Читать онлайн Констанция Книга первая, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - ГЛАВА 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Констанция Книга первая - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.17 (Голосов: 29)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Констанция Книга первая - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Констанция Книга первая - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Констанция Книга первая

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 4

Старый Гильом Реньяр всю ночь не мог уснуть. Он слушал истошное завывание ветра за окнами своего дома, чутко прислушивался к шуму дождя, к тому, как трещали старые деревья, окружавшие его жилище, некогда бывшее богатым.
Он вспоминал под завывание ветра всю свою жизнь, как бы вглядываясь в прошлое, воскрешал детали. И вот теперь, когда его жизнь близилась к закату, нужно было подводить итоги. А думать об этом старый Гильом не хотел, потому что слишком много злодейств было на его совести.
Даже одного из них было достаточно, чтобы навеки гореть в аду.Думать об этом было выше его сил, к тому же старый Гильом не собирался что-то менять в своей жизни. Он все еще надеялся на какую-то мистическую удачу, думал, что в конце концов ему повезет, и он сможет разом покончить со всеми своими врагами.
А ведь его врагами были все соседи — и ближние и дальние. Это он знал от отца, который показывал Гильому земли, принадлежащие некогда их роду. Сейчас эти бескрайние просторы сжались до клочка, а раньше почти все побережье принадлежало роду Реньяров. Да, когда-то давно они были в чести у королей, заслужив свои привилегии еще во времена столетней войны. Но потом один из предков предал
Короля и был казнен. После этого на род Реньяров свалились все возможные несчастья.
Их замок пришел в запустение и теперь на холме высились, как выщербленные зубы какого — то древнего чудовища, остатки стен их родового замка.
А сами Реньяры жили у подножья холма в доме, сложенном из обломков замка. Конечно, это жилище было просторным, но оно не шло ни в какое сравнение с замком, который помнил старый Гильом. Ведь это на его памяти разбирали стены,
Перетаскивали камни к подножию холма.
Когда-то давно все эти земли давали хороший урожай. На них работали сотни крестьян.
Старый Гильом отбросил одеяло и подошел к окну. Он смотрел, как шатаются деревья, слышал, как воет пес, как испуганно на конюшне ржут лошади. И его душу охватила тоска.»Наверное, именно в такие ночи приходит дьявол, чтобы наказывать грешников».
Старый Гильон испуганно огляделся. В камине уже погас огонь, и спальня наполнялась холодом и сыростью. Буря понемногу утихала, но до рассвета оставался еще целый час.
Ему не с кем было поговорить, ведь жена умерла много лет назад, оставив ему младшего Клода. Все трое сыновей выросли без матери. И только старший, Виктор, еще немного помнил мать, ему было тогда четыре года.
Но гордость и тщеславие, оставшиеся в наследство от предков, были неотъемлемыми чертами характера всех Реньяров. Даже обеднев, Реньяры оставались заносчивыми и надменными. Они никому из соседей никогда не спускали обид. Они всех жестоко наказывали, безжалостно расправляясь и убивая непокорных.
И все окрестные дворяне уже давно старались избегать общества Реньяров, а крестьяне убегали, едва завидев кого-нибудь из них.
Дети Гильома были такими же надменными, гордыми и тщеславными как и отец. У них никогда не было друзей, были только враги, и поэтому вся жизнь проходила в постоянных кровавых стычках с соседями, в извечных спорах и судах, которые и без того уменьшали их тающее на глазах состояние.
Больше всех из своих соседей старый Гильом ненавидел род Абинье. Ведь они жили на землях, которые когда-то давно принадлежали Реньяру. Именно эти земли король пожаловал Франсуа Абинье после того, как казнил Филиппа Реньяра. Ненависть была лютой. Уже пролилось много крови как с одной, так и с другой сто —
Роны. Уже много раз королевским солдатам и судьям приходилось ввязываться в эти кровавые разборки двух дворянских родов.
Но сейчас время было смутное и королю было не до распрей его бедных дворян, к тому же живших в дальних провинциях на берегу океана.
— В такую ночь буря повалит много деревьев, — сам себе сказал Гильом Реньяр. — И скорее всего, кто-нибудь из окрестных крестьян пожелает этим воспользоваться, чтобы запастись дровами на зиму, при этом не заплатив мне ни су.
Гильом Реньяр нервно зашагал по спальне. Он хотел было разжечь камин, но потом передумал.
Наконец, решившись, вышел на галерею и вошел в комнату, где спали его сыновья. Он положил ладонь на плечо старшего и крепко сжал.
Виктор открыл глаза и увидел склонившегося над ним отца.
— Что случилось? На нас кто-нибудь напал?
— Нет, успокойся, буди братьев.
— А что случилось, отец? — Виктор сбросил одеяло и уже сидел на постели.
— Поедем в наш дальний лес. Виктор покосился на окно, по стеклам которого бежали струи дождя.
— Отец, но ведь за окном дождь.
— То-то и оно, нам на руку. Мы поймаем какого-нибудь мошенника, польстившегося на наш лес. Ведь эти бестии только и ждут плохой погоды, чтобы обворовывать Реньяров, они надеются, что мы не высунем носу из дому в такое
Ненастье, а мы как раз и появимся.
