Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава IX в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава IX
ГДЕ АДАЛЬБЕР НАХОДИТ ТО, ЧЕГО НЕ ИСКАЛ...

Появление Мари-Анжелины на бульваре Рошешуар было обставлено со вкусом... Нельзя было допустить, чтобы у хозяйки возникли хоть малейшие сомнения насчет почти официального характера этого визита, а главное – чтобы не было ни малейших подозрений в наличии своего рода заговора. И потому она отправилась к дочери Распутина в черном авто маркизы – старом, но таком ухоженном, что от него за километр веяло хорошим домом, – с Люсьеном в серо-стальной шоферской ливрее. Сама Мари-Анжелина оделась в скромный, но хорошо сшитый костюм, а шляпка с вуалеткой в достаточной степени скрывала ее лицо, чтобы у нее создалось приятное чувство защищенности от любопытных взглядов. Впрочем, она приподняла вуалетку, когда Люсьен, с фуражкой в руке, открыл перед ней дверцу, и ее большая нога в великолепно начищенной туфле на низком каблуке ступила на тротуар, где между лавчонками и тележками уличных зеленщиков кипела неугомонная жизнь.
Старая дева на мгновение остановилась, чтобы с достоинством обозреть вполне пристойное с виду здание с консьержкой, проводившей большую часть времени за болтовней с соседями и разглядыванием прохожих. Машина Мари-Анжелины произвела на нее сильное впечатление, и потому она самым торжественным тоном объявила посетительнице, что «мадам Соловьева живет на третьем этаже налево, но у нее уже есть посетитель».
– Может, вам лучше подождать, чтоб она ушла? – предупредила консьержка. – Это, знаете ли, не ваш стиль.
– А что у нее за стиль?
– Цыганка! И к тому же опасная. Я не хотела ее впускать, потому что у нас здесь, знаете ли, приличный дом, так она мне ткнула прямо в глаза двумя пальцами и незнамо что забормотала, так я ее и пропустила. И она, знаете ли, всю лестницу собой заняла, вот как.
– Тем более мне следует туда пойти! – с добродетельным видом произнесла гостья. – Мадам Соловьева может нуждаться в помощи, собственно, потому я сюда и пришла.
Сказав это, она подчеркнуто тщательно вытерла ноги о половичок-щетку и принялась подниматься по более или менее чистой лестнице. На четвертом этаже она остановилась, подошла к двери, но звонить помедлила: до нее донеслись спорящие голоса, один сопровождался рыданиями, второй рокотал басовыми тонами, словно отдаленный гром... Наверное, разговор был в высшей степени увлекательный, но, к сожалению, обе женщины говорили по-русски, а Мари-Анжелина, выдающаяся полиглотка, этим языком все-таки не владела. Боясь, как бы ее не застали подслушивающей, она довольно громко и продолжительно позвонила.
Звонок был услышан. Дверь скорее распахнулась, чем открылась, выпуская нечто напоминавшее огромное пушечное ядро, которое приодел костюмер «Русского балета». Шитая серебром пурпурная далматика, черно-красно-синяя шаль, цветастый платок на голове... Маша Васильева на мгновение притормозила, разглядывая новоприбывшую.
– А вы-то кто такая?
Несмотря на грубость тона, Мари-Анжелина сочла возможным ответить:
– Меня прислало Общество помощи русским беженцам... Но, может, и вы тоже?
Взгляд черных глаз, испепеливший Мари-Анжелину, еще больше потемнел.
– Я-то работаю и ни в ком не нуждаюсь!.. Да и она, в общем, тоже! – выкрикнула цыганка, злобно тыча пальцем куда-то в глубь квартиры, откуда доносился плач. – Милосердным дамам лучше бы заниматься теми людьми, которые того стоят! А не сообщницей убийцы!
– Вы... вы думаете?
– Что значит – думаю? Она и ее друзья убили моего брата, а перед тем его пытали, чтобы он сказал им, где прячет драгоценность, которая была его единственным богатством!
– Вы в этом уверены?
– Более чем уверена! Я точно знаю, и Богоматерь Казанская тому свидетельница, что эта тварь была с ними! Только она, конечно же, не желает в этом признаваться!
– А вы хотите, чтобы она призналась? – решилась спросить Мари-Анжелина, делая вид, будто это не слишком ее занимает...
– И не только в этом! Чего я хочу – это узнать, где прячутся убийцы! И придется ей это мне сказать, потому что я еще вернусь... и не одна!
Вуалетка скрыла довольную улыбку старой девы. Эта толстуха, нимало о том не подозревая, подсказала ей великолепное начало разговора. Впрочем, нимало не интересуясь эффектом, произведенным ее словами, цыганка уже понеслась вниз по лестнице, застонавшей под ее тяжестью, вылетела на улицу, толкнув по дороге консьержку и получив вдогонку поток ругани и проклятий, села в машину полковника Карлова, припаркованную на другой стороне улицы. Но этого последнего эпизода Мари-Анжелина уже не видела, поскольку была занята тем, чтобы как можно скромнее и незаметнее проникнуть в квартиру, дверь которой осталась распахнутой настежь. Поставив ноги на фетровые коврики, предохранявшие натертый паркет, она заскользила по полу, ориентируясь на звуки рыданий, пересекла темную прихожую, столовую, украшенную традиционным медным самоваром и пальмой в горшке, и оказалась на пороге спальни, где и нашла плачущую женщину в розовом халате сидящей в кресле, положив перевязанную ногу на стоявший перед ней табурет.
– О боже! – воскликнула Мари-Анжелина, молитвенно сложив руки. – Вы поранились, бедняжка! А эта ужасная женщина на вас кричала! Есть же люди, не имеющие никакого понятия о приличиях... и даже о простом христианском милосердии!
При виде нового лица и при звуках французской речи слезы госпожи Соловьевой разом высохли.
– Благодарю вас за сочувствие, но кто вы такая?
– Меня прислали из Общества помощи беженцам.
– Каким беженцам? Вы ведь не русская.
