Читать онлайн Искатели приключений: откровения истории, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - ЖОРЖ КАДУДАЛЬ – ЗАГОВОРЩИК-РОЯЛИСТ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Искатели приключений: откровения истории - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.45 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Искатели приключений: откровения истории - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Искатели приключений: откровения истории - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Искатели приключений: откровения истории

Читать онлайн


Предыдущая страница

ЖОРЖ КАДУДАЛЬ – ЗАГОВОРЩИК-РОЯЛИСТ

Смерть на эшафоте короля Людовика XVI утром 21 января 1793 года в верных ему провинциях Бретани и Вандее имела эффект разорвавшейся бомбы. Все пришло в негодование: крестьяне становились партизанами, аристократы составляли заговоры, вся область выражала свой протест, как могла. Волнения продолжались вплоть до Бонапарта.
Двадцатидвухлетний Жорж Кадудаль вписал себя в историю, как один из самых ярких представителей этого движения…


Отступление от Ле Мана было ужасным. Воздух бурлил снегом, ледяной ветер сносил людей с ног, мороз сковал всю воду в округе. Они все шли и шли, иногда перебежками, иногда едва волоча ноги. И вот теперь наконец остановились на отдых в этой ледяной пустыне.
Сгрудившись вокруг огня на бивуаке, прижавшись друг к другу, чтобы хоть чуть-чуть согреться, они только теперь смогли осмотреться, пересчитаться и выяснить, какой же на самом деле урон нанесла им республиканская армия, разбив у Мана. Теперь это была лишь жалкая кучка: в основном крестьяне, одетые в овечьи или козьи шкуры, обутые в лапти или сабо, плохо вооруженные, но с равно измученными и фанатичными лицами.
Вот маленькая зарисовка: двое разговаривают вполголоса, деля корку хлеба. Оба юные, но такие разные! Один, Пьер Мерсье, маленький, щупленький, скорее похожий на женщину, чем на юношу, но поразительно мужественный и храбрый, прозванный за героизм Мерсье-Вандея, другой, бретонец, Жорж Кадудаль, называемый Гедеоном, – молодой красавец: высоченный блондин, с прекрасными воловьими глазами, он словно высечен из гранита, у него сердце императора, сила титана и храбрость героя. Он мог одной рукой поднять две задние ноги лошади. Эти двое были прекрасными друзьями и никогда не разлучались. Оба они, как один, жили только для Бога и Короля. Правда, познакомились они не так давно, но сразу понравились друг другу, а прошедшее сражение сблизило их еще сильнее.
– В один прекрасный день, – говорит Жорж, – я приглашу тебя к себе, в Керлеано. Это небольшая деревенька, рядом с Ореем, у моего отца там большая ферма ле Бреш, но на ней полным полно народу: нас очень много – родители, дети…
– А нас только двое, – отвечает Пьер, – моя сестра Лукреция и я. Она живет как компаньонка в замке Гонтьер, поскольку мой отец не хочет, чтобы она копалась на огороде. Она воспитывалась в монастыре, поет, вышивает, играет на клавесине…
И вот в снежной ночи им явилось милое видение юной девушки, в изящной юбочке, вышивающей под звуки музыки. Жоржу вдруг показалось, что сейчас он закружится с ней в танце посреди неуютного вивуака.
– Лукреция, – проговорил он мечтательно, – очень красивое имя…
– И очень красивая девушка. Более симпатичной и изящной нет на десять миль в округе. Ты увидишь, когда познакомишься с нею…
Кадудаль оживился:
– А ведь мы не завтра идем в караул. И потом, Гонтьер не так далеко отсюда. На хорошей лошади мы будем там засветло.
– Это правильно. В нашей жизни не так уж много места для девушек.
Вокруг огня шуаны запели песню. Бретонскую песню, протяжную и грустную, повисшую в воздухе тягостным стоном.
– О чем это они поют? – спросил Мерсье, не понимавший бретонского.
Кадудаль пожал плечами.
– Там такие слова: «смерть – это мясник в черной блузе, который бродит у твоего забора и уходит только под утро». Мы тоже отправляемся утром.


