Читать онлайн Чужой, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Глава XIV в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Чужой - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.4 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Чужой - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Чужой - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Чужой

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава XIV
БУХТОЧКА

Забрав к себе Элизабет, Роза де Варанвиль чувствовала себя некоторым образом спасительницей, вырвавшей из рук смерти человеческое существо. Поэтомуона лично отправилась за ней, чтобы забрать несчастного ребенка, хотя так просто было послать для этой цели слугу Фелисьена. Она очень опасалась, как бы в пути – между прочим, очень коротком – не случилась бы малейшая неприятность с драгоценным созданием, доверенным ее нежной заботе.
Уже давно было известно, что наступит день, когда дочь Тремэна приедет в Варанвиль. Еще много лет назад Агнес и она, а потом она и Гийом задумали в виде шутки, что брачные узы свяжут однажды Элизабет и Александра. По их мнению, это было решено на небесах: молодые люди слишком любили друг друга, чтобы их пути могли разойтись... Тогда обсуждались подробности большого праздника, в котором примет участие вся округа, включая Тринадцать Ветров, и воспоминания о нем сохранятся надолго в памяти людей. Конечно, имелась в виду карета, украшенная цветами, в окружении музыкантов и певцов, которая отвезет новобрачных в замок, который Роза решила им передать, чтобы они могли там устроиться, как им понравится, и не испытывать никаких стеснений.
– Я удалюсь в Шантелу, – говорила она, смеясь. – Это недалеко, и я смогу продолжать выращивать свои растения. Я буду играть в карты с моей доброй тетушкой и понемногу войду в новую роль богатой вдовы. Если только Александр, окончив училище, не получит большую должность. В этом случае я останусь в замке и буду вести его хозяйство.
Все смеялись, уверенные, что это предсказание обязательно сбудется, и никому не приходило в голову то, что произошло сегодня. Молодая девушка с рыданиями покидает свой дом, чтобы сохранить нетронутой душу... и Гийом Тремэн согласился с этим! Немыслимо, неслыханно, чудовищно, беспредельно, самая большая ошибка, которую когда-либо видели! Солидный человек, волевой, властный, даже наглый иногда, попался бурной ночью в западню, расставленную красивой девушкой!
Роза видела этого мужчину прошлой ночью, раздавленного, рыдающего перед ней на коленях, потерявшего голову от стыда и отчаяния.
– Я люблю вас, Роза! Клянусь спасением моей души! Вы единственная живете в моих мечтах, я только ждал, когда мой дом снова будет достоин вас, и тогда я смог бы просить вас стать его хозяйкой...
– Кто сказал вам, что я соглашусь?
– Никто!.. Все говорило об этом... Особенно ваши глаза! О, моя дорогая, моя самая чистая! До вчерашнего дня я был уверен, что понимал вас, а сейчас я здесь, перед вами, презренный из презренных, надеюсь только на то, что вы не вышвырнете меня вон, что вы поможете не потерять окончательно мое дитя, которое не хочет меня больше знать... О! Роза, если бы вы знали, чего мне стоит говорить вам все это! Если бы вы знали, как я несчастен!..
– Мне кажется, я представляю это, – серьезно сказала она, – и мне вас жаль. Странно, что действия, которые мы хотели бы сохранить в тайне и о которых мы часто думаем, что они не имеют большого значения, могут выйти наружу, хотя нам казалось, что о них забыли...
– С вами, я думаю, такое случалось не часто!..
– Кто знает! У всех есть свои слабости!.. Я думаю, что вы на ней женитесь, Гийом...
– Не говорите мне об этом!
– Другого выхода нет! Вы совершили серьезную ошибку, последствия которой еще более серьезны, поскольку они коснулись Элизабет...
– Жениться на ней – значит отказаться от дочери! Вспомните, она сказала, что не вернется домой, пока ненавистная женщина будет оставаться у нас. Если Лорна и правда беременна... в чем я не уверен, и, если родится ребенок, возможно...
– Я не люблю «если», Гийом! Они слишком удобны!
– Может быть, но я не надену ей на палец кольцо, пока она не родит, я ничто не заставит меня изменить решение!
– Вы могли бы, по крайней мере, ее пожалеть! Разве вы не понимаете, что она в безвыходном положении?
