Читать онлайн Гордая американка, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Глава VII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Гордая американка - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.9 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Гордая американка - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Гордая американка - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Гордая американка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава VII
НЕПРИЯТНЫЙ СЮРПРИЗ

Средиземноморский экспресс заухал, как филин в ночной чаще, выпустил столб пара, еще немного пробежался по рельсам и, заскрипев тормозами, остановился. Только что царившее в вагонах безмолвие сменилось суетой растревоженного улья. В коридорах вагонов появились люди: они, выпуская сигарный дым, выспрашивали друг у друга, что стряслось, и обращались за разъяснениями к проводникам. Александра как ни в чем не бывало вышла из купе и твердой рукой распахнула вагонную дверцу, чем произвела сильное впечатление на старого офицера с мощными седыми усами, смахивающими на крылышки серафима.
Видя, что она ставит поклажу рядом со ступеньками, готовясь спускаться, сей достойный муж вышел из транса.
– Всячески прошу меня извинить, мадам, но не собираетесь же вы выходить?
– Как раз собираюсь.
– Но вам известно, что мы стоим посреди поля? Здесь нет вокзала.
Александра, уже взявшаяся за поручень, ответила, выглянув в темноту:
– А я вижу станцию, и совсем недалеко…
– Но, мадам, здесь нет платформы! Еще сломаете ногу…
– Хотите пари? – проговорила она с задорной улыбкой.
Прежде чем он успел ей помешать, она спрыгнула на щебенку, тут же выпрямилась, чему способствовал очень малый уклон насыпи, сняла с подножки поклажу и зонтик и, нисколько не заботясь о поднявшейся из-за нее суматохи, задрала подбородок и твердым шагом устремилась в сторону огней, отражавшихся в блестящих рельсах. Она как раз шествовала мимо вагона-ресторана, когда Пьер Бо, предупрежденный старым военным, догнал ее.
– Миссис Каррингтон! – вскричал он. – Что это на вас нашло?
– А как вы считаете? – ответила она, не замедляя шаг. – Я сочла несовместимым с моим достоинством продолжать путешествие в вашем поезде. Соблаговолите позаботиться о моем багаже после прибытия поезда в Канны!
– Это вы дернули стоп-кран?
Вопрос был риторическим, поэтому Александра небрежно пожала плечами.
– Естественно. Вы что же, воображали, что я стану ждать, что еще выкинет ваш сообщник? Как называется станция, к которой мы подъехали?
– Бон! Только вам там совершенно нечего делать, поэтому я прошу вас возвратиться в вагон.
– Ни за что! Ничто не заставит меня вернуться в этот поезд!
– Невероятно! Что же вы предпримете дальше?
– Пойду в… Бон? Так, кажется, вы назвали это место?
– Так, так. Что вы там станете делать?
– Ведь это вокзал, не так ли? Значит, там останавливается не только этот роскошный дом терпимости, но и другие поезда. Вот я и дождусь поезда, который доставит меня в Канны – нормального, скромного поезда, без этих ваших выкрутасов!
– Ни один экспресс, хоть с выкрутасами, хоть без, направляющийся к Лазурному берегу, не останавливается в Боне. Ближайшие вокзалы – Дижон, который мы уже оставили позади, и Лион, до которого еще очень далеко.
– Тогда я поеду в Лион. Разве это невозможно?
Упрямица, действительно вознамерившаяся доковылять до станции по железнодорожной насыпи в своих несерьезных туфельках, которые ни за что не дотянут до платформы, вызывала у Пьера Бо желание то ли наподдать ей хорошенько, то ли взвалить на плечо и силой водворить в вагон. Однако она и так питала к нему сильное предубеждение, и такой поступок только еще больше скомпрометировал бы его в ее глазах. Она и без того подозревала в нем сводника. Если она пожалуется на насильственные действия с его стороны, то ему грозило расставание с карьерой на железной дороге. Он попытался воздействовать на нее вежливыми уговорами:
– Умоляю, миссис Александра, будьте же благоразумны! Мы несем ответственность за вашу безопасность, а здесь, на путях, вам грозят всяческие напасти.
– Пока ваш поезд стоит неподвижно, я не вижу, чего мне бояться. Ничто не мешает вам проводить меня до самой станции.
– Но Средиземноморскому экспрессу пора отправляться! Через час по этому пути проследует другой состав…
– Ничего не имею против! Возвращайтесь в свой вагон. Всего хорошего!
– Мадам! – вскричал проводник, теряя терпение. – Возьмите же, наконец, в толк: такой экспресс нельзя остановить, просто повинуясь капризу, и остаться безнаказанной!
– То есть?
– Вам придется за это заплатить! И, боюсь, дорого! Миссис Каррингтон остановилась, как вкопанная. Они уже дошли до локомотива, и один из машинистов с насмешливым любопытством взирал на странную пару.
– Малышке вздумалось поразмяться? – любезно осведомился он.
– Идите к черту! – отрезала беглянка и повернулась к Пьеру Бо. – Неужели вы вообразили, что какие-то вульгарные деньги способны меня остановить? Я же сказала: проводите меня до станции! Там я подпишу чек, и вы сможете катить восвояси.
Появление подкрепления в лице начальника поезда ничего не изменило: миссис Каррингтон твердо решила сойти со Средиземноморского экспресса в Боне, и никакая человеческая сила не могла заставить ее передумать.
– Как пожелаете, мадам, – вздохнул начальник, – но хотя бы поднимитесь в вагон, чтобы мы доставили вас на станцию! Тут осталось еще порядком – неужели вы намерены преодолеть это расстояние пешком?
Александра посмотрела на свою обувь, которая и впрямь не была предназначена для длительных переходов и уже начала доставлять ей неудобство.
– Хорошо, – решила она, – но только на локомотиве! Тогда вы не посмеете запамятовать, что обещали остановиться!
