Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава X в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава X
В ПАСТИ ВОЛКА

Оказавшись в своем номере, окна которого выходили в сад Тюильри, путешественница открыла одно из них, чтобы подышать свежим, пронизанным солнцем воздухом, потом разобрала чемодан, разложила вещи, оставив на поверхности лишь смену белья, позвонила, чтобы заказать завтрак, потом наполнила ванну и заперлась в ванной комнате.
Когда она оттуда вышла, завернутая в махровый халат, внимание молодой женщины привлекло ее же собственное отражение в старинном зеркале над консолью, и некоторое время она себя разглядывала, на что не решилась, пока приводила себя в порядок. Похоже, она с трудом себя узнавала. Так бледна, что глаза походят на два глубоких провала. И кажется еще бледнее из-за темных волос, которые только что выпустила на свободу из-под резиновой шапочки. И потом, эта горькая складка в углу рта... Но время явно не подходящее для того, чтобы жалеть себя самое!..
Женщина резко отвернулась от неприятной картины и села за стол, который успели накрыть, пока она была в ванной. Ей не очень-то хотелось есть, но она знала, что силы ей вскоре понадобятся. И потом, кофе был хорошим и горячим, так что от одного этого ей стало легче.
Подкрепившись, она снова оделась, гладко причесалась, скрутив волосы в узел на затылке, надела шляпку, пальто и большие очки, в которых чувствовала себя защищенной, словно под маской, взяла сумку, толстый кожаный портфель, вышла из номера и из гостиницы...
Но ушла она недалеко: всего-навсего до почты на той же улице Кастильоне, откуда позвонила по указанному номеру. Данные ей инструкции предусматривали, что она ни в коем случае не должна звонить из отеля. Она не знала, куда звонит, предписано было просто спросить Луиса. Он почти сразу же взял трубку.
– Вы только что приехали? – спросил мужской голос с испанским акцентом.
– Да.
– Где остановились?
– В отеле «Континенталь» на улице...
– Я знаю, где он. Под каким именем?
– Мина Ван Зельден.
На том конце провода послышался неприятный смешок.
– А что-нибудь попроще не могли придумать? Вечно вам, аристократам, нужны заковыристые имена...
– Это имя мне хорошо знакомо.
– Ладно. Не имеет значения. У вас с собой то, что от вас требуется?
– Да.
– Все здесь?
– Все.
– Хорошо. Тогда слушайте! Вы вернетесь в свой отель и будете тихо сидеть там до вечера. В девять часов выйдете под аркады на улице Риволи и остановитесь на углу улицы Руже де Лиля. За вами приедет машина, а до тех пор вы ни с кем общаться не должны. Все понятно?
– Если под «кем» вы подразумеваете полицию, на этот счет можете не беспокоиться.
– Не только. Мы знаем, что у вас в Париже много знакомых. Так что не делайте глупостей. Ваш муж может за это поплатиться: малейшая подозрительная фигура на горизонте – и ему больше не увидеть дневного света.
– Как он себя чувствует?
– А как можно себя чувствовать, когда ты сидишь, прикованный цепями, на дне ямы и на два дня тебе дают краюху хлеба и ведро воды? Впрочем, вы приехали вовремя, мы как раз собирались уменьшить его порции наполовину. Вы найдете, что он изменился!
И снова этот неприятный смешок. Молодая женщина так сжала трубку, что суставы пальцев побелели.
– Это все, что вы хотели мне сказать?
– Нет. Как вы одеты? У нас есть ваша отличная фотография в вечернем платье, но я предполагаю, что по улицам вы не разгуливаете завернутой в несколько километров белого атласа и в изумрудах, стоящих целое состояние.
– На мне серый костюм, плащ, серая фетровая шляпка... и очки.
– Превосходно. До вечера... и сидите тихо, да?
– Можно подумать, у меня есть выбор...
Она повесила трубку, оплатила разговор и медленно двинулась назад к отелю. Вернувшись в номер и закрыв дверь, она на мгновение прислонилась к ней, выронив портфель, и постаралась дышать поглубже, чтобы успокоить отчаянно колотившееся сердце. Потом сорвала шляпку и, бросившись на постель, разрыдалась. Напряжение, в котором Лиза жила с тех самых пор, как получила письмо, сделалось невыносимым, ноей ни разу не удавалось поплакать. Но, какой бы мужественной она ни была, все же и княгиня Морозини не могла держаться до бесконечности...
Она плакала долго, но мало-помалу рыдания, столь горькие поначалу, утихли, и жена Альдо погрузилась в сон, в чем она больше всего и нуждалась...
Проснулась Лиза уже под вечер. Ей уже целую вечность не удавалось так выспаться, и сейчас она не сразу сообразила, где находится, не сразу вспомнила, что произошло и что ей еще предстоит. Дни гнева, сменившиеся днями тоски и тревоги, и вот теперь – это путешествие, которое еще неизвестно чем завершится...
Гнев ее обуял, когда она в Вене начала получать полные негодования письма своего кузена Гаспара Гринделя, который управлял парижским филиалом банка Кледермана. Он видел Альдо ужинающим «У Максима» наедине с прелестным созданием. Правда, красавица ушла раньше его, но он последовал за ней и впоследствии несколько раз ее навещал. Первое послание Лизу раздосадовало, но она не придала ему большого значения, поскольку знала, что Гаспар, истинный швейцарец, недолюбливал человека, которого про себя называл «итальяшкой». Однако он был честен и не стал бы забавляться выдумками. Поэтому Лиза мгновенно приняла приглашение Коллоредо, потом внезапно решила побыть в Рудольфскроне, разжигая ревность мужа и то же время неприметно подталкивая его на то, чтобы к ней присоединиться. Но он и не подумал этого сделать, ухватившись за историю с убийством, свидетелем которого якобы оказался... и которое, по словам все того же Гаспара, никак не оправдывало его столь продолжительного присутствия в Париже. А потом – эта чудовищная газетная вырезка: прекрасная графиня найдена с перерезанным горлом, в руке у нее зажато страстное письмо Альдо. А сам Альдо бежал, его обвиняют в убийстве, и, к несчастью, есть свидетель, выступающий против него...
Госпожа фон Адлерштейн тотчас заверила внучку, что это обычная газетная утка, такое попросту невозможно. Или, может быть, все это подстроено, Альдо втянули в какую-то чудовищную махинацию. Нет, нет и нет! Князь Морозини не способен на дурной поступок, и того меньше – на преступление!
– Я знаю людей, детка, а этого человека особенно хорошо: я пристально его изучила. Никогда он не мог бы этого сделать! Никогда!
Конечно, такие слова приятно было услышать, даже если Лиза и знала по личному опыту, какое влияние могла иметь на Альдо красивая женщина. Ей слишком много пришлось выстрадать из-за его первого брака! И все же она тоже не верила в то, что муж мог совершить убийство.
Лиза немедленно вернулась в Венецию, и тут пришло письмо, принесенное неизвестным гонцом. В этом письме содержалось требование, чтобы княгиня Морозини лично привезла в Париж коллекцию драгоценностей своего мужа, в которой были и ее собственные.
Ей пришлось усмирять гнев старого и милого Ги Бюто, который относился к чете Морозини с поистине отеческой любовью.
– Я не соглашусь – и знаю, что всего лишь говорю то, что, без сомнения, сказал бы вам Альдо, – чтобы вы ввязывались в такое опасное приключение! У Альдо достаточно преданных друзей в Париже. Я уверен, что они прилагают все усилия к тому, чтобы его отыскать...
– Я тоже в этом не сомневаюсь, Ги, но вы ведь читали: я должна прийти лично...
– Нетрудно угадать почему: когда они вас схватят, то уже больше не выпустят. Не забудьте о том, что у вашего отца вы – единственная дочь!
– Может быть, есть какое-то средство. Мы распустим слух, что со мной случилась какая-нибудь неприятность, и я воскрешу Мину. Именно под ее именем я приеду в Париж. И постараюсь убедить их в том, что я на самом деле та, за кого себя выдаю. Для начала перекрашу волосы...
