Читать онлайн Короли и королевы., автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - ВЛАДЫЧИЦА МСТЯЩАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Короли и королевы. - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.5 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Короли и королевы. - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Короли и королевы. - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Короли и королевы.

Читать онлайн

Аннотация

Сборник исторических новелл современной французской писательницы Ж. Бенцони раскрывает мир сложных взаимоотношений не просто между мужчиной и женщиной, а между королем и королевой.


Следующая страница

ВЛАДЫЧИЦА МСТЯЩАЯ
ЖЕНА ФАРАОНА НИТОКРИС

Солнце было уже высоко в небе, и от его лучей из влажных садов поднимались испарения. Вскоре принцесса Нитокрис
type="note" l:href="#n_1">[1]
ощутила непреодолимое желание спуститься к Нилу и искупаться. Было самое подходящее время для этого, ибо день обещал быть жарким и душным.
Пальмы царского сада вырисовывались как неподвижные арабески на синем, цвета индиго, безоблачном небе. Повсюду стояла тишина, и не было слышно даже щебетания птиц. А внизу в Мемфисе, казалось, постепенно накалялось золотое острие обелиска.
Решительно поднялась Нитокрис с низкого ложа, где она лежала, лениво потянулась, и хлопнула в ладоши.
– Мы идем к Нилу купаться, – крикнула она подбежавшим рабыням.
– Ступайте, соберите все необходимое.
Босой ногой она толкнула нубийскую арфистку, которая задремала за своим инструментом, а теперь испуганно вздрогнула и немедленно принялась наигрывать прерванную мелодию. Нитокрис рассмеялась.
– Оставь эту песню: мы идем купаться на реку.
Служанки торопливо собирали все, что необходимо принцессе для купания. Одни нагрузились коробочками с румянами и склянками с мазями, другие кувшинами с душистым маслом, третьи побежали за тонкими льняными полотенцами, чтобы вытереть принцессу, и подушками, на которых она расположится после купания. Пока они суетились, Нитокрис примеряла сандалии. Велико было искушение остановиться на паре привлекательных золотых сандалий, которую ей день назад подарила мать, но они были еще новыми и поэтому немного жали. Не надеть ли что-нибудь более подходящее для такой жары? С другой стороны, они так подходили к ее светлой коже, что было обидно лишать себя удовольствия из-за подобных мелочей.
В нерешительности смотрела Нитокрис то на сандалии из красивой кожи в одной руке, то на золотые сандалии в другой, то на свои маленькие босые ноги. У нее были восхитительные ноги, самые прекрасные ноги во всем Египте, как говорила ей свита.
Да, не остается ничего, как надеть новые сандалии. Если не начать их носить, то они так и останутся жесткими.
С коротким вздохом Нитокрис обула сандалии и поднялась. Было немного больно, но до реки ведь недалеко, она ступила несколько шагов и подошла к колоннадам, ведущим к садам. Они представляли собой ступенчатые, украшенные цветами террасы, вплоть до берега Нила. Одна рабыня раскрыла над головой Нитокрис голубой зонтик, а две другие обмахивали ее длинным белым опахалом из страусовых перьев. Далее следовали остальные рабыни и под звуки арфы пели хвалебные песни своей госпоже.
Легко было прославлять в песнях красоту принцессы. Из бесчисленных дочерей, которых старый фараон Пепи II за всю свою жизнь имел от многих жен, Нитокрис была самой прекрасной. Пятнадцатилетняя, со стройным телом, которое, казалось, было выточено из алебастра, с густыми черными волосами, которые позволяли ей не пользоваться париком, с большими сверкающими глазами и свежей кожей, она была прекраснейшей из всех смертных, которые когда-либо ступали по земле. Лишь на щеках молочно-белая кожа была тронута розовым румянцем, а полуоткрытые уста были красны, как сердцевина граната. С тех пор как она расцвела, все ее называли не иначе, как «красавица с розовыми щечками».
На маленькой мраморной пристани Нитокрис сбросила узкую льняную тунику, сняла сандалии и скользнула в воду. Она поиграла со своими рабынями, которые в то же время должны были быть наготове, чтобы отразить возможное нападение крокодила. Утомившись немного, она легла на воду, с наслаждением ощущая, как зыбкая свежесть обволакивает тело, и видела высоко в небе стаю ибисов. Вверх по реке поднималась барка с красным треугольным парусом. Она была еще далеко, но Нитокрис стыдливо выбралась на берег, где подобно двум крошечным солнцам сверкали золотые сандалии. Болтая и смеясь, расположились рабыни на красноватом мраморе. Нитокрис вместе с ними наслаждалась великолепным днем.