Старый Гильом потер руку об руку и на его лице промелькнула злорадная усмешка, а глаза зло засверкали.Виктор с нескрываемым неудовольствием поднялся и
Принялся одеваться. Он боялся противиться отцу, но постепенно возбуждение старика передалось и ему. Он пинками растолкал младших братьев Жака и Клода и объяснил им, чего хочет от них отец.
Младшие Реньяры были явно недовольны столь ранним подъемом, но день сулил им приключения и поэтому они стали спешно собираться и заряжать пистолеты.
А Гильом Реньяр уже зычным голосом отдавал приказания конюху готовить лошадей.
Когда Реньяры покинули свой дом и вышли во двор, дождь и ветер уже стихли. Все окутывал туман, лишь только вершины холма с остатками когда-то могущественного и неприступного замка возвышались над пологом тумана.
Старый Реньяр вскочил в седло и тронул поводья. Лошадь, застоявшаяся в конюшне, сразу же побежала рысью. Сыновья пустили своих коней вскачь.
Наконец Гильом Реньяр свернул на уже скошенное поле и, немного придержав лошадь, дал Виктору поравняться с ним.
— Раньше земли, которые лежат за этими холмами и тянутся к самому океану, тоже были нашими.
— Отец, ты всегда говоришь: то было наше, это было наше, холмы принадлежали Реньярам, лес принадлежал Реньярам… Я устал уже это слушать, надо все это вернуть.
— Если бы это было так просто, я бы это уже вернул. Но на нашем роду лежит какое-то страшное проклятье: наши женщины умирают, не дожив до старости, а мужчины гибнут в схватках. Только я каким-то чудом дожил до седых волос и благодарю бога, что у меня есть трое таких хороших сыновей.
Виктор даже подбоченился, ведь старый Гильом не так ух часто отпускал похвалы.
— Мы поедем к дальнему лесу, — Гильом махнул рукой, указывая направление.
— Отец, но ведь нам придется ехать через земли Абинье.
— Эти земли наши, Виктор, запомни это. И пусть они боятся встречи с нами, а не мы должны бояться и опасаться их.
— Да, в их роду некому с нами состязаться, один лишь Робер. Ведь его братьев убил я. Он догадывается об этом и поэтому так страшно нас ненавидит. Но на суде он ничего не смог доказать. Был один свидетель, который видел, как я
Расправлялся с братьями, но и того уже съели рыбы, я его столкнул со скалы.
Младшие Реньяры держались поодаль. Жак достал из дорожной сумки кусок мяса и жадно жевал его, а Клод покусывал соломинку.
— Наш отец уже совсем выжил из ума, — негромко сказал Клод, обращаясь к Жаку. Тот согласно закивал головой.
— Он даже слышать не хочет о том, чтобы мы с тобой покинули дом. А как ужасно хочется куда-нибудь уехать! — сказал Клод и потер свою щеку. — А ведь мы могли бы разбогатеть, жениться, и все у нас было бы хорошо. Но он даже и слышать об этом не хочет. Да и Виктор становится все больше и больше похожим на отца, а ведь раньше он был не таким.
— Да, мы все меняемся, — рассудительно сказал Жак и сплюнул на стерню кусок непрожеванного мяса. — Он всех подозревает, готов убить каждого, кто проедет по его земле.
Но ведь это и наша земля, Жак, — заметил младший брат.
— Да, это так, но представь, если отец разделит ее на три части, нам достанется по маленькому клочку.
— Нет, нам на это даже не стоит рассчитывать, он все отдаст Виктору. Он старший, и он возглавит наш род.
— Какая-то дьявольщина! — нахмурился Клод. — Ведь так не хочется ни с кем воевать, ссориться, судиться! А если Виктор заменит отца, то все будет как и прежде.
— Ко мне, скорее! — вдруг послышался из тумана властный голос Гильома Реньяра.
Клод и Жак переглянулись, тяжело вздохнули и дернули поводья своих лошадей.
Гильом остановил лошадь у старого дуба, разбитого молнией.
— Вот от этого дуба, дети мои, и до самой реки все земли принадлежали роду Реньяров. Еще сто лет тому назад мы владели ими, а не какие-то Абинье и Нирвали, о которых двести лет назад никто еще и не слышал, потому что их предки копошились в навозе и были собственностью наших прадедов!
— Старик опять завел свою вечную песню, — прошептал Клод на ухо Жаку.
Тот согласно закивал головой, но в это же время угодливо смотрел на отца.
Виктор хмурился и ежился от холодного тумана.
— И на восток, до самого океана все земли тоже принадлежали Реньярам. Запомните это, потом расскажете это своим детям.
— Отец, а может быть, кому-нибудь из нас стоит пойти служить королю и тогда эти земли король вновь пожалует нам? — сказал рассудительный Жак.
