Читать онлайн Звезда для Наполеона, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Глава III в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Звезда для Наполеона - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.62 (Голосов: 61)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Звезда для Наполеона - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Звезда для Наполеона - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Звезда для Наполеона

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава III
Бывшая щеголиха

Слегка высунув голову за кровать, Марианна разглядывала сверкающего позолоченной бронзой орла с распростертыми крыльями, который увенчивал круглый, покрытый белой эмалью герб наверху гигантского балдахина. Несмотря на треволнения этой безумной ночи, несмотря на пережитые долгие минуты любви, ей не хотелось спать. Она заснет позже, даже трудно сказать когда, но она знала твердо, что ей не найти сна в этой роскошной постели. Длинный полог из пурпурного бархата с золотым узором, крылатые Победы, чьи бронзовые ноги попирали глобусы из ляпис-лазури, возвышение, на котором стояла императорская кровать, – все это вызывало ощущение, что она лежит на троне самой Франции. Это было одновременно впечатляюще, лестно и… довольно забавно! Положив голову на плечо Марианне, Наполеон спал, умиротворенный. Свет вермелевого ночника придавал кротость его расслабившимся во сне волевым чертам, открывая в них что-то детское… Охваченная глубокой нежностью, молодая женщина не могда оторвать от него глаз. Она хотела просмаковать до последней капли это нежданное счастье.
Между кроватью и высокими окнами на большом пушистом ковре виднелись ее нетерпеливо сорванные платье и белье, его брошенная как попало одежда, которую он привык, раздеваясь, всегда оставлять в беспорядке. За окнами заканчивалась холодная ночь, слышались мерные шаги часовых, напоминавшие Марианне, что она находится в Тюильри. Но в помещениях второго этажа, которые занимал несчастный Людовик XVI, эта комната была теплой, уютной, еще хранящей звуки их поцелуев, любовных признаний, стонов наслаждения. Как он любил ее те два часа, что они здесь, с той поры, как он ввел ее через потайную дверь прямо в эти апартаменты! Казалось, он не может насытиться ею! Он заставил ее поклясться, что она никогда не расстанется с ним, что она всегда будет принадлежать ему. И когда она робко упомянула о грядущей свадьбе, о которой говорят все, он расхохотался.
– Я женюсь на брюхе! – с солдатской грубостью воскликнул он. – Мой род нуждается в наследнике, но ты – ты дашь мне все то, что никакая другая женщина не сможет мне больше дать.
Тогда перед нею раскрылось, как трудно любить Императора. Ее ревность, желание все знать о нем вызывали массу вопросов, которые она не смела задать. Как заговорить с ним о всех женщинах, чьи имена, насколько она слышала, связывали с его именем? Как заговорить с ним о польской графине, уехавшей в снега своей далекой страны, чтобы произвести на свет ребенка, зачатого им? Она догадывалась, что ему пришлось бы не по вкусу ее любопытство. Все, что было бы естественным с обычным человеком, с ним представлялось невозможным.
Словно расстроенный видением неведомой невесты, Наполеон прижал Марианну к себе. Нежно, чуть касаясь, он ласкал ее обнаженное тело, умело пробуждая в ней жажду наслаждения. И затем, когда с неистово бьющимся сердцем она забыла все, ощущая только ошеломляющий бег крови, он сплелся с нею в страстном объятии.
– Я люблю тебя и только тебя! – с силой сказал он. – И этого тебе достаточно!
– С меня достаточно, если ты и дальше будешь любить меня. Но я боюсь, что это окажется невозможным. Если я должна вернуться на свое место у мадам де Талейран…
– Невозможное – это удел боязливых и убежище малодушных! Что касается возвращения к этой старой шлюхе… У меня есть кое-что получше для тебя… моя милая, моя красавица… моя восхитительная певчая птичка!
Он больше ничего не объяснил, ибо они не могли долго противиться требовательности их плоти, и в пароксизме желания слова уже были не нужны… И теперь он уснул, он оставил ее наедине с минутами теплого счастья, которые она перебирала, как скупец свои сокровища. Она прекрасно понимала, что ей нельзя будет остаться во дворце, что необходимо сразу уехать, но она даже не задавалась вопросом, куда поедет. В этом она полагалась на него, всемогущего человека, которому она полностью отдалась. Как он решит, так и будет.
В ближней церкви часы пробили семь. С дворцовой площади доносились резкие команды, щелканье каблуков, стук копыт по брусчатке, далекий сигнал трубы. Марианна вздохнула. Сказочная ночь, начавшаяся в глубине каменоломен Шайо и капризом судьбы перенесшая ее в императорскую постель, заканчивалась.
Дверь комнаты тихо отворилась. На цыпочках вошел мужчина. Марианна живо натянула одеяло до глаз. Это был камердинер Императора, Констан, которого она уже видела тем вечером в Бютаре. В одной руке он держал зажженный канделябр, в другой – небольшое блюдо с двумя дымящимися чашками. Он поставил все на столик с выгнутыми ножками, быстро собрал разбросанную одежду и аккуратно сложил ее по принадлежности на одном из кресел. Сквозь полусомкнутые ресницы Марианна наблюдала за уверенностью его движений, их искусной легкостью. Только приведя все в порядок, он приблизился к кровати.
– Сир, – сказал он громко, – пробило семь часов. Честь имею разбудить Ваше Величество.
Словно только и ждал этого сигнала, Наполеон потянулся, сел и широко зевнул.
– Уже? – промолвил он. – Ночь была коротка, Констан. Какая погода?
– Гораздо теплее, чем вчера, сир. Идет дождь! Могу ли я спросить, как чувствует себя Его Величество?
– Чудесно! Чаю! Ну-ка, лентяйка, просыпайся!
Конец фразы явно адресовался Марианне, притворившейся спящей, чтобы скрыть свое смущение. Наполеон схватил ее за плечи, сильно встряхнул и закатал в одеяло, смеясь, как дитя.
– Ну же! Открой глаза! Кстати, ты сможешь выпить это! Каждое утро я начинаю свой день с чашки чая или апельсинового сока! Подай ей чаю, Констан.
Улыбаясь, слуга повиновался, любезно приветствуя Марианну:
– Надеюсь, мадам хорошо спала… – За что она поблагодарила его улыбкой.
Она с наслаждением окунула губы в горячий напиток, затем насмешливо заметила:
– Вот уж не думала, что у вас могут быть английские привычки, сир!