Вдруг женщины переполошились и завизжали. На середину мраморной пристани легла огромная черная тень царского орла. Он, кружась, спустился, черной молнией снова взлетел вверх, и в клюве у него было зажато нечто, сверкающее на солнце.
Когда все оправились от ужаса, Нитокрис заметила что на мраморной пристани осталась лишь одна сандалия, одинокая и печальная, лишившаяся своей сестры. Нитокрис заплакала от гнева, и день был испорчен.
* * *
В тот же день 2390 года до Рождества Христова юным фараоном Ментесоуфисом, который лишь несколько недель назад взошел на трон, овладели мрачные мысли. Нелегко быть преемником правителя, который, как его отец Пепи II, владычествовал девяносто пять лет, особенно теперь, когда царству угрожала опасность. Абсолютная власть великих фараонов, строителей пирамид, подвергалась резким нападкам. Особенно докучали жрецы, эти крикливые, вечно беспокойные служители Ра, которые из Гелиополиса подстрекают народ к мятежу, дабы захватить власть.
Были еще могущественные наместники провинций, пытавшиеся стать царьками вроде того властного сановника, который приказал называть себя «правителем ворот из слоновой кости» и, находясь в своем укрепленном дворце в Элефантине, распространил свою власть на всю область первой Катаракты. Среди всех этих властолюбцев, которые пеклись лишь о собственном благополучии и пренебрегали волей египтян, положение юного правителя оказывалось крайне опасным, и его подстерегали тысячи всевозможных ловушек.
Обо всем этом размышлял он, прогуливаясь по аллеям своего сада. На почтительном расстоянии за ним следовали его писец, Мтен, и верховный жрец бога Пта, Сабур. Время от времени он обращал свой взор к огромным, слепящим колоссам пирамид, чьи очертания обозначились на горизонте. Для него они были символами власти, и он грезил о славе тех, кто возвел эти пирамиды: Хеопса, Хефрена, Микерина… Пирамида Микерина была еще не завершена. Когда-нибудь, когда это будет возможно, Ментесоуфис достроит ее, чтобы не нарушать красоты и гармонии открывающегося вида. Но сейчас у него не было ни сил, ни желания заниматься этим. Он чувствовал себя одиноким и беспомощным перед теми незримыми опасностями, которые выпали на его долю и окружали со всех сторон.
В это время в небе над царским садом показался орел. Оба сановника, увидев в этом доброе предзнаменование, обратили внимание царя на хищника, который нес в клюве что-то блестящее. Птица выронила свою добычу.
Нечто хрупкое, сверкающее покатилось по песку аллеи прямо к ногам юного фараона. Он нагнулся и поднял золотую сандалию, самую крошечную и изящную из всех, какие он когда-либо видел.
– Взгляните-ка, – сказал он, смеясь, – что дарует мне небо. Эта сандалия придется впору лишь ребенку.
Верховный жрец Сабур подошел поближе, взял вещь в руки и покачал своей лысой головой.
– Это знамение богов, царь. Оно означает, что всевышние боги избрали для тебя царицу и ты должен подумать о том, чтобы взять ее в жены. Время пришло.
Ментесоуфис вновь недоуменно взглянул на сандалию, вертя ее в руках.
– Ни одна женщина не обладает столь крошечкой ногой.
– Если таковая имеется: мы ее отыщем, – заверил Мтен. – В любом случае она может быть только принцессой. Ты знаешь, что только женщина царского рода может позволить себе иметь столь драгоценные сандалии.
Смуглые щеки царя немного покраснели. Когда он вновь взглянул на своих приближенных, те заметили, что глаза его воодушевленно блестели.
– Ищите ее по всему царству. Если она окажется такой же прекрасной, какой я ее представляю, я сделаю ее царицей.
* * *
Мтену не пришлось далеко ходить, чтобы отыскать хозяйку сандалий. В Мемфисе было много больших дворцов, и, хотя дворец, в котором жили потомки старого Пепи, находился не близко от резиденции фараона, весть о печали Нитокрис и пропаже сандалии быстро распространилась повсюду. Уже на следующий день Мтен мог доложить своему господину, что девушка с золотыми сандалиями нашлась.
Это прекраснейшая из всех его бесчисленных сводных сестер. Ментесоуфис разразился криками восторга.