— Что?! — воскликнул Гильом Реньяр, хватаясь за рукоять кнута. — Служить этим Бурбонам?! Да никогда! Ни за что! Это они отняли у нас все богатство, это они высосали из нашего рода всю кровь! А ты хочешь пойти служить этим мерзавцам?! Вот если бы кто-нибудь начал войну против короля, тогда я взял бы
Вас, и мы выступили на их стороне. А скинув его с престола, казнив, мы попросили бы себе все эти земли и могли бы вновь стать могущественными Реньярами, самыми сильными на всем побережье! — Жак, — зло продолжил Гильом Реньяр, — выкинь
Это из головы и не думай служить Бурбонам. Ты не должен унижаться перед ними, ведь род Реньяров такой же старый, как и род Бурбонов, а наши предки ходили в Крестовые походы и брали Иерусалим и рубили головы сарацинов.
Дети согласно закивали, понимая, что спорить с отцом, который живет иллюзиями прошлого, бесполезно. Он не хочет замечать настоящего, не хочет видеть тех перемен, которые происходят с каждым новым днем.
— Я знаю, мои сыновья, когда-нибудь род Реньяров вновь будет богат и славен. И если я не доживу до этих дней, то вы обязательно увидите, как мы будем процветать и какими счастливыми будут ваши дети.
Клод вновь легонько толкнул локтем Жака.
А тот, согласно кивая, прошептал:
— Он совсем сошел с ума!
— Ты что-то сказал, Клод? — воскликнул Гильом Реньяр.
— Я говорю, что ты прав, отец, — соврал младший сын.
— Еще бы1
И тут Гильом Реньяр поднял вверх указательный палец, а затем приложил его к губам: в густом тумане явственно слышался стук топора.
— Я же говорил! — хищно улыбнувшись, воскликнул Гильом Реньяр. — Сейчас мы покажем этим мерзавцам, как воровать наш лес!
— и Гильом Реньяр, натянув поводья, направил лошадь в туман.
На его лице была злорадная улыбка, а седые усы ощетинились. Он был похож на хищную птицу, готовую броситься на ничего не подозревающую жертву.
Виктор выхватил из-за пояса револьвер и, взведя курок, поехал в обход, отсекая невидимому противнику путь к отступлению. Всадники двигались быстро и беззвучно. Крестьянин, рубящий поваленное бурей дерево, был так занят своей работой, что даже не увидел, как из тумана вынырнули четыре всадника, взяв его в кольцо.
Рядом с крестьянином, на траве, лежал заяц, пойманный петлей.
Взметнулась плеть и обрушилась на голову крестьянину. Из-под рассеченной кожи выступила кровь. Крестьянин вскинул руки, пытаясь защититься, но Виктор подъехал к нему и толкнул ногой в грудь. Тот рухнул на траву, топор отлетел в сторону. Крестьянин поднялся на колени и забился под ствол поваленного дерева.
— Ну что, мерзавец, попался? — прошипел Гильом Реньяр, вытаскивая из-за пояса пистолет.
Крестьянин запричитал, пытаясь оправдаться, но делать было нечего — он был пойман с поличным, воруя чужой лес.
— Наверное, ты думал, что я сейчас буду спать, — злорадно усмехаясь в седые усы, произнес Гильом, — и это сойдет тебе с рук? Нет, я знал, что ты придешь.
— Нет, господин, — взмолился крестьянин, роясь в складках одежды, — я хотел купить лес, — и он достал монету, тускло блеснувшую в почерневшей от работы ладони.
— Так говоришь, хотел купить? — елейным голосом произнес Гильом. — Но ведь ты знаешь, мерзавец, что так не делается. Сперва даются деньги, потом берется товар. А ты хотел украсть!
— Отец, — сказал Виктор, — он не только украл наш лес, но и охотился за нашей дичью, — Виктор показал пальцем на зайца.
Гильом расхохотался.
Крестьянин только открыл рот, как просвистела плеть.
Я знаю, о чем вы все начинаете рассказывать, стоит вас поймать с краденым. Вы начинаете вспоминать, что дома вас ждут голодные дети, больные жены…
Вы просто воры! Почему ты не крадешь у своих господ? Что, у Абинье нет леса, что тебя занесло ко мне?
Крестьянин начал что-то бормотать, а Виктор спрыгнул с лошади и схватил его за шиворот.
— Отец, я убью его! — злость горела в глазах старшего из сыновей.
Но Гильом хотел насладиться моментом своего могущества.
Ведь крестьянин сейчас всецело находился в его власти.
— Так ты поймал зайца потому, что голоден? — таким же елейным голосом осведомился Гильом. Крестьянин закивал в ответ. — Ну так вот, если ты голоден, значит хочешь есть.
Крестьянин еще не понимал, что его ожидает.
— Сейчас ты сожрешь этого зайца вместе со шкурой и костями. Если сможешь съесть, то я тебя отпущу, а нет — — Гильом не стал договаривать.
Крестьянин по его бешено сверкавшим глазам догадался, какая его ожидает жестокая расправа.
Сыновья захохотали, радуясь находчивости отца. Теперь им предстояла великолепная забава смотреть, как крестьянин, давясь шерстью, будет жрать зайца.
— Начинай! — приказал Гильом.
Крестьянин трясущимися руками поднял с травы зайца и на какое-то мгновение замер, не решаясь приблизить его к своему лицу. Засвистел кнут — и он тут же впился в серую шерсть своими кривыми зубами. Потекла кровь. Крестьянин давился,
Отплевывался, не в силах проглотить сырое мясо с шерстью.