– А ты знаток их, не так ли? Да, у англичан есть чему поучиться, ты знаешь! Даже такой их враг, как я, вынужден чистосердечно признаться в этом. Что нового, Констан?
– Дама, которую Ваше Величество изволили вызвать, ожидает в приемной.
– А, прекрасно! Проводите ее в мой кабинет и попросите обождать. Я приду. Подайте мою домашнюю одежду и также найдите халат для сей юной дамы! Живо!
Когда Констан исчез, Наполеон, ничуть не смущаясь своей короткой рубахи, вскочил с постели и стянул с Марианны одеяло, полностью открыв ее.
– Дай мне еще немного посмотреть на тебя, прежде чем идти заниматься своим ремеслом! Знаешь ли ты, что из-за твоей прелести я проклинаю мой императорский титул? К несчастью, я не могу сделать тебя императрицей, но я сделаю тебя королевой, королевой красоты и таланта. Я положу к твоим ногам всю мою империю!
Он погрузил руки в укрывавшие ее пышные волосы и спрятал в них лицо. Затем он горячо обнял ее и вдруг… внезапно бросил на постель и осыпал градом простынь и покрывал.
– Спрячьтесь теперь, сирена! Даже Констан не имеет права созерцать мои сокровища.
Когда слуга вернулся, Император надел панталоны, халат из белого мольтона
type="note" l:href="#n_5">[5]
и комнатные туфли.
– Ваше Величество не надели свой мадрас
type="note" l:href="#n_6">[6]
, – заметил Констан.
Это стоило ему мрачного взгляда хозяина, который тем не менее удостоил его ответом:
– Ванну через четверть часа. Да… и скажите Корвисару, что я чувствую себя хорошо и не нуждаюсь в нем сегодня утром. Дайте мадемуазель все необходимое. Я повидаюсь с мадам Гамелен.
Марианна даже не успела ничего спросить о таком раннем визите. Наполеон исчез. Она воспользовалась этим, чтобы встать и пройти в туалетную комнату Императора, которую ей открыл Констан. Само собой разумеется, он дал ей все необходимое, в том числе большой флакон одеколона.
– Его Величество употребляет его в невероятном количестве! – заметил он с доброй улыбкой.
Марианна отметила, что ей нравится этот доверенный слуга. Его лицо северянина было честным, открытым и внушало симпатию с первого взгляда. С другой стороны, она чувствовала, что понравилась Констану, что проявлялось в мелких услугах, которые он оказывал без всякого притворства.
Когда минут через пятнадцать Наполеон вернулся, она уже была одета в бледно-голубое платье, которое дала мадам де Ремюза.
– Браво! – воскликнул он. – Люблю, когда не возятся с одеванием. Ты была бы хорошим солдатом! Теперь идем, я представлю тебя той, кому решил доверить тебя, пока не найду дом, достойный того, чтобы ты в нем жила.
– Это… мадам Гамелен? – спросила Марианна с легким колебанием. – Мне знакомо это имя, и я, кажется, уже видела ту, кто его носит.
– Ты, безусловно, видела ее у Талейрана. Она – одна из его больших друзей, но разница состоит в том, что к ней я питаю полное доверие, а к дорогому князю Беневентскому – никакого! Женщине, которую я люблю, не место у него.
– Очевидно, это дама высокой добродетели? – заметила Марианна, подумав о мадам Фуше и представив себя запертой в жилище таком же строгом и унылом.
Взрыв смеха Наполеона тотчас успокоил ее.
– Она? Фортюнэ? Ах, конечно, нет, это не добродетель! Да ее прозвали «первая распутница Франции». Со времен Директории, когда она была одной из самых сногсшибательных «merveileeuses»
type="note" l:href="#n_7">[7]
, она не считала любовников, но, хотя ее добродетель только далекое воспоминание, она обладает качествами надежными и прочными: честным сердцем, искренностью, верностью в любых испытаниях, преклонением перед дружбой… Знаешь ли ты, что она бросилась к моим ногам, умоляя не расторгать брак с Жозефиной? Да, это верный друг. Ее острый язык, состояние и дом всегда к услугам тех, кого она любит… и я хочу, чтобы она полюбила тебя. Ты никогда не сможешь найти лучший оплот, чем она, против злобности высшего общества, которое она знает как никто. К тому же она живет недалеко от Монмартра в очаровательном доме, достаточно скромном, чтобы ночные визиты не привлекали внимания и чтобы укрывать кого-нибудь…
– Укрывать кого-нибудь? Кто должен там прятаться?
– Ты, Марианна! Я решил спрятать тебя до того момента – уже недалекого, будь спокойна, – когда ты станешь блистательной очевидностью. Разве я не говорил, что хочу сложить к твоим ногам Париж, Рим, Милан, Брюссель?.. Нет, никаких расспросов, сама увидишь. Теперь пойдем.
В кабинете Императора, строгой комнате, заставленной высокими книжными шкафами красного дерева, ожидала женщина, и Марианна сразу же вспомнила ее. Можно ли забыть такую своеобразную внешность темнокожей креолки? Благодаря чисто экзотическому типу Фортюнэ Гамелен и в тридцать четыре года оставалась необыкновенно соблазнительной. Великолепные черные волосы, очень белые, словно выточенные зубы, красные, немного полноватые, может быть, из-за какой-то капли черной крови, губы. Все это подчеркивалось изысканной грацией подлинной островитянки, на которую одна Жозефина могла претендовать. Одна была родом с Мартиники, другая – из Сан-Доминго, но их всегда связывала крепкая дружба. Марианне нравился прямой взгляд и улыбка мадам Гамелен и даже обволакивавший ее всегда очень резкий запах розы.
При виде молодой женщины, явно смущенной ее присутствием, Фортюнэ живо поднялась с маленького канапе, покрытого зеленым с золотом полосатым атласом, на котором она сидела в роскошной меховой шубе, и внезапно обняла ее, воскликнув с певучим креольским акцентом:
– Дорогая милочка, вы не представляете себе, как я рада взять вас под свое крылышко. Уже давно я мечтала утащить вас от этой дурехи княгини! Как вам удалось освободить ее, сир? Дорогой Талейран охранял ее, словно Язон – Золотое Руно.