– Лиза, Лиза! У вас есть дети. Неужели вы забыли о них?
– Забыть о них? Господи помилуй, Ги, да вы заговариваетесь! Как будто вы не знаете, до чего я их люблю! Вот только отец им нужен не меньше, чем мать...
– А если они потеряют обоих родителей?
– У них останется достаточно любви, которой их будут окружать до тех пор, пока они не станут взрослыми. Есть еще моя бабушка, мой отец, вы...
– Тогда я поеду с вами! – Нет, Ги. Я должна ехать одна и как можно скорее: вы ведь прочли это письмо? Вы должны остаться здесь именно для того, чтобы защитить детей. Эти люди способны на все...
В конце концов, собрав драгоценности и переложив их из футляров в замшевые мешочки, она села в парижский поезд...
Лиза поглядела на часы. До того, как отправиться к месту встречи, оставалось еще три часа. И что ей делать эти три часа в городе, который она любила, где жили те, кого она считала не только лучшими друзьями, но своей семьей: верный Адальбер, мадам де Соммьер, а также этот необыкновенный, сбивающий с толку и очень симпатичный феномен по имени Мари-Анжелина, и потом, с географической точки зрения наиболее близкий сейчас к ней Жиль Вобрен, выказывавший ей всегда самое почтительное восхищение? Все они были здесь, совсем близко и в то же время за тысячи верст. Ей было бы так утешительно поделиться с ними своими страхами, своей тревогой. Нет, нельзя. Но разве они не разделяют с ней сейчас эти чувства, ведь все они питают к Альдо истинно дружеские, нежные чувства!
Передернув плечами, как будто стараясь стряхнуть с них тяжкий груз, Лиза снова направилась в ванную, чтобы немного освежиться и поправить легкий макияж, который еще больше отдалял ее от ее собственного образа.
И тут в дверь постучали...
Молодая женщина застыла. Потом, поскольку стук повторился, подошла к двери.
– Кто там?
– Горничная, мадам, – произнес женский голос. – Мы забыли поменять полотенца...
Лиза чуть было не сказала, что это не имеет ровно никакого значения, но побоялась, что у горничной из-за промаха могут быть неприятности.
И открыла дверь...
Первым побуждением Адальбера, когда он вышел от комиссара Ланглуа, было прихватить с собой Теобальда и немедленно отправиться на другую парижскую набережную, туда, где обитал маркиз д'Агалар. Оба были настроены решительно, готовы прибегнуть к любым, в том числе и самым сильным средствам для того, чтобы вытянуть у слуги хоть какие-то сведения. Но, к сожалению, и здесь тоже никого не оказалось.
– Он уехал вчера вечером в Бретань к больной матери, – сообщил консьерж, важный, словно церковный привратник. – Он даже оставил записочку для господина маркиза на случай, если тот вернется во время его отсутствия...
– А где сейчас маркиз, вы тоже не знаете?
– Маркиз никогда не говорит, куда едет, – проворчал тот. – Даже его слуга Гонтран, и то не всегда знает, где он. А путешествует он часто.
– А нет ли у маркиза загородного дома, или замка, или еще чего-нибудь в этом роде в провинции?
– Никогда ни о чем таком не слышал, за исключением фамильного замка в Испании. И где именно находится этот испанский замок, тоже не знаю...
Похвастаться было нечем. Многого же они добились! Впрочем, это уже не казалось странным: стоит только отвернуться, и эти люди расползаются во все стороны, словно тараканы!
– Я чувствую, – решился высказаться Теобальд, – что настроение у вас будет отвратительное, и я предпочел бы, чтобы вы сорвали его на ком-нибудь другом.
– Очень жаль, старина, но, кроме тебя, у меня под рукой никого нет! – обронил Адальбер и свирепо рванул с места, направляясь к дому. – Или сам найди себе заместителя...
– Почему бы им не стать господину Латроншеру? Вы ведь говорили, что нашли его сегодня ночью?
– Отличная идея! Кстати, совсем не лишним было бы заглянуть и в домик у железной дороги! Сейчас заброшу тебя домой и поеду туда.
И, пока маленький красный «Амилькар» катил по дороге в Сен-Клу, Адальбер слушал, как в его душе рога трубят, призывая к нападению. Ему необходимо было разрядиться, и тому, кто подвернется ему под руку, предстояло провести несколько весьма неприятных минут...
Старый дом, принадлежавший человеку из черного «Рено», принес очередное разочарование: Адальбер не увидел там ничего, чего не видел бы прошлой ночью. Никто здесь не появлялся с тех пор, как побывали они с Карловым... И потому колеса красного «Амилькара» сами собой понесли его к логову врага. Правда, остановились они в некотором от него отдалении, поскольку и цвет, и звук «Амилькара» было слишком легко узнать. Адальбер присмотрел для машины небольшую рощицу у въезда в чьи-то владения, а сам отправился пешком к логову крысы, любившей поживиться в частных музеях.
Там тоже ничего не изменилось. Улица была так же пустынна, как и прошлой ночью. Не слышно ни звука и не видно ни единой живой души. И потому Адальбер решительно перелез через ограду и направился к дому, чтобы, обогнув его, войти через кухонную дверь. За время своей достаточно долгой карьеры археологу нередко приходилось входить в дома без приглашения, и он знал, что черный ход почти всегда укреплен хуже, чем парадный. Ему хватило одного-единственного маленького инструмента для того, чтобы справиться с этой дверью, и вскоре он уже стоял в кухне, где прошлой ночью Латроншер жарил себе глазунью. Сейчас здесь никого не было, в кухне было чисто и прибрано.
Убедившись в наличии хозяйственной жилки у своего врага, Адальбер решил осмотреть дом. Первый этаж по обе стороны коридора, откуда вела лестница наверх, занимали гостиная и столовая. Но, войдя в первую же из этих комнат, Адальбер был приятно удивлен, обнаружив кое-какие из собственных пропавших сокровищ: великолепные вазы-канопы украшали столовую, которая без них была бы вполне заурядной. Что касается гостиной, тут обнаружились два больших фрагмента фресок, черная базальтовая статуя Изиды с золотыми украшениями, чудесная голова священной коровы Хатор, несущей между рогами солнечный диск, коллекция малахитовых статуэток, другие канопы и заключенное в витрину собрание бюстов, различных фрагментов и раскрашенных папирусов, которое составило бы счастье Лувра или Британского музея. Все это содержалось в полном порядке, но в такой удручающе банальной обстановке самые замечательные экспонаты выглядели грустновато: они казались сосланными в дворницкую!..
Адальбер как раз поглаживал голову бога-сокола Гора, когда услышал чей-то зевок. И почти сразу же лестница застонала под тяжелыми шагами только что проснувшегося человека, потом, в свою очередь, скрипнула кухонная дверь. Видаль-Пеликорн ошибся, Латроншер был дома, просто позволил себе подольше поваляться в постели. Правда, лег он накануне очень поздно...
На усталом лице Адальбера появилась улыбка, больше напоминавшая гримасу. Сунув руку в карман, он вытащил револьвер: пожалуй, сегодня завтрак застрянет у вора поперек горла... Однако не успел археолог войти в кухню, как у него мелькнула другая мысль: подойдя к окну, он оторвал шнуры двойных штор, повесил их на шею, чтобы оставить свободными руки, и двинулся дальше, на мгновение остановившись, чтобы прислушаться. Шум кофемолки сообщил ему, чем занят Латроншер. И тогда он вошел.
– Надеюсь, вы намололи побольше кофе, дорогой собрат, – любезно произнес Адальбер, – потому что я тоже с удовольствием выпил бы чашечку.
Черный зрачок пистолета противоречил добродушному тону, и Фруктье Латроншер отреагировал как следовало: он икнул, поднял над головой дрожащие руки, машинально раздвинул колени и выронил мельницу. Намолотый кофе просыпался на пол.