После некоторых успехов и перед окончательным поражением католическая армия одержала последнюю победу под Доль в Бретани, но попала в ловушку и была разгромлена при Савене, а остатки ее рассеялись по окрестным лесам. Случилось это 23 декабря 1793 года. Итак, план кампании провалился, но Кадудаль и Мерсье не собирались сдаваться и решили стать солдатами-партизанами.
– Поедем ко мне, – заявил Жорж. – Мы соберем крестьянскую армию и с ее помощью овладеем регионом. В Бреш мы сможем спокойно разработать наш план.
Мерсье колебался. Разгром при Савене очень его подорвал. Он чувствовал себя больным и усталым.
– Король мертв, – печально сказал он. – Королева мертва, а мы всего лишь одиночки, солдаты без армии.
– Людовик XVI мертв, но Людовик XVII жив! – живо возразил Кадудаль. – И мы, солдаты без армии, мы станем ночными призраками.
И они отправились в Керлеано, где Мерсье лечил пошатнувшееся здоровье, а Жорж объезжал окрестности, собирая партизанские отряды. Шли к нему дезертиры, беженцы из других областей, молодые неженатые мужчины, старше пятнадцати лет, которые легко поддавались пропаганде. И мало-помалу в Бретани началась подпольная жизнь. Неутомимый Жорж крутился день и ночь. Правда, порой одно имя ярко вспыхивало в его сознании, но он неуклонно отгонял трогательное видение. Мог ли он, в самом деле, позволить себе мечтать о девушке, которую он, к тому же, быть может, никогда и не увидит?
Но Пасха приближалась, а военные сборы стихали в ожидании светлых ее дней, и Мерсье, давно не бывавший дома, стал просить Жоржа привести Лукрецию на несколько дней в Керлеано, так как сам не решался поехать в Гонтье, где его знал каждый, и сразу бы схватили.


Как ни странно, она была похожа на брата, хотя волосы у нее были белокурые, а у него почти черные. Точеная блондинка с аквамариновыми глазами! Когда Жорж увидел ее, ему показалось, что сердце его остановилось. Остановилось оно и тогда, когда он увидел ее в своем собственном доме, среди знакомых до боли вещей…
Лукреция была красивее, чем он мог себе вообразить. Мечта стала былью, фантазия обрела реальные формы.
– Вот и моя маленькая сестричка, – улыбался Пьер. – А это мой друг, мой названный брат…
Девушка тоже улыбалась, протягивая ему руку, а Кадудаль тщетно искал какие-то слова и не мог ничего найти. У него пересохло в горле. Наконец он с поклоном прижался дрожащими губами к нежной руке. Что же касается Лукреции, то она смотрела с некоторым удивлением на деревенского кавалера, такого галантного и уже почти влюбленного. Мощного гиганта, покрасневшего, как юная девушка… Это ее несколько тронуло…


