Читать онлайн Флорентийка, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Флорентийка - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.8 (Голосов: 56)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Флорентийка - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Флорентийка - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Флорентийка

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 11
«Прежде, чем добраться до желанного берега»

На этот раз слухи зародились на реке, поползли по улицам и площадям, достигли сначала стражи, которую тут же вызвали, затем барджелло и Сеньории и уж потом остального города: какой-то рыбак выловил тело Пьетро Пацци, убитого ударом кинжала в спину…
Эстебан отправился в город за покупками, как это он обычно делал трижды в неделю, услышал новость, когда покупал сыры, второй раз у торговки птицей, а у мясника только об этом и говорили. Каждый считал, что знает больше своего соседа, и самые фантастичные версии пошли гулять по городу…
Эстебан не любил досужую болтовню, так как там, в Кастилии, именно слухи погубили его мать. Сосед обвинил ее в том, что она отравила его колодец и сглазила его сына. Несмотря на то, что она была доброй христианкой, мать Эстебана отправили на костер, и он в отчаянии отдал все деньги палачу за то, чтобы тот задушил ее до того, как вспыхнет огонь. Потом он убил соседа, его сына и поджег их ферму. Деметриос, который только что прибыл в страну, увел его с собой незадолго до того, как пришли арестовать Эстебана. Он спас ему жизнь и завоевал навсегда его преданность.
Нет, Эстебан не любил слухи. Он не любил их почти так же, как не любил священников, которые по команде власть имущих осудили его мать, так как она была бедной, а обвинявший ее – богач… Ему нравилось служить греческому врачу, философу, астрологу и волшебнику, так как, выполняя хлопоты по хозяйству, он пользовался некоторой свободой: никогда Деметриос не упрекал его за любовь к вину, к женщинам, которых он любил так же, как оружие, войну и драки, заполнявшие его жизнь с двенадцати лет…
Решив выяснить как можно больше подробностей, Эстебан оставил нагруженного мула на постоялом дворе Кроче ди Мальта, где его хорошо знали, и отправился ко дворцу Сеньории, точнее, к ложе приоров, где можно было всегда застать трех-четырех благородных людей города за беседой. Здесь он и увидел старого Джакопо Пацци, который бурей ворвался в старый дворец.
Минуту спустя он вышел оттуда в сопровождении барджелло и эскорта гвардейцев. Площадь заволновалась: патриарх арестован? Но это состояние длилось недолго. Группа направилась к Понте Веккьо. Эстебан последовал за тут же образовавшейся толпой горожан. Это позволило ему стать свидетелем ареста Вираго и ее брата. Пиппа оказала такое сопротивление, что с ней смогли справиться лишь пятеро солдат. В конце концов ее доставили в городскую тюрьму. По дороге она изрыгала проклятия и ругательства, на которые присутствовавшие поспешили ответить, так как флорентийцы, даже если не знали, в чем дело, никогда не упускали возможности показать свой темперамент. Когда кого-нибудь вели в тюрьму, всегда можно было крикнуть: «Смерть ему!», на всякий случай, хотя, конечно, могли и ошибиться и крикнуть невиновному.
Будучи весьма осторожным, Эстебан счел, что он уже достаточно видел и что пора ему возвратиться домой и предупредить хозяина о том, что происходит в городе, тем более что к кортежу Пиппы прибавился еще один человек, когда они вновь шли по мосту: фра Игнасио присоединился к старому Пацци и пошел рядом с ним, оживленно ему что-то рассказывая. Кастилец недолюбливал своего соотечественника, которого считал лживым, жестоким и коварным, в чем он и не ошибался. Сближение этих двух людей ему внушило сильное беспокойство…
Расталкивая локтями толпу, Эстебан отправился за своим мулом, к поклаже которого добавил еще сосуд с оливковым маслом, затем выпил, как всегда, стакан вина, чтобы не вызвать чьего-либо любопытства, и как можно быстрее покинул город, успев заметить при этом толпу, которая начала собираться перед дворцом Медичи и ужасно шумела, так как все говорили, одновременно размахивая при этом руками.