– По всему видно, что она себя в нем чувствует очень даже хорошо! Кроме того, решение Элизабет ее бесконечно обрадовало. Она будет царить в доме как хозяйка, но я поступлю иначе...
– Вы никак не поступите! – отрезала Роза. – И вы мне поклянетесь, что не предпримете ничего, что сможет повредить ей и ее ребенку! Только такой ценой я берусь поколебать решение Элизабет, заставить ее понять то, что она не может...
Вдруг голос ее задрожал, она отвернулась и быстро приложила платок к глазам. Сердце Гийома сжалось. Значит, и она страдает? Однако ей хватило мужества отстаивать интересы той, которая их разлучила, заботиться о ее безопасности...
– Я сделаю так, как вы хотите, – прошептал он. – В чем я могу отказать вам, когда вы согласились принять мою мятежную дочь?
– Я думаю, вы в этом не сомневались! Она – моя крестница, и я надеюсь однажды назвать ее своей дочерью. Я хочу верить, что здесь она обретет душевный покой. Однако я хочу поставить вам одно условие.
– Какое? Я согласен на все...
– Оно будет для вас тяжелым: знайте, я буду за вас просить, но я буду уважать волю Элизабет. Не рассчитывайте, что моя к ней нежность поможет вам расставить ей ловушку: вашей ноги здесь не будет, разве что она об этом будет очень просить.
– Вы меня отталкиваете, – сказал он, задетый за самое больное.
– Да... Для вашего же добра. Ей нужно время!.. И мне тоже...
К этому нечего было добавить... Сгорбившись под тяжестью этой словесной анафемы, Гийом вернулся к коню. Он ушел в темноту, унося с собой образ Розы, стоявшей на зеленом ковре своей «исповедальни». В кружевном пеньюаре, наброшенном наспех, чтобы принять его, она походила на ангела, поставленного Богом у врат рая, чтобы закрыть вход туда виновным в первородном грехе. Недоставало только пылающего меча, но гнев, сверкающий в изумрудных глазах, обладал гораздо большей силой. Гийом был уверен, что она никогда не простит его, хотя об этом не обмолвилась ни словом...
В этом он ошибался. Роза никогда не простит себе, что позволила новой любви захватить ее сердце, где должно было царить только воспоминание об ее ушедшем супруге. Сейчас, несомненно, она платила за свою ошибку, перестав соблюдать траур и снова став кокеткой из желания выглядеть прекрасной в глазах мужчины. Теперь ее ждали более благородные задачи, прежде всего вернуть прежнюю радость жизни той, которая доверилась ей...
Элизабет плакала не долго. Она не принадлежала к числу слезливых девушек, готовых часами проливать слезы. После вчерашнего нервного напряжения у нее было желание открыть краны, как только она оказалась вне поля зрения своих. Роза и не пыталась помешать ей или утешить. Она молча дала ей выплакаться и ограничилась только тем, что ласково гладила по голове девушки, лежащей на ее плече. Облегчение наступило быстро. Карета еще не проехала полпути, как Элизабет успокоилась и заулыбалась, как прежде, своей крестной...
– Я не могу даже думать, что бы я делала без вас, – вздохнула она и вытерла слезы. – Вы всегда были моим прибежищем. А я опять вам надоедаю!
– Я запрещаю тебе произносить это слово! Крестная должна заменять мать, когда та не может помочь своему ребенку. Это – моя роль. Тебе у нас всегда рады... и потом я тебя очень люблю! Кроме того, никто не будет тебе досаждать вопросами...
Действительно, должна была распространиться официальная версия, по которой Элизабет сильно поссорилась с английской кузиной и отказалась принести ей свои извинения, как того требовал Гийом. Это, по крайней мере на время, могло объяснить его отсутствие в Варанвиле и отсрочить скандальную развязку истории, которая станет неизбежной, как только положение Лорны невозможно будет больше скрывать.
– Мы будем посмешищем в глазах наших соседей и всей округи! – простонала Элизабет, когда карета въезжала в большую аллею Варанвиля. – Как отец не понимает этого?
– Он хорошо это понимает, моя маленькая, но в целом эта женитьба будет наименьшим злом.
