Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава II в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава II
Сельская церквушка

Около полудня следующего дня после отъезда Марианна и Аркадиус де Жоливаль спешились перед постоялым двором «Золотое солнце» в Брэне. Погода была ужасная: с самого рассвета непрерывный дождь заливал окрестности, и двое всадников, несмотря на их плотные кавалерийские плащи, настолько промокли, что им срочно требовалось убежище. Убежище и немного тепла.
Выбравшись накануне, они, по совету Аркадиуса, ехали с возможной быстротой, чтобы ознакомиться с местностью заранее, до этого странного свидания. Они заняли две комнаты в этой скромной, единственной здесь деревенской гостинице, затем расположились в низком, почти без посетителей, зале и занялись: одна – бульоном, другой – подогретым вином. На них никто не обращал внимания, настолько велико было возбуждение в обычно таком спокойном местечке на берегу Веля. Потому что вскоре, через час… может быть, два, новая Императрица французов проедет через Брэн, направляясь к Суассону, где она должна поужинать и заночевать.
И несмотря на дождь, все жители, в праздничных одеждах, находились снаружи, среди гирлянд и мало-помалу гаснувших плошек. Перед красивой церковью возвышался обтянутый французскими и австрийскими флагами помост, на котором влиятельные люди этой местности вскоре займут с зонтиками места, чтобы приветствовать новоприбывшую, а из открытых дверей старинного здания доносилось пение местного хора, репетировавшего «С благополучным прибытием», которым он будет приветствовать вереницу карет. Все это придавало пейзажу яркий и радостный вид, удивительно контрастирующий с мрачностью погоды. Марианна сама чувствовала себя более грустной, чем обычно, хотя к плохому настроению и примешивалось неудержимое любопытство. Скоро она тоже выйдет на дождь, чтобы попытаться увидеть вблизи ту, кого она не могла не называть соперницей, дочь врага, которая посмела похитить у нее любимого человека только потому, что родилась на ступеньках трона.
Вопреки обыкновению, Аркадиус был так же молчалив, как и Марианна. Облокотившись на отполированную поколениями посетителей толстенную доску стола, он углубился в созерцание пара, исходившего от темного вина в фаянсовой кружке. У него был такой отсутствующий вид, что Марианна не могла удержаться, чтобы не спросить, о чем он думает.
– О вашем сегодняшнем свидании, – со вздохом ответил он. – Я нахожу его еще более странным с тех пор, как мы прибыли сюда… настолько странным, что спрашиваю себя, действительно ли Император назначил его вам?
– А кто же другой? Кто может быть, кроме него?
– Вы знаете, что представляет собой замок Ляфоли?
– Конечно, нет. Я никогда здесь не бывала.
– А я был, но так давно, что все забыл. Хозяин гостиницы освежил мою память, когда я сейчас заказывал это питье. Замок Ляфоли, моя дорогая, место, безусловно, интересное, вы можете увидеть его отсюда… однако, мне кажется, слишком суровое для любовного свидания.
Говоря это, достойный дворянин указал за окном на возвышавшийся среди заросшего лесом плато на другом берегу Веля величественный абрис полуразрушенной средневековой крепости. Укрытые серым плащом дождя, почерневшие от времени стены являли собой мрачное зрелище, которое не могла смягчить нежная зелень окружающих их деревьев. Охваченная странным предчувствием, Марианна нахмурила брови.
– Эта феодальная лачуга? И это тот замок, куда я должна отправиться?
– Этот и никакой другой. Что вы об этом думаете?
Вместо ответа Марианна встала и взяла лежавшие на столе перчатки.
– Там вполне может быть западня вроде той, в которую я уже попадала. Припомните обстоятельства нашей первой встречи, дорогой Аркадиус… и ласки, изведанные в лапах Фаншон Королевская Лилия в каменоломнях Шайо. Идемте, прошу вас, приведите лошадей. Мы сейчас же отправимся осмотреть это любопытное любовное гнездышко… Конечно, желательно, чтобы я ошибалась…
Но на самом деле она не особенно хотела этого, ибо, когда прошла радость первых минут, она от самого Парижа находилась в странном состоянии духа. На протяжении всей дороги, в любом случае приближавшей ее к возлюбленному, Марианна не могла избавиться от сомнений и беспокойства, возможно, из-за того, что пресловутое письмо было написано не его рукой и место свидания находилось прямо на пути эрцгерцогини. Правда, последнее обстоятельство стало известно, когда в Суассоне она услышала, что предусмотренная протоколом встреча императорской пары состоится двадцать восьмого в Понтарше, в каких-нибудь двух с половиной лье от Суассона по Компьенской дороге и совсем недалеко от Брэна. Прошедшей ночью у Наполеона было достаточно времени подготовиться к встрече с ее свитой.
В данный момент сама мысль о действии помогала ей выбраться из бездны нерешительности и волн тревоги, в которых она пребывала вот уже неделю. Пока Аркадиус пошел за лошадьми, она вытащила из-за пояса благоразумно захваченный из Парижа пистолет. Это был один из тех, что ей подарил сам Наполеон, зная ее умение владеть оружием. Она хладнокровно проверила заряд. Если Фаншон Королевская Лилия, шевалье де Брюслар или кто-нибудь из их мрачных приспешников ждет ее за старыми стенами Ляфоли, будет чем поприветствовать…
Она хотела выйти из-за стола, стоявшего перед единственным в зале окном, когда на другой стороне улицы кое-что привлекло ее внимание. Большая черная берлина, без гербов, но запряженная тройкой серых красавцев, остановилась против кузницы. Нагнувшись рядом с закутанным в большой зеленый плащ кучером над копытом одной из лошадей, кузнец, без сомнения, осматривал ослабевшую подкову. В этом зрелище не было ничего необычного, однако оно пробудило интерес в молодой женщине. Ей показалось, что кучер знаком ей…
Она попыталась разглядеть, кто находится в берлине, но видны были только два неясных, определенно мужских силуэта. Внезапно она вскрикнула: один из мужчин на мгновение нагнулся к окошку, видно, чтобы посмотреть, где кучер, и за стеклом отчетливо промелькнул бледный профиль под черной треуголкой, настолько врезавшийся в сердце Марианны, что она, ни секунды не колеблясь, узнала его. Император!
Но что он делал в этой берлине? Уже направлялся на свидание в Ляфоли? Тогда почему он ждал, пока поправят подкову? Это показалось Марианне таким странным, что ее внезапная радость при виде его моментально угасла. Ей хорошо было видно, как там, в карете, Наполеон нахмурил брови и нетерпеливым жестом потребовал поспешить. Он спешит, очень спешит… но куда?
У Марианны не было времени задуматься над этим вопросом. Кузнец отошел в сторону, кучер взобрался на свое сиденье и хлопнул бичом. Лошади с места взяли в галоп, и берлина умчалась. В один момент Марианна выскочила наружу и нос к носу столкнулась с Аркадиусом, который привел лошадей.