Возвратясь во Фьезоле, он застал Деметриоса в его кабинете, где тот аккуратно заворачивал несколько книг в куски ткани и складывал их в сундук. На столе, на куске замши были разложены по порядку тщательно начищенные хирургические инструменты: ланцеты, скальпели, хирургические иглы, пинцеты и прочее, которые следовали за врачом еще из Византии и которые он сумел сохранить, несмотря на все превратности его долгих путешествий. Рядом стояла старая кожаная сумка, в которой он обычно хранил их. Она была открыта.
Эстебан окинул все это быстрым взглядом:
– Хозяин, ты собираешься ехать?
– Надо всегда быть готовым к отъезду, мой мальчик. Но скажи мне, почему ты вернулся сегодня раньше обычного? Я вижу по твоему лицу, что ты хочешь мне что-то рассказать.
– Это правда, а также правда и то, что я очень обеспокоен.
Кастилец не был великим рассказчиком. В нескольких фразах он изложил все, что он видел и слышал, следя по лицу Деметриоса за тем, какое впечатление производили на грека его слова.
Но Деметриос, который закончил укладывать свой сундук, закрыл его и ограничился коротким:
– Ах!
Затем подошел к своим инструментам, тщательно вытер их, завернул в замшу и убрал все в сумку. Эстебан молча наблюдал за ним, догадываясь, что тот размышляет.
Через некоторое время Деметриос поднял глаза на него:
– Пойди приведи сюда донну Фьору! Она в саду кормит голубей…
Мгновение спустя вошла Фьора, хрупкая, в черно-белом одеянии. Беглянка из монастыря в грубом белом платье и веревочных сандалиях, юная гречанка в красной тунике и паж в зеленом костюме исчезли, чтобы уступить место этой молодой женщине в трауре с волосами, убранными в косы. Деметриос пожалел об этом, но ее светло-серые глаза оставались прежними, и грек знал, что они могли метать молнии и что за этой спокойной внешностью скрывались пламя горячего сердца и гордый и смелый характер.
За ней вошла Леонарда и встала у дверей, сложив руки на поясе, как это и полагается, когда сопровождаешь благородную даму. Деметриос испытал желание попросить ее оставить их одних, но подумал, что тогда он станет на путь соблюдения социальных условностей, которые его так сильно раздражали. К тому же Леонарда уже поднялась на эту галеру, подвластную всем ветрам и находящуюся постоянно под угрозой, на которой плыла ее воспитанница. Бесполезно было скрывать от нее что бы то ни было, тем более что слухи дойдут до нее очень быстро. Вслед за Леонардой вошел кастилец.
– Эстебан вернулся с обеспокоившими меня новостями. Тебе необходимо их услышать.
Выслушав Деметриоса, Фьора сохранила невозмутимость. Лишь упоминание об испанском монахе заставило ее нахмурить брови.
– Опять этот человек! – вздохнула она – Почему он так защищает Пацци? Вопреки всем и всему.
– Если он действительно тайный посланник папы Сикста IV, это объяснимо, так как тогда он одновременно является и посланником его фаворита Франческо Пацци… Я думаю, тебе это понятно?..
– Допустим! Но он один из этих фанатичных священников, которым дьявол мерещится повсюду. А стража должна была найти той ночью Иерониму в том состоянии, как мы ее оставили: голую, лежащую на сатанинском алтаре, измазанную жертвенной кровью, и на ней лежал труп убитого ребенка. Мне кажется, это должно было заинтересовать фра Игнасио в первую очередь. И, однако, Эстебан видел, как он дружески разговаривал с Джакопо Пацци.
– Совершенно по-дружески, – эхом отозвался Эстебан.
– Ты права, это странно! – сказал Деметриос и повернулся к слуге. – Кстати, ты не упомянул, что в городе говорят об аресте донны Иеронимы?
Кастилец покачал головой с непослушными волосами.
– Я ничего не слышал. Когда я приехал на рынок, кругом только и говорили о том, что вытащили из воды тело ее сына…
– Странно! Это должно было взбудоражить город. А монах за такое дело должен был требовать головы всех членов семьи… а он дружески разговаривал с патриархом? Трудно объяснить это. Надо все узнать! Седлай мула, Эстебан!
– Куда ты хочешь ехать?
– К сеньору Лоренцо. Это с ним я договаривался о том, чтобы стража появилась на горе Чечери. Он, наверное, должен знать, что же произошло потом.
– Не ходи туда. Мне что-то подсказывает, что это для тебя опасно, – попросила встревоженная молодая женщина. – Сегодня у меня плохое предчувствие. Они взяли Пиппу. Бог один знает, что наговорит эта женщина!
– Она ничего не может сказать. Она видела только нищего…