– Нет, но принцесса Мюрат, которая нами руководит, тоже не русская. Я – мадемуазель дю План-Крепен, секретарша княгини Лопухиной, сама она слишком стара для того, чтобы куда-то ходить. Я пришла узнать, не можем ли мы что-нибудь сделать для вас.
– В самом деле? Я уже не зачумленная? На дочь Распутина смотрят уже не как на ком грязи? Что ж, только я в ваших услугах не нуждаюсь! Я работаю!
– С такой ногой? Вы ведь, как мне сказали, танцовщица... Что с вами случилось?
– Дурацкий вывих.:. Но я еще и певица, и...
– Я очень рада этому обстоятельству, и все же я плохо представляю себе вас на сцене с этой толстой повязкой и парой костылей. Будьте благоразумны, дорогая моя, и давайте немного поговорим! – вздохнула Мари-Анжелина, без приглашения усаживаясь рядом.
После чего незваная гостья сняла перчатки, положила их на колени и под неодобрительным взглядом Марии принялась разглаживать с таким видом, как будто вся жизнь ее зависела от этого действия.
– Я только что сказала вам, что не нуждаюсь в вашей помощи. Уходите! – сказала хозяйка.
– Но мы все-таки можем поговорить. Кто-нибудь вам помогает?
– Соседка. Сейчас она повела моих дочек на прогулку. И потом, у меня есть друг. И ему совсем не понравится, если он застанет вас здесь!
– Почему же? Я принесла вам утешение и немножко денег. Но я с удивлением услышала, что у вас есть дети. А та женщина, которая только что отсюда вышла, об этом знает?
– Понятия не имею, и мне это безразлично.
– Вам не следовало бы так равнодушно к этому относиться. Всегда неприятно, если тебе угрожают смертью, но куда хуже, если у тебя при этом есть семья.
– А вы-то откуда об этом знаете?
– Она сказала мне, что вы – соучастница убийства и что она собирается заставить вас за это заплатить. Может быть, вам следовало обратиться за помощью в полицию?
В черных глазах женщины вспыхнул такой неподдельный испуг, что Мари-Анжелина поняла: ей удалось задеть чувствительную струнку. Марии совершенно не хочется, чтобы в ее семейную жизнь вмешивались власти.
– Мне не нужна полиция. У меня достаточно много друзей, которые могут меня защитить.
– От ваших врагов, может быть, но могут ли они защитить вас от полиции?
– Что вы хотите этим сказать?
– Что до сих пор вам везло, потому что человек, видевший вас в доме Петра Васильева, – настоящий дворянин, не способный выдать женщину. Но он может и передумать.
– В таком случае он перестанет быть, как вы говорите, настоящим дворянином..
– Хорошо, не он. Но где гарантия, что этого не сделают другие? Например, та особа, которая только что ушла отсюда.
Мадам Соловьева яростно передернула плечами.
– Сразу видно, что вы – ничего не понимающая западная женщина. Она цыганка, эти люди никогда не обращаются в полицию. Они сами улаживают свои дела. Но откуда вы все это знаете? Вы из легавых?
Возмущенная физиономия Мари-Анжелины сказала на этот счет больше самой длинной речи.
– За кого вы меня принимаете? Я всего лишь друг того человека, который вас не выдал, И мне хотелось бы поговорить... без свидетелей с тем, кому вы служите.
– Я? Кому-то служу?
– В этом нет ничего постыдного, особенно если работаете на правое дело, а ваше дело можно назвать... имперским?
Русская танцовщица покраснела, что, впрочем, ей очень шло, и, похоже, слегка расслабилась.
– Как зовут вашего друга? Того, что не захотел говорить обо мне?
– Князь Морозини. Он венецианец, антиквар, коллекционер и эксперт по старинным драгоценностям. Ему очень хотелось бы встретиться с человеком, называющим себя Наполеоном VI. Но встретиться с ним... как мужчина с мужчиной, лицом к лицу и в таком месте, которое подходит для будущего императора.
– Что ему от него нужно?
– Не знаю. Поговорить о будущем и, может быть, если его происхождение будет доказано, помочь ему вернуть часть прежних драгоценностей Короны. Никто лучше князя Морозини не знает, где они находятся. Не можем ли мы помочь ему устроить эту встречу? Или хотя бы сказать ему об этом?
Серьезный, теплый и убедительный тон Мари-Анжелины понемногу менял атмосферу.
– То, что вы говорите, очень интересно, и я рада узнать, что существуют люди, способные понять, что он собой представляет, – сказала Мария. – Знаете, это ведь великий человек. В его планах на будущее между людьми царит мир и взаимопонимание. Пусть даже сейчас обстоятельства вынуждают его прибегать к насилию...
– Мы ни на мгновение в этом не усомнились, дорогая моя. Вот потому-то князь, который всеми силами стремится к взаимопониманию...
– Я очень хотела бы вам помочь, – вздохнула Мария Соловьева. – Вот только и сама не знаю, где он сейчас находится.
– О, особенной срочности нет, мы можем подождать. Встреча такой важности должна быть тщательно подготовлена. Дайте мне только его адрес...
– И адреса не знаю.
– В самом деле? В это трудно поверить.
– Вам – может быть, но мне понятно, почему он не говорит мне своего адреса. Вполне естественно, что такой человек окружает себя тайной, иначе у него не было бы ни малейшего шанса управлять своей судьбой.
– Вы думаете? Когда доверяешь своим приверженцам...
– Можно доверять, но не открывать всего. Много раз я слушала его, – восторженно произнесла Мария, – но никогда не видела...
– Это еще более невероятно, – сказала Мари-Анжелина, начиная подозревать, не морочит ли ей голову эта женщина. – Как можно посвятить себя человеку, не зная его? Как можно только слышать его, не видя?
– Те, кто служит Христу, делают это в течение многих веков, – воскликнула дочь Распутина, поспешно перекрестившись несколько раз подряд. – Но, когда я говорю, что ни разу его не видела, это не совсем так. На самом деле я просто никогда не видела его лица. Я знаю только высокую черную фигуру, очень элегантную, в пальто с неизменно поднятым воротником, черной шляпе с опущенными полями... но я знаю, – дрожащим от волнения голосом прибавила она, – что в день его окончательной победы он откроется мне, как обещал, потому что он избрал меня...