– Наименьшим злом, в то время как мы, я и вы, хорошо знаем, и другие тоже это понимают, что он делает всех очень несчастными? Как вы думаете, что будут говорить, узнав, что отец женится на своей племяннице, да и в довершение всего на дочери своей бывшей любовницы, потому что сделал ей ребенка? Он прослывет тем, кем он не является – страшным развратником, как... мой дед Нервиль! Не будет ли это хуже, чем если бы он позволил Лорне осуществить ее угрозы?
– О, нет! Конечно, если он исправит положение, реакция будет менее опасной. Ты знаешь, в наших замках за прошедшие века произошло много забавных происшествий. Кроме того, характер и положение твоего отца таковы, что прежде чем на него нападать, люди дважды подумают, стоит ли. Наконец, – добавила она меланхолично, – красота всегда была смягчающим вину обстоятельством в глазах мужчин...
– Но не женщин! Эта интриганка поймет это, когда все встанут против нее...
На этот раз Роза не ответила. Она только улыбнулась Белине, которая в продолжение всей поездки упорно смотрела в окно, словно видела этот пейзаж впервые. Естественно, она полностью одобряла Элизабет. Кроме того, она была довольна, что возвращается в Варанвиль, где ей очень нравилось...
Когда карета остановилась, Оноре, один из конюхов, пришедший из Тринадцати Ветров, взял лошадей под уздцы. Он приветствовал молодую девушку веселым «здравствуйте», и это придало ей бодрости. Как хорошо встретить здесь тех, кто был частью ее повседневного окружения! Как приятно было приехать в старое жилище из розоватого гранита! Варанвиль стоял уже дольше, чем Тринадцать Ветров, века на три. Очень гармоничный, с остроконечными крышами, покрытыми зеленоватой черепицей, уложенной, как широкая юбка, вокруг элегантного силуэта восьмиугольной башни. Патина времени сообщала определенную грацию этому жилищу со слуховыми окнами, украшенными виньетками, выглядевшему как драгоценное украшение посреди сада, изобиловавшего цветами, где весенние гиацинты уступали место летним розам. Их были сотни. Так хотел Феликс в честь Розы, которая их очень любила... Наконец, река Сэра, скрытая легкой завесой серебристых ив, как бы играя, плескала свои воды по старым камням вблизи замка.
Окна комнаты, где Роза поселила Элизабет, выходили на реку. Во время строительства Тринадцати Ветров Гийом жил здесь. В то время это была довольно грустная комната с выцветшими обоями и обшарпанной деревянной обшивкой стен, как, впрочем, и в большей части дома. Семья Варанвилей, состоявшая из одного Феликса, вернувшегося после войны с англичанами в Индии вместе со своим другом Тремэном, была далеко не богатой. По этой причине восхитительная и лукавая Роза де Монтандр потратила немало труда, чтобы убедить его жениться на ней. Достигнув своей цели, молодая женщина при помощи своего состояния привела в порядок замок и самого хозяина. Теперь комната Элизабет была обтянута шелковой тафтой с золотистым отливом и белым атласом, на столиках в вазах стояли крупные белые тюльпаны, мебель была отполирована до зеркального блеска и так весело смотрелась, что просто трудно себе представить. Поэтому Виктория и Амелия так хотели сами показать ее Элизабет.
– Это я нарвала цветов! – объявила белокурая Виктория, помогая Элизабет снять пальто, а темноволосая Амелия сказала, сморщив, как котенок, свою мордашку:
– Эта ведьма не позволила мне выбрать ни одного цветка! Тогда я попросила Мари Гоэль приготовить тебе желе с миндалем и кремом и клубничным вареньем, которое ты очень любишь. Вот увидишь, она его делает не хуже мадам Белек.
– Я абсолютно не сомневаюсь, и вы обе просто прелесть, так мило меня принимаете!
– Мы не забыли, как ты заботилась о нас, когда Александр был болен. Об этом всегда следует помнить, – добавила старшая нравоучительным тоном...
Девочки рассматривали приезд Элизабет как настоящее благословение. После отъезда Александра в Париж, в его училище, в их доме стало грустно. Даже мадам де Шантелу вернулась в свой замок проконтролировать весеннюю уборку и стирку. Она обожала эту суматоху и перестановку мебели, которая позволяли ей пересмотреть содержимое шкафов, отчитать горничных, хотя большую часть времени она проводила у Розы.
– Я хочу, чтобы вы нашли все в порядке, когда я умру, – говорила она.
