Читать онлайн Констанция Книга вторая, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - ГЛАВА 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Констанция Книга вторая - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.57 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Констанция Книга вторая - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Констанция Книга вторая - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Констанция Книга вторая

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 5

Констанция была неутешна. Но что поделаешь, прошлого не вернешь, как бы этого ни хотелось.
А перед девушкой открывались такие перспективы, о которых она даже не могла и мечтать. Старая графиня окружила ее заботой и богатством. Но куда было деть Констанции свои мрачные мысли?! Онинеотвязно посещали ее прелестную головку и казалось, ничто не могло стереть из ее памяти образ Филиппа. Все напоминало о нем — и пронзительный свист осеннего ветра в голых кронах деревьев, и блеск речной воды, и даже сны.
День проходил за днем, а боль все не унималась.
Графиня Аламбер была очень обеспокоена состоянием своей внучки. Старая женщина понимала, что невозможно заставить человека забыть о потере любимого. Но и сидеть сложа руки она не собиралась, нужно было что-то делать.
— Время лечит все, — любила говорить старая женщина.Но эта мудрость не подходила для Констанции. Молодость позволяет быстро забывать о несчастьях, но и делает сильнее переживания, заставляет страдать с большей болью в сердце.
И Констанция просто с упоением отдавалась этой боли. Ей словно доставляло удовольствие мучить себя воспоминаниями.
И вот однажды, когда уже зиму сменила весна и графиня Аламбер окончательно уверилась в том, что не сможет сама справиться с бедой своей внучки, она, наконец, решилась отправиться в Париж ко двору.К тому же, некоторые дела требовали ее безотлагательного визита в столицу.
Констанция на удивление не стала возражать против отъезда из Мато. Нет, она не надеялась найти в Париже забвение, ей хотелось увидеть мир во всей его красе. На этот раз сборы были основательными и долгими. Графиня Аламбер боялась оставить в Мато хоть одну нужную вещь, ей казалось, что в пути и в столице все может пригодиться. Если бы она могла, то упаковала бы в дорожные саквояжи и сам дворец со всеми вещами, находившимися в нем.Дворецкий только качал головой, глядя на багаж, готовый к отправлению.
И вот наступил день прощания.
Констанция гуляла по парку. Голые деревья, темная вода — весна больше походила на осень, а осень напоминала девушке о ее беде. Зеркально ровный пруд и беседка на его берегу. В последнее время Констанция часто любила бывать тут. Она любила устроиться на скамейке, укутавшись в теплую шаль, и читать книги. Ей нравилось мысленно переноситься далеко от Мато, где шла такая не похожая на ее жизнь. Живя в доме Реньяров, Констанция почти не читала, да и книг в этом доме кроме Библии не было. А тут перед девушкой вдруготкрылся новый, чудесный мир, полный приключений и выдумки. И тогда Констанции маленький пруд казался океаном, а дворец ее бабушки наполнялся вельможами со звучными именами. Ведь Констанции никогда не приходилось видеть ни Версаль, ни столичные дворцы знати. Дворец в Мато был прекрасен, но его обстановка, лепные украшения, росписипришли к девушке из другого времени и мало соотносились с последней модой.
» Неужели, такое может быть? — задумывалась Констанция, листая страницы книги. — Неужели люди живут такой жизнью?«
Констанция стояла под высоким сводом белой беседки на берегу пруда и понимала, что ее ждет новая жизнь, похожая больше на фантазию, чем на правду. Но девушка еще не понимала, что привыкнув бороться за свою независимость, она, возможно, окажется беспомощной, столкнувшись не с открытыми угрозами, а с интригами и дворцовыми происками.
Ей казалось, что умение скакать верхом и умение владеть пистолетом решают все.
Но дамы при королевском дворе не ходят, заткнув пистолеты за пояс и не могут выстрелить в своего обидчика.Там оскорбление всегда облечено в изящную словесную обертку и больше походит на дружескую шутку. Но ненависть и любовь не делаются от этого слабее. Констанция еще не знала, а лишь очень смутно догадывалась о той жизни, которая ей предстояла, почерпнув оней только кое-какое представление из книг.
А графиня Аламбер тем временем отдавала указания. Ей казалось, что во время ее отсутствия никто не позаботится о парке, о дворце. Она в окружении слуг расхаживала по парку и указывала садовнику, где и что следует посадить. Самое большое внимание старая графиня уделяла клумбе перед парадным входом. Здесь она чуть ли не собственноручно принялась размечать места для посадки цветов. Садовник добросовестно выслушивал свою госпожу, в душе ужасаясь количеству работы, предстоявшей ему.
