Читать онлайн Констанция Книга пятая, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - ГЛАВА 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Констанция Книга пятая - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.29 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Констанция Книга пятая - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Констанция Книга пятая - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Констанция Книга пятая

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 5

Граф Калиостро вошел в салон госпожи де Сен-Жам усталой походкой, говорившей о том, что у него выдался тяжелый день. Судя по всему, он только что прибыл с одного из своих представлений, где ему пришлось демонстрировать способности профессора демонологии и мистицизма. Глаза его покраснели, веки набрякли и меньше всего он сейчас напоминал человека, склонного поражать воображение окружающих чем-то сверхъестественным и необычайным. Его обычное черное одеяние смотрелось в этот момент как-то по особенному зловеще.
Мужчины, которые сидели за столом, играя в карты, немедленно позабыли о своем занятии и поднялись навстречу Калиостро, чтобы приветствовать его. Особенную горячность проявил почему-то кардинал де Роан. Констанция вполне могла понять причины преклонения перед графом Калиостро людей, подобных госпоже де Сен-Жам. Ничего удивительного не было и в том, что свое горячее поклонение знаменитому итальянцу выказали граф и графиня де ла Мотт, обе наследницы графского титула Андуйе и господин де Лаваль. Что же касается кардинала де Роана, то Констанция никак не могла понять причин, вызывающих подобный восторг у слуги божьего. По мнению Констанции, церковь, признающая только божественные чудеса, должна была проявлять высшую степень недоверия по отношению к тому, что делал этот явный атеист. Во всяком случае, по представлению Констанции, человек набожный и, уж тем более, посвятивший всю свою жизнь служению церкви, просто обязан был относиться к чудесам Калиостро с настороженностью и даже подозрительностью.
Между тем, ничего подобного не происходило. У Констанции сложилось впечатление, что в лице великого капеллана, кардинала де Роана, граф Александр де Калиостро нашел одного из своих самых горячих, если не сказать больше — главного поклонника во Франции.
Сама Констанция не склонна была считать этого итальянца шарлатаном или проходимцем. Ей казалось, что разбираться в сущности того, чем занимается граф де Калиостро — не ее дело. Ей просто хотелось увидеть все собственными глазами. Из всех гостей, присутствовавших в этот вечер в салоне госпожи де Сен-Жам, с графом Калиостро были незнакомы лишь Констанция и обе графини де Андуйе. Именно их и представила итальянскому кудеснику госпожа де Сен-Жам.
Констанции показалось, что граф Калиостро посмотрел на нее каким-то настороженным взглядом. Правда, он ни единым словом не выдал своих чувств, церемонно и даже с неким подчеркнутым почтением поцеловав ей руку. Констанция не знала, что сказать в ответ на это приветствие, но живая графиня де Андуйе взяла инициативу на себя.
— О, граф, как нам приятно познакомиться с вами. Мы столько слышали о вас.
Очевидно, Калиостро до боли были знакомы подобный слова, потому что он даже не счел нужным что-либо ответить на них. Графиня Андуйе тут же задала очередной вопрос, который, наверняка, был заготовлен у нее для всякого незнакомого человека. — Скажите, а из какой части Италии вы родом? По линии мужа у меня есть родственники в Милане, а моя прабабушка была замужем за одним из неаполитанских князей. Вы случайно не из Неаполя? Мне было бы очень приятно узнать, что ваши корни уходят в ту же почву, что и мои.
Калиостро не смутился.
— Мой род происходит из окрестностей Турина, — спокойно ответил он, еще не зная, на какие подводные камни ему суждено наткнуться.
Графиня де Андуйе, которая никак не могла пропустить мимо ушей подобное заявление, немедленно повернулась к Констанции.
— Наша сегодняшняя гостья графиня де Бодуэн, кажется, несколько лет провела в Турине. Не так ли, дорогая?
Констанция кивнула.
— Да.
Пожилая графиня де Андуйе немедленно воскликнула:
— Прекрасно! Может быть, вы прежде уже встречались с графом Калиостро?
Констанция, которая за время своей жизни в Пьемонте и слышать не слыхивала ни о каком роде Калиостро, хотя знала на перечет все знатные фамилии не только Турина и его окрестностей, но и всей страны, замялась.
— Н-нет, к сожалению, мы не встречались.
Сам Калиостро, чувствуя, что угодил впросак, стал торопливо объяснять:
— К сожалению, в Турине у меня совсем не осталось родных. Мои родители умерли еще тогда, когда я был ребенком, и я воспитывался у дальних родственников матери. После того, как мне исполнилось восемнадцать лет, я покинул Италию и путешествовал по Европе, нигде подолгу не задерживаясь. К сожалению, я даже не смог получить полноценного университетского образования, потому что мои родители почти ничего не оставили мне в наследство. А родственники матери были столь бедны, что я не мог рассчитывать на помощь с их стороны. Большую часть образования я получил самостоятельно. Но уверяю вас — те учителя, которые занимались со мной, принадлежали к самым известным научным кругам.
Графиня де Андуйе не унималась.
— Скажите, граф, а какие науки вы изучали?
Судя по всему, этот вопрос упал на благодатную почву, потому что Калиостро тут же принялся пространно рассуждать о философии и химии, математике и механике. Похоже, что эта тема была ему значительно ближе, нежели рассказы о происхождении графского рода Калиостро и деяниях его предков.
Констанции вообще показалось, что рассказ Калиостро — не более чем выдумка. Потому что любой человек знатного происхождения, который встречался ей до сих пор, всегда охотно рассказывал историю своего рода. Разумеется, Констанция не стремилась никого разоблачать, а потому спокойно слушала рассказ приезжего итальянца, который произвел такой фурор в Париже. После того, как Калиостро поделился своими воспоминаниями о путешествиях в Польшу и Россию, госпожа де Сен-Жам сказала:
— О, это было очень интересно. Благодарим вас, граф, за то, что, несмотря на свою занятость, вы нашли время посетить нас. Я думаю, что сейчас вы не откажетесь поужинать вместе с нами.
Калиостро охотно согласился, и гости прошли в зал, где уже стояли столы с едой и напитками.
За ужином Калиостро был молчалив и спокоен. Госпожа де Сен-Жам, сидевшая рядом с почетным гостем, пыталась оживить довольно спокойное течение вечера. Она то и дело принималась рассказывать о чудесах, которые творил Калиостро и о которых ей самой стало известно по рассказам разнообразных знатных особ. На вопросы о том, правда ли это, Калиостро изредка согласно кивал, а иногда отвечал:
— О, люди склонны преувеличивать мои скромные способности.
Правда, он не уточнял, в чем именно состояла неверность того или иного утверждения. В общем, Калиостро вел себя именно так, как и ожидала Констанция — достаточно скромно и с достоинством. На все просьбы показать что-нибудь сверхъестественное во время ужина, Калиостро отвечал уклончиво, либо ссылался на усталость. В конце концов, когда подали сладкое, Калиостро уступил нажиму графини де Андуйе и продемонстрировал фокус. Он взял серебряное блюдо, дунул на лежавшую рядом серебряную же ложку и, приложив их друг к другу, продемонстрировал, как ложка прилипает к блюду. Затем он повернул блюдо к оцепеневшей от немого восторга госпоже де Сен-Жам и сказал:
— Дуньте.
Хозяйка салона, торопливо вытерев губы салфеткой, осторожно подула на блюдо. Серебряная ложка со звоном упала на стол, едва не разбив хрустальный бокал, стоявший перед графом Калиостро.
Госпожа де Сен-Жам, не в силах выразить свое божественное восхищение перед столь невероятным даром, стала шумно аплодировать. К ней тут же присоединились другие гости, среди которых особо усердствовал великий капеллан Франции. В этот момент кардинал де Роан выглядел настоящим мальчишкой, который присутствует при рождении чуда.
Из вежливости Констанция также поаплодировала, впрочем, не проявив особого рвения. В этом обществе хватило и иных, куда более восторженных поклонниц графа Калиостро.
После сладкого и фруктов Калиостро продемонстрировал еще одно чудо. Он дождался, пока чай в его чашке остынет, и, продемонстрировав ее гостям, обхватил ладонями. Прямо на глазах у изумленных гостей чай, налитый в фарфоровую чашку, начал закипать.
Единственным человеком, который среди всех остальных засомневался в этом чуде, был господин Бомарше. С некоторым недоверием посмотрев на бурлившие на поверхности темной жидкости пузырьки, он произнес:
— Насколько я знаю, науке уже давно известны вещества, которые, растворяясь в воде, вызывают бурное выделение газов. Кстати, обычно такие вещества ядовиты.
В ответ на это, граф Калиостро отнял одну руку от чашки и приложил к фарфоровой поверхности ладонь госпожи де Сен-Жам, которая сидела рядом с ним. Та вскрикнула от боли и немедленно отдернула руку.
— Горячо! Там настоящий кипяток! — воскликнула она. Не дожидаясь очередного объяснения, которое могло бы последовать по поводу этого факта из уст знаменитого публициста и комедиографа, граф Калиостро, ничуть не поморщившись, выпил чай, пузырившийся у него прямо на губах.
Несколько мгновений все молчали, ожидая, очевидно, что с Калиостро что-нибудь случится. Сам же итальянец, улыбаясь, пояснил:
— Я не стал предлагать свой чай вам, господин Бомарше, поскольку вы наверняка отказались бы выпить его. В доказательство того, что это обыкновенное чудо, я могу продемонстрировать вам только себя, живого и здорового. Но в одном, господин Бомарше, вы были правы — все это не сложно. Не сложно для человека, знакомого с потусторонними силами и магическими науками.
Господин Бомарше благоразумно промолчал. Судя по всему, в той области, которая касалась потусторонних сил, загробной жизни, философского камня и четырнадцати способов превращения человека в мышь, знаменитый автор «Женитьбы Фигаро» был совсем не так силен, как в науке владения пером и бумагой. Плотно поужинав, граф Калиостро заметно оживился и повеселел.
— Итак, господа, — сказал он, откидываясь на спинку кресла, — если вы не возражаете, я хотел бы вначале выкурить трубку хорошего табаку, а затем приступить к тому делу, ради которого я и прибыл сюда, в салон гостеприимнейшей госпожи де Сен-Жам.