Все общество девочек состояло из их матери, впрочем всегда очень занятой, и мадемуазель Летелье, бывшей камеристки мадам де Шантелу, чьей обязанностью было подавать ей флаконы с нюхательными солями во время ее бесконечных обмороков. Теперь же она была обречена на безработицу, так как бодрая восьмидесятилетняя вдова решила больше не падать в обморок на каждом шагу и заменила камеристку сестрой милосердия Мари-Габриэль. Виктория и Амелия очень скучали, поэтому приезд Элизабет был для них очень желанным.
Может быть, они меньше радовались бы, если бы знали, что не увидят больше месье Тремэна и мальчиков. Ведь Амелия продолжала испытывать к Адаму тихую нежность, а Виктория, особенно после пребывания в Тринадцати Ветрах, избрала Артура своим королем и видела в нем героя, во всем превосходящего рыцарей «Круглого стола»
type="note" l:href="#fn21">[21]
.
Элизабет нашла первый вечер очаровательным, а первую ночь восхитительной... В самом деле, всю предшествующую ночь она не сомкнула глаз. Покой долины, где слышатся лишь пение птиц и шум реки под окном, очень способствовал отдыху. В последующие дни все было так же. Добровольная изгнанница поддалась очарованию своего пристанища и внимания, которым ее окружали. Она сопровождала мадам де Варанвиль в поле, на огороды, во фруктовые сады, обычно верхом на Роллоне, одном из коней своего отца, которого приютили в конюшне замка. Иногда она гуляла с маленькими девочками и мадемуазель Летелье по окрестным местам, хорошо ей знакомым. Белина предпочитала помогать на кухне Мари Гоэль. Больше всего девочки любили гулять по берегам Сэры. В другое время Элизабет музицировала с Викторией, которая уже довольно хорошо играла на арфе, или вышивала, сидя рядом со своей крестной. Роза задумала выполнить огромную работу: вышить гобелены для обивки прекрасных старинных кресел большого зала. Элизабет с радостью приняла в этом участие. Одним словом, она всячески стремилась заполнить до предела свои дни, чтобы к моменту отхода ко сну сильно устать и уснуть, как только голова коснется подушки.
Такой образ жизни, все время на людях, позволял ей избегать думать о том, чего она больше всего боялась. Она чувствовала себя как человек, потерпевший кораблекрушение, достигший берега после изнурительной борьбы с волнами и теперь наслаждающийся эгоистичным счастьем, что он цел и невредим, но твердо знающий, что однажды он испытает большое сожаление о корабле, который поглотила морская пучина... Кроме того, в своих собственных глазах и в глазах хозяев дома она выглядела почти героиней. Это давало ей ощущение полета над всей земной мерзостью, где воздух чище и небо просторнее.
Однажды утром, проснувшись, она услышала крики чаек. Босиком Элизабет подошла к окну, открыла его и увидела, что небо заволокли тучи. Сильный ветер гонял их из стороны в сторону. Жгучее воспоминание о доме охватило ее, и она не могла ему сопротивляться.
Чаек часто можно было наблюдать в Тринадцати Ветрах. Она любила следить за их полетом. Иногда вместе с отцом они просиживали часами на берегу.
Гийому казалось, что эти белые странницы могли перенести его в далекие времена детства, в порт Квебек или на берега Святого Лаврентия, где он любовался ими или бросал им корм. Он, конечно, рассказывал дочери о тех временах, и понемногу чайки вошли в семейную историю дома, который как бы протягивал им руки с берега. В Варанвиле ничего этого не было. Если чайки поднимались вверх по реке и залетали вглубь суши, это было плохим признаком, значит, на море была плохая погода. Как Элизабет, убежавшая от бури, разразившейся в Тринадцати Ветрах, птицы искали тишины и покоя. Только когда стих сильный ветер, они вернулись к морю... Тогда Элизабет горько оплакивала утраченный дом, разбитую жизнь. Ей стало всего недоставать, особенно отца. И она никак не могла понять, ненавидит ли его больше прежнего или любит. Одно было ясно: она очень сердилась на него за то, что он вынудил ее уехать и ничего не сделал, чтобы удержать. Возможно, он был даже рад, что она избавила его от враждебного присутствия? И потом, эта тишина. Варанвиль – остров молчания... Никакие слухи не долетали сюда, а если и долетали, то ей ничего об этом не говорили. Одним словом, Тринадцать Ветров, расположенный на расстоянии едва одного лье, был так же далеко отсюда, как если бы находился на другом берегу Атлантики. Прилет чаек был первым отзвуком, который посылало небо.