Графиня знала толк в цветах и подбирала их так, чтобы лишь только отцветали одни, тут же распускались другие.
Затем пришел черед оранжереи. В Мато она была великолепной, даже зимой здесь вовсю цвели розы и плодоносили цитрусовые.
Вся мебель в имении уже была аккуратно зачехлена, ковры свернуты, а паркет натерт воском и отполирован до блеска. Но графиня Аламбер неизменно находила какой-нибудь недостаток и начинала распекать нерадивых, как ей казалось, слуг. Те в душе проклинали свою старательность, ведь, судя по словам графини, в доме еще ничего не было сделано.
Окончив утомительный обход своих владений и отдав все необходимые указания, графиня отыскала Констанцию в беседке у пруда. И тут же лицо старой женщины преобразилось: из строгого и серьезного оно сделалось ласковым, задумчивым.
Девушка, глянув на графиню Эмилию, тоже улыбнулась.
— Ты не скучаешь? — осведомилась графиня.
— Нет, бабушка, я прощаюсь с Мато.
— Я смотрю, ты уже выглядишь лучше, Констанция. Сказав эти слова, графиня Аламбер не покривила душой. Горе лишь сделало Констанцию еще более прекрасной, предав ее лицу утонченность и еле уловимую грусть. Ведь всегда в лице женщины должна быть какая-нибудь тайна, недоступная другим. А такая тайна у Констанции была.
— Не знаю, — девушка пожала плечами, — я как-то не думала об этом и мне кажется, я осталась прежней.
— Да нет, девочка моя, ты стала совсем другой.
— Неужели вы думаете, бабушка, наряды могли изменить меня?
— Дело не в том. Просто ты узнала жизнь и стала мудрее.
— Мудрее? — усмехнулась Констанция. — Это так грустно звучит, как будто бы я сделалась старой.
— А в старости нет ничего плохого! — воскликнула графиня Аламбер. — В ней есть своя прелесть. Чем старше становишься, тем люди откровеннее с тобой говорят о самих себе. В глазах молоденьких всем хочется показаться лучше, а перед старухой никто особенно не старается и только на склоне лет начинаешь видеть мир и людей такими, какие они есть.
— Вы говорите странные вещи, но, наверное, правы. Только мне кажется, я никогда не стану старой.
— Ты проживешь, Констанция, долгую жизнь и думаю, счастливую. Нельзя же быть такой красавицей и долго страдать, — графиня обняла свою внучку так, будто та мерзла.
— Я уже никогда не буду прежней, — сказала Констанция, глядя на то, как внезапный порыв ветра сморщил поверхность пруда.
— Ты еще многого не понимаешь, Констанция, мне тоже временами казалось, жизнь моя прожита и незачем существовать дальше. Но это то же самое, что идти по берегу моря: видишь мыс и кажется, это конец света и за ним больше ничего нет. А обогнешь его и видишь следующий мыс и вновь бредешь к нему, и снова он кажется краем земли.
— А если обернуться? — спросила девушка.
— Ты будешь видеть только бухту, и разница лишь в том, что ты знаешь, что осталось у тебя за спиной, но не знаешь, что впереди.
— Но ведь есть мыс, за которым ничего нет, — сказала Констанция.
— Да, за ним смерть, — сказала старая женщина, — но мир устроен так, что никогда не знаешь, когда она наступит. Для одних это юные годы, для других настолько отдаленные, что они и сами не надеялись прожить столько. Время уносит красоту и здоровье, но придает мудрость и рассудительность.
— Я хочу быть мудрой, но не хочу быть старой, — вздохнула Констанция.
— В том-то и дело, дорогая, ничто не дается сразу и чтобы приобрести одно, нужно потерять другое, иначе жизнь потеряла бы смысл.
В парке сделалось еще холоднее. Раннее весеннее солнце не могло рассеять утренний туман, дальние поля утопали в дымке. Высокая крыша дворца читалась лишь силуэтом, и горько пахла прелая трава.
— В каждой смерти заключена жизнь, — сказала графиня. — Вот видишь, мир мертв, но когда мы уедем, природа пробудится ото сна.Вновь зазеленеет трава, вернутся птицы, деревья зашумят густой листвой…
— Но это будут те же самые деревья, — сказала Констанция, — та же самая земля, которая помнит минувший год.