– Экий вы неуклюжий! – посетовал Адальбер и, глянув в пакет с кофе, прибавил: – Но, думаю, жалеть особенно не о чем, эта марка кофе все равно никуда не годится! А теперь, дорогой друг, соблаговолите подняться, продолжая держать руки вверх, и повернитесь лицом к этому большому шкафу.
Тот повиновался без возражений: он явно умирал от страха, однако все же нашел в себе силы пробормотать:
– Что это... чего вам... от меня надо?
– Для начала связать вас, после чего мы сможем уладить наши дела...
Он быстренько ощупал округлое, но мускулистое тело Латроншера, который был из породы фальшивых толстяков, – на самом же деле просто коренастым человеком, – исследовал карманы умилительного зеленого халатика в розовых птичках, положил револьвер, потом несколькими проворными движениями крепко связал пленника и усадил его на стул. Затем, пародируя барона Скарпиа во втором акте «Тоски», произнес:
– Ну а теперь поговорим о чистой дружбе! Мне-то казалось, я дал вам неделю на то, чтобы вернуть мне все, что вы у меня украли. Однако я замечаю, что вы не встали на этот путь и мое имущество продолжает украшать вашу гостиную. Впрочем, не все! Кое-чего недостает...
– Там еще есть наверху, в моей спальне, – неохотно признался Латроншер. – И потом, две или три вещи я продал.
– Как! Ты, гад, не только меня ограбил, – завопил Адальбер, окончательно отказавшись от каких бы то ни было вежливых формулировок, – но ты ко всему еще посмел продать часть награбленного?! Я-то думал, что ты, по крайней мере, действовал из любви к искусству! Это непростительно!
– О, я сделал это не с легким сердцем, но я небогат! Мне надо на что-то жить, а, пока вы гнались за мной по пятам, меня никто не взял бы на работу!
Мало-помалу страх его сменился гневом.
– К тому же я взял только то, что вы сами украли! Ну, так что вы теперь со мной сделаете? Выдадите полиции? Трудно вам будет объяснить свою ситуацию. Или убьете?
– Я не убийца... но ради тебя, может быть, сделаю исключение, а потом заставлю себя вырыть яму у тебя в саду. Я просто божественно орудую заступом и лопатой!
– О-о-о... Вы ведь этого не сделаете? Я-то никого не убивал...
– Что верно, то верно, не убивал, – согласился Адальбер. – Но прежде чем решить, что мне с тобой делать, я должен сходить наверх. Посмотреть, что там осталось.
Снова сунув револьвер в карман, он в несколько прыжков поднялся по лестнице и обследовал две комнаты, где ничего интересного не оказалось, затем третью, которая, если судить по разбросанной в беспорядке постели, служила хозяину спальней. В этой комнате нашлось только два украденных предмета, но зато совершенно восхитительных: две женские головки XII династии из полихромного дерева с еще сохранившимися следами росписи, Адальбер особенно их любил. Стоя на подставках напротив кровати, они создавали великолепное обрамление для окна, едва ли достойного такой чести. Адальбер подпрыгнул от радости:
– Красавицы мои! Каким же я дураком был, что бросил вас в этой богом забытой дыре! Но мне так хотелось сохранить вас для себя одного!
Произнося это объяснение в любви, он приблизился к одной из головок и принялся нежно поглаживать темные волосы, когда внезапно его взгляд привлекло нечто за окном.
Окно спальни выходило на ту сторону дома, рядом с которой была стена, отделявшая его от сада соседнего особняка, огромного старомодного здания, выстроенного, должно быть, в конце прошлого века. Оно было украшено башенками, двурогими колоколенками и разбросанными в причудливом порядке балконами. Вообще-то вид был кошмарный, и ко всему еще этот кошмар содержали не лучшим образом: одна из колоколен почти развалилась, два или три окна были выбиты, и на дорожках того, что прежде, вероятно, именовалось «парком», росла трава.
И все же внимание Адальбера привлек не странный вид этого заброшенного «замка», а толстая, одетая в черное женщина, с черным же платком на голове, завязанным под подбородком: она вышла из двери черного хода и, свернув за угол, направилась в глубину сада, где и растворилась в тени деревьев. Но он успел ее узнать: это была служанка Тани Тамара, и, как ни странно, в руках она держала прикрытое тряпкой ведро, явно не пустое.
Позабыв о своих прекрасных египтянках, Адальбер молнией слетел с лестницы, выбежал в сад и бросился к стене, по которой быстро взобрался наверх, но там, немного успокоившись, затаился под прикрытием обвивавшей стену заросли ломоноса. Отсюда он мог увидеть человека огромного роста, который расхаживал взад и вперед за домом. Ружье на плече, два пистолета и кинжал за поясом, еще один кинжал за отворотом сапога, – может, еще и гранаты в карманах? – военная мощь этого человека равнялась крейсеру, и Адальбер на мгновение задумался, что он может здесь охранять. И сразу же явился ответ: а что, если – Альдо? Надо бы поглядеть поближе, но в другой раз, когда будет не так светло.
Он поглубже забрался под свой ломонос: монголка шла обратно, по пути обменявшись со сторожем несколькими словами на непонятном языке. Но наблюдатель увидел, что она освободилась от своего ведра и теперь держит руки в карманах передника. Интересно, где она могла его оставить?
Адальбер дождался, пока Тамара войдет в дом, слез со стены и вернулся к своему пленнику. Тот за все это время не шелохнулся, так и сидел связанный на своем кухонном стуле. Казалось, он примирился со своей участью, но тем не менее поднял на победителя злобный взгляд:
– Что вы со мной сделаете? Я надеюсь, не оставите связанным на всю оставшуюся жизнь?
– Поговорим об этом позже. Пока что у меня есть другие дела...
– Но я есть хочу!..
– Ответь для начала на несколько вопросов. Ты знаешь людей из соседнего дома?
– С какой стороны? – с явной неохотой буркнул тот.
– Уж конечно, не справа, потому что справа живу я. Вернее, раньше жил. Слева, и, если ты и впрямь так голоден, советую тебе не валять дурака!
– До чего же вы разом сделались грубы, «дорогой собрат». Разве я вам «тыкаю»?
– Я всего-навсего немного опережаю полицию. Она, знаете ли, в высшей степени эгалитарна по части обращений... Буквально всех уравнивает... – поспешил разъяснить непонятное слово археолог.
– А вы что, хотите вызвать полицию? – задохнулся Латроншер. – И не боитесь того, что я ей расскажу?
– А вот это не твое дело! Давай-ка отвечай! Кто эти люди по соседству? И на этот раз не придуривайся, речь идет об убийствах... во множественном числе!
– В таком случае... Да, собственно, я мало что о них знаю, поскольку они совсем недавно появились здесь. Дом годами стоял пустым и, как вы могли заметить, уже нуждается в ремонте. Раньше он принадлежал какому-то великому герцогу или что-то в этом роде. Там никогда не было видно ни одной живой души, но несколько недель назад поселились какие-то люди. Видимо, неприхотливые, поскольку в доме явно гуляют сквозняки. Мне стало любопытно, и я начал присматриваться. Один раз я вроде бы даже видел владельца: красивый мужчина, очень смуглый и темноволосый, представительный, но чем-то неприятный. Он приехал в большой черной машине...
– «Рено»?
– Нет. На хорошей, красивой машине. По-моему, это был «Делаж». И с шофером. Он пробыл здесь всего несколько часов, потом уехал, но оставил здесь толпу народа...
– Может, это слуги, которым поручено навести порядок?
– Странные слуги! Ни разу не видел их с веником или метелкой. Если не шел дождь, они играли в шары, а в остальное время, если окно и открывалось, то только для того, чтобы выпустить клубы табачного дыма.
– С ними есть женщина?
– Нет. По крайней мере, я ни разу никаких женщин не видел. Правда, я только что вернулся из поездки... – прибавил он.
– Это верно. Вы ведь вернулись сегодня ночью, – Адальбер снова дипломатично перешел «на вы».