– Откровенно говоря, у меня не было трудностей. Старый плут попался в собственную ловушку! Но я не против, если вы сообщите ему о том, что я доверил ее вам… при условии, что он сохранит молчание. Я не хотел бы, чтобы о ней говорили сейчас. Когда он узнает, что произошло, он вынужден будет сочинить какую-нибудь историю. И мне кажется, – добавил с насмешливой улыбкой Наполеон, – что это потреплет ему нервы! А теперь уходите. У меня дела. Ваша карета у маленькой двери, Фортюнэ?
– Да, сир. Она ждет там.
– Прекрасно! Я буду у вас сегодня вечером часов в одиннадцать. Чтобы не было посторонних! Что касается тебя, птичка певчая, займись собой, но думай только обо мне.
С заметным нетерпением он начал нервно складывать и раскладывать бумаги и папки, лежавшие на большом письменном столе. Марианна даже и не подумала обидеться на это. Она была озабочена другим. Упоминание м-м Гамелен о мифологическом завоевателе Золотого Руна напомнило ей о товарище по приключениям, и это воспоминание было не из приятных. Он ранен, он, может быть, ожидает ее, а она должна нарушить данное ему слово. Это была тягостная мысль, но ведь она так счастлива! Разве не предпочтительней эти угрызения совести тому сожалению, которое она испытала бы, покинув Францию? Язон быстро забудет ту, кого он выиграл той безумной ночью.
– Ты могла бы, по крайней мере, поцеловать меня вместо того, чтобы предаваться мечтам! – упрекнул Наполеон, шутя потянув ее за ухо. – Время до вечера будет так тянуться, ты знаешь? Но сейчас надо тебя прогнать.
Стесняясь присутствия Фортюнэ, предупредительно отошедшей к окну, Марианна с некоторой робостью поцеловала его. Хотя он и был в халате, Наполеон оставался Императором. Она выскользнула из его объятий, чтобы сделать глубокий реверанс.
– К услугам Вашего Величества… и более чем когда-либо ваша покорная служанка!
– Я готов поклониться тебе, когда ты принимаешь вид настоящей герцогини, – смеясь, воскликнул он. Затем, изменив тон, он позвал: – Рустан!
Немедленно появился мамелюк в белом тюрбане, одетый в великолепный костюм из расшитого золотом красного бархата. Это был высокого роста грузин, когда-то проданный в рабство турками и освобожденный с сотней своих собратьев генералом Бонапартом во время Египетской кампании. Хотя он и проводил все ночи у дверей Императора, два года назад он женился на дочери дворцового привратника, Александре Дувиль. Едва ли можно было найти человека более миролюбивого, но Рустан со своей смуглой кожей, турецким тюрбаном и большим ятаганом произвел такой экзотической внешностью сильное впечатление на Марианну.
Наполеон приказал ему проводить дам до кареты, и после очередного реверанса Марианна и Фортюнэ покинули императорский кабинет.
Спускаясь за Рустаном по малой дворцовой лестнице, м-м Гамелен взяла под руку свою новую подругу, обдав ее ароматом розы.
– Предсказываю вам завоевание мира, – весело сказала она, – если только Его Величество не вздумает изобразить султана и не запрячет вас надолго. Вы любите мужчин?
– Я люблю… одного! – ответила озадаченная Марианна.
Фортюнэ Гамелен рассмеялась. Смех у нее был необыкновенно теплый, искренний и заразительный, открывавший за алыми губами сверкающие миниатюрные зубы.
– Конечно, вы в этом ничего не смыслите! Вы любите не мужчину, вы любите Императора! С таким же успехом можно сказать, что вы любите Пантеон или новую Триумфальную арку Карузеля!
– Вы считаете, что это одно и то же? Я не нахожу. Знаете, он совсем не такой внушительный. Он…
Она попыталась найти слово, которым могла бы выразить свое счастье, но, не найдя ничего достойного, ограничилась вздохом:
– Он удивительный!
– Я это прекрасно знаю, – воскликнула креолка. – Я знаю также, что его способность обольщать, когда он берет на себя труд заняться этим, ошеломляет, но когда он становится противным…
– Разве он может быть таким? – перебила ее искренне удивленная Марианна.
– Вы бы услышали, как он в разгар бала говорит какой-нибудь даме: «У вас отвратительное платье! Почему вы всегда носите одно и то же? Я видел вас в нем раз двадцать!»
– О нет! Это невозможно!
– Наоборот, вполне возможно, и даже, если хотите, чтобы я была до конца откровенна, именно это придает ему особое обаяние. Какая женщина – настоящая женщина – не хотела бы узнать, каков в любви этот царственный грубиян со взглядом орла и улыбкой ребенка? Какая женщина не мечтала хоть часок побыть Омфалой этого Геркулеса?
– Даже… вы? – с лукавым видом спросила Марианна.
– Да, разумеется, признаюсь в этом… по крайней мере, одно время. Но я быстро излечилась.
– Каким образом?
Снова под сводами дворца разнесся переливчатый смех.
– Да потому, что я слишком люблю мужчин! И в этом, поверьте мне, я глубоко права. Что касается Его Величества Императора и Короля, то то, что я ему отдала, вполне стоит, я думаю, любви.
– Что же это? Дружба?
– Мое заветное желание, – вздохнула молодая женщина с мечтательным видом, – мое заветное желание – стать его настоящим другом! Он знает, впрочем, что я люблю его, и особенно, что я восхищаюсь им. Да, – продолжала она с внезапной горячностью, – он достоин восхищения больше, чем кто-либо в мире! Да прости меня Бог, но, по-моему, Он ему в подметки не годится!
Взошло робкое солнце, окрасив венецианских лошадей на новой Триумфальной арке. День обещал быть хорошим.
М-м Гамелен жила на улице Тур-Овернь, между старинной заставой Поршерон и новой – Мучеников, за стеной Откупщиков налогов, в очаровательном доме с садом и дворцом, где до Революции графиня де Жанлис воспитывала детей герцога Орлеанского. Соседом был главный ловчий императорской охоты, а визави – некий финансист – снимал дом для танцовщицы из Оперы, Маргарит Вадэ де Лиль. Построенный в прошлом веке, дом напоминал чистые линии Трианона, и, если в усыпленном зимой саду царила тишина, в бассейне посреди двора играли струи фонтана. В целом, особенно из-за немного необычного расположения этой улицы на склоне, здесь Марианне понравилось. Несмотря на снующих взад-вперед слуг, несмотря на крики и шум просыпающегося Парижа, в доме Фортюнэ с его белыми стенами было что-то успокаивающее, мирное, что ей импонировало больше, чем показная роскошь отеля Матиньон.
