Читать онлайн Констанция Книга третья, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - ГЛАВА 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Констанция Книга третья - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.82 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Констанция Книга третья - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Констанция Книга третья - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Констанция Книга третья

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 2

Пока Колетта Дюамель отдыхала в доме графини де Лабрюйер, ее возлюбленный Александр Шенье маялся в Париже. Правда, скучать у него времени не было, ведь он вот уже два года был зачислен в школу гвардейцев, из которой самых способных и смелых учеников зачисляли в королевскую гвардию.
Учителем фехтования у Александра был Эмиль де Мориво. И если раньше этот немногословный, немного загадочный мужчина, избегавший в обществе своих воспитанников говорить о женщинах, казался Александру чуть ли не идеалом, то теперь он смотрел на него с ненавистью.
Ведь Констанция Аламбер не преминула сказать Александру, кто же будет мужем Колетты.
Сперва Александр даже подумал, стоит ли идти на занятия фехтованием, ведь он боялся, что не сможет скрыть своего отвращения к Эмилю де Мориво, но потом он решил, что такой поступок будет не достоин мужчины, и вместе со своими
Сверстниками направился в зал для фехтования.
Это было огромное помещение недавней постройки. Ровный рассеянный свет лился из окон, размещенных у самого потолка.
Утреннее солнце золотило росписи, изображавшие батальные сцены.Шевалье де Мориво стоял перед строем будущих гвардейцев, держа в руках защитный жилет для фехтования. Во время занятий он никогда не пользовался учебной рапирой, предпочитая ей остро отточенную боевую, настолько шевалье был уверен в своем искусстве — и к тому же призывал своих воспитанников.
Но поскольку их умение оставляло желать лучшего и поэтому, на всякий случай, перед каждым занятием де Мориво надевал жилет из толстой телячьей кожи, прошитой в несколько слоев.
Эмиль не спеша облачился в жилет и взял в руки рапиру. Он несколько раз попробовал клинок на гибкость. Сталь оказалась превосходной.
— Теперь, когда вы умеете уже делать хоть что-то, — обратился он к воспитанникам, — я хотел бы проверить ваше искусство в деле.
И тот, кто сможет победить меня, будет без дальнейших экзаменов зачислен в гвардейцы.
Глаза воспитанников восторженно блестели. И лишь только Александр Шенье опустил голову.
Но шевалье де Мориво не придал этому значения. Он вызвал первого из стоявших в шеренге.
— Шевалье де Дюбуа, попытайте вы счастье. Молодой человек принял стойку и несколько раз ударил своим клинком по клинку Эмиля де Мориво. Звон стали словно приободрил сражающихся и молодой человек сделал первый выпад.
Эмиль легко от него уклонился и легонько плашмя коснулся плеча своего противника. Тот понемногу входил в азарт, его движения становились резче. Если до этого в движениях молодого человека чувствовалась скованность, то теперь он сражался изо всех сил.
— Наносите удары пониже, — кричал Эмиль де Мориво, — так вы никогда не сможете меня достать. Вот видите, ваша шпага прошла у меня под мышкой, а я, развернувшись, наношу вам удар в бок. А теперь попробуйте еще.
Эмиль специально стал отступать, предоставляя противнику возможность действовать по его усмотрению. Эмиль даже не пытался наносить удары, лишь только легко отбивал выпады.
— И это вы сделали не правильно, шевалье, у вас открыта правая половина груди, старайтесь все время держаться боком, так мне будет труднее в вас попасть.
Александр Шенье смотрел на сражающихся и ему казалось, его сверстник действует неумело и нерешительно. И он начал подбадривать его выкриками.
Эмиль де Мориво удивленно посмотрел на Александра. Обычно этот его воспитанник вел себя тихо и особыми талантами не выделялся. Над парнем подтрунивали приятели за то, что тот зарабатывает себе на жизнь уроками музыки в богатых домах.
Шевалье Шенье, — на ходу выкрикнул Эмиль де Мориво, отбивая один за другим три удара, — следующим будете вы, готовьтесь.
И тут же, словно это не составляло для него особого труда, Эмиль нанес удар в грудь своему противнику. Рапира лишь только коснулась рубашки молодого человека и тут же замерла.
— Вы мертвы, шевалье, и постарайтесь в следующий раз быть более напористым.
Посрамленный таким легким поражением, молодой человек вернулся к своим приятелям.
Александр Шенье вышел на середину зала.
— Может, вы не желаете сражаться? — спросил Эмиль де Мориво, глядя на побледневшее лицо Александра.
— Нет, месье.
— Может, вы плохо себя чувствуете?
— Нет, это у меня природная бледность лица. Александр отбросил со лба свои непослушные длинные волосы и принял стойку. Кончик его рапиры чуть заметно подрагивал, направленный прямо в шею де Мориво, не защищенную жилетом.