Не говоря ни слова, Марианна вскочила в седло, ударом кулака надвинула до бровей шляпу, хорошо удерживавшую тугую массу ее заплетенных волос, затем, пришпорив лошадь, бросилась вслед за берлиной, уже исчезавшей в фонтанах воды и грязи. Аркадиус машинально последовал за нею, но, сообразив, что они удаляются от Ляфоли, прибавил скорости, чтобы догнать молодую женщину.
– Послушайте!.. Куда мы так мчимся?
– За этой каретой, – бросила Марианна, борясь со встречным ветром. – Я хочу узнать, куда она едет.
– Зачем?
– Там Император.
Жоливаль какое-то время переваривал эту новость, затем, резко нагнувшись, схватил за повод лошадь Марианны и с удивительной в таком щуплом теле силой приостановил бешеный галоп.
– Вы сошли с ума? – яростно закричала Марианна. – Что вам взбрело в голову?
– Вам очень хочется, чтобы Его Величество заметил преследование? Это не трудно по такой прямой дороге. Напротив, если мы поедем по тропинке, которую вы видите справа, мы срежем дорогу до Курселя, где будем значительно раньше Императора.
– А что такое Курсель?
– Да это следующая деревня. Но, если я не ошибаюсь, Император просто спешит навстречу своей невесте и не собирается нигде задерживаться.
– Вы думаете? О, если бы я была уверена в этом.
Молодая женщина вдруг сильно побледнела. Ужасная ревность последних дней, которая было отпустила ее, вновь вернулась, более горькая и более жгучая. Перед ее страдающим взглядом он печально улыбнулся и покачал головой:
– Но… вы же уверены в этом! Будьте откровенны перед самой собой, Марианна. Вы знаете, куда он направляется, и вы хотите увидеть… увидеть прежде всего ее, а затем понаблюдать, как же пройдет первое свидание.
Марианна сжала зубы и отвернулась, направляя лошадь к узкой тропинке. Лицо ее стало замкнутым, но она призналась:
– Да, вы правы, но никто и ничто не помешает мне сделать это.
– Я и не сомневаюсь. Идите, раз уж вам хочется, но вы не правы. В любом случае вы будете страдать, причем совершенно бесполезно!
Снова в галоп, не обращая внимания на грязь и удвоивший свою силу дождь, оба всадника помчались по тропинке. Она проходила почти рядом с Велем, несшим свои грязно-серые, взбухшие от проливных дождей воды между безлюдными берегами. С каждой минутой погода делалась все хуже. Еще недавно мелкий, теперь дождь лил как из ведра с наводящего тоску продырявленного неба. Но дорога над рекой оказалась действительно короче, и вскоре показались первые домики Курселя.
Когда Марианна и Аркадиус выбрались на дорогу, они заметили приближающуюся берлину, несущуюся с большой скоростью, вздымая колесами настоящие волны.
– Пойдемте, – сказал Аркадиус, – здесь нельзя оставаться, если не хотите, чтобы вас заметили.
Он попытался увлечь ее под защиту находившейся совсем рядом небольшой церкви, но Марианна сопротивлялась. Она во все глаза смотрела на мчавшуюся карету, охваченная страстным желанием остаться здесь, показаться ему, поймать взгляд властелина, чтобы прочесть в нем… собственно, что? Но у нее уже не было времени предаваться размышлениям.
Возможно, из-за плохо подкованной лошади берлина на полном ходу отклонилась в сторону и задела передним левым колесом ступени придорожного распятия у въезда в Курсель. Колесо отлетело, и Марианна невольно вскрикнула, но мастерство кучера сделало буквально чудо. Резко свернув, он удержал лошадей и остановил карету.
Двое мужчин тотчас выскочили из нее: один высокий, в необычном, особенно для такой погоды, головном уборе, другой – слишком знакомый, и оба – в высшей степени разозленные. Марианна увидела, как высокий показал на церковь и они побежали под дождем.
– Идем, идем, – торопил Аркадиус, схватив Марианну за руку, – иначе вы окажетесь нос к носу с ним. Очевидно, они хотят укрыться здесь, пока кучер отыщет каретника.
На этот раз она уступила. Жоливаль стремительно увел ее за церковь, чтобы не быть на виду. Здесь росло несколько деревьев. Лошадь привязали к одному из них. Раз уж Император остановился здесь, спутник Марианны прекрасно понимал, что о дальнейшем пути не может быть и речи. К тому же молодая женщина обнаружила узкую боковую дверь.
– Войдем в церковь, – предложила она. – Мы сможем видеть и слышать, оставаясь невидимыми.
Они проникли в небольшой придел, где сырой, холодный воздух с сильным запахом плесени свинцовой тяжестью лег на их промокшие плечи.
– Да мы здесь подхватим смертельную простуду! – пробурчал Жоливаль, на что Марианна не сочла нужным ответить.
В помещении царила полутьма. Церковь оказалась запущенной. Многие разбитые стекла заменяла промасленная бумага. В углу лежала груда обломков разбитых статуй, возле нее две-три сомнительные скамейки, кафедра для проповедей, и все это было густо затянуто паутиной. Но большая полуоткрытая дверь перед амвоном позволяла видеть, что происходит в самом храме, куда именно спешно прибыли Император и его спутник. Пронзительный, нетерпеливый и такой знакомый голос нарушил тишину зала:
– Мы подождем здесь. Ты думаешь, они еще далеко?
– Определенно, нет, – ответил другой, высокий, интересно одетый детина с темными завитыми волосами, который старался укрыть под плащом громадную треуголку с пышным султаном из перьев. – Но зачем ждать здесь, под этими мрачными сводами, где вдобавок к дождю, промочившему нас снаружи, мы получим благословение от дырявой крыши. Разве нельзя найти убежище в одной из этих ферм?
– Пребывание в Неаполе не пошло тебе на пользу, Мюрат, – пошутил Император. – Ты уже боишься нескольких капель воды?
– Я боюсь не за себя, а за мой костюм. Эти перья совсем потеряют вид, и я буду иметь честь приветствовать Императрицу похожим на ощипанную курицу.
– Если бы ты одевался проще, этого не случилось бы. Бери пример с меня!
– О, сир, вы – я всегда вам это говорил, – вы одеваетесь слишком простонародно, и негоже предстать перед австрийской эрцгерцогиней в одеянии буржуа.