– А вы и это знаете?
– Мне много чего известно. Вернувшись, вы принялись жарить себе яичницу-глазунью. Откуда вы приехали?
– Из Лондона, Я ездил... ездил продавать... одну безделушку.
– Что за безделушка?
– Ну... маленький писец с эмалевыми глазами, XVIII династии, – тихо объяснил Латроншер, ожидавший бурной реакции.
Но Адальбер не отреагировал...
– С этим разберемся позже! Пока что я ищу моего друга, который вот уже... несколько дней как исчез! Возможно, что его могли привезти сюда. У вас есть телефон?
– Зачем он мне? У вас ведь тоже здесь, по соседству, его нет? Потому что вам не больше, чем мне, хочется попасть в телефонный справочник. Чтобы позвонить, надо идти на почту...
– Хорошо... Я иду туда...
– Но вы же не оставите меня в таком виде? В халате и умирающим с голоду! Клянусь, я дождусь вас!.. И даже... и даже помогу вам, потому что... стащить что-нибудь то здесь, то там – это еще куда ни шло! Но убийство! Это уж нет!..
Адальбер в нерешительности рассматривал своего пленника, его жизнерадостное лицо пупса, лысый череп, упитанное тело, втиснутое в зелено-розовый халатик. Упоительная картинка!
– Чего вам бояться? – продолжал тот. – Что я испарюсь, со всем... всем, что здесь есть? У вас на все про все уйдет полчаса, а мне понадобилось две ночи, чтобы все это перетащить! Да и то я не очень знаю, куда податься. Разве что в Мотобан, к отцу, а это не ближний свет. Доверьтесь мне хоть немножко! В этой истории я только одного и хочу: помочь вам! И больше того, знаете что! Пока вы будете звонить, я приготовлю поесть нам обоим, потому что думаю, вы там не задержитесь. А у меня в подвале есть несколько банок гусиных консервов, из дому привез... Это... это вы в полицию собираетесь звонить? – еле слышным голосом закончил он.
– Нет. К себе домой! Мне надо вызвать подмогу...
– Тогда, пожалуйста, развяжите меня! Я оденусь, гляну, что делается в доме по соседству, и займусь кухней...
Вор теперь явно был настроен добросовестно помогать, и Адальбер сдался. Взяв нож, он перерезал шнурки и был вознагражден широчайшей улыбкой:
– Вы, знаете ли, меня немного перетянули, а у меня не очень хорошее кровообращение... Вы как сюда попали, пешком пришли?
– Нет, просто оставил машину чуть подальше...
– Если это та маленькая шумная красная штучка, лучше бы вам загнать ее в сад. Она слишком приметная. Я открою вам ворота.
– Хорошо, на обратном пути загоню...
И Адальбер отправился звонить, а Латроншер, счастливый, словно дитя, прихватил корзинку и рванул в погреб, чтобы притащить оттуда свои знаменитые консервы, к которым щедрой рукой прибавил баночку паштета из гусиной печенки и пару бутылок вина. Выложив все это на кухонный стол, он побежал наверх, в спальню, чтобы переодеться к ночи, которая обещала быть захватывающе интересной. Очень веселое занятие – день и ночь присматривать за незаконно нажитыми сокровищами, – время от времени выбираясь наружу, чтобы раздобыть деньжат, – но рано или поздно это надоедает. А теперь перед Фруктье, общительным по натуре, открывалась возможность приятной перемены существования...
Начинало темнеть.
Одеваясь, Латроншер бросил взгляд на соседний дом, увидел, что в задних комнатах горит свет, но больше никаких признаков жизни соседи не подавали. Решив, что у него есть более важные занятия, он спустился в кухню, облачился в большой передники, напевая, принялся готовить...
Пока ехали в черном лимузине, подобравшем ее на углу улицы Руже де Лиля, «Мина» ни о чем не думала, кроме того, чтобы наилучшим образом сыграть свою роль. Она ничего и не видела, кроме человека, составлявшего ей компанию, потому что шторки на окнах были задернуты, в том числе и на том, которое отделяло пассажиров от водителя. Последний, похоже, был в отличном настроении, она слышала, как он насвистывает. Что касается ее спутника, то казалось, будто рядом с ней на сиденье расположилась груда вещей: темное пальто с поднятым воротником, мягкая шляпа с опущенными полями, между ними – шарф неопределенного цвета; намотанный до самых глаз. Он не произнес ни единого слова, только грубо вырвал у нее портфель, который теперь нежно прижимал к сердцу. Он тяжело дышал и время от времени хихикал, выражая, должно быть, тем самым удовлетворение. Наверное, будущее виделось ему таким же блестящим, как заключенные в этом портфеле драгоценности. Его пленница искренне понадеялась, что от этого у него возникнет желание почаще мыться: исходивший от закутанного мужчины запах застарелого табака и пота был попросту невыносим, а оттого, что машину трясло, легче не становилось, она чувствовала, что ее вот-вот вывернет наизнанку!
Еле удерживаясь, она принялась шарить по карманам костюма, – сумку у нее отобрали, – в поисках носового платка, спрыснутого духами, нашла, приложила к носу и принялась вдыхать свежий лесной аромат.
Поездка продлилась около трех четвертей часа. Под конец вонючий спутник слегка отодвинул шторку со своей стороны, затем, вытащив откуда-то черную повязку, снял с «Мины» очки, сунул их ей в нагрудный карман, – не забыв мимоходом проверить упругость ее бюста, за что чуть было не получил пощечину, но успел увернуться, – и крепко завязал пленнице глаза.
Машина покинула мощеные улицы, повернула направо, покатила по засыпанной гравием дороге с выбоинами и наконец; остановилась. Пленница – насчет своего статуса у «Мины» никаких, иллюзий не оставалось – была извлечена наружу крепкой рукой, после чего ее подвели к крыльцу и заставили подняться по ступенькам, потом пройти через выложенную плитками прихожую и наконец втолкнули в комнату, где сильно пахло пылью и немного – сыростью и где лишенный ковра паркет скрипел у нее под ногами. Там с нее сняли повязку и вернули на место очки. И тогда она увидела, что оказалась в гостиной с окнами, завешенными красными плюшевыми шторами, обставленной несколькими разномастными креслами, диваном, двумя одноногими столиками и еще одним, большим и служившим письменным столом. Скудный и унылый свет изливался из позолоченной бронзовой люстры, где горели лишь три лампочки из шести. За столом сидел стройный темноволосый человек, с головы до ног одетый в черное. Его лицо было скрыто белым платком, позволявшим увидеть лишь очень темные глаза. Она вздохнула и приготовилась ждать.
Человек с белым платком на лице вышел из-за стола, подошел к ней и сорвал с нее очки и серую фетровую шляпку. И тотчас в его черных глазах вспыхнул гнев. – Вы не княгиня Морозини! – проворчал он.
– Я никогда себя за нее и не выдавала, – спокойно ответила она. – Я – Мина Ван Зельден, секретарша князя...
– Я требовал, чтобы княгиня явилась лично!
– Она бы с удовольствием выполнила ваше требование, но сделать это с ногой в гипсе и двумя сломанными ребрами было бы несколько затруднительно. Вам придется довольствоваться мной... и тем, что я вам принесла! – произнесла она, указывая рукой в перчатке на портфель, который вонючка все так же нежно прижимал к себе.
Не сказав ни слова, человек с белым платком отобрал тяжелый кожаный портфель, положил его на стол и принялся изучать содержимое. Замшевые мешочки один за другим раскрывались, выставляя напоказ сокровища: убор из аметистов и бриллиантов, принадлежавший Екатерине Великой; прелестный браслет Мумтаз Махал; два бриллиантовых ожерелья, одно из которых украшало, – правда, недолго, – шею Кристины Шведской, а другое – шею мадам де Помпадур; всевозможного вида и происхождения серьги, другие браслеты, заколки для шляп... Попадались и жемчуга, если они были соединены с драгоценными камнями, и еще здесь были более современные, но роскошные украшения, принадлежавшие Лизе Морозини. Вскоре на столе выросла сверкающая груда, которая вспыхнула и заискрилась, когда человек с платком зажег над столом яркую лампу.