Ее так и не удалось отговорить; спустя несколько мгновений она уже стояла на подножке тяжеловесной черной махины под охраной начальника поезда. Таким способом миссис Каррингтон и въехала в Бон, чем несказанно удивила начальника местной станции, который не помнил, чтобы у него когда-нибудь останавливался Средиземноморский экспресс. Он был готов оказать любые услуги слегка тронутой красавице американке, которой он был обязан этой невероятной случайностью: теперь ему будет, о чем вспоминать на пенсии.
Предоставив неумолимой пассажирке самостоятельно решать вопросы, возникшие из-за ее мстительного поступка, Пьер Бо, отказавшись от заранее проигранного сражения, вернулся к себе в вагон. Поднявшись на подножку, он оказался нос к носу с Жаном Лорреном, переполненным хитростью и злорадством, не упустившим из виду эпизод, героиней которого стала миссис Каррингтон.
– Импульсивная, но примечательная особа, не правда ли? – бросил он. – Можно ли узнать, что за муха ее укусила?
Журналист был сейчас как две капли воды похож на кота, приготовившегося слопать мышь: уж больно у него блестели глаза и отвисла губа. Казалось, он сейчас начнет облизываться. Проводнику это не очень понравилось, какую бы обиду ни нанесла ему бывшая мисс Форбс.
– Я всегда говорил, – со вздохом ответствовал он, – что в этих вагонах стоит страшная жара! Молодая дама стала жертвой… теплового удара.
– Дружище, и не подумайте, что я этим удовлетворюсь. Я поездил по ее стране и знаю, что в их пульманах вообще в пору задохнуться. Подобно всем американкам, миссис Каррингтон – заядлая путешественница, и…
– Даже великая путешественница может заболеть клаустрофобией. На беду, именно это и произошло, – закончил за него Пьер Бо со столь невинным видом, что собеседник чуть было не поверил ему, но хитроумие все же одержало верх:
– Тогда почему она не сошла в Дижоне? По-моему, так было бы проще и… дешевле.
– Сударь, – молвил проводник безукоризненно вежливо, – вряд ли столь умудренному опытом человеку, как вы, следует напоминать о странных изгибах женской логики. Американские леди привыкли, чтобы их капризы исполнялись мгновенно. Кроме того, денег у них куры не клюют. Миссис Каррингтон поступила точно так же, как поступила бы у себя дома, только и всего.
– Возможно, вы и правы, – проговорил Лорран, отходя. Поезд медленно покатился по рельсам.
Через окно в вагонной двери Пьер Бо проводил глазами Александру, которая, сидя в кабинете у начальника станции, беседовала с ним столь же непосредственно, как если бы находилась в великосветском салоне. Славный чиновник определенно стал жертвой ее обаяния. Что ж, тем лучше! Пусть эта несносная женщина выкручивается, как может. Лично он решил никогда больше с ней не связываться, даже если судьбе будет угодно устроить им третью по счету встречу.
Был момент, когда он, пытаясь уговорить ее вернуться в вагон, хотел было использовать в качестве довода то обстоятельство, что герцог де Фонсом сошел в Дижоне, не словом не обмолвившись о причине своего решения; однако это только укрепило бы у нее подозрение, что они сообщники. Нет, этот неприятный эпизод нужно как можно быстрее забыть!
Пока поезд уходил в бургундскую ночь, проводник провел несколько минут в купе, которое украсил цветами Фон-сом. Он обожал розы и сейчас сожалел, что их прелесть и дурманящий аромат так никому и не принесли пользы; что ж, он станет время от времени наносить им визит.
Поскольку начальнику станции запрещено при любых обстоятельствах покидать пост, бонский начальник разбудил хозяина привокзального киоска, чтобы тот отвез на своей двуколке красавицу иностранку в отель «Золотое дерево у коновязи», где ей будут предоставлены необходимые удобства и все прочее. Напрасно Александра утверждала, что вполне может скоротать время в зале ожидания, пока в Бон не придет поезд, который доставит ее в Лион; в конце концов перспектива просидеть на жесткой лавке двенадцать часов ужаснула ее, и она сдалась.
Спустя час, удобно устроившись в огромной белоснежной кровати, основным достоинством которой была мягчайшая пунцовая перина, напоминавшая гигантскую клубнику и покоившаяся на нескольких шерстяных матрасах, она погрузилась в безмятежный сон, какого не знала уже давно.
Она так славно выспалась, что на следующее утро, узнав от служанки, что «экипаж» со станции готов через час отвезти ее к лионскому поезду, ответила, что пробудет здесь еще денек. Достаточно было открыть ставни, чтобы удостовериться, что гостиница стоит на краю древнего города, у самых замшелых стен и круглых башен, на вершинах которых растут деревья; вокруг теснились бурые крыши, казавшиеся бархатными, и взлетали в небо шпили церквей. Ей казалось, что она любуется полотном фламандского живописца XV века.
«Было бы глупо не воспользоваться возможностью и не прогуляться по городу», – решила она. И действительно, ей было совершенно некуда торопиться: ведь тетушка Эмити не была предупреждена о ее прибытии. Будет даже забавно устроить себе дополнительный каникулярный денек в этой провинции, где ее не знает ни одна живая душа.
Она получила от прогулки огромное удовольствие. Умелая горничная удалила с ее одежды всякие следы пребывания на локомотиве, а хозяйка гостиницы мадам Брене обула ее в отличные туфли, за которыми послала, как только открылись лавки. Миссис Каррингтон бродила по загадочным улочкам, утыканным древними строениями, скрывавшими громкое прошлое, о котором свидетельствовала то дозорная вышка, то скульптурный портал, то древние балки, то гербы на воротах, то пышная решетка, то окошко со столбиками, то причудливые крыши, покрытые черным лаком с позолотой…
Она заходила в чистенькие, безмолвные церкви, охраняемые деревянными святыми; в одной звучал волшебный хорал Баха, исполняемый невидимым органистом, – здесь она задержалась, присев на скамеечку. Набрела она и на огромный крытый рынок, где расхаживали крикливые торговки в чепцах, а также на дозорную башню, которая никак не должна была находиться в этом городе и в этом стране, но отлично вписывалась в пейзаж… Наконец, перед ней предстал красивейший, богатейший, удивительнейший из госпиталей, видение из прошлого, в которое было трудно поверить современной женщине: то был чудесный монастырь, населенный монахинями в длинных одеяниях с прикрепленными к поясу мантиями и высоких головных уборах из тонкой белой материи.