– Я желаю, чтобы ее немедленно привели ко мне. Я хочу ее видеть. Ты говоришь, что она прекрасна?
– Красавица с розовыми щечками – самый прекрасный цветок среди дочерей Земли, повелитель. Ни одна из них не достойна тебя более, чем она.
– Тогда я беру ее в жены, – решительно воскликнул фараон. – Сегодня вечером приведешь ее ко мне.
* * *
Когда Нитокрис и фараон встретились, оба хранили молчание. Они лишь взглянули друг на друга и не могли отвести глаз. Ментесоуфис наслаждался очарованием принцессы, а та сквозь завесу своих длинных ресниц созерцала благородный облик молодого человека, гладкую бронзовую кожу блестящего тела, которое было лишь отчасти прикрыто фартуком, отделанным по краям золотом. На его широких плечах покоилось драгоценное ожерелье с медальоном, покрытым многоцветной эмалью, а его прекрасное лицо обрамлял золотой и пурпурный немсет,
type="note" l:href="#n_2">[2]
над которым возвышалась царская змея.
Спустя некоторое время фараон встал с трона и подошел к девушке, которая смиренно стояла у подножия порфирной лестницы. Он протянул руку, чтобы помочь ей подняться.
– Нитокрис, твоя красота сияет ярче солнца в зените, сильнее луны и звезд в синеве ночного летнего неба. Ты навсегда покорила мое сердце. Даруешь ли ты мне свое?
Нитокрис была столь тронута, что не смогла ничего ответить. Она лишь склонила голову и доверчиво вложила свою ладонь в руку молодого человека. От его взгляда ее розовые щеки густо покраснели.
Свадебное торжество сопровождалось всеобщим народным ликованием, но молодожены его даже не заметили. Они жаждали уединения, хотели скрыться от всего мира и видеть лишь друг друга. Они спускались к Нилу и катались под золотым парусом на барке, которую рабы проводили меж зарослей папирусов и цветов лотоса. Иногда по вечерам Ментесоуфис брал у рабыни арфу и под музыку подбирал нежные слова, воздающие хвалу чарам его возлюбленной.
То были райские часы, память о которых они хранили в сердцах, чтобы черпать силы перед лицом грозного грядущего.
Едва лишь погасли праздничные костры, завяли венки и были сброшены роскошные одежды, темные тучи начали сгущаться на горизонте. Наибольшую угрозу представляли собой Сабур, верховный жрец Ра, и Сендьи, правитель ворот из слоновой кости.
Над великой террасой святилища Солнца нависла ночь. Погасли отливавшие золотом острия обелисков, символизирующие бога, гигантские колоннады погрузились во тьму. По огромной зале с колоннами из розового гранита, которая скудно освещалась двумя факелами, прохаживались два человека и беседовали между собой приглушенными голосами. На одном из них был длинный наряд шафранового цвета. По хищному лицу и лысому черепу в нем легко можно было угадать жреца. То был Сабур. У другого на бедрах был лишь льняной фартук, но массивное золотое ожерелье выдавало в нем знатного человека. Он был высок, силен и красив. Его жестокое лицо было как будто выточено из камня. Это был Сендьи.
Мужчины подошли к большой бронзовой двери и остановились.
– Мы не можем больше ждать, – промолвил Сендьи. – Мои люди подстрекают народ уже несколько недель. Они ждут лишь удобного случая. Я распространял слухи о близящемся голоде. А это значит, что фараон может опять сгонять рабов и возводить себе погребальную пирамиду.
Сабур покачал головой.
– Мне кажется, что время пока не пришло, Сендьи. Народ еще сыт праздничными яствами и угощениями. Он не думает ни о мятеже, ни о кровопролитии.
– Достаточно того, что кто-то думает за него, – саркастически ответил сановник. – Народ – это животное, и если ты знаешь, как с ним обходиться, то его можно вести куда угодно. Египтянам нужен владыка, который вернет им утраченное величие. Затянувшееся правление старого Пепи заставило наш народ забыть о войне. Новый царь думает лишь о любви. Этому надо положить конец.
– Любовь может скоро иссякнуть, – сказал Сабур. – Царь молод, и, быть может, будет достаточно того, чтобы отдалить от него супругу.
Глаза Сендьи мерцали. Он знал, что верховный жрец подразумевал под словом «отдалить». Сильный яд – и все кончено.
– Она слишком прекрасна, – промолвил он. – Мне жаль ее. Когда царь будет мертв, ей придется избрать нового супруга. Она очень молода. А какая царица захочет прожить всю свою жизнь в одиночестве?