– Обладавшего необыкновенной способностью. Ты уверен, что, когда человек просыпается от сна, который ты вызываешь, не остается совсем никаких воспоминаний? Вираго ловкая и хитрая. Чтобы спасти свою жизнь, она может сказать что угодно, может обвинить кого угодно…
– Или скажет, что она ничего не знает. Что молодой Пацци как вошел к ней, так и вышел…
– Может быть, но ясно одно: старый Джакопо знал все, и зачем его внук пошел в этот вечер к Пиппе, тоже знал. Останься, прошу тебя! Подождем немного! Может быть, Лоренцо сам сообщит новости…
Она дрожала, и ее волнение поразило Деметриоса. Эстебан поддержал Фьору:
– Она права, хозяин. Не будем торопиться, пусть закончится этот день и пройдет ночь. Завтра, если ты хочешь, я пойду в город, как только откроются городские ворота. Ты мог бы дать мне письмо для сеньора Лоренцо. Ты же никогда не позволял нетерпению овладеть тобой, я тебя не узнаю.
Деметриос пожал плечами и провел по лицу слегка дрожащей рукой. Он подошел к кожаной сумке, которую только что закрыл, и оперся о нее, как будто он хотел почерпнуть новые силы. Затем, обернувшись, посмотрел на Леонарду, молчаливо застывшую у дверей:
– А вы, донна Леонарда, что посоветуете вы?
– Не думала, что мое мнение имеет для вас значение, но я предполагаю, что сегодня с утра вы были в ожидании какого-то события… которое вынудило бы вас уехать. Иначе для чего вы достали этот сундук, сумку и все укладываете?
– Я должен был бы знать, что подобные вещи нельзя скрыть от глаз хорошей хозяйки, – сказал грек, улыбнувшись. – Это так: после этой ночи я жду каких-то событий, которые ускорят наш отъезд из этого дома.
– Тогда пусть это произойдет, по крайней мере, по вашей собственной воле! Послушайте совета Эстебана! Несколько часов ничего не изменят…
Деметриос покачал головой и, ничего не сказав, вышел из комнаты. Фьора пошла за ним. Не обменявшись ни словом, они поднялись на вершину башни. Молодая женщина пыталась еще понять, почему она только что так решительно противилась отъезду грека, но одно было ясно: в этот момент она поняла так отчетливо, как если бы таинственный голос прокричал ей об этом, что Деметриос не вернулся бы живым, если бы поехал во Флоренцию. И мысль о том, что она могла потерять последнего друга, который ради нее пошел даже на убийство, была ей невыносима. Она всем сердцем привязалась к этому странному человеку, которого когда-то боялась. Это не была ни глубокая нежность, которую она испытывала к своему отцу, ни горячая любовь, которую зажег в ней Филипп и которая, подозревала она, еще тлела под пеплом, ни то нежное чувство, которое привязывало ее к Леонарде и часть которого унесла Хатун, ни дружба, связывавшая ее с Кьярой Альбицци. Это было чувство, сплетенное из признательности, дружбы, а также немного боязливого уважения, похожего на то, которое она испытывала когда-то по отношению к своим учителям, которые открыли ей культуру и красоту. Это было крепкое, глубокое чувство. Не случайно они заключили союз, скрепленный кровью.
Когда они поднялись наверх, Фьора подошла к Деметриосу, опиравшемуся привычным жестом о зубец башни, и накрыла рукой его руку.
– У нас больше нет семьи, ни у тебя, ни у меня, – тихо произнесла она.
– У тебя есть муж…
– Нет. Это был сон, и давай не будем говорить об этом. Если я хочу его разыскать, то только для того, чтобы отплатить за свои страдания и за его презрение. Он у меня взял все, ничего мне не дав взамен, лишь имя, которое я никогда не буду носить. Ты спас меня и, рискуя собой, отомстил за меня. А так как наша кровь перемешалась, я бы хотела, чтобы ты видел во мне свою дочь…
– Внучку! Я мог бы быть твоим дедом, Фьора. Но видишь ли, нам не дано знать, что нас ждет…
– Даже тебе?
– Даже мне! Занавес судьбы не всегда приподнимается, а движение звезд не может указать все детали. Может быть, нам не стоит попадаться на удочку привязанности? Мы из-за этого можем потом страдать. Мы объединились, чтобы быть союзниками в борьбе, попытаемся этим и удовольствоваться, но я буду заботиться о тебе, как твой дед. И я никогда не забуду, что ты мне предложила сегодня: моя душа впервые оттаяла после смерти Феодосия…
Он взял руку Фьоры и поднес ее к губам, затем взял Фьору под руку:
– Пора обедать. Спустимся, чтобы Эстебан не утруждал себя и не поднимался сюда за нами.