Благодаря старушке в черном платочке, которая, увидев ее восхищение, взяла ее за руку, не произнеся ни слова, она сумела побывать внутри монастыря, который оказался как бы осколком иного мира, великолепного Средневековья, когда слава о величии бургундских герцогов облетела Европу. Здесь реяла тишина, которая является лучшей целительницей хворых – ими были заняты все койки в дубовом «зале для бедных» с красными ставнями на верхнем этаже, – ибо обеспечивает покой телу и мир душе.
На смену старухе, которая привела ее сюда, явилась молодая улыбчивая монахиня; она повела американку по обители, где показала ей удивительную аптеку, огромные, сияющие чистотой кухни, как будто сошедшие со страниц древнего фолианта, а также главную здешнюю достопримечательность – серию картин Рогира ван дер Вейдена «Страшный суд», перед которой Александра надолго застыла в задумчивости.
– Вы принимаете пансионерок? – внезапно задала она вопрос своей провожатой, когда та вела ее через просторный двор, который был бы больше под стать дворцу, чем больнице. – Такое может произойти, если речь зайдет о том, чтобы излечить душу, подобно тому, как мы врачуем тело. С момента основания обители в 1453 году благородной Гигон де Сален мы посвящаем себя заботе о бедных.
– Вы полагаете, что такая женщина, как я, не нашла бы себе здесь занятия? – Американка, как всегда, говорила в лоб. – Однако мне представляется, что, порази меня несчастье, здесь я могла бы излечиться от своих горестей.
– Тому, кто просит об убежище, мы его неизменно предоставляем, – прошептала молодая монахиня. – Однако, желая вам счастья, я бы предпочла не видеть вас среди нас. Я стану молиться об этом…
Оказавшись на улице, Александра готова была поверить, что только что побывала на другой планете – настолько ей трудно было понять, что с ней произошло. Неужели она перенесла столь глубокое потрясение, чтобы, принадлежа к епископальной церкви, но крайне редко посещая храм, внезапно оказалась сродни душой этим женщинам в одеяниях давно ушедших времен, которые добровольно согласились жить по правилам XV века? Она знала, что никогда их не забудет, и надеялась, что и они сохранят о ней добрую память, хотя бы благодаря щедрому взносу, который она сделала, желая помочь бедным.
Остаток дня она провела, по-прежнему чувствуя себя как в отпуску, что очень помогало забыть страшные минуты, пережитые в Средиземноморском экспрессе. Она познакомилась с местной кухней, о прелестях которой ранее не подозревала: ее побаловали ветчиной с петрушкой, упоительно пахнувшей разнотравьем, по-особому приготовленными яйцами в жирном соусе, таившем приятные сюрпризы, и восхитительной щукой со щавелем, которую ей подали после того, как она решительно отказалась от устриц, которыми гостиничный ресторан по праву гордился.
– Как вы можете есть такую гадость? – без всякого стеснения спросила она хозяйку. – Я слыхала, что во Франции не брезгуют даже лягушками…
– Совершенно справедливо. Жаль, что вы не хотите их попробовать, – с улыбкой ответила мадам Брене. – Я совершенно уверена: если бы вам завязали глаза и подали то и другое, не сказав, что именно вы едите, вы бы наверняка изменили свое отношение к этим лакомствам.
– Не исключено. Только мне что-то не хочется экспериментировать. Я всегда хочу знать, что именно ем, и к тому же придерживаюсь мнения, что зрение неплохо помогает желудку.
Следующим утром приободренная Александра погрузилась в идущий со всеми остановками поезд, на котором собиралась добраться до Лиона, чтобы немедленно отбыть оттуда на экспрессе, который домчит ее до Лазурного берега через Марсель. До вагона ее сопровождали все до одного служащие местного вокзала; пассажиры вагона, восхитившиеся ее походкой и изяществом, добровольно очистили ей местечко у окна. Напротив нее восседала толстуха, закутанная в просторную черную шаль, на голове у которой громоздилось чудное сооружение с креповыми бантами; она прижимала коленями к своему внушительному животу корзину, в которой, судя по запаху, путешествовал сыр. Соседом миссис Каррингтон оказался маленький человечек с длинными седыми усами, чья осанка и важность выдавали судью или провинциального нотариуса. Единственной необычной деталью его туалета был клетчатый картуз с наушниками, делавший его похожим на спаниеля в летах. Третьим соседом был худощавый молодой человек в соломенном канотье, который как уставился на молодую американку в первую же секунду ее появления, так и не отводил от нее взгляд. Об охватившем его волнении свидетельствовали прыжки его кадыка над целлулоидным воротничком.
Этот поезд, мирно тащившийся по сельской местности, не пропуская ни одной станции, не имел ни малейшего сходства с роскошным Средиземноморским экспрессом. Ехать в нем приходилось в изрядной тесноте. Тем не менее поездка доставила Александре большое удовольствие. Соседка напротив, оказавшаяся зажиточной фермершей из окрестностей Дижона, ехала в Макон к сестре, сломавшей ногу, и везла ей гостинцы; впрочем, в ее корзине было довольно снеди, которой она щедро делилась с попутчиками, причем особенно усердно она потчевала худосочного молодого человека, чей некормленный вид оказывал на нее удручающее действие. Благодаря ей Александра попробовала колбаски, немного превосходного сыра из Эпуасс, спелых черешен и отличного винца из Марсанни, сохранившего прохладу из-за влажного полотенца, которым была проложена плетенка. Человек, принятый Александрой за нотариуса, оказался просто-напросто рантье, с достоинством откликавшимся на свою птичью фамилию – Муано; он предложил Александре пряников с абрикосовым вареньем и смородинового печенья, оживленно болтая о том, как проходит его житье-бытье, каковы виды на урожай, особенно по части винограда. Для всех этих людей важнейшим вопросом было, какой урожай принесет в 1904 году лоза. У всех было гортанное «р», что выдавало в них бургундцев.