Ни он ни она никогда впоследствии не могли забыть ту удивительную пасхальную ночь.
Ночь была темная, теплая, и аромат весны уже победно разлился повсюду. Священник тайно отслужил пасхальную мессу на гумне Керлеано, охранявшемся пикетом армии шуанов, и все жители деревни: женщины, закутанные в темные одежды, мужчины с оружием, пришли на службу. На древнем камне для молотьбы был сооружен алтарь, покрывали его самые красивые скатерти Анны-Марии Кадудаль.
Сидя между Пьером и Лукрецией, Жорж вспоминал другую ночь, ту, в которой он впервые услышал имя девушки. Она больше не была для него волной воображения, она была здесь, рядом с ним, во всем сиянии живой красы. Жорж чувствовал ее легкое дыхание, и дрожь пробегала по его могучему телу. Быть может, думал он, придет день и они снова будут вместе перед священником. И тот день станет первым в непрерывной цепи счастья, а война и борьба останутся только в воспоминаниях.
Священник был стар, время вырезало на его лице глубокие морщины, но глаза горели огнем воодушевления, когда он смотрел на свою паству. И вот, он повернулся к ним с причастием, но вдруг снаружи раздался крик кукушки:
«Ку-ку. Ку-ку!»
Каждый замер, затаив дыхание и напряженно вслушиваясь. Крик повторился, потом послышался топот ног и в дверь просунулась голова.
– Голубые в деревне! Патруль. Они ищут подозрительных… Будет лучше, если вы закончите поскорей…
– Он прав, – сказал священник, – быстро заканчиваем.
Быстро и ловко он роздал святые дары, прочел благословение и начертил в воздухе крест. «Ite missa est…»
Крестьяне уже собрались было уходить после быстрого крестного знамения, но Жорж знаком остановил их.
– Нет, не возвращайтесь к себе. Оставайтесь здесь. Мы пойдем праздновать Пасху на ферму. Если голубые туда заявятся, они не смогут задержать людей, которые просто едят и пьют! Так будет лучше, я уверен.
Гумно очень быстро опустело, и все направились в просторный зал фермеров, где сестры и мать Жоржа уже накрывали обильный ужин: открыли бутыли с сидром и расставили нехитрые деревенские закуски. Женщины принялись им помогать, а мужчины расположились у камина. То и дело слышалось «голубые»…
– Святая Пасха – это, конечно, очень хорошо, но ведь запрещено отмечать христианские праздники, ты это знаешь, Жорж.
Он пожал плечами и рассмеялся.
– Ну хорошо, мы скажем, что празднуем что-нибудь другое. Например… – он окинул присутствующих взглядом и остановился на Лукреции, потом проговорил медленно, не отводя от нее глаз – например, помолвку… – и поспешно добавил, – это она еще не запрещена.
Пьер Мерсье расхохотался, а Лукреция покраснела и отвела глаза. Она отошла и попыталась укрыться в тени, а потом выскользнула в приоткрывшуюся дверь. Жорж вскочил с места и последовал за ней.
– Лукреция! – нежно позвал он. – Лукреция, неужели вы на меня обиделись?
Она не ответила, но замедлила шаги, и он смог догнать ее. Жорж повторил вопрос.
– Вам не понравились мои слова о помолвке? Она покачала головой:
– Нет… но, не надо шутить такими вещами, Жорж. Для молодой девушки это святое.
– Для меня тоже. Клянусь вам, я вовсе не шутил.
Неужели вы не понимаете, что я никого, кроме вас, просто не замечаю?! Что у меня нет иной мечты, кроме как сделать вас своей женою!
Даже в ночной тьме было видно, что лицо Лукреции вспыхнуло, глаза загорелись.
– Это правда, Жорж? Правда? Значит… вы меня любите?
– А вы еще сомневаетесь в этом? Да, Лукреция, я вас люблю… Как бы я хотел найти такие слова, которые смогли бы объяснить, как сильно я вас люблю: больше всего на свете, больше родных, больше себя самого!
– Неужели больше, чем Бога и Короля?
Жорж невольно сжался, но не ответил: просто не знал, что сказать на это. Девушка нежно коснулась пальцем его щеки.
– Простите меня, Жорж, то был глупый и жестокий вопрос, его не в праве задавать ни одна женщина. На вас лежит высокая миссия, и я никогда не помешаю вам ее выполнить. Я слишком люблю вас…
Бережно и осторожно Кадудаль положил свои мощные руки на хрупкие плечи девушки.
– Неужели вы так любите меня, что готовы ждать? Ведь может так случиться, что мы поженимся еще не скоро. Я запрещаю своим людям жениться, даже любить – это отвлекает от дела. А я должен служить им примером. Мы сможем быть вместе только тогда, когда война закончится.
– Когда вернется король, я стану вашей, Жорж. А до тех пор сумею подождать, постараюсь быть вас достойной…
– Вы клянетесь?
– Я клянусь!
– И я клянусь: отныне для меня не будет существовать ни одна женщина, кроме вас, а когда король вернется, мы станем супругами!
Он все ближе придвигался к ней и наконец заключил в объятия.
– Люблю, – прошептал он, прижавшись губами к пышным волосам, растрепавшимся на ветру.
Так они стояли долго, заключив друг друга в объятия и прислушиваясь к биению своих сердец и отдаленному рокоту волн. Грусть и счастье слились в них воедино. Они понимали, что судьба нескоро позволит им соединиться. С фермы доносились веселые голоса, смех… Война казалась нереальной.
– Невозможно поверить, что вокруг бушует война, – прошептала Лукреция. – Все так спокойно.
– Мы победим в этой войне и у нас будет немало прекрасных часов – мы любим друг друга. Любовь защитит нас, а соединившись, никогда больше не расстанемся.