А Реньяры хохотали. Виктор прямо давился хохотом, а когда крестьянин закашлялся, принялся его похлопывать по спине.
— Ешь, ешь, ведь ты голоден.
— Я не могу! Не могу, простите меня! — взмолился крестьянин, выплевывая клочья шерсти.
— Ах, ты не можешь? Так значит, ты убил его ради забавы! Так вот чего стоят твои слова, — и Гильом бросил Виктору веревку.
Старший сын ловко соорудил петлю и накинул ее сзади на крестьянина, плотно прижав его руки к телу. Затем, привязав веревку к луке седла, Виктор вскочил на лошадь и дернул поводья. Он ехал, ежесекундно оглядываясь.
Крестьянин некоторое время бежал вслед, но потом выбился из сил, споткнулся, и лошадь потащила его по свежесжатой стерне.
Младшие братья с гиканьем мчались рядом.
Так и волоча свою жертву по полю, они достигли прибрежных скал.
Виктор аккуратно отвязал веревку от луки седла и подтащил крестьянина к себе. Тот уже был еле живой и единственное, что сумел сделать, так это подняться на колени и затрясти головой.
Из его рта вырывалось бессвязное бормотание:
— Не убивайте, — взмолился он, — можете забрать у меня все, только не убивайте!
— Да у тебя ни черта нет! — зло выкрикнул Гильом Реньяр, ударив крестьянина сапогом в бок. Тот рухнул на землю.
— Кончай с ним! — приказал Гильом Виктору. А тот только и ждал этого. Он схватил крестьянина за шиворот и подтащил к самому обрыву, под которым бушевали волны.
— Молись! — дал он минутную передышку жертве и даже не дожидаясь слова»Аминь!», ударил крестьянина сапогом в лицо и сбросил его со скалы вниз.
Послышался глухой удар и плеск волн.
Виктор подошел к краю скалы и посмотрел вниз. Но густой туман скрывал воду.
Реньяры уже садились на коней и собирались уезжать, как вдруг из густого тумана послышался слабый крик.
Гильом недовольно поморщился.
— Что за черт, неужели он не разбился? Младший из Реньяров приложил ладонь к уху и настороженно прислушался. Крик повторился.
— По-моему, это кричит ребенок, — неуверенно сказал Клод.
— Этого нам только не хватало! Не дай бог кто-нибудь видел, — Гильом вновь слез с коня. — Клод, спускайся вниз, если этот мерзавец еще жив, его нужно прикончить.
— Да нет, отец, крик идет из тумана, с моря, и это кричит ребенок.
Несколько минут Реньяры стояли на скале, прислушиваясь к слабому детскому крику.
Кто-то зовет мать, — наконец-то расслышал Виктор.
Ветер, медленно заворачивая туман, уносил его из-под скал.
Жак первым заметил изуродованный бурей, заваленный на бок корабль.
— Смотрите, там корабль! — закричал он.
Через несколько минут, когда ветер согнал туман, все увидели корпус корабля.
— Наверное, он попал в бурю, — сказал Гильом и радостно потер руки. — Нам будет чем поживиться.
— Жаль, что нет лодки и нам не на чем добраться до него прямо сейчас, — сказал Виктор.
Но Гильом тут же успокоил своего сына:
— Сейчас отлив и через час мы сможем добраться до него, давайте искать спуск.
Мужчины, ведя коней под уздцы, спустились узкой тропкой на берег. Вода понемногу уходила, обнажая дно. И в самом деле, через час они смогли добраться до разбитого корабля.Добыча была богатой. Хоть трюм был полностью залит водой, одних сундуков с богатыми одеждами оказалось ровно четыре.
Виктор трясущимися руками перебирал наряды, преимущественно женские. Он нашел небольшую шкатулку с женскими драгоценностями, нашел связки писем с рас —
Плывшимися чернилами и тут же выбросил их под ноги.
Единственная находка, не обрадовавшая Виктора — была маленькая девочка, вся насквозь промокшая и продрогшая. Это она кричала в тумане, а сейчас не могла произнести ни единого слова, а только судорожно всхлипывала и куталась в сухой плащ, отданный ей Жаком.
Гильом вернулся на берег, неся на плече небольшой сундучок с изящными замками.
— Что там? — спросил Виктор.
Старый Реньяр пожал плечами. Он поставил сундучок на камень, вытащил нож и рукоятью сбил замки, а затем хищно запустил обе руки внутрь. Но затем он разочарованно сплюнул: на свет появилась толстая книга, страницы которой пестрели записями, колонками цифр, сделанных на английском, и небольшой конверт, запечатанный сургучом.
Старый Гильом долго смотрел на печать, как бы не рашаясь разорвать письмо. Затем испуг появился на его лице.
— Боже мой, да это же печать короля, печать Бурбонов!
Гильом застыл в нерешительности, не зная, что дальше делать с письмом.
— Вскрой его, — отдал он конверт Виктору. Тот сорвал печать и трясущимися руками открыл конверт. Письмо было довольно длинным и единственное, что мог понять Виктор, так это то, что оно написано не по-французски.