О, так вы настроены серьезно, — Эмиль тоже принял стойку. — Что ж, начинайте первым, шевалье.
Александр вложил в свой удар всю ненависть, накопившуюся в душе, но де Мориво был неуязвим. Он даже не отрывая подошв от пола, уклонился от удара и хотел дотронуться клинком до плеча Александра, но тот успел вывернуться и подбил его рапиру снизу.
— Отлично. Уходите от удара, шевалье.
Рапиры снова скрестились.
Эмиль де Мориво не понимал, что происходит, откуда только берется злость в этом тщедушном молодом человеке, никогда не выделявшемся ни талантами, ни особой храбростью. Еще несколько раз Александр чуть не достигал своей цели — острие его клинка проходило буквально в волоске то над плечом, то над рукой Эмиля де Мориво.
— Вы делаете успехи, шевалье, — на ходу выкрикивал Эмиль, отбивая удары. — Но смотрите, до этого момента я только защищался, теперь же поведу наступление, — и Эмиль, полностью уверенный в своей победе, сделал выпад.
Александр подбил клинок снизу и пригнулся. Эмиль чуть не потерял равновесие, но вовремя успел отскочить. Александр Шенье стоял, ожидая следующего удара, и он не заставил себя ждать.
На этот раз Эмиль де Мориво применил свою излюбленную тактику — он перебросил рапиру в левую руку. Это должно было смутить противника, ведь каждый привык фехтовать, видя перед собой правшу. А Эмиль одинаково хорошо владел и левой, и правой рукой.
— Ну что, шевалье, посмотрим, как вы справитесь с такой задачей.
Но злость придала Александру редкую силу. Он смотрел на своего противника с нескрываемой ненавистью, пожирая его глазами. Несколько раз Эмиль делал выпады, но всегда Александр уходил от них и даже один раз умудрился задеть острием рапиры плечо своего наставника.
— Вы ранены, месье, — не без злорадства заметил Александр, изготавливаясь к выпаду.
— Вы тоже, — Эмиль резко ударил и зафиксировал острие своей рапиры на большой сверкающей пряжке ремня Александра Шенье. И тут молодой человек, изловчившись, поддел рапиру своего наставника и поворотом выбил оружие из его рук.Со звоном рапира упала на каменные плиты пола.
Будущие гвардейцы онемели: никому еще не удавалось выбить рапиру из рук Эмиля де Мориво.
Тот и сам стоял в растерянности. Нужно было что-то говорить.
— Шевалье, вы не хотели бы поступить на службу в мой полк?
Нет, месье, — абсолютно спокойно ответил Александр Шенье, склонив голову.
Это был, наверное, единственный случай отказа за все время существования гвардейской школы. Никто ничего не понимал, а Александр, удовлетворив свое самолюбие, вложил рапиру в ножны и двинулся к выходу. Никто не стал его останавливать. Он вышел на залитый солнцем двор и остановился у тихо
Журчащего фонтана.
— Я мог убить его, — тихо проговорил Александр, — но он бы умер, не зная за что. Я похищу Колетту, и она будет моей женой.
В имении графини Лабрюйер все шло своим чередом. Обилие гостей лишь радовало старую графиню. Ведь когда рядом с тобой молодые люди, реже вспоминаешь о собственной старости. Не стоит только смотреться в зеркало. Мадам Лабрюйер уже давно убрала зеркало из своей спальни. Она не любила теперь своего лица, изрытого морщинами, своего дряблого подбородка. А когда-то она была очень красива, и мужчины сходили по ней с ума.
У нее не было дочерей, не было внучек и только Анри оставался ее единственной надеждой. Она не баловала внука большими деньгами, предпочитая оплачивать его долги только после того, как они были сделаны. Но в душе старая графиня очень любила своего развязного внука. Он был как бы продолжением ее молодости, только теперь ее былое женское коварство воплотилось в мужчину.
После ужина все гости собрались в гостиной. Но на этот раз начать игру в карты не дала Констанция Аламбер.
— Как вы думаете, мадам, — обратилась она к Мадлен Ламартин, — люди любят глазами, ушами, сердцем, душой или руками?
Мадлен Ламартин и без того чувствующая себя потерянной, растерялась.
— Я не совсем понимаю ваш вопрос, мадемуазель Аламбер.
— Ну, скажем так: вы могли бы быть полностью уверены, что обнимаете своего мужа, если бы находились в абсолютно темной комнате?
— Думаю, да, — улыбнулась Мадлен Ламартин.
— А мне кажется — нет.
— Вы хотите сказать, что я не узнала бы собственного мужа?
— Дело в том, мадам Ламартин, что человек, предаваясь любви, становится совершенно другим существом. И ваш муж, думаю, не исключение из правила.
— Констанция, но почему ты задаешь такие странные вопросы? — поинтересовался виконт.
— Я вспомнила, Анри, сегодняшний наш разговор, когда ты уверял меня, что человек любит душой, а значит, нет разницы, видишь ли ты предмет своего обожания или он скрыт от тебя темнотой.