Эта необычная дискуссия об одежде позволила Марианне полностью обрести контроль над собой. Сердце перестало безумно биться, и ее ревность приглушило чисто женское любопытство. Итак, перед нею знаменитый Мюрат, зять Императора и неаполитанский король. Несмотря на великолепный синий с золотом костюм, видневшийся из-под большого черного плаща, и высокий рост, она нашла, что лицо его, слишком вызывающее, выглядело, однако, заурядным. Может быть, он самый великий кавалерист Империи, но в таком случае ему никогда не следует показываться без своей лошади. Один он выглядел как-то неукомлектованно. Между тем Наполеон объяснил:
– Я хочу сделать сюрприз эрцгерцогине, я уже говорил тебе об этом, и показаться ей без всякой пышности, так же как я хочу увидеть и ее в простом дорожном костюме. Мы выйдем на дорогу, когда покажется кортеж.
Тяжелый вздох, такой сильный, что его услышала Марианна, показал, что думает Мюрат об этом проекте, затем он покорно добавил:
– Подождем?..
– Полно! Не делай такую мину! Все это невероятно романтично! И я напомню тебе, что твоя жена рядом с Марией-Луизой! Разве ты не рад снова увидеть Каролину?
– Разумеется! Но мы уже слишком давно женаты, чтобы неожиданная встреча могла так обрадовать. И к тому же…
– Замолчи! Ты ничего не слышишь?
Все находившиеся в церкви: и наблюдатели и наблюдаемые – напрягли слух. Действительно, издалека доносился своеобразный шум, похожий на приближающуюся все ближе и ближе грозу.
– В самом деле, – с явным облегчением сказал Мюрат. – Это уж наверняка кареты! Впрочем…
И неаполитанский король мужественно покинул укрытие, добрался до дороги, затем побежал обратно, крича:
– Вон первые гусары эскорта! Ваша супруга прибывает, сир!
В следующий момент Наполеон присоединился к нему, тогда как влекомая непреодолимым любопытством Марианна подошла к дверям церкви. Не было ни малейшего риска, что ее заметят. Все внимание Императора приковалось к предшествуемой сине-розово-голубыми всадниками веренице карет, приближавшейся хорошим аллюром, и это ранило Марианну в самое сердце. Теперь ей стало ясно, с каким пылом он ожидал ту, от которой надеялся получить наследника, эту дочь Габсбургов с традиционно необходимой королевской кровью. Стараясь унять пронзившую ее боль, она вспомнила его развязные слова: «Я женюсь на брюхе…» Какая насмешка! Все в поведении ее возлюбленного – разве не говорили, что он готов научиться танцевать ради своей невесты? – просто кричало о нетерпении, с каким он ждал встречи с будущей женой, особенно эта романтическая эскапада в компании с его зятем. У него не хватило выдержки потерпеть до следующего дня, до официальной встречи, назначенной в Понтарше.
Теперь Наполеон вышел на середину дороги, и синие гусары останавливали лошадей перед этой знакомой фигурой с возгласами: «Император! Император здесь!» Услышав это, немедленно появился г-н де Сейсель, камергер. Но Наполеон не хотел никого ни видеть, ни слышать. Не обращая внимания на усиливавшийся дождь, он, как юноша, подбежал к запряженной восьмеркой лошадей большой карете и открыл дверцу, не ожидая, пока это сделают для него. Марианна увидела, что внутри находятся две женщины. Одна из них вскрикнула и склонилась в глубоком поклоне.
– Его Величество Император!
Но Наполеон, это было ясно, видел только ее спутницу: крупную розовощекую блондинку с круглыми голубыми глазами навыкате, у которой был довольно испуганный вид. Ее грубо вырезанные губы вздрагивали, хотя она и пыталась улыбаться. На ней был зеленый бархатный плащ и ужасная шляпа с пучком разноцветных перьев попугая, похожим на метелку.
Находясь в нескольких шагах от эрцгерцогини, Марианна пожирала ее глазами, испытывая жестокую радость, обнаружив, что если она и не безобразна, то, по крайней мере, ничем не отличается от других. Конечно, у Марии-Луизы был свежий цвет лица, но голубые глаза – невыразительны, а в знаменитой габсбургской губе под длинноватым носом – ничего привлекательного. А как убого она одета! И затем, для юной девицы она действительно была слишком пухлой. Лет через десять она превратится в толстуху, ибо уже сейчас в ней ощущалась тяжеловесность.
Молодая женщина с нетерпением ждала реакции Наполеона, который, стоя в воде, созерцал свою супругу. Безусловно, он испытывал разочарование, сейчас он поприветствует ее согласно протоколу, поцелует руку и вернется наконец в свою отремонтированную карету… Но нет!.. Его радостный голос возвестил:
– Сударыня, я бесконечно счастлив увидеть вас!
После чего, не обращая внимания на летящие, как от мокрого пуделя, брызги, он вскочил на подножку, обнял пышную блондинку и осыпал ее поцелуями, вызвав кривую улыбку у другой дамы, сразу же не понравившейся Марианне миловидной женщины, довольно полной, с великоватой головой и короткой шеей, чей язвительный взгляд противоречил выражению простодушия на ее лице. Без сомнения, это была знаменитая Каролина Мюрат, сестра Наполеона и одна из самых злобных склочниц режима. Спутник Императора обнял ее, после того, впрочем, как приложился к руке эрцгерцогини, и тут же ретировался в карету без гербов, тогда как сияющий Наполеон расположился напротив женщин и крикнул стоявшему навытяжку около кареты камергеру:
– А теперь живо в Компьен! И без остановок!
– Но, сир, – запротестовала королева Неаполя, – нас ждут в Суассоне, где именитые граждане приготовили встречу, ужин.
– Они поедят свой ужин без нас! Я желаю, чтобы мадам уже сегодня вечером была у себя! В путь!
Получив такую отповедь, Каролина прикусила губы и укрылась в своем углу, а карета тронулась. Полными слез глазами Марианна еще успела заметить восхищенную улыбку, с которой Наполеон смотрел на свою невесту. Раздалась резкая команда, и вслед за эскортом восемьдесят три кареты кортежа проследовали одна за другой мимо церкви. Опершись плечом о сырой камень готического свода, Марианна смотрела на проезжавшую вереницу, но ничего не видела, погрузившись в такую болезненную прострацию, что Аркадиусу пришлось легонько встряхнуть ее, чтобы привести в себя.
– Что будем теперь делать? – спросил он. – Следует вернуться в гостиницу. Вы промокли… да и я тоже.
Но молодая женщина окинула его диким взглядом.
– Мы поедем в Компьен, мы тоже.
– Однако… для чего? – удивился Жоливаль. – Я боюсь, что вы задумали какое-нибудь безрассудство. Дался вам этот кортеж!..
– Я хочу ехать в Компьен, говорю вам, – настаивала молодая женщина, топая ногой. – И не спрашивайте меня зачем, я и сама не знаю. Единственное, что я знаю, – это то, что мне необходимо туда ехать.