Теперь это был мистический припадок, оставалось только понять, настоящий или разыгранный.
– Избрал для чего?
– Чтобы стать его спутницей, его подругой. Он сам мне это сказал.
– В таком случае зачем вся эта таинственность? Ваш отец также начертал для себя судьбу, но он следовал ей с открытым лицом.
– Это не одно и то же. Судьба моего обожаемого отца была судьбой света и победы. Наполеон же должен двигаться в тени, скрываясь от врагов, но откровение будет от этого лишь более ослепительным... А меня он избрал, чтобы я стала его супругой!
Мари-Анжелина начала терять терпение. Так им никогда не выбраться из дебрей этого мистического бреда!
– Не принимаете ли вы себя отчасти за святую Терезу из Лизье? – недовольно пробормотала она. – Вы готовы стать женой человека, которого не знаете, но ведь он, может быть, страшен, как семь смертных грехов...
– Да, готова, потому что я слышала его голос! Он завораживает, словно какое-нибудь заклинание. Такой голос не может принадлежать чудовищу. А кроме того, он так печется обо мне и моих детях! Он нас окружает такой заботой! Я вот никогда не выхожу на улицу без сопровождения...
– А как же тогда с вами случилось это? – спросила Мари-Анжелина, показав на перевязанную ногу.
– Самым глупым на свете образом! Упала на лестнице... Впрочем, не знаю, вернусь ли я в театр. Он этого не желает.
– Его можно понять, – согласилась Мари-Анжелина и со вздохом поднялась. – Что ж, думаю, вы действительно не нуждаетесь в нашей помощи, и я могу вас покинуть.
В черных глазах вспыхнул огонек.
– Разве вы не сказали, что принесли мне немного денег?
– Я в самом деде так сказала, но дамы из комитета думали, что вы живете в нищете, а поскольку благодаря своему знатному покровителю вы ни в чем не нуждаетесь...
– Маленькая прибавка еще никому вреда не причинила! – произнес грубый голос, обладатель которого в эту минуту появился в дверном проеме. – Малышки так любят конфеты!
Габариты этого человека были весьма убедительны, равно как и его лицо, уплощенное в результате усердного посещения залов для боксерских тренировок. Однако мадемуазель дю План-Крепен вела свое происхождение от храбрецов, которые прославили себя в крестовых походах и знали, как встречать врага. Она смерила взглядом пришедшего.
– Общество помощи беженцам не занимается покупкой конфет, – заявила она.
– Почему бы и нет? Мало ли у кого какие потребности. Я уверен, что кое-кто превращает ваши деньги в дешевое вино или, если угодно, в водку.
Произнося эти слова, человек, чей акцент выдавал в нем уроженца скорее парижского предместья, чем берегов Невы, протянул к ней широкую, словно тарелка, руку:
– Ну, сделайте же доброе дело! – продолжал он. – Хозяин сейчас в поездке, а надо купить уголь для кухонной плиты...
Мари-Анжелина поняла, что ей не победить. Открыв сумочку, она вытащила оттуда стофранковый билет, на который тот поглядел презрительно:
– Не очень-то они расщедрились, ваши тетеньки! Нам не только уголь нужен...
Завладев сумочкой Мари-Анжелины, громила выудил оттуда четыре оставшиеся купюры, предоставленные госпожой де Соммьер в распоряжение поддельной дамы-благотворительницы.
– Совсем другое дело! – с удовлетворением произнес он. – Теперь мы почувствуем себя лучше, да и вам, дамочка, станет полегче. Я вас провожу, – продолжал он, взяв План-Крепен за руку и увлекая к лестнице, прежде чем она успела попрощаться. – Привет домашним и заходите как-нибудь, не стесняйтесь...
После чего дверь квартиры захлопнулась.
Отъехав на некоторое расстояние от бульвара Рошешуар, Мари-Анжелина утратила подчеркнуто прямую осанку, откинулась на подушки, отцепила вуалетку и принялась обмахиваться шляпой. Она была несколько разочарована, потому что ждала большего от этой встречи. А у нее только отняли пятьсот франков – и в обмен на что? Она ровным счетом ничего не узнала, кроме того, что эта девица безраздельно предана «Наполеону VI», который, несомненно, очень умен, поскольку сумел использовать притягательность тайны и одновременно мечты о богатстве и славе этой обиженной жизнью женщины. Что касается ее покровителя, портрет, который она нарисовала, был достаточно туманным: высокий, элегантный, с чарующим голосом, и все это упаковано в пальто и черную шляпу с опущенными полями. Не слишком много информации в этом увлекательном описании. Сторож мадам Соловьевой сказал, что сейчас он где-то в поездке, но верить ему нет никаких оснований. На самом деле все они составляют премиленькую бандитскую шайку, за исключением, должно быть, этой самой Марии, чьи наивность и потребность в признании они используют. Да, немного, немного сведений ей удалось добыть! А она-то рассчитывала вернуться с целым ворохом...
– Наверное, старею... – прошептала она, снова вздохнув. – И это не так уж весело...
Перед тем как вернуться домой, на улицу Альфреда де Виньи, она заехала в магазин и сделала несколько покупок по поручению маркизы. Для этого деньги были ей не нужны, у маркизы был открытый кредит. В приятной атмосфере, среди хорошо воспитанных продавщиц и покупательниц, она немного расслабилась. И даже позволила себе немного посидеть в кондитерской, где тонизирующие свойства чашки горячего шоколада немного повысили ее жизненный тонус, но вернулась она довольно поздно, и госпожа де Соммьер кружила, словно медведь по своей клетке, по зимнему саду, где имела обыкновение проводить вторую половину дня в обществе одного-двух бокалов шампанского.
На этот раз маркиза дошла до третьего бокала, а потому буквально набросилась на свою верную компаньонку:
– Да куда же вы подевались, План-Крепен? Вам потребовалось столько времени, чтобы расспросить эту женщину?