В конце дня они снова поднялись на башню. Со стороны города слышался гул и поднимались облака пыли. Там происходили какие-то события, которые вызвали волнение среди флорентийцев, всегда готовых вспыхнуть. Но это был не бунт, так как молчал большой колокол Сеньории.
Вдруг послышались призывные сигналы горнов. Деметриос пристально вглядывался в даль, напрягая зрение.
– Смотри! Солнце еще не село, а уже закрывают городские ворота…
Действительно. Даже на таком расстоянии было слышно, как падали решетки, загораживавшие вход, скрипели подъемные мосты. Город закрывался раньше обычного. Казалось, на стенах появилось больше солдат, чем обычно…
– На нас движется вражеское войско? – спросила Фьора.
– В таком случае большой колокол призывал бы к оружию. Нет, это происходит внутри города, и они не хотят, чтобы это распространилось в округе… Но смотри! Там что-то горит…
Действительно, густой черный дым, в котором мелькали красные отблески, поднимался в середине города, у реки.
– Господи! – простонала Фьора. – Это настоящее бедствие – пожар в городе, где так много деревянных домов! Кажется, это недалеко от нашего дома…
Деметриос не ответил. Они еще постояли некоторое время, глядя, как над городом поднимается дым и как опускается в море солнце. В наступающих лиловых сумерках все словно бы стало четче, и можно было разглядеть, что творилось в городе… Стоя как зачарованные, грек и молодая женщина не могли оторвать глаз от этого растревоженного муравейника, где в неясном свете казалось, будто волнами, двигались даже крыши. Из оцепенения их вывел взволнованный голос Эстебана, который поднялся к ним, а они даже не заметили как:
– Хозяин! Прибыл сеньор Лоренцо! Он хочет видеть тебя и донну Фьору! Быстрее!
Они поспешно спустились, не веря тому, что услышали. Но Лоренцо действительно ждал их. Он стоял у окна в кабинете Деметриоса, одетый в зеленое платье, которое он предпочитал другим, его сопровождал Полициано, его друг. Опершись о шкаф, он играл перчатками. Худое лицо Лоренцо выражало озабоченность, он показался Фьоре еще выше, чем при их последнем свидании под сводами Сеньории. Услышав их шаги, он отошел от окна и повернулся к вошедшим.
– Ты здесь, сеньор? – произнес Деметриос, поклонившись, в то время как его спутница слегка согнула колено для поклона. – Большая честь для нас.
– Мне необходимо было прийти, так как время не терпит. Как только я выехал из города, отправляясь в Бадию, где проходит заседание нашей Платоновской Академии, за мной закрыли городские ворота. Вам надо как можно скорее уехать отсюда. Завтра вы должны быть как можно дальше от тех, кто ищет вашей смерти.
– Скажешь ли ты нам, что происходит, сеньор? – спросила Фьора. – Мы знаем, что тело Пьетро Пацци было выловлено в Арно, что Пиппа была арестована, но я не понимаю, почему кто-то хочет убить нас!
– Потому что эта женщина заговорила. – Лоренцо бросил на нее мрачный взгляд. – Она обвиняет тебя в том, что ты убила горбуна с помощью колдуна, одетого как нищий…
– Я? Но как я могла попасть к ней?
– Она говорит, что знает тебя давно, что ты приходила к ней на свидание с мужчинами и что после того, как ты убежала из монастыря, ты пришла к ней искать убежище… Пьетро был один из тех, с кем ты встречалась, так как он был в тебя очень влюблен…
– Что за бредни? – вскричала молодая женщина. – Значит, в этом городе, твоем городе, можно рассказывать что тебе заблагорассудится и о ком хочешь? И разумеется, ей поверили?
– Всегда верят тому, что нравится черни.
– Правда? Тогда скажи, как чернь восприняла известие об аресте Иеронимы? Каким образом ее свекор днюет и ночует в Сеньории?
– Народу неизвестно об этом аресте.
Лоренцо отвел глаза от лица молодой женщины, запылавшего гневом, и его низкий голос стал еще глуше, когда он сказал:
– Иеронима бежала из тюрьмы до того, как стало известно о ее аресте. Она в бегах, и никто не знает, где она…
– Что?! – в один голос воскликнули Фьора и Деметриос.
– Как это случилось? – спросил грек, стараясь ничем не выдать своих чувств.
– У стражников было два клиента Пацци, и они тут же предупредили Джакопо. Он пришел со своими людьми и с испанским монахом за своей невесткой, она была еще без сознания. Это позволило им сказать, что она стала жертвой обмана и колдовства… Труп Пьетро, выловленный в реке, и признания Вираго подлили масла в огонь. Фра Игнасио призывал народ на всех площадях и перекрестках схватить тебя, Фьора, и Деметриоса…
– А ты, – бросила Фьора, – что ты делал в это время? Ты, хозяин Флоренции, всемогущий Лоренцо Великолепный? Что делал ты в то время, когда убивали твоего друга, моего отца? Что делал ты в то время, как меня обвиняли в Санта-Лючия, когда меня выкрали из монастыря, затем спрятали у Вираго, которая отдала меня в руки этого презренного Пьетро и он стал меня душить? Если бы не Деметриос, он убил бы меня, а ты ничего не предпринял. Ты меня лишил всего, ты позволил…