Она так побледнела, что Аркадиус нахмурил брови. Словно жизнь полностью покинула ее, оставив безучастное тело. Совсем тихо, пытаясь избавить ее от леденящей, парализующей боли, он напомнил:
– А… как же с сегодняшним свиданием?
– Оно не интересует меня больше, раз это не он назначил его. Вы слышали? Он направился в Компьен. Но не для того же, чтобы вернуться сюда. Сколько отсюда до Компьена?
– Около пятнадцати лье!
– Вот видите! Теперь в седло и поедем кратчайшим путем! Я хочу быть в Компьене раньше их.
Она уже бежала к деревьям, где были привязаны лошади. Следуя за нею, Аркадиус еще пытался образумить молодую женщину:
– Не безумствуйте, Марианна. Вернемся в Брэн, и предоставьте мне сходить посмотреть, кто вас будет ждать этой ночью.
– Это меня не интересует, говорю вам! Когда же вы поймете, что во всем мире только одно существо имеет для меня значение? К тому же эта встреча может быть только западней! Теперь я уверена в этом… Но я не обязываю вас следовать за мною! – бросила она жестоко. – Я прекрасно смогу ехать одна.
– Не говорите глупости! – пожав плечами, заметил Аркадиус.
Чуть пригнувшись, он протянул молодой женщине скрещенные руки, чтобы она оперлась носком и села в седло. Он не корил ее за черную меланхолию, ибо понимал, как тяжелы для нее эти минуты. Просто ему больно было видеть, как она набивает себе шишки при встрече с неизбежностью, с которой не в силах бороться ни она, ни кто-либо другой.
– Едем, раз вы считаете это необходимым! – сказал он только, садясь в свою очередь в седло.
Ничего не ответив, Марианна сжала каблуками бока своей лошади. Животное помчалось бешеным аллюром по идущей над водой дороге. Курсель, где только несколько физиономий высунулось на шум, вновь погрузился в тишину заброшенности. Злополучная берлина, снабженная новым колесом, тоже исчезла.
Несмотря на получившуюся задержку, Марианна и Аркадиус поспели к выезду из Суассона как раз вовремя, чтобы увидеть проезжавшую императорскую карету, без остановки промчавшуюся мимо изумленных и в известной степени возмущенных супрефекта муниципального совета и военных властей, которые ждали несколько часов под дождем ради единственного удовольствия увидеть своего Императора, проскользнувшего у них под носом.
– Но почему все-таки он так спешит? – процедила сквозь зубы Марианна. – Что вынуждает его быть в Компьене?
Неспособная дать приемлемый ответ на этот вопрос, она хотела, после того как на почтовой станции заменили лошадей, двигаться дальше, когда увидела, что императорская карета внезапно остановилась. Дверца распахнулась, и королева Неаполя – Марианна узнала ее по украшавшим плащ страусовым перьям – спрыгнула на дорогу. С возмущением на лице она решительным шагом направилась к следующей карете. Подбежавший камергер откинул ступеньку, и Каролина Мюрат с видом королевы в изгнании уселась внутри, а кортеж возобновил движение. Марианна обратила к Аркадиусу вопрошающие глаза.
– Что это может значить?
Не отвечая на ее вопрос, Аркадиус, чтобы как-то скрыть смущение, нагнулся и сделал вид, что поправляет подпругу.
– Да наберитесь же мужества сказать мне правду, Аркадиус. Вы думаете, он хотел остаться один с этой женщиной?
– Возможно, – благоразумно согласился Аркадиус. – Если только это не один из капризов королевы Неаполя, которыми она так прославилась.
– В присутствии Императора? Никогда не поверю. В галоп, мой друг, я хочу видеть, как они будут выходить из кареты.
И бешеная скачка сквозь ледяные потоки воды, грязь и бьющие по лицу обвисшие ветви деревьев продолжалась.
Въезжая затемно в Компьен, изнеможенная и окоченевшая от холода Марианна дрожала так, что зуб на зуб не попадал, но держалась в седле благодаря огромной силе воли. Все тело болело, словно ее исхлестали бичами. Но ни за что на свете она не призналась бы в этом!..
Выигрыш во времени, который они получили над кортежем, оказался ничтожным, так как на всем бесконечном пути, кроме отдельных участков густого леса, громыхание восьмидесяти трех карет почти беспрерывно долетало до ушей молодой женщины.
Теперь, проезжая по иллюминированным улицам, украшенным флагами от сточных канав до коньков крыш, Марианна беспомощно моргала, как ночная птица, внезапно брошенная на свет. Дождь перестал. Город облетела весть, что Император сегодня вечером привезет свою невесту, ожидавшуюся только завтра. Поэтому, несмотря на позднее время, много жителей находилось на улицах и в различных заведениях. Громадная толпа уже бурлила у решеток большого белого замка. А он сиял в ночи, как гигантская колония светлячков. Во дворе маршировал полк гренадеров гвардии, готовясь к выходу, чтобы осуществить службу порядка. Через несколько минут рослые солдаты в косматых шапках, образуя проход, рассекут толпу, как могучий таран, которому никто не сможет воспрепятствовать. Марианна машинально стряхнула воду, капавшую с полей ее шляпы.
– Когда солдаты выйдут, – сказала она, – мы бросимся вперед, чтобы проскочить через просвет. Я хочу добраться до решетки.
– Это чистое безумие, Марианна! Нас раздавят, растопчут. Эти люди и не подумают уступить вам место.
– Они даже не заметят этого. Пойдите привяжите лошадей и присоединяйтесь ко мне. Надо спешить.
Действительно, когда Аркадиус бегом повел лошадей к воротам большой, ярко освещенной харчевни, все колокола города начали перезвон. Должно быть, кортеж въехал в Компьен. Одновременно громовой приветственный возглас взлетел к небу. Ворота замка отворились, пропуская мощную колонну гренадеров с ружьями наперевес, которые шли вперед строгим строем, рассекая толпу и образуя двойную шпалеру для проезда карет. Марианна бросилась вперед… Жоливаль за нею. Используя отступление толпы, ей удалось, проскользнув за спинами гренадеров, пробраться до решетки замка. Раздавались, правда, возмущенные возгласы, и даже тумаки посыпались на неистового юношу, осмелившегося претендовать на первое место, но она не ощущала ничего. К тому же первые гусары ураганом влетели на площадь, на полном ходу осаживая покрытых пеной лошадей. Толпа в один голос взревела:
– Да здравствует Император!..
Марианна взобралась на низкий фундамент позолоченной решетки, ухватившись за мокрое железо. Между нею и большим крыльцом, на котором выстраивались лакеи в зеленых ливреях, держащие факелы с трепещущим в холодном воздухе пламенем, не было ничего, кроме обширного пустого пространства. В одно мгновение окна и террасы замка заполнились избранной публикой, один оркестр расположился на галерее близко к воротам, другой на площади, а третий прямо в окнах служебной пристройки. Повсюду трещали и брызгали огнем факелы. Стоял невероятный шум, усиливавшийся мощным громом барабанов.