— И ты будешь прежней, — сказала графиня Аламбер, — только место мрачных мыслей у тебя займет жажда жизни. Ты, дорогая, будешь помнить обо всем, что с тобой случилось, ты никогда не предашь, если позволишь себе улыбнуться или даже если полюбишь кого-нибудь. Ты свободна, Констанция.
— Это не свобода, — девушка качнула головой, — я понимаю, вы говорите все правильно и может быть, так следует поступать, но еслисердце говорит мне другое, я не стану ему противиться.
— Но ты представь, — продолжала графиня Аламбер, — у каждого человека есть несколько жизней — есть детство, юность, зрелый возраст и, наконец, старость. И в каждой из них у человека есть свои заботы, свои горести, свои печали. Ты прожила уже свою первую жизнь и заканчиваешь вторую — юность, и хочешь взять с собой оттуда все, что тебе дорого, а нужно брать только воспоминания, только мечты. Ты всего лишь, Констанция, не хочешь уходить из своей юности, где тебе все дорого, ты не хочешь сознаться самой себе, что та, прежняя, осталась коленопреклоненной у могилы Филиппа. Ты всегда будешь там молить бога за своего возлюбленного, но есть уже ты теперешняя. Та, наивная Констанция, осталась в прошлом — и отдай свое горе ей. Когда захочешь, возвращайся мыслями в свою юность, вновь люби, страдай, но не заставляй страдать себя нынешнюю, иначе будут несчастны и люди, окружающие тебя.
— Я не хотела принести вам горе, бабушка.
— Что ты, дорогая, ты принесла мне только счастье, и я рада, что хоть кому-то могу помочь советом.
— Я знаю, бабушка, то что вы говорите — правильно, но я еще нестала взрослой, как бы ни уверяла себя в этом.
— Для этого не надо много времени, — улыбнулась старая графиня, — ты уже почти взрослая, тебе только не хватает опыта.
И Констанция вдруг почувствовала, что в самом деле сделалась взрослая. Ведь человек взрослеет не по годам, а по количеству переживаний, выпавших на его долю.
В последние месяцы Констанция очень многое узнала и это не могло пройти для нее бесследно. Она вплотную подошла к такому необъятному понятию, как любовь.
И пусть Филипп безвременно погиб от руки человека, называвшего себя ее кузеном. Все равно это была любовь, пусть не успевшая распуститься как прекрасный цветок во всей своей красе. Пусть Констанция не успела еще изведать радости и счастья, но она уже знала, что означает тревожное биение сердца и легкое головокружение при встрече с мужчиной.
Небо над Мато еще более потемнело, низкие облака, казалось, скребли по изящным трубам дворца. Сам дворец отсюда, из беседки, казался изящной безделушкой, забытой кем-то на берегу реки.
— Мы оставляем Мато надолго? — спросила Констанция.
Графиня Аламбер улыбнулась.
— Не знаю, как получится, если твое представление при дворе пройдет успешно, то мне думается, ты сама не станешь спешить возвращаться в Мато. А мне… — старая графиня вдруг смолкла.
— Вы думаете, я вас оставлю? — воскликнула Констанция, сама понимая, что это будет так.
— Нет, я просто уеду и не буду мешать тебе наслаждаться жизнью. Счастье, которого я так ждала, пришло ко мне — ты жива, Констанция, а большего мне и не нужно.
— Но я не хочу быть счастливой за чей-то счет, — лицо девушки залил румянец.
— Ты найдешь свое и только свое счастье, Констанция. Никогда чужое счастье не приносит радости, если ты не принимаешь в нем участие. Забудь, забудь, дорогая, все, что было раньше. Ты вырослаиз прежней жизни как из тех одежд, что видела в гардеробе. Твоя прежняя жизнь была наполнена тревогами и невзгодами, а теперь, быть может, ты поймешь, счастлив тот, кто не думает о вчерашнем дне.
— Но я буду помнить о вчерашнем, — возразила Констанция.
— Это совсем другое дело, дитя мое. Благодаря памяти ты сможешь полнее насладиться жизнью.
Девушка задумалась. В словах графини было столько правды, а говорила она так искренне, что невозможно было усомниться — это истина. Ведь кто, как не человек, проживший долгую, в чем-то счастливую, а в чем-то несчастную жизнь, может дать хороший совет. Конечно, не каждый может воспользоваться чужой мудростью, но тогда и винить будет некого.
