Читать онлайн Короли и королевы., автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - СМЕРТОНОСНАЯ КОРОЛЕВА в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Короли и королевы. - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.5 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Короли и королевы. - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Короли и королевы. - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Короли и королевы.

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

СМЕРТОНОСНАЯ КОРОЛЕВА
КРИСТИНА ШВЕДСКАЯ

Монаху, который вечером 6 ноября 1657 года спешил по грязной дороге в сад Дианы в Фонтенбло, пришлось сражаться с непогодой. Дождь шел уже три дня без перерыва, и благочестивый муж укрылся капюшоном из грубой шерсти и негодовал на господские капризы, которые в столь поздний час вытащили его из кельи и выгнали на улицу.
Замок почти полностью был погружен во тьму. Юный король Людовик XIV почти не жил здесь, ибо скаредность кардинала Мазарини не позволяла ему часто менять свое местопребывание. Лишь в королевской части дома слабо мерцал свет в ночи и можно было различить, что в оленьей галерее на первом этаже проносят факелы. Это прибежище правительство предоставило бродячей королеве Кристине, которая раньше была королевой Швеции. С тех пор, как она три года назад отреклась от престола, она вела безумную жизнь бродяги, снабжая двор бесчисленными сплетнями. Это был ее второй визит во Францию, но первый визит оказался столь плодородной почвой для всевозможных забавных шуток, что кардинал Мазарини, которые не мог отказать ей в гостеприимстве, решил поселить ее в наиболее отдаленном от Парижа дворце, где нечего было опасаться. Уже целый месяц она жила там со своим причудливым и крайне сомнительным двором, состоящим из карликов, придворных шутов, служанок, чересчур красивых итальянских господ, псевдоученых и затейливых философов.
Добропорядочные жители Авена склонны были считать ее дьяволом в человеческом обличий, и монах, который был не кем иным, как отцом Ле Белем, настоятелем монастыря Святой Троицы и магистром ордена Триединства, ощущал определенную тревогу и любопытство от предстоящей встречи со столь необычной дамой. Эта женщина, которая, будучи очень молодой, воцарилась на троне после смерти отца, Густава Адольфа, в двадцать восемь лет вдруг пожелала отречься от короны и от престола, дабы бродить по свету, переодевшись в мужское платье, и искать приключений. Кто слышал когда-нибудь о чем-либо подобном? Отец Ле Бель озабоченно спрашивал себя, что от него хочет Кристина.
Палая листва приглушала его шаги, он шел все быстрее, не обращая внимания на лужи – только бы поскорее попасть под крышу! Этот невыносимый дождь проникал даже сквозь толстую ткань монашеской рясы.
Наконец, Ле Бель достиг входа в павильон, где его ожидали два пажа с горящими факелами.
– Королева ожидает вас в своей комнате, отец мой, – сказал один из юношей с сильным итальянским акцентом, – пожалуйста, следуйте за нами.
Монах поднялся вслед за юношами по лестнице, пересек два салона и остановился перед дверью просторного, ярко освещенного помещения. Много места занимала огромная кровать с точеными колоннами алькова, рядом стоял стол, заваленный бумагами и астрономическими инструментами. В углу была растянута карта мира, а перед камином, в котором горел целый ствол дерева, стоял кавалер в куртке из оленьей кожи и высоких красных сапогах. Он стоял, повернувшись спиной и широко расставив ноги. На черной медвежьей шкуре дремали два желтых дога.
– Ваше величество, – сказал паж, – святой отец здесь. Кавалер обернулся, и из-под густых волос показалось несомненно женское лицо.
– Хорошо. Можешь идти.
Не скрывая любопытства, монах разглядывал бывшую королеву Швеции. Трудно сказать, была она красива или безобразна. Не очень высокая, плотная фигура со стройной талией. Одно плечо у нее было выше другого, но это не бросалось в глаза. Шея была слишком толстой, зато красивые, почти мужские руки и стройные ноги, которые четко обрисовывались узкими сапогами. Но когда человек стоял перед ней, он видел только одно – ее глаза! У Кристины был огненный, гордый, в то же время испытующий взгляд, который мог быть и колючим, но всегда излучал большое достоинство.