Поэтому, когда карета доктора Аннеброна проехала по дубовой аллее парка, Элизабет испытала такую радость, что бросилась ему навстречу с риском попасть под карету. За что ей достался целый залп ругательств ее седока:
– Какая дура, Господи! Куда ты летишь, сломя голову?
– Но мне очень хотелось вас видеть...
– Мне тоже. Иначе я сюда не приехал бы. Расскажи мне, как ты живешь?
– Как человек, у которого все отняли! – сказала она с такой горечью, что доктор встал и нежно обнял ее за плечи.
– Никто у тебя ничего не отнимал. Особенно что касается чувств, а в остальном ты сама решила сжечь мосты. Знаешь, они там не очень счастливы.
Этот жалобный тон вызвал у девушки грустную улыбку, но тем не менее не дал ей забыть о своих горьких переживаниях:
– Они получили по заслугам! Никто их не вынуждает терпеть это позорное положение!
– Кого ты имеешь в виду? Мальчиков?
– Конечно. Они могли бы последовать моему примеру.
– И явиться к мадам де Варанвиль с оружием и с багажом, а вслед за ними мистер Брент, Потантен, мадам Белек, Лизетта и вся остальная прислуга?
Не дожидаясь ответа, он рассмеялся:
– Какой ты еще ребенок, несмотря на твой серьезный вид! Ты же не думала, что Тринадцать Ветров тут же опустеют, и твой отец... и твоя кузина останутся там в мрачном одиночестве?
– Почему бы и нет! Рано или поздно это их ожидает. Эта женщина – дьявол! Кстати, она в самом деле ждет ребенка? Как врач, вы должны это знать.
– Она отказывается от осмотра, но в данной ситуации она, вполне естественно, мне не доверяет. Все, что я могу сказать, это то, что симптомы беременности у нее есть: усталость, тошнота, бледный, почти зеленый цвет лица. Правда, похожее недомогание может объясняться и нервным срывом, так как живется ей и в самом деле несладко. Твой отец с ней не разговаривает, Адам отворачивается, как только ее видит, Артур, по всей видимости, не знает, каким богам молиться. Все ее общество составляют влюбленный в нее мистер Брент и Китти, которая продолжает пробовать все то, что ей подают к столу...
– И она мирится с этим? Значит, у нее нет никакого самолюбия...
– Нет, гордость ее не пострадала, но она набралась терпения и выжидает. Она думает, что после рождения ребенка все изменится. Тогда твой отец женится на ней, и она будет счастлива.
– Счастлива? С человеком, который ее не любит? Это безумие.
– Нет. Просто она уверена в своей красоте, в своем очаровании, во всем том, что делает ее желанной женщиной. Кроме того... и это самое важное, она в самом деле страстно любит его, уверенная в том, что сможет внушить ему это чувство.
– Никогда это не удастся ей! – воскликнула рассерженная Элизабет.– Он любит тетю Розу, я в этом более чем уверена.
– Абсолютно с тобой согласен, тем более что он мне в этом признался. Только... это – мужчина, вступивший во вторую половину своей жизни. А у такой красивой молодой женщины есть неотразимое оружие. Ты поймешь, о чем идет речь, через три или четыре года. Но если хочешь знать мое мнение, то я тебе скажу: хлопнув дверью, ты оказала прекрасную услугу своей сопернице, именно так ее надо называть! Ты была ее злейшим врагом. Твой уход развязал ей руки... Даже если все домашние и против нее.
Вместо того чтобы вернуться к замку, они пошли к аллее, где их никто не мог увидеть. Какое-то время они шли молча. Пьер Аннеброн ожидал реакцию на свои слова. Элизабет размышляла. Вдруг она остановилась.
– Что вы хотите сказать? Что я должна вернуться?
– Нет. Я тебя хорошо знаю, ты слишком горда и слишком похожа на своего отца, чтобы вымаливать прощение. К тому же я знаю, кто будет этому особенно рад, и не вбивай себе в голову, что я выполняю чье-то поручение. Меня никто не посылал. Еще раз повторяю: я пришел только справиться, как ты живешь... Я тебя тоже очень люблю...