— Нельзя обижаться на жизнь лишь только потому, что она дарит не только счастье, — наставительно говорила графиня Аламбер, — ведь иначе невозможно ощутить его полноту. Повседневное счастье становится рутиной, и ты начинаешь скучать. А теперь, Констанция, все для тебя начинается сначала. Ты ни в чем не будешь знать отказа, только от самой тебя зависит, будешь ли ты счастлива.
— И все-таки я не хотела бы быть другим человеком, — возразила девушка.
— А кто тебя просит об этом, дорогая?
— Но вы, бабушка, только что говорили подобное.
— Нет, ты не совсем правильно поняла меня. Ты не Другой человек, ты лишь другая Констанция. Есть Констанция девочка, которой я помню тебя, есть прехорошенькая девушка, ее знал ФилиппАбинье, а теперь ты без пяти минут придворная дама. И все они — один человек. Не изменила же ты своей совести за эти годы, не променяла же ты гордость на деньги, благополучие.Все пришло к тебе само, а ты лишь по-другому смотришь на мир.
— Значит, я другая? — проговорила девушка.
— Нет, успокойся. Когда ты была маленькой, — графиня показаларукой, — ты смотрела на мир вот с такой высоты. Тебя могла смертельно напугать простая крыса, а теперь ты смотришь с высотысвоего теперешнего роста. И то, что тебе казалось большим, кажетсятеперь маленьким. Правда, некоторые вещи — холмы, дороги, пейзажи — остаются прежними. Ведь вспомни, Констанция, как ты маленькая любила забиваться под стол, искать там убежище. Для тебя все вещи в доме были слишком большими, дверные ручки находились над головой и до них было не так-то легко дотянуться. А теперь, дорогая, ты стала такой, что нельзя сомневаться — мир создан для тебя. Ты уже не чувствуешь себя неуютно в больших залах дворца и если королевские покои на первый взгляд покажутся тебе слишком большими и богатыми, знай, Констанция, к хорошему привыкаешь очень быстро и дорогое начинает казаться дешевым.
Констанция вздохнула.
— По-моему, я уже никогда не изменю свою жизнь. Она просто течет как речка, повинуясь изгибам русла, постепенно ширясь, наполняясь водой.
— Странный у нас с тобой разговор, — призналась графиня Аламбер, — не думала, что мне придется говорить с тобой вот так.
— А что здесь странного?
— Странно то, дорогая, что ты и в самом деле другая девушка, не моя внучка. Ведь мне не пришлось воспитывать тебя и многое, приготовленное для тебя, осталось невостребованным. Я смотрю на тебя и узнаю по намекам, по мимолетным жестам свою былую Констанцию. Но так и бывает: дети растут, взрослые стареют. Когдакаждый день проводишь с человеком, то не замечаешь, как постепенноего лицо бороздят морщины, как горбится некогда гордая спина… Аты возникла из небытия уже взрослой, способной сама давать мне советы и может быть поэтому, Констанция, я люблю тебя больше прежней.
Графиня Аламбер тихо опустилась на скамейку и, сцепив пальцы, положила руки на колени. Констанция словно впервые увидела, как та стара и немощна.
Ей стало невыносимо жаль эту старую мудрую женщину, пытавшуюся научить ее невозможному, пытавшуюся объяснить ей, что такое счастье. А счастье, как понимала Констанция, это оставаться самой собой, что бы с тобой ни приключилось, какая бы беда ни легла тебе на плечи.
— Ну что ж, прощай, Мато, — сказала графиня.
— Вы говорите так, бабушка, словно не собираетесь сюда вернуться?
— В моем возрасте, дорогая, всегда нужно прощаться, а не говорить» до свидания «.
Графиня поднялась и, придерживаясь рукой за поручень, сошла с невысокой лестницы.
— Прощай, Мато! — Констанция взмахнула рукой.
— Нет, дорогая, вот ты-то должна говорить» до свидания «.
— До свидания, Мато, — с улыбкой на губах прокричала Констанция, и ее возглас потонул в ненастье весеннего утра.