Но назавтра снова была война. Лукреция отправилась к родителям в Гонтье, а Жорж и Пьер принялись готовить свои первые вылазки. Ферма превратилась в генеральный штаб восстания во всем регионе Ванна. Отсюда Кадудаль и его люди наносили непрестанные удары по республиканским войскам, изматывая их бесконечными засадами, неожиданными ночными нападениями. Так продолжалось до того дня, когда их выдал предатель.
Случилось это в июне. Однажды ночью дом в Керлеано окружили восемь полицейских, и все его обитатели, за исключением маленьких детей, были арестованы: Жорж, его отец, мать, сестры, дядюшка Дени и верный Мерсье. Всех отправили в тюрьму Бреста, где им предстояло дожидаться суда.
Анна-Мария Кадудаль не вынесла потрясения: она ожидала ребенка и у нее случился выкидыш, от которого она и скончалась. В тюрьме умер и дядюшка Дени, так и не дождавшийся лучших дней.
– Но ты их увидишь, – сказал он Жоржу. – И ты продолжишь борьбу! Когда ты убежишь из этой треклятой тюрьмы, отправляйся на ферму. Справа, в стене погреба, найди самый черный камень: отвалив его, ты найдешь девять тысяч франков золотом – все мое состояние. С ними ты сможешь продолжить борьбу.
Жорж и Пьер не стали тянуть время. Две ночи спустя они бежали из тюрьмы. Им помог один заключенный, которому удалось подкупить охранника. Друзья тут же направились в Керлеано, где без труда нашли клад старого Дени.
– С этими деньгами я смогу продержаться год, – задумчиво говорил Жорж, подбрасывая мешок на ладони. – Теперь Робеспьеру и его дружкам придется туго…
Но оставаться на ферме было опасно, и они ушли в маки, а потом перебрались на другую сторону залива Морбьян.
Там они укрылись в подземелье на полуострове Рйус. Здесь был создан и новый командный пункт. Место было выбрано идеально: поблизости не было никакого человеческого жилья. К тому же, по преданию это место считалось проклятым, так что можно было легко контролировать дороги в пещеру, ожидая прибытия по морю помощи от сбежавших в Лондон принцев.
Здесь же их войска нашли прибежище после чудовищного разгрома в 1795 году при Киберони. Им тогда едва удалось избежать гибели и плена, который тоже означал верную смерть. 800 шуанов, взятых в этом сражении в плен, республиканцы потом просто перебили в местечке Оре.
Измученные, израненные, но по-прежнему твердые духом Жорж и Пьер не стали отдыхать и лечить раны, а принялись с прежней энергией и энтузиазмом устраивать новые вылазки и засады.
Но время шло, и ситуация в стране менялась. Пока Кадудаль и Мерсье изнуряли свои силы в боях и тратили время на поездки в Лондон, где выпрашивали субсидии и умоляли графа Артура лично возглавить роялистов во Франции, взошла звезда Бонапарта. Слава его побед в Италии докатилась и до их краев, внушая им надежду на избавление. Блестящий полководец, дворянин по происхождению наверняка пожелает служить законным хозяевам страны, рассуждали они… Когда же, после переворота 18 Брюмера, Бонапарт направил в Бретань генерала Гедувиля, поручив ему начать переговоры с неутомимым шуаном; Жорж уверовал, что наконец справедливость восторжествовала.
Встреча его с генералом должна была произойти в деревеньке Пуансе, расположенной всего в шести лье от замка Гонтье. Перед Кадудалем открывалась перспектива почетного мира и… встреча с Лукрецией. Ведь он не видел ее, почти пять лет. Но ему казалось, что прошло пять веков…