Он посмотрел на нее с такой нежностью, что она не смогла не улыбнуться. Элизабет взяла его под руку, и они продолжили прогулку.
– И вы сторицей вознаграждены за это... Но вы уверены в том, что у вас и в мыслях не было читать мне нравоучения?
– Немного. Все, что я хочу, это чтобы ты посмотрела правде в глаза... и поняла свою ответственность.
Она тут же перешла в наступление:
– Если кто-то и несет ответственность за все, то только не я, а мой отец... и эта женщина...
– Тра-та-та-та! Несомненно, на них лежит определенная доля ответственности, но у тебя есть своя, ты отвечаешь за свою жизнь. Ты свободна, Элизабет, совершенно свободна! Твой отец мог бы воспользоваться своим правом и заставить тебя вернуться домой в сопровождении двух жандармов. Ты – несовершеннолетняя, и закон на его стороне...
– Интересно, как тетя Роза воспримет появление полиции в замке? – съязвила девушка.
– Конечно, плохо, и об этом не может быть и речи, но я просто хочу заставить тебя хорошо обо всем подумать, потому что окончательный разрыв причинит тебе такие же страдания, как и твоему отцу. Однажды ты пожалеешь об этом... но будет уже поздно! Пока это еще не очень серьезно. Ты недалеко, ты в доме, где все к тебе дружески расположены и думают, что наступит день, и он станет навсегда твоим, когда ты выйдешь замуж за Александра. Тебе только шестнадцать лет. И ему не больше. Он живет в Париже, и сейчас между вами нет официальных отношений...
– К чему вы клоните?
– Вот к чему: что произойдет, если один из вас полюбит кого-то другого? Если это будешь ты, будет нормально, если ты прислушаешься к зову своего сердца. А если он? Думаешь, ты сможешь продолжать жить в этом доме?
Элизабет густо покраснела и отвернулась, чтобы скрыть свое волнение.– Я никогда об этом не думала, – сказала она поникшим голосом. – Наши отношения с Александром такие прочные! Но мы никогда не говорили о любви, это правда.
И как можно вообразить, в самом деле, что нежные чувства, установившиеся так давно, могут вдруг исчезнуть? Она была уверена в Александре, так же как и он в ней, но... Но когда она была еще маленькой девочкой, образ юного светловолосого мальчика занял место Александра. Образ, который Элизабет не удавалось окончательно стереть в своей памяти, и который все еще продолжал ее волновать... Конечно, она была слишком горда, чтобы вообразить, что подобное может случиться с другом детства, с ее вечным рыцарем. И тем не менее...
– Вы, несомненно, правы, – произнесла она наконец. – Такое вполне возможно! Только вы забываете, что в мире существуют не только Тринадцать Ветров и Варанвиль и что для такой девушки, как я, может существовать иное решение...
– Какое?
– Монастырь! Революция ушла в прошлое. Монастыри открываются по всей Нормандии, по всей Франции.
Неожиданно комок подкатил к ее горлу. Она бросила на Аннеброна взгляд, полный огня и отчаяния.
– Помимо всего, – воскликнула она, – это может быть единственное место, где я обрету покой!..
Она разрыдалась, и слезы потекли ручьями, как из грозового облака. Да так неожиданно, что доктор не успел и слова сказать, как молодая девушка бросилась в заросли сада, как в морскую пучину. Доктор даже не попытался догнать ее, а только крикнул:
– Забудь про монастырь! Эта жизнь не для тебя, Элизабет! Ты ее не вынесешь! Вернись, прошу тебя, вернись!..
Ответом ему было лишь эхо. Тогда он вернулся в замок, чтобы поставить мадам де Варанвиль в известность о том, что произошло.
– Хорошо сделали, что не побежали за ней, – согласилась она. – Она сама успокоится. А потом я поговорю с ней, но не сегодня вечером. Она, должно быть, очень несчастна.
– Думаете, я был не прав?
– Нет. Вина, возможно, лежит на мне. Вот уже несколько дней я задаю себе вопрос...
– Вина, на вас? Но в чем?