Возница терпеливо ждал, когда же его госпожа соизволит отправиться в путь. Он сидел на козлах, нахохлившись, в сером плащеи обшитой золотой тесьмой шляпе. Длинный кнут пока бездействовал.Он, казалось, спит, но лишь на дорожке послышались тихие шаги двухженщин, он тут же вскинул голову и сделал безразличное лицо.Возница выглядел, словно статуя, поставленная здесь навеки. Лишь кони, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, предвкушали быстрый бег по хорошей дороге.
— Я совсем забыла, — прикоснулась пальцем ко лбу графиня Аламбер.
— Что, бабушка?
— Дать распоряжение насчет ремонта ограды.
— А может не стоит?
— Пусть будет по-твоему, — согласилась графиня, — все равно обо всем не упомнишь, всего не сделаешь. К тому же я знаю, что ни поручи этим лентяям, они все равно не сделают, найдя потом тысячи оправданий своему безделью.
Констанция улыбнулась. В последнее время старая графиня была ворчлива со слугами. Вечно ей было что-то не так, к тому же ее нередко подводила память, и она отчитывала кого — нибудь из слуг за прегрешения пятилетней давности, думая, что проступок был совершен вчера. И слуги, зная это, не обижались на нагоняй, полученный от старой графини. И та быстро отходила и чувствуя за собой вину, обязательно награждала провинившегося каким-нибудь подарком.
Сейчас слуги выстроились на крыльце, провожая свою госпожу и ее внучку в Париж. Все они были нарядно одеты, но с грустными лицами. Им и впрямь было невесело оставаться в Мато, они как бы осиротели.
Графиня Аламбер подошла к каждому из слуг, назвала его по имени, поинтересовалась здоровьем детей и на прощание дала каждому по небольшой сумме денег, прося не сердиться на нее, если она была хоть немного несправедлива.
Слуги наперебой уверяли свою госпожу, что они всегда были довольны ею и если испытывают к ней сильное чувство, то это непременно любовь и уважение.
Графиня скептично улыбалась, словно хотела сказать: знаю, знаю я цену вашей искренности, чуть отвернешься, так каждый из вас норовит бросить порученное дело и даже не боится быть наказанным, зная мою доброту.
Констанцию немного позабавила эта сцена: возвышенные слова, клятвы, обещания. Все вроде бы правильно, но невозможно было избавиться от чувства, что это спектакль, к тому же не очень умело поставленный. Девушка уже представляла себе, как выражение уныния исчезнет с лиц слуг, когда карета выедет за ограду дворца.Нет, девушка не могла сказать, что слуги не любят ее бабушку, но это была любовь с хитростью. Слишком хорошо Констанция знала крестьянский склад ума. Нужно не только любить сердцем, разумом, нужно избегать часто говорить об этом, ведь дважды повторенное теряет цену.
Горничная даже всплакнула, утерев глаза платком. Это растрогало графиню, и она обняла женщину, которая была чуть моложе ее.
Констанция уже боялась, что прольется целый водопад слез, поэтому осторожно тронула свою бабушку за локоть. Они уселись в карету, лакей закрыл дверцу и поднял подножку. Мелькнул за окном разворачивающейся кареты дворец, закачались кипарисы аллей, словно прощаясь с Констанцией и графиней, и экипаж плавно покатил к кованым воротам ограды.
— Ты думаешь, я не знаю, что они радуются моему отъезду? — лукаво улыбаясь, спросила старая графиня.
— Они вас любят, бабушка.
— Любить — это не всегда жалеть о разлуке, — многозначительно добавила графиня и откинулась на мягкие подушки сиденья.
А Констанция все смотрела в окно, созерцая пейзажи. Когда-то она здесь проезжала, но это было так давно, так много времени прошло с тех пор! Но вот теперь ей Мато казалось куда больше родным и близким, чем имение Реньяров.
Вскоре карета свернула со знакомой дороги, и перед Констанциейпоявились совершенно незнакомые ей пейзажи. Здесь все было по-другому, и чем ближе девушка подъезжала к Парижу, тем великолепнее были дворцы и даже крестьянские дома напоминали здесь усадьбы помещиков. А что говорить уже о безвкусных дворцах буржуазии! Стремление быть похожими на дворян, подводило богатых людей, за душой у которых не было ни образования, ни благородства происхождения. В последнее десятилетие пригороды Парижа заполнились уродливыми для изысканного ценителя архитектуры строениями. Правда, в их облике присутствовало все, что можно было купить за деньги — и богатая скульптура, и золото, резьба по мореному дубу, кованые решетки.