Фортюнэ поместила гостью в очаровательной, обтянутой розовым китайским шелком комнате, с кроватью из светлого дерева, с большим муслиновым пологом. В этой комнате, находившейся рядом с ее собственной, жила ее дочь Леонтина, которая в данный момент была воспитанницей знаменитого пансиона м-м Кампан в Сен-Жермене. И тут же Марианна убедилась, что беззаботность креолки была только видимостью, ибо она сразу развила бурную деятельность. В мгновение ока перед нею появились: просторный батистовый пеньюар с кружевами, синие бархатные комнатные туфли, горничная для нее, – принадлежавшие Леонтине Гамелен, – и солидный завтрак, за который она уселась вместе с успевшей переодеться хозяйкой против ярко пылающего огня. Марианна с интересом убедилась, что бывшая «щеголиха», которая когда-то отваживалась выходить на Елисейские Поля в одном муслиновом платье на голом теле, в своей уютной квартире вернулась к прежним привычкам. Ее воздушное, украшенное лентами дезабилье не скрывало превосходное сложение, а, наоборот, подчеркивало смуглую прелесть дочери островов.
Обе молодые женщины с аппетитом поглощали тартинки, варенье и фрукты, запивая их горячим крепким чаем с молоком, заваренным по английскому рецепту в тончайшем розовом фарфоре Индийской компании. Закончив, Фортюнэ с удовлетворением вздохнула:
– Поговорим! Чем вы хотите теперь заняться? Принять ванну? Поспать? Читать? Я бы хотела написать несколько слов господину де Талейрану, чтобы поставить его в известность о том, что с вами произошло.
– Прошу вас, – возразила Марианна умоляющим тоном, – есть дело, которое мне кажется более срочным… Один из моих друзей, тот, что помог мне бежать из каменоломен Шайо, был ранен. Это американец, моряк, человек необыкновенный, и я не знаю, что с ним случилось. Император…
– Испытавший уколы ревности, как простой смертный корсиканец, не захотел ответить на ваши вопросы! Но расскажите мне об этом американце. Я всегда восхищаюсь людьми оттуда, может быть, потому, что родилась недалеко от них. В них живет дух авантюризма и эксцентричности, который я нахожу увлекательным. Расскажите мне этот роман, ибо я чувствую, что мне сообщили только краткое изложение, а я так люблю романы!
– Я тоже, – улыбаясь, сказала Марианна, – но именно от этого я не в особенном восторге!
С блестящими от возбуждения глазами слушала Фортюнэ рассказ о том, что произошло с вечера 21 января, когда молодая женщина покинула отель на улице Варенн, чтобы поехать в Бютар. Она рассказала о Брюсларе и Морване, чья судьба ей неизвестна, о ее друге Жоливале, тоже вызывавшем у нее беспокойство, о рассыльном Гракхе-Ганнибале Пьоше и, наконец, о Язоне Бофоре, с которым она сегодня должна была уехать в Америку.
– Я, не колеблясь, уехала бы с ним, – сказала Марианна в заключение, – если бы Император не взял с меня обещание остаться.
– И вы действительно уехали бы… несмотря на то, что произошло этой ночью в Тюильри?
Марианна немного подумала, затем вздохнула.
– Да… Если бы он не уверил меня, что нуждается во мне, и я не пообещала остаться, я, несомненно, уехала бы сегодня!
– Но… почему?
– Потому что слишком люблю его! Теперь, когда я знаю, кто он и что должно произойти в ближайшие месяцы, этот… этот брак с эрцгерцогиней заставит меня страдать. Что бы там ни говорили, я знаю, что мне будет плохо, так как я даже не смогу ревновать к ней. Вот почему лучше было бы уехать сразу после восхитительных часов любви. Я увезла бы немеркнущие воспоминания. И даже в эту минуту, когда я говорю с вами, я жалею, что осталась, ибо страшусь того, что меня ожидает. Я спрашиваю себя: не лучше ли будет пойти против его воли?.. Я ведь еще даже не знаю, что он сделает со мною, какова будет моя жизнь!
– На вашем месте я доверилась бы ему и проявила немного терпения. Что касается бегства, то это не в ваших силах, – помрачнев, сказала Фортюнэ. – Он не даст вам уехать. За вами погонятся, схватят и силой привезут к нему. Наполеон никогда ничего не упускает из своих рук. Вы принадлежите ему! И рано или поздно вам придется терпеть муки из-за него, даже если его не в чем будет обвинить. Любить такого человека – дело ненадежное. Но если вы смиритесь с этим, надо так устроиться, чтобы потерять поменьше, а получить побольше! Вот почему я недавно спросила: любите ли вы мужчин? Когда голова занята несколькими сразу, их возможности причинять страдания намного уменьшаются. Лично я предпочитаю сделать двоих счастливыми, чем заставить страдать одного.
– Любить сразу нескольких? – воскликнула ошеломленная Марианна. – Я не смогу никогда!
Фортюнэ встала, потянулась всем своим гибким золотистым телом и одарила Марианну насмешливой и одновременно дружеской улыбкой.
– Вы слишком юны, чтобы все понять. Мы еще поговорим об этом. А сейчас набросайте быстро записку вашему американцу и пригласите его навестить вас. Он где живет?
– В отеле Империи на улице Серутти.
– Это недалеко. Я сейчас пошлю слугу. Возьмите на секретере все, что нужно для письма.
Через несколько минут, когда Марианна решила более серьезно, чем в Тюильри, заняться своим туалетом, калитка хлопнула за посланцем Фортюнэ. Не желая самой себе признаться в этом, Марианна была счастлива при мысли, что вновь увидит Бофора вместе с Жоливалем и Гракхом, которых она просила взять с собой, поскольку он назначил им свидание утром в своем номере. Все трое прочно заняли место в ее сердце, показав, какой должна быть настоящая дружба. Отослав слугу с письмом, Фортюнэ спросила, действительно ли Язон любит ее, и Марианна честно ответила:
– Нет, это маловероятно! Он считает себя в неоплатном долгу передо мною, и поскольку он человек порядочный – теперь я это понимаю, – он хочет возместить мне утраченное по его вине. Он будет разочарован, что я не еду с ним, но не больше.
– Он никогда не требовал того, что… стало предметом недостойной сделки с вашим супругом?