— Я думаю, его лучше сжечь, — предложил Гильом. Виктор согласно закивал, понимая, что отец прав.
И вскоре книга и письмо легли в костер, возле которого грелась Констанция.
— А что делать с ней? — спросил Виктор, обращаясь к отцу.
Тот ничего не ответил сыну, присел на корточки возле девочки, и спросил, заглядывая ей в глаза:
— Как тебя зовут?
— Констанция, — прошептала девочка.
— Куда вы плыли?
Девочка пожала плечами и расплакалась.
Гильом повернулся к Виктору.
— Наверное, она плыла вместе с родителями и их корабль попал в бурю. Видишь, как он весь разворочен? Она каким-то чудом осталась цела, а ее родители, скорее всего, погибли. Они богатые люди, судя по одеждам и драгоценностям.
Виктор блеснул глазами.
— Тогда, отец, мы сможем вернуть ее кому-нибудь из родственников и получить вознаграждение. Гильом хмуро улыбнулся.
— Тебе мало этого? Неужели ты думаешь, что вознаграждение будет большим? Ведь это только родители могли бы за нее дать уйму денег, но скорее всего, они на дне моря.
Посмотри по одеждам, ведь скорее всего, в дорогу с ней отправлялись отец, мать и служанка.
— Так ты не сказал, отец, что будем делать с ней. Может, отнесем ее обратно и бросим? Придет прилив и унесет корабль в море. Никто и не узнает, что эти драгоценности попали в наши руки.
Старик вновь присел возле девочки и заглянул ей в лицо. Его поразила красота ребенка, заметная даже на заплаканном лице. Он отбросил прядь волнистых волос со лба девочки и заставил ее посмотреть себе в глаза.
— Ты Констанция? Девочка кивнула.
— Ты будешь Констанцией Реньяр. Сыновья насторожились.
— Отец, — воскликнул Виктор, — что ты затеял?
— Это не твое дело. Когда я умру и ты останешься на моем месте, тогда будешь распоряжаться. А сейчас все решаю я, я еще жив, Виктор. Она поедет с нами и будет жить.
Жак и Клод переглянулись. На лице младшего появилась улыбка: такого от отца он не ожидал. Он никак не мог предположить, что старый Гильом расчувствуется, увидев беззащитного ребенка.»Оказывается, и у отца есть сердце» — подумал Клод.
— Возьми ребенка на руки, — приказал Гильом Виктору.
— Я не хочу ее брать на руки! — возмутился старший сын.
Но отец посмотрел на него так, что всякое желание спорить отпало.
Но тут Жак наклонился, подхватил Констанцию на руки и посадил в седло. Затем он вскочил на коня и сам.
— Грузите добычу, — сказал Гильом, размахиваясь и забрасывая в воду сундучок.
Тяжелый сундук, окованный металлом, тут же пошел ко дну.
— А ты, — Гильом обратился к Клоду, — ступай на корабль и подожги его.
Клод несколько мгновений помедлил, как бы раздумывая, каким способом выполнить это задание. Но потом сообразил: он подхватил из костра две пылающие головни и сложив их вместе, двинулся по отмели к кораблю.
И вскоре потянулся дым, над надстройкой показались языки пламени. Корабль запылал, а Клод вернулся к отцу.
— Теперь уходим, никто не должен видеть нас здесь.Мы должны как можно скорее попасть домой.
Едва кони тронулись, как Констанция разрыдалась. Она тянула руки по направлению к пылающему кораблю и звала:
— Мама! Жанет! Отец!
Жак плотнее прижал девочку к себе.
— Успокойся, успокойся, мы скоро приедем домой… Все будет хорошо.
— Пусти меня! Пусти! — закричала Констанция, пытаясь вырваться и царапая руку Жаку.
Но тот не обращал на ее крики никакого внимания, лишь только крепче прижимал к себе. Затем, сообразив, запустил руку в дорожную сумку и сунул в руки Констанции ломоть холодного мяса.
Девочка, на удивление, тут же смолкла и принялась с жадностью откусывать кусок за куском.
— Она, наверное, давно не ела, — сказал Клод, поравнявшись с братом.
— Конечно, неизвестно сколько она не ела. Да и кто же мог ее покормить, ведь на корабле не осталось ни души.
А девочка одной рукой прижимала к себе куклу, а другой держала недоеденный кусок мяса, все еще оглядываясь на корабль.
Кони шли быстро, хоть и были нагружены добычей.Виктор и Гильом скакали впереди.
— Я не понимаю, отец, зачем ты взял девочку к себе и к тому же сказал ей, что ее зовут Реньяр?
— Ты еще много чего не понимаешь, сын. Я никогда вам не говорил, что первым нашим ребенком была девочка, но потом она умерла. И потом небо стало посылать нам только сыновей. Ваша мать очень хотела иметь дочь, и я тоже мечтал об этом. Ведь согласись, в нашем доме не хватает женщины, и ваши сердца становятся жестокими. Быть может, эта девочка принесет нашему роду счастье.
— Нет, отец, ты ошибаешься, она принесет несчастье.