Между рядами гренадеров, пажей, берейторов, офицеров и маршалов показалась летящая карета, за ней другая, третья… Сердце Марианны готово было выскочить из-под мокрого сукна ее костюма. Расширившимися глазами она смотрела, как на устланном ковром широком крыльце появились, под большим треугольным фронтоном, в платьях со шлейфами дамы, чьи диадемы играли многоцветными огнями, и мужчины в богатых, красных с золотом или синих с серебром, костюмах. Она заметила даже несколько австрийских офицеров в парадной белой форме, усыпанной орденами. Где-то пробило десять часов.
Тогда, среди великого смятения и приветственных кликов, показалась наконец карета восьмериком, которую Марианна уже так хорошо знала. Горнисты на галерее протрубили «Славу Империи», в то время как карета на крыльях всеобщего энтузиазма пронеслась через широко распахнутые ворота и описала полную изящества дугу. Стремглав бежали лакеи, факельщики опустились на брусчатку двора, тогда как крыльцо укрылось атласом и парчой склонившихся в глубоком реверансе придворных дам. Глазами, полными слез, которые она не могла больше удерживать, Марианна увидела, как Наполеон спрыгнул на землю, затем, весь сияя, повернулся к сидящей в карете и с нежными предосторожностями внимательного влюбленного заботливо помог ей спуститься. Порыв внезапной ярости осушил глаза Марианны, когда она увидела, что эрцгерцогиня пунцово-красного цвета и ее нелепая шляпа с перьями попугая сильно сбита набок. Кроме того, поза у нее была какая-то странная, довольно-таки принужденная.
Стоя, Мария-Луиза была на полголовы выше своего жениха. Они составляли удивительно неподходящую пару: она, со своей тяжеловесной германской изнеженностью, он, с бледным цветом лица, римским профилем и неукротимой жизненной силой, которой был обязан средиземноморской крови. Единственное, пожалуй, что не бросалось в глаза, – это разница в возрасте, ибо широкие плечи Марии-Луизы лишали ее всей прелести ранней молодости. Однако не похоже было, чтоб оба замечали это. Они смотрели друг на друга с таким восхищенным видом, что у Марианны внезапно появилось желание умереть. Как же мог этот человек, совсем недавно обладавший ею с такой страстью, как будто искренне клявшийся, что она одна царит в его сердце, смотреть теперь на эту высокую рыжую телку с видом ребенка, впервые получившего рождественский подарок? В бешенстве молодая женщина вонзила ногти себе в ладони и заскрипела зубами, чтобы не взвыть от боли и злобы.
А там новоприбывшая раздавала поцелуи женщинам императорской семьи: очаровательной Полине, с трудом удерживавшейся от смеха при виде пресловутой шляпы, мудрой Элизе со строгим профилем Минервы, темноволосой красавице – королеве Испании, грациозной блондинке – королеве Гортензии, чье белое шелковое платье, нежно сиявший жемчуг и безупречное изящество вызывали в памяти образ ее матери и ужасно диссонировали с власяницей Марии-Луизы.
На время Марианна забыла о себе, задавшись вопросом, какими могли быть подлинные чувства кроткой дочери Жозефины перед лицом этой женщины, посмевшей прийти, чтобы занять трон, еще теплый после ее матери? Не было ли это совершенно бесполезной жестокостью Наполеона, обязавшего ее присутствовать здесь, чтобы встречать иностранку на пороге французского дворца? Бессмысленно, но вполне в духе Императора. Уже не раз Марианна замечала, как его естественная доброта сменялась каким-то нечеловеческим равнодушием.
– Вы позволите мне наконец проводить вас в теплую гостиницу? – раздался рядом с нею дружеский голос Аркадиуса. – Или вы желаете провести ночь, вцепившись в эту решетку? Больше не на что смотреть.
Вздрогнув, Марианна увидела, что и в самом деле, кроме карет, слуг и убиравших упряжь конюших, во дворе никого не было, а окна закрыты. На площади толпа неохотно отступала от ограды, медленно, словно отлив на море… Она повернула к Аркадиусу лицо с еще не просохшими слезами.
– Вы считаете меня сумасшедшей, не так ли? – прошептала она.
Он ласково улыбнулся и по-братски обнял за плечи молодую женщину.
– Я считаю, что вы молоды, удивительно… убийственно молоды! Вы бросаетесь на все, что может вас поранить, в ослеплении обезумевшей птицы. Когда вы станете старше, вы научитесь уклоняться от стальных капканов, которые так умело расставляет жизнь на дорогах человеческих, чтобы калечить и убивать, вы научитесь закрывать глаза и уши, чтобы, по меньшей мере, охранять ваши заблуждения и душевный покой. Но сейчас слишком рано…
Гостиница «У большого оленя» была переполнена, когда Марианна и Жоливаль проникли туда, а хозяин, который метался взад-вперед, как встревоженная курица, даже и слушать их не захотел. Возмущенному Аркадиусу пришлось схватить его на полном ходу за обвитое вокруг шеи полотенце и остановить твердой рукой.
– К чему такая спешка, друг мой! На все свое время, и я буду вам признателен, если вы выслушаете меня. Прибывшая сюда госпожа, – добавил он, указывая на Марианну, которая усталым жестом сняла шляпу и освободила волосы, – как вы можете убедиться, выбилась из сил от усталости, промокла и проголодалась. И поскольку она выполняет важную миссию Его Величества, будьте любезны сейчас же найти ей место для отдыха, где она сможет поесть и обсушиться, будь это хоть ваша собственная комната.
По лицу бедного малого, удерживаемого тонкими, но словно железными пальцами Аркадиуса, пробежали все цвета радуги. Слова «Его Величество» исторгли из его груди стон. Он в отчаянии всплеснул своими короткими руками и взглянул на молодую женщину полными слез глазами.
– Но у меня больше нет своей комнаты, князь! Я вынужден был отдать ее адъютанту герцога де Ровинго. В данный момент мадам Робино, моя супруга, готовит мне постель в буфетной. Я не могу решиться предложить ее госпоже… или я должен сказать: ее сиятельству? – закончил он со страхом, вызвавшим улыбку у Жоливаля. Очевидно, добряк лихорадочно спрашивал себя, не была ли эта очаровательная брюнетка какой-нибудь малоизвестной сестрой Императора. У них, Бонапартов, такая большая семья!
– Говорите просто госпожа, но найдите что-нибудь.
В тот момент, когда Робино подумал, что не проще ли будет упасть в обморок, чтобы избежать необходимости выполнить требование, какой-то австрийский офицер в изящном светло-коричневом мундире ландвера, уже некоторое время с возрастающим интересом вглядывавшийся в прекрасное бледное лицо Марианны, приблизился и, слегка щелкнув каблуками, поклонился молодой женщине. А она с закрытыми глазами прислонилась к стене, совершенно равнодушная к ведущимся переговорам.