Прижавшись к друг другу, они ни за что на свете не желали разомкнуть объятия. Лукреция рыдала от счастья на плече Жоржа, который со слезами на глазах нежно ее успокаивал.
– Наконец… Наконец… – всхлипывала девушка. – Наконец я встретилась с вами… Я… я никогда не думала, что разлука будет такой долгой. Это было ужасно, невыносимо, мне казалось, что я сойду с ума от тоски…
– Не плачьте, умоляю вас, любовь моя. Я уверен, что теперь наши невзгоды кончились. Революция сдохла. Я верю в генерала Бонапарта. Он наведет крепкий порядок, и скоро король вернется…
– Ах, я так привыкла бояться, Жорж, что мне до сих пор не верится, что все кончилось и мы можем наконец быть вместе… А ты уверен, что у него нет амбиций, быть может, он захватил власть для себя самого?
– Личные амбиции? Ну уж нет! Я уверен, он захватил власть для того, чтобы передать ее его величеству. Граф Прованский готов приехать по первому его зову…
– Но вы? Как все сложится у вас? Что предлагает вам генерал Гедувиль?
– Еще сам не знаю. Я так стремился увидеть вас, Лукреция, что отправил Пьера вперед себя. Он должен встретиться с генералом и сообщить мне о разговоре.
Лукреция еще крепче прижалась к любимому. Сейчас он был таким спокойным, уверенным в победе и вполне счастливым… Но она почему-то не могла избавиться от мрачного предчувствия, змеей заползшего ей в сердце. А нет ли подвоха в предложении генерала? Но Лукреция не хотела расстраивать своего жениха и старалась казаться спокойной, когда выслушивала его проекты о скорой свадьбе. Тем временем к постоялому двору на полном скаку подъехал всадник. Вскоре к влюбленным пришел отец Лукреции. В руках он держал письмо…
– Его только что привезли, – сказал он. – Оно от Пьера.
Жорж схватил письмо, вскрыл его и побледнел.
– Что случилось? – в страхе вскричала Лукреция.
– Пьер меня вызывает. Я должен ехать немедленно. С этими словами он протянул Лукреции письмо. «Приезжай, мой дорогой Жорж, приезжай, как можно скорее, и помоги нам Бог!» – писал Пьер.
– Что он имеет ввиду? – спросила Лукреция.
– Не знаю. Но скоро выясню это… До скорого, любовь моя. Через несколько дней я вновь буду рядом с тобою.
Еще одно краткое объятие, и вновь Жорж покидает свою возлюбленную. Сдерживая рыдания, Лукреция видит через окно, как он гонит коня в Пуансе.
– Я никогда не увижу его больше… – всхлипывает она, заламывая от отчаяния руки.
– Не говори глупости, – увещевал ее отец. – Может быть, он вернется уже вечером. И перестань плакать: война закончилась.
Но Кадудаль не вернулся. Переговоры, как таковые, не состоялись вовсе. Главная цель Гедувиля была в том, чтобы доставить в Париж Кадудаля и его товарища. Бонапарт хотел их видеть лично. То был почти арест.