— Виктор, она еще достаточно мала, чтобы забыть, кем были ее настоящие отец и мать. Я не смогу убедить ее в том, что вы ее родные братья, но в то, что она дочь моего брата, она поверит.
— Отец, — раздался голос Жака, — у нее на шее медальон.
Гильом придержал коня и подождал, пока с ним поравняется сын. Он посмотрел на тяжелый золотой медальон с огромной жемчужиной. Рельефно выступал герб.
— Этот ребенок из очень знатной семьи, — задумчиво проговорил Гильом.
— Может, лучше снять этот медальон? — предположил Жак. — Нет, это ее, не трогай, — и глаза старого Гильома стали влажными.
Он протянул руку к девочке и поправил ее волнистые каштановые волосы. Та, как ни странно, даже не воспротивилась этому и даже не испугалась. Она попыталась робко улыбнуться.
Гильом, проклиная себя в душе, вырвался вперед. Ему было стыдно, что слезы катятся по его морщинистым щекам, что какая-то маленькая девочка смогла растопить его каменное сердце, и он дрогнул.
Он понял, что никогда не сможет причинить вреда этому существу. И теперь Гильом понял, что жизнь его еще далека от завершения и что только сейчас, наконец-то, он знает, о ком должен заботиться и кого оберегать. И только сейчас он понял, что сыновья не столько любят, сколько подчиняются ему из страха, а эта девочка, возможно, еще успеет полюбить его и будет заботиться о нем, когда он станет немощным так, как заботилась бы о нем его собственная дочь…
В доме Абинье как раз кончали завтрак, когда на крыльце появилась крестьянка с ребенком на руках. Робер Абинье отложил вилку и поднялся из-за стола. Он степенно вышел на крыльцо.
— Господин, — воскликнула пожилая крестьянка, покрепче прижимая к груди заплаканную девочку.
— Что случилось, Шарлотта? — осведомился Робер Абинье.
Пожилая крестьянка с плачем принялась объяснять:
— Мой мух еще до рассвета уехал из дому, а сейчас его конь вернулся домой. Ну и что?
— Так конь вернулся один, а моего Пьера нет.
— А куда он поехал? Крестьянка пожала плечами.
— Он ничего не сказал. Поднялся, когда было еще темно и шел дождь, и сказал, что скоро вернется. Но уже прошло столько времени, а его все нет. И еще, господин, вся телега забрызгана кровью.
Робер Абинье недовольно поморщился.
— Так говоришь, кровью?
— Да, да, господин.
— И он не сказал, куда едет, и ты ни о чем не знала, Шарлотта?
— Знала, знала, он собирался поехать в лес.
— Ладно, Шарлотта, иди домой, я все равно собирался поехать осмотреть свои поля и сейчас отправлюсь, может быть, найду твоего мужа.
— Найдите, найдите, — взмолилась женщина, — ведь я осталась совсем одна, а у меня на руках еще трое детей.
— Ладно, ладно, Шарлотта, успокойся, иди. Когда женщина покинула двор, Робер Абинье вернулся в столовую. Жена и дети вопросительно посмотрели на Робера.
— Шарлотта говорит, что ее Пьер уехал с утра. а час назад конь с пустой телегой вернулся домой. Этель Абинье задумалась.
— Может, Пьер не привязал коня и тот убежал?
— Не знаю, но я все равно собирался осмотреть поля и, чтобы успокоить Шарлотту, обещал ей поискать Пьера.
— Отец, отец, возьми с собой меня! Ведь ты же говорил, что мы поедем вместе.
— Раз говорил, значит и поедем. Заканчивай завтракать и собирайся.
— Я уже поел, — Филипп вскочил из-за стола и стал одеваться.
— А можно и я поеду с вами? — сказала Лилиан, глядя, как ее старший брат ловко натягивает сапоги.
Нет, Лилиан, ты останешься дома и будешь помогать матери.
Через четверть часа Робер и Филипп Абинье уже были в седлах.
Они быстро отыскали на влажной после дождя земле глубокую колею от телеги Пьера и двинулись по ней. Осенний туман еще не рассеялся, и отец с сыном не могли видеть, куда ведет колея.
— Скорее всего, конь убежал, — сказал, вглядываясь в туман, Робер.
Девятилетний Филипп зябко ежился от тумана, то и дело поглаживая гриву своей лошади. Ведь это совсем недавно отец, уступив просьбе сына, подарил ему невысокую резвую кобылу. И каждый раз, когда Филипп садился в седло, он радовался тому, что становится похожим на взрослого мужчину. Каждый день Филипп
Бегал на конюшню и тайком от родителей приносил своей лошади какое-нибудь угощение: то корку хлеба, обильно посыпанную солью, то яблоко, то несколько виноградин.
— Хорошая моя, хорошая, — ребенок гладил лошадь и заглядывал в ее большие влажные глаза.
Он видел в них свое отражение и несказанно радовался. Ему казалось, что лошадь думает о нем.
Но вот беда, выезжать одному отец не позволял.
И когда Филипп спрашивал, Робер морщил лоб и в уголках рта образовывались горькие складки.
Не надо, сын, далеко ездить от дома, всякое может случиться.