— Ты хочешь, Констанция, уверить меня, что любовь — это всего лишь оптический обман?
— Нет, виконт, человек любит душой, а наслаждается телом.
— Я никогда не ошибусь, — неосмотрительно воскликнул виконт.
— А это можно проверить.
— Каким же образом?
— Я хочу предложить тебе одну игру, конечно же, если все присутствующие согласятся на нее, — Констанция пристально посмотрела на Мадлен Ламартин.
Колетта же явно скучала, ее мысли были заняты Александром Шенье.
— Я согласна отказаться от партии в вист, — сказала старая графиня, — если вы, мадемуазель, предложите что-нибудь более веселое.
— Я предлагаю, — говорила Констанция, — завязать виконту глаза и пусть присутствующие дамы по очереди целуют его, а он примется отгадывать их имена. Вот мы и узнаем, чем любит виконт, глазами или же душой.
Такое предложение пришлось по вкусу Анри и он, сняв шейный платок, дал себе завязать глаза. Анри сидел в кресле, запрокинув голову, а Констанция готовила его к игре.
Я советовала бы, виконт, спрятать руки за спину.
Ты так боишься, что я примусь прикасаться к дамам, не доверяя своим
Губам?
Хорошо, Анри, можешь держать руки перед собой, все равно это тебе не поможет, ведь ты будешь вести честную игру.
— Конечно, но мне не терпится скорее ее начать.
— Кто же будет первой? — Констанция посмотрела на Колетту, та испуганно вжалась в кресло.
— Колетта, подойди же и поцелуй виконта, — сказала Констанция и сама склонилась к Анри.
Она лишь слегка губами коснулась его плотно сжатых губ и отошла в сторону.
— Не нужно стесняться, Колетта. Девушка, наконец-то поняв, что ее имя использовали лишь для розыгрыша, рассмеялась.
— Вот тут ты ошиблась, Констанция, — улыбнулся виконт, — Колетта находилась слишком далеко для того, чтобы так скоро поцеловать меня и, наверное, это сделала ты.
— Ну что ж, первый опыт удался. Но это не твоя заслуга, а моя промашка.
В полной тишине Констанция подошла к Мадлен Ламартин, взяла ее за руку.
Та отрицательно качнула головой. Но улыбка Констанции выглядела так просительно, что Мадлен Ламартин не могла устоять перед соблазном.
Ее сердце сильно билось в груди, ведь то, о чем она мечтала в последние дни, хоть в виде игры могло осуществиться.
— Да не волнуйтесь же так, мадам, — прошептала Констанция, — это всего лишь игра, к тому же при свидетелях. В этом нет ничего зазорного или постыдного.
Мадлен Ламартин опустила руки на спинку кресла и коснулась своими влажными губами лица виконта.
— Но мы договаривались целовать в губы, я так не разобрал, — пробормотал Анри. — Придется повторить.
Мадлен Ламартин, плотно закрыв глаза, коснулась губами губ виконта и тут же отпрянула.
— Но погодите же, нельзя так быстро, я ничего не успел разобрать.
— Виконт, — воскликнула Констанция, — вы не хотите придерживаться правил. Всего лишь один поцелуй — и вы должны угадать. Так кто же была эта дама?
— Моя бабушка, — с улыбкой ответил виконт, — только она могла догадаться поцеловать меня в щеку.
— Нет, вы не угадали.
— А кто?
— Это тайна, о которой вам лучше не знать. Виконт сидел от злости сжимал кулаки. Он понял, что проиграл. В самом деле, невозможно догадаться, кто тебя целует. Он даже не мог разобрать, старуха перед ним или молоденькая девушка.
— Ну что ж, еще одна попытка.
Колетта, уже осмелев, смотрела на Констанцию. Та улыбнулась ей и сделала знак рукой.
Ступая на цыпочках, стараясь не шуметь, Колетта приблизилась к виконту и поцеловала его. Тот, не дав девушке опомниться, схватил ее за руку.
— Нет, подождите, я должен узнать, — он скользил своими длинными пальцами по обнаженной до локтя руке девушки, ощупывал ее ладонь.
— Виконт, если вы хотите найти перстень, замеченный вами до игры, то могу заверить вас, мы его сняли.
— Так это не ты, Констанция, — улыбнулся виконт, — но это и не моя бабушка.
— Да, я здесь, Анри, — проскрипела старуха из-за карточного стола.
— Сейчас, сейчас, — лихорадочно соображал виконт. Ему казалось, он сжимает в своих пальцах руку Мадлен. Он принимал желаемое за действительное.
» Так вот почему так сладок был этот поцелуй! Я еще никогда в жизни не целовал эту женщину, не обнимал ее. Вот губы маркизы Лагранж я узнал бы сразу. Они очень мягкие и чувственные, а здесь ощущается напряженность «.