Он ласкал драгоценности с такой жадностью, что «Мине» стало противно. Взяв одну, он откладывал ее, брал другую, потом возвращался к первой так, словно ему предстояло сделать выбор. Должно быть, именно так ведет себя женщина в лавке ювелира.
– Вы довольны? – отрывисто спросила «Мина». – Тогда немедленно верните мне моего хозяина!
Незнакомец оторвался от созерцания и направился к ней, покручивая на пальце принадлежавший императрице Жозефине браслет с опалами и бриллиантами.
– Весьма сожалею, но я получил только половину того, что просил. Коллекция здесь, и я благодарен вам за то, что вы ее привезли, но я хочу еще и княгиню...
– Но я же вам сказала, что...
– Что она на некоторое время прикована к постели? Что ж, я подожду!.. Он, впрочем, тоже, – прибавил черноволосый со злобной интонацией, от которой фальшивая секретарша вздрогнула. – Разумеется, для него сейчас – в его-то положении! – было бы лучше, чтобы его жена как можно быстрее выздоровела. Как он ни крепок, а любой организм рано или поздно сдает. Учитывая только что полученное мною доказательство доброй воли, я не стану приводить в исполнение свою угрозу и уменьшать порции еды. Но, конечно, это зависит от того, сколько времени мне придется ждать.
– Я хочу его видеть!
– Это не представляется мне необходимым. Мне хотелось бы пощадить вашу чувствительность, дорогая моя. Я сам некоторое время его не видел, но сейчас, должно быть, смотреть на него не слишком приятно... Так, значит, вот как мы с вами поступим: следующий поезд в Венецию уходит...
Он взял со стола расписание железных дорог и принялся листать его, переворачивая страницы до тех пор, пока не нашел то, что искал.
– Вот! Он уходит завтра вечером с Лионского вокзала. До тех пор мы подержим вас у себя, чтобы дать вам возможность отдохнуть, а завтра отвезем на вокзал, но... но некоторым образом останемся с вами... или, вернее, кое-кто проводит вас до Венеции: не беспокойтесь, это будет женщина, всецело преданная нам. Она сможет присмотреть за княгиней, когда врачи позволят ей путешествовать. Что вы думаете насчет такого плана?
– Что вы – бесчестный человек и чудовище!
Он пожал плечами и злобно усмехнулся:
– Да нет же, я весьма человечен! Так что поздравьте себя с тем, что вы так безобразны, не то я, может, предложил бы вам более приятный способ провести время... Тимур! – позвал он, повысив голос и хлопая в ладоши.
На зов явился неожиданный персонаж: коренастый человек ширины такой же, как и высоты, с бычьей шеей и явно монгольским типом лица. Хоть он и был невысок, но одарен недюжинной силой. Человек с платком указал ему на «Мину» и отдал приказ на незнакомом языке. Тимур кивнул и тотчас сжал руку фальшивой секретарши с такой силой, что ей показалось, будто она попала в тиски. Из этих лап не вырвешься!
– Спите спокойно, дорогая моя! – пожелал человек с платком. – Мы с вами увидимся завтра, перед вашим отъездом! А пока можете не волноваться: о вас позаботятся, чтобы вы не умерли с голоду... Вы принесли мне слишком красивые вещи для того, чтобы я стал экономить на вашем питании!
Оставшись один, маркиз вернулся к столу, сдернул платок и погрузил длинные жадные пальцы в сверкающую массу... В его черных глазах горел адский огонь.
Когда такси полковника Карлова с погашенными фарами и с благоразумной осторожностью въехало в маленький садик Латроншера, было уже больше десяти часов вечера. Адальбер, который уже не мог ни усидеть, ни устоять на месте, бросился к дверце.
– Долго же вы добирались! – с негодованием выдохнул он. – Чем вы там занимались?
– Прежде всего, надо было меня найти, – произнес низкий голос бывшего казачьего полковника. – И не кипятитесь! Как смогли, так и приехали, быстрее не получилось!
– Мы потеряли много времени, пока искали Ромуальда, – подхватил Теобальд. – Но, к сожалению, так и не нашли!
– Он что, уехал? В отпуск? К больной матери? Или готовит репортаж?
– Это в мой огород! – сказал Мартин Уолкер, который тем временем вылез из такси с противоположной стороны. – Я и правда должен принести вам кучу извинений.
– Должны-то должны, только не мне! – проворчал Адальбер. – Откуда вы взялись?
– Непосредственно сейчас – от вас, а перед тем – от комиссара Ланглуа. Но нельзя ли эти переговоры провести внутри? Здесь несколько свежо!
Адальбер кивнул в знак согласия, и они вошли в дом, на пороге которого поджидал их Латроншер. По пути Теобальд объяснял:
– Господин Уолкер был у нас, когда вы позвонили. Он непременно желал меня сопровождать, а поскольку я никак не мог отыскать моего брата, я подумал, что такой молодой и спортивный человек может нам пригодиться.
– Молодец, правильно поступил. А вы, – повернулся Адальбер к Мартину, – можете вы мне объяснить, почему исчезли именно в тот момент, когда были так нужны? Из-за вас Морозини обвиняют в ужасном преступлении, и все ваши собратья успели вывалять его в грязи.
– Меня оправдывает то, что я не знал о смерти графини. Рано утром я получил известие, которое могло навести нас на след...
– В Польше? Не далековато ли?
– Когда речь идет о поисках убийцы, никакой путь не кажется слишком далеким. Мне сообщили, что в Варшаве только что обнаружены рукописи Наполеона Первого и что их будут продавать с аукциона. Я подумал, что наш Наполеон не устоит и у меня есть шанс сцапать его там. Так что я отправился туда...
– И что же вы там нашли?
– Ничего. Поразмыслив, польское правительство в последний момент отменило торги. Так что я вернулся и, поскольку раньше мне удалось раздобыть одну или две французские газеты, я бросился на набережную Орфевр, чтобы рассказать о том, как мы тогда провели ночь.
– Надеюсь, вам поверили?
– О, да! Но я все же получил свое: Ланглуа был взбешен тем, что я не появился раньше. В точности как вы! Ну ладно, завтра вся пресса воздаст должное вашему другу. А мне позвольте принести искренние извинения.
Молодой человек был явно взволнован и преисполнен раскаяния. Адальбер протянул ему руку, а другой дружески хлопнул по плечу.
– При условии, что мы найдем его живым! Я почти уверен, что он здесь...
– Рассказывайте!
Теперь все пятеро собрались в гостиной, так причудливо украшенной чудесами эпохи фараонов. При виде сокровищ густые брови журналиста поползли вверх:
– Мы попали к одному из ваших собратьев?
– В каком-то смысле да. Прибавлю еще, что из окна второго этажа мы видели, как подъехала машина и сначала остановилась за домом, потом скрылась в гараже. Все огни были погашены, но нам показалось, что внутри была женщина...
– Их там много, в доме?
– Не имею ни малейшего представления! Есть, по крайней мере, двое только что прибывших, не знаю, может быть, один из них – искомый Наполеон, и должно быть, есть еще двое других, потому что наш гостеприимный хозяин видел, как четверо играли в шары. Не забудьте и нашу подружку Тамару, которая не слабее, если не крепче, любого мужчины...
– Вы в полицию не обращались?
– Конечно, нет. Прежде всего, мы не уверены в том, что нашли именно то место, где держат князя, и потом, внезапное появление людей в мундирах может означать для него смертный приговор... Идем туда?
– Давайте сначала поднимемся на второй этаж, осмотрим территорию.
Некоторое время они, стоя в темной комнате, наблюдали за соседним домом, и то, что они увидели, их совсем не обрадовало. Машину поставили в гараж, но у каждого входа, парадного и черного, ходил вооруженный часовой, и для того чтобы подобраться к дверям, надо было пересечь открытое пространство..