— Что может случиться, отец? — настойчиво спрашивал Филипп.
И тогда Робер, положив руку на плечо сыну, говорил:
— Ведь ты, Филипп, можешь попасть в руки этих проклятых Реньяров, а они не знают жалости. Они думают, что мы живем на их земле.
— А разве эта земля не наша? — спрашивал Филипп.
— Наша, сынок, у нас даже есть королевская грамота, в которой указано, что эти земли навсегда пожалованы роду Абинье. Но раньше, когда-то давно, они на самом деле принадлежали Реньярам.
— Отец, но если у нас есть грамота, то почему эти Реньяры думают, что мы живем на их земле? Надо им показать эту грамоту.
— Сынок, они видели ее. Несколько раз мы уже с ними судились, но это бесполезно. Их ничем невозможно убедить, они свято верят, что это мы захватили их земли и ненавидят всех Абинье. И вообще, Реньяр ненавидит всех, кто живет вокруг. Они даже ненавидят короля.
— Как, самого короля? — спрашивал мальчик.
— Да, самого короля. Поэтому ты должен быть осторожен и пока не вырастешь, пока не станешь сильным, должен быть подле меня. Ведь только я смогу защитить тебя, пока ты не вырастешь.
— А это Реньяры убили твоих братьев, отец? — спрашивал Филипп, вспомнив кладбище.
— Да, это они. Правда, мы ничего не могли доказать в суде, но я уверен, что это они. Гильом Реньяр сам грозился, что убьет и меня, что он уничтожит весь наш род.
— И Лилиан? И мать?
— Нет, сын, женщин они не тронут. Эти разговоры вспоминал девятилетний Абинье, не спуская глаз с золотистой стерни, примятой колесами повозки. Колея уходила в туман.
Вдруг отец натянул поводья своей лошади и поднял руку, давая знак Филиппу, чтобы он остановился.
— Что такое, отец? Почему ты остановился?
— Тише! Тише! — приложив палец к губам, прошептал Робер.
И только тут Робер спохватился. Они находились на земле Реньяров, ведь дуб, расколотый молнией, остался за ними. Из тумана слышался тихий детский плач и голоса мужчин.
— Это Реньяры! — прошептал Робер, спрыгивая на землю. — Спускайся, прячемся!
Робер подхватил под уздцы лошадь своего сына и быстро отвел лошадей в неглубокую ложбину, поросшую кустами. А сам с сыном упал в густую пожухлую траву.
— Тихо! Тихо! — предупредил он Филиппа.
Но мальчик молчал, испуганно вглядываясь в туман.
Наконец из тумана появилось четыре силуэта.
— Реньяры! — узнал Робер своих заклятых врагов.
— Что они везут, отец? — зашептал Филипп, глядя на приближающиеся силуэты всадников.
Он уже различал рукояти пистолетов, сбрую, лошадей, эфесы шпаг. Филипп даже видел лица Реньяров.»Какие они все угрюмые и страшные» — подумал мальчик.И тут его внимание вновь привлек пронзительный детский плач.
Филипп вгляделся и увидел, что на руках один из всадников держит темноволосую девочку, закутанную в плащ.
Та вырывалась из рук и громко кричала:
— Пусти, пусти меня, ты плохой! Пусти! Жак остановил своего коня буквально в десяти шагах от спрятавшихся в густой траве Робера и Филиппа Абинье. Он поставил на землю девочку и зло бросил.
— А теперь беги, если ты так хочешь! Девочка осталась стоять на месте, но расплакалась еще сильнее.
Старый Реньяр остановил коня и спешился.
— Констанция, иди ко мне, — позвал он ребенка. Но девочка села прямо на землю и принялась безутешно рыдать. Ребенок плакал так, как может рыдать взрослая женщина, потерявшая самого дорогого человека.
— Ты зачем ее обидел? — сказал старый Гильом, обращаясь к Жаку.
— Посмотри отец, — задрав рукав, Жак показал ему следы укусов, — этот ребенок злой как дьявол, она чуть не отгрызла мне руку!
— Мужчина не должен ничего бояться. Гильом хотел взять девочку в руки, но та резко вскочила и бросилась бежать.
— Стой! — зло взревел Гильом Реньяр. — Я кому сказал, стой! Я тебя накажу, если не будешь слушаться!
Что-то странное случилось с Филиппом. Он и сам не мог сказать, что именно, просто его сердце сжалось, а на глаза навернулись слезы, готовые вот-вот брызнуть. Ему захотелось заступиться за маленькую девочку.
Плащ Жака упал с ее плеч и она бежала по колючей стерне в нарядном платье такая несдешняя и похожая на сказочное видение! В ее ручонках была большая пестрая кукла!
И сам не соображая, что делает, Филипп вскочил из укрытия и бросился к девочке.
— Не обижайте ее! Пустите! Не трогайте! Оставьте! Констанция замерла и обернувшись, немного испуганно посмотрела на незнакомого ей мальчика.
— Не трогайте ее! — вновь закричал Филипп, обращаясь ко всем Реньярам сразу.
— Кто это? — процедил сквозь зубы Виктор.