– О, нет! Просто мне кажется, что я немного нравлюсь ему, вот и все. Вы знаете, это удивительный человек! Прежде всего он любит море, свой корабль и команду. При том образе жизни, какой он ведет, для любви остается мало места.
Фортюнэ не настаивала. Она удовольствовалась тем, что со снисходительной улыбкой пожала плечами, но когда час спустя зазвенел колокольчик, возвещая приход гостя, она как по волшебству возникла в салоне, одетая с ног до головы. Видимо, американец возбудил ее любопытство.
Но гостем оказался не Язон. В то время как две молодые женщины вошли в салон, в противоположных дверях показался одетый как с модной картинки Аркадиус де Жоливаль. Пока он приветствовал их с грацией XVIII века, демонстрируя одновременно изящество и хорошее настроение, радость на лице Марианны смешалась с разочарованием.
– Вы видите меня, сударыни, не только счастливым, но и приведенным в восторг от гордости быть допущенным засвидетельствовать мое почтение у столь прелестных ножек.
– Кто это? – шепнула Фортюнэ, с любопытством глядя на новоприбывшего.
– Мой греческий князь, Аркадиус де Жоливаль, о котором я вам говорила, – рассеянно ответила Марианна. – А где же Язон, мой дорогой друг? Почему он не с вами?
Жоливаль широко улыбнулся.
– Но он здесь, милое дитя, он здесь! Но только в виде письма. Я не смог склонить его прийти. Он сказал, что это бесполезно. И как раз, когда я последовал за вашим слугой, сударыня, он садился в карету, чтобы ехать в Нант.
– Он уехал! Не повидавшись, не попрощавшись со мною?
Голос слегка изменил Марианне, что заставило Фортюнэ внимательно взглянуть на нее. Видно, не все так просто с этим американцем! А Аркадиус неторопливо подошел к молодой женщине и вручил ей письмо, извлеченное из-под пышного жабо.
– Я полагаю, что в нем он прощается с вами, – сказал он кротко. – Он посчитал, что ему здесь больше нечего делать. Корабль и дела зовут его к себе.
– Но… а как же его рана?
– Пустяк для такого человека, как он. Император прислал к нему сегодня утром своего личного врача с выражением его благодарности и… подарком на память. И затем, что может быть лучше морского воздуха для раны! Всякий знает, что на море раны затягиваются гораздо быстрее, чем на суше. Таково же и мнение императорского врача, который несколько раз повторял это… Но, – добавил литератор после легкого колебания, – разве вы по-прежнему рассчитывали уехать с ним?
– Нет, – смущенно сказала Марианна. – Конечно, нет… Это стало невозможным.
От нее не ускользнуло упоминание о настойчивых советах императорского врача. Решительно Наполеон не оставлял без внимания ни одну мелочь.
– Тогда вам виднее. Прочтите же это письмо, оно объяснит вам все лучше, чем это сделал я.
Марианна сломала черную печать, украшенную изображением корабля с поднятыми парусами, развернула письмо и прочитала несколько строк, написанных размашистым властным подчерком: «Почему вы не сказали, что принадлежите «ему»? Вы избавили бы меня от опасности попасть в смешное положение. Я понимаю, что вам невозможно отправиться жить в мою страну. Хотелось бы только знать, искренне ли вы желали этого? Желаю вам все счастье мира, но если когда-нибудь вы почувствуете в этом счастье привкус горечи, вспомните, что существую я… и что я в долгу перед вами… потому что опасность, которую я вам предвещал, еще не миновала. Правда, отныне вы будете лучше защищены, чем это мог бы сделать я. Будьте же счастливы! Язон».
Кончиками подрагивающих пальцев Марианна протянула письмо Фортюнэ. Ее радость померкла под флером печали не столько из-за таинственной опасности, о которой он снова напомнил, сколько из-за того, что он уехал, даже не пытаясь увидеть ее, лишив ее возможности объясниться, извиниться и сказать ему наконец, какую признательность и дружеское участие питает она к нему. Ее разочарование было бесконечно более жестоким из-за его неожиданности. Правда, один Бог знает, на что она надеялась. Что рана Язона заставит его остаться еще на некоторое время в Париже, что у них будет время увидеться, поговорить и, таким образом, лучше узнать друг друга? Ей так хотелось упорядочить их взаимоотношения, странно хаотичные до сих пор, направив их в русло верной дружбы. Но Язон, очевидно, не хотел этой дружбы, может быть, потому, что она была возлюбленной Наполеона и скрыла это от него. Тон письма показывал, что его мужское самолюбие задето. Совершенно незаметно он стал вдруг для Марианны кем-то значительным и дорогим, чье отсутствие могло причинить боль.
Подняв глаза, она поймала взгляд Жоливаля, и ей показалось, что в нем промелькнуло сочувствие. Но в этот момент ее жизни она просто не могла вынести чьего-нибудь сочувствия. Она вскинула голову, переплетя пальцы, сильно сжала руки и заставила себя, улыбаясь, говорить о чем угодно другом, чтобы скрыть то, что она испытывала.
– Вы великолепно выглядите, – начала она, прерывая затянувшееся молчание. – Как вам это удалось? Что же вы стоите, садитесь, прошу вас!
Жоливаль сел и заботливо подтянул на угловатых коленях бледно-голубые панталоны, заправленные в изящные ботинки с длинными носками.
– Наш друг Бофор ссудил мне немного денег, благодаря чему я смог выкупить свою одежду и вновь занять комнату на горе Святой Женевьевы. Теперь дело в том, чтобы найти место, где я смог бы добывать средства к существованию. К тому же карточная игра меня больше не привлекает, ибо у меня нет ни малейшего желания вновь очутиться лицом к лицу с Фаншон Королевская Лилия и ее Филоменой.
– Вы считаете, что у нас еще есть основания бояться ее? – спросила Марианна, испуганная вызванным в памяти образом ужасной старухи и думая об опасности, о которой упоминал Язон.
– Откровенно говоря, я думаю, что в данный момент нет. Пока мы не рискнем показаться в ее территориальных водах, она не станет плавать в наших. И я не представляю себе, что за дела могут быть в «Сломанном Колосе» или «Железном Человеке»? К тому же хотя Брюслару и Сен Юберу удалось ускользнуть, остальные заговорщики арестованы. Наш друг Морван сидит за решеткой. Я думаю также, что полиция занялась кабаре на улице Простаков. Правда, Фаншон слишком хитра, чтобы ее поймали.
Тем временем Фортюнэ, прочитав письмо и даже получив возможность поразмыслить над ним, вернула его подруге.