– Поджечь дворец Бельтрами, – тихо сказал грек. – Это он горит, я не ошибся?
Фьора повернулась и с ужасом посмотрела на него.
– Мой дом?
– Да, Фьора, – произнес Лоренцо, – твой дом. Когда ты поймешь, Фьора, что мы живем в республике и что моя власть заключается в том, что я стараюсь сделать ее богатой, счастливой и могучей?
– Я это понимаю. – Фьора прищурилась. – В то время, как ты позволяешь иностранному монаху управлять толпой, сам предпочитаешь беседовать с королями и великими людьми сего мира? Но знаешь ли ты, что этот посланец папы, ненавидящего тебя, является твоим врагом в еще большей степени, чем моим? Я лишь пешка на шахматной доске.
– Что ты об этом знаешь? – Лоренцо устремил на нее пронзительный взгляд.
– Я знаю больше, чем ты…
И Фьора коротко рассказала, что произошло в большой зале монастыря Санта-Лючия.
– Оставь монаха закончить свое дело, – добавила она с презрением, – и вскоре племянник Сикста IV станет хозяином Флоренции, хозяином, который заставит уважать свою волю!
По мере того как она говорила, чрезвычайно подвижное, выразительное лицо Лоренцо позеленело, как будто краска с его бархатного платья перешла на него.
– Монах живет в монастыре Сан-Марко. Сегодня ночью он будет арестован и препровожден под надежным эскортом до границ Флоренции. Я благодарю тебя за то, что ты представила доказательства того, о чем я подозревал. Деметриос может тебе это подтвердить…
– Возможно, – произнесла с иронией Фьора, – но тем не менее нас подвергают всеобщему преследованию… в то время как донна Пацци свободно разъезжает по большим дорогам.
– Я обещаю разыскать ее, но для вас я ничего не могу сделать, кроме как дать вам возможность уйти и укрыть вас в надежном месте…
– Я разыщу ее сама, – сердито бросила Фьора. – Можешь обо мне не беспокоиться, раз ты не смог отомстить за моего убитого отца, чья честь была запятнана…
– Марино Бетти убит, и Савалье сделал это по моему приказу, – сказал Лоренцо в свое оправдание.
– Да, но ночью, тайком, а не прилюдно и не на центральной площади! В результате мой отец по-прежнему остается отверженным, лгуном и, почему бы и нет, предателем в глазах всех горожан!
– Действительно, почему бы нет? – вскипел наконец Лоренцо. – У меня есть все основания предполагать, что он предал республику, помогая своим золотом вооружить герцога Бургундского. Фуггеры потребовали выплаты по векселю ста тысяч флоринов, переведенных ими в казну Бургундии на счет мессира Филиппа де Селонже. Что ты на это скажешь?
– Ничего… нет, спрошу: деньги были выплачены?
– Банку Фуггеров? Конечно, нет. Твой отец умер, и состояние находится под контролем…
– Под твоим контролем и без всякого на то права! – бросила Фьора обвинение в лицо Лоренцо.
– Это был единственный способ не дать им попасть в руки семьи Пацци, а твое удочерение подмочено ложным документом! Что касается Фуггеров, тем хуже для них! Они будут договариваться с герцогом Бургундским…
– Итак, – медленно произнесла Фьора, – моего отца считают не только отверженным и лгуном, но и бесчестным человеком, его, чье слово никогда не подвергалось сомнениям? Это было мое приданое!
– Твое приданое?
– Неподалеку, в соседнем монастыре, я была обвенчана с посланником из Бургундии в ночь перед его отъездом. Он знал правду о моем рождении и потребовал заключить этот брак, потому что ты отказался помочь его хозяину. Теперь я графиня де Селонже.
– Доказательства! Есть ли у тебя доказательства? – воскликнул Лоренцо, лицо которого из смертельно бледного стало багровым.
Фьора уже была готова сказать, что она не знает, где теперь находятся бумаги, как вдруг раздался голос.
– Вот они, сеньор! – спокойно сказала Леонарда и приблизилась, держа в руках пергаментный свиток, перевязанный зеленой лентой. – Ты найдешь здесь акт об удочерении донны Фьоры, ее свадебный контракт, подписанный и подтвержденный печатью ее супруга, копию векселя и даже аттестацию с подписью и печатью падре Антонио, приора монастыря. Мессир Франческо Бельтрами накануне смерти, зная о том, что его преследуют враги, передал все это мне…
Лоренцо Великолепный взял свиток, протянул его Полициано. Внезапно отяжелевшим шагом Лоренцо прошел и сел в высокое кресло Деметриоса.
– Читай! – произнес он.
Поэт развязал ленту и пробежал бумаги взглядом, затем снова их свернул:
– Все в порядке, сеньор!
– Есть еще и другое доказательство, – сказала Леонарда и, достав из-за корсажа золотое кольцо с гербом Селонже, показала его Лоренцо, затем с торжественным видом надела его на палец Фьоры, которая тут же сжала руку, не сумев скрыть дрожь, охватившую ее.