Старая графиня с отвращением смотрела на дворцы, появившиеся здесь, словно грибы после теплого дождя.
— Они считают, — цедила сквозь зубы графиня Аламбер, — что если поднимут трубы выше, чем у соседа, то станут знатнее. Деньги, Констанция, это еще не все. Они могут приходить и уходить, а вот благородство происхождения, хороший вкус и изысканные манеры — этопривилегия дворян.
Наконец, сквозь ворота Сен-Дени путешественницы въехали в Париж.
Констанция никогда не подозревала, что столько людей может жить в одном месте. Ей доводилось и раньше слышать про большие города, но одно дело — слышать, а другое — видеть.
Париж сразу же поразил ее воображение. Карета сворачивала с одной улицы на другую, и скоро Констанция уже отказалась от попытки запомнить дорогу к городским воротам. Ей казалось, что экипаж кружит на одном месте, а кучер издевается над ними, специально провозя по одному и тому же кварталу. Но всмотревшись, Констанция понимала: перед ними другие фасады. И башни соборов, их купола, служившие девушке ориентиром, возникали то с одной, то с другой стороны.
Графская карета, такая нарядная в провинции, казалась теперь унылым монстром, вынырнувшим из прошлого. Их обгоняли новые изящные экипажи, а более породистых лошадей, чем здесь, Констанция не видела никогда в жизни. Ее поражало все — дамские туалеты, обилие экипажей, высота соборов.
Констанция подумала, что она потеряется в этом огромном городе, станет незаметной, и ей вдруг захотелось вернуться назад в Мато. Там она была бы первой, а здесь это право ей еще предстояло завоевать. А глядя на все великолепие, царившее вокруг, трудно было в это поверить.
Старая графиня Аламбер взяла свою внучку за руку и принялась рассказывать ей о зданиях, которые они проезжали. И постепенно город как целое вырисовывался перед Констанцией. Безликие стены уже связывались для Констанции с их хозяевами, соборы приобретали имена святых, а улицы — названия. Она уже с интересом читала вывески, а больше всего Констанцию захватило сообщение бабушки о том, что завтра же к ним придет портниха, чтобы снять с Констанции мерки для нового платья, в котором она появится при дворе.
— Ты слишком хорошо думаешь об этих людях, — придерживая рукой шторку, графиня смотрела в окно. — Они нарядные и потому тебе кажутся знатными и умными. А у большинства из них нет ни гроша за душой и живут они впроголодь.
— Но почему то у них такие дорогие наряды? — изумлялась девушка.
— Больше половины Парижа живет в долг, моя дорогая. Люди знают, что если на них богатая одежда, то они смогут взять в долг.
— Но ведь долги нужно отдавать.
— Они и отдают.
— Каким же образом?
— А очень просто.
— Я не могу себе представить, бабушка.
— Они одалживают еще большую сумму в другом месте и отдают самым назойливым кредиторам.
— Но ведь это нечестно! — возмутилась Констанция.
— Почему? Многие делают так и еще гордятся своей находчивостью.
И Констанция уже совсем по-другому смотрела на богатые экипажи, дорогие одежды. Теперь — то она понимала, в столице внешность обманчива и за приветливой улыбкой, кивком головы, может прятаться ненависть.
Этот первый взгляд, брошенный из окна кареты на улицы столицы, был для Констанции, наверное, самым поучительным. Ведь первое впечатление всегда самое верное, а тут еще кстати пришлись советы графини Аламбер.
— Ты только, дитя мое, не спеши блеснуть. Сперва нужно заставить всех заговорить о себе и самое лучше для этого — молчать.
— Как?
— Твоя история поможет тебе, милая, — графиня опустила шторку и села боком так, чтобы видеть лицо Констанции. — Ты не должна сразу появляться при дворе, а я тем временем постараюсь, чтобы как можно больше людей узнало о тебе.
— Да, теперь я понимаю! — восхитилась Констанция.
— Вот именно, всегда интересно то, до чего не можешь дотянуться. Я уже представляю, как светские дамы будут сгорать от любопытства, а их мужья делать вид, что их совсем не интересует твоя судьба.
— Но ведь они начнут надоедать вам.
— Да.
— И вы не боитесь?
— Чего?
— Все-таки это же принесет неприятности.
— Отнюдь. Я знаю, сразу же отыщется уйма знакомых, которые, приедь я в Париж одна, не вспомнили бы обо мне. Но они один за другим станут появляться в нашем доме, чтобы хоть краем глаза увидеть тебя.