– Нет, на это мне потребовалось меньше времени, но, может быть, мы не будем забывать о том, что вы посоветовали заехать в магазин и кое-что купить?
– Правда, я совсем забыла. Но это могло и подождать! Так какие сведения вам удалось добыть?
– Боюсь, не так много! Кроме того, у меня отобрали пятьсот франков!
– Это не имеет значения. Рассказывайте!
Зная характер старой дамы, Мари-Анжелина постаралась рассказывать со всеми возможными подробностями, чтобы избежать бесконечных расспросов, но результат от этого все равно не менялся.
– Я потерпела полную неудачу! – заключила она.
– Не совсем! У нас теперь есть описание – конечно, довольно туманное, но хотя бы очертания фигуры. С другой стороны, мы знаем, что Мария Распутина вряд ли вернется в «Фоли-Рошешуар». Это очень важно, потому что наш друг Видаль-Пеликорн не будет понапрасну дежурить в Сен-Клу...
– Господи, ведь вы правы! А я-то и не подумала! Вот только как нам найти след этого Наполеона для бедных?
– Может быть, это нам удастся, если мы сможем проследить за человеком, который сторожит танцовщицу. А пока позвоните на улицу Жуффруа!
– Уже бегу!..
Но на том конце провода послышался лишь светский голос Теобальда: месье только что ушел, когда вернется неизвестно, и позвонить ему некуда. Месье предупредил, что ужинать дома не будет...
– Не расстраивайтесь, План-Крепен! – попыталась утешить ее маркиза. – В возрасте нашего милого Адальбера ничего не стоит ночь не поспать. Вы все это расскажете ему завтра...
Адальбер и в самом деле понятия не имел о новом положении вещей и назначил встречу полковнику Карлову, собираясь поужинать с ним в русском ресторане на улице Дарю, чтобы тот мог в наилучшем расположении духа приступить к испытанию, то есть выдержать ночь дежурства в Сен-Клу. Для самого Адальбера ужин следовало бы считать самопожертвованием, потому что он терпеть не мог русскую кухню, зато гость так радовался и оказался таким приятным сотрапезником, что археолог не пожалел о том, что пришлось за компанию есть борщ и ненавистные соленые огурцы, тем более что он немного утешился, заказав икру и великолепную кулебяку с семгой. Карлов уплетал за обе щеки, пил соответственно, и Адальбер на мгновение испугался, не слишком ли тот налегает на водку. Но бывший казачий полковник пить умел, и после ужина, когда они двинулись по дороге на Сен-Клу, оказалось, что он и с дорогой после этого прекрасно справляется. Разве что настроение у него стало на удивление благодушное, он даже сделался нежен, чего за ним в обычное время не водилось.
Дежурство обещало пройти приятно. Весенняя ночь была холодной, но ясной, и, устроившись в выбранном местечке, они открыли все окна в такси, чтобы вволю надышаться запахами сирени и молодой листвы. Впрочем, не без примеси ароматного дыма сигар, которые Адальбер никогда не забывал прихватить с собой.
Тем не менее нет такой хорошей вещи, которая в конце концов не приелась бы. Ожидание затягивалось сверх всякой меры, машина не появлялась, и наши приятели уже начинали беспокоиться.
– Может, надо было для начала заехать в театр? – спросил Адальбер, но полковник только усмехнулся в ответ.
– Зачем? Чтобы нас заметили? Нет. Мы выбрали правильный метод. Может, эту девицу повезли куда-нибудь ужинать?
– В таком случае она может запоздать часа на два, на три... Собственно, почему бы и нет?
В самом деле, время близилось к часу ночи, и Адальбер готов был принять не только эту гипотезу, вот только чем дальше, тем труднее ему было оставаться в бездействии. С ночи исчезновения Альдо прошла неделя, а они все еще не напали ни на какой след. А если и эта ниточка оборвется, в какую сторону бросаться тогда?
Длинный пологий склон холма в этот час был пустынен. Ни одна машина мимо не проезжала. Адальбер со вздохом собрался закурить очередную сигару, когда вдруг послышался шум мотора. Автомобиль приближался.
– Наконец-то! – воскликнул археолог.
– Тише, – остудил его радость Карлов. – Это не они. У этой машины одышка, ей трудно подниматься по склону. Готов спорить, это маленький автомобиль... – У меня самого маленький автомобиль, а он взлетает в гору, как птица! Пойду взгляну...
Выбравшись из машины, Адальбер притаился за чрезвычайно удачно подвернувшейся кучей камней, предназначенных для починки дороги: оттуда открывался великолепный вид как на улицу Дайи, так и на склон. Две круглых фары, похожие на пару желтых глаз, судорожно метались по дороге, как будто автомобиль то и дело спотыкался. Не скоро ему удалось добраться до Адальбера, который сразу узнал маленький острозадый «Ситроен». Наверное, из-за того, что дождя не ожидалось, верх был откинут, и силуэт водителя виднелся отчетливо. И еще более отчетливо он стал виден, когда машина проехала под фонарем, отмечавшим поворот на въезд в улицу, где стоял дом Видаль-Пеликорна, в котором он хранил свои неправедно нажитые сокровища...
И вот тут-то Адальбер буквально подскочил на месте. Ошибиться он не мог! Света было достаточно, чтобы он мог узнать водителя. Ни малейших сомнений: перед ним был Фруктье Латроншер!
У Адальбера кровь в жилах закипела. Подбежав к полковнику, он только и выдохнул:
– Оставайтесь здесь на случай, если они, наконец, появятся! А я догоню «Ситроен»...
– Пешком?
– Он едет медленно, а у меня длинные ноги! Не двигайтесь с места!