Отец Ле Бель покорно поклонился.
– Готов служить вам, ваше величество. Что я могу для вас…?
– Прежде всего ответить на один вопрос. Однако, прошу у вас прощения, отец, что заставила прийти сюда в такой час и в такую погоду. Поверьте, у меня есть на то важные причины.
– Я не сомневаюсь в этом и готов ответить на вопросы, которые Ваше Величество сочтет нужным мне задать.
– Хорошо. Вам известно, что я недавно обратилась в католическую веру. Поскольку я воспитывалась в лютеранской вере, существует многое, чего я не знаю. В Инсбруке, где я клятвенно отреклась от лютеранства, и в Риме, куда я теперь направляюсь, мне сказали, что тайна исповеди ненарушима.
– Без сомнения, мадам.
– Придерживается ли французский клир этого правила?
– Мадам! – воскликнул потрясенный монах. – Я надеюсь, что вы в этом не сомневаетесь!
– Пожалуйста, не волнуйтесь.
Королева рассмеялась, но тут же сделалась вновь серьезна.
– Я действительно хочу быть в этом уверена.
– В этом отношении мы слепы и глухи.
– Очень хорошо. Тогда я доверю вам кое-что. Это не признание, а пакет, и я прошу вас обращаться с этим пакетом так же, как если бы то, что в нем содержится, вам доверили на исповеди. От этого зависит жизнь человека.
Быстрыми шагами Кристина подошла к секретеру, спрятанному за портьерой, открыла в нем маленький шкафчик и достала из потайного отделения пакет, трижды запечатанный красным сургучом.
– Это та вещь, которую я вам доверяю, и о том, что она в ваших руках, не должна догадываться ни одна живая душа.
Отец Ле Бель с некоторым смущением взял пакет в руки.
– И… что я должен с этим делать?
– Ничего. Спрятать и принести мне назад, когда я вас об этом попрошу. Это понятно?
– Нет, мадам, – сказал священник с достоинством. – Но пусть будет так, как вы хотите. Я буду хранить этот пакет, пока вы меня не позовете вновь. И никто не узнает, что он у меня. Не обязательно было распространяться о таинстве исповеди. Я и без этого исполнил бы ваше желание.
– Не сердитесь на меня, отец мой, – сказала королева. – Позже вы все поймете. Сейчас я только могу попросить у вас прощения. Я нахожусь в таком положении, когда обязана быть недоверчивой. И прошу вас, возьмите этот кошелек для ваших бедняков.
Священник взял кошелек и спрятал вместе с пакетом под рясу. Затем он низко поклонился на прощание и покинул покои.
Когда звук его шагов затих, лицо Кристины стало задумчивым. Рассеянно она погладила голову одной из собак, которая зевнула и лениво вытянулась, затем дернула шнур, висевший в изголовье кровати. На этот раз появился другой паж. У эксцентричной бродячей королевы не было женщин-прислужниц.
– Посмотри, не вернулся ли маркиз Мональдески, – приказала она.
Затем расположилась в кресле у камина и протянула ноги и руки к огню.
– Посмотрим, что он скажет, – прошептала она самой себе.
* * *
Если бы отец Ле Бель оказался вновь в спальне королевы часом позже, он бы ее не узнал. Она лежала в ночном одеянии с белыми кружевами, которое едва прикрывало ее наготу, красная завеса освещалась мерцающим желтоватым светом висячей лампы, а рядом с ней покоился на подушках молодой человек, который был смугл и прекрасен, как статуя греческого бога. У Кристины не было никакого желания спать. Любовь утомила ее тело, но холодный, проницательный ум продолжал трудиться. Сквозь длинные, густые ресницы она разглядывала своего сонного любовника. У этого Ринальдо Мональдески были черные волосы, полные красные губы и бронзовая кожа. Когда она впервые два года назад увидела в Пезаро этого красавца, то страстно влюбилась в него. Она и сейчас любила его, но змея ревности и сомнений грызла ее сердце, и этот яд отравлял ее существование. Он изменил, это было ей ясно… но, быть может, он еще спасет себя признанием.
Внезапно она повернулась к нему и поцеловала его в щеку.
– Ринальдо?.. Ты спишь?