— Это вы, мадам Ламартин, — без тени колебания сообщил виконт и левой рукой сорвал повязку с глаз. Перед ним стояла смущенная девушка.
Это ты, Колетта? — изумился Анри.
— Да.
Признайся, вы подшутили надо мной?
— Как?
Ты стояла рядом, а поцеловала меня мадам Ламартин.
— Нет.
— В самом деле, вы меня не разыгрываете? — виконт Лабрюйер посмотрел на Мадлен Ламартин.
Та стояла, взявшись за спинку кресла, в котором восседала графиня.
— Анри, мадам Ламартин неотлучно находилась при мне, и ты спутал ее с Колеттой.
— Боже мой, — воскликнул Анри, — как обманчива темнота и как слепо мое сердце!
Констанция радовалась, что ее затея удалась. Нужно было заронить в душу виконта сомнение насчет искренности его любви к Мадлен Ламартин.
Мадам Ламартин, побледнев, смотрела на Колетту и думала:» Неужели можно спутать ее поцелуй с моим?«
— Вот видите, — торжествующе воскликнула Констанция Аламбер, — в душе можно любить кого угодно, а тело, ощущения обманут вас.
— Ах, теперь я понимаю, — воскликнул маркиз Лагранж, — почему женщины в постели закрывают глаза.
— Вы не очень наблюдательны, маркиз, — отвечала ему Констанция, — они закрывают глаза, находясь в постели с мужьями, представляя себе в объятиях любовника.
— И после этого еще обвиняют в коварстве мужчин! — вздохнул виконт, завязывая шейный платок. Твоя игра, Констанция, навеяла на меня грусть, и я хотел бы немного развеяться.
Он медленно обернулся и обратился к Колетте. — Ты умеешь фехтовать?
Та и без того смущенная своим предыдущим приключением, пожала плечами.
— Мне никогда не приходилось.
— Тогда защищайся, — виконт схватил одну из тростей, стоящих в углу и бросил ее Колетте, а сам схватил другую и принялся шутливо нападать на девушку.
Колетта сперва сильно смущалась, но постепенно азарт овладевал ею. Ей хотелось первой нанести удар и выиграть сражение.
Гости развеселились, глядя на то, как в пышном платье Колетта орудует тростью, словно шпагой.
Войдя в раж, девушка левой рукой подобрала подол и начала наступать на виконта. Тот игриво отступал, прятался за кресло и, наконец, оказался припертым к растопленному камину.
— Мадемуазель, вы должны пощадить меня, — воскликнул виконт.
— Никогда!
— Одумайтесь!
— Нет.
— Тогда я предпочитаю убить себя сам. Анри схватил трость обеими руками, вставил себе под мышку, растянулся на ковре и прошептал:
— Я умираю-у-у.
Колетта поставила ногу ему на грудь, и оглядела всех с видом победительницы.
Во время этого шутливого представления Констанция подобралась к Мадлен Ламартин и завела с ней разговор.
— Остерегайтесь, дорогая, виконта.
— Я благодарна вам за письмо, но оно, право же, было лишним.
— Я боялась, мадам Ламартин, что вы не устоите перед чарами Анри.
— Нет, что вы, мадемуазель, я ничуть его не люблю. Глаза Констанции сузились.
— Ну и прекрасно, дорогая.
Мадемуазель Аламбер поняла: Мадлен любит виконта. Нервы ее напряжены до предела, она борется со своей любовью в надежде выиграть эту битву.
— Но все же, мадам Ламартин, — продолжала Констанция, — я хочу предупредить вас: Анри, хоть он и мой друг очень коварен и для вашей же безопасности лучше покинуть имение.
Нет, мадемуазель, я уверена в собственных силах, виконт Лабрюйер мне безразличен.
Я предупредила вас, мадам, распоряжаться своей судьбой вы будете сами.
Уже немного заскучавшая графиня Лабрюйер распорядилась позвать музыкантов, тот самый квинтет, который играл на полянке в лесу. И вновь зазвучала та же мелодия. Мадлен вздрогнула.
— Я приглашаю вас, — перед ней стоял виконт.
Она подала ему руку и ощутила, как сжимается ее сердце только от одного его прикосновения. Она танцевала, неотрывно глядя в глаза виконту. Тот тоже не отводил своего взгляда, но не проронил за время танца ни слова.
» Вы не обманываете меня?«— вопрошал взгляд Мадлен.
» Что вы, мадам, разве можно усомниться в моей искренности?«— отвечал взглядом Анри.
» Прошу вас, оставьте меня!«
» Я не могу «.
» Исчезните отсюда, виконт, оставьте меня в покое!«
» Никогда!«
» Тогда я пропала «.
И тут на лице виконта появилась улыбка, словно бы он и впрямь прочитал мысли женщины, танцевавшей с ним.
Музыка стихла, пальцы виконта разжались, а Мадлен, сделав над собой усилие, улыбнулась.