– И все-таки нам надо туда войти, – произнес наконец Уолкер.
– Одно решение есть, – спокойно откликнулся Адальбер. – Через крышу!
– Пробираться через эти дебри колоколенок и зубчиков по черепичным скатам? Вы с ума сошли!
– У колоколенок и черепичных скатов есть маленькие окна или слуховые окошки, как правило, ведущие на чердаки. Вы никогда альпинизмом не увлекались?
– Нет, никогда. У меня голова на высоте кружится!
– Какая жалость! А я вот увлекался. Я начал заниматься этим на Пирамидах и в Долине Царей.
Он не стал прибавлять к этому, что во времена своей работы на Второе Отделение ему случалось карабкаться и на более неприступные с виду здания.
– Давайте разделим работу между собой! Я полезу наверх, а вы постоите вон в тех зарослях бересклета, так, чтобы присматривать за часовым у заднего входа. Что касается Теобальда, он подежурит у стены и постережет лестницу, которую я сейчас попрошу у нашего хозяина, будет держать ее наготове и вообще караулить.
– А я? – проворчал Карлов. – Мне что, совсем уже заняться нечем?
– Вы составите компанию хозяину дома и будете держать такси под парами на случай, если придется смываться. А теперь, господа, за дело! Латроншер, найдите мне лестницу!
Лестница дала возможность перелезть через стену примерно на равном расстоянии от углов дома, то есть таким образом, чтобы оставаться вне поля зрения часовых. Адальбер перелез первым и бесшумно соскочил на землю. Мартин решительно последовал за ним, а чтобы победить головокружение, отважно спрыгнул с закрытыми глазами. Теобальд невозмутимо замыкал процессию. После чего каждый на цыпочках и со всевозможными предосторожностями направился в свою сторону. Адальбер успел со стены обследовать ту сторону дома, по которой намерен был взбираться, приглядел, где крупные выступающие камни, где карниз, где балкон, которые облегчили бы ему задачу, – не говоря уж о великолепном водосточном желобе. Но, подступившись к делу вплотную, он уже не был так уверен в том, что все пройдет так легко, как он вообразил. И все же неожиданно подвернулся дополнительный козырь: на третьем этаже – второй был очень высоко поднят – зажегся свет в застекленной башенке. Она и осветила ему путь. Натянув замшевые перчатки, чтобы защитить пальцы, археолог, обратившись в альпиниста, направился на штурм дома.
Начало было обнадеживающим: без особых затруднений добрался до первого балкона перед широким темным окном, за которым находилась, наверное, одна из парадных комнат, но выше стена была гладкой, если не считать завитушек, это самое окно украшавших, К счастью, ему удалось обнаружить рядом с водосточной трубой колонну, призванную, должно быть, скрыть уродство трубы. Теперь он поднимался медленнее и с большим трудом еще и потому, что начал бояться – одно не-верное движение и он окажется на земле. Ему приходилось тщательно выбирать точки опоры для рук и ступней. Казалось, прошла целая вечность, пока он добрался до второго балкона, украшенного вырезными трилистниками. Приближаясь к освещенной башенке, он все лучше различал окружающее, но это преимущество имело и обратную сторону: он и сам становился все более заметным.
Наконец мучительное восхождение закончилось. Адальбер добрался до карниза, на который опирался маленький балкончик, и со вздохом облегчения перевалился туда. Самое трудное было сделано. Перебраться на крышу было теперь Совсем несложно благодаря обилию различных архитектурных излишеств, многие из которых никакого отношения к Средневековью не имели – как, например, пухлощекий ангелочек, весело размахивающий трубой. Теперь «скалолаз» оказался на высоте башенки, которая на самом деле выглядела чем-то вроде эркера в форме фонаря и от которой его отделяли теперь всего-то два метра карниза.
Отдохнув, он уже собрался было продолжить восхождение, когда заметил в окне силуэт женщины: наверное, той самой, которую недавно привезли и которая теперь, выглянув наружу, попыталась открыть окно, а потом, не преуспев в этом, обескураженно пожала плечами и отступила.
Со своего места Адальбер плохо разглядел ее, особенно из-за того, что стекла были грязные, но что-то в этой мельком увиденной фигуре привлекло его внимание, и он подумал, что эта женщина, должно быть, пленница. Лучше всего, по его мнению, было взглянуть на нее поближе, потому он шагнул через перила балкона и, спиной к пустоте, двинулся по карнизу. Добравшись до окна, протер стекло носовым платком и, вывернув шею, сумел заглянуть внутрь. То, что он увидел, настолько его ошеломило, что он едва не сверзился вниз. Да, напротив него действительно сидела в кресле в горестной позе женщина, но этой женщиной была... Мари-Анжелина дю План-Крепен.
Он не стал терять времени на бесплодные вопросы, не стал раздумывать, как она здесь оказалась, но, окрыленный новой надеждой, принялся сначала совсем тихонько, затем все громче барабанить по стеклу.
И увидел, как она подняла голову, потом бросилась к окну, которое, впрочем, не открывалось, придвинула лицо к стеклу и едва не закричала от радости. Но почти сразу же безнадежно махнула рукой. Успокаивая ее, он приложил раскрытую ладонь к окну, затем принялся рыться в карманах, где у него хранился полный набор инструментов, необходимых человеку, желающему проникнуть в дом без разрешения владельцев. Среди прочего там был алмаз стекольщика, при помощи которого он принялся вырезать отверстие достаточно большое, чтобы можно было в него пролезть. Поняв его замысел, Мари-Анжелина приложила к стеклу подушку, чтобы уменьшить шум.
Это была долгая и довольно утомительная работа для человека, находившегося в таком неустойчивом равновесии, но в конце концов кусок стекла был вырезан и уложен на ковер, а фальшивая Мина помогла своему другу влезть в комнату. В доме было по-прежнему тихо.
– Погасите свет! – шепнул Адальбер. – Они подумают, что вы спите, а разговаривать мы можем и в темноте. А теперь расскажите мне, что вы здесь делаете, – спросил он, опускаясь в изножье кровати и утирая пот, струившийся у него по лбу, равно как и по всему телу.
– Замещаю Лизу. Она должна была принести всю коллекцию драгоценностей Альдо.
И Мари-Анжелина рассказала Адальберу о шантаже, которому подверглась Лиза, и о приказаниях, которые были отданы похитителями, точных и жестоких. Лиза должна была приехать под чужим именем и под страхом смерти, грозившей мужу, не должна была видеться ни с кем из своих друзей. Потому и выехала с коллекцией под видом Мины Ван Зельден, в прежнем своем облике верной и малопривлекательной секретарши.
– Но, – продолжала старая дева, – как только Лиза села в «Симплон-Экспресс», как Ги Бюто, оставшийся в Венеции, не смог больше выносить мысли о том, что ей предстоит встреча с такими опасными людьми. Он должен был что-то предпринять. И тогда он позвонил нам, а чтобы разговор не подслушали, отправился к аптекарю Франко Гвардини, другу детства Альдо, и позвонил от него. Он хотел, чтобы маркиза предупредила обо всем своего старого друга, бывшего комиссара полиции Ланжевена, но нам пришла в голову другая мысль. Зная план, которому должна была следовать Лиза, я отправилась к ней в «Континенталь» и мне, хотя и не без труда, удалось уговорить эту упрямицу позволить мне занять ее место. Такую роль я могла сыграть без всякого труда...
– Меня удивляет то, что вы смогли ее уговорить! Насколько я знаю Лизу... И она не выставила вас за дверь?
– О, она попыталась это сделать, но я оказалась сильнее. Кроме того, думаю, ей стало легче оттого, что она увидела перед собой дружеское лицо. Она сбросила напряжение, для начала расплакавшись, а потом не заставила себя особенно просить и рассказала обо всем, что ей предстояло сделать. Только когда я сказала, что хочу пойти вместо нее, она сделалась непреклонной: пойдет она и никто другой. Тогда мне пришлось прибегнуть к решительным мерам...