– Что это за опасность, о которой он говорит?
– Не могу вам сказать. Он просто неоднократно предупреждал меня, вот и все. Да, к слову, что вы думаете об этом письме?
– Если этот человек не любит вас, пусть меня повесят! – попросту ответила м-м Гамелен. – Что касается меня, то я очень жалею, что он уехал. Я охотно повидалась бы с ним.
– Почему же?
– Скажем… потому, что мне нравится его почерк, – заключила креолка с насмешливой улыбкой. – Я уже говорила вам, что люблю мужчин! Что-то подсказывает мне, что этот – один из них. Если он возвратится, не забудьте представить его мне. Но позвольте, – добавила она, поворачиваясь к Жоливалю, – а вам он не говорил об этой загадочной опасности?
– Да, – ответил литератор. – Я знаю, в чем дело, но… лучше, если Марианна не будет знать! И никогда не узнает! То, о чем идет речь, может помешать ей проявить себя. Зачем же напрасные мучения? Не думайте больше об этом. Если ваш американец однажды вернется, я лично позабочусь, чтобы представить его вам, милая дама! – добавил он учтиво.
Решительно отвергнув идею увидеть когда-нибудь Фортюнэ, увлеченной Язоном, или наоборот, Марианна пустилась в пространные рассуждения о том, что она надеется сделать для тех, кто помог ей, и пообещала Жоливалю заняться им. Она поговорит с Императором, который, безусловно, найдет применение многочисленным талантам этого неисправимого бездельника.
– Я охотно занял бы место при вас! – сказал он со вздохом. – Вы не отказались от мысли сделать карьеру в бельканто?
– Это зависит не от меня! – ответила она, порозовев одновременно от счастья из-за объявленной ею зависимости.
– Тогда в случае, если вы вернетесь к пению, подумайте обо мне. У меня есть все данные, чтобы стать необыкновенным импресарио.
Незаметно подошло время завтрака, и Фортюнэ пригласила Жоливаля разделить его с нею и ее новой подругой. Она любила оригинальные характеры, и этот понравился ей. Несмотря на огорчение, причиненное Марианне отъездом Язона, завтрак прошел оживленно. Фортюнэ и Аркадиус составляли для их юной подруги множество планов, основой которых был почти везде театр. Фортюнэ, как и все креолки, обожала театр и музыку, а узнав, что у Марианны исключительный голос, обрадовалась, как ребенок.
– Императору надо обязательно дать ей возможность петь! – вскричала она, в пятый раз наполняя шампанским бокал Жоливаля. – Если понадобится, я сама ему об этом скажу.
Марианна едва слушала, словно все это ее не касалось. Жизнь сделала слишком резкий поворот. И это оглушило ее. Она еще не привыкла к тому, что необыкновенная сила захватила ее существование, чтобы руководить им. Каждому вольно высказать мнение о ее будущем, но ведь, в конце концов, и она имеет право голоса! И пока друзья переговаривались, у нее созрело решение.
«Я буду петь, – повторяла она себе, – я буду петь, и он должен позволить мне это! Только с пением смогу я жить в его тени без особенных страданий. У него есть слава… у меня будет своя!»
После полудня она получила возможность увидеть пришедшего с визитом самого Талейрана. В темном костюме, элегантный, как всегда, опираясь на трость с золотым набалдашником, князь приложился к руке м-м Гамелен, затем поцеловал в лоб Марианну с таким отеческим теплом, что она удивилась.
– Я рад снова видеть вас, дитя мое, – сказал он непринужденно, словно они расстались вчера вечером. – Княгиня шлет вам самые теплые пожелания, а мадам де Перигор, которая очень беспокоилась о вас, сказала мне, как она счастлива узнать, что вы живы и здоровы.
– Монсеньор, – ответила смущенная Марианна. – Ваша светлость слишком добры. Я боюсь, чтобы ваша светлость не остались недовольны.
– Чем же? Тем, что наша милая птичка расправила крылья и полетела, чтобы петь в чистом небе? Но, дорогая, я никогда не желал ничего другого. Как вы думаете, почему я отвез вас к… господину Дени? Ведь ничего не произошло, чему я не радовался и чего не предвидел, за исключением, конечно, интермедии в Шайо. Сохраните привязанность к нам – вот единственное, чего мы просим. Кстати, пока я не забыл, мой дорогой друг, – поворачиваясь к хозяйке, – пошлите людей забрать багаж из моей кареты. Княгиня приказала, чтобы все вещи этого ребенка были немедленно доставлены сюда.
– Княгиня бесконечно добра, монсеньор! – вскричала Марианна, порозовев от радости. – Ваше сиятельство сможет передать ей мою признательность… а также то, что я остаюсь, как и прежде, к ее услугам?..
– Я скажу ей обязательно!.. Вы знаете, дорогая, я получил сегодня утром письмо от Казимира. Оно заполнено комплиментами в ваш адрес, – добавил он, поворачиваясь к хозяйке.
– Разве он не мог адресовать их прямо мне? – недовольно проговорила Фортюнэ. – Или голландки занимают его до такой степени, что он больше не находит времени для письма?
– Заботы о приумножении богатства занимают его гораздо больше, чем женщины, поверьте мне!
Казимир де Монтрон, самый близкий друг Талейрана, был также и любовником Фортюнэ. Обворожительный, остроумный, временами злобный, но большой вельможа до кончиков ногтей, он томился неутолимой жаждой к деньгам и вел дьявольскую игру, полностью погрузившись в пучину финансовых комбинаций, не встречавших одобрения исполнительных властей. Фортюнэ обожала его таким, каким он был, скверного гражданина, которому Талейран дал прозвище «Иисусик из преисподней». Но, как верная подданная Императора, она слова не вымолвила, когда тот изгнал в Анвер ее неугомонного возлюбленного под предлогом, что в его присутствии добродетель не может существовать при Дворе Франции.
– По правде говоря, – объяснила она Марианне немного позже, когда Талейран после краткого визита удалился, – бедному Казимиру просто не повезло. В конце прошлого года на улице Серутти была дуэль. Дрались на заре в саду королевы Гортензии. Шарль де Флао и Огюст де Кольбер обнажили шпаги из-за прекрасных глаз, а Казимир в качестве соседа вмешался в эту историю. Наполеон не мог свалить вину ни на Гортензию, ни на Флао. Он удовольствовался тем, что послал Кольбера убивать испанцев и отправил Монтрона в Анвер без права уезжать оттуда.