Он вскочил и тут же рассмеялся.
– Не совсем еще.
– Мне нужно с тобой поговорить. У меня есть серьезные опасения.
Он немедленно заключил ее в объятия и положил голову на грудь молодой женщины.
– Опасения? Моя королева знает, что ей нужно только довериться мне.
– Я знаю. Дело касается переговоров о троне Неаполя, которым я хочу завладеть. Там что-то не так.
– Но Рим, кажется, хорошо воспринял письмо кардинала Аззолино.
– Аззолино – мой друг, – нетерпеливо прервала Кристина. – Я прекрасно знаю, что он стоит на моей стороне. Но вот что странно: испанцы, которые очень заинтересованы, чтобы я потерпела поражение, кажется, знают заранее все мои маневры. Все это выглядит так, как будто им вовремя сообщают о них.
Кристине показалось, что рука Ринальдо под ее телом дернулась, но это было лишь мимолетное ощущение.
– Что ты хочешь сказать? – спросил он.
Взгляд королевы задержался на черных волнистых волосах любовника и как будто хотел проникнуть в лежащую на ее груди голову. Ее пальцы играли темными прядями. Она прошептала:
– Похоже, что среди нашего окружения есть предатель. Притягательная сила денег делает из человека тряпку… а Испания богата.
Некоторое время Мональдески хранил молчание. Казалось, он размышлял.
– Быть может, ты права, – сказал он затем. – Все возможно. Ты кого-нибудь подозреваешь?
– Нет. Я полагала, что в моем окружении все верны мне. Кого я должна подозревать?
Мональдески принужденно рассмеялся и пожал плечами. – Тебе не надо искать. Это может быть только Сентинелли. Только он на такое способен… если вообще есть предатель, в чем я не уверен.
– Я уверена, – решительно сказала королева. – У меня есть доказательства.
Молодой человек, казалось, был смущен, но тут же обрел свою прежнюю уверенность.
– Тогда это он. Мы должны его удалить или, еще лучше, убить.
Королева покачала головой.
– Избыток рвения вредит. У меня есть доказательство того, что меня предали… но у меня нет доказательства того, что это был Сентинелли или его брат. Ты ненавидишь обоих, поэтому можешь их обвинять.
– Я ненавижу их, потому что знаю, что они ревнуют нас… тебя! – страстно воскликнул Ринальдо. – Конечно, они меня тоже ненавидят, но я их не боюсь. Я уверен, что это сделали они, чтобы повредить нашей любви, чтобы воспрепятствовать нам править солнечным Неаполем. Они на все способны.
Кристина схватила обеими руками голову любовника и заставила его посмотреть ей в глаза.
– Ты уверен в этом? – тихо спросила она.
– Так же, как уверен в том, что люблю тебя. Или это один из них, или оба вместе. Послушай меня, Кристина, не медли. Их нужно немилосердно наказать.
– Раз ты мне советуешь, – промолвила королева, – я сделаю так, как ты говоришь. Я ударю быстро… и немилосердно. Клянусь короной моего отца!
В то время как юноша искал ее губы, Кристина закрыла глаза. Быть может, он не заметил в них предательского блеска…
Через четыре дня, в субботу, паж Кристины отыскал в монастыре отца Ле Беля.
– Королева просила вас зайти к ней, – сказал он.
Монах вспомнил, о чем она его просила, зашел в свою келью и достал пакет. Затем он направился к замку. В этот раз дождя не было, но густой туман, который поднимался с Сены, обволакивал все вокруг.
По прибытии священник был отведен не в покои, а в Галерею Оленей, куда и пришла королева. На этот раз она была одета в длинное бархатное платье, украшенное фландрскими черными кружевами. Она прохаживалась по галерее и посматривала то через окно в сад, то на картины на стене, и при этом опиралась на руку Мональдески, который был одет в пурпурный костюм с золотыми галунами. С оживленной жестикуляцией южанина он рассказывал королеве об охоте и чем-то очень смешил ее. В самом дальнем конце галереи стояли, беседуя, несколько лиц из королевской свиты, которые при появлении монаха тут же исчезли. Остались лишь старший из двоих Сентинелли и стража.