И археолог припустил в погоню за вором, движимый силой, не имеющей ничего общего со злостью, которую он к нему питал. Нет, теперь скорее им двигало любопытство. Латроншер нынче должен был топтать земной шар где-то между Тигром и Евфратом; каким же образом он оказался в час ночи в Сен-Клу, на той самой улице, где совершил преступление? Неужели его, в лучших детективных традициях, потянуло вернуться на место преступления? Но ведь, поскольку его преступление было всего-навсего кражей, особо притягательной силы у этого места не должно было быть. И действительно, как выяснилось, Латроншер направлялся вовсе не туда. Машина проехала мимо дома, запертого уже в течение нескольких месяцев, и остановил машину чуть подальше, у ворот соседнего дома. Видаль-Пеликорн увидел, как он вышел из машины, отпер ворота, снова сел за руль и направился к гаражу, расположенному справа, у разделявшей два владения стены. После чего поднялся по ступеням крыльца с видом человека, возвращающегося к себе домой. Может быть, он и впрямь вернулся из поездки? В руках у него был чемоданчик и сетка с провизией, откуда торчал длинный батон.
– Быть такого не может! – пробормотал Адальбер, в иных случаях охотно разговаривавший сам с собой. – Он здесь живет? Просто невероятно!
И все же этим многое объяснялось, а главное, – то, почему ограбленный археолог не мог найти ни малейшего следа похищенных вещей во всех тех местах, где пытался отыскать. Просто-напросто потому, что Латроншер удовольствовался тем, чтобы спрятать их в соседнем доме, который купил или снял перед тем, как совершить преступление. Даже для самых тяжелых предметов ему, наверное, достаточно было тачки: Адальберу никогда и в голову бы не пришло искать украденное рядом со своим домом.
Любопытство сжигало археолога, и, решив раз и навсегда все выяснить, он перелез через решетку, что оказалось совсем нетрудно. Затем обошел дом, в котором уже зажегся свет.
Дорожка, которая вела к входной двери, была посыпана песком, и Адальберу, в его туфлях на каучуковой подошве, удалось бесшумно подобраться к окну кухни. Вор был там, готовил себе яичницу на газовой плите. На столе уже ждала тарелка с куском ветчины, лежал хлеб, стакан стоял рядом с початой бутылкой красного вина, были приготовлены нож и вилка.
Латроншер, наверное, умирал с голоду: чемодан, пальто и шляпу он свалил здесь же на стул. Но настроение у него явно не испортилось, потому что за готовкой он насвистывал... Как только яичница изжарилась, он немедленно уселся за стол, налил себя вина, выпил и принялся есть.
Адальберу отчаянно захотелось разбить окно и испортить Фруктье все удовольствие, но усилием воли он это желание подавил. Хотя ограбленный по-настоящему обрадовался тому, что случай позволил ему найти, наконец, вора, он все же не мог забыть о том, что сейчас явился сюда отнюдь не для того, чтобы вершить суд. Латроншер подождет наказания, теперь торопиться некуда: ведь Адальбер знает, где его искать. Задушевный разговор отнял бы слишком много времени, надо подумать и о полковнике Карлове, который, наверное, уже теряется в догадках, куда мог подеваться спутник.
И потому Адальбер так же тихо, как пришел, отправился в обратный путь. В одно мгновение он добежал до того места, где оставил такси... но машины там не оказалось.
Впрочем, неприятной эта неожиданность показалась Адальберу лишь в первую секунду, потом она его обнадежила: значит, тот автомобиль наконец проехал, и Карлов его преследует. Оставалось только его дождаться, и Адальбер сел на невысокую стенку в тени большого дерева, достал ту самую сигару, которую не успел закурить в прошлый раз, и сладострастно затянулся. Начинало холодать, а сигара приятно согревала.
Благоухающий сверточек кубинского табака был наполовину выкурен, когда у поворота к вокзалу показались фары такси. Адальбер выбрался из-под своего дерева и встал так, чтобы его было видно. Карлов остановил машину и наклонился открыть дверцу. Он казался очень возбужденным.
– Я его нашел! – воскликнул полковник. – Он живет вон там, в маленьком домике поблизости от железной дороги... Пойдем туда?
– Что за вопрос! – отозвался Адальбер, устраиваясь рядом с водителем. – Решительно, сегодня ночь сюрпризов. Случай помог мне найти то, что я уже почти отказался искать... Но мне надо будет вернуться сюда и уладить это дело!
– К вашим услугам, если вы нуждаетесь в помощи!
– Не откажусь.
И, пока они поднимались по склону холма, рассказал историю с Латроншером, которую таксист выслушал с живейшим интересом.
– Вот только чего не могу понять, это зачем вам понадобилось прятать все свои находки в этом богом забытом уголке?
– Прежде всего, Сен-Клу – не такой уж заброшенный уголок. Это совсем рядом с Парижем, и вид отсюда открывается великолепный. И потом, нам, археологам, до сих пор полагалось сдавать все, что мы извлечем из раскопок, прежде всего нашему правительству, но теперь все чаще и чаще – правительству той страны, где велись раскопки. То есть, если речь идет о Египте, приходится делать подарки англичанам. А что касается меня лично, то это сильнее меня: существуют предметы, с которыми я просто-напросто не в силах расстаться, – прибавил Адальбер жалобным тоном, отчего его спутник расхохотался.
– Военные трофеи, дорогой мой! Военные трофеи! В этих случаях каждый за себя! Вот мой девиз! – провозгласил бывший казачий полковник, и в его смехе Адальберу почудились отголоски конского ржания.
Свои слова Карлов сопроводил довольно чувствительным тычком локтем в бок Адальберу, который в несущейся по дороге машине не мог ответить тем же, не рискуя жизнью.
– У меня тоже кое-что было по этой части... А вот мы и приехали!
Карлов остановил такси рядом с маленьким домиком, сложенным из песчаника и окруженным садиком. «Рено» стоял у входа, одно из двух верхних окон было освещено.
– Что будем делать? – спросил Карлов.
– Войдем, разумеется! – ответил Адальбер, открывая щеколду на калитке, преграждавшей вход в эти скромные владения, после чего они поднялись по трем ступенькам крылечка.
– Как поступим с дверью? Высадим? – предложил Карлов.
– Вам своего плеча не жалко? В таких домишках прочные двери...