– Справедливо ли такое строгое наказание?
– А я же вам говорила, что Император очень строг. Но я должна отметить, что дело было не только в этом. Прошлым летом этот дьявол Казимир встретился в Котре с герцогиней д'Абрантэ, которая оплакивала отъезд Меттерниха, и, как говорят, немного утешил ее. В сущности, Наполеон сделал правильно! В каком-то смысле он сослужил службу Монтрону, который без этого мог быть замешанным в скандале Абрантэ.
– Каком скандале?
– Да вы что, с неба свалились?
– Наоборот, поднялась из каменоломен Шайо, и вы это хорошо знаете.
– Совершенно верно! Ну, ладно! Знайте же, что в прошлом месяце при выходе с бала у графа Марескальчи Жюно, постоянно обманывавший свою жену, устроил ей ужасную сцену, во время которой в припадке ревности едва не убил ее… ножницами. Если бы не вмешательство мадам де Меттерних, я думаю, он убил бы ее совсем. Император пришел в ярость. Он снова послал Жюли в Испанию и его жену вместе с ним, чтобы заставить их помириться. По-моему, ему следовало бы также покарать эту каргу Каролину.
– Каролину?
– Его сестру, мадам Мюрат, герцогиню Берг и уже полтора года королеву Неаполя. Очаровательная пухленькая блондинка, розовая и аппетитная, как конфетка… и шлюха, каких свет не видел! Это она донесла на бедную Лауру д'Абрантэ Жюно, который, кстати, был ее любовником!
Столь подробное знакомство с нравами высших придворных сановников заставило Марианну сделать большие глаза, чем она доставила немалую радость Фортюнэ.
– Вы об этом и понятия не имели, а? Но пока я здесь, хочу дать вам добрый совет: любите Императора сколько хотите, но остерегайтесь его благородной семейки. Кроме его матери, неприступной мадам Летиции, хранящей непримиримые принципы старого корсиканского рода, и Люсьена, который согласился на изгнание ради любви, остальные представляют собой клубок змей, высокомерных, жадных, тщеславных, как павлины, на мой взгляд, недостойных того, чтобы с ними общаться. Избегайте их, как чумы, ибо они возненавидят вас настолько, насколько Император вас полюбит!
Марианна приняла совет к сведению. Но она и не собиралась знакомиться с императорской семьей, а тем более вступать с нею в борьбу. Она хотела любить Наполеона тайно, не привлекая внимания, ибо только вдали от света и шума толпы их любовь может достичь своего полного расцвета.
Впрочем, по мере того, как день уходил, она становилась все более рассеянной, слушая только вполуха сплетни Фортюнэ. Ее глаза все чаще обращались к большим бронзовым часам с изображением спящей Психеи. Никогда еще она так не радовалась наступлению ночи, ибо эта ночь приведет «его» к ней. Кровь живей побежала в жилах при мысли об ожидавших ее часах любви. У нее уже есть столько всего сказать «ему»! А время тянулось все медленнее и медленнее…
Фортюнэ, распорядившаяся никого не принимать под предлогом ее недомогания, зевнула по меньшей мере в тридцатый раз, когда в церкви Нотр-Дам де Лоретт пробило 10 часов. Едва прозвучал последний удар, как послышался шум кареты. Она замедлила ход, въехала в оставленные консьержем открытые ворота и остановилась во дворе, согласно приказу погруженном в темноту. Марианна с сильно бьющимся сердцем подбежала к окну, в то время как Фортюнэ встала, чтобы уйти в свою комнату. Но она не успела. В одну минуту Наполеон был тут.
– Не убегайте далеко, сударыня! – бросил он хозяйке, склонившейся в реверансе. – Я ненадолго…
Он бросил треуголку на канапе, обнял Марианну и поцеловал, не обращая внимания на ее протест:
– Почему ненадолго?
– Император часто делает не только то, что хочет, mio dolce amor! Мне надо возвратиться в Тюильри, где ждут важные депеши и где я должен принять кое-кого. У меня мало времени, но я должен сообщить тебе о некоторых вещах, которые не могут ждать. Прежде всего это, – он извлек из кармана сюртука свернутую в трубку бумагу с большой красной печатью и отдал ее в руки Марианны. – Я обещал тебе дом, – сказал он, улыбаясь. – Даю вот это. Надеюсь, он тебе понравится. Посмотри!
Марианна развернула свиток, но едва прочла первые строчки акта введения в собственность, как сильно побледнела. С полными слез глазами она бросилась в объятия своего возлюбленного.
– Благодарю… О! Благодарю! – бормотала она, прижимая к груди драгоценную бумагу, возвращавшую ей особняк д'Ассельна на Лилльской улице, фамильный дом, где были арестованы ее родители, где аббат де Шазей нашел ее, всеми покинутую.
Наполеон нежно погладил уложенные короной густые темные волосы.
– Не плачь. Прежде всего я хочу, чтобы ты была счастлива. Я уже отдал распоряжения. С завтрашнего дня Персье и Фонтен отправятся на Лилльскую улицу, чтобы заняться необходимым ремонтом, ибо с 1773 года дом был заброшен. Фортюнэ поможет устроить все по твоему вкусу. Погоди, не плачь больше, у меня есть еще кое-что для тебя! – добавил он грубовато-нежно.
Сделав усилие, она осушила глаза.
– Я больше не плачу.
– Лгунишка! Но тем хуже для тебя, а я продолжаю: завтра Госсек придет сюда. Он получил приказ подготовить тебя для прослушивания у директора Оперы. Через месяц весь Париж охрипнет, приветствуя нового кумира: Марию-Стэллу. У тебя дивный голос, и он принесет тебе славу!
– Мария-Стэлла? – спросила молодая женщина, слишком изумленная, чтобы иметь хоть малейшее желание плакать.
– Это имя, которое я тебе выбрал. Ты же не можешь выйти на подмостки под своим настоящим именем; что же касается выбранного тобой – Малерусс – оно ужасно. Наконец, итальянка немедленно получит благосклонность публики. Ты не имеешь понятия о снобизме парижан! Они будут вполуха слушать свою соотечественницу, но итальянку сразу же ждет всеобщее признание. Итак, ты знаменитая певица с полуслова. Что ты предпочитаешь выбрать себе родиной: Венецию, Рим, Флоренцию?
Он предлагал на выбор города, как предлагал одежду у торговца.