Кристина спокойно смотрела на приближающегося священника, ни одна черточка не выдала значимости этого мгновения, в то время как ее любовник выказал нечто похожее на изумление. Что здесь нужно монаху?
Не дав времени приветствовать ее, как полагается, Кристина обратилась к отцу Ле Белю:
– Вы принесли с собой то, что я вам доверила?
– Вот, мадам.
Он протянул пакет, но, чтобы она не утруждала себя лишним движением, пакет принял Мональдески.
– Откройте же, маркиз, – равнодушно сказала королева. Молодой человек сорвал кончиком своего кинжала все три печати, вынул бумаги, побледнел, и его руки затряслись. Однако голос Кристины не дрогнул, когда она спросила его:
– Вы узнаете эти письма?
– Мадам… Я…
Глаза Кристины излучали холодный гнев. В этих бумагах была вся подноготная. Она медленно взяла одно из писем, раскрыла, не отрывая взгляда от любовника, и принялась читать. Направленное испанскому посланнику, оно содержало в себе достаточное количество доказательств: все замыслы королевы сообщались до мелочей и, что особенно тяжело было для влюбленной женщины, тщательно перечислены все ее привычки, вплоть до телесных изъянов. Мональдески беспомощно и испуганно оглядывался вокруг. Он видел, как побледнело лицо Кристины, нос ее сделался острее, чем прежде, а голос стал жестким. Он бросился к ее ногам.
– Помилуйте… пощадите, – умолял он. – Я был безумен… Вы свели меня с ума своей ревностью. Мадам, моя королева, вы должны меня выслушать…
Очевидно, он столь же труслив, сколь вероломен. Кристина, которая сама не ведала страха, с отвращением отвернулась к окну. Он пополз за ней на коленях, цепляясь за ее платье, не обращая внимания на монаха и троих мужчин, которые, оцепенев от ужаса, смотрели на разыгравшуюся сцену.
– Ваше величество… Кристина!.. Выслушайте меня, заклинаю вас. Вы не можете осуждать меня, не выслушав. Это было бы несправедливо… ужасно…
Она презрительно пожала плечами.
– Ты гнусный изменник и предатель, но я позволяю тебе защитить себя. Итак… я слушаю…
Ринальдо прерывающимся голосом начал говорить что-то в свое оправдание. Но что он мог сказать? Ничего убедительного. Он пытался свалить ответственность на своих врагов, прежде всего на Сентинелли, которого ненавидел и чей взгляд чувствовал на своей спине. Его защита была слаба, путанна и туманна, как день, который уже клонился к концу. Он пытался разбудить в сердце той, которую он так ужасно оскорбил, воспоминания о недавно прошедших часах любви, не догадываясь, что тем самым вызывает у нее только желание отомстить. Кристина безучастно слушала его целый час. Когда же он устал и слезы его иссякли, она обратилась к отцу Ле Белю, который испуганно перебирал четки в дальнем углу.
– Отец мой, – сказала она спокойно, – вы – свидетель, что я дала этому предателю время и возможность оправдать себя, что я терпеливо и не прерывая выслушала его. Теперь я отдаю его вам… Ваша задача состоит в том, чтобы подготовить его к смерти.
Стон вырвался из уст Мональдески. Сентинелли попытался разжать его руку, вцепившуюся в платье королевы.
– Мадам, – умолял священник Ле Бель, – подумайте о милосердии…
– Я не могу простить, отец мой. Он выдал мои королевские тайны и мои женские слабости. Этот человек однажды снискал мое доверие и мою любовь. Теперь он получил ответ. И если он скулит в эти минуты, то не от угрызений совести, а от страха перед смертью.
Затем она обратилась к своему любовнику, который, наконец, отпустил ее платье.
– Прощайте, маркиз… подумайте о своей душе. Вы должны умереть.
Крик, который издал несчастный, когда она удалилась, отозвался эхом в конце галереи как смертельный вопль. Но Кристина не остановилась и, казалось, ничего не слышала. Быстрыми шагами она подошла к двери, закрыла ее за собой и заперлась у себя в спальне.
Минуты шли. Кристина прислонила лоб к оконному стеклу, чтобы остудить его. Она смотрела на сырой, туманный парк, в котором уже стемнело. Из галереи не доносилось ни звука.