В Маконе компании пришлось расстаться. Фермерша – ее звали мадам Баруан – и молодой человек откланялись, чем опечалили остальных, особенно Александру, которая не успела заметить, как пробежало время. Места сошедших так и остались незанятыми. Александра и месье Муано остались в купе вдвоем, чем и воспользовались, чтобы расположиться поудобнее, однако говорили между собой мало. Американка уделяла внимание пейзажу: она восхищалась видами и была готова вслед за Жюлем Ренаром объявить местность «многоцветно-зеленой». От всего веяло такой безмятежностью, что она в конце концов задремала, убаюканная легким покачиванием вагона, и очнулась только в Лионе.
Здесь она распрощалась с последним попутчиком. У месье Муано оказались дела в городе, и он поспешил в гостиницу, где у него был заказан номер. Александра осталась ждать своего поезда на вокзале. К несчастью, ожидание затянулось на добрых три часа, что было вызвано, согласно объяснению вежливого служащего, небольшой задержкой на путях. Разумеется, она могла бы переночевать в Лионе, однако ей хотелось сохранить в душе очарование Бона, поэтому она решила не знакомиться с другим городом. К тому же оставшейся практически без багажа женщине не терпелось переодеться, а для этого у нее была лишь одна возможность: как можно быстрее очутиться в Каннах.
Но, увы, поезд не нагнал упущенное время в пути, а напротив, еще больше задержался на марсельском вокзале, где пропускал специальный поезд, везущий какого-то восточного царька, к которому проявляли особое внимание на Ке д'Орсе
type="note" l:href="#n_8">[8]
. Кроме того, все вагоны поезда, даже в первом классе, оказались набиты битком, и духота доводила бедняжку до изнеможения. В довершение зол она поздно спохватилась, что поезд проскакивает Канны и останавливается только в Ницце, и то на рассвете. Окончательно измученная и обозленная, она наконец нашла повозку, которая доставила ее, куда требовалось.
Увы, если она надеялась, что в столь ранний час ей удастся достигнуть «Отель де Парк» незамеченной, то действительность сулила разочарование. Мулы с колокольчиками и помпонами не могли не обратить на себя внимание, и шикарная гостиница встретила ее суетой.
– Пришлось же нам из-за вас побеспокоиться, миссис Каррингтон! – услыхала она от директора, который только что наспех причесался и еще не успел застегнуть сюртук.
– Не совсем ясно, с чего бы это, – без всякого снисхождения заявила Александра, смерив его суровым взглядом.
– Но ведь вам полагалось прибыть еще позавчера! Человек из «Ритца», заказывая для вас номер, уточнил, что вы прибудете Средиземноморским экспрессом…
– Мы уже двое суток не находим себе места то волнения! – прогремел из глубины холла голос тети Эмити, появившейся из лифта в накидке из бледно-голубого батиста с белыми ленточками. Голова ее была покрыта синенькой косынкой. Все говорило о том, что она только что поднялась с постели.
– Куда ты запропастилась, Александра?
Не дав племяннице времени на ответ, она заключила ее в такие пылкие объятия, словно та возвратилась по меньшей мере из Крестового похода в Святую землю. Александре, тронутой столь теплым приемом, потребовалось несколько минут, чтобы отдышаться и суметь раскрыть рот:
– Вам, кажется, не полагалось знать о моем прибытии, тетя Эмити. Мне хотелось преподнести вам сюрприз.
– Хорош сюрприз! Позавчера, не встретив тебя на платформе, мистер Элмер позвонил в Париж, чтобы выяснить, не передумала ли ты. В «Ритце» подтвердили, что ты умчалась на Средиземноморском экспрессе, о чем меня немедленно поставили в известность.
– Мы очень сожалеем о происшедшем, поскольку мисс Форбс пребывала в страшном волнении, – вмешался директор. – Надеюсь, мадам, с вами все в порядке?
– Да, за исключением того, что мне пришлось помучиться, чтобы сюда добраться, и что мне не терпится занять свой номер, если он для меня сохранен.
– Даже не дождавшись вас, миссис Каррингтон, мы не посмели поселить в него другого постояльца. Тем более, что речь шла о нашей соотечественнице, – с гордостью сообщил мистер Элмер, который действительно был американцем по рождению. – Прошу следовать за мной!
– Не стоит беспокоиться, – сжалилась над ним мисс Форбс. – Я сама ее провожу. А вы лучше позаботьтесь, чтобы ей в номер принесли приличный завтрак. Наверняка он придется ей кстати.
– Скорее мне понадобится ванна и во что переодеться. Надеюсь, мой багаж прибыл?
Надежды оправдались. По словам директора, это только усилило их волнение: раз такая элегантная дама бросила свои чемоданы, значит, произошло что-то серьезное: либо ее похитили, либо с ней произошел несчастный случай. Заверив его, что все обошлось, Александра с огромной радостью поднялась в свой просторный номер с белой лакированной мебелью; раздвинув желтые занавески, она обнаружила под окном темно-синюю морскую гладь в окаймлении зеленой полоски агав, араукарий, оливок и апельсиновых деревьев, а также английских лужаек, на которых произрастали редкие пальмы, густые розовые лавры и облетевшие камелии. Там и сям в небо взлетали вопросительными знаками струи фонтанов, прежде чем обрушиться серебристым дождем на окружающие примулы и пурпурные левкои.
Очарованная этим пейзажем, завершающими мазками на котором выглядели отдаленные островки, тонущие в зелени, Александра, позабыв про усталость и запачканную одежду, подбежала к балюстраде, окружавшей балкон ее номера, и облокотилась на нее.
– Надо было приехать сюда раньше! – проговорила она. – Что за чудесное местечко!