И под любопытным взглядом полковника Адальбер вытащил из кармана орудие, которое вставил в замочную скважину. Через некоторое время дверь бесшумно распахнулась.
– Господи, где вы этому научились?
– Когда я был мальчишкой, то страстно увлекался слесарным делом, – кратко объяснил Адальбер, не вдаваясь в подробности.
При свете карманного фонарика, зажженного археологом, они вошли в небольшой, выложенный плиткой коридор, на другом конце которого начиналась узкая, плохо вымытая деревянная лестница. Подняться по ней так, чтобы ни разу под ногами не скрипнула ступенька, было нелегким делом, но в конце концов с бесконечными предосторожностями им удалось добраться до площадки, куда выходили три двери. Свет виднелся только под одной из них. Адальбер осторожно повернул ручку, дверь отворилась, показав неубранную комнату, посреди которой стоял человек без пиджака. Он потягивался и широко зевал, да так и застыл с открытым ртом, когда увидел перед собой двоих мужчин, один из которых, вооруженный большим армейским пистолетом, был одет в длинную серую блузу и фуражку с лакированным козырьком, какие носят шоферы такси, а второй, одетый скорее элегантно, держал в одной руке электрический фонарик, в другой – браунинг. Но все это снаряжение, видимо, не слишком его смутило, во-первых, потому, что парень был настоящим колоссом, уверенным в своей силе, а во-вторых, потому, что он явно не впервые оказывался в подобной ситуации.
– Чего вам надо? – проворчал он, медленно опуская поднятые руки.
– Чтобы ты оставил свои руки там, где они находятся! – заявил Карлов, который, к изумлению своего спутника, продолжил разговор по-русски, и хозяин комнаты ответил ему на том же языке.
– Да с чего вы вдруг заговорили по-русски? – возмутился Адальбер.
– Потому что он русский. Я даже могу вам сказать, что он с Урала, я узнал акцент... Впрочем, ничего удивительного в этом нет, потому что наш копеечный Наполеон тоже русский. Этого парня зовут Борис Карагьян, он работает на бегах и не понимает, чего мы от него хотим.
– А ведь это очень просто понять: всего только адрес твоего хозяина, приятель! В обмен на это мы не причиним тебе никакого зла, – объяснил Адальбер, для убедительности размахивая пистолетом перед носом у парня.
Но тот принялся хохотать во все горло, а потом разразился новым потоком слов на языке Пушкина.
– Оставайтесь с ним! – сказал Адальбер. – А я пойду осмотрю дом. Может, у меня появится какая-нибудь мысль насчет того, где они прячут Морозини. В таком небольшом домике вряд ли найдется много тайников.
– Идите! А мы тут еще поболтаем...
Когда речь шла о том, чтобы осмотреть какое-нибудь помещение, Видаль-Пеликорн управлялся с этим получше многих полицейских. Для начала он обыскал соседнюю комнату, где явно кто-то жил, потом ванную, спустился на первый этаж -там всю площадь занимали довольно большая комната и кухня, затем в подвал, в котором не нашел ничего, кроме полных и пустых пивных бутылок. Он со вздохом снова поднялся наверх, надеясь, что полковник добился лучших результатов... И тут раздался выстрел, потом по лестнице прокатилось что-то вроде асфальтового катка, сбросив Адальбера, наполовину оглушенного, к ее подножию. Затем хлопнула дверца и раздался звук мотора, но как раз в это мгновение по лестнице прокатилось пушечное ядро, снова хлопнула дверца, и снова послышался звук мотора отъезжающей машины...
Адальбер, еще не совсем пришедший в себя, уселся на нижней ступеньке и попытался собраться с мыслями. Впрочем, ему не составило особого труда восстановить картину: Борис, должно быть, сумел вырваться от полковника, который теперь, бросив его, Адальбера, пустился в погоню. Упрекать его было не в чем: Адальбер и сам поступил бы так же, только теперь приходилось искать способ вернуться в Париж. К счастью, до вокзала отсюда недалеко...
Адальбер поднялся, потер ноющую поясницу и отправился в кухню, чтобы выпить стакан воды и посмотреть, нельзя ли сварить себе чашку кофе: до первого поезда оставалось никак не меньше двух часов.
Найдя все, что искал, он поставил воду на газовую горелку и, зажав кофейную мельницу между колен, принялся крутить ручку, одновременно стараясь освободить голову от всяких мыслей, в надежде, что там появятся новые, более ясные. Затем, пока кофе процеживался, распространяя восхитительный запах – вполне можно быть преступником и любить качественные продукты! – он снова осмотрел дом, но ничего интересного не нашел.
Он едва успел сесть за стол и взяться за дымящуюся чашку, как у дома остановилась машина. Адальберу достаточно было немного вытянуть шею, чтобы убедиться: это было такси Карлова, а в следующую минуту и сам полковник появился в кухне и застыл от изумления перед открывшимся ему зрелищем.
– Только не говорите мне, что вы намерены здесь поселиться...
– Я и не собираюсь здесь селиться, я просто ждал, когда пойдет первый поезд, потому что не рассчитывал на то, что вы вернетесь. Хотите кофе? – прибавил он и, не дожидаясь ответа, пошел искать вторую чашку. – И, может быть, вы расскажете мне, что произошло?
– Произошло то, что нам надо было связать этого типа, – буркнул Карлов, усаживаясь напротив. – И то я не уверен, что этого было бы достаточно: настоящая стихия! Поначалу он отвечал на мои вопросы. Не слишком охотно, но, в конце концов, отвечал, и вдруг он бросился на меня. Тогда я выстрелил и ранил его. Это я понял, потому что услышал стон, но ему не составило ни малейшего труда даже после этого уложить меня на обе лопатки. Дальнейшее вам известно. За исключением того, что я за ним гнался до Версаля, где он сумел оторваться.
– А что вам удалось выяснить?
– Очень немного. Он упрямо твердил, что работает на бегах, что понятия не имеет ни о каких Наполеонах – даже о Наполеоне Первом, – и что приятель, с которым он вместе живет, сейчас в больнице, потому что лошадь его лягнула. А вам удалось что-нибудь найти, кроме кофе?