– Позвольте мне представиться: князь Клари унд Алдринген, чрезвычайный посол Его Величества Императора Австрии! Я занимаю две комнаты в этой гостинице: пусть сударыня окажет мне милость согласиться…
Восклицание Робино одновременно с чопорным поклоном Жоливаля прервали его слова.
– Боже! Монсиньор уже вернулся? И я не встретил монсиньора! Разве монсиньор не должен ужинать во дворце?
Австрийский князь, высокий мужчина лет тридцати с тонким, умным лицом под густой шапкой светлых волос, весело рассмеялся.
– Очень жаль, дорогой хозяин, но вам придется поискать, чем накормить меня. Я не ужинал во дворце, потому что никто не будет там ужинать.
– Неужели повар по ошибке проткнул себя шпагой? – улыбнулся Жоливаль.
– Вовсе нет. На самом деле двор собрался в большом зале, ожидая приглашения к столу, когда Дюрок объявил, что Их Величества удалились в свои апартаменты… и что ужина не будет. Но теперь я благословляю это неожиданное возвращение, которое я только что проклинал, раз оно позволяет мне, сударыня, быть вам чем-то полезным.
Последние слова, разумеется, адресовались Марианне, но она осталась бесчувственной к их любезному содержанию и даже не поблагодарила. Из разговора австрийца она уловила только одну деталь, и возникшее в ней подозрение было таким сильным, что она не смогла удержаться от вопроса:
– Их Величества удалились? Это не значит, я думаю, что…
Она не посмела докончить. Клари снова рассмеялся:
– Боюсь, что да. Как будто Император, едва приехав, спросил у кардинала Феша, действительно ли он женат… или, по меньшей мере, делает ли эрцгерцогиню его женой заключенный в Вене брак по доверенности…
– И тогда Император сказал… Императрице, что он будет иметь честь нанести ей визит в ее апартаментах через некоторое время, достаточное, чтобы принять ванну.
Грубость того, что скрывалось за этими учтиво-ироническими словами, заставила смертельно побледнеть Марианну.
– Таким образом… – начала она внезапно охрипшим голосом, заставившим австрийца взглянуть на нее с удивлением, а Аркадиуса – с беспокойством.
– Таким образом… Их Величества удалились, а я здесь к вашим услугам, сударыня… Однако как вы побледнели! Вы плохо чувствуете себя? Эй! Робино, пусть ваша жена сейчас же проводит мадам в мою комнату, она лучшая в доме. Мой Бог!
Его испуганное восклицание было оправданным. Внезапно утратив последние силы от невольно нанесенного ей удара, Марианна пошатнулась и упала бы, если бы Жоливаль вовремя не подхватил ее. Минутой позже на руках у Клари, освободившего Жоливаля от слишком, пожалуй, тяжелой для него ноши, предшествуемая мадам Робино в шелковом платье и муслиновом чепчике, вооруженной большим медным подсвечником, потерявшая сознание Марианна поднималась по хорошо навощенной лестнице «У большого оленя».
Когда после сразившего ее пятнадцатиминутного блаженного беспамятства Марианна пришла в себя, она увидела перед собой мышеподобного Аркадиуса и высокую, румяную, с выбивающимися из-под чепчика темными локонами женщину. Заметив, что она открыла глаза, дама перестала натирать ей виски уксусом и с удовлетворением констатировала, что «теперь все пойдет на лад».
По правде говоря, Марианна, не считая того, что она очнулась, не чувствовала себя так уж хорошо, даже наоборот. Ее бросало то в жар, то в холод так, что зубы стучали, виски словно зажали в тиски. Тем не менее, вспомнив услышанное, она попыталась вскочить с кровати, на которой лежала полностью одетая.
– Я хочу ехать! – начала она, дрожа до такой степени, что едва можно было разобрать, что она говорит. – Я хочу вернуться домой, немедленно.
Положив ей руку на плечи, Аркадиус заставил ее снова лечь.
– Об этом не может быть и речи! Вернуться в Париж, верхом и в такую погоду? Да вы умрете в пути, моя дорогая. Я не могу считать себя светилом медицины, но кое в чем разбираюсь и, глядя на ваши пылающие щеки, готов утверждать, что у вас лихорадка.
– Что за важность! Я не могу оставаться здесь! Разве вы не слышите? Эта музыка… пение… взрывы петард! Разве вы не слышите, как радуется этот полубезумный от счастья город тому, что Император уложил в свою постель дочь самого злейшего врага?
– Марианна! – простонал Аркадиус, испуганный блуждающим взглядом своей спутницы. – Умоляю вас…
Молодая женщина разразилась нервным смехом, который больно было слушать. Оттолкнув Аркадиуса, она вскочила с кровати, подбежала к окну и, с яростью отбросив занавески, приникла к нему. По ту сторону мокрой пустой площади освещенный дворец возвышался перед нею, как вызов, этот дворец, внутри которого Наполеон держал в своих объятиях Австриячку, обладал ею, как обладал Марианной, шептал ей, может быть, те же слова любви… В пылающем мозгу молодой женщины ярость и ревность смешались с лихорадкой и зажгли поистине адское пламя. Беспощадная память возвращала ей каждое любовное движение ее возлюбленного, каждое его выражение… О, если бы проникнуть за эти наглые белые стены! Узнать бы, за каким из этих закрытых окон совершалось преступление любви, в котором сердце Марианны было искупительной жертвой!
– Мio dolce amor! – бормотала она сквозь зубы. – Мio dolce amor!.. Неужели он говорит ей это тоже?
Аркадиус побаивался, как бы Марианна в порыве отчаяния не начала кричать, но не решался подойти к ней и тихонько шепнул ошеломленной хозяйке:
– Она очень больна! Найдите доктора… быстро!
Не ожидая повторения, женщина, шурша накрахмаленными юбками, исчезла в коридоре, а Жоливаль потихоньку, шаг за шагом, подошел к Марианне. Она даже не заметила его. Она стояла, натянутая, как тетива лука, пожирая расширившимися глазами величественное белое здание, и вдруг ей показалось, что его стены стали стеклянными, что она могла видеть ужасной силой ясновидения, рожденной пароксизмом ревности, все… вплоть до глубины той самой комнаты, где под необъятным пурпурно-золотым бархатным пологом тело цвета слоновой кости сжимало в страстном объятии другое – пухлое, бело-розовое. И Марианна, терзаемая и распинаемая, забыла обо всем окружающем, отдаваясь созерцанию любовной сцены, которую ей легко было представить, ибо совсем недавно она переживала то же самое. Подкравшийся Аркадиус услышал ее лихорадочный шепот:
– Как ты можешь дарить ей такие же поцелуи, как и мне?.. Ведь это же твои губы! Неужели ты ни о чем не помнишь, скажи?.. Ты не можешь… ты не можешь любить ее так, как любил меня! О, нет… умоляю тебя… не держи ее так!.. Прогони ее… Она принесет тебе несчастье! Я знаю, я чувствую! Вспомни сломанное у распятия колесо! Ты не можешь любить ее… Нет, нет… НЕТ!