– Еще успеешь пообвыкнуться. Мне же хотелось бы узнать, чего ради ты остановила поезд, воспользовавшись стоп-краном?
– Каким образом это стало вам известно? – вскричала Александра, вне себя от изумления.
– Самым простейшим. Видя, насколько я обеспокоена, мой безотказный друг месье Риво отправился в Ниццу, в тамошнее отделение Международной компании спальных вагонов, дабы разузнать, почему, сев в Средиземноморский экспресс, направляющийся в Канны, ты не вышла из него в пункте прибытия. Там ему и рассказали о непредвиденной остановке, к которой ты принудила состав.
– Тогда почему столько волнения, раз вы знали, что я сделала остановку в Бургундии?
– Ты, наверное, шутишь? Я разволновалась в сотни раз сильнее, так как не могла взять в толк, что заставило тебя совершить столь невероятный поступок.
Забыв про пейзаж, Александра повернулась к нему спиной и пообещала тетке:– Я обо всем вам расскажу, но позже… возможно. Пока же мне необходим отдых, горячая вода и крепкий кофе!
Вскоре две женщины вместе завтракали на террасе. Вполне сообразительная, несмотря на свой неповоротливый вид, мисс Форбс воздерживалась от новых вопросов, сама же изучала Александру исподтишка. Изучение убедило ее, что племянница испытала сильное переживание, а возможно, и суровое испытание. Глаза ее утратили обычную живость, а в уголках рта залегла совершенно новая для этого личика утомленная складка. Не желая вдаваться в подробности, тетка ограничилась расспросами об Орсеоло, Долли и прочих общих парижских друзьях. Миссис Каррингтон отвечала с машинальной легкостью, которую приобрела в свете, однако мыслями находилась очень далеко.
Но стоило мисс Форбс затронуть тему поездки в Версаль, как молодая женщина, как раз наливавшая себе очередную чашку кофе, поневоле дернулась, отчего чашка опрокинулась, залив кофе надкусанный тост, отдыхавший на тарелочке.
– Какая я неуклюжая! – нервно усмехнулась она и отодвинула чашку с блюдцем подальше от себя. Затем она спохватилась и со вздохом переспросила: – Вы, кажется, упомянули Версаль?
– Именно! Вам наконец удалось там побывать?
– Да, накануне отъезда. Великолепно и одновременно непередаваемо грустно, ибо, несмотря на все усилия господина де Нола, главного хранителя, который беззаветно предан своему делу, французы, кажется, мало интересуются этим свидетельством своего былого величия. Особняки Сен-Жерменского предместья гораздо более пышны, и это, не скрою, меня шокировало. В общем, я лишний раз убедилась, что иногда лучше ограничиться мечтами, а не видеть предмет мечтаний воочию.
– О, так ты сильно разочарована! Какая суровость! Ты разлюбила французов?
– Я задаю себе вопрос, не проще ли любить их издалека. Кстати, насчет замка: что это там? – С этими словами миссис Каррингтон указала на подобие древней крепости, средневековый ансамбль, состоящий из башенок и зубчатых куртин и поднимающийся неподалеку от гостиницы, среди рощи пальм и мимоз.
– Замок Тур. Боюсь, что для местных жителей это еще один повод относиться к нам, американцам, хуже, чем мы того заслуживаем.
– Не понимаю…
– Все очень просто. Мистер Элмер, с которым ты только что познакомилась, велел уничтожить часть парка, принадлежащего замку, чтобы построить гостиницу, чем совершил, с точки зрения жителей Канн, форменное святотатство.
– Отчего же? Замок – исторический памятник?
– Не то, чтобы исторический… О, месье Риво объяснил бы это тебе куда лучше, чем я! Но я все равно попытаюсь. Этот замок принадлежал герцогине Валламброза, чью память здесь чтут из-за ее покровительства неимущим. Она умерла лет десять – двенадцать тому назад, однако для здешних жителей она осталась в живых. Ее называли – и по сей день называют – просто Герцогиня, словно иной в мире не существовало.
type="note" l:href="#n_9">[9]
– Тем не менее во Франции этого добра хватает, – сухо заметила Александра. – Впрочем, ваша герцогиня была, наверное, итальянкой?
Мисс Форбс удивленно воззрилась на племянницу. Что с ней произошло, пока она оставалась одна в Париже? Не смея задать вопрос напрямую, она ограничилась тем, что сказала:
– Сколько язвительности! Уж не прониклась ли ты неприязнью к тому самому высшему обществу, которое прежде превозносила?
– Нет, какое там! Просто мне наскучили все эти трескучие титулы, тем более что никогда не знаешь, что кроется под ними на самом деле. Эти люди, по-моему, воображают себя существами высшей расы, будто бы титул маркиза, графа или герцога наделяет их всеми мыслимыми и немыслимыми правами.
– Понятно! – с легкой иронией отозвалась тетя Эмити. – Сейчас у тебя такой период, что тебе подавай простоту. В таком случае оставим в покое мадам де Валламброза – кстати, обращаю твое внимание на то, что она настоящая француженка и что одна из ее прародительниц, гувернантка королевских отпрысков, последовала за Марией-Антуанеттой, когда та сбежала в Варен, а потом и в темницу Тампль…
Не удостоив тетку ответом, Александра встала из-за стола и снова облокотилась на балюстраду балкона. Ее угнетали странные совпадения, никак не дававшие ей оторваться от королевы-мученицы; это уже начинало внушать ей страх, будто трагическая участь королевы могла быть повторена ее собственной жизнью. Все словно сговорились, чтобы снова и снова напоминать ей об опасном мираже, явившемся ей в саду Трианона благодаря красноречию Жана де Фонсома.
Не зная, что он сошел с поезда еще в Дижоне, она с опаской взирала на рыжие башни, почти целиком скрытые зарослями аристолока. Вдруг он сейчас появится на опушке со своими нежными речами и горящим взором? Если это произойдет, хватит ли у нее отваги вторично спасаться бегством?