— Я благодарен за танец, — Анри поклонился, Мадлен сделала реверанс.
— Ну что же вы, маркиз, — сказала старая графиня, — у нас не так уж много мужчин, и вы могли бы пригласить кого-нибудь из дам.
— Нет-нет, — ответил маркиз Лагранж, — после виконта показывать свое умение в танце небезопасно. Пусть он танцует.
Анри пригласил к следующему танцу Констанцию.
— Так вы помните о нашем уговоре? — шептала мадемуазель Аламбер.
А Анри, ведя ее за руку, не поворачивая головы, отвечал:
— Только после того, как Мадлен окончательно потеряет голову.
— Но ведь не можете вы оставить меня без помощи?
— Что ты, Констанпия, я обязательно помогу тебе, но не так скоро. Ты же видишь, я занят другим.
— Тогда, Анри, я попрошу тебя еще об одной услуге.
— Лишь бы она не была такой сложной.
— Я очень устала, а девочке нужно написать письмо своему возлюбленному, оставшемуся в Париже. Сама она этого не сделает, а ты с твоим великолепным слогом справишься за несколько минут.
— Это, Констанция, я тебе обещаю.
Закончив танцевать с Констанцией, Анри пригласил маркизу Лагранж. Женщина смотрела на молодого человека, не скрывая своего восхищения, а маркиз невесело улыбался, следя за своей женой.
— Мы еще с вами встретимся, виконт? — шепотом спрашивала маркиза во время танца.
— Нет, мадам.
— Отчего же?
— Я заходил к вам всего лишь поговорить о вашем муже, и вы мне все рассказали, удовлетворили мое любопытство.
— Так вы не придете?
— Я сожалею, мадам, но не в моих правилах возвращаться к женщинам.
— Вы чудовище, виконт, — приторно улыбалась маркиза.
— Мне часто говорят это, но стоит взглянуть в зеркало, я понимаю — меня хотят оболгать. Ведь невозможно же, маркиза, согласитесь, любить чудовище.
— Любовь… — задумчиво произнесла маркиза Лагранж, — я никогда не злоупотребляю этим словом.
— И правильно делаете, маркиза, никогда не стоит говорить, что ты кого-то любишь, если это не так.
— Но вы же, виконт, любите повторять это слово.
— Я говорю лишь то, о чем хотят от меня услышать, не больше.
— Так вы обманываете женщин?
— Ничуть. Когда я произношу слово» люблю «, я и в самом деле испытываю это чувство. Но вы же сами убедились, любовь может быть разной — любовь тела, любовь души, любовь сердца, глаз.
— Мужчины всегда находят оправдание для себя, — немного раздраженно бросила маркиза и танец на этом завершился.
Только тут спохватились, что старая графиня уснула. Анри тут же дал знак музыкантам и те удалились.
— Мадам! Мадам!
— А? Что? — графиня вскинула голову.
— Мадам…
— Ты хочешь пригласить меня на танец?
— Нет, бабушка, я уже отпустил музыкантов и, по-моему, настало время ложиться спать.
— А ты спать собираешься? — лукаво улыбаясь, поинтересовалась графиня Лабрюйер.
— Я слишком молод, чтобы спать каждую ночь. Дворецкий стоял в двери с непроницаемым лицом. Ему-то прекрасно были известны все ночные похождения молодого виконта. Но пожилого слугу уже трудно было чем-либо удивить. За время службы у графини Лабрюйер он насмотрелся всякого. А самое главное, он научился
Ничем не выдавать своего удивления, а это главное для слуги.
— Я вас провожу, — виконт подал руку своей бабушке и та, распрощавшись с гостями, двинулась к своей спальне. Распрощались и супруги Лагранж.
Мадлен, поколебавшись, подошла к Констанции и поблагодарила ее:
— Мадемуазель, спасибо вам за заботу, я, наверное, воспользуюсь вашим советом покинуть имение.
— Да, мадам, вам лучше всего уехать. Но только не расставайтесь с воспоминаниями.
— Спокойной ночи.
Мадлен Ламартин выглядела несчастной. Она сгорбилась и двинулась в одиночестве по коридору.
» Какая странная женщина, — подумала Констанция, — быть влюбленной — и так не обращать внимания на свою внешность «.
— А мы чего ждем, Констанция? — поинтересовалась Колетта.
— Подожди, посиди здесь немного, я сейчас вернусь.
Констанция выглянула в коридор.
По коридору легкой походкой возвращался Анри. На его губах блуждала задумчивая улыбка. Он остановился у двери Мадлен Ламартин, ибо та была приоткрыта, словно приглашала войти.
» Нет, это ловушка, — подумал виконт, — я сделаю по-другому»— и он осторожно прикрыл дверь.
Мадлен, ожидавшая, что виконт вот-вот зайдет к ней, опустила голову на руки и расплакалась. Но тут же, не выдержав, сорвалась с места и выбежала в коридор. Виконт удалялся.