— А, это младший Абинье, — наконец узнав мальчика, бросил Клод Реньяр и звонко щелкнув кнутом, тронул свою лошадь, направляя ее прямо на Филиппа.
Робер Абинье выскочил из-за кустов и, закрыв грудью своего сына, схватил лошадь под уздцы.
— Что ты делаешь на моей земле, мерзавец? — заревел Гильом Реньяр, и его глаза налились кровью, а руки сами схватились за шпагу.
— Оставьте моего сына в покое! Не трогайте ребенка! — крикнул Робер Абинье и, обернувшись, приказал своему сыну:
— Беги! Беги отсюда!
Мальчик, ничего не понимая, несколько мгновений переминался с ноги на ногу.
Гильом Реньяр выхватил из-за пояса пистолет и направил в грудь Роберу Абинье.
— Отпусти лошадь моего сына, мерзавец!
Робер бросил поводья и с нескрываемой ненавистью посмотрел в глаза старому Реньяру. И тот не задумываясь нажал на курок.
Вспыхнуло пламя, раздался глухой выстрел, тут же потонувший в тумане.
Робер Абинье покачнулся и, хватаясь руками за грудь, рухнул лицом в колючую стерню, успев прокричать:
— Беги! Беги, Филипп!
Мальчик на бегу обернулся и последнее, что он увидел — это глаза маленькой девочки и блеск медальона у нее на груди.
— Догоните и прикончите мальчишку! — послышался злой крик Гильома Реньяра.
И еще один выстрел глухо прозвучал вслед Филиппу. Пуля, просвистев у самой головы, исчезла в тумане, будто бы воткнулась в него, и Филиппу даже показалось, что он видит след ее. Сзади послышался топот копыт.Мальчик оказался у края оврага. Топот приближался. Он уже видел силуэт и, понимая, что сейчас его настигнут, зажмурив глаза, бросился вниз.
Какое-то мгновение он летел, потом ударился о землю и покатился. За ним посыпались камни.
Наконец, зацепившись за кусты, Филипп смог приподнять голову и посмотреть вверх. Шагах в пятнадцати над ним, у самой кромки обрыва маячили два силуэта всадников.
— Кажется, я его вижу, — послышался голос Виктора.
— Что ж, тогда стреляй, — ответил ему старый Реньяр.
Щелкнул курок и раздался грохот выстрела. Пуля вонзилась в землю буквально рядом.
Филипп разжал руки и покатился вниз.
— Кажется, я попал, — сказал Виктор.
— Да черт с ним! — сказал Гильом Реньяр. — Если и не попал, то мы его, в конце концов, прикончим. Мы уничтожим всех Абинье, мы уничтожим всех, кто живет
На нашей земле.
Вновь послышался плач ребенка и топот лошадей. Сердце Филиппа бешено колотилось, из глаз текли слезы.
— Отец, отец, — шептал Филипп, — прости, прости меня, ведь это я виноват в твоей смерти. Я ослушался, нарушив твой приказ. Прости меня, если можешь! Я отомщу за тебя!
Филипп долго выбирался из оврага, цепляясь за корни и вновь скатываясь вниз. Он в кровь сбил лицо и ободрал ладони. Но в конце концов он выбрался.
Лошади паслись в ложбине, как будто ничего страшного и не произошло. Они щипали траву, стригли ушами, терлись одна о другую.
Кобыла Филиппа сразу же потянулась к нему влажными губами и принялась шершавым языком слизывать слезы с его щек. Мальчик плакал не переставая.
Филипп вскочил в седло и, ведя под уздцы лошадь отца, помчался к дому, чтобы принести матери и сестре страшную весть.
Подъезжая к дому, Филипп сам еще не верил в то, что произошло, но жестокая трагедия, разыгравшаяся в тумане, была правдой.
На похоронах отца Филипп Абинье не проронил ни единой слезы. И теперь на сельском кладбище высилась еще одна плита, на которой было высечено имя отца. Рядом высилось еще две плиты, под которыми покоились братья Робера.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Констанция Книга первая - Бенцони Жюльетта

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Констанция Книга первая - Бенцони Жюльетта



Мне очееь понравился роман Констанция.Да и ддругие её романы очень интересные и захватывают тебя в чтение с первой странницы.Спасибо.Бенцони.
Констанция Книга первая - Бенцони ЖюльеттаЧернова Светлана
26.02.2012, 14.50





Мне очень понравился этот роман
Констанция Книга первая - Бенцони ЖюльеттаЭльвира
31.05.2012, 20.14





Один из моих самых любимых романов......
Констанция Книга первая - Бенцони ЖюльеттаМальвина даудова
26.04.2013, 22.38





отличный роман,у нее все романы хорошие, но самый лучший по моему мнению это "марианна в городе чумы"!
Констанция Книга первая - Бенцони Жюльеттазараза из кавказа
11.01.2014, 13.24





хороший роман супер
Констанция Книга первая - Бенцони Жюльеттаколибри
27.02.2014, 20.24





Это часть не зацепила...Чего то не хватает.
Констанция Книга первая - Бенцони ЖюльеттаМилена
1.07.2014, 21.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100