Вдруг тихо постучали в дверь.
– Войдите, – сказала она.
То был отец Ле Бель. Его морщинистое лицо было невероятно бледным, руки тряслись.
– Вы желаете мне сообщить то, что он сказал на исповеди? – спросила королева.
Со слезами на глазах старый монах бросился перед ней на колени и взмолился:
– Я пришел к вам еще раз, чтобы тронуть ваше сердце, мадам. Помилуйте этого несчастного. Он плачет, стонет, катается по земле, зовет вас… При виде его отчаяния сердце разрывается на части.
– Встаньте, отец, – сказала нетерпеливо Кристина. – Я не желаю слышать ваших просьб. Многие мужчины, которые совершили вдвое меньше преступлений, чем он, были колесованы.
– Ваше сердце и ваша гордость уязвлены, ваше величество, я понимаю это, но заклинаю вас, проявите милосердие. Я заклинаю вас страданиями и ранами Господа нашего, Иисуса Христа.
Королева встряхнула своими кудрями, но ни один мускул не дрогнул на ее лице.
– Я не могу… – прошептала она. Монах поднялся с колен.
– Подумайте о том, ваше величество, что место, где вы хотите пролить кровь, – это дом короля Франции. Что подумает король, если узнает? Вы не боитесь серьезно расстроить его?
Королева ответила с достоинством, но кровь прилила к ее щекам.
– Мне все еще принадлежит право вершить правосудие над всеми, кто служит мне, когда я захочу и где захочу. Я не пленница короля Франции, а его гостья. Я вольна в своих поступках, пока они не затрагивают его корону.
– Тогда отдайте его на суд короля. Так вы законным образом сохраните свои права.
– Мой слуга не подчиняется французскому правосудию. Он принадлежит мне, я выношу ему приговор и караю его. Идите назад в галерею, отец мой, и исполняйте свой священный долг, если вы не хотите, чтобы бедняга умер без покаяния.
Она отвернулась от него. Подобное прощание священник не мог истолковать неверно. Он с глубоким вздохом вышел, а Кристина вновь повернулась к окну.
Опять шли минуты. Вскоре после ухода священника многократное эхо повторило вопль, раздавшийся из галереи. Вероятно, он прозвучал в тот момент, когда приговоренный убедился, что его заступник не добился успеха.
И снова воцарилась тишина. Долго ли еще она продлится? Когда же, наконец, откроется дверь, и ей сообщат, что все кончено?
Наконец, в дверь постучали, на этот раз очень энергично. Сердце королевы забилось сильнее, а руки на мгновение свело судорогой.
Это был Сентинелли, в руке его был меч. Но крови на клинке не было.
– Чего ты хочешь? – резко спросила Кристина. – Все кончено?
Он отрицательно покачал головой. Еще нет… глаза королевы вопросительно остановились на испуганном лице исполнителя ее приговора. Сентинелли тоже молод… и красив. Не так, как Мональдески, но все же…
– Мадам, – произнес он сдавленным голосом, – я тоже пришел к вам… Не могли бы вы пощадить его?
– Как?…Ты тоже? И ты, Сентинелли, ты, который раскрыл заговор, ты просишь за него? Ты, который его ненавидит?
– Да, я ненавижу его. Но то, что вы требуете от меня… Это ужасно, мадам. Он плачет, он лежит у моих ног… Разве я могу убить человека, который стоит передо мной на коленях?
– Каждый человек должен встать на колени, когда меч правосудия отсекает ему голову.
– Но я не палач! И этот человек однажды родился в той же стране, что и я…
– Слишком поздно вспоминать об этом, Сентинелли, – непреклонно промолвила королева. – Если ты не можешь его казнить, я позову другого, но ты немедленно будешь исключен из числа моих слуг.
Некоторое время царила тишина. Затем Сентинелли склонил голову, повернулся и пошел к двери.
– Вы знаете, что я подчинюсь вам, – прошептал он. – Но как я его убью? Он не хочет признавать свою вину, и всякий раз, когда я поднимаю свой меч, он умоляет: «еще мгновение… я еще не все сказал» и затем все начинается заново – слезы… признания…
Черные глаза королевы горели презрением.