Его глубокие проницательные глаза сверкали каким-то странным блеском, и Констанции на мгновение стало даже как-то не по себе. Если поначалу ее просто забавляло и временами даже веселило происходившее, то сейчас, с наступлением глубокого вечера, она начала чувствовать какое-то неприятное чувство беспокойства. Нет, она отнюдь не боялась за себя. В конце концов, после всего того, что бывало с ней в этой жизни, граф Калиостро отнюдь не представлял для нее ни малейшей опасности. Скорее, дело было в другом. С некоторых пор Констанция стала бояться всего, что было связано с таинственными потусторонними силами, которые делают человека игрушкой в руках судьбы. Может быть, причиной было то, что во сне к ней часто являлись тени из прошлого — Витторио, Арман, Филипп, Эмиль. Едва ли не всякий раз, как происходило подобное, Констанция поднималась наутро совершенно разбитой и опустошенной.
Хвала господу, у нее был Мишель. Маленький Мишель, который почти целиком занимал ее внимание и отвлекал от тяжелых мыслей. Но иногда и занятия с сыном не помогали. Так бывало каждый раз, когда Миш ель вспоминал отца. Констанция как могла успокаивала сына в такие минуты, но вечером, перед сном, ее опять охватывали воспоминания о прошедшем, и она плакала, зарываясь лицом в подушку.
Она заставляла себя больше никогда не думать о любви, не надеяться на ожидавшее ее где — то в будущем счастье. Жить нужно было сегодня, сейчас, одним днем и одним мгновением. Очевидно, хорошее расположение духа у графа Калиостро, в которое он пришел после ужина, сказалось на его способностях творить чудеса. Достав трубку и набив ее табаком, граф закурил ее, не поднося к огню. Табак задымился сам, без посторонней помощи. Дамы, присутствовавшие на ужине, пришли в окончательный экстаз, когда стоявшие в вазе на столе искусственные цветы он начал превращать в настоящие и подносить их по очереди всем женщинам.
Чудо это было столь непостижимым, что каждая считала своим непременным долгом проверить лепестки и шипы, а также понюхать аромат. Розы, действительно, были настоящими. Констанции достался белый цветок, который она положила на стол перед собой. Все то время, пока граф Калиостро демонстрировал свои способности, господин Бомарше сидел с отсутствующим выражением лица. Констанция на мгновение даже пожалела его. Впрочем, ей показалось, что в этом было нечто наигранное. Судя по всему, Бомарше и Калиостро были хорошо знакомы друг с другом, и, скорее всего, гениальный писатель просто ревновал своего соперника по популярности и моде. «Наверное, все талантливые люди одинаковы», — подумала Констанция.
С наслаждением затянувшись табачным дымом, граф Калиостро произнес:
— Итак, господа, насколько я понимаю, все вы собрались сегодня для того, чтобы стать свидетелями чего-то необыкновенного. Разумеется, не испытывай я глубокого почтения по отношению к хозяйке салона госпоже де Сен-Жам и ее гостям, я бы вряд ли смог найти время для того, чтобы посетить вас. Мой день до отказа заполнен приглашениями и встречами в самых богатых домах Парижа. Для того чтобы не выглядеть голословным, скажу лишь, что час назад я был в гостях у герцога де Монморанси. Там мы занимались опытами с философским камнем. К сожалению, философский камень мне пришлось оставить у графа де Монморанси, который уговорил меня обменять его на равное количество золота. А для того, чтобы получить из Италии необходимые составляющие для новых опытов, мне потребуется несколько дней.
Госпожа де Сен-Жам огорченно вздохнула.
— Очень жаль. Откровенно говоря, я надеялась на то, что наши гости смогут увидеть сегодня ваши знаменитые опыты с превращениями.
Граф Калиостро развел руками.
— К сожалению, придется отложить это на следующий раз. Сегодня же, милейшая госпожа де Сен-Жам, могу предложить вашим гостям сеанс общения с духами. Надеюсь, это вас не разочарует.
Хозяйка салона тут же захлопала в ладоши.
— Великолепно! Спиритический сеанс с графом Калиостро — это именно то, о чем я мечтала. Наверняка все остальные скажут то же самое, не правда ли?
Гости наперебой начали восхвалять способности графа Калиостро как медиума, что вызвало у итальянца удовлетворенную улыбку.
— Ну вот и отлично, — сказал он, поднимаясь со стула. — Наступило подходящее время для спиритического сеанса, и мы можем заняться этим прямо сейчас. Кстати, этому же способствует и погода за окнами этого гостеприимного дома. По пути сюда я невероятно продрог, хотя ехал в карете, завернувшись в плащ. Зима в Париже в этом году, наверняка, выдалась более холодной, чем обычно. Большинство присутствующих столь живо занимала погода в этом году, что еще несколько минут, позабыв и о спиритическом сеансе, и о философском камне, гости дружно жаловались на непривычную для Франции промозглую сырость, вызывавшую болезни.
Тему болезней можно было развивать бесконечно долго, если бы кардинал де Роан, проявлявший явные признаки нетерпения, не повысил голос:
— Господа! — воскликнул он. — Граф Калиостро уже приготовился демонстрировать нам свои изумительные способности. Мы должны немедленно следовать за ним.
Пожилая графиня де Андуйе, которая особенно назойливо жаловалась Констанции на охватывавшие ее в последние дни приступы подагры, неохотно переключилась на тему спиритизма. Пока гости медленно выходили из-за стола и направлялись в соседнюю комнату, старая графиня сказала:
— Мы с внучкой только недавно узнали, что в доме, который теперь принадлежит нам здесь в Париже, раньше жил придворный астролог его величества Людовика XV. Там с нами часто происходят какие-то необъяснимые вещи. Однажды мы были свидетелями того, как посреди ночи в коридоре появилось привидение. Оно жутко стонало, охало и звало нас за собой, а потом исчезло за закрытой дверью под лестницей на второй этаж. Может быть, еще раньше в этом доме жили гугеноты? Во всяком случае, у меня складывается именно такое впечатление, потому что это привидение вспоминало Варфоломеевскую ночь и вероломное предательство короля.
Констанция пожала плечами.
— Почему бы вам не переселиться из этого дома?
Проблема привидений мало интересовала ее, потому что в жизни Констанции хватало реальных людей, которых следовало бояться. Правда, большинство из них уже были в могиле, и их духи, слава богу, не мучили Констанцию.
— Я уже подумывала об этом, — ответила Ташеретта де Андуйе. — Но я уже достаточно стара для того, чтобы заниматься переездами, а моя внучка еще слишком молода. Она не сможет найти подходящий дом и лишь попусту растратит деньги. К тому же, Луиза начиталась каких-то модных философских исследований и считает, что призраки и привидения — это всего лишь плод нашего воображения, а отнюдь не следы присутствия потусторонних сил. А как вы считаете, графиня де Бодуэн? Ведь призраки на самом деле существуют? Или вы тоже склонны думать так же, как моя несмышленая внучка?
Констанция поспешила успокоить старую графиню:
— Нет, нет, что вы. Я убеждена в том, что этот мир движим невидимыми для нас силами. Иначе, как объяснить кошмары, сновидения, грезы наяву? Я не слишком хорошо знакома с исследованиями современной науки, посвященными этой теме, но я уверена, что ни один ученый не сможет объяснить, почему в нашем мире так много непонятного.
Старая графиня согласно закивала головой.
— Вот-вот, а моя внучка считает, что о духах и призраках думают только старые девы и пожилые дамы вроде меня.
Констанция не удержалась от улыбки.
— Ваша внучка еще слишком молода. Она многого не знает в этой жизни. Для нее весь мир сейчас — одно светлое пятно, как солнце в жаркий июльский день. Она ослеплена его лучами и не желает замечать облаков и туч, растущих на горизонте. Всем приходится через это пройти. Я тоже была наивной, простодушной девушкой. Впрочем, это не имеет отношения к тому, ради чего мы здесь сегодня собрались.
Казалось, пожилая графиня де Андуйе только и ждала возвращения разговора к прежней теме.
— Да, да, вот именно, — затараторила она. — Ведь это очень интересно, очень забавно, не правда ли? Пообщаться с духами, особенно, если это духи великих людей. Говорят, что граф Калиостро может вызвать дух абсолютно любого человека, когда-либо жившего на этой земле. Он обладает совершенно невероятными способностями медиума. А вы когда-нибудь прежде принимали участие в спиритических сеансах?
Констанция честно призналась, что это будет первый опыт подобного рода в ее жизни.
— Раньше я только слыхала о них. А, услышав о том, что в Париж приехал граф Калиостро, мне захотелось принять участие в таком сеансе.
Графиня де Андуйе горделиво подняла голову.
— Многие считают это просто развлечением. А я искренне верю в существование духов и призраков. Думаю, что здесь я не одинока в своем мнении.
Констанция решила ободрить старую графиню.
— Я разделяю ваши убеждения.
Гости прошли в небольшую комнату рядом с обеденным залом, где госпожа де Сен-Жам подготовила все для предстоящего спиритического сеанса. Комнату освещали тусклым светом полтора десятка свечей на стенах, и Констанция увидела перед собой большой круглый стол, вокруг которого громоздилось около десятка стульев. Констанция только успела подумать о том, что места для спиритического сеанса слишком мало, когда граф Калиостро сказал:
— Госпожа де Сен-Жам, мне очень неудобно беспокоить вас, однако боюсь, что этот стол будет слишком тяжел для проведения спиритического сеанса. Как вы сами понимаете, духи бесплотны, и отвечать на наши просьбы, переданные посредством тяжелой дубовой мебели, им будет затруднительно. Вы не могли бы распорядиться, чтобы слуги принесли сюда что-нибудь более легкое? Найдется у вас в доме стол из сухой сосны или с чего-нибудь в этом роде?
Госпожа де Сен-Жам выглядела обескураженной. Несколько мгновений она вертела головой по сторонам, словно стараясь найти в пустой комнате какую-нибудь мебель. Когда, наконец, ей стало ясно, что вожделенный спиритический сеанс может и не состояться, она неожиданно засуетилась.
— Да, да, конечно, ваша светлость. Сейчас я вызову слуг и распоряжусь, чтобы этот стол заменили. Боюсь только, что придется взять тот, который стоит в комнате слуг. Заранее приношу свои извинения гостям за причиненные им неудобства. Я просто не придала значения тому, за каким столом мы будем сидеть. Мне казалось лишь, что он должен быть круглым.
— Да, да, круглым и легким, — подтвердил граф Калиостро. — В деле общения с потусторонними силами имеет значение каждая мелочь, какой бы незначительной на первый взгляд она ни казалась.
Пока слуги занимались заменой стола, гости окружили графа Калиостро, и великий капеллан Франции кардинал де Роан принялся расспрашивать знаменитого мага и чародея о секретах его чудес. Поначалу Калиостро отшучивался, но вопрос этот на разные лады повторяли многие остальные, и итальянцу пришлось сдаться.
— Я узнал о существовании потусторонних сил еще в раннем детстве, когда по ночам ко мне являлись духи и разговаривали со мной. Потом вдруг мне попались старинные книги, в которых были описаны способы общения с призраками.
Бросив почти незаметный взгляд на кардинала де Роана, Калиостро добавил:
— Я еще тогда сомневался — не противоречит ли все это божественному слову и писанию. Однако господь наш утверждает, что душа человеческая бессмертна, а потому нужно лишь найти путь, как снестись с ней нам, живущим на земле. Для этого необходимо было овладеть тайнами сущего. Именно этому я и посвятил большую часть своей жизни. Я считаю, что за те многие годы, которые занимаюсь общением с высшим существом, мне удалось узнать лишь малую толику того, чем располагает сотворенная божьей милостью вселенная. Я безмерно благодарен нашему создателю за то, что он допустил меня к тайнам мироздания. Именно этим я пользуюсь, когда демонстрирую вам возможности, недоступные простому человеку. Господь бог отметил меня своей печатью, и я обязан во всем и везде прославлять его имя и дело.
На лице кардинала де Роана была написана такая блаженная улыбка, что только идиоту не было понятно, для кого были предназначены эти слова.
И вновь Констанция засомневалась в бескорыстности итальянского графа. Слишком уж нарочитой и демонстративной была его речь. Но, похоже, что многим присутствующим именно это и нужно было.
Наконец, к всеобщему удовлетворению, все было подготовлено к началу сеанса. Слуги вынесли из комнаты тяжелый стол и принесли на его место чуть меньший по размерам простой неполированный круглый столик. Именно такой и мог стоять в комнате для слуг. Попутно выяснилось, что госпожа де Сен-Жам совершила еще одну ошибку при подготовке этого вечера. В маленькой комнате, где должен был пройти спиритический сеанс, был небольшой камин. Но госпожа де Сен-Жам, распорядившись зажечь камины во всем доме, забыла именно об этой комнате, которую сама же и заперла на ключ еще днем. Ей не хотелось, чтобы в этой священной обители духов сновали слуги и суетились кухарки.
Прошло еще несколько минут, прежде чем огонь в камине разгорелся. Наконец-то все было готово.
Участники сеанса в нерешительности стояли у стен комнаты, ожидая распоряжений графа Калиостро. Тот сделал еще несколько мелких распоряжений, затем окинул взглядом комнату и, повелительно взмахнув рукой, бросил двум задержавшимся в комнате слугам:
— Потушите свечи. Нам достаточно огня из камина.
Стол был маленьким, а участники сеанса должны были сидеть, положив на него руки. Поэтому было затрачено еще несколько минут на то, чтобы всем было удобно сидеть. Констанция оказалась между кардиналом де Ровном и господином Бомарше. Далее по кругу, начиная с великого капеллана Франции, сидели графиня де ла Мотт, граф де ла Мотт, госпожа де Сен-Жам, господин де Лаваль, Ташеретта де Андуйе и Луиза де Андуйе. Констанция успела заметить и недовольный взгляд на лице кардинала де Роана. Похоже было на то, что он предпочитал видеть графиню де ла Мотт не рядом с собой, а напротив, там, где сейчас сидела старуха де Андуйе. Во всяком случае, он то и дело косил глаза в сторону графини де ла Мотт, муж которой, пользуясь случаем, уставился на Констанцию.
Констанция посчитала, что ей досталось неудачное место, потому что камин находился у нее за спиной, и отблески огня от горящих поленьев освещали лица всех, кто сидел сбоку и напротив графини де Бодуэн.
Особенно неприятно было Констанции каждый раз ловить на себе вожделенный взгляд графа де ла Мотта. Господин де Лаваль был, в основном, занят собой и почти не обращал внимания на окружающих.
Правда, через несколько мгновений Констанция перестала жаловаться самой себе на судьбу и поняла, что лучше сидеть напротив графа де ла Мотта, чем рядом с ним. Он наверняка не смог бы сладить со своими руками и сделал бы что-нибудь такое, в чем потом долго раскаивался. Впрочем, вполне возможно, что госпожа де Сен-Жам, рядом с которой сидел граф де ла Мотт, думала по-другому. За столом воцарилось молчание после того, как граф Калиостро сказал:
— Все должны положить руки на края блюдца, лежащего посредине столика.
Приложив пальцы к холодному фарфору, Констанция почувствовала что-то вроде волнения. Это был, действительно, первый такой опыт в ее жизни, и она не знала, что может произойти в следующее мгновение.
В комнате стояла полная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Откуда-то издалека, из-за двери, доносились неразличимые обрывки слов. Наверное, разговаривали слуги.
Граф Калиостро раздраженно отнял руки от блюдца.
— Госпожа де Сен-Жам, я попрошу вас еще об одной любезности. Распорядитесь, пожалуйста, чтобы в доме стояла полная тишина.
Хозяйка дома вне себя от ярости выскочила из-за стола, едва не свалив на пол окружающих. Граф де ла Мотт проводил ее испуганным взглядом.
На сей раз Констанция терпеливо ждала. Раз уж она осталась на этот спиритический сеанс, то должна до конца находиться вместе со всеми. Может быть, неизвестный дух нагадает что-нибудь и ей, Констанции де Бодуэн. Больше всего ей сейчас хотелось увидеть хоть маленький просвет в безгранично темном покрывале будущего. Хотя бы одну звездочку, которая укажет ей, куда идти.
Ждать пришлось недолго. Госпожа де Сен-Жам быстро вернулась в комнату, захлопнула за собой дверь и снова уселась за стол. На сей раз в доме стояла, действительно, мертвая тишина. В отблесках огня Констанция успела заметить, что лицо у хозяйки салона было багрово — красным.
«Странно, — подумала Констанция, — что при таком темпераменте она не разразилась в адрес слуг громкой бранью. Ну да ладно, бог с ним».
Граф Калиостро закрыл глаза и стал медленно раскачиваться за столом. Остальные также закрыли глаза и опустили головы.
Констанция чувствовала, как некоторое волнение исходит с того места напротив нее, где сидели Ташеретта и Луиза де Андуйе. Видимо, остальные были уже хорошо знакомы с атмосферой, царившей во время спиритических сеансов графа Калиостро, потому что вели себя спокойно и уверенно.
— Я вызываю… — медленно начал граф Калиостро. — Я вызываю… Я вызываю дух…
Он умолк, продолжая раскачиваться. Господин Бомарше, который, судя по всему, не слишком серьезно относился к сеансу, низко наклонился над самым ухом Констанции и прошептал:
— Да, видно, далеко находится этот дух, если он все еще никак не может спуститься к нам. Бедный граф Калиостро, неужели ему приходится каждый день по несколько раз привлекать к себе внимание духов? Наверное, он им уже смертельно надоел.
Констанция скосила глаза на господина Бомарше.
— Если мы не будем серьезными, то я думаю, что у нас ничего не получится, — попыталась она урезонить Бомарше.
Но тот по-прежнему продолжал ерничать:
— Я понимаю, сразу ничего не может получиться. Калиостро должен уговорить духа приблизиться к нам. Интересно, что он ему обещает. Прелести рая и загробной жизни? Так ведь духи и так живут в потустороннем мире. Тут наверное что-то особенное. Такое, что известно только самому Калиостро.
Констанции на мгновение даже стало жалко бедного графа Калиостро, которому по всей видимости никак не удавалось связаться с духами.
— Ну пожалуйста, господин Бомарше, прошу вас, не надо, — пролепетала Констанция. — Ведь граф делает все это ради нас.
Бомарше с трудом сдерживал улыбку.
— Нет, но все-таки интересно, чем он их берет? Старая графиня де Андуйе, которая со всей серьезностью относилась к происходящему, не выдержала столь явного издевательства над своим любимцем и, приоткрыв один глаз, шикнула на Бомарше:
— Тише, мы должны вести себя тише, если не хотим спугнуть духов.
— Ну хорошо, хорошо, я молчу. Я понимаю, что ничего не получится, если мы будем мешать милейшему господину де Калиостро.
Прошло еще, наверное, не меньше нескольких минут после того, как умолк господин Бомарше, но спиритический сеанс по-прежнему проходил без присутствия духов. Нетерпение присутствовавших достигло критической точки, и отяжелевший от обильной пищи и большого количества шампанского толстяк де Лаваль заметно клюнул носом. Еще несколько мгновений, и его голова упала бы на грубую крышку стола. К счастью, его вовремя успели толкнуть локтем, и помощник генерального контролера финансов очнулся.
Обведя всех вокруг осоловелым взглядом, он пробормотал:
— Что, еще никакого результата?
Старуха де Андуйе воззрилась на него с явным негодованием.
— Замолчите, — прошипела она. — Вы мешаете медиуму входить в контакт с духами.
Граф Калиостро по-прежнему размеренно покачивался, едва заметно шевеля губами. Со стороны он был больше похож на благоверного мусульманина, возносящего свои молитвы аллаху. Не хватало только корана и четок.
Краем глаза Констанция заметила, как Бомарше снова начинает улыбаться. Судя по всему, ему очень тяжело давалось молчание в такой ответственный момент, и знаменитого писателя таки и подмывало отпустить очередную шутку по адресу графа Калиостро. Скорее всего, так и произошло бы спустя несколько мгновений, если бы стол вдруг не начал покачиваться. Вначале Констанции показалось, что кто-то случайно толкнул стол ногой, однако движение повторилось, затем снова и снова. Крышка стола задрожала. Дрожало и маленькое фарфоровое блюдечко, на котором лежали руки гостей. — Дух здесь, — отчетливо произнес Калиостро. За столом воцарилось изумленное молчание, поскольку никто не смел произнести ни слова. Даже остряк Бомарше больше не отпускал шуточек. Подрагивание стола и блюдечка было слишком похоже на правду.
Наконец госпожа де Сен-Жам, как одна из наиболее осведомленных в спиритических сеансах участниц сегодняшнего вечера, с затаенной опаской спросила:
— А чей это дух, граф?
По-прежнему не открывая глаз, Калиостро откинул голову назад. Казалось, губы его совсем не шевелятся, однако голос звучал четко и внятно. Однако тон его изменился, и Констанция поначалу даже подумала, что говорит кто-то другой. Да, похоже, что дух вселился в самого графа Калиостро и через него общался со всеми.
— Спрашивайте, — произнес Калиостро. Стол неожиданно перестал дрожать, и Констанция с отвращением почувствовала, как пальцы ее, покрывшиеся липким горячим потом, словно приросли к блюдечку. Ей ужасно хотелось убрать руки под стол, но она боялась, что это нарушит ход сеанса и заставит дух покинуть тело графа Калиостро.
Тем временем госпожа де Сен-Жам оглядела испуганным взглядом всех собравшихся. До тех пор, пока граф Калиостро был здесь, был самим собой, она чувствовала себя одной из участниц сеанса и не более того. Теперь же, когда в тело медиума вселился дух, она осталась распорядительницей вечера.
— Кто будет спрашивать? — с надеждой спросила госпожа де Сен-Жам.
Несколько мгновении никто не изъявлял особого желания общаться с духом. Наконец, кардинал де Роан выглядевший спокойнее всех, произнес:
— Что ж, давайте попробую я. Госпожа де Сен-Жам, подскажите мне, что положено делать в таких случаях. Говоря по правде, я тоже волнуюсь и поэтому все позабыл.
Хозяйка салона растерянно похлопала глазами, а потом, словно что-то вспомнив, быстро сказала:
— Сначала мы должны узнать, чей этот дух. Потом можно спрашивать обо всем, что угодно. Но по-моему, обычно он говорит в ответ лишь одно слово — либо да, либо нет. Еще он может называть какие-нибудь имена.
Кардинал де Роан собрался с духом и слегка подрагивающим голосом спросил:
— Скажите, гм… э-э… как ваше имя?
Калиостро чужим голосом ответил:
— Ришелье…
Лишь краем глаза Констанция успела заметить, как побелело лицо кардинала де Роана, когда он услышал, что с ним будет общаться дух его великого предшественника. Да, несмотря на то, что прошло почти полторы сотни лет после смерти Армана Жана дю Плесси де Ришелье, его имя вызывало трепет у французов, особенно у тех французов, кто посвятил свою жизнь служению церкви и государству. Каждый из них мечтал о той карьере, которую удалось сделать честолюбивому молодому человеку из семьи небогатого провинциального дворянина.
Кардинал де Роан наверняка был из тех, кто служил богу и Франции, имея перед глазами пример кардинала Ришелье.
И вот сейчас — его дух здесь. Его дух говорит устами графа Александра де Калиостро, который сидит на стуле, далеко откинув голову назад.
Кардинал де Роан долго молчал, пока наконец графиня де ла Мотт, сидевшая справа от него, не толкнула великого капеллана Франции локтем под бок.
— Спрашивайте же.
Кардинал не нашел ничего другого, как спросить:
— Так вы здесь?
Калиостро даже не вздрогнул.
— Да, — только и ответил он.
Кардинал де Роан снова надолго замолк, видимо глубоко пораженный происходящим. Графине де ла Мотт пришлось снова толкнуть его.
— Спросите дух кардинала Ришелье, видит ли он нас.
— Видите ли вы нас? — беспрекословно повторил де Роан.
На это последовал столь же незатейливый ответ:
— Да.
— Спросите у него, знает ли он нас? — продолжила графиня де ла Мотт.
— Знаете ли вы нас?
Сейчас кардинал де Роан был похож на обыкновенную марионетку, которая разговаривает голосом кукловода, дергающего ее за нитки.
— Да.
Графиня де ла Мотт на мгновение задумалась над следующим вопросом, и этих нескольких секунд хватило для того, чтобы в разговор вмешалась госпожа де Сен-Жам.
— Спросите у него, не хочет ли он сообщить что-нибудь кому-нибудь из нас?
Когда кардинал повторил вопрос следом за госпожой де Сен-Жам, Калиостро-Ришелье чуть заметно шевельнулся на стуле.
— Да.
Все сидевшие за столом, кроме графа Калиостро, передававшего мнение духа кардинала Ришелье, открыли глаза. В неясных отсветах пламени были заметны явные смятение и даже испуг на некоторых лицах. Констанции показалось, что больше всех происходившему в этой комнате сопережили кардинал де Роан, ее сосед справа, и Луиза де Андуйе. С девушкой все было понятно — такое переживание было слишком сильным для ее неустойчивой нервной системы. Впрочем, и по поводу кардинала тоже все было ясно. В конце концов, он общался не с духом Клеопатры или Карла Смелого, а с духом человека, занимавшего почти то же положение, что и сам кардинал де Роан. Почти — но не такое же. Ришелье был некоронованным властителем Франции на протяжении двух десятков лет.
Наверняка об этом же мечтал и кардинал де Роан. Однако вряд ли его мечтам суждено было сбыться.
Хотя — кто знает. Ведь кардинал де Роан вполне может спросить у духа кардинала Ришелье о том, чем обернется для него будущее. Но хватит ли у ныне живущего великого капеллана Франции на это смелости?
Госпожа де Сен-Жам снова напомнила о себе.
— Мы должны узнать, для кого есть сообщение у духа кардинала Ришелье.
— Но как? — спросил де Роан.
— Именно так и спросите.
Кардинал де Роан судорожно сглотнул.
— Я обращаюсь к вам, дух кардинала Ришелье. Скажите, для кого из здесь присутствующих у вас есть сообщение?
Калиостро неожиданно начал дергаться и бессвязно мычать. Графиня де Андуйе растерянно пробормотала:
— Он уходит от нас…
Калиостро по-прежнему мычал и дергался.
— Нет, нет, — громким шепотом воскликнула госпожа де Сен-Жам. — Он, наверное, хочет, чтобы его спросили по-другому. Наверное, нужно называть фамилии. Слышите, ваше высокопреосвященство? Назовите чью-нибудь фамилию.
Кардинал де Роан бросил беглый взгляд на Ташеретту де Андуйе и, даже не спрашивая ее разрешения, произнес:
— Графиня Ташеретта де Андуйе.
Старуха не знала, возмущаться ей или радоваться до тех пор, пока Калиостро не изрек:
— Нет.
Кардинал де Роан перевел взгляд на внучку пожилой графини:
— Луиза де Андуйе.
Калиостро задрожал.
— Да.
Констанции показалось, что Луиза сейчас упадет в обморок. Лицо ее смертельно побелело, губы превратились в подобие двух тонких ниточек, а глаза стали закатываться. Похоже, что лишь усилиями бабушки, которая наверняка наступила внучке на ногу под столом, Луиза смогла удержаться.
Кардинал де Роан неожиданно осекся.
— О чем же мне дальше спрашивать?
Ответом ему было продолжительное молчание. Граф Калиостро по-прежнему сидел, откинувшись на стуле. Временами его руки подрагивали. Первой пришла в себя бабушка Луизы.
— Спросите его, что ждет мою внучку в будущем?
Кардинал повторил вопрос, и все стали с напряженным вниманием ожидать ответа графа Калиостро, точнее, духа кардинала Ришелье, проводником которого стало тело итальянца.
Калиостро едва заметно качнулся на стуле. Изо рта его вырвалось нечто нечленораздельное. Издав какие-то булькающие звуки, он умолк. Ташеретта де Андуйе стала в удивлении вертеть головой.
— Что, что он сказал? Кто-нибудь разобрал?
Ее сосед по столу, господин де Лаваль, который постепенно стал приходить в себя после ужина с шампанским, наморщил лоб.
— По-моему, это было что-то на букву «л».
— Может быть, дух кардинала Ришелье снова повторил имя моей внучки? — осторожно высказалась графиня де Андуйе.
Де Лаваль озадаченно вытянул пухлые губы.
— Нет, кажется, это слово было длиннее. Я думаю, что кардиналу нужно повторить вопрос.
Де Роан, облизнув пересохшие губы, подался вперед.
— Дух кардинала Ришелье, я снова обращаюсь к вам. Скажите, что ожидает Луизу де Андуйе в будущем?
На сей раз Калиостро совершенно отчетливо произнес:
— Лондон…
Обе графини де Андуйе — и старая, и молодая — стали переглядываться друг с другом. Поскольку к Луизе до сих пор не вернулся дар речи, первой заговорила Ташеретта:
— Что значит Лондон? Тебя в будущем ожидает Лондон? Неужели ты уедешь в Англию?
Луиза обвела безнадежным взглядом всех присутствующих, надеясь найти хоть какое-то объяснение слову, произнесенному графом Калиостро. В конце концов взоры гостей остановились на госпоже де Сен-Жам, которая неуютно поежилась.
— Я не знаю… — промямлила она. — Может быть, Луиза выйдет замуж за какого-нибудь английского лорда и уедет с ним в Лондон? Среди ваших знакомых нет англичан?
Ташеретта де Андуйе вопросительно посмотрела на внучку, которая густо покраснела. Старая графиня не скрывала своего недоумения.
— Ты что, знаешь кого-то из англичан? Да нет, чепуха, этого не может быть. Мне известны все твои знакомые.
Луиза наливалась краской еще гуще.
— Ты что, думаешь про того англичанина, который приезжал к нам в прошлом году? — неожиданно осенило старуху. — Ты думаешь про этого любителя скачек? Неужели до сих пор? Как же его зовут? Перси? Да, кажется. Перси. Да нет, это полная чепуха, этого не может быть.
Поразмыслив несколько мгновений, Ташеретта де Андуйе неожиданно переменила свое мнение.
— А что, вполне подходящая партия. Он богат, у него знатный род. Живет неподалеку от Лондона в великолепном родовом поместье. Кажется, на гербе у них красный цветок. Да, помнится, он рассказывал целую легенду, связанную с этим фамильным гербом. Вспомнила, алый первоцвет… Луиза, почему же ты мне раньше ничего не говорила? Нет, нет, погодите. Мы должны еще раз переспросить дух кардинала Ришелье. Ваше высокопреосвященство, не сочтите за труд, повторите вопрос.
На сей раз, после того, как кардинал де Роан снова спросил у духа кардинала Ришелье о будущем Луизы де Андуйе, Калиостро вздрогнул и произнес другое слово:
— Театр…
— Какой театр? — заволновалась Ташеретта де Андуйе. — Почему он назвал театр? Разве может быть у молодой дамы столь знатного происхождения, как моя внучка, будущее на каких-то жалких деревянных подмостках? Или я опять ошибаюсь. Луиза, ну что же ты молчишь?
Пунцовая краска по-прежнему не сходила с лица девушки. Но теперь, после того, как устами медиума дух поведал ей о будущем, она понемногу стала приходить в себя.
— Бабушка, я, действительно, мечтаю о театре, — пролепетала Луиза, — ведь это так интересно. Сегодня ты — царица Савская, завтра — Джульетта, а через неделю — Клеопатра. Разве это не прекрасно — каждый день быть какой-то новой, не такой, какой тебя привыкли видеть?
Ташеретта де Андуйе от ужаса и негодования едва не забыла о том, что нельзя снимать руки с блюдечка. Если бы не обстоятельства, она наверняка всплеснула бы руками.
— Боже мой, Луиза, что ты говоришь? И это я слышу от тебя, наследницы графского титула. Ну ничего, скоро мы отправимся домой и там поговорим более обстоятельно.
Стараясь держать себя в руках, старая графиня повернулась к кардиналу де Роану.
— Простите меня, ваше высокопреосвященство, вы можете продолжать.
Констанция, которая с неослабевающим вниманием следила за происходящим, заметила, как господин Бомарше снисходительно улыбнулся. На его лице словно было написано — пусть глупцы повеселятся.
Переведя взгляд с соседа слева на соседа справа, Констанция увидела его лицо в яркой вспышке пламени из камина. На нем была какая-то забота, отрешенность. Кардинал де Роан был мысленно где-то далеко. О чем думала сама Констанция? Об этом не мог бы догадаться даже самый проницательный медиум. Всеми своими мыслями она перенеслась туда, где среди холмов бушевал и искрился водопад, где в холодном ручье плавала, сверкая серебристыми боками, форель, где она, Констанция Реньяр, любила сидеть на широком, нагретом ласковыми солнечными лучами камне и смотреть на воду.
Сколько же времени прошло с тех пор? Сколько же ей пришлось пережить? Она узнала уже, наверное, все, что только может узнать в своей жизни женщина — любовь и измену, страсть, ненависть, предательство, самоотречение, жестокую болезнь и радость от жизни…
Похоже, что кардинал де Роан относился к спиритическому сеансу весьма серьезно. Он обвел взглядом присутствующих и, обращаясь к графу Калиостро, произнес:
— Госпожа де Сен-Жам.
Из горла Калиостро донеслись несколько протяжных стонов, а затем, после тяжелого вздоха, итальянец чужим голосом сказал:
— Гимен.
На сей раз пришлось густо покраснеть госпоже де Сен-Жам. Имя принца Гимена, знаменитого богача и светского гуляки, столь прочно ассоциировалось в Париже с пороком, что госпожа де Сен-Жам тут же принялась оправдываться:
— Я не знаю, что он имеет в виду. Вы же знаете, мы всего несколько раз виделись с принцем Гименом. Сейчас он уехал… Между нами не может быть никакой связи. Это какое-то недоразумение. Прошу вас, ваше высокопреосвященство, повторите вопрос еще раз.
Однако Калиостро ответил тем же самым словом. Судя по всему, события, которые должны были произойти с госпожой де Сен-Жам, каким-то образом были связаны с принцем Гименом. Но пока все это оставалось глубокой тайной, скрытой под мраком времен. Для господина де Лавеля и знаменитого писателя Бомарше никаких сообщений у духа кардинала Ришелье не было. И если Бомарше, узнав об этом, лишь презрительно фыркнул, то толстяк де Лаваль вздохнул с явным облегчением. Скорее всего, де Лавалю его будущее было известно прекрасно и без предсказаний разнообразных духов. Кстати, об этом нетрудно было догадаться любому, кто хоть мало-мальски был знаком с тем, что творилось в министерстве финансов. Слово «Бастилия» было самым простым определением этого будущего.
— Граф де ла Мотт, — сказал кардинал де Роан. После некоторых размышлений дух кардинала Ришелье назвал слово, которое привело в недоумение всех присутствовавших на сеансе.
— Цепь…
Граф де ла Мотт нервно засмеялся.
— Что это значит?
Ответить ему не мог никто. Кардинал де Роан снова повторил вопрос, и ответом было то же самое:
— Цепь.
Господин Бомарше высказал предположение:
— Может быть, он считает, что вас в будущем посадят на цепь?
— Ну что вы такое говорите, господин Бомарше? — укоризненно бросила графиня де ла Мотт. — С какой это стати кто-то должен сажать моего мужа на цепь? Он не сделал ничего предосудительного.
Бомарше улыбнулся:
— Пока. Да, в этом я согласен с вами, ваш муж пока еще не сделал. Но ведь мы спрашиваем дух кардинала Ришелье о будущем.
Граф де ла Мотт стал ерзать на стуле.
— Я, конечно, понимаю, что мы присутствуем на спиритическом сеансе и все такое прочее, но по-моему, это полный вздор. Пока еще я не услышал ни одного сколько-нибудь правдоподобного объяснения слов, которые произносит граф Калиостро. Ведь правда, дорогая?
Бомарше успокоил не в меру разгорячившегося де ла Мотта:
— Да погодите вы. Догадку о том, что означает слово «цепь», высказал я. К сожалению, она у меня получилась не слишком удачной. Я это охотно признаю. Но вам, граф, не стоит так нервничать.
— Да, да, конечно, — поддержала его госпожа де Сен-Жам. — Пока никто не знает, что означает это слово. Может быть, вас в будущем ожидает золотая герцогская цепь, может быть, вы получите важную должность при дворе.
Граф де ла Мотт, не отличавшийся особым интеллектуальным размахом, постарался поскорее забыть о словах Бомарше и глупо улыбался.
— Господа, давайте продолжим сеанс, — предложила хозяйка салона. — Мы еще не обо всем узнали.
Хотя большая часть участников сеанса уже получили свои предсказания будущего, напряжение в комнате не спадало.
— Графиня де ла Мотт, — произнес кардинал де Роан. Калиостро едва заметно вздрогнул и, почти не шевельнув губами, произнес:
— Лилия…
Графиня недоуменно пожала плечами.
— Но я не люблю эти цветы. Причем тут лилии? Разве они могут иметь какое-то отношение к моему будущему? Она уже было собиралась произнести слово «вздор», но вовремя осеклась и больше никак не комментировала предсказание духа.
После следующих слов кардинала де Роана у Констанции перехватило дыхание.
— Графиня де Бодуэн.
Калиостро долго молчал, и у многих сложилось впечатление, что дух кардинала Ришелье покинул тело итальянского графа, однако после долгой паузы Калиостро, наконец, едва-едва шевельнул губами. Никто даже не расслышал, что он сказал. Констанция с надеждой обвела всех сидевших за столом, но никто не мог вымолвить ни единого слова.
— Вы не слышали, что он сказал?
— Я повторяю вопрос, — сказал кардинал де Роан. — Графиня де Бодуэн. Что ожидает ее в будущем?
На сей раз ответ графа Калиостро прозвучал более-менее внятно, хотя и не слишком громко:
— Америка…
— Америка? Неужели ее ждет отъезд за океан? Нет, этого не может быть. Ведь она собирается остаток своей жизни провести в Париже. Она купила здесь дом, у нее сын. Она будет служить при дворе. Нет, нет, это невозможно. Это какое-то недоразумение или ошибка. Такое предсказание больше подошло бы графу де ла Мотту. Но уж никак не Констанции де Бодуэн, которая сядет на корабль только под страхом смертной казни.
— Вы озадачены, дитя мое? — проговорил кардинал де Роан, взглянув на побледневшее лицо Констанции. — Не расстраивайтесь. Ваше предсказание будущего носит более-менее ясно очерченный характер. Конечно, судьба не минует никого, но вам отнюдь не стоит так отчаиваться. По-моему, Америка лучше чем цепь. При этих словах граф де ла Мотт едва не подпрыгнул на стуле.
— Ваше высокопреосвященство, я прошу вас… — дрожащим то ли от страха, то ли от возмущения голосом произнес он. Кардинал кивнул.
— Конечно, конечно, граф. Сейчас мне не следовало об этом говорить.
Граф Калиостро неожиданно задергался. Руки его задрожали, а из горла донесся протяжный хрип, переходящий в стон.
— Боже мой, что происходит? — забеспокоилась госпожа де Сен-Жам. — Ему плохо?
Кардинал де Роан, перегнувшись над столом, внимательно смотрел на графа Калиостро, а затем успокаивающе сказал:
— Нет, с ним все в порядке. Похоже, что дух покидает его тело.
— А как нам узнать об этом?
Кардинал замялся.
— Может быть, спросить?
Участники сеанса горячо поддержали его:
— Конечно, спросите. Может быть, дух еще здесь? Ведь мы не закончили сеанс.
Кардинал де Роан выпрямился.
— Дух кардинала Ришелье, — торжественно произнес он, — вы еще с нами?
Калиостро не двигался.
— Похоже, что он уже ушел, — прошептала госпожа де Сен-Жам.
В этот момент Калиостро дернулся на стуле.
— Нет, похоже, что не ушел, — откомментировала госпожа де Сен-Жам.
— Вы здесь, дух кардинала Ришелье? — осторожно спросил де Роан.
Калиостро замычал.
— По-моему, он хочет сказать что-то.
— Ну разумеется, — недовольно пробурчал граф де ла Мотт. — Иначе, зачем ему стонать и дергаться? Ваше высокопреосвященство, спрашивайте его, спрашивайте.
— Дух кардинала Ришелье, вы здесь? — повторил де Роан.
Похоже, Калиостро снова впал в транс, потому что он четко и внятно произнес:
— Нет.
Но теперь великий капеллан Фринции знал, что ему нужно делать. Без промедления он спросил:
— Чей дух сейчас с нами?
— Стюарт, — последовал ответ.
Констанция увидела, что лица сидевших за столом дружно побледнели. Похоже, что появление в этой комнате духа короля Англии Карла I Стюарта, казненного в середине прошлого века, напугало участников спиритического сеанса. Сама же Констанция не успела почувствовать ни страха, ни благоговения. Ее мысли целиком были заняты только что услышанным предсказанием. Америка. Почему именно Америка? Она никогда не стремилась туда и никогда не собиралась совершить туда даже простое путешествие. Снова и снова — Америка…
— У вас есть для кого-нибудь из нас сообщение?
— Да.
— Для кого?
В ответ — молчание.
— Для графа де ла Мотта?
— Нет.
— Для графини де ла Мотт?
— Нет.
— Для Луизы де Андуйе?
— Нет.
— Для Ташеретты де Андуйе?
— Нет.
— Может быть… для меня?
— Да.
Кардинал умолк так надолго, что его соседка графиня де ла Мотт не выдержала.
— Что же вы молчите, ваше преосвященство? Дух хочет говорить с вами. Продолжайте и попросите его сказать то, что он хочет сказать.
Кардинал вдруг заморгал как-то по-особенному часто и, судорожно сглотнув, спросил:
— Это о моем будущем?
Ответ Калиостро немного успокоил его:
— Нет.
Каждому из сидевших за столом было видно, какое облегчение испытал при этом кардинал де Роан. Он даже начал улыбаться. Дабы его высокопреосвященство не отвлекался, госпожа де Сен-Жам прошептала:
— Продолжайте, прошу вас. Продолжайте, пока дух Карла I здесь.
— Что вы хотите сказать? — окрепшим голосом спросил кардинал де Роан.
Калиостро замотал головой из стороны в сторону и чужим, холодным голосом произнес:
— Мария…
Лицо де Роана потемнело.
— Похоже, что он вспоминает о вашем прошлом, — неуверенно протянула хозяйка салона.
Великий капеллан Франции был одно время послом Людовика XV при Венском дворе. Противоречие между Австрией и Францией вскоре обострилось до такой степени, что австрийская императрица Мария-Терезия добилась отзыва кардинала де Роана из Вены. Возможно, дух Карла I Стюарта поведал сейчас именно об этой странице из биографии кардинала. А может быть, он подразумевал что-то другое — но об этом было известно только самому де Роану.
И, судя по всему, он никому не намеревался выдать эту тайну.
— У вас есть еще какое-нибудь сообщение? — торопливо спросил он.
— Да.
Этот ответ был неожиданностью не только для кардинала де Роана, но и для всех остальных.
— Для кого же?
— Людовик.
Все начали недоуменно переглядываться.
— У вас есть сообщение для короля Людовика XVI? — переспросил кардинал де Роан. — Вы хотите что-то сказать его величеству?
В ответ молчание.
— Наверное, вы не правильно сформулировали вопрос, — подсказала графиня де ла Мотт. — Спросите его как-нибудь по другому.
Кардинал пожал плечами.
— Но как?
— Боже мои, — со злостью прошипела графиня де ла Мотт, — до чего же беспомощны все мужчины. Каждый раз приходится делать все самой. Спросите его, это сообщение о будущем короля?
Кардинал покорно повиновался.
В ответ послышалось короткое:
— Да.
Такого не ожидал никто из участников сеанса. Да, это была настоящая сенсация и, судя по всему, завтра о ней узнает весь Париж. Если, конечно, хозяйка салона не позаботится о сохранении конфиденциальности. Все напряженно подались вперед. — Дух короля Карла I Стюарта, мы просим вас сообщить нам, что ждет короля Людовика XVI в будущем. Слово, произнесенное после этого графом Калиостро, повергло всех в замешательство. Никто даже не знал, что оно означает.
— Варенн…
Никто ничего не понял, но повторный вопрос остался без ответа. Граф Калиостро резко дернулся, поднял голову и открыл глаза. Госпожа де Сен-Жам посмотрела на него дикими глазами.
— Вы уже здесь? — бесхитростно спросила она. Калиостро вновь выглядел уставшим — еще более уставшим, чем в начале вечера. Констанция снова пожалела его. «Боже мой, как же тяжело ему приходится. Эти духи отнюдь не бесплотны». Даже не дожидаясь, пока Калиостро окончательно придет в себя, госпожа де Сен-Жам набросилась на него с расспросами. — Скажите, граф, что означали все эти слова?
Он непонимающе мотнул головой.
— Какие слова?
— Разве вы не слышали?
Калиостро взглянул на госпожу де Сен-Жам, как показалось Констанции, даже с некоторой укоризной.
— Вы же знаете, что я не присутствую на собственных спиритических сеансах. Мое тело служит лишь проводником воли духа.
Тогда хозяйка салона принялась наперебой рассказывать ему о том, какие предсказания они только что услышали. Выслушав все это, Калиостро немного помолчал.
— Разумеется, кое-что я могу объяснить даже здесь, но для остального мне потребуется время. Позвольте, я запишу все слова, произнесенные духами. Значит, сегодня нас посещали дух кардинала Ришелье и английского короля Карла Стюарта. Итак, Луиза де Андуйе — Лондон, театр. Госпожа де Сен-Жам — Гимен. Граф де ла Мотт — цепь. Графиня де ла Мотт — лилия. Графиня де Бодуэн — Америка. Его высокопреосвященство кардинал де Роан — Мария. И, наконец, король Людовик XVI — Варенн.
Покрутив перед глазами листок с записями, Калиостро, наконец, произнес:
— Пожалуй, сейчас мне все ясно только с Луизой де Андуйе и графиней де Бодуэн. Их ждут путешествия в Англию и Америку. Это вне всякого сомнения. Возможно, они будут продиктованы семенными обстоятельствами, возможно, чем-то еще. Но в любом случае, вы, виконтесса, — он выразительно посмотрел на Луизу, — и вы, графиня, — последовал взгляд на Констанцию, — можете не бояться своего будущего. Если бы то, что вас ожидает, было бы более мрачным, дух непременно сказал бы об этом. А вот над пророчествами, касающимися остальных, мне необходимо подумать. Господа, вы можете убрать руки со стола, сеанс закончен.
Он первым поднялся из-за стола и, достав из подсвечника свечу, подошел к камину. Вскоре в комнате горели все свечи. Все сидели с бледными вытянутыми лицами и недоуменно смотрели друг на друга, не зная, что сказать.
— А по-моему, все это не имеет особого смысла, — изобразив на лице некое подобие улыбки, сказал господин Бомарше.
Госпожа де Сен-Жам обиженно взглянула на него.
— Вы говорите так, наверное, потому, что духи ничего не сказали относительно вашей судьбы.
Бомарше пожал плечами.
— А если бы и сказали. Неужели вы думаете, что я немедленно стал бы ломать голову над каким-нибудь словом. Нет, по-моему, все это просто бессмыслица. Цепь, лилия, театр, Америка.
Старая графиня де Андуйе недовольно пробурчала:
— С такими мыслями, господин Бомарше, вам не следовало приходить сюда.
К знаменитому писателю раньше всех вернулось обычное веселое расположение духа.
— Да, наверное, вы правы. Я слишком скептически отношусь к подобным вещам. Все это не для меня. Меня больше интересует то, что происходит в реальной жизни с реальными людьми.
Граф Калиостро не вмешивался в этот разговор, предпочитая прохаживаться вдоль стен, заложив руки за спину.
— Луиза, нам нужно серьезно обсудить все это, — сказала Ташеретта де Андуйе.
Девушка была готова расплакаться прямо на глазах у всех присутствующих.
Несмотря на то, что господин Бомарше еще пытался шутить, чувствовалось, что гости не расположены к этому.
— Простите, госпожа де Сен-Жам, — обратилась к хозяйке салона Констанция. — Вы не могли бы узнать, который час?
Госпожа де Сен-Жам неожиданно резко отодвинула стул и вышла из комнаты. Спустя несколько мгновений она вернулась.
— Два часа.
Констанция поднялась.
— Я очень сожалею, но мне пора идти. При моем нынешнем образе жизни это слишком позднее время.
Хозяйка салона развела руками.
— Не смею задерживать. Хочу только поблагодарить вас, госпожа де Бодуэн за то, что вы пришли в мой салон. Конечно, я не баронесса де Сталь, и мы здесь не ведем разговоров по литературе и философии, но ведь вы не станете отрицать, что познакомились здесь с интересными людьми?
Констанция почтительно опустила голову.
— Да, разумеется, — тихо сказала она. — Главное, что это люди знатные.
Госпожа де Сен-Жам не уловила скрытой в голосе Констанции иронии, а напротив, как все люди, лишенные чувства юмора, подхватила эти слова:
— Да, да, конечно. У меня в салоне собираются только самые знатные и влиятельные люди. Все они имеют вес при дворе.
На сей раз Констанция решила промолчать. Точнее, она уже собиралась уходить и в ее планы отнюдь не входило затягивать бессмысленный разговор.
— У вас есть слуга. Кажется, его фамилия Шаваньян. Распорядитесь, пожалуйста, чтобы он проводил меня домой.
Быстро распрощавшись со всеми гостями, Констанция накинула плащ и в сопровождении маленького гасконца, который едва не спал на ходу, вернулась домой.
— Благодарю вас, месье Шаваньян, — сказала Констанция, когда ее привратник Жан-Кристоф открыл дверь дома. — Вы можете идти. Я надеюсь, что мы с вами еще увидимся.
Шаваньян снял шляпу и низко поклонился.
— Дай вам бог здоровья, ваша светлость. Не часто встретишь таких людей, как вы. Надеюсь, вы не слишком жалеете о том, что были сегодня в доме моей хозяйки.
— Нет, ну что вы, — успокоила его Констанция. — Это было очень даже забавно.
Вслед за Констанцией дом госпожи де Сен-Жам покинули Луиза и Ташеретта де Андуйе. Старуха была так озабочена сообщением, полученным от духа кардинала Ришелье, что позабыла едва ли не обо всем на свете. Слугам пришлось по несколько раз возвращаться в дом за оставленными старой графиней вещами. Наконец, карета с представительницами рода Андуйе отбыла.
Вслед за ними ушел и господин де Лаваль, который напоследок без всякой тени сомнений прихватил с собой бутылку шампанского и на ходу сунул в рот виноградину. Уже из дверей прямо в плаще он вернулся в салон, аккуратно собрал со стола, на котором шла карточная игра, лежавшие на нем деньги и, весело насвистывая что-то, удалился.
— Благодарю вас, госпожа де Сен-Жам. Сегодня у вас в салоне было невероятно приятное общество, — попрощался он с хозяйкой. — Господин Калиостро, если у вас будет нужда переброситься в картишки с приятным собеседником, не стесняйтесь, обращайтесь ко мне. Я готов пожертвовать любыми делами ради лишней партии в «фараон».
Калиостро едва заметно наклонил голову.
— Благодарю вас. Думаю, что в этом не будет нужды.
— Ну что ж, как знаете. Всего хорошего. Веселого настроения господина Бомарше у госпожи де Сен-Жам после спиритического сеанса не разделял никто, а потому знаменитому писателю не было особого смысла задерживаться на Вандомской площади. На прощание Бомарше отпустил несколько шуток в адрес графа Калиостро, а также поинтересовался его дальнейшими планами. Итальянец неопределенно пожал плечами.
— Завтра у меня прием в салоне герцогини Манской, затем у графа Артуа, в ближайшее время, возможно, меня пригласят в Версаль.
— О, я чувствую, что вам очень хотелось бы этого, — едко заметил Бомарше. — Но я не уверен в том, что у короля хватит смелости общаться с духами. Нет, разумеется, если ее величество Мария-Антуанетта прикажет, то его величество будет общаться и с духами, и с вами, и даже с самым захудалым австрийским дворянином. Но я не думаю, что это будет для него полезным.
В ответ Калиостро предпочел промолчать.
— Желаю вам всего наилучшего, — с язвительной улыбкой поклонился Бомарше. — Надеюсь, что запасы философского камня у вас еще не иссякли. Какая жалость, что вам все время приходится менять его на бессмысленные золотые безделушки.
Госпожа де Сен-Жам, поначалу присутствовавшая при разговоре, затем неожиданно покраснела и удалилась.
Граф и графиня де ла Мотт тем временем стояли в дальнем углу салона, о чем-то споря и жестикулируя.
Кардинал де Роан, выражая явное нетерпение, едва-едва дождался, пока граф Калиостро освободится. Подозрительно оглянувшись по сторонам и убедившись в том, что их никто не подслушивает, великий капеллан Франции взял графа Калиостро под локоть и отвел в сторону.
— Я хотел бы сказать вам кое-что, граф… — неуверенно начал он. — Но не знаю, стоит ли это делать.
Калиостро изобразил на лице живейшую заинтересованность.
— Разумеется, стоит. Я прекрасно понимаю, ваше высокопреосвященство, в какой сложной ситуации вы находитесь. Обычно люди вашего сана и положения сами являются духовниками. Но, в конце концов, ведь кто-то должен исповедовать и вас. Почему бы мне не осмелиться и не взять на себя такую роль? Можете не сомневаться, я сохраню все ваши тайны. Правда, на счет отпущения грехов мне будет труднее, но я надеюсь, что вы сможете найти какой-либо выход.
Кардинал едва заметно побледнел.
— Нет… Да… Э-э…
Он замялся и, не зная, что сказать дальше, достал из-за пояса четки. Калиостро терпеливо ждал. Наконец кардинал решился.
— Я хотел бы попросить вас, граф, не думать над смыслом того предсказания, которое сделал для меня дух Карла Стюарта.
Калиостро наклонил голову.
— Вот как? Почему же?
Кардинал облизнул сохнущие губы.
— Дело в том… Дело в том, что я знаю… Мне известно это имя.
Калиостро кивнул.
— А я и не сомневаюсь в этом. Я уверен в том, что духи никогда не ошибаются. К сожалению, большинство тех, с кем мне приходится сталкиваться в салонах, подобных салону госпожи де Сен-Жам, увлечены спиритизмом только потому, что таким образом отдают дань моде. Большинство из них не верит тому, что вещают духи. Но я, как человек, знакомый с тайнами мироздания и обличенный возможностью общения с потусторонними силами, совершенно уверен в истинности происходящего. Так, значит, вы сказали, что вам знакомо это имя?
— Да.
Калиостро вел разговор осторожно, чтобы не спугнуть своего собеседника.
— Предположим, что вам известна некая Мария.
Кардинал неожиданно поднял голову.
— Она известна нам обоим.
На лице графа Калиостро появилось выражение глубочайшей заинтересованности.
— Вот как? Значит, вы, ваше высокопреосвященство, хотите доверить мне некую тайну. Я вас правильно понял?
Кардинал молча кивнул.
— И тайна эта связана с некой Марией, — продолжил Калиостро. — Ну что ж, я надеюсь, что смогу хоть чем-то помочь вам.
Голос кардинала задрожал.
— Да, да. Прошу вас, граф, помогите мне. Я не знаю, что делать. Это так… тяжело. Я готов… Я готов на все. Лишь бы… Лишь бы она обратила на меня внимание.
В глазах итальянского графа появились блуждающие огоньки.
— Значит, вы знакомы с ней и испытываете к ней… м-м… определенные чувства, но она ничего не знает об этом.
Кардинал заискивающе улыбнулся.
— По-моему, она догадывается.
— Ах, вот как?
Похоже, что эта тема столь живо заинтересовала графа Калиостро, что он мгновенно позабыл об усталости, тяжести общения с духами и, руководствуясь одними только благими побуждениями, решил прийти на помощь страдающему кардиналу.
— Итак, ее зовут Мария, — задумчиво произнес итальянец. — Как давно вы знакомы?
— Семнадцать лет, — без раздумий ответил кардинал.
— И где же вы познакомились?
На сей раз де Роан замялся.
— Э-э, при дворе одной высокотитулованной особы.
— Хорошо, мы не будем уточнять, при каком дворе. Меня сейчас больше интересуют ваши и ее чувства. Значит, вы испытываете к ней… страсть?
Де Роан испуганно оглянулся. К счастью, граф и графиня де ла Мотт были столь заняты друг другом, что не обращали внимания на тихо разговаривавших Калиостро и де Роана. Госпожа де Сен-Жам по-прежнему отсутствовала в салоне.
— Вы хотите, чтобы она узнала о ваших чувствах? Хотите сделать это любой ценой? — спросил Калиостро. Кардинал уверенно кивнул.
— Да, меня не остановят никакие преграды. Если бы вы знали, милейший граф, сколько денег уже истратил на то, чтобы организовать тайную встречу с ней, но увы, — де Роан развел руками, — у меня ничего не получилось. Но для начала я хотел бы узнать о ее чувствах по отношению ко мне. Пока вас не было в Париже, граф я думал, что дело мое безнадежно. Калиостро неожиданно поднял руку.
— Простите, ваше высокопреосвященство, что перебиваю вас. Она замужем?
— Да.
— И эта дама высокого положения?
Глаза кардинала де Роана затуманились. Очевидно, он представил себе свою возлюбленную и не смог совладать с чувствами.
— Да, она замужем, — едва слышно прошептал великий капеллан Франции. — Она занимает такое высокое положение, что я даже не смею и мечтать о ней.
Калиостро задумался.
— Ну что может быть выше, чем…
Он осекся.
— Нет, нет, этого не может быть. Прошу вас, ваше высокопреосвященство, опровергните мои сомнения. Я только что подумал об одной высокой особе, которая могла бы быть вашей возлюбленной. Но это…
Повернувшись спиной к супружеской паре де ла Мотт, кардинал де Роан покопался в складках мантии и достал медальон на длинной цепочке. Это была тончайшая работа итальянских ювелиров, покрытая инкрустацией и вензелем. Кардинал подошел чуть поближе к подсвечнику, прикрепленному к стене, и, раскрыв медальон, продемонстрировал графу Калиостро находившийся внутри портрет. Это была королева Мария-Антуанетта.
Калиостро едва удержался от радостного восклицания. О такой удаче он не мог и мечтать. Человек высочайшего положения, великий капеллан Франции, кардинал, обращается к нему с просьбой оказать содействие в амурных делах. А его возлюбленной оказывается ни кто иная, как королева Франции. Да, это была неслыханная удача. Нельзя упустить такой шанс. Только бы не спугнуть эту важную птицу, только бы не спугнуть…
— Ваше высокопреосвященство, я глубоко преклоняюсь перед вашим чувством.
Калиостро церемонно поклонился.
— Сила вашей страсти и сила вашего терпения поистине достойны восхищения. К сожалению, в моей жизни не было ничего подобного. Я был так занят науками что больше ничто в этой жизни не занимало меня. Кое о чем мне приходится сейчас сожалеть. Но, поверьте, ваше чувство достойно восхищения. Как и чем я могу вам помочь? Говорите, в моем лице вы нашли друга, который постарается помочь вам всем, на что только способен. Начиналась тонкая игра. И в ней, в этой игре, Калиостро чувствовал себя как рыба в воде. Во-первых — не спугнуть, во-вторых — привлечь на свою сторону союзников, в-третьих — сделать крупную ставку, и, в — четвертых — выиграть.
— Простите меня, ваше высокопреосвященство, прежде чем мы продолжим наш разговор, я хотел бы узнать только об одном — известно ли кому-либо еще о тех чувствах, которые вы испытываете к м-м… определенной даме?
Кардинал долго колебался, прежде чем ответить, но, наконец, он медленно повернулся и сделал едва заметное движение глазами в сторону супругов де ла Мотт. Калиостро понимающе кивнул.
— Ах, граф?
Кардинал молча покачал головой.
— Что, графиня? — недоверчиво спросил Калиостро. Утвердительный кивок заставил его удивленно поднять брови.
— Графиня де ла Мотт ваша приятельница? Ах, да, Да, понимаю. Значит, граф ничего не знает? Ну что ж, это уже кое-что. Итак, простите, ваше высокопреосвященство, за то, что я отвлекся. Давайте продолжим наш разговор. Вы делали какие-либо попытки связаться с вашей дамой, кроме организации встреч — ну, я имею в виду какие-либо послания, записки?
— Я отсылал ей несколько посланий, — ответил кардинал де Роан, — но не получил ответа.
— А вы уверены в том, что они доходили до вашей дамы?
Кардинал задумался.
— Пожалуй, нет.
— И никаких посланий от нее вы также не получали?
Кардинал уверенно ответил:
— Не получал. Я знаю ее почерк и мне было бы просто разобраться во всем.
— А какую помощь вы ожидаете получить от меня, ваше высокопреосвященство? Ведь вам известно, что я всего лишь скромный служитель потусторонних сил?
Кардинал замялся.
— Ну… Я надеюсь, что с помощью потусторонних сил вы сможете связаться с душой моей возлюбленной, а может быть, даже как-то повлияете на нее. Я был бы бесконечно благодарен вам за это. Вы знаете, что я богат и могу щедро оплатить все услуги.
Калиостро вскинул руки.
— Нет, что вы, что вы. Если я возьмусь за это, то буду помогать вам только из чувства искреннего расположения к вам, ваше высокопреосвященство. Вы — человек, которого я искренне уважаю и люблю. Я непременно помогу вам, но боюсь, что в этом деле без помощи друзей мне не обойтись. Как вы считаете, я могу посвятить кого-либо в нашу тайну?
На лице кардинала появился испуг.
— Ну, разве что графиню де ла Мотт. Но она и так знает об этом.
— А если ее муж узнает?
Кардинал поморщился, как от зубной боли.
— Мне бы этого не хотелось. Между нами говоря, граф де ла Мотт не слишком порядочный человек, и я не уверен в том, что он сможет сохранить мою тайну в секрете.
На челе графа Калиостро появилась печать озабоченности.
— Ваше высокопреосвященство, я хотел бы попросить у вас немного времени для того, чтобы все как следует обдумать и составить план действий. К сожалению поставленные вами условия заставляют меня взяться за задачу в одиночку. Возможно, я смогу рассчитывать на помощь графини де ла Мотт. Однако хорошо уже я то что она является одной из фрейлин ее величества королевы Марии-Антуанетты. Думаю, что с ее помощью мы сможем добиться желаемого результата. Со своей стороны, ваше высокопреосвященство, у меня будет к вам еще одна просьба.