И вот два великих человека встретились в кабинете первого консула в Люксембургском дворце. Бонапарт взирал на предводителя шуанов со смешанным чувством удивления, восхищения и гнева. Белокурый гигант, против которого тщетно боролись республиканские армии, явно не собирался поддаваться шарму первого консула. А ведь именно для этого Наполеон распорядился доставить его в Париж: Бонапарт хорошо разбирался в людях и знал истинную цену таким самородкам. Он хотел заставить его шпагу служить своим интересам.
Но беседа началась неудачно. Утром, накануне визита в люксембургский дворец, Кадудаль узнал, что другой командир шуанов – маркиз де Фроте, недавно попавший в плен к правительственным войскам, – расстрелян по приказу Бонапарта.
Наполеон в бешенстве носился по необъятному кабинету, потом резко остановился и, закинув руки за спину, повернулся лицом к Кадудалю:
– Да, или нет? Хотите вы служить мне и своей отчизне? Вы должны прекратить эту бессмысленную борьбу и сплотить французов для служения родине. Только тогда Франция обретет достойное ее могущество и величие…
– А кому будете служить вы, мой генерал?
– Я уже сказал вам: я служу Франции. Вы можете предложить мне что-нибудь лучшее?
– Конечно нет, но для меня Франция – это король. Бонапарт нервно пожал плечами:
– Король? Этот немощный подагрик, которого возят на кресле и который привезет сюда клику эмигрантов и иностранных шпионов?
– Король, каким бы он ни был, – это избранник Божий!
– Для меня не существует никакого короля. Франция сама определит свою судьбу.
Тягостное, напряженное молчание воцарилось в кабинете. Их взгляды встретились, но Кадудаль так и не опустил глаз под властным испепеляющим взглядом будущего императора.
– Я служу королю, мой генерал, – сказал наконец Кадудаль, тщательно выговаривая каждое слово. – И для меня король и Франция – одно и то же. Я бы очень хотел, чтобы мы мыслили одинаково!
Вместо ответа консул пожал плечами и возобновил бег зверя по клетке. Теперь он понял, что с этим человеком они никогда не найдут общего языка…
Поскольку Бонапарт дал слово, что при любом исходе переговоров Кадудаль будет отпущен на свободу, тому беспрепятственно удалось уехать из Парижа. Однако Наполеон любой ценой решил не допустить его возвращения к руководству партизанским движением. Вот почему через двадцать четыре часа после его отъезда из столицы вся полиция Франции была брошена на охоту за ним. Вскоре Кадудаль был вынужден бежать в Англию вместе с верным Пьером. Так для него начался период изгнания, и теперь он из партизана становится заговорщиком.
А время неудержимо летит вперед…


У Мерсье же жизнь становилась все хуже и хуже. Лукреция и раньше начинала хворать, а после известия об исходе переговоров с Бонапартом и отъезде любимого в Лондон, бедный ребенок совсем разболелся: печальная и слабая, она угасала на глазах.
Родственники понимали, что при таком повороте событий Жоржа и его дружков рано или поздно повесят, и Лукреции не на что больше надеяться. И они стали работать не покладая рук, чтобы отвлечь Лукрецию, вернуть ее к жизни, заставить начать новую жизнь и забыть про того, кто стал так опасен. Но девушка противопоставила им всю силу своей любви.
– Свободный или узник, бедный или богатый, счастливый или несчастный, он всегда останется для меня единственным мужчиной, которого я люблю. Я не могу изменить своего сердца, не могу выбросить его оттуда. Или я выйду замуж за Жоржа, или уйду в монастырь…
И родные не могли ничего поделать: она неизменно отказывала всем, кто решался предложить ей руку и сердце. Надежда блеснула только однажды, когда Пьер ненадолго вернулся домой. Но он был по-прежнему слишком привязан к своему начальнику и не желал ничего подобного слушать… А вскоре Пьер Мерсье погиб. В январе 1801 он вез письмо от Кадудаля и неожиданно натолкнулся на голубых. Пьер пытался бежать, но был сражен пулей и умер со словами:
«Да здравствует король!»
Героическая смерть брата предала мужества Лукреции, и она больше не желала слышать ни единого слова о том, чтобы забыть Кадудаля.


А некоторое время спустя пришло новое письмо: «Мне очень нужно поговорить с Лукрецией. Поездка не так уж опасна. Тот, кто доставит это письмо, знает, где ей меня искать. Я очень жду ее. Я один в этом мире, и мне необходима ее близость. Я жду ее… немедленно. Подготовьте поездку. Вы мне очень повредите, если сочтете, что она не должна ехать. Она одна может мне помочь…»
Трактирщик показал письмо жене.
– Что ты обо всем этом думаешь? Не кажется ли тебе, что парень несколько тронулся в уме?
Мадам Мерсье встревоженно посмотрела на мужа.
– Он совершенно сумасшедший. Отправить Лукрецию туда, к нему, подвергнуть ее всем опасностям такой поездки, чтобы она вела у него неизвестно какую жизнь?! Никогда, этого не будет никогда… Он уже довел до смерти моего Пьера, я не могу позволить ему теперь убить мою дочь. Лукреция не поедет.
– Как ты думаешь, что мы ей ответим, когда она спросит, что он ей написал?
– Она об этом никогда не узнает, вот и все. Дай мне письмо…
Мерсье протянул бумагу жене. Одним движением мадам бросила его в пламя камина. На секунду огонь вспыхнул сильнее…
– Ты скажешь посланнику, что Лукреция больна и не может сейчас ехать. Когда он отправляется?
– Сегодня ночью.
– Очень хорошо. С него вполне будет достаточно, что гонец нашел нашу дочь. И никаких писем. Это слишком опасно… Быть может, со временем она его наконец забудет.