Констанция посчитала нужным спрятаться за портьеру.
— Погодите, виконт! — Мадлен не узнала своего голоса.
Тот обернулся.
— Простите, мадам, если я поступил не правильно, закрыв дверь. Я всего лишь боялся за ваше здоровье. Сквозняки в этом доме такие холодные!
— Я должна поговорить с вами.
— Я к вашим услугам, — виконт распахул дверь своей спальни, — входите же, не бойтесь.
Мадлен огляделась. Коридор был пуст, если не считать дворецкого, сидевшего за столом перед зажженными канделябрами.
— Я слушаю вас, мадам, — напомнил своей гостье виконт, которая потеряла дар речи и лишь смотрела на молодого человека глазами, сверкавшими от обилия слез.
— Вы должны оставить меня, виконт.
— Я не могу этого сделать, мадам.
— Но я прошу вас!
— Я тоже прошу вас не говорить подобного.
Но неужели вы не видите, как я страдаю?
— Я страдаю тоже.
Но я уже не в силах переносить страдания.
В вашей воле, мадам, прекратить их, только условности удерживают вас от этого.
— Я ненавижу вас! — закричала Мадлен, но по ее глазам было нетрудно догадаться, что эти слова далеки от истины.
— Вы обманываете сами себя.
— Но я прошу вас, — взмолилась Мадлен, — не заставляйте меня произносить эти страшные слова!
— Какие?
— Не могу же я сказать, что я люблю вас, — и женщина, заплакав, выбежала из спальни виконта.
Он слышал, как щелкнула задвижка двери ее спальни. Улыбнувшись, Анри вышел в коридор. Констанция уже шла ему навстречу.
— Ну что, Анри, ты обидел эту чудесную женщину?
— Нет, я всего лишь хотел дать ей один чудесный совет.
— А что сказала она?
— Это секрет. Но думаю, тебе, Констанция, узнав его, не станет легче.
— Мне станет легче, если ты выполнишь обещание.
— Насчет письма?
— Насчет письма тоже.
Когда виконт Лабрюйер и Констанция Аламбер вошли в гостиную, то увидели, что Колетта, заждавшись возвращения своей покровительницы, уснула, сидя на козетке. Ее голова свесилась на груди, и она мирно посапывала.
— Чудесная картина, — залюбовался виконт, — она так же глупа, как и прекрасна.
— Не так уж много, Анри, найдется умных женщин, а еще меньше — мужчин.
— Но ведь мы с тобой умны, Констанция?
— Не знаю… Временами, Анри, мне кажется, бог обделил меня рассудком.
— Рассудок и ум — не одно и то же. Но именно рассудительности мне иногда не хватает.
— Так помоги бедной девушке. Неужели ты хочешь, чтобы она досталась невинной этому чудовищу Эмилю де Мориво?
— Раньше ты не считала его таковым.
— Чудовищами, Анри, не рождаются, ими становятся.
— Только письмо, Констанция, только письмо. Колетта спросонья что-то пробормотала и открыла глаза. Было ясно, что она еще не соображает, где находится.
Констанция подошла к своей воспитаннице и взяла ее за руки.
— Ты помнишь, что обещала написать письмо Александру?
— Ой!
— Вот видишь, только учти, письмо должно быть немного сдержанным.
— А ты поможешь мне, Констанция?
— Я не могу, — уклончиво отвечала мадемуазель Аламбер, — но я думаю, виконт поможет тебе не хуже, чем я.
Глаза Колетты загорелись.
— Давайте, мадемуазель, — и Анри предложил ей руку, — чернила и бумага у вас найдутся?
— Конечно, я запаслась всем необходимым, мне же нужно каждый день писать.
— Спокойной ночи, Констанция, — бросил через плечо Анри, входя в спальню Колетты.
Девочка сначала хотела запереть спальню на задвижку, но потом передумала, это выглядело бы немного нескромно.
— Но здесь нет стола…
Колетта отыскала бумагу и чернила, потом прихватила толстую книжку, легла на кровать и приготовилась писать под диктовку. Ноги в белых кружевных чулках она согнула в коленях и весело болтала ногами.
— Дорогая мадам!
Колетта удивленно посмотрела на виконта, тот тут же спохватился.
— Ах, да, пиши: «Дорогой месье!» или как ты его там называешь…
— Шевалье, — подсказала Колетта.
— Ну да, «Дорогой шевалье! Я помню нашу последнюю встречу…»
— Вы знаете о ней?
— Но вы же встречались? — раздраженно воскликнул виконт.
— Да.
— Значит, последняя встреча была? Колетта старательно записывала, стараясь не делать ошибок.
А виконт продолжал:
— «…Я помню ваш образ, чудесный и манящий…» Колетте сперва показалось, что эти слова скорее бы подходили для обращения к женщине, но спорить с таким искушенным в делах любви человеком как виконт ей не хотелось и поэтому она записала все буквально.