– Итак, ты супруга одного из первых лиц Бургундии? – Лоренцо невесело засмеялся и продолжал: – Так почему же твой супруг не явился вовремя, чтобы во всеуслышание защитить тебя перед теми, кто тебя обвинял? Почему не вызвал он на дуэль за невольно нанесенное оскорбление его имени?
– Потому что в данный момент я, очевидно, уже вдова, – Фьоре не удалось скрыть своей горечи. – Мессир де Селонже готов был умереть, чтобы наказать себя за то, что своей женитьбой на мне он запятнал свое имя… Он продал себя, чтобы помочь Карлу Смелому!
Лоренцо встал, сделал несколько шагов, чтобы успокоиться, затем остановился перед Фьорой. По ее застывшему лицу текли слезы.
– Бедное дитя! – произнес он с бесконечной нежностью. – Сможешь ли ты когда-нибудь поверить в любовь мужчины?
Будучи не в силах произнести ни слова и почувствовав вдруг себя бесконечно усталой, Фьора отрицательно покачала головой.
– Во всяком случае, – продолжал Лоренцо, – если твой муж и умер, то это должно было произойти совсем недавно, так как его видели в тот день, когда грабили твой дворец!
Кровь прилила к щекам Фьоры.
– Этого не может быть, – произнесла она угасшим голосом.
– Нет, – сказал Полициано, – это правда. Я видел его, но узнал не сразу, так как он был одет очень скромно. Селонже стоял в толпе и смотрел. Я увидел, как он с кем-то разговаривал. Возможно, Селонже спрашивал, что все это значило. Я не знал, по какой причине он находился здесь, и не сразу подошел к нему. Когда я решился, то не смог пробраться через толпу, и потом он бесследно исчез…
– Я думаю, он шпионил, – предположил Лоренцо. – Я приказал обыскать все постоялые дворы, все таверны, но никто его не видел, никто не мог сказать, что с ним стало…
Фьора, казалось, не понимала, что он говорит. Она слушала Лоренцо с сияющими глазами, как будто раздавалось пение ангелов.
– Он вернулся! – вздохнула она. – Он вернулся, хотя поклялся больше никогда меня не видеть…
– Прости мне, Фьора, – сказал Лоренцо, – но ты уверена, что он хотел тебя видеть?
– Кого же еще? – воскликнула молодая женщина с неожиданным возмущением.
– Твоего отца. Город Нейс по-прежнему оказывает сопротивление Бургундии, и позавчера, первого мая, кончился срок перемирия, подписанного три года назад между Францией и Бургундией.
– Ты осмеливаешься намекнуть, что он еще раз приходил за деньгами? – вспыхнула гневная Фьора.
– За чем же еще? Селонже должен был знать, что произошло с тобой, раз он разговаривал на улице с горожанами, но он уехал и не искал тебя…
Деметриос, увидев, что Фьора сникла, предложил ей опереться на его руку:
– Может быть, стоит оставить ей возможность сомневаться? Разве она должна уехать в полном отчаянии? Хочу напомнить, что ты пришел сюда с тем, чтобы мы как можно быстрее покинули город. Слишком много произнесено слов, и поскольку нас выгоняют…
– Я вас не выгоняю, – устало ответил Лоренцо, – я пытаюсь вас спасти, потому что, даже если вы отказываетесь верить в это, вы оба мне очень дороги. Вот тому доказательство!
Он протянул Деметриосу письмо, на котором была печать с его гербом.
– Это письмо для короля Франции, Людовика, к которому я тебя посылаю. Он с радостью примет умелого врача, каким ты являешься, так как он страдает от геморроя. Кроме того, я сообщил ему, что ты – мой друг.
– Благодарю тебя. А… она? – Деметриос кивнул головой в сторону Фьоры, вокруг которой хлопотала Леонарда.
– Я подумал, что ты мог бы сопроводить ее до Парижа, где у Бельтрами был кузен. Она ни в чем не будет нуждаться, так как Донати, который сейчас управляет делами ее отца, состоятельный человек. Но то, что я сегодня узнал, многое меняет. Дай мне чем писать, пока вы будете готовиться к отъезду…
– Что касается меня, то все уже готово, – сказал Деметриос.
– Мы тоже готовы! – произнесла Леонарда.
Грек поставил на стол все необходимое для письма, и Лоренцо взял в руки перо, но Фьора остановила его:
– Что ты хочешь написать?
– Рекомендовать тебя королю Людовику, чтобы…
– Жена Филиппа де Селонже служила тебе заложницей? Ты только что сказал, что я ничего не значу для человека, с которым меня соединила судьба.
– Нет, – возразил Лоренцо. – Я собираюсь написать ему, что направляю к нему несчастную дочь Франческо Бельтрами, моего друга, которого я потерял. При дворе его имя известно.
Лоренцо собрался писать, но Фьора схватила еще чистый лист и разорвала его.
– Позволь мне самой распорядиться моей судьбой! Пока меня не признают невиновной и не восстановят в моих правах все… и ты в том числе, я не могу воспользоваться твоими рекомендациями.
– Фьора, я умоляю тебя, пусть пройдет время!
– Время? В какой поэме Петрарка написал что-то похожее на: «Когда я достигну желанного берега, лавр останется без зеленых листьев…»? Ты, Лоренцо, никогда не пойдешь против воли народа. Но остерегайся того дня, когда его привлечет к себе новый кумир! И остерегайся папу!