Сабур помолчал некоторое время. Замысел сановника был ясен: он собирался избавиться от царя, затем взять в жены царицу и таким образом завоевать престол.
– Вне сомнения, ты прав, – сказал он наконец. – Но к чему такая спешка? Дай им время пресытиться друг другом.
– Быть может, дать им еще время произвести на свет наследника? Нет, Сабур, надо сделать все сейчас, без промедления. Могу ли я на тебя рассчитывать?
Верховный жрец обменялся взглядом со своим сообщником.
– Тебе же известно, что через три дня Ментесоуфис торжественно направится в храм, дабы получить благословение и вымолить у Ра многочисленное потомство.
– Через три дня? Хорошо, все будет готово. Вооруженные заговорщики будут ждать, когда он покинет дворец. Там всегда собирается много людей. Несколько слов воспламенят толпу, и огонь распространится по ветру.
Не сказав более ни слова, Сендьи слегка поклонился и скрылся за колоннами. С усмешкой прислушивался Сабур к шороху его сандалий, который еще раздавался в темноте.
С некоторых пор Нитокрис чувствовала себя неспокойно. Город находился в странном возбуждении. Его шум доносился до нее сквозь толстые стены и широкие дворцовые площади. Всеми, даже военачальниками, овладело смятение, все говорили приглушенными голосами и обменивались взглядами, значения которых Нитокрис не понимала. Лишь Ментесоуфис был весел и спокоен. – Я бы хотела, чтобы ты не шел сегодня в храм, возлюбленный, – сказала она, наконец, мужу. – Говорят, народ обуяло какое-то неистовство. Он кричит и бушует… Останься со мной…
Ментесоуфис рассмеялся и заключил супругу в объятия.
– Не тревожься, моя нежная лань, ничего не случиться. Народ уже давно приобрел эту дурную привычку – волноваться. Пусть люди наорутся вдоволь. Я не могу, как боязливое дитя, остаться дома, когда мой народ чем-то недоволен. Ты бы по праву тогда презирала меня, а я бы хотел сохранить твое уважение.
– Я люблю тебя, ты знаешь, как я люблю тебя… Что нам народ? Какое нам, в сущности, дело до всего, кроме нас с тобой.
Нежно, но настойчиво высвободился фараон из ее объятий. В дверях возникла внушительная фигура Сендьи.
– Все готово, фараон, – произнес он. – Твоя свита ожидает тебя, и я готов сопровождать тебя в храм.
Нитокрис подбежала к нему и заломила руки.
– Обещаешь мне, Сендьи, охранять царя? Я умираю от страха сегодня и очень не хочу, чтобы он покидал меня.
Узкие губы наместника с юга презрительно скривились.
– Фараон не должен дрожать и, как боязливая жена, скрываться за стенами своего дворца, когда народ гневается.
– Я сказал то же самое, – хладнокровно промолвил молодой царь. – А теперь, Сендьи, пойдем. Я хочу поскорее вернуться, дабы успокоить ее.
Ментесоуфис высвободился из объятий Нитокрис и вместе с Сендьи стремительно вышел. Нитокрис едва не лишилась сознания от разъяренных криков и диких воплей. Ужас охватил ее, сдавил горло, руки бессильно повисли. Она ощутила, что не увидит своего мужа никогда. Это окончательно и неизбежно.
Беспощадное солнце, до трещин иссушающее землю, нависло над глиняными хижинами на берегу Нила и опаляло террасы храма богини-львицы Сехмет. Казалось, ярость толпы нарастала по мере увеличения жары. Бронзовые ворота дворца распахнулись и чудовищный шум поглотил все. Нитокрис сжала обеими руками голову, чтобы ничего не слышать. Когда она отняла их, до нее уже доносился тяжелый ропот, похожий на шум отступающего моря. Но это не успокоило ее, а лишь подтвердило опасения.
Юная царица спокойно выслушала весть о том, что ее возлюбленный супруг был убит, как только покинул дворец и оказался перед разбушевавшейся толпой.
Видимо, в наказание за это преступление египтянам было ниспослано великое безмолвие, как будто бы страна желала впасть в забвение до тех пор, пока столь гнусное деяние, как убийство фараона, возлюбленного сына Ра, не поблекнет со временем. Нитокрис, которая восседала на троне единовластной и одинокой владычицей, тоже хранила молчание – неподвижный и недоступный идол, согбенный под бременем короны двух стран. Лишь ее глаза были живы – она прислушивалась к таинственным голосам своей души.