– Еще меньше, чем вам! Если только Морозини не закопали где-нибудь в дальнем конце сада, его здесь нет, потому как здесь нет ни одного местечка, где его могли бы спрятать. Впрочем, этого и следовало ожидать! Если его держат в плену, то наверняка хорошо охраняют... О боже! С ума можно сойти! Иногда я начинаю верить, что они его убили! – прибавил он внезапно севшим голосом и надавил на глаза кулаками.
Карлов переждал эту минуту волнения и только плеснул еще немного кофе в опустевшую чашку Адальбера. Потом прибавил туда немного кальвадоса из серебряной фляжки, которую всегда носил с собой и которая, должно быть, была драгоценной реликвией, оставшейся от его былого великолепия. Глотнул из фляги и сам, затем произнес:
– Эй, не раскисайте, от этого пользы не будет! Надо действовать... До конца! Даже если в конце нас ждет худшее! Так что слушайте меня!
Оторвав руки от покрасневших глаз, Адальбер выпил кофе, и в глазах его блеснул огонек удовольствия.
– Начинайте! Я вас слушаю.
– Если вам интересно мое мнение, мы уже достаточно наигрались здесь в солдатиков. Надо рассказать полиции все, что нам известно, и хватит уже покрывать эту Марию Распутину! И честно говоря, я думаю, она все врет, и на самом деле она сообщница безжалостного убийцы, а вовсе не несчастная жертва, во что нас пытаются заставить поверить... Что нам теперь нужно, так это средства, которыми располагает полиция! И тем хуже, если при этом побьются чьи-то горшки!
– Даже если одним из этих разбитых горшков окажется Морозини?
– Поди разберись, чего вам надо! Пару минут назад вы тут оплакивали его безвременную кончину... Как бы там ни было, если не заговорите вы, так заговорю я. Идем?
– Идем!
Часом позже такси остановилось перед железными воротами здания на набережной Орфевр.
Комиссар Ланглуа в эту ночь явно не ложился спать. Его всегда так чисто выбритое лицо сейчас заросло двухдневной щетиной, а настроение было – хуже некуда. Обоим приятелям от него досталось.
– И вы только теперь мне все это выкладываете? – загремел он, обращаясь преимущественно к Адальберу. – На что вы рассчитывали, начиная свое частное расследование и ни слова не сказав мне? Хотели показать, что вы умнее?
– Конечно же, нет, но попытайтесь нас понять, комиссар! Мы с Морозини пережили уже столько более или менее опасных приключений, что привыкли прежде всего рассчитывать на собственные силы. В некоторых случаях бывает преждевременно вмешивать полицию в истории...
– ...слишком тонкие для ее тупых, неповоротливых мозгов? Я знаю, что это самое распространенное мнение о нас, но признайте, что, когда главные свидетели молчат, словно воды в рот набрали... или словно они и есть преступники, можно сорваться с тормозов! Не знаю, что мне мешает посадить вас обоих под замок за сокрытие важных фактов.
– Может быть, мысль о том, что толку от этого будет немного. Особенно от того, чтобы запереть полковника Карлова. Если он оказался замешанным в эту историю, то лишь потому, что я пользуюсь услугами его такси.
– Ну, это уж вы через край хватили! – запротестовал тот. – Очень мило с вашей стороны меня выгораживать, но я требую, чтобы мне воздали должное! За царя и честь России! – прибавил он громовым голосом и потряс рукой в воздухе так, словно в ней была шашка и он во главе своего полка несся в атаку.
– А царь-то здесь при чем? – проворчал Ланглуа.
– Как бы там ни было, он остается нашим отцом, и мы, его дети, должны оставаться достойными его, – с беспредельной гордостью ответил старик. – Я намерен показать этой стране, давшей нам приют, что не все мы террористы или нищие! И меня есть право на другие стремления, кроме тех, какие присущи обычному таксисту!
Комиссар ничего не ответил. Что касается Адальбера, он готов был зааплодировать, но в эту самую минуту дверь отворилась, пропуская молодого краснощекого и вислоусого инспектора, который принес с собой свежий утренний воздух и плохую новость: полицейские, отправившиеся на бульвар Рошешуар, чтобы задержать мадам Соловьеву и охранявшего ее человека, вернулись ни с чем, поскольку танцовщица, несмотря на свою вывихнутую ногу, упорхнула вместе со всем семейством. Вчера вечером большой черный автомобиль «Рено» приехал и забрал ее и всех остальных вместе с чемоданами. По словам консьержки, она отправилась в турне...
– Турне? Какого черта! – завопил Ланглуа. – С каких это пор танцовщицы скачут на одной ножке? Ее отвезли куда-то в надежное место, вот оно что!
– И, может быть, это место не так уж далеко, – заметил Адальбер. – Вот почему машина вчера вернулась в Сен-Клу позднее обычного. Его величество переселял свою фаворитку. Остается только выяснить, куда он ее дел.
– Будьте уверены, мы уже этим занимаемся! За домом на Рошешуар и домом в Сен-Клу будет установлено наблюдение, и мы навестим человека, которого ударила лошадь, и машину попытаемся найти... если вы соблаговолите сообщить нам ее номер. Поскольку вы ведь не забыли его записать, не так ли, господа? – произнес комиссар со столь же неожиданной сколь и подозрительной мягкостью в тоне.
– Вы нас совсем уж за дурачков-то не держите, – буркнул Карлов. – Номер ведь у вас есть, потому что это та же машина, которую мы в тот раз с князем Морозини преследовали в Сент-Уане.
– А я люблю, чтобы мне все повторяли по несколько раз. Разумеется, если вы его забыли...
– Ничуть не бывало!
И Карлов продиктовал номер черного «Рено» таким тоном, каким объявлял бы войну. Но Адальбер намерен был сказать кое-что еще и осуществил свое намерение:
– Что касается этой Марии Распутиной, то она, кажется, начала процесс против князя Юсупова. Поскольку это важно, она, наверное, будет как-то связываться со своим адвокатом. Это...