– Венецию! – воскликнула восхищенная Марианна. – Я так хотела бы повидать Венецию!
– Увидишь! Ты будешь петь в Венеции, потому что вся Империя станет добиваться чести принять тебя. А венецианский паспорт тебе выдадут.
Перед Марианной внезапно открылись необъятные перспективы, но, увы, они предвещали разлуку! Разлуку неизбежную! Когда он не сможет больше удерживать ее около себя, для нее же будет лучше проводить время в путешествиях. С музыкой все будет легче…
– Мария-Стэлла, – прошептала она, как бы отчеканивая в памяти это новое слово.
– Тебя так окрестил не я, а Фуше. Звездой ты была, звездой и останешься, только совсем в другом смысле. И еще: великая певица нуждается в менторе, своего рода импресарио, чтобы составлять программы, обсуждать контракты, защищать ее наконец от назойливых посетителей. Я думаю, что нашел то, что тебе нужно. Как насчет того добряка с большими ушами, который, боясь замерзнуть, топтался на дороге у Мальмезона в компании с глухим кучером? Судя по полученному днем донесению, он меня удовлетворяет. Это забавный субъект, но, по-моему, он с делом справится. И, если я правильно понял, ты в долгу перед ним.
– Однако, – сказала изумленная Марианна, – каким образом вы узнали все это? Ведь прошло так мало времени!
– А у меня превосходная полиция. Разве ты не знаешь? И Фуше пришлось кое в чем попросить прощения, – заметил он с такой лукавой улыбкой, что Марианна не могла удержаться от смеха.
Резким движением он схватил ее за ухо и потянул к себе. Ошеломленная этой неожиданной выходкой, она потеряла равновесие и упала на стоявший рядом шезлонг.
– Ты довольна?
– Как же я могу быть недовольной? У меня слов нет! Все это так внезапно, так неожиданно. Прямо страшно!
– Я предупредил, что у меня новости. Теперь поцелуй меня и иди спать! Тебе это необходимо. После больших переживаний нет ничего лучше крепкого сна. А я уезжаю.
Чувствуя, что запаздывает, он поспешно поцеловал ее, схватил треуголку и направился большими шагами к двери. Но, переступая порог, он остановился и с недовольным видом хлопнул себя рукой по лбу.
– Какой же я бестолковый! Совсем забыл!
Вернувшись к замершей на месте Марианне, он протянул ей объемистый ларчик из зеленого сафьяна, с императорским вензелем, словно по волшебству извлеченный из одного из его бездонных карманов.
– Возьми, – сказал он, – наденешь на свой дебют! Таким образом я буду уверен, что ты подумаешь обо мне.
Как во сне Марианна открыла ларчик. На черной бархатной подкладке сказочный убор из изумрудов и алмазов сверкал в пламени свечей мириадами огней. Никогда она не видела подобной роскоши, даже у Талейрана! Но когда она подняла к Наполеону ослепленные глаза, то увидела его уже в проеме двери.
– Только не говори, что они тебе не к лицу. Они такие же зеленые, как и твои глаза! Прощай, мое сердечко!
Когда немного позже обеспокоенная царившей в салоне тишиной м-м Гамелен вошла туда, она нашла Марианну сидящей на ковре перед камином с грудой сказочных каменьев на коленях, с бумагами в руках и рыдающей навзрыд.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Звезда для Наполеона - Бенцони Жюльетта



Хотелось бы посмотреть фильм, а книга очень интересная
Звезда для Наполеона - Бенцони ЖюльеттаЕкатерина
24.02.2012, 17.10





Очень хочеться посмотреть сериал о Марианне жаль что его нет на русском языке
Звезда для Наполеона - Бенцони ЖюльеттаЕлена
30.03.2012, 9.28





отлично
Звезда для Наполеона - Бенцони Жюльеттамайя
6.04.2012, 12.37





Читайте эту книгу и вы никогда не пожалеете. Мне было 18 когда я его прочитала за один день.
Звезда для Наполеона - Бенцони Жюльеттаева
6.08.2012, 12.40





!
Звезда для Наполеона - Бенцони ЖюльеттаВладимир
13.10.2012, 13.19





1. Звезда для Наполеонаrn2. Фаворитка императораrn3. Язон четырех морейrn4. Рабыни дьявола [= Ты, Марианна]rn5. Марианна в огненном венке. Книга 1rn6. Марианна в огненном венке. Книга 2 rnSamoe luchshee chto ya chitala kogda libo!!!
Звезда для Наполеона - Бенцони ЖюльеттаMonique
5.01.2013, 19.40





Книга THE BEST!!! Очень понравилась, экранизация ужасная, но все равно интересно посмотреть...
Звезда для Наполеона - Бенцони ЖюльеттаВиола
18.06.2013, 10.45





Божественный роман!!! Почему по таким прекрасным произведениям не снимают фильмы?
Звезда для Наполеона - Бенцони ЖюльеттаАнна
29.06.2013, 23.22





А мне было 15 лет, когда я прочитала эту книгу, и это было настолько захватывающе, что временами я плакала. Очень красивая книга!!! БОЛЬШОЙ ПОКЛОН ЖЮЛЬЕТТЕ БЕНЦОНИ. Прекрасный автор!!!
Звезда для Наполеона - Бенцони ЖюльеттаЭмма
25.04.2014, 11.53





Начало мне понравилось, я бы ни куда не отпустила Язона))
Звезда для Наполеона - Бенцони ЖюльеттаМилена
10.08.2014, 20.48





Великолепно. Обожаю Жульетту Бенцони
Звезда для Наполеона - Бенцони ЖюльеттаЮлия
13.09.2014, 12.38





Книга заинтересовала, поэтому буду читать продолжение. Понравилось внимание писательницы к деталям, которые помогли максимально передать дух эпохи Наполеона и французского общества. Немного необычно было читать про Наполеона, как героя- любовника - обычно в других романах его рисуют сплошь черными красками. Понравилась и героиня. Иногда правда удивлялась её наивности по отношению к некоторым мужчинам, но с другой стороны в 17 лет мало кто отличается мудростью. Вообщем, любителям приключений и исторических романов - советую. 8/10
Звезда для Наполеона - Бенцони ЖюльеттаВирджиния
28.06.2015, 0.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100