Величие, подобающее царице, скрывало отчаявшуюся женщину от внешнего мира. Нитокрис хорошо знала, что народ не ответствен за произошедшее и виновных следует искать выше. Она искала и постепенно, шаг за шагом, приблизилась к своей цели. Однажды ночью к ее ногам бросился молодой жрец из храма Ра, дабы облегчить свою совесть и поведать тайну, которую он подслушал.
Хотя эта тайна потрясла ее до глубины души, молодой жрец ничего не смог прочесть на ее неподвижном лице. После того как она пообещала не выдавать его, он ушел от нее с богатыми дарами. Он ожидал, что на следующий день придет дворцовая стража и подожжет храм, но ничего подобного не случилось.
Царица взяла бразды правления в свои руки. Она занималась урожаем, послала экспедицию за золотом в далекую страну Пунт, за бирюзой – на Синайский полуостров и достроила до конца пирамиду Микерина. Железной рукой она усмиряла бунтовавшую знать и делала из них смиренных псов, которые с радостью целовали следы ее сандалий. Хрупкая, нежная девушка сделалась царицей.
Но в глубине своего сердца Нитокрис ничего не забыла. Со всеми подобающими почестями Ментесоуфис был положен в великолепную комнату в своей тайной усыпальнице посреди несметных сокровищ, которые были погребены с ним. Теперь ей оставалось лишь отомстить за то, что столь рано привело его туда.
Таковы были постоянные размышления царицы. Никто не знал о них, никто их не замечал, лишь иногда ее розовые щеки бледнели. Она ничем не выдавала себя, много занималась постройками, приказала выкопать под своим дворцом огромный, прекрасный зал и соорудила плотину на Ниле, чтобы оросить безводную пустыню.
Был еще один человек, который ничего не забыл. То был Сендьи. В душе правителя ворот из слоновой кости не угасало честолюбие, а теперь оно лишь усилилось невольным восхищением, вызванным той женщиной, которую он собирался подчинить себе, но которая, как оказалось, легко могла дать ему отпор. Сперва Сендьи намеревался лишь взойти на престол, но теперь ему хотелось заполучить и трон и Нитокрис. Сделаться господином этого прелестного создания и вместе с ней управлять страной – какая заманчивая мечта!
Для воплощения подобных планов требовалась некая дерзость. Царица всегда оказывала ему любезный прием, но он хотел побеседовать с ней с глазу на глаз. И вот однажды он решился.
И– Почему ты предпочитаешь оставаться вдовой, – спросил он, – без всякой на то необходимости? Я пришел сообщить тебе, что твой народ желает, чтобы ты избрала себе супруга, чтобы подарить жизнь могущественному и властному принцу, который смог бы наследовать тебе.
– Мой народ знает, – спокойно ответила Нитокрис, – что боль все еще жива в моем сердце и рана, которую мне нанесла потеря возлюбленного, все еще кровоточит.
– Два года как царь пребывает в обители теней, Нитокрис. А вокруг тебя столько мужчин, чье сердце бьется чаще, когда они видят твою молодость и красоту. Неужели тебя не печалит, что ложе твое пусто?
– Если пусто мое сердце, Сендьи, почему же тогда не должно пустовать мое ложе?
– Позволишь ли…
Сендьи на несколько шагов приблизился к Нитокрис и овладел ее рукой без какого-либо сопротивления с ее стороны.
– Я знаю, – промолвил он задумчиво, – что такие мужи, как Мена и Уни, прославились тем, что однажды домогались твоей руки. Но есть человек, который не столь самонадеян, но который сгорает от желания добиться твоей любви, ты ему дороже всего. Этот человек – твой преданный раб, Нитокрис, и он не желает ничего, кроме того, чтобы сложить свою жизнь к твоим ногам и лишь любоваться тобой.
Горячее дыхание Сендьи и сила его страстных речей заставили царицу содрогнуться. Он заметил это и заключил, что ему удалось взволновать ее, еще мгновение он подержал ее нежную руку и отпустил.
– Подумай обо всем этом, Нитокрис, когда почувствуешь себя вновь одинокой. Помни, что я твой самый верный раб. Да будет богиня ночи тебе хорошей советчицей.
На загадочном лице появилось нечто похожее на улыбку.
– Я подумаю об этом, Сендьи, обещаю тебе.