– Перед Гийомом. Я... я ему запретила приходить сюда, чтобы больше не ранить Элизабет. Теперь мне кажется, что я думала прежде всего о себе, тогда как, возможно, один лишь он способен вновь завоевать это сердце, готовое замкнуться в себе.
– Очень возможно, но в любом случае прошло еще слишком мало времени. Посмотрите, как будут развиваться события в Тринадцати Ветрах. Я буду держать вас в курсе. Скажите об этом Элизабет.
Когда девушка вернулась домой, уже стемнело. Роза умирала от беспокойства, но у нее не хватило мужества упрекнуть Элизабет, когда та с растрепанными волосами и опухшим от слез лицом бросилась в ее объятия, попросила прощения, а затем поднялась к себе, не поужинав.
– Я надеюсь, это пройдет, – сказала она с грустной улыбкой, – но мне действительно необходимо побыть одной. Не надо на меня за это сердиться...
– Поступай как хочешь, дорогая! Не забывай при этом, что, если ты все расскажешь, это принесет тебе облегчение.
На следующий день Элизабет изменила свой образ жизни: в перерывах между едой, на которую она никогда не опаздывала, ее видели только верхом на коне. Она ездила и утром, и вечером, большей частью одна, несмотря на брюзжание Оноре, конюха из Тринадцати Ветров, которому совсем не нравилось это неожиданное пристрастие к дальним верховым прогулкам... Вместе с Белиной он высказал мадам де Варанвиль все, что он об этом думал. Белина беспокоилась почти так же, как он, но Розе хотелось, чтобы Элизабет чувствовала себя совершенно свободной.
– Оставьте ее в покое! – говорила она. – Единственное, на что я надеюсь, это то, что прогулки приведут ее к дому, которого ей все больше недостает...
А в действительности Элизабет всегда ездила на берег моря. Ей очень не хватало бескрайнего морского простора, открывавшегося из Тринадцати Ветров, оживленной базарной торговли в Сен-Васте по пятницам, когда возвращались рыбацкие баркасы, солдат, ходивших из одного форта в другой. Варанвиль же был зеленым оазисом далеко от моря, среди лесов до самого горизонта. Его оживляли лишь кристальные переливающиеся воды Сэры. С каждым днем ей все труднее было свыкаться с мыслью остаться там жить навсегда. Для того чтобы создать себе иллюзию побега, она направляла скакуна в сторону скал или на берег моря, покрытый песком и галькой. Они двигались по самому краю воды, и легкая волна касалась ног коня. Иногда юная всадница спускалась на землю и легким шагом шла рядом с ним по воде.
Поскольку они никогда не ездили в одно и то же место, то делали для себя открытия, встречали сборщиц раковин, мидий, самых разных морских водорослей, выброшенных на берег, фукуса, из которого готовили самое лучшее удобрение. Элизабет обменивалась с ними несколькими словами, и почти все улыбались этой красивой девушке, чья огненная шевелюра развевалась поверх амазонки из зеленого бархата.
Однажды волею судьбы, во время одной из прогулок, Элизабет увидела свой дом. Она испытала такое сильное потрясение, что не смогла заснуть всю ночь. Ее мучила мысль, что она может лишиться его навсегда, оказавшись во власти демонов зла и ненависти. Обитатели Тринадцати Ветров жили своей обычной жизнью, не беспокоясь по-настоящему о той, которую, может быть, уже и начинали забывать. О, как ей хотелось влететь туда галопом и вырвать, как испорченный зуб, ту, что устраивала там свое гнездо, чтобы безнаказанно высидеть свое заведомо гнилое яйцо! В своей безысходной ярости добровольная изгнанница даже сожалела, что огонь не уничтожил Тринадцать Ветров дотла...
А на следующий день она приехала в маленькую бухточку... Элизабет никогда не возвращалась сюда с той майской ночи, когда она вместе с отцом провожала бальи из Сэн-Совера и его юного спутника на корабль, уносивший их в неизвестность. Вернувшись домой, Гийом потребовал, чтобы дочь туда никогда не возвращалась. Во-первых, потому что это было достаточно далеко от дома и, во-вторых, чтобы не поддерживать в ней иллюзии, которую время могло сделать опасной.