— И я покажусь?
— Я же говорила, Констанция, не стоит спешить. Ты можешь промелькнуть на галерее, тебя могут видеть издали, но только не вблизи. Это распалит любопытство и успех тебе обеспечен.
Как это все мало походило на прежнюю жизнь! Еще даже не ступив на землю Парижа, Констанция была посвящена в хитрые правила поведения при дворе.
— Не обязательно быть кем-то, можно всего лишь делать вид, создавать впечатление. Других занятий при дворе и не существовало, лишь только делать из ничего что-то.
Карета выехала на мост, и Констанция со страхом отпрянула отокна. Где-то далеко внизу, за балюстрадой, серебрилась река
— Это Сена, — сказала графиня Аламбер. Но Констанция была настолько поражена великолепием зрелища, открывшегося ее глазам, что даже ничего не ответила. Она смотрела на воду с такой высоты впервые. Она удивлялась, как это можно идти возле самой балюстрады и не бояться упасть.
А между тем, какой-то юноша мирно сидел со своей возлюбленнойпрямо на перилах, и девушка беспечно болтала ногами, а он даже не пытался ее поддержать.
— Это что, — сказала графиня Аламбер, — ты еще больше удивишься, когда стемнеет.
— А что произойдет?
— Здесь так светло ночью, что даже не видно звезд.
— Неужели над Парижем всегда облака? — воскликнула наивная девушка.
— Да нет, здесь столько фонарей, что они затмевают свет ночного неба.
Графиня вновь отодвинула шторку со второго окна и всмотрелась в скопление красных черепичных, серых свинцовых и зеленых медных крыш.
— А вот и наш дом, — буднично сказала она, указывая на великолепный дворец, притаившийся в зелени небольшого сада.
Это было здание, построенное около ста лет назад и ничуть не изменившееся с тех пор. Тяжелые барочные волюты плавно переходили в балюстрады парадного крыльца, скульптурные балконы, полуциркульные окна первого этажа и овальные мезонины, высокий щепец, украшенный гербом графов Аламбер.
Графиню и Констанцию встречали слуги. Сама графиня даже не знала их в лицо, все они были наняты недавно по просьбе хозяйки.Более всего поразило воображение Констанции горничная эфиопка. Она чуть не вскрикнула, увидев темнокожую девушку в белом накрахмаленном переднике. Но помня один из советов графини Аламбер о том, что никогда нельзя показывать своего удивления, Констанция сдержалась.
И бабушка посмотрела на нее с одобрением.
— Она будет прислуживать тебе, — шепнула графиня Аламбер своей внучке, — я специально не хотела говорить тебе прежде времени, кто будет твоей служанкой. Сейчас это в моде, Констанция, и ты ни в чем не будешь отставать от других.
У служанки с такой необычной кожей оказалось самое что ни на есть французское имя — Шарлотта. Она была расторопна и в меру молчалива, во всяком случае, она не произносила слова, пока ее не просили об этом.
Разгрузка багажа заняла уйму времени. Старая графиня следила за судьбой каждого саквояжа от того момента, когда он попадал в руки носильщика, до того момента, когда можно было заглянуть в него и увидеть пустое дно.
Наконец, все вещи были разложены, с мебели сняты чехлы, и Констанция почувствовала, что и в самом деле она находится дома. Если бы только за окнами был другой пейзаж!
Окна ее спальни выходили на юг и запад. На юг еще можно было смотреть, огромный древний каштан подступал к самому окну и на его глянцевых ветвях даже можно было различить первую робкую зелень, зато другие окна упирались прямо в глухую каменную стену. Констанция тут же попросила Шарлотту, чтобы та задернула шторы. Ведь девушка привыкла, чтобы за окнами лежали поля и взглядом можно было достать до горизонта. А здесь, в Париже, привыкший к просторам взгляд Констанции упирался в стену и не всегда это зрелище было приятным. Потеки сырости, пятна белой плесени, раскрошившаяся кирпичная кладка.
» Но это и понятно, — уговаривала себя Констанция, — сколько денег и времени приходилось тратить старому Гильому, чтобы поддерживать в порядке один единственный дом! А здесь их тьма и один больше другого. Конечно же, не хватит ни средств, ни рук, чтобы подновлять и красить «.
