Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава I в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Следующая страница

Глава I
ЦЫГАНКА

Убранство «Шехерезады», идею которого оформителю явно подсказали сказки «Тысячи и одной ночи», было великолепным и создавало соответствующее настроение. Икру здесь подавали только высшего сорта; изящные и стремительные, словно танцовщики, официанты легко несли на вытянутых руках блюда с сочными шашлыками; а цыганская музыка пьянила не хуже водки и шампанского. И все же Альдо Морозини скучал...
Такое крайне редко случалось со знатным венецианцем, ставшим антикваром, более того. – выдающимся антикваром, одним из нескольких европейских экспертов по историческим драгоценностям. Но ведь в жизни каждого выпадают дни, когда все идет не так, как хотелось бы, когда люди и вещи, словно сговорившись, превращают приятную жизнь в унылую равнину, на которой не растет ни единого дерева, и потому не за что зацепиться глазу.
Такое с Альдо Морозини случалось крайне редко, однако именно это произошло с ним в дождливый и скучный мартовский день. Князь-антиквар приехал в Париж ради покупки гарнитура из сапфиров и бриллиантов, принадлежавшего одному американцу: тот уверял, будто получил его от некоей особы – само собой, вконец разорившейся! – числящей среди своих предков Людовика XV и небезызвестную девицу из Оленьего Парка. И почти сразу же один за другим посыпались неприятные сюрпризы. Во-первых, чертов янки собрал всех ювелиров, каких только мог найти в Париже, и в номере Морозини в «Ритце» было не протолкнуться. Во-вторых, весь «гарнитур» свелся к одному-единственному колье. В-третьих, два камня оказались с дефектами, так что вряд ли колье действительно имело хоть какое-то отношение к щедротам короля: Людовик Возлюбленный прославился как человек со вкусом и не мог подарить любовнице сомнительную драгоценность. Едва с экспертизой было покончено, Морