Читать онлайн Констанция Книга первая, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - ГЛАВА 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Констанция Книга первая - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.17 (Голосов: 29)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Констанция Книга первая - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Констанция Книга первая - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Констанция Книга первая

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 5

Прошло десять лет.Это были тяжелые годы, ведь Филипп Абинье остался
Единственным мужчиной в семье, и все трудности легли на его слабые плечи.
Сперва какое-то время после смерти Робера, матери помогал ее брат Марсель Блаише. Но вот уже четыре года как он находился не в ладах с законом и вынужден был скрываться. Никто не знал, где он, и в доме Абинье не вспоминали о Марселе, ведь время от времени в дом наведывались солдаты и расспрашивали, не известно ли чего о местонахождении Марселя.
По лицу королевского прокурора было видно, что он не верит вдове Робера Абинье, когда та говорила, что вот уже несколько лет не видела своего брата. Но делать было нечего, и солдаты покидали дом Абинье.
И Филипп, как мог, помогал матери. Он сам вел расходные книги, но деньгами распоряжалась мать. Сестра Лилиан взяла на себя все хлопоты по хозяйству, потому что в доме была всего одна служанка, да и той уже давно не платили жалованье, и она осталась в доме только из уважения к своей госпоже.
В повседневных хлопотах, в поездках на рынок проходили день за днем. Филипп заметно возмужал и стал похож на своего отца.И иногда в последние месяцы Филипп ловил на себе настороженные взгляды матери. Она понимала, что Филипп никогда не простит Реньярам то, что они убили его отца. Женщина знала, что настанет тот день, когда Филипп возьмет в руки оружие и отомстит ненавистным врагам.
Реньяры последние годы досаждали Абинье, чем могли. Они грабили их крестьян, угоняли скот, но пока еще не совершали набегов на само имение. Наверное, старый Гильом ждал, пока Филипп подрастет и станет достойным противником. А быть может, им было просто не до этого. Ведь кроме Абинье, им приходилось постоянно сталкиваться с другими соседями. Вся округа роптала, но никто не осмеливался открыто выступить против грабителей. Все жалобы королевскому прокурору оставались без ответа и все обиды сходили Реньярам с рук.
Никто не знал, откуда у Реньяров появились большие деньги и теперь уже не только отец и трое братьев совершали свои набеги, а целая банда наемников орудовала в округе. Даже солдаты побаивались соваться в имение Реньяров.
Они отстроили свой дом, завели хороших лошадей и накупили великолепное оружие. Они разъезжали в дорогих плащах на породистых лошадях, но не изменили своего образа жизни, замкнутого и полного презрения к окружающим. Они по-прежнему утверждали, что все окрестные земли принадлежат им и что вскоре они снова завладеют ими.
И действительно, уже благодаря подкупам и запугиванию несколько больших наделов перешло в руки Реньяров. Но самым большим и лакомым куском для Реньяров оставались земли, принадлежащие роду Абинье. И возможно, если бы не существовало в доме Абинье королевской грамоты четырехсотлетней давности, Реньяры и отважились бы захватить земли силой или подкупом. Место, где хранится грамота, знала только Этель и пообещала, что перед смертью скажет о тайнике своим детям.
Широкоплечий, возмужавший Филипп уже не смотрелся мальчиком. Это был стройный и красивый юноша. Его темно-каштановые волосы ниспадали до плеч и даже недорогой костюм смотрелся на нем великолепно. Когда он появлялся в городе на рынке, многие девушки засматривались на него.Но Филипп не обращал на них никакого внимания. Он понимал, что пока еще ему рано думать о женитьбе, а все силы надо приложить к тому, чтобы обеспечить достойное существование сестре и матери. Он дал себе слово, что пока его сестра не выйдет замуж, он не женится.
И Филипп, и его мать свято чтили память отца. Одежды Робера Абинье висели в гардеробе так, словно хозяин мог в каждую минуту вернуться и надеть их. Мать аккуратно счищала с них пыль, а лишь только наступали солнечные дни, она
Вывешивала их во дворе для просушки. И иногда, возвращаясь домой вечером с полей, сын вздрагивал, узнавая знакомые одежды. Ему казалось, что отец вернулся и стоит под старым деревом в лучах заходящего солнца.
Вот и теперь, осмотрев пастбище, куда он собирался перегнать отару овец, по дороге домой он решил заехать на кладбище, где покоился прах его отца и двух дядей.
Он остановился у невысоких каменных ворот, сложенных из покрытых мхом валунов, привязал коня. А потом, сняв шляпу, ступил на кладбищенскую землю.
Три надгробия — Робера и его братьев — были видны издалека. Филипп шел медленно, словно боясь потревожить сон дорогих ему людей. Могилы как всегда были убраны, и Филипп вспомнил, что мать и сестра два дня тому назад навещали кладбище. На могиле Робера лежал еще не увядший букет полевых цветов.
Он опустился на колени перед могилой отца и начал читать молитву. А потом, поднявшись, громко сказал:
— Отец, я обязательно отомщу за тебя, вот только Лилиац выйдет замуж.
Филипп Абинье вышел за кладбищенскую ограду. Солнце клонилось к закату. Он поглубже натянул свою шляпу и тут услышал конский топот.
На площадь выехал небольшой отряд королевских солдат. Поблескивали начищенные ружья, звенели шпоры. Один из солдат в щеголеватом мундире спрыгнул на землю и, подойдя к столбу, принялся приколачивать к нему длинными гвоздями
Бумажное объявление. Заинтересовавшись, Филипп подошел и стал рядом.
— Может, тебе и повезет, парень, — сказал солдат, обращаясь к Филиппу. — За поимку этого мятежника обещана неплохая сумма.
Он подмигнул Филиппу и, посмотрев на лошадь младшего Абинье» сказал:
— Этих денег вполне достаточно, чтобы купить новую лошадь.
А потом, с ног до головы оглядев парня, добавил:
— И еще хватит на хороший костюм. Так что, старайся.
Филипп сделал несколько шагов и различил небольшие буквы, сложившиеся в имя и фамилию: Марсель Бланше. Филипп вздрогнул. Речь шла о его дяде по линии матери, которого он не видел уже четыре года.
Отряд двинулся дальше, оставив Филиппа одного перед объявлением. Желваки заходили на скулах парня, он до боли сжал кулаки. Он-то знал, что его дядя честный человек и лишь убеждения заставляют его действовать вопреки законам.
Он еще раз перечитал текст объявления, стараясь запомнить его, чтобы потом пересказать матери, а затем оглядевшись по сторонам и убедившись, что его никто не видит, сорвал объявление, скомкал его и запихнул за пазуху.
— Лучше пусть это объявление никто в наших краях не увидит, — прошептал парень, вскакивая в седло.
Он поехал по деревенским улицам, направляясь к холмам, за которыми был его дом.
Уже почти добравшись до окраины деревни, Филипп столкнулся с соседом, бедным арендатором.
— Филипп! — остановил он всадника.
— Что-нибудь случилось? Ты так озабочен, Поль.
— Есть о чем задуматься, — сказал арендатор, — не знаю, что и делать, не знаю, к кому обратиться. Солдаты посмеялись и поехали дальше, а королевский прокурор даже не пожелал меня выслушать.
— Так что случилось, Поль?
— Видишь? — Поль указал на повозку, груженую нехитрым скарбом. — Я собираюсь уехать из этих мест.
— Что же тебя заставило двинуться в путь? Ведь твои дела шли неплохо.
— Это все Реньяры! — зло сказал Поль. — Они угнали всех моих овец и забрали весь урожай. Они сказали, что я им задолжал, хотя это сущая ложь. Ни я, ни мои родители никогда не были должны Реньярам.
— Мерзавцы! — прошептал Филипп.
— Мерзавцы — это не то слово, — пожаловался на судьбу Поль. — Они сущие дьяволы, для них нет ничего святого, удивляюсь, как только носит их земля! Мои дети остались без куска хлеба, а сам я вынужден искать новое пристанище. Я знаю, Филипп, что они убили твоего отца и понимаю, ты будешь мстить. Так вот, когда придет этот час, не забудь и о моих детях, может быть, тогда твоя рука будет
Вернее, а сердце тверже, и ты не пощадишь этих мерзавцев.
Мужчина втянул голову в плечи, надвинул на глаза шляпу, взял под уздцы лошадь и медленно повел ее по улице.
Филипп покачал головой. Его сердце переполняла злость на Реньяров, но он понимал, что сейчас бессилен перед ними. И еще он знал, что в одиночку с ними не сможет справиться.
Он прижал руку к груди и ощутил, что там, под плащом, лежит смятое объявление, обещавшее вознаграждение за поимку его дяди Марселя Бланше.
— Марсель Бланше, был бы ты сейчас со мной! Мы могли бы поквитаться с проклятыми Реньярами. А так… —
Филипп махнул рукой и пришпорил коня.Достаточно с него было чужих несчастий, чужих горестей. Своих тоже хватало, хоть отбавляй. Надо было закончить уборку урожая, перегнать овец на новое пастбище и подготовить дом к
Зиме. Ведь рассчитывать он мог только на себя.
Наконец, за гребнем холма показалась высокая черепичная крыша его дома. Лошадь побежала быстрее, да и сам Филипп хотел как можно скорее попасть домой, увидеть сестру, мать и рассказать о том, что видел в деревне.
Он остановился у самого крыльца, снял седло и завел лошадь в конюшню. А затем, по дороге плеснув себе в лицо воды, смыл пыль и шагнул в дом.
В полутемной кухне за столом что-то готовила Лилиан. Она тихо напевала протяжную песню. Ее лицо было сосредоточенным, а взгляд задумчивым.
Вслед за Филиппом в дом проскочили две большие собаки. Лилиан вскинула голову и тыльной стороной ладони, боясь испачкать лицо мукой, откинула волосы.
— А-ну пошли вон отсюда! — прикрикнула она на собак.
Те, послушно поджав хвосты, развернулись и выскочили на улицу.
Филипп улыбнулся.
— Ну, ты и строгая, Лилиан, — сказал он, подходя к сестре, — меня бы они ни за что не послушались.
— Да они уже третий раз заходят в дом, норовят что-то стащить прямо из-под руки.
Филипп устало опустился в кресло, где так любил сиживать его покойный отец.
Сестра взглянула на брата и улыбнулась.
— Чему ты так улыбаешься, Лилиан? Неужели я выгляжу смешно?
— Да нет, я просто удивляюсь, как быстро ты стал взрослым, даже мать, глядя на тебя, иногда вытирает слезы, так ты похож на отца.
Филипп Абинье подвинул к себе подставку для снятия сапог, вставил каблук в прорезо и стащил сапог.
— Ты чем-то расстроен, Филипп? — наконец-то заметила выражение глаз брата сестра.
— Да, Лилиан, нашим соседям не позавидуешь…
— Кому?
— Да Полю. Реньяры угнали весь его скот и забрали урожаи.
— И что же он теперь будет делать? — всплеснула испачканными мукой руками Лилиан.
Он собрал весь свой скарб и отправился восвояси.
— Да, ему не позавидуешь, ведь у них трое маленьких детей. Я помню, как тяжело было нам, когда Реньяры убили отца. Ведь ты тогда был еще совсем маленьким, Филипп.
— Я тоже помню тот день, — Филипп Абинье прикрыл глаза и вновь увидел перед собой туман, высокую траву, сжатое поле и силуэты всадников, которые, как призраки, возникли из белесого марева.
Он вспомнил крик девочки и его кулаки непроизвольно сжались.
— Как там мать? — закрыв лицо руками, спросил Филипп, не ожидая услышать что-нибудь хорошее.
— Она ничего не ест, — горестно сказала Лилиан, — и я не могу уговорить ее даже прикоснуться к еде. Может быть ты, Филипп, сможешь ее уговорить?
— Я попробую.
Филипп тяжело поднялся и, переобувшись, направился к комнате матери. Он постучал и долго ждал ответа.
Наконец он услышал слабый голос:
— Филипп, входи.
Скрипнула дверь, и Филипп Абинье переступил порог. В этой комнате все оставалось таким же, как и при жизни его отца: те же стулья, тот же стол, та же кровать и тот же большой почерневший гердероб.
Филипп вздрогнул, понимая, что и в гардеробе все осталось по-прежнему, понимая, что мать все так же как и прежде не может поверить, что отца нет в живых.
Он подошел к столу, где в идеальном порядке были разложены трубка, шляпа и перчатки отца. Он прикоснулся пальцем к шершавой пересохшей замше перчаток
И почувствовал на себе недовольный и настороженный взгляд матери.
— Это перчатки отца, — сказала Этель, садясь в кровати.
— Я знаю, мама, я просто хотел к ним прикоснуться. На столике возле кровати стояли тарелки, чашки с едой, но по всему было видно, что Этель не прикоснулась к ним. Ее пальцы поглаживали обложку Библии, словно пытаясь расправить невидимую складку. Ее движения напоминали движения слепой, пытающейся нао-щупь разобрать, что же находится у нее в руках.
— Ты ничего не ела, мама. Так же нельзя, ты же совсем ослабеешь.
— Я чувствую себя прекрасно, — сказала Этель, и от этих слов сердце Филиппа сжалось.
Мать выглядела истощенной. Ее лицо за последние дни осунулось, на лбу появилось еще несколько морщин, а ее некогда пышные темные волосы были сплошь седыми.
Филипп подошел к матери и острожно накрыл своей крепкой ладонью ее почти прозрачную хрупкую руку.
Мама, так нельзя, ты должна есть, ты нужна нам с Лилиан.
Я же говорю тебе, Филипп, я чувствую себя прекрасно. Человек должен есть один раз в неделю.
Филипп с изумлением посмотрел на мать.
— Что такое ты говоришь, мама? Женщина отстранилась и раскрыла книгу. Ее пальцы вновь пробежали по буквам.
— Вот здесь написано, что надо хранить верность, и я пытаюсь жить так, как написано в этой книге.
— Может быть, ты хочешь чего-нибудь особенного, мама? Скажи, я сделаю для тебя все, что в моих силах.
Женщина задумалась, ее взгляд сделался отстраненным и вдруг на ее лице появилась улыбка, робкая и беспомощная, как у ребенка.
— Знаешь, дорогой сын, когда отец был еще жив, вы ходили с ним на рыбалку…
— Да, я помню! — воскликнул Филипп, радуясь, что мать хоть чем-то заинтересовалась. — Я помню, как мы ходили с ним к холмам, к водопаду, и на самом краю наших владений ловили рыбу.
— Ты помнишь, — задумчиво проговорила мать, — а я думала — забыл.
— Ну как же, ведь мы ходили с отцом…
— А я помню, — говорила Этель, — как вы приносили рыбу, я чистила ее, потом готовила. А потом мы все вместе садились за стол и ужинали. Я помню вкус этой рыбы, хоть прошло столько лет.
Сейчас уже поздно, — сказал Филипп, глядя в темнеющее окно, — а завтра с утра я обязательно пойду к водопаду и постараюсь вернуться домой с форелью. Лилиан приготовит ее, а ты поешь.
Мать недоверчиво закивала.
— Не сочти это за каприз, Филипп, но я в самом деле ничего больше не смогу съесть.
Филипп приложил руку к груди и ощутил под своей ладонью скомканное объявление. Он не нашел в себе силы сказать матери, что солдаты ищут ее брата Марселя Бланше. Он вообще решил не беспокоить мать, пока она не придет в себя, и тихо притворив дверь, спустился к сестре.
Та уже кончала готовить пирог. Жарко пылал огонь в очаге.
— Ну как там мать? — поинтересовалась Лилиан, моя руки.
Филипп покачал головой. — Не знаю, что и сказать тебе, сестра. Она отказалась есть. Единственное, на что согласилась — так это поесть рыбы.
— Рыбы? — изумилас» Лилиан. — А где мы ее возьмем?
— Завтра утром я отправлюсь к водопаду и постараюсь поймать форель.
— Если ты ее поймаешь, я с удовольствием ее приготовлю. Но я думаю, Филипп, это тебе не удастся.
— Лилиан, я помню, как мы с отцом ловили ее, помню, как он делал это, а я стоял на берегу и следил за ним. Я помню, как он выбрасывал к моим ногам рыбу, как она подпрыгивала на берегу, а я не давал ей уйти в воду. Я хватал ее, она трепетала в моих руках, а я складывал ее в корзину. А потом мы приносили форель домой, мать чистила ее и готовила.
— Так ты хочешь завтра с утра направиться к водопаду?
— Да, на рассвете я буду уже там и, быть может, на рассвете и вернусь.
— Будь осторожен, ведь там начинаются владения Реньяров. Этот ручей разделяет наши земли.
— Я это знаю, — поморщился Филипп. И тут он достал из-под плаща бумагу.
— Смотри, — и он расправил объявление на столе. Лилиан склонилась и принялась читать.
— Ты показал его матери?
— Нет, что ты, она ничего не знает и пусть лучше находится в неведении. Зачем ей лишние волнения? С нее и так хватает.
— Где ты взял это? — спросила Лилиан.
— Солдаты повесили объявление на столбе в деревне, а я сорвал его.
— Может, не стоило этого делать, Филипп?
— Да нет, никто не видел, как я срывал лист, — Филипп скомкал лист и швырнул его в очаг.
Жарко занялось пламя, слизывая буквы, бумага скорчилась, превратившись в кучу пепла.
— Когда будет готов твой пирог? — будничным голосом поинтересовался Филипп.
— Сейчас поставлю, — сказала Лилиан, — вот только пусть пламя уймется. Через час уже можно будет ужинать.
— Тогда позовешь меня, я хочу немного передохнуть.
Филипп снял плащ и направился в свою комнату. Он долго стоял у окна, глядя на далекие холмы, куда ему предстояло завтра отправиться на рассвете. Ведь он уже около года не был в тех местах, подсознательно избегая возвращаться туда, где раньше бывал с отцом. Слишком яркими и болезненными были эти воспоминания. Филипп боялся увидеть, что в этих местах что — то изменилось, он боялся поранить душу.
Наконец, за окном окончательно стемнело и холмы стали неразличимыми. Не небе зажглись яркие звезды. Издалека прозвучал голос Лилиан:
— Филипп, ужин готов, спускайся! Филипп, так и не отдохнув, пошел ужинать. На столе в подсвечнике горело две свечи. Их неяркий свет едва рассеивал темноту, освещая лишь золотистый пирог на большом медном блюде.
— Надо отнести кусочек матери — сказал Филипп. Лилиан согласно кивнула.
— Хоть она ничего и не ест, ей все равно будет приятно.Лилиан, быстро отрезав кусок пирога, понесла его наверх.
Филипп слышал приглушенные голоса матери и сестры, слышал, как Лилиан уговаривает ее хотя бы попробовать, слышал ответ матери:
— Вот завтра я обязательно поем, ведь Филипп обещал принести форель.
Заскрипели ступеньки, и возле стола вновь появилась Лилиан. Ее лицо было задумчивым, а в глазах стояли слезы.
— Она тает буквально на глазах, я даже не знаю, что нам делать, — прошептала девушка.
Успокойся, все будет хорошо, я тебе обещаю.
— Она постоянно думает и говорит об отце так, словно он жив Я остановилась перед дверью и слышала, как мать разговаривает с отцом. Представляешь, Филипп, прошло столько лет, а она все еще обращается к нему, ждет ответа, обижается, если он не хочет выполнить какую-то ее просьбу.
Филипп с аппетитом начал есть и, чтобы хоть чем-то подбодрить сестру, принялся нахваливать пирог. А пирог и в самом деле был очень вкусным, и Филипп очень удивился, как это сестра смогла приготовить такое угощение. Пирог был
Сочный и очень ароматный.
Съев один кусок, Филипп посмотрел на сестру. Та улыбнулась.
— Вот теперь, Филипп, я вижу, что ты в самом деле восхищен пирогом, не врешь и не льстишь мне.
Она отрезала еще большой кусок и подвинула его к брату.
Филипп, удивляясь самому себе, съел этот большой кусок пирога, собрав с тарелки вилкой все крошки. Он запил пирог вином и, ничего не говоря сестре, вышел во двор.
Добравшись до конюшни, Филипп проверил, все ли там в порядке, глянул на звездное небо и с радостью подумал, что завтра, скорее всего, будет хорошая солнечная погода.
Он стоял на крыльце, слыша как убирает со стола посуду Лилиан, смотрел на звезды. Он смотрел на звездное небо и думал о том, как одинок человек на земле, как мало у него друзей и как много врагов. Конечно, Филипп подозревал, что
Где-то существует другая жизнь, не такая тяжелая, как у него, и куда более разнообразная. Но он понимал и то, что ему выпала своя судьба, и он должен прожить свою жизнь, а не чужую, он не вправе покинуть свой дом, отправившись куда-нибудь в дальние края искать счастья. Ведь его счастье где-то здесь рядом, близко, надо лишь заметить его, найти.»Но что может быть здесь? — недоумевал Филипп. — Я знаю здесь каждую тропинку, даже знаю наперед, что может сказать мне сестра или мать. Здесь каждый день похож на предыдущий и следующий не приносит ничего нового. Здесь люди рождаются, живут и умирают, так и не увидев счастливых дней, принимая за счастье минутные радости. Ведь не может же быть счастьем хороший урожай или удачная сделка? Счастье совсем в другом. Только вот в чем? — задумался Филипп, глядя
На звездное небо. — Но и не в богатстве» — подумал молодой человек.
И тут его сердце сжалось, как когда-то давно, когда был еще жив отец.
И Филипп вспомнил густой туман, вспомнил лицо маленькой девочки и ее огромные глаза, с надеждой смотревшие на него. Он вспомнил, как на ее груди сверкнул
Тяжелый золотой медальон и даже вспомнил огромную жемчужину, похожую на гигантскую слезу. Он даже явственно услышал запах стерни, размокшей под дождем и запах лошадиного пота, долетавшего до него сзади.И внезапно, как светлячок, вспыхнула падающая звезда.
Сердце Филиппа на мгновение остановилось и бешено забилось в груди.»Счастье в любви» — вспыхнула в памяти когда-то услышанная фраза. — А что такое любовь? — подумал Филипп и перед его внутренним взором встало лицо матери, бледное и одухотворенное. — Но если счастье в любви, — задумался Филипп, — то почему так несчастна моя мать, хоть до сих пор и продолжает любить отца? Наверное, можно быть счастливым и в несчастье».
На темном небе вновь промелькнула золотистая искра, и Филипп Абинье, пожалев, что не успел загадать желание, вернулся в дом.
Еще над дорогой клубился белый туман, а Филипп Абинье уже ехал по узкой тропинке через поля. Он слушал, как щебечут птицы, пробуждаясь ото сна, слушал, как шуршит трава под копытами лошади, и его душа наполнялась радостью. Ему было
Хорошо и спокойно. Мысли были легкими и приятными.
Предчувствие счастья наполняло его душу и пьянило разум.Филипп улыбался, не зная чему, то и дело откидывая со лба длинные пряди непослушных волос и подставляя лицо ярким лучам встающего из-за холмов солнца.
Наконец, золотой шар словно выкатился из ложбины. Филипп радостно вскрикнул. Он видел тысячи раз закаты и восходы солнца, но теперь ему показалось, что он столкнулся с этим зрелищем впервые. Никогда восход не был еще таким торжественным и радостным.
Он пришпорил свою лошадь, та радостно заржала и быстрее побежала по извилистой тропинке.
Туман рассеивался, будто бы горячие лучи слизывали его с поверхности земли. Окрестный пейзаж радовал глаз, зелень была сочной, а сжатые золотистые поля веселили душу, как молодое вино.
Заяц пулей выскочил из-под ног лошади и, петляя, бросился по полю, не зная, где укрыться.
Филипп сунул пальцы в рот и оглушительно свистнул. Заяц еще плотнее прижал уши к земле и запетлял по полю.
— Убегай, убегай! Правда, я не собираюсь на тебя охотиться, тебе повезло.
Наконец, Филипп Абинье услышал шум водопада. Но, несколько мгновений поразмыслив, решил, что лучше всего ловить рыбу выше по ручью. Он натянул поводья, и лошадь стала тяжело подниматься в гору.
Выбрав удачное место, Филипп привязал лошадь, сбросил сапоги, закатал штаны и, лихо сдвинув на затылок шляпу, подошел к ручью. Он несколько минут стоял на сером камне, глядя на бурлящую у его ног, прозрачную как стекло воду. Вода
Пузырилась, извиваясь, качались длинные зеленые стебли растений.
Вначале он ничего не мог различить в пестрой картине сверкающих камешков, бликов и отражений.Наконец его глаза уловили стремительную тень.
— А вот и форель, — сам себе сказал Филипп и осторожно ступил с замшелого камня в обжигающую холодную воду.Он зябко поежился и, откинув со лба непокорную прядь волос, стал пристально вглядываться в бурлящие струи.Он увидел небольшую форель и даже смог рассмотреть яркие пятнышки, идущие вдоль хребта. Рыба казалась неподвижной, хотя Филипп понимал, что для того, чтобы удержаться в бешеном потоке, ей приходится изо всех сил шевелить плавниками и хвостом.
Он пригнулся, боясь спугнуть рыбу. Тень его руки коснулась головы рыбы на мгновение раньше, чем рука. Форель стремительно бросилась в сторону и мгновенно
Исчезла в пенящемся потоке.
— Дьявол! Надо быть осторожнее, ведь форель очень хитра. Может быть, она спряталась под камень? Но оттуда ее ничем не достанешь.
И Филипп вновь стал вглядываться в сверкающую воду. Наконец он заметил еще одну рыбу. Сперва она показалась ему большой, и его сердце радостно забилось. Он осторожно, не двигая ногами, замер. Медленно снял с головы шляпу и плавно опустил ее под воду, подводя под стоящую в бурлящей воде форель. Потом, зажмурив глаза, резко поднял шляпу вверх. Холодные капли осыпали его лицо. Вода выплескивалась из шляпы, но в тулье трепетала рыба. Она оказалась совсем не такой крупной, как предполагал Филипп. Но и эта первая удача развеселила и обрадовала его.
Поддерживая шляпу левой рукой, он запустил в тулью правую и сжал пальцами упругое холодное тело рыбы. Он ощущал биение ее хвоста и, радостно вытащив ее из шляпы, посмотрел на сверкающие капли воды на ее хвосте.
— Почему ты такая маленькая? — задал он вопрос и немного разжав пальцы, хотел посмотреть на брюшко рыбы. Та трепыхнулась, выскользнула из руки, упала к ногам. Филипп инстинктивно дернулся, пытаясь ее поймать, но рыбы и след простыл.
Филипп зло топнул ногой, не обращая внимания на холодные брызги, и вновь принялся внимательно вглядываться в сверкающие потоки. Его уже охватил азарт.
— Ну где ты? Где ты, моя форель? — шептал Филипп.
Рыба буквально сновала у его ног, но ни одна из них даже на мгновение не останавливалась.
— Куда ты спешишь, форель? Постой, — шептал незадачливый рыболов.
Но рыба, ясное дело, не обращала на замечания охотника ни малейшего внимания. Она скатывалась вниз по ручью, потом вновь поднималась вверх по течению и часто серебристые упругие спины мелькали над белой пеной.»Нет, шляпой ее много не поймаешь, — подумал Филипп, — да и руками тоже» — и принялся, осторожно ступая, спускаться вниз по ручью, где вода не так сильно бурлила и не была похожей на кипящий котел.
Несколько крупных форелей стояло на середине ложбинки, лениво шевеля пестрыми плавниками, когда течение относило их немного вниз. Рыбы, стремительно вильнув хвостом, вновь возвращались на прежнее место.
Филипп залюбовался этими стройными, грациозными рыбами. Он смотрел на то, как подрагивают на золотистом песке их тени. Эти три форели были очень крупными, намного больше той, которую он упустил и даже изловив одну из них, можно было радоваться удаче и возвращаться домой.
Ведь Филипп твердо пообещал себе, что не поймав рыбы, он не вернется домой и не покажется на глаза матери.
И тут Филипп вспомнил, как делал это отец. Он выбрался на берег и ножом отрезал большую ровную ветку, расщепил ее конец надвое и заточил влажную древесину. Вначале он вставил маленькую распорку, но потом вспомнил, как делал его отец, и двумя руками развел упругую древесину в стороны.
— Вот так-то ты от меня не уйдешь. Если я не заколю тебя, то защемлю и прижму ко дну, а там я смогу взять тебя.
Вооружившись самодельной острогой, Филипп снова вошел в воду. На этот раз вода не показалась такой обжигающей. Он медленно двигался, боясь спугнуть форель прежде времени. Затем он опустил ореховую острогу в воду и медленно начал подводить ее к спине самой большой рыбы. Но та, видимо что-то почувствовав,
Стремительно рванулась с места и исчезла под темными замшелыми камнями.
— Какая хитрая! — проговорил Филипп. — Но я тебя все равно хитрее, ведь я же человек, а ты рыба.
На этот раз он действовал еще более осторожно, стараясь подвести острогу к рыбе так, чтобы та не заметила. Когда до рыбы оставалось совсем мало, Филипп резко опустил острогу, прижав рыбу к твердому песчаному дну. Он чувствовал, как вздрагивает его острога, и его сердце отвечало такой же дрожью. Он быстро опустил руку в воду, даже не обращая внимания на то, что она замочила его
Рубаху, нащупал бьющееся тело форели, крепко сжал ее, сунув пальцы под жабры, и только потом извлек ее из воды.
Он не стал любоваться ее красотой, а сразу же швырнул в траву на берег. Рыба несколько раз высоко подпрыгнула, и поэтому Филипп заспешил скорее к ней. Он бросил ее в кожаную сумку, а сумку перекинул через плечо и вновь вошел в воду. Он, конечно, мог вернуться омой, но азарт настолько захватил его, что он дахе не раздумывал, продолжать рыбалку или нет. К тому же, солнце еще едва поднялось над холмами.
И Филипп принялся вновь выслеживать форель. Теперь он не обращал внимания на мелкую рыбу. Он хотел поймать еще большую, чем та, которая трепыхалась в его кожаной сумке.
И он увидел такую рыбу. Форель стояла у самого камня, почти прижимаясь к нему боком. Ее пестрые плавники дрожали, и Филипп даже видел сквозь прозрачную воду, как двигаются жаберные крышки.
— Вот это достойная добыча, — прошептал Филипп и стал подводить острогу к рыбе.
Он резко ударил и кровь мгновенно окрасила воду в розовый цвет. Филипп спрыгнул с камня, боясь выпустить острогу из рук, чувствуя, как она сотрясается от тяжелого тела рыбы. Он попытался дотянуться до нее рукой, но сделать это
Оказалось не так просто. Ведь это с камня вода казалась неглубокой, а на самом деле, она доходила ему до пояса.
Филипп, сжимая острогу левой рукой, набрал воздух и весь ушел под воду. Он нащупал рыбу, сжал ее за жабры и вынырнул, отфыркиваясь от холодной воды. Вторая форель тоже упала в кожаную сумку и стала судорожно биться, веселя душу Филиппа Абинье.
И только теперь Филипп догадался, что чем ближе к водопаду, тем крупнее форель. Ведь мелкая рыба, скорее всего, боится шума водопада и только крупная отваживается стоять у самой кромки, откуда вода низвергается в небольшое, но
Глубокое озеро.
Перескакивая с камня на камень, Филипп добрался почти до самой кромки. Прямо у его ног зеркало воды обрывалось, превращаясь в шумящую отвесную стену. Но Филипп даже не смотрел туда, он был всецело захвачен другим — он выслеживал крупную форель.
И действительно, ее здесь было очень много. Прямо у камня, на котором он стоял, подрагивала в струях течения гигантская форель. Солнечный луч золотил ее спину и чешуйки отсвечивали как полированное золото.
Филипп медленно и сосредоточенно начал подводить острие остроги к спине ни о чем не подозревавшей гигантской форели.
Он ничего не видел вокруг и ничего не слышал. Казалось, весь мир сосредоточился для него на острие остроги и на подрагивающих плавниках рыбы. Филипп только видел узор и мелкие крапинки, тянущиеся вдоль темного хребта.
— Какая она огромная! Я даже не подозревал, что такие бывают, — сам себе шептал Филипп, неуклонно, пядь за пядью подводя свое орудие к рыбе.
Когда до рыбы осталось совсем немного, Филипп до боли в руках сжал гладкое древко и зажмурившись, с криком ударил.
Острие, скользнув по боку рыбы, ударилось в каменистое дно и надломилось.
Не удержав равновесие, Филипп сорвался в воду. Первым чувством было то, что такая огромная форель не досталась ему. Но потом страх мгновенно сжал его сердце.
Течение, перевернув его через голову, швырнуло на крупный камень. Ударившись головой, Филипп на несколько мгновений потерял сознание и очнулся, когда уже летел в шумящих струях вниз, в озеро.
Удар о воду был очень сильным. Вновь потемнело в глазах и Филипп, судорожно открыв рот, пытался крикнуть. Вода хлынула в легкие, а упругие струи уже завертели его в бешеном водовороте.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Констанция Книга первая - Бенцони Жюльетта

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Констанция Книга первая - Бенцони Жюльетта



Мне очееь понравился роман Констанция.Да и ддругие её романы очень интересные и захватывают тебя в чтение с первой странницы.Спасибо.Бенцони.
Констанция Книга первая - Бенцони ЖюльеттаЧернова Светлана
26.02.2012, 14.50





Мне очень понравился этот роман
Констанция Книга первая - Бенцони ЖюльеттаЭльвира
31.05.2012, 20.14





Один из моих самых любимых романов......
Констанция Книга первая - Бенцони ЖюльеттаМальвина даудова
26.04.2013, 22.38





отличный роман,у нее все романы хорошие, но самый лучший по моему мнению это "марианна в городе чумы"!
Констанция Книга первая - Бенцони Жюльеттазараза из кавказа
11.01.2014, 13.24





хороший роман супер
Констанция Книга первая - Бенцони Жюльеттаколибри
27.02.2014, 20.24





Это часть не зацепила...Чего то не хватает.
Констанция Книга первая - Бенцони ЖюльеттаМилена
1.07.2014, 21.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100