А Кадудаль все ждал Лукрецию. Гонец погиб на обратном пути, и Жорж так и не узнал, что же произошло в замке Гонтье. От этого молчания сомнение змеей заползло в сердце игуана. К тому же, смерть незаменимого друга была для него страшным ударом. А Лукреция все не приезжала, даже не писала. Он начинал понимать, что она не приедет никогда, что она забыла его.
Все вместе сделало жизнь Жоржа невыносимой. Он решил убить первого консула, чтобы не сойти с ума от безысходности и неизвестности. И вот, собрав нескольких друзей, он отправился на верную смерть.
Мрачной ночью 21 августа 1803 года английское судно «Эл Винсехо» высадило на берегу Франции в Нормандии Жоржа Кадудаля и его сторонников. Несколько дней спустя ранним утром они незаметно вошли в Париж, где затерялись на улицах и в домах.
С полным хладнокровием Кадудаль приступил к осуществлению своего прекрасно разработанного плана: Бонапарт должен был быть убит в собственном экипаже, когда покидал Мальмезон, направляясь в Париж.
Некто Керелю, один из конспираторов, написал прозрачное письмо своему зятю Блуе и указал в нем адрес. Блуе в свою очередь имел любовницу-республиканку. Она нашла письмо у него в кармане и отнесла его в полицию. На следующее утро Керелю был арестован. Этот несчастный, чтобы сохранить жизнь, выдал весь план. Аресты пошли один за другим, но Жоржу поначалу удавалось скрываться. На каждом углу были вывешены его приметы, за голову назначили крупную сумму, обыскивали все выезжающие из Парижа экипажи. Но пока ничего не могли найти.
Кадудаль все время менял конспиративные квартиры, но круг сужался. Инспектор Бюффе головой поклялся, что нападет на его след. И вот однажды ночью, когда Кадудаль в кабриолете выезжал с улицы Монтань-Сант-Женевьев, его опознали. Кабриолет вмиг окружили и остановили. С одного выстрела Жорж убил инспектора Бюффе, ранил инспектора Каниолля, но их было слишком много. Жоржа схватили, связали и препроводили в полицейскую префектуру, где тут же начался допрос. Он отвечал им с королевским достоинством.
Полицейский, который его допрашивал, Тюрио, некогда голосовавший за смерть короля, в первую очередь обвинил его в том, что он убил Бюффе, отца большого семейства. Кадудаль презрительно ответил:
– Нужно было посылать арестовывать меня холостяков!
– Вы посмотрите, – парировал Тюрио, – что вы сделали с портретом Людовика XVI, всегда нося его с собой!
– А ты, убийца короля! Что ты сделал с оригиналом?
На процессе он держался в высшей степени мужественно и ни разу не отрекся от своего дела. Приговор, конечно, всем был известен заранее: смерть.
25 июня 1804 года, нежным летним вечером, он был препровожден на Гревскую площадь, где его ждала гильотина. Он не дрогнул ни разу. Из одиннадцати человек, приговоренных вместе с ним, один был его брат.
На коленях перед эшафотом он прочел «Аве Мария», потом снял с шеи медальон и протянул его аббату Кераневану, которого знал много лет:
– Для нее… – только и сказал Жорж. Потом бесстрашно шагнул к машине, вложил в нее голову и не стал закрывать глаза…
Когда голова Кадудаля покатилась на землю, толпа зевак не издала ни одного звука, не сделала ни одного жеста.
Сраженная горем, Лукреция Мерсье навсегда покинула мир, она удалилась в монастырь урсулинок в Шато-Гонтье и до конца своих дней носила на шее медальон, где ее волосы были перемешаны с волосами любимого.

загрузка...

Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Искатели приключений: откровения истории - Бенцони Жюльетта



супер
Искатели приключений: откровения истории - Бенцони Жюльетталариса
17.09.2014, 16.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100