Она заставила себя снова вернуться к тетке.
– Лучше расскажите мне о себе. Заинтересовала ли вас ясновидящая, из-за которой вы сюда приехали?
– Больше, чем заинтересовала! Удивительная особа, однако термин «ясновидящая» ей не слишком подходит. Скорее ее надо называть выдающимся медиумом, умеющим двигать как ни в чем не бывало самую тяжелую мебель. Она также способна на левитацию, вокруг нее материализуются духи. Очень впечатляет! Впрочем, ты сама сможешь в этом убедиться, поскольку завтра вечером на вилле Фиорентина состоится последний сеанс.
– Нет уж, покорно благодарю! Вам известно, как я отношусь ко всем этим потусторонним проявлениям. Ваш Риво, наверное, такой же помешанный, как и вы?
– А вот и нет! После последнего сеанса его обуревали сомнения, ему было не по себе. Кажется, он не до конца верит в сверхъестественное. Я даже услышала от него словечко «жульничество». Мы… одним словом, мы чуть не поспорили. Его сестрицу это очень развеселило.
– Почему же? Неужели ей не нравится, что ее брат водит с вами дружбу? – молвила Александра, готовая ступить на тропу войны.
– Глупости! Матильда Риво – человек вполне в моем вкусе, и мы с ней великолепно находим общий язык; разногласия сохраняются только по вопросу о спиритизме. Она чем-то похожа на тебя. Сильная натура, считающая Эузапию Палладино простой трюкачкой. На беду, ее братец склоняется к ее мнению…
– Молодец! Наверное, он все-таки более серьезный человек, чем мне сперва показалось.
– Серьезный, серьезный!.. – возмутилась мисс Форбс. Неужели серьезность – единственное качество, ценимое тобой в мужчинах? Я, к примеру, больше ценю обходительность, вежливость, великодушие, увлеченность, фантазию. Впрочем, – тут она вздохнула, – гипертрофированная серьезность вполне к лицу супруге Джонатана Каррингтона. Кстати, ответил ли он тебе?
Александра, захваченная врасплох, насупилась.
– Нет… Не знаю, что там у него происходит, но на мое письмо ответа так и нет. Разумеется, я оставила в «Ритце» инструкции, чтобы его письмо переслали мне в Канны…
– Ты до сих веришь, что он приедет?
– Почему бы и нет? Джонатан не смог сопровождать меня не по своей воле, поэтому не вижу причин, почему бы ему в конце концов не приехать.
Мисс Форбс не стала настаивать. Нервозность племянницы все больше казалась ей подозрительной, и она догадывалась, что та сбежала из Парижа, чтобы не отвечать на письмо, содержание которого пришлось ей не по сердцу. Иными словами, она была недалека от истины. Джонатан наверняка пожалел, что разрешил жене путешествовать без него, но он скорее потребует, чтобы она немедленно возвращалась, чем примется послушно паковать чемоданы, торопясь в страну, где его ждет одна скука.
– Оставим твоего супруга там, где он находится, – заключила она. – Лучше подумаем, как нам отдохнуть и набраться побольше впечатлений. Большинство тех, кто здесь зимует, уже покинули Лазурный берег, но он от этого стал только лучше. Ты не торопишься возвратиться в Париж?
– О, нет! Главное – успеть туда на Большие скачки, чтобы поймать Орсеоло и отправиться с ними в Венецию.
– Так ты и впрямь намерена ехать туда? А я думала, что ты предпочитаешь Вену…
– И туда заеду, но сперва Венеция. А после этого вы, наверное, не будете возражать против возвращения в Америку. Мне очень хочется принять участие в знаменитом венецианском карнавале, который все называют волшебным. Обещаю, это будет мой последний европейский каприз. Потом я послушно возвращусь домой.
Горький и покорный тон, каким это было произнесено, окончательно убедил мисс Форбс в худших подозрениях. Она обняла племянницу за плечи и прижала ее голову к своей.
– Ты же знаешь, как я тебя люблю! Почему ты скрываешь от меня правду?
– Правду? Но…
– Ту, которая тебя так расстраивает: что судья Каррингтон не только не приедет, но и требует, чтобы ты возвращалась в лоно семьи. Хватит, мол, прохлаждаться!
– Как вы догадались?
– Это так на него похоже! И знай, что я на твоей стороне! А теперь марш в постель! Хорошо уже, что ты не заснула над чашкой с кофе…
Однако прежде чем забраться в постель, Александра сходила в кабинет к мистеру Элмеру, чтобы оставить свои драгоценности в сейфе отеля, как она повсюду поступала. Открыв шкатулку, чтобы проверить, все ли на месте, она не досчиталась ожерелья из изумрудов и медальона из белой яшмы…
По мнению мистера Элмера, такое несчастье должно было вызвать взрыв законного гнева. Однако ничего подобного не произошло. Александра просто-напросто рухнула в услужливо подставленное ей кресло и залилась слезами.
Никола Риво отложил узкую, длинную вилку, с помощью которой он ловко расправлялся с лангустом, и с симпатией взглянул на Александру.
– Продолжаю думать, что вам все-таки необходимо поставить в известность полицию. Не местную, отличающуюся ленью, а Сюртэ, чтобы было проведено серьезное расследование. Ведь это крупная кража!
– Еще бы! Не понимаю только, почему вор ограничился колье и подвеской. Там и помимо них было немало ценных вещиц…
– Очень продуманный поступок. Прихватить всю шкатулку значило бы сразу поднять всех на ноги. То же самое значило бы опорожнить ее – вы бы сразу почувствовали, как она полегчала. Удивительнее всего другое: остался цел замочек! Не иначе, здесь потрудился профессионал! И крупный вдобавок!