Высоко подняв голову, как будто она шла к славе, а не делала первые шаги в неизвестное будущее, Фьора повернулась спиной к Лоренцо Великолепному, к этому человеку, который еще недавно был для нее воплощением благородства и великолепия… и вышла из комнаты.
Четверть часа спустя, одетая в зеленый костюм пажа, который ей прислала Кьяра, она ставила свой сапог в стремя, которое поддерживал Лоренцо. Он дал ей свою собственную лошадь, Деметриос и Леонарда получили тех лошадей, которых привели Полициано и Савалье. Трое мужчин должны были спуститься в Бадию пешком. Эстебан сел на свою лошадь, а мул, который служил и хозяину, и его слуге, вез небольшую поклажу.
Перед тем как уехать, Деметриос бросил прощальный взгляд на дом, который был первым тихим его пристанищем за долгие годы странствий. Его должны были запереть, если только разъяренная толпа не придет наутро и не подожжет его в ярости. Красавица Самия отправится в Бадию или во дворец на виа Ларга.
Грек знал, однако, что он оставлял здесь друзей. Полициано, поцеловав его, заплакал, а Лоренцо крепко обнял… прошептав, что в сумках, притороченных к седлу, было золото, так же, как и у лошади Фьоры. Но Деметриос не грустил, он думал о том, что теперь благодаря этой прекрасной женщине, у него появилась возможность отомстить. Да и потом, он привык к путешествиям, поэтому теперешний отъезд ему не казался трудным.
Не желая признаться себе в этом, Леонарда была счастлива. Она нашла свое дорогое дитя, и скоро она увидит свою родную землю, Бургундию, красоту которой не смог вытеснить из ее памяти даже такой прекрасный город, как Флоренция. По крайней мере, это была подлинно христианская страна, в которой не служили мессу после того, как нахвалят языческие божества!
Эстебан не думал ни о чем. Он следовал за своим хозяином, к которому привязался всей душой, но все-таки он был доволен, что уезжает. Он слишком любил приключения и стычки, чтобы отказаться от них ради удовольствий тихой жизни на лоне прекрасной природы. Конечно, развернулись захватывающие события с появлением в их жизни той, которую он называл про себя «мадонна с серыми глазами», но все же хорошо, что теперь они продвигались к новым горизонтам… Туда, где шла война.
Фьора вслушивалась в ночь. Поднялся ветер, и он донес гул города, который все не успокаивался. Ей были видны отблески пламени и легкий дым, который поднимался над городскими стенами, напоминая просыпающийся вулкан. Там слышались призывы убить ее, и она должна была оставить всякую надежду когда-либо вернуться сюда. Однако, несмотря на страдания, которые выпали здесь на ее долю, сердце Фьоры оставалось в городе Красной Лилии. Как во сне, она услышала голос Лоренцо, который держал еще уздечку ее лошади…
– Ты попрощаешься со мной, Фьора? Даже если ты меня презираешь, я хочу, чтобы ты знала: я остро переживаю твой отъезд. Ты уносишь с собой часть красоты этого города…
– Прощай, сеньор Лоренцо! Если тебе так дорога красота города, береги Симонетту Веспуччи… Ты и ее можешь тоже потерять… – сказала Фьора, вспомнив предсказание Деметриоса.
– Что мне Симонетта! Она любит не меня… а ты… Мне кажется, теперь я мог бы полюбить тебя…
Он подал ей уздечку, и Фьора взяла ее твердой рукой. В сумерках она видела, как блестели темные глаза Лоренцо, и вдруг, подчиняясь внутреннему импульсу, Фьора наклонилась и на короткое мгновение прижалась губами к его губам.
– Тогда… сожалей об этом! Думай обо мне, монсеньор!
Она устремилась вперед, но Лоренцо задержал лошадь с силой, которую трудно было предположить в его худой фигуре.
– Кто подарил мне этот поцелуй? Фьора Бельтрами или мадам де Селонже?
– Ни та, ни другая. Девушка из этого города, простая флорентийка.
Чтобы Лоренцо не видел слез, которые навернулись ей на глаза, Фьора пустила лошадь галопом по длинной кипарисовой аллее. Доскакав до ее конца, она остановила лошадь и стала ждать спутников. Деметриос подъехал первым.
– Нам надо выехать на дорогу на Прато, – сказал он. – Наш путь лежит через холмы. Позволь мне ехать впереди!
Фьора улыбнулась:
– Если ты направишься туда, куда я хочу ехать!.. Иеронима сбежала, но я найду ее. А пока нам надо свести счеты с другими.
Она сняла свою шляпку и встряхнула головой, чтобы еще раз ветер с холмов поиграл ее волосами. Ночь была прекрасная, тихая, напоенная весенними запахами. Ночь, созданная для счастья, а для нее это была первая ночь изгнания…
Вдали послышался звон колокола монастыря во Фьезоле, звавшего к вечерней службе. Фьора закрыла глаза, чтобы навсегда запомнить его звук. Ее рука нащупала золотое кольцо, подвешенное на цепочку.
– Филипп, – прошептала она тихо, так, что даже ветер ее не услышал, – почему ты вернулся, Филипп?