– Мэтр Морис Гарсон! – рявкнул Ланглуа. – Представьте себе, я и сам уже подумал об этом, и будьте уверены, что я к нему обращусь. Вот только его сейчас нет в Париже.
– С ума сойти, скольким людям внезапно потребовалось в последнее время сменить обстановку! – вздохнул обескураженный Адальбер. – И, разумеется, по-прежнему никаких известий от Мартина Уолкера?
– А вот и есть! Его редактор получил от него весточку. Он сейчас в Варшаве.
– Так близко? Вот повезло! И чем же он там занимается?
– Профессиональная тайна! Но скоро вернется.
– Чудесно! Когда найдут труп Морозини, его, наверное, признают невиновным? А пока что...
Внезапно дурное настроение и официальная скованность Жоржа Ланглуа куда-то пропали, он сел рядом с Адальбером и попытался его успокоить:
– Послушайте, не надо отчаиваться! Если это хоть сколько-нибудь вас утешит, могу сказать, что я практически уверен в том, что ваш друг не совершал этого преступления. Вот потому-то я так и сержусь за то, что вы скрыли такие важные обстоятельства. Для того чтобы достойно делать мою работу, я должен знать как можно больше. Вам это понятно?
Адальбер кивнул, но тут же прибавил:
– Мне очень нравится эта внезапно возникшая идея его невиновности. Где вы ее позаимствовали? У магараджи Альвара?
– Я ни на мгновение не поверил его показаниям. Он сочувствует вашему другу, который ему понравился, хочет ему помочь, и это все! Нет, если я переменил мнение, то сделал это потому, что монголка исчезла.
– Вы имеете в виду служанку госпожи Абросимовой?
– ...И обвинительницу Морозини. Она исчезла с улицы Греза, и никто не видел, как это произошло. По какой причине? Тайна тайн! Никаких следов похищения, никаких следов насилия. Она, видимо, ушла своими ногами, по черной лестнице. Консьержка, – которую я, честно говоря, подозреваю в том, что в тоскливые... а может, и в другие тоже... вечера она слишком усердно прикладывается к бутылке, – ничего не видела и не слышала, и наш сыщик тоже.
– А что маркиз д'Агалар? Его тоже след простыл?
– Тоже... Он... по словам его слуги, где-то в поездке, но этот парень не смог нам сказать, где именно.
– Надо было его немножко потрясти, потеребить! – сердито произнес Адальбер. – Он бы стал более разговорчивым.
– У меня нет ни испанского сапога, ни дыбы! – сухо ответил Ланглуа. – Кроме того, против этого человека, равно как и против его хозяина, пока не выдвинуто никаких обвинений.
– Хороша ваша законность! – вздохнул Адальбер и поднялся, решив в ближайшее время навестить этого интересного типа. Может быть, даже вместе с Теобальдом и его братом-близнецом, который был просто чудо-лекарем в случаях, когда требовалось исцеление немых.
– Погодите еще минутку! – сказал комиссар. – Пока вы не ушли, хотелось бы задать вам последний вопрос. Есть ли какие-нибудь известия от княгини Морозини?
– Нет, и я этому рад. Лиза, должно быть, обиделась на мужа за то, что он продлил свое пребывание в Париже, и не торопится покинуть Австрию в надежде, что он решится сам за ней приехать. Пока что это лучше всего. Я только о том и молюсь, чтобы ей в руки не попали французские газеты. Зато, – после недолгих колебаний прибавил он, – у меня есть новости из Венеции.
– А кто там, в Венеции?
– Ги Бюто, поверенный в делах и прежний наставник Морозини. Он уже несколько дней как в курсе дела и с ума сходит от беспокойства, но мне удалось добиться того, чтобы он собрался с силами и вел дела, как обычно. А главное, чтобы ничего не говорил Лизе...
– Лизе? Вы уже второй раз называете это имя!
– Княгине Морозини. Любовь, которую она питает к своему мужу, может толкнуть ее на... необдуманные поступки!
– Лиза!.. Как красиво! – произнес Ланглуа, внезапно сделавшийся мечтательным.
– А сама она еще более красива! И я хочу как можно дольше держать ее в стороне от всех этих ужасов! – воскликнул Адальбер.
Затем, схватив Карлова за руку, потащил его вон из кабинета комиссара, забыв попрощаться...
В семь часов тридцать пять минут утра, – приблизительно в то же время, когда Адальбер с полковником покидали набережную Орфевр, – «Симплон-экспресс» прибыл на Лионский вокзал и остановился у перрона номер семь. Он уже двадцать два часа назад вышел из Венеции, но длительное путешествие не утомило пассажиров: поезд был роскошный и безупречно комфортабельный. Носильщики суетились, спеша услужить всем этим богатым и элегантным людям, но никто не обратил особого внимания на стройную молодую женщину без особых примет, если не считать очков с толстыми стеклами. Под нейтрального цвета плащом на ней был строгий костюм с юбкой по щиколотку и жакетом, который покроем отдаленно напоминал пакетик с жареной картошкой. Серая фетровая шляпка с опущенными полями надежно скрывала волосы. Костюм дамы дополняли перчатки из черной кожи и великолепно начищенные туфли на низком каблуке, а в руках она держала средних размеров чемодан и большой кожаный портфель.
Женщина просочилась сквозь толпу, ни на кого не глядя, вышла на улицу, подозвала такси и велела отвезти ее в отель «Континенталь» на улице Кастильоне.
Прибыв на место, она, словно не замечая слегка презрительного взгляда шофера, открывшего перед ней дверцу, сухо приказала ему взять ее багаж.
У стойки регистрации, не допускающим возражений тоном и не обращая внимания на инквизиторский взгляд портье, попросила номер на неопределенный срок. После чего сняла перчатки, достав из своей черной кожаной сумки ручку, спокойно заполнила карточку, развернулась и последовала за слугой, которого портье подозвал жестом. И только когда путешественница скрылась в лифте, последний дал волю своему любопытству и прочел: Мина Ван Зельден. Секретарша. Прибыла из Венеции...




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100