На этот раз во всем виноват был случай, но, увидев вновь место, где они попрощались с Луи-Шарлем, ее полное горечи сердце наполнилось такой тихой радостью, что у нее не хватило мужества уйти. Впрочем, для этого больше и не было причин. И она стала ежедневно приезжать на маленький пляж, расположенный на самом краю ландов.
С блокнотом и карандашом она садилась на камень и рисовала и записывала пришедшие ей вдруг в голову мысли. Но чаще всего она ничего не делала, просто созерцала пейзаж, переливы морской воды, солнечные зайчики, легкую пену на волнах, когда поднимался ветер. Это был сезон гнездований, и она избегала лазить по скалам, чтобы не потревожить чаек. Она любила лежать на траве, с былинкой во рту, и смотреть, как бегут облака. Очень скоро это стало единственным местом, где ей было хорошо, потому что здесь она встречалась со своей мечтой, особенно когда замечала парус на горизонте. И оттого что здесь никого никогда не было, она могла воображать, что этот кусочек берега принадлежит ей одной. Он превратился в королевство, где она могла встретить того, кто ее когда-то покинул...
Однажды утром, когда она только что сюда приехала и, стоя у самой воды, смотрела на море, прикрыв рукой глаза из-за ослепительных бликов на воде, ей показалось, что она увидела вдали пятно, все время увеличивавшееся и постепенно принимавшее определенную форму, пока наконец смогла различить белые корабельные паруса. Это был трех-мачтовый люгер, маленькое судно, используемое для ловли рыбы или каботажного плавания... Он двигался быстро и, странное дело, направлялся прямо к берегу.
Инстинктивно молодая девушка отступила к краю песчаной полосы, подошла к коню, привязанному, как всегда, к искривленной сосне, и стала ждать. Парусник вошел в бухту, бросил якорь, и двое мужчин спустились в маленькую лодку. Один из них остался стоять, другой сел на весла.
Когда лодка приблизилась к берегу, молодой человек с блестящими на солнце волосами вышел на берег и направился к ландам, к наблюдавшей за ним девушке. Он был одет во все черное, от сапог до развевающегося на ветру пальто. Высокий, стройный, одетый просто, но весьма изысканно, он шел твердым, уверенным шагом решительного человека.
Он подходил все ближе и ближе. И у Элизабет учащенно забилось сердце, особенно когда она увидела, как он улыбался, как светились его прекрасные голубые глаза.
Она хотела броситься ему навстречу, но застыла на месте, опасаясь, что ошибка разрушит ее большую радость. А если это был только мираж, рожденный ее безумными мечтами?
Но нет, он был здесь, на самом деле. Стоя в нескольких шагах от нее, он протягивал к ней руки, как бы желая предложить их ей или привлечь ее к себе.
– Вы Элизабет? Не так ли?.. Мне так хотелось вас снова увидеть, что я отважился приплыть в этот глухой уголок, не зная сам, на что надеяться! Боже Всемогущий! Можно ли поверить в это великое чудо? Вы меня ждали?..
Она в свою очередь протянула ему руки, и лицо ее излучало радость.
– Да... Да, я вас ждала! Мне кажется, я вас ждала всегда...
Конь вернулся в Варанвиль без нее. К коврику на седле была прикреплена вырванная из блокнота страничка. Она была приколота булавкой, какую щеголи вкалывают в свой галстук. Записка была короткой. В ней содержалось всего несколько слов: «Я вновь встретила того, кого не надеялась больше увидеть. Он меня увозит, и я хочу следовать за ним. Простите меня все, кого я люблю! Это наилучшее решение. Элизабет».
Булавка заканчивалась головкой в виде королевской лилии...


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Чужой - Бенцони Жюльетта

Разделы:
Глава iГлава iiГлава iiiГлава iv

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава viГлава viiГлава viiiГлава xГлава xiГлава xii

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава xiiiГлава xiv

Ваши комментарии
к роману Чужой - Бенцони Жюльетта



Ой не поняла, это что конец.. кто читал скажите есть ли продолжение
Чужой - Бенцони ЖюльеттаМилена
29.08.2014, 18.59





Я тоже розачарована!!! Совсем не понятный конец! Ни один роман у Бенцони так не оканчивался!!!! Хотя .... Есть над чем подумать.....
Чужой - Бенцони ЖюльеттаЛюба
4.01.2015, 22.41








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100