– Никола! – возмутилась тетя Эмити. – Уж не хотите ли вы присудить ему орден? В вашем тоне звучит такое восхищение…
– Я вовсе не восхищаюсь, а просто констатирую очевидное. Кроме того, повторяю: необходимо обратиться в полицию. Совершенство кражи может указывать на то, что здесь орудовал вор, хорошо известный полиции, поэтому я предлагаю вам поручить это дело моему другу, главному полицейскому инспектору по фамилии Ланжевен. Если кто-то и способен найти ваши драгоценности, то только он, и никто другой. Позвольте мне позвонить ему…
– Отличная идея! – поддержала мисс Форбс. – Но сперва обобщим ситуацию: по твоим словам, ты ни разу не открывала шкатулку на протяжении всей поездки?
– Нет. Я сложила ее в «Ритце», взяв из сейфа, заперла ключом, который носила в сумочке, и ни разу в нее не заглядывала, пока не появилась с ней у мистера Элмера. Вряд ли у меня возник бы шанс напялить бриллианты, рубины и изумруды в дороге. Достаточно было жемчужин на шее, даже в этом роскошном поезде.
– Отлично! – сказал Риво. – А как вы поступили со шкатулкой в поезде? Полагаю, вы не таскали ее с собой в вагон-ресторан?
– Нет. Я доверяла замку и мерам безопасности, принимаемым в поезде. Я просто сунула ее под свою полку. Да и отсутствовала я совсем недолго. Я не была слишком голодна…
– Как и сегодня, – заметила тетя Эмити. – Попробуй лангуста, Александра, это такая прелесть!
– Знаю, но, признаться, у меня что-то нет аппетита.
– Вполне естественно! – с улыбкой молвил Риво. – Полагаю, эти украшения вам очень дороги?
– Да, дороги. Изумрудное ожерелье мне преподнес муж, приобретя его на аукционе «Кристи». Это историческая вещица, поскольку принадлежала ацтекской принцессе, которую сделал своей подругой Кортес…
– Красавице Малинш, – поддакнул Риво, довольный произведенным на женщин впечатлением. – Тогда понятно, почему вы так по нему убиваетесь! Это царский подарок, свидетельствующий о подлинности чувств вашего мужа. А вторая вещь?
– У нее длинная история, – ответила Александра, раздумывая, но наброситься ли все же на лангуста, пока он окончательно не остыл. – Я купила ее в Пекине, незадолго до блокады посольского квартала. Очень красивый медальон из белой яшмы в золотом обрамлении…
– Белая яшма? Но ведь в Китае запрещено ею торговать! Это – достояние императорского семейства! Как же вам удалось?..
– Везение!
– Именно поэтому племянница всегда считала эту вещицу талисманом, приносящим счастье.
– Искренне надеюсь, что и та, и другая найдутся. Однако позвольте задать вам еще пару вопросов. Конечно, вы еще все расскажете Ланжевену…
– Вы полагаете, он станет меня допрашивать?
– Уверен, что станет! Он уже много лет охотится за одним ловким грабителем, специализирующимся на драгоценностях и питающим слабость к изумрудам. Вы вызовете у него громадный интерес. А пока, если не возражаете, вернемся к вашему путешествию. Что стало со шкатулкой после того, как вы сошли с поезда?
– Я не выпускала ее из рук. Ни на минуту! Даже в Боне я брала ее на прогулку и в ресторан. Отель, в котором я остановилась, не казался мне в этом смысле очень надежным.
– А напрасно! – улыбнулся Риво. – Там есть сейф, из которого еще никогда ничего не пропадало, можете мне поверить!
– Есть ли во Франции и во всей Европе хоть один отель, ресторан или какое-то еще приятное заведение, с которыми вы не были бы знакомы? – вмешалась мисс Форбс, от души смеясь. – Вам надо было бы состоять при ваших друзьях гидом! У меня есть идея: завтра я прихвачу с собой одну перчатку из тех, что были на тебе в поездке, Александра. Вдруг Эузапия Палладино сможет подсказать нам, кто тебя обокрал? Кажется, в Италии она уже оказывала помощь полиции.
– Почему бы и нет? – подхватил Никола Риво. – Попытка не пытка. А я пока позвоню Ланжевену. Минуточку!
Пока он отсутствовал, Александра откинулась на спинку белого ротангового кресла и прикрыла глаза, наслаждаясь морским бризом, приятно обдувающим лицо. Риво, желая немного отвлечь ее от неприятных мыслей, привел ее с Эмити ужинать на террасу «Парусного клуба», элегантный белый фасад которого со стройными колоннами и треугольным фронтоном смотрел прямо на море. Риво имел яхту, стоявшую на якоре в каннской гавани, и состоял вице-президентом этого клуба для избранных в чисто британском стиле, куда женщин допускали только в качестве посетительниц ресторана.
Александра по достоинству оценила его инициативу, позволившую ей отдохнуть от любопытства постояльцев и служащих отеля, и уже готова была признать, что все ее оговорки по поводу Никола Риво не имели под собой оснований. Он оказался вполне милым, высококультурным, вообще симпатичным пожилым господином в типично старофранцузском духе, к каким она питала уважение; теперь она понимала, почему к нему так привязалась тетя Эмити. Ведь в его компании она отдыхала душой от общества своих филадельфийских подруг и тех мужчин, с которыми могла себе позволить водить знакомство незамужняя дама.
Тем не менее она еще не была до конца уверена, что его мысль о том, чтобы обратиться в полицию, соответствует ее настроению. Ведь инспектор станет задавать вопросы – а что она сможет ему ответить? Что вскоре после стоянки поезда в Дижоне ее посетила внезапная идея прогуляться по Бургундии на ночь глядя? Чего доброго, придется рассказывать о стычке с герцогом де Фонсомом! Да она умрет со стыда! К тому же после того, как обнаружилась пропажа драгоценностей, ее посетила леденящая мысль: это могло произойти только в Средиземноморском экспрессе, где в ее купе имели доступ, кроме нее, только двое: бывший переводчик при посольстве Франции, в чью виновность ей было трудно поверить, и титулованная особа, и подавно стоящая вне всяких подозрений. О них она не могла и не хотела говорить. Лучше уж сойти за сумасшедшую или по крайней мере за эксцентричную богачку. За американцами в этой стране с легкостью признают этот недостаток, к тому же вряд ли стоит столько из-за этого переживать: не позднее, чем через два месяца она отплывет обратно в Нью-Йорк!