Она коротко вскрикнула, и это был крик агонии. Внезапно она опустилась перед окном на колени, сотрясаясь от отчаянных рыданий, в какой-то мере снимавших опасное нервное напряжение, так испугавшее Аркадиуса.
Когда он решился коснуться ее, она не противилась. С бесконечной нежностью и осторожностью сиделки он поднял ее, едва касаясь опершегося о него дрожащего тела, и медленно довел до кровати. Она подчинилась, как измученное дитя, без всякого сопротивления, слишком поглощенная своей болью, чтобы реагировать на что-либо. Сам готовый заплакать, видя такие страдания, Жоливаль кончал укладывать Марианну на кровать, когда дверь отворилась перед м-м Робино, которая привела доктора. Увидев, что упомянутый доктор был не кто иной, как лейб-медик Императора Корвисар собственной персоной, Аркадиус не особенно удивился. День, подобный сегодняшнему, способен отучить человека удивляться, к тому же ничего необычного не было в том, что императорский доктор оказался в гостинице, битком набитой важными персонами. Его появление принесло большое облегчение.
– Я заглянул сюда, – сказал он, – выпить кружку пунша с друзьями, когда услышал хозяйку, во весь голос звавшую врача. Следовавший за нею по пятам князь де Клари засыпал ее вопросами. Это он сообщил мне, кто заболел. Вы можете сказать, что делает здесь и в таком состоянии синьорина Мария-Стэлла?
Строго поглядывая на продолжавшую рыдать Марианну, врач со скрещенными на груди руками всей своей одетой в черное тяжеловесной фигурой совершенно подавил Аркадиуса. Жоливаль был слишком утомлен для долгих объяснений, особенно с такой могучей натурой. Он удовольствовался беспомощным жестом.
– Она – ваша пациентка, – пожимая плечами, сказал он, – вы уже должны немного узнать ее, доктор. Она любой ценой решила ехать.
– Этого нельзя было позволить.
– Интересно, как бы вы это сделали? Мы поехали за кортежем эрцгерцогини еще до Суассона, представляете себе? Когда Марианна узнала, что произошло во дворце, с нею случился нервный припадок.
– Всю эту дорогу, и под проливным дождем! Но это же форменное безумие! Что касается того, что произошло во дворце, то не из-за чего терзаться. Праведное небо! Истерика из-за того, что Его Величество захотел немедля воспользоваться заключенной сделкой?
Пока мужчины вели этот разговор, м-м Робино с помощью служанки быстро раздела беспомощную Марианну и уложила ее в постель, согретую большой медной грелкой. Рыдания постепенно утихли, но сжигавшая молодую женщину лихорадка, похоже, прогрессировала с каждой минутой. Однако рассудок ее немного прояснился. Потрясший ее бурный припадок отчаяния снял слишком большое умственное напряжение, и теперь она в состоянии прострации, с полузакрытыми глазами, слушала громовой голос Корвисара, бранившего ее за то, что она отважилась часами ехать верхом под холодным проливным дождем.
– Мне кажется, у вас есть карета и превосходные лошади? Какая же муха вас укусила, что вы проделали такой путь верхом, да еще в такую погоду?
– А мне нравится ездить верхом! – упрямо возразила Марианна, решив ничего не говорить о ее истинных побуждениях.
– Вот полюбуйтесь! – ухмыльнулся врач. – Как вы думаете, что скажет Император, когда узнает о вашем подвиге, и что…
Рука Марианны стремительно выскользнула из-под одеяла и легла на руку Корвисара.
– Но он не узнает об этом! Доктор, прошу вас ничего не говорить ему! Впрочем… вероятно, это ничуть не заинтересует Его Величество.
Корвисар вдруг громко расхохотался.
– Мне ясно: вы не хотите, чтобы Император узнал, но если бы вы были уверены, что его разгневает ваша проделка, вы немедленно послали бы меня рассказать ему? Ну, ладно, успокойтесь, я все расскажу ему и он будет в ярости.
– Я ничуть в это не верю! – раздраженно сказала она. – Император…
– …занят попыткой завести наследника! – грубо оборвал ее врач. – Дражайшая моя, я не понимаю вас: вы же знаете, что такой род… деятельности неизбежен, поскольку Император женился только для этого.
– Он мог бы не так спешить! Зачем уже сегодня вечером он…
– …взял эрцгерцогиню в свою постель? – докончил Корвисар, решивший, похоже, играть в «бессвязные речи»
type="note" l:href="#n_4">[4]
. – Да потому что он торопится, вот и все. Он женат, хочет наследника и сразу берется за дело. Вполне естественно!
– Но ведь он фактически еще не женат!.. Подлинная свадьба должна состояться через несколько дней в Париже. А этой ночью Императору полагалось…
– …отправиться спать в Шантийи, я знаю! Это всего-навсего небольшой прокол в брачном контракте. И нет никаких оснований доводить себя до такого состояния. Черт возьми! Посмотрите на себя в зеркало, именно сейчас, когда вы больше похожи на мокрого пуделя, чем на знаменитую певицу, и бросьте взгляд на эту здоровую, полную девушку, которой не откажешь в свежести и которая должна принести всем нам наследного принца. У ваших ног все мужчины или почти все! Вплоть до этого австрийца, который, едва приехав, толчется у лестницы, ожидая новостей о вас! Итак, предоставьте Императору заниматься своим супружеским ремеслом. Это не повредит вашему любовнику, простите за откровенность.
Марианна не ответила. Зачем? Ни один мужчина не понял бы ее в эту минуту, и, действительно, этого невозможно было требовать, ибо оно противно самой природе мужчин. Она не была настолько наивной, а Фортюнэ Гамелен достаточно скромной, чтобы вообразить, что она была первой женщиной, затронувшей сердце властелина Европы. Наполеон обожал свою первую супругу и постоянно изменял ей. Такова сущность мужчины: потребность в переменах, непреодолимая склонность к полигамии, даже когда он страстно влюблен. Однако попытка пофилософствовать на эту тему не успокоила глухую боль в сердце Марианны. Неужели внешний вид, телосложение женщины, которую он обнимал, имели так мало значения в его глазах? В таком случае почему его выбор пал на нее, Марианну? До какой степени затронула она глубочайшие фибры его души? Какое место занимает между памятью о Жозефине, светловолосой Марии Валевской, в которую, как говорят, он безумно влюбился в Варшаве, и другими возлюбленными?