– Что вы подразумеваете под «решительными мерами»? Мари-Анжелина отчаянно покраснела, – жаль, что это зрелище пропало в темноте! – опустила голову и вздохнула:
– Нанесла ей апперкот в подбородок.
– Что нанесла?
– Проще говоря: кулаком врезала! Надо вам сказать, что я очень много занимаюсь спортом и немного боксировала... Если противник не ожидает нападения, я обычно неплохо справляюсь.
– Интересно, есть ли на свете хоть что-нибудь, с чем бы вы не справились? – произнес ошеломленный Адальбер. – И что было дальше?
– Дальше я ее раздела, связала поясами от купальных халатов, заткнула рот платком и заперла в ванной. Не беспокойтесь, дышать ей не трудно. Потом забрала ее одежду... и заняла ее место на этой встрече. Вот только наши трудности еще не закончились: исчадье ада, которое я видела этажом ниже, требует Лизу, в противном случае грозится не выпустить Альдо.
– Нетрудно понять почему: он надеется, схватив Лизу, шантажировать ее отца, чтобы получить новый выкуп.
– Вы думаете? Мориц Кледерман – крепкий орешек.
– Да, и наверняка он не позволит с легкостью собой манипулировать, но тем временем все эти отсрочки могут стоить жизни Альдо.
– Ох, и я тоже в этом убеждена. Что будем делать дальше?
– Попытаемся отсюда выбраться, чтобы впустить тех, кто остался внизу. Включите свет и кричите так громко, как только сможете... и подольше – столько, сколько потребуется, пока кто-нибудь сюда не придет.
Продолжая говорить, Адальбер взял кочергу, стоявшую у камина, и спрятался за дверью. Мари-Анжелина, со своей стороны, набрала в грудь побольше воздуха и принялась пронзительно и очень убедительно вопить: как кричала бы женщина, которую жестоко истязают. Результат не заставил себя ждать: зазвенели ключи, дверь с грохотом распахнулась, и появился человек с типично иберийской внешностью:
– Что здесь происходит? Но...
Он застыл перед Мари-Анжелиной, которая, стоя посреди комнаты, смотрела на него с кроткой улыбкой. Тем не менее больше он ни одного вопроса задать не успел, потому что Адальбер со всей силой обрушил на его голову кочергу, и он молча рухнул на пол.
– Пошли! – коротко скомандовал археолог.
Он запер дверь на ключ и, держа в одной руке револьвер, а другой схватив за руку «сообщницу», потащил ее по пыльному и совершенно пустому коридору, который вел к последней площадке широкой деревянной лестницы. Там они остановились и прислушались. В доме было тихо, никаких звуков до них не доносилось. И все же дом не спал, потому что в какой-то из комнат первого этажа горел свет, освещая лестничную клетку.
Один за другим, прижимаясь к стенам, чтобы как можно меньше скрипели ступеньки, они осторожно спустились вниз, остановившись на втором этаже, где под одной из дверей виднелась полоска света.
– Пойдем посмотрим? – шепнула Мари-Анжелина.
– Нет. Сначала впустим остальных. Нам потребуется помощь...
Они продолжали скользить вдоль ступенек, пока не спустились в просторную, выложенную плитками прихожую, где не было никакой мебели, если не считать старинного портшеза. Адальбер направился к освещенной комнате и увидел, что это была плохо обставленная гостиная с красными плюшевыми занавесками, и в ней никого не оказалось. Он жестом поманил спутницу к задней двери под лестницей и прошептал несколько слов ей на ухо. Она кивнула, показывая тем самым, что поняла, открыла дверь и окликнула часового, вышагивавшего перед дверью взад и вперед.
– Скажите-ка, голубчик! – произнесла она донельзя светским тоном. – Не могли бы вы мне сказать?..
Эффект неожиданности сработал как нельзя лучше. Удивление на короткий миг парализовало часового. На очень короткий миг, но этого оказалось достаточно: Мартин Уолкер, выскочивший невесть откуда, обрушился на него, оглушил мощным ударом кулака, а когда тот повалился, что-то сделал с его шеей, оставив его бесчувственным и безжизненным.
– Что вы с ним сотворили? – поразился Адальбер.
– Пережал сонные артерии. На некоторое время он отключился: меня научили этому в Японии. Но, может быть, надо попробовать его спрятать?
– У нас есть все, что надо!
Минутой позже часовой, связанный по рукам и ногам чулками Мари-Анжелины, с кляпом из двух носовых платков во рту, лежал в портшезе.
– Есть ведь еще и другой, перед домом, – шепнул Адальбер. – Может быть, не помещает заняться и им?
– Эй, потише! У меня нет других чулок! – простонала старая дева, которая тем временем обувалась на босу ногу, сидя на голой земле.
– Может быть, на вас есть комбинация? – услужливо подсказал Мартин. – Если порвать ее на полоски...
– Вы в своем уме? А если еще двух или трех надо будет вывести из строя, вы что, меня догола разденете?
– Ба! Это ведь ради благого дела, – ответил журналист с такой обворожительной улыбкой, что она покраснела.
– Если уж по-другому никак нельзя...
– Некогда здесь шутки шутить! – проворчал Адальбер. – Давайте выведем этого парня из строя, разбираться будем потом.
Все повторилось снова, но на этот раз оба приятеля навалились на часового одновременно: кулак Адальбера свалил его с ног, после чего пальцы Мартина сработали так же, как и в случае с его сообщником.
– Здесь есть стенной шкаф! – сообщила Мари-Анжелина, лихорадочно исследовавшая панели обшивки в прихожей. – И вроде бы крепкий: давайте сунем его туда!
– До чего же хорошая штука – целомудрие! – насмешливо заметил Адальбер. – Оно делает девушек такими изобретательными...
Запихнув часового в шкаф и заперев на ключ дверцу, они устроили короткое совещание, пытаясь подсчитать, сколько же всего жильцов в этом доме.
– Мы еще далеко с ними не покончили, – объяснила Мари-Анжелина. – Есть еще человек, который привез меня с улицы Риволи, шофер и монгол... или что-то вроде того.
– Монголка! – поправил Адальбер.
– Ничего подобного. Я же вам сказала, что это мужчина. Что-то вроде желтого танка и сильный, как медведь. Почему вы сказали «монголка»?
– Потому что здесь есть еще и служанка графини Абросимовой, и именно она навела меня на мысль о том, что надо заняться этим домом...
– Не забудьте еще и хозяина, Наполеона VI, он опаснее гремучей змеи!
– О, уж о нем-то я нисколько не забываю! Больше того, мы именно с него и начнем. Он, наверное, на втором этаже?
– Идите туда! – предложил Мартин. – А я позову Теобальда, и мы осмотрим подвал. Там, наверное, кухня, там и слуги. Если услышите выстрелы, не пугайтесь! Я никого не намерен щадить! – прибавил он, засовывая за пояс пистолет, изъятый у второго сторожа, поскольку пистолетом первого завладела Мари-Анжелина.
Что касается ружей, то их сочли чересчур громоздкими и сунули под лестницу.
Так же осторожно, как спускались, Адальбер и Мари-Анжелина поднялись на второй этаж и приблизились к двери, под которой виднелась полоска света. Археолог наклонился, чтобы поглядеть в замочную скважину, но ключ был вставлен изнутри, и он ничего не увидел. Бандит, похоже, заперся... В самом деле, когда Адальбер с бесконечными предосторожностями нажал на ручку двери, та не поддалась. Он подошел поближе к Мари-Анжелине и спросил:
– Вы не побоитесь остаться здесь и последить за этой дверью?
– Вот с этим – нет! – ответила она, потрясая пистолетом. – Тем более что я хорошо стреляю. А что вы хотите сделать?
– Пролезть через окно. На тот балкон, который к нему примыкает, забраться очень легко, потому что он расположен над крыльцом, и часового перед входом больше нет. Но, если вам придется стрелять, будьте осторожны: он мне нужен живым, чтобы узнать, где находится Морозини...