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Флорентийка - Бенцони Жюльетта

Разделы:
Пролог

Часть I

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6

Часть II

Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Ваши комментарии
к роману Флорентийка - Бенцони Жюльетта



Все романы Бенцони мне очень нравятся.
Флорентийка - Бенцони ЖюльеттаГалина
1.10.2010, 23.53





мне ужастно нравяться романы жюльетты бенцони когда я их читаю я как будто проваливаюсь в прошлое
Флорентийка - Бенцони Жюльеттаяна
28.04.2011, 23.17





Прекрасный роман,помню его еще со школы...10 из 10
Флорентийка - Бенцони ЖюльеттаАйрис
6.07.2013, 23.24





Прекрасный роман, но хочется продолжения,8 узнать что стало с героями дальше!
Флорентийка - Бенцони ЖюльеттаЛюдмила
8.02.2014, 6.44





в принципе интересно, но как-то не цепляет.Больше описываются события,прекрасно передан дух того времени, но герои не затрагивают. Есть продолжение, но не на этом сайте. Жажда возмездия -rnФиора и Папа Римский - rnФиора и король Франции
Флорентийка - Бенцони Жюльеттанезнакомка
21.02.2014, 16.43





А ГДЕ ЖЕ СЛЕДУЮЩИЕ ГПАВЫ?Я НАШЛА НА ДРУГОМ САЙТЕ НО СЛИШКОМ НЕУДОБНЫЙ ШРИФТ -ОЧЕНЬ МЕЛКИЙ.ПОДСКАЖИТЕ ВОЖАЛУЙСТА
Флорентийка - Бенцони ЖюльеттаАЛЛА
22.02.2014, 18.24





А где продолжение? Читала но очень давно. Очень нравится этот роман. Плиз продолжение.
Флорентийка - Бенцони ЖюльеттаНадюшка
8.03.2014, 14.16





А где продолжение? Читала но очень давно. Очень нравится этот роман. Плиз продолжение.
Флорентийка - Бенцони ЖюльеттаНадюшка
8.03.2014, 14.16





Это только четвертая часть романа. Совет - возьмите роман в библиотеке и не пожалеете. Роман объемный, но интересный. Может быть немного растянута часть, где гл.героиня была как наложница у Карла Смелого. Советую прочесть весь роман!
Флорентийка - Бенцони ЖюльеттаЖУРАВЛЕВА, г. Тихорецк
19.05.2015, 15.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100