Решив, что она уснула, Корвисар осторожно задернул занавески кровати и, сопровождаемый Аркадиусом, направился к выходу. Он передал ему микстуру, прописал горчичники и отдых в тепле. Марианна услышала, как он шептал на пороге:
– Истерика прошла, а простуда, по-моему, ничем не грозит. Естественно, она будет немного подавлена, но в данном случае я рассматриваю это как положительный фактор. По крайней мере, она будет вести себя спокойно.
Угревшись под одеялами, Марианна вдруг с удивлением обнаружила, что улыбается. Спокойно?.. Она?.. О каком спокойствии может быть речь, когда она ощущает, как в ней кипят свежие боевые силы, закаленные, может быть, на огне лихорадки? Она не была женщиной, готовой долго жаловаться на свою судьбу. Она любила борьбу, и этой ночью, брачной для другой, она открыла для себя новый смысл существования: неприязнь, прежде всего неприязнь, неистовая, всеобъемлющая, близкая к ненависти, которую она испытывала теперь к этой белой с розовым австриячке. Затем, вполне естественно, необходимо вступить в борьбу с нею, оценив возможности ее влияния на рассудок, сердце и чувства Наполеона.
А почему бы не попытаться ответить ударом на удар ее ветреному возлюбленному?.. Почему не испытать на нем самое лучшее средство, заложенное дьяволом в женском арсенале: эту ревность, которая за одну неделю так ее измучила? Она уже достаточно знаменита. Весь Париж знает ее имя, голос, даже ее лицо. Она имела в своем распоряжении все средства заставить говорить о себе с тех пор, как Фуше стал в некотором роде ее слугой, вплоть до газетных статей и хитроумных сплетен Фортюнэ. Если ее имя начнут часто упоминать вместе с именем другого мужчины, как прореагирует на это Император? Интересно узнать!.. «Вся императорская гвардия влюблена в тебя!» – сказала Фортюнэ. И Корвисар отметил, что почти все мужчины увлечены ее красотой. Глупо было бы не использовать это и не попытаться проникнуть в тайны сердца Наполеона. Но, конечно, речь идет только о видимости, а не о подлинной измене.
Когда Аркадиус вошел на цыпочках в комнату, чтобы посмотреть, все ли в порядке, она внезапно устремила на него зеленый огонь своих глаз.
– Этот австриец… этот князь, он что, еще здесь?
– Да… конечно! Он настоятельно просил меня подняться посмотреть, не нуждаетесь ли вы в чем-нибудь, а в данный момент он подвергает доктора пристрастному допросу. А почему вы спрашиваете о нем?
– Потому что он проявил большую любезность, а я не поблагодарила его, как надлежит. Сделайте это за меня, Аркадиус, и скажите, что завтра я буду рада принять его.
Очевидно, Жоливаль не ожидал такой просьбы. Он сделал большие глаза.
– Конечно, я сделаю это, но…
Марианна не дала ему закончить. Она зарылась поглубже в постель и, демонстративно зевнув, повернулась к нему спиной.
– Спокойной ночи, друг мой. Идите отдыхать, вам это необходимо. Уже слишком поздно.
Действительно, в ближайшей церкви пробило полночь. И желание спать у Марианны совсем не было притворным. Бившаяся в ее жилах лихорадка мало-помалу приносила оцепенение, предшествующее милосердному забвению сна. Завтра она примет австрийца, будет любезна с ним. Может быть, он даже будет рад предложить ей свою карету для возвращения в Париж? В Париж, где Марианна почувствует себя значительно уверенней перед битвами, которые она надеялась выиграть у двух людей, завладевших ее жизнью: битву за свободу – с Франсисом Кранмером, битву за любовь – с Наполеоном.
Укрепившись этой мыслью, Марианна закрыла глаза и погрузилась в беспокойный, полный бессвязных сновидений сон. Однако, странное дело, ни Император, ни Франсис в них не появились. Когда в разгар одного мучительного кошмара Марианна отбивалась в зеленом аду от тянувшихся к ней серебристых щупальцев лиан, чьи венчики превращались в чудовищные пасти, она хотела кричать, но ни один звук не мог сорваться с ее губ. И чем яростней она защищала свою жизнь, тем больше усиливалось ощущение удушья. Вдруг зеленые джунгли стали расти, поднялись до головы и едва покрыли ее, как превратились в поглотившие ее волны бущующего океана. У Марианны иссякли все силы, она начала тонуть, когда в зеленоватой глубине возникла чья-то рука, которая увеличивалась, увеличивалась и, взяв ее в теплое объятие, вдруг вынесла на свежий воздух. Из-за сверкающего горизонта появилась фигура мужчины. Марианна тотчас узнала Язона Бофора. Она заметила также, что он смотрит на нее со смесью жалости и гнева.
– Почему вы до такой степени любите всякие передряги? – спросил он. – Почему?.. Почему?..
Голос удалялся, слабел до шепота, а закутанная в черный плащ фигура закружилась, захваченная вихрем, и превратилась в улетавшую к пурпурному небу птицу.
Марианна с криком проснулась, вся в слезах. Свет в комнате был потушен, и она освещалась только ночником. Снаружи больше не доносилось ничего, кроме монотонного шума дождя, бившего по стеклам и брусчатке мостовой.
Марианну охватила дрожь. Она вся взмокла, но температура заметно упала.
Чувствуя, что среди влажных простынь снова не уснет, она встала, сбросила их, стянула прилипшую к телу рубашку, нагишом завернулась в одеяла и, скользнув под громадную красную перину, растянулась прямо на матрасе. Она даже не взглянула в сторону сверкающего белизной дворца. Пережитый странный сон вызвал у нее чувство раскаяния. Она уже давно не вспоминала американца. И ей вдруг показалось, что она легче перенесла бы свои теперешние испытания, если бы он был здесь, ибо несмотря на все, что их разделяло, ей нравилась окружавшая его атмосфера спокойной силы, склонности к приключениям и битвам, даже холодной логики реалиста, так оскорбившей ее вначале.
С горькой улыбкой она подумала, что единственным мужчиной, с которым, может быть, ей действительно понравилось бы возбудить ревность Наполеона, был именно Язон. Но увидит ли она его когда-нибудь? Кто может сказать, в какой точке земного шара плывет сейчас его новый красивый корабль, корабль, даже имени которого она не знает…
Лучше будет попытаться больше не думать об этом. Впрочем, для того, что она задумала, прекрасно подойдет австрийский князь… или кто угодно из ее поклонников.
Тяжело вздохнув, Марианна наконец вновь уснула. Но на этот раз ей снился большой корабль с белыми парусами, мчавшийся по вспененному морю. Корабль с носовой фигурой, повторявшей соколиный профиль Язона Бофора.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100