий хлопок. Это шумно хлопнула дверь соседней комнаты. Потом шаги Жака раздались уже на лестнице, и через несколько мгновений с грохотом стукнула входная дверь.
Не в силах более себя сдержать, Жак сбежал от искушения.
Что-то оборвалось в Катрин. Она сползла на колени и оперлась головой о дверь. Она была совершенно обессилена, но свободна, но в равной степени два чувства владели ею: сожаления и благодарности.
– Спасена! – прошептала она. – Спасена на этот раз!
И было также жаль, что в этом неожиданном спасении она находила так мало радости и облегчения.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ловушка для Катрин - Бенцони Жюльетта



замечательная серия.очень нравится.
Ловушка для Катрин - Бенцони Жюльеттаинна
24.05.2013, 17.34





ОХ..ИТЕЛЬНАЯ СЕРИЯ КНИГ!
Ловушка для Катрин - Бенцони Жюльеттаюлия
26.01.2014, 20.49





Кошмар, зачем надо было портить конец предыдущего романа, опять разлука, а из главного героя вообще сделали чудовище, такого Арно любить не возможно, хотя Катрин, как всегда продолжает любить и прощать..
Ловушка для Катрин - Бенцони ЖюльеттаМилена
30.06.2014, 2.38








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100