Работы на Ниле были закончены, и огромный подземный зал был готов. Нитокрис объявила по всему царству, что по случаю своего освящения она собирается дать большой пир, на котором будут присутствовать вернейшие из слуг государства и умерших царей. Вся знать страны с уверенностью ожидала приглашения на пир.
Но лучшие военачальники царства были премного удивлены, не получив его. Зато были позваны все, кто так или иначе был причастен к покушению на жизнь Ментесоуфиса. Это привело к кривотолкам, но высокомерие настолько ослепило виновных, что они не находили никаких причин для недоверия. Прошло уже много времени, и царица оказывала им особые почести и любезности. Когда они думали о том, с каким умением она управляет страной, то убеждались, что сослужили ей хорошую службу, освободив ее от столь ничтожного супруга. Разве не само собой разумеется, что она благодарна им и выделяет их из толпы остальных сановников? Приготовления к пиру повлекли за собой большие издержки, что было воспринято всеми как добрый знак.
Зал был огромен. Ряды колонн поддерживали низкие своды, которые, как и стены, украсили фресками самые выдающиеся художники. Вход состоял из высоких, но узких дверей из позолоченной бронзы.
Среди цветов были расставлены серебряные и золотые блюда с яствами. Ко всем колоннам были прикреплены факелы из душистого смолистого дерева, которые распространяли приятный, теплый свет. Красивые рабыни, на которых не было ничего, кроме цветов в волосах и повязок вокруг бедер, разносили еду и наливали всем вдоволь лучшие вина. Веселье царило среди приглашенных, которые возлежали на драпированных пурпуром или золотом ложах. Поистине царица, которая пожелала появиться лишь в самый разгар пира, угощала их с царской щедростью, а Сендьи, которому было предоставлено почетное место, откровенно торжествовал победу. Итак, Нитокрис извещает его тайно о своем к нему расположении. Вскоре он займет место на троне фараона…
Но вот где-то в глубине дворца прозвучал гонг, и бронзовые двери распахнулись. В самом своем роскошном ожерелье, с короной на голове и бичом правосудия в руке появилась царица. Ее сопровождали две огромные нубийские рабыни, которые, скрестив руки, встали по обеим сторонам двери.
Криками одобрения приветствовали собравшиеся блистательное появление царицы, которая, улыбаясь, остановилась на вершине лестницы. Она не сказала ни слова, но подала знак рукой.
Затем произошло нечто неслыханное: стены на противоположной стороне зала разверзлись и сквозь большой зев хлынул огромный поток воды, который, клокоча и гася факелы, опрокидывал людей и сметал все на своем пути. То было божество Нила, которого Нитокрис сковывала долгие месяцы и теперь обратила на тех, кто был виновен в гибели ее возлюбленного.
Неподвижная, в тяжелых одеяниях, она осталась стоять на вершине лестницы, слушая сквозь рев бурлящей, пенящейся воды вопли захлебывающихся гостей. Она созерцала, как вода поднялась и в ней теперь плавали трупы, яства и цветы. Вода быстро дошла до дверного порога. Вновь сделала Нитокрис знак рукой, опять прозвучал гонг и так же тихо закрылся проем в стене, остановив доступ воды.
Совсем рядом с царицей внезапно всплыло мертвое тело. Она узнала Сендьи, на чьем лице запечатлелось бесконечное изумление. Очевидно, смерти он ожидал меньше всего. Нитокрис. рассмеялась.
Она отступила назад, и двери водяной усыпальницы закрылись за ней.
– Пусть утром, – сказала она своему управляющему, – очистят зал и трупы бросят шакалам в пустыне. Там их проклятые души будут блуждать, не зная ни отдыха, ни покоя, а мой супруг в полях умерших не будет оскорблен их видом.
И она удалилась.
Когда на следующий день женщины вошли в покои своей госпожи, они не нашли там Нитокрис. Ее тело обнаружили в саду, у подножия самой большой башни. Возмездие свершилось, и Нитокрис отправилась в путь, последовав за своим возлюбленным. И все были изумлены, ибо прекрасно было мертвое лицо и на щеках, как у живой, цвели розы.
Арабы из Гизы утверждают, что привидение Нитокрис бродит возле самой малой из трех пирамид. В разгар полдня или во время заката солнца там появлялась прекрасная женщина. Тех мужчин, что приближаются к ней, как уверяют египтяне, она сводит с ума своими чарами и затем умерщвляет.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Короли и королевы. - Бенцони Жюльетта


Комментарии к роману "Короли и королевы. - Бенцони Жюльетта" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100