Не исключено, что отплыть придется даже раньше. Джонатан и так проявляет нетерпение. Вот только как он прореагирует, когда увидит ее без своих изумрудов?
Несмотря на столь тревожные раздумья, она сумела наградить Риво улыбкой, когда он, возвратившись за столик, сообщил, что комиссар прибудет через день ранним утром.
– Для того, чтобы не привлечь к себе внимания, он остановится у моей сестры, с которой хорошо знаком и которая будет счастлива его принять: она обожает истории, связанные с преступлениями, и питает религиозные чувства к сэру Артуру Конан-Дойлю и его знаменитому персонажу Шерлоку Холмсу. Чем больше непонятного, чем обильнее хлещет кровь, тем сильнее ее радость, – заключил он со снисходительной улыбкой.
Александра подумала, что сия особа наверняка спелась бы с Джонатаном, а потом стала гадать, на кого может походить женщина со столь экстравагантными вкусами. Тем большим было ее удивление на следующий день, когда Риво пригласил обеих дам на обед к своей сестрице. Мадемуазель Матильда обладала розовыми щечками и серебристыми волосами и вообще показалась Александре самой чудесной старой девой из всех, кого ей только приходилось встречать. Скорее малорослая, она ни в чем не отступала от стиля «ампир»: отдавая предпочтение коленкору и муслину, из которых шила себе летние платья с высокой талией, а также бархату и шерсти для зимних нарядов; волосы ее были заплетены и уложены в подобие короны, на которую она водружала то чепец, то кружевные косынки, то головные уборы, какие носят в прованском городе Арль. Конечно, в таком наряде она казалась живым анахронизмом, однако он прекрасно сочетался с ее полной достоинства осанкой. Когда мадемуазель Матильда не разражалась идиотским смехом, она проявляла приятное чувство юмора и живость нрава. Во всяком случае, она и тетя Эмити прекрасно нашли общий язык.
Дом ее был под стать хозяйке: в нем не было даже намека на модерн. Расположенный подле площади Круа де лаГард, он тонул в экзотическом саду – этакий легкомысленный павильончик в провансальском стиле XVII века, высокие окна с густыми переплетами, плоская четырехугольная крыша, нависающая над террасой из резного бука, на которую приходилось подниматься по двухмаршевой лестнице и под которой располагался круглый фонтанчик с бьющей из каменной раковины струей воды. С этой террасы, обрамленной высокими соснами, открывался чудесный вид на каннскую гавань и острова Лерэн, напоминающие зеленые корзинки на синей скатерти, новые город, поднимающийся вдоль Круазетт, порт и старые кварталы, над которыми возвышалась древняя сторожевая башня Сюке, а также церковь Нотр-Дам-д'Эсперанс и шпиль с курантами; на море там и сям мелькали белые лоскутки парусов, а в порту сновали по вантам большого трехмачтового судна ловкие матросы.
Обед был подан в увитой жасмином беседке; он был делом рук кухарки Селины – ею и ее мужем Констаном исчерпывалась прислуга мадемуазель Риво. Кушанья были нехитры, но очень вкусны: барашек на вертеле, дыни, салаты и малина со сливками. Хозяйка дома уплетала за обе щеки, рассказывая Александре забавные истории о Каннах и его постоянных и временных обитателях. Она с уважением отзывалась о лорде Брахэме, который был в некотором смысле родоначальником Канн и вилла которого, под названием Элеонора-Луиза, в настоящее время пустующая, располагалась неподалеку. С сим достойным господином она была знакома в молодости; что касается зимних капских завсегдатаев, то она обожала великого князя Михаила, дядю русского царя, чья вилла Казбек кишела слугами и охранниками-казаками. У великого князя были совершенно невероятные привычки:
– Представляете, он всегда появляется на гольфе в сопровождении коровы!
– Корова? – изумилась мисс Форбс. – Это еще зачем?
– Чтобы ее подоили в тот самый момент – а его наступление непредсказуемо, – когда князю захочется выпить стакан чаю. По лужайке за ним носят самовар и прочую утварь, а также водят корову, чтобы молоко было свежим…
Александра возвращалась в «Отель дю Парк» в приподнятом настроении. Даже пропажа драгоценностей теперь удручала ее гораздо меньше, и она не торопилась покидать гостеприимную хозяйку, однако прибытие комиссара Ланжевена намечалось на следующее утро, и в 11 часов у них должна была состояться встреча – об этом договорился по телефону Риво. Далее все вместе отобедают в уже знакомом гостям симпатичном домике мадемуазель Матильды.
Вечер Александре предстояло провести в отеле в одиночестве, так как Эмити и ее Никола отбывали в спиритический кружок; она была далека от того, чтобы проявлять недовольство. Так она лучше подготовится отвечать на вопросы полицейского и вообще воспользуется тишиной, чтобы собраться с мыслями, получше разобраться в собственных чувствах и как бы посоветоваться с самой собой…
Однако судьбе было угодно, чтобы вечер оказался куда менее спокойным, чем она рассчитывала…




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Гордая американка - Бенцони Жюльетта

Разделы:
Пролог

Часть первая

Глава iГлава iiГлава iiiГлава iv

Часть вторая

Глава viГлава viiГлава viiiГлава xГлава xiГлава xiiГлава xiii

Ваши комментарии
к роману Гордая американка - Бенцони Жюльетта



Хороший роман, правда в середине меня очень возмутило поведение гг, но в прочем интересный роман до последней главы не возможно предсказать чем закончится роман, главная героиня восхитила, чем узнаете прочитав роман...
Гордая американка - Бенцони ЖюльеттаМилена
30.04.2014, 18.10





Не интересно и скучно. Так и недочитала до конца роман.
Гордая американка - Бенцони ЖюльеттаMari
15.05.2015, 11.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100