– Он – трус! – воскликнула она. – Он невероятный трус! Он должен умереть, слышишь ты, и как можно скорее!
Когда дверь за итальянцем закрылась, она опустилась с влажным лбом и бешено бьющимся сердцем в кресло.
Сцена в галерее была отвратительна. Мональдески лежал у ног отца Ле Беля, который сам с трудом сдерживал себя. Осужденный превратился в комок страданий. Он выл, стонал, его залитое слезами лицо было неузнаваемо.
– Ты уже исповедался во всем, – крикнул Сентинелли, появляясь в дверях. – У меня нет больше права давать тебе отсрочку. Вставай!
И он бросился с обнаженным мечом на несчастного. Тот смотрел на него широко открытыми от ужаса глазами и прижимался к стене, как будто хотел вдавиться в нее.
– Еще… еще мгно… – запинался он.
Но Сентинелли больше не слушал. Охваченный жаждой убийства и желанием поскорее избавиться от всего этого, он метил в сердце, но осторожный Ринальдо носил под одеждой кольчугу, о которую клинок заскрежетал как об стекло. Сентинелли выхватил кинжал и ударил его в лицо.
– Отец мой… отец Ле Бель, – взвыл Мональдески, истекая кровью.
– Ко мне! – позвал Сентинелли стражников.
Оба стражника подскочили, вытаскивая на ходу кинжалы. Потрясенный до глубины души, отец Ле Бель упал на колени и бормотал, запинаясь, погребальные молитвы.
Лицо осужденного потеряло всякое человеческое выражение, но он продолжал выть, ибо ни один из ударов кинжалом не был смертельным.
В своей спальне Кристина прижала ладони к ушам, дабы не слышать этого звериного крика. Но он все равно проникал в ее мозг. Обезумев, она побежала к капеллану, который опустился на колени в приемной и, побледнев как полотно, прислушивался к крикам.
– Пойдите, скажите им, что они должны его прикончить! – крикнула она. – Он должен умереть, он должен, наконец, умереть! Пусть он замолчит!
Капеллан побежал в галерею, но вернулся в ужасе перед окровавленным призраком, который полз ему навстречу и еще нашел силы спросить.
– Она?.. Пощада?..
– Моли Господа о пощаде, – прошептал капеллан, который от слабости должен был прислониться к стене.
Полумертвец хотел сказать еще что-то, быть может, прошептать последнюю молитву, но Сентинелли оказался быстрее. Эта бойня должна была прекратиться. Он бросился всем своим телом на свою жертву и перерезал ей горло. Мональдески, захлебнувшись собственной кровью, покатился по земле и… затих навеки.
Когда вскоре после этого несколько слуг унесли окровавленное тело на носилках, а остальные пытались отмыть водой мраморные плиты от крови, отец Ле Бель направился во главе печальной группы людей к покоям королевы, которая ожидала их на пороге.
Священник взглянул на нее покрасневшими глазами.
– Все же, – прошептал он, – вы любили его. Она посмотрела на него пустым взглядом.
– Только теперь я могу его полюбить… смерть все искупает.
Тело Ринальдо Мональдески, который коварно предал свою королеву и дорого за это заплатил, покоится под погребальной плитой в маленькой церкви в Авене. Эту плиту можно увидеть и сегодня.
Поступок Кристины вызвал во Франции всеобщее возмущение. Она недолго оставалась там. Неохотно Мазарини предложил ей свой римский дворец и дальнейшую поддержку. Так он удалил ее из Фонтенбло и от могилы возлюбленного, по которому она регулярно заказывала службу в церкви.
Как же она затем жила в вечном городе? Мнения на этот счет разделяются, но многие говорят о ее странной привязанности к кардиналу Аззолино. Но скорее всего, она так и не забыла своего зверски убитого любимого. Во всяком случае, в ее жизни больше не было скандалов. Она занималась наукой, философией и религией. Она похоронена в церкви Петра, неподалеку от знаменитой Pieta Микельанджело. Набожная Матильда и Кристина Шведская были единственными женщинами, которые из любви сделались убийцами.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Короли и королевы. - Бенцони Жюльетта


Комментарии к роману "Короли и королевы. - Бенцони Жюльетта" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100