Виконт смотрел на пухленькие ножки, затянутые в кружевные шелковые чулки, смотрел, как девушка сгибает и разгибает пальцы ног, словно пытаясь пощекотать себе ступни. Это зрелище умилило его.
— «…Только сейчас я понимаю, насколько была холодна к вам и не могу простить себе, что не дала волю чувствам. Ваш образ, дорогой шевалье, преследует меня, и я понимаю — любовь разбила мое сердце».
Колетта старательно выводила букву за буквой, строчки получались ровными, даже несмотря на то, что девушка писала, лежа в постели. Она так увлеклась своим занятием, что не заметила, как виконт Лабрюйер подошел к ней и опустился рядом на постель.
Колетта вздрогнула лишь когда виконт придержал рукой ее ноги.
— Ты не даешь мне сосредоточиться, — объяснил свое поведение Анри, — пиши дальше: …«Ваш образ преследует меня по ночам, и я ничего не могу с собой поделать. Стоит мне закрыть глаза — и вы, дорогой шевалье, предстаете передо мной, такой же прекрасный, как и во время нашей последней встречи».
— Я не успеваю, — прошептала Колетта.
— Пиши, пиши…
Рука Анри скользнула по шелковым чулкам и замерла на колене девушки. Сердце ее похолодело, и она испуганно посмотрела на виконта.
Лицо виконта выглядело одухотворенным. Он вознес взор к потолку, словно ища там слова для продолжения письма.
И Колетта, побоялась о чем-либо спросить.
«…Я, наверное, любила тебя давно, сама не подозревая об этом, — диктовал Анри, — меня сжигает страсть, которую ничто не может насытить».
Виконт не спеша взял в пальцы кружево подола платья Колетты и подняв его, отбросил на спину девушки. И тут же его ладонь скользнула по обнаженному бедру.
— Зачем..? — только и спросила Колетта.
— Ты почему не пишешь? — строгим голосом учителя поинтересовался виконт.
Девушка машинально принялась писать… Голос виконта доходил до нее словно издалека, словно заглушенный густым туманом. В глазах у нее все поплыло, по телу разошелся странный приятный озноб…
— «…Когда я закрываю глаза, — диктовал Анри, и в самом деле он прикрыл веки, — я вспоминаю твою нежную кожу, ее запах… Я даже вспоминаю тонкий шрам на твоем теле…»
Колетта выронила из рук перо.
— Ты почему не пишешь? Разве я тебе мешаю?
— Вы толкаете меня, — дрожащим голосом произнесла Колетта, — и я поставила кляксу на бумаге.
— Это будет черновик, пиши дальше»«…Я закрываю глаза и вдыхаю аромат твоего тела, я вспоминаю твое неровное дыхание…»
Виконт медленно раздвинул ноги Колетты и потерся о ее бедро щекой.
— А теперь отложи в сторону перо, чернильницу и не спрашивай меня ни о чем.
Девушка послушно выполнила просьбу. Перо, бумага и чернильница оказались на полу, а руки виконта уже скользили по телу, сбрасывая платье.
— Закройте дверь, — прошептала Колетта.
— Нет.
— Но могут войти!
— Согласись, это только придает волнения, обостряет чувства.
— Вы любите меня? — спросила девушка.
— Я просил тебя не задавать вопросов, — и Анри заставил замолчать Колетту поцелуем.
И хотя Колетте пришлось пережить боль и слезы, она была счастлива.
Анри лежал рядом с ней на смятой постели, и его рука покоилась у нее на груди. Девушка молчала, глядя в потолок. Виконт, не произнеся ни слова, тряхнул головой и поднялся. Он одевался не спеша, совсем не стесняясь пристального взгляда
Колетты.
— Мы не дописали письмо, — напомнила ему девушка.
— Теперь ты не только умеешь писать письма, — улыбнулся виконт.
— Мы напишем его в другой раз? — спросила Колетта.
— Нет, теперь ты будешь всегда писать их сама, — и Анри покинул ее спальню.
Он шел по коридору, поглядывая на двери маркизы Лагранж, Мадлен, Констанции.
Дворецкий, едва удерживая глаза открытыми, навытяжку стоял возле стола.
Виконт небрежно толкнул дверь своей спальни и, не раздеваясь, бросился на кровать.
— Жак, — негромко позвал он, — сними с меня сапоги.
Из соседней комнаты появился заспанный слуга. Он молча принялся раздевать своего хозяина.
Лишь только дворецкий уселся и решил заснуть, как тихонько скрипнула дверь, и ему вновь пришлось подняться.
На этот раз в коридор выбежала Колетта. Она придерживала руками незастегнутое платье, вдобавок прижимая к груди свои туфли. Завидев дворецкого, она на какое-то мгновение замерла, но поняв, что тот не станет ни во что вмешиваться, бросилась к двери спальни Констанции.