Больше всего из обстановки Констанции нравилась ее новая кровать. Она была довольно старой, но выполненной резчиком с бесспорным вкусом. А балдахин — это настоящее чудо! Он легкими волнами ниспадал от самого потолка и собирался кружевными оборками внизу.
И Констанция, лишь забравшись в кровать, чтобы отдохнуть с дороги, вспомнила слова своей бабушки о том, как она в детстве любила забираться под столы, чтобы чувствовать себя там в безопасности. Слишком высокие потолки, расписанные под небесный свод, не давали девушке ощущения спокойствия, а вот под бело-снежным вспененным балдахином на Констанцию тут же нисходило спокойствие.
Шарлотта неотлучно находилась при своей новой госпоже. Для нее существовала отдельная небольшая комнатка с потайной дверцей. Когда дверца была закрыта, казалось, это всего лишь встроенный шкаф, ведь
Рядом с ней была другая, точно такая же, за которой висели ночныенаряды Констанции. И стоило девушке дернуть шнур, как тот через хитрую систему блоков приводил в движение колокольчик в комнате Шарлотты. В спальне даже не было слышно его звона. И эфиопка тут же появлялась на зов своей госпожи.
Правда, Констанция, прожив несколько месяцев в Мато, немного терялась, чувствуя рядом с собой неотлучное присутствие Шарлотты. Ведь живя у Реньяров, она привыкла все делать сама, а тут нельзя даже самой раздеться, отходя ко сну.Но с другой стороны, новые наряды Констанция вряд ли смогла бы надеть в одиночку. Многочисленные шнуровки, крючочки, петельки — все это хитросплетение было подвластно только рукам Шарлотты, проворным и ловким.
Опасения, а более правильно будет сказать, надежды графини Аламбер оправдались с лихвой. К ним в дом вереницей потянулись старые знакомые в надежде хоть одним глазком увидеть Констанцию.Но графиня Эмилия была тверда в своем решении сделать из своейвнучки легенду и лишь потом показать ее обществу.Особенно возбуждала любопытство посетителей служанка Констанции. Она существовала словно тень своей госпожи, от которой невозможно добиться ни слова, сколько ни усердствовали наученные своими хозяевами слуги визитеров. Им так и не удалось разговорить Шарлотту. Да она мало и знала про Констанцию, ровно столько, сколько посчитала нужным сообщить графиня Аламбер.
Исключение было сделано лишь для самых близких родственников семейства Аламбер. Ими являлись баронесса Франсуаза Дюамель, кузина графини Эмилии, и ее тринадцатилетняя дочь, взятая на время из пансиона, где получала образование. Колетта Дюамель, так звали девочку, с первой же встречи запомнилась Констанции. Да и потом она сыграла большую роль в ее жизни, заставив по-другому взглянуть на мир. Но тогда, при первой встрече, Констанция еще не подозревала об этом и смотрела на свою родственницу немного насмешливо. Ведь она сама была недавно такой же.Девушку забавляла непосредственность Колетты. Девушке было смешно, что та приходится ей тетей, хоть и младше на несколько лет. Но если Колетта была еще по-детски наивной и непосредствавной, то Констанция уже многое успела пережить и поэтому имела право на то, чтобы смотреть с превосходством.
Первые контакты с высшим обществом многому научили Констанцию и поэтому о них следует рассказать отдельно.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Констанция Книга вторая - Бенцони Жюльетта

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13

Ваши комментарии
к роману Констанция Книга вторая - Бенцони Жюльетта



Вся серия этого романа полный бред... начинается никак, а заканчивается вообще не поймешь чем...
Констанция Книга вторая - Бенцони ЖюльеттаТатьяна
8.07.2011, 18.46





Правда бред - как могли не замужнюю девушку ОДНУ оставить в париже такого быть не могло
Констанция Книга вторая - Бенцони ЖюльеттаАлина
28.06.2013, 9.46





Бред, это мягко сказано, главная героиня мне вообще не нравится, такое у меня в первый раз. Но я дочитаю ради принципа, я не люблю бросать книгу не дочитав, раз начала.
Констанция Книга вторая - Бенцони ЖюльеттаМилена
3.07.2014, 16.47





Первая книга замечательная,а вторая-будто другим человеком написана и не про то...может дальше состыкуются:-) героиня и правда с ужасным характером
Констанция Книга вторая - Бенцони ЖюльеттаКсения
20.07.2014, 20.59








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100