Она сделала знак, что все поняла. Адальбер снова спустился по лестнице, вышел из дома и принялся исследовать портик, который поддерживал балкон, напоминающий декорацию к «Ромео и Джульетте». Но здесь – нежданный дар небес! – на готическую балюстраду изящно карабкался плющ. Адальбер почувствовал, что за спиной у него вырастают крылья, и не прошло и пяти минут, как он достиг своей цели и приблизился к доходившему до пола стрельчатому окну. Обитатель комнаты был настолько уверен в себе, что не нашел нужным ни занавесить окна, ни повязать лицо белым платком, и археолог мгновенно узнал маркиза д'Агалара. Сидя на резном деревянном стуле за столом, на котором лежал раскрытый портфель, мерзавец держал на ладони драгоценность и любовался ею. И драгоценностью этой было не что иное, как «Регентша»...
Убедившись в том, что окно только притворено, Адальбер решил, что везение его не покинуло. Благословенная неосторожность людей, считающих себя неуязвимыми! Несмотря на усталость, Адальбер улыбнулся, покрепче перехватил револьвер и тихонько толкнул ногой створку.
– Мне очень жаль, что приходится мешать столь сладостным раздумьям Вашего Величества, – насмешливо произнес он, – но боюсь, как бы в самое ближайшее время ваш военный трофей от вас не ускользнул. Руки вверх!
Тот, скорее раздосадованный, чем испуганный, повиновался и спросил:
– Кто вы и чего хотите?
– Друг князя Морозини. Я пришел за ним и одновременно хочу забрать все то, что вы у него украли. Начиная вот с этого! – прибавил он, завладев жемчужиной и сунув ее в нагрудный карман. – Вам не объяснили, что это некрасиво – получить выкуп и не отпустить пленника?
– Я получил не все, на что рассчитывал. У меня нет никаких оснований отпускать вашего друга. Я же сказал, что княгиня Морозини должна явиться лично!
– Нетрудно угадать, зачем она вам нужна: хотите шантажировать ее отца, заполучить коллекцию Кледермана... а под занавес всех поубивать, чтобы быть совершенно уверенным в том, что вас не узнают. Хорошо придумано, но ваш план провалился! Ну, а теперь вы покажете мне дорогу, – сурово прибавил Адальбер. – Встаньте и идите вперед!
– Куда вы собираетесь идти?
– Искать Морозини! И, пожалуйста, побыстрее!
– Незачем торопиться: он мертв!
Сердце Адальбера на мгновение замерло, он стиснул зубы, но его решимость лишь окрепла:
– Тогда проводите меня на его могилу! И предупреждаю, что вам придется ее разрыть! Я в каком-то смысле уподобляюсь святому Фоме: верю только в то, что вижу своими глазами!
– Никакой могилы нет. Мы бросили его в Сену!
– Врите больше! Он бы уже всплыл.
– Только не с чугунной чушкой, привязанной к ногам... Кровь Адальбера стыла все сильнее. Этот отъявленный негодяй говорил так уверенно.
– Если вы это сделали, вы сумасшедший, потому что теперь у меня нет никаких причин вас щадить...
Оружие в вытянутой вперед руке почти касалось лица Агалара, а во внезапно ставших непроницаемыми глазах этого человека маркиз прочел свою смерть. Этот человек в него выстрелит, нет ни малейших сомнений. И он дрожащей рукой отвел револьвер:
– Я вам солгал. Он жив! И я... я сейчас отведу вас к нему.
– Надеюсь, он в добром здравии. Иначе от вас останется такая малость, что и на гильотину положить будет нечего! Идите! Я пойду следом за вами... И чтобы ни одного лишнего жеста, иначе вы покойник!
– Я не так глуп...
Выйдя за дверь, Адальбер нахмурился; он ждал, что его встретит дуло пистолета Мари-Анжелины, но ее на месте не оказалось. Это его удивило, но не слишком: он достаточно хорошо знал прихотливый нрав последней представительницы рода План-Крепен. Видимо, что-то привлекло ее внимание, и она отправилась посмотреть на это поближе.
Один за другим они размеренным шагом спустились вниз.
В прихожей Адальбер подумал, что атмосфера какая-то странная: слишком пустынно и безмолвно. Но ведь если Мартин с Теобальдом застали врасплох людей из кухни, должен был подняться шум, между тем все было тихо. Дверь в освещенную гостиную по-прежнему стояла распахнутой, равно как и двери, ведущие в сад. Адальбер подумал, что они туда и направятся, но Агалар повернул в гостиную.
– Не туда! – проворчал Адальбер. – Я уверен, что в доме его нет.
– Конечно, но я должен взять ключи, а они в этой комнате...
– В таком случае...
Они, по-прежнему один за другим, вошли в освещенную зону. Тут что-то просвистело в воздухе, и запястье Адальбера обожгла боль. Вокруг его руки обвился тонкий ремешок длинного бича. И бичом этим орудовал монгольский коротышка. Археологу показалось, будто ему оторвали руку, он выронил оружие и рухнул на истертый ковер.
– Браво, Тимур! – сказал довольный Агалар. – А я уже думал, куда это ты запропастился.
– Наверху в засаде женщина. Оглушил ее и бросил в угол.
Адальбер мысленно попросил прощения у Мари-Анжелины, виновной только в том, что ее застали врасплох, и у него защемило сердце при мысли о том, что этот негодяй может быть, ее убил...
– Где сторожа? – спросил маркиз. Тимур знаком показал, что не знает.
– Рано или поздно мы их найдем. Где все остальные?
– Здесь, дон Хосе! – произнес незнакомый голос с испанским акцентом. – На нас напали в кухне, Пабло убит, но вон того я оглушил, стукнув его по голове утюгом, – прибавил он, бросая на пол связанного по рукам и ногам человека, в котором Адальбер с нарастающим отчаянием узнал Мартина. Журналист был бледен, без сознания, по его виску струилась кровь.
– Он был один? – проскрежетал Агалар, ударив бесчувственное тело ногой в остроносом ботинке.
– Нет. Там был еще какой-то тип, которому удалось скрыться, но далеко ему не уйти. Тамара ходила туда... с собаками. На обратном пути она увидела убегавшего мужчину и спустила их с поводка. Наверное, он сейчас не слишком-то хорош с виду.
На этот раз Адальбер, не удержавшись, мучительно застонал. Теобальд, его верный, незаменимый слуга! Друг!.. На этот раз все кончено, и по его собственной вине! До чего глупо было не вызвать полицию сразу же после того, как он узнал Тамару. И все только потому, что он боялся, как бы появление толпы полицейских не ускорило конец Альдо... и еще потому, что, связанный прежним словом, он надеялся самостоятельно выбраться из этой слишком искусно расставленной ловушки!
Однако его слабый болезненный стон снова привлек к нему внимание Агалара. От кожаного ремешка Адальбера освободили, но он по-прежнему лежал на полу, и монгол придавил его затылок ногой.
– Неприятно, да, терять приятелей? – ухмыльнулся он. – Вот только я тоже кое-кого потерял и намерен заставить вас заплатить за это как можно дороже...
– Если ваша цена – это смерть, вы ошибаетесь. Если моих друзей нет в живых, мне тоже жить совершенно не хочется. Так что валяйте, убивайте!
– Будьте уверены, не премину это сделать. Но вы ошибаетесь, если рассчитываете отделаться пулей в голову. Ночь еще далеко не кончилась, времени у нас полно! Кроме того, этот дом стоит достаточно уединенно, чтобы никто не мог услышать ваших криков... Разденьте его и привяжите к столбу, вы там! Что касается вас, дорогой мой, вы сможете оценить, с каким искусством Тимур может нарезать из вашей спины ремешков своим бичом...
Минутой позже полуголый археолог был крепко привязан к толстому дубовому столбу, который едва мог обхватить обеими руками...




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100