Та лежала в кровати. В изголовье горело три свечи. Мадемуазель Аламбер читала.
Завидев взъерошенную, насмерть перепуганную свою воспитанницу, Констанция обеспокоилась.
— Что случилось. Колетта?
— Там… — только и смогла сказать девушка, указывая рукой на дверь.
— За тобой кто-то гонится?
— Нет.
— Так что же случилось?
— Виконт Лабрюйер… — и Колетта зарылась лицом в подушку Констанции.
— Он что, обидел тебя?
— Нет.
— А-а, — догадалась мадемуазель Аламбер, — виконт поступил с тобой как мужчина, да? Отвечай же.
— Да, только прошу тебя, Констанция, не выдавай меня матери.
— Глупая девочка, — гладила Констанция по голове Колетту, а на ее губах сияла улыбка, — наконец-то ты приобщилась к взрослой жизни. Наконец-то ты поняла, для чего родилась на этот свет.
— Но если мать узнает…
— Я ей ничего не скажу.
— А как же Александр? — воскликнула, вспомнив о своем возлюбленном, Колетта и вновь залилась слезами.
— А что Александр, он будет твоим любовником.
— А как же виконт?
— Разве вы с ним договаривались встретиться вновь?
Колетта в изумлении посмотрела на свою старшую подругу.
— Но ведь… я была с ним…
— И что, дитя мое? — Констанция и в самом деле чувствовала себя намного старше Колетты. — Вы были вместе…
— Да.
— И тебе было приятно. Колетта покраснела.
— А как же мой будущий муж? Он же поймет, что я потеряла невинность.
— Ну и что? Он жениться на тебе не столько из-за невинности, сколько из-за денег твоей матери.
— Но ведь любовь… — попробовала вставить Колетта, — я обещала выйти замуж за Александра.
— Замужество по любви… — рассмеялась Констанция, — нет ничего глупее и безрассуднее такого брака.
— Ты так считаешь, Констанция?
Колетта явно хотела найти себе оправдание, а мадемуазель Аламбер и не пыталась доказать, что любовь — главное при замужестве.
— Ты будешь счастлива, глупышка, если выйдешь за Эмиля де Мориво. А если Александр Шенье станет твоим любовником, виконт де Лабрюйер останется лишь воспоминанием. А теперь ложись спать.
— Я боюсь одна оставаться в своей спальне.
— Ты боишься, к тебе вновь придет виконт Лабрюйер? — вновь улыбнулась Констанция.
— Нет, я просто боюсь.
— Тогда ложись ко мне в постель, — предложила мадемуазель Аламбер.
Колетта с радостью согласилась и вскоре уже спала на плече своей старшей подруги. Констанция сладко потянулась.
«Ну все, теперь я отмщена. Эта юная девушка не достанется в руки Эмилю невинным существом. Она уже узнала вкус измены и не задумается перед тем, как нарушить верность. Я отомстила тебе, Эмиль, так, как сумела. Жаль, что ты только не знаешь, что это моих рук дело. Я могла бы расстроить и свадьбу, но такая месть мне более по душе».
— А ты, глупышка, спи, — пробормотала Констанция, поглаживая Колетту по длинным распущенным волосам, — спи и пусть во сне тебя навестит образ Александра или Анри. Лишь бы только не Эмиля. И тут Констанция спохватилась:
«Ведь Анри отправился к Колетте диктовать письмо, — и мадемуазель Аламбер вполне представила себе сцену, разыгравшуюся в спальне Колетты, — скорее всего, они оставили письмо где-нибудь на виду».
Сама еще не понимая, почему бы не подождать до утра, Констанция вышла в коридор.
Дворецкий приоткрыл лишь один глаз и вновь упал головой на руки.
«Так и есть, — всплеснула Констанция руками — недописанное письмо лежит на полу, а рядом чернильница и перо».
Она сложила лист вчетверо, поставила под кровать письменный прибор и вновь вернулась к себе в спальню.
«Завтра утром Колетта перепишет письмо. Нельзя же посылать его с такой отвратительной кляксой, оборванное на полуслове!»И мадемуазель Аламбер, вполне удовлетворенная сегодняшним днем, уснула сном праведницы.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Констанция Книга третья - Бенцони Жюльетта

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Констанция Книга третья - Бенцони Жюльетта



Чем больше погружаешся в книгу ,тем глубже ощущаеться атмосфера того времени.Мне очень понравилась книга.Ожидаю такого от других книг её .....Чернова Светлана.
Констанция Книга третья - Бенцони ЖюльеттаЧернова Светлана
4.03.2012, 15.55





Продолжение бреда, все мстят друг другу и орудием мести для всех Коллета, и зачем они убили Анри))
Констанция Книга третья - Бенцони ЖюльеттаМилена
5.07.2014, 8.35








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100