К концу вечера кардинал начал нервничать еще сильнее.
— Какая? — беспокойно спросил он. Калиостро поспешил его успокоить:
— Я прошу вас больше никому не доверять свою тайну. Вполне достаточно того, что о ней знают уже как минимум двое. Если вы хотите, чтобы все сохранилось в секрете, нужно предпринять максимальные меры предосторожности. Мое могущество над силами сущего не безгранично. Разумеется, я приложу все силы и старания для того, чтобы избежать ненужной огласки. Но и вы с этого момента должны доверять только мне.
На лице кардинала отразились глубокие сомнения. Некоторое время он раздумывал, а затем медленно произнес:
— Ну что ж, граф Калиостро, можете считать себя моим полноправным представителем. Но только в том, что касается нашего дела. Хочу еще раз повторить — вы получите щедрое вознаграждение уже в том случае, если… интересующая меня дама ответит на мои послания. Если же вам удастся нечто большее, то вы будете очень обеспеченным человеком.
Калиостро едва заметно усмехнулся.
— Я и так отнюдь не беден, — заметен он. — Но, как верно заметил кто-то из предыдущих французских королей, денег не бывает слишком много. Кстати, в последнее время у меня возникли некоторые проблемы с папским двором. Не могли бы вы оказать мне содействие в разрешении некоторых щекотливых ситуаций?
На сей раз кардинал без колебаний согласился.
— Вы можете смело рассчитывать на мою помощь. Нашими отношениями с папским двором ведает мой секретарь. В случае каких-либо осложнений обращайтесь непосредственно к нему. Я подпишу любой документ, составленный в вашу пользу.
Беседа закончилась в тот момент, когда граф и графиня де ла Мотт подошли к графу Калиостро и его высокопреосвященству кардиналу де Роану с тем, чтобы попрощаться.
— К сожалению, наша милейшая госпожа де Сен-Жам куда-то запропастилась, — озабоченно произнес граф де ла Мотт. — А нам не хотелось бы покидать ее гостеприимный салон, не поблагодарив хозяйку. Тем не менее, поздний час заставляет нас сделать это.
Калиостро задумчиво теребил подбородок.
— Боюсь, что госпожа де Сен-Жам сейчас пытается выяснить значение предсказания, сделанного во время сегодняшнего сеанса. Но вряд ли это удастся сделать кому-либо, кроме меня. Ее слуги вряд ли помогут ей в этом деле. Тем не менее, я был очень рад видеть вас на моем сеансе. Графиня де ла Мотт, вы просто очаровательны. Граф, вам непременно следует беречь жену, и следите за тем, чтобы рядом с ней было поменьше мужчин. Ее красота способна толкнуть многих на безумство.
Граф де ла Мотт ошеломленно хлопал глазами, переводя взгляд с графа Калиостро на собственную жену.
— Я благодарю вас за комплимент, — он развел руками, — но, право, не знаю, что ответить. Моя супруга — женщина с положением. Она служит ее величеству королеве, а это накладывает на нее определенные обязательства. Ну, не могу же я, в конце концов, запереть ее дома и закрыть все ставни.
Графиня де ла Мотт, особа куда более проницательная, чем ее муж, совсем по-иному поняла намек графа Калиостро.
— Я постараюсь быть поближе к королеве, милейший граф, — обратилась она к итальянцу. — Думаю, что это убережет меня от многих ненужных осложнений.
— Близость к королеве в наше время отнюдь не избавляет от хлопот, — философски заметил Калиостро, — однако наверняка делает их более приятными. Я надеюсь, в окружении ее величества нет мужчин?
Графиня де ла Мотт рассмеялась.
— Ну, от чего же? У ее несколько парикмахеров, камергеров, лакеев, кучеров.
— Этих можно не считать мужчинами, — обрадованно подхватил супруг графини. — А вот что касается лиц более высокого звания, то от них следует держаться подальше.
— Я надеюсь, вы не имеете в виду духовника королевы? — заметила графиня де ла Мотт. — Он — лицо, обличенное самым высоким положением при ее величестве.
Граф де ла Мотт, совершенно позабыв о присутствии рядом великого капеллана Франции, человека, занимавшего в духовной иерархии одно из самых высоких мест, засмеялся:
— Духовник столь же безобиден, сколь и дворцовый истопник. Ему просто запрещено богом обращать внимание на женщин. Он служит только нашему создателю. Церковь должна быть его единственной любовью.
Граф Калиостро, который с интересом следил за стоявшим напротив кардиналом де Ровном, заметил, как его тускнеющие к старости глаза блеснули яростным огнем. Да, кардинал де Роан отнюдь не был тем религиозным пастырем, лишенным всяких человеческих пороков и слабостей, каким должен быть человек его положения. Де Роан ничем не отличался от своих предшественников — Ришелье, Мазарини и других. Он был обычным человеком со всем тем, что свойственно любому мирянину. И теперь граф Калиостро знал об этом.
— Граф, — обратился Калиостро к де ла Мотту, — все-таки не забывайте о моем совете. Ваша супруга — слишком драгоценный дар небес, чтобы можно было не заботиться о нем.
Де ла Мотт, польщенный таким вниманием к жене, Даже не придал значения некоторой назойливости, с которой Калиостро отпускал комплименты в адрес графини. Что же касается ее самой, то она хранила молчание, предпочитая делать собственные выводы.
— Кстати, — добавил итальянец, — завтра я приглашен в Версаль. От имени ее величества Марии-Антуанетты в мою честь организуется вечер.
Намек был совершенно очевидным. Однако только граф де ла Мотт не понял, что имелось в виду.
— Вы хотите сказать, что получили приглашение к ее величеству на сегодняшний вечер? — уточнила графиня де ла Мотт. — Ведь уже два часа ночи.
Калиостро улыбнулся.
— Да, разумеется, вы правы. Но думаю, что вечер у ее величества затянется до утра следующего дня. Так что в формальном смысле правы мы оба.
— Насколько мне известно, днем у королевы назначены еще несколько встреч. В том числе и с нашей новой знакомой графиней де Бодуэн. Между прочим, герцогиня д'Айен-Ноайль, первая фрейлина ее величества, хотя и послала графине де Бодуэн официальное уведомление об аудиенции, возражает против того, чтобы эта дама была допущена слишком близко к королеве. Она располагает некоторой информацией о том, каким было положение графини де Бодуэн при дворе короля Пьемонтского. Кстати, граф, вы, действительно, давно не были на родине?
Калиостро развел руками.
— Увы…
Графиня де ла Мотт сдержанно улыбнулась.
— Очень жаль.
— А в чем дело? — полюбопытствовал граф де ла Мотт. — Госпожа де Бодуэн прославилась чем-то особенным при дворе Пьемонтского короля?
Его супруга торжествующе улыбнулась.
— Эта особа имела неограниченное влияние на короля Витторио. Столь неограниченное, что король даже позабыл о своей супруге.
— Вот как? — изумленно протянул граф де ла Мотт. — Так значит, она была фавориткой короля Витторио? Этого несчастного, который, кажется, плохо кончил?
Глаза графини де ла Мотт холодно сверкнули. Сейчас в них можно было увидеть только безграничную ненависть.
— Она была королевской шлюхой, — отрывисто бросила графиня де ла Мотт. — Надеюсь, мой дорогой супруг, вам не следует объяснять, что это такое.
Граф де ла Мотт униженно умолк, и Калиостро поторопился завершить этот разговор.
— Ну что ж, господа, я думаю, всем нам пора идти. Признаться, я уже порядком устал. А завтра у меня не менее напряженный день, чем сегодня.
В этот момент в зале появилась запыхавшаяся госпожа де Сен-Жам. У нее был такой вид, словно она только сейчас вспомнила о том, что в ее салоне еще остались гости.
— О, простите меня, господа! — с порога воскликнула она. — Недавно прибыл мой муж, и мы занимались с ним решением неотложных текущих дел. Надеюсь, вы еще раз извините меня за долгое отсутствие.
— Ну что вы, мы с приятностью и пользой провели время, — ответил Калиостро, бросив едва заметный взгляд на кардинала де Роана. Тот живо отреагировал.
— Да, да, конечно. Мне было очень приятно снова поговорить с господином Калиостро, который, как оказалось, разделяет мои убеждения.
Лицо госпожи де Сен-Жам сияло от удовольствия.
— Что ж, я очень рада слышать ваши слова. Но, судя по всему, вы уже намерены уходить?
— Да, именно так, — сказал граф де ла Мотт. — К сожалению, у меня остается лишь немного времени для отдыха. Утром я должен выехать в Кале и отправиться в Англию. У меня есть кое-какие срочные дела в Лондоне. — Вас не будет в Париже несколько дней? — поинтересовалась хозяйка салона.
— Да.
— Какая жалость, — с явным огорчением произнесла госпожа де Сен-Жам. — Мой муж хотел обсудить с вами некоторые проблемы, касающиеся морского ведомства.
— Что ж, придется подождать до моего возвращения. Но, уверяю вас, госпожа де Сен-Жам, мое отсутствие продлится недолго.
— На который час королева назначила вам встречу в Версале? — спросила графиня де ла Мотт у Калиостро.
— Я должен быть там в восемь.
— Ну что же, я думаю, увидимся во дворце.
Уже внизу, расходясь по каретам, графиня де ла Мотт на прощание сказала Калиостро:
— Не забывайте о том, что я рассказала вам касательно графини де Бодуэн. Скорее всего, дело о ее пребывании при дворе можно считать решенным. К сожалению, такова была воля его величества Людовика XVI. Не сомневайтесь в том, что теперь в ее лице у нас появится опасный и могущественный соперник.
— Соперница, — поправил ее Калиостро. — Но я не думаю, что она способна помешать мне в делах, касающихся потусторонних сил. А нам с вами непременно нужно завтра поговорить.
— Я к вашим услугам. Если вы прибудете во дворец немного раньше, мы сможем уединиться в моих личных покоях. И даже мой безмозглый муж ни о чем не узнает.
— Я думаю, что граф де ла Мотт нам еще пригодится.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Констанция Книга пятая - Бенцони Жюльетта

Разделы:
ПрологГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Эпилог

Ваши комментарии
к роману Констанция Книга пятая - Бенцони Жюльетта



Не знаю, что заставляет меня читать этот роман, в пяти романах их этой серии, ни одной постельной сцены))
Констанция Книга пятая - Бенцони ЖюльеттаМилена
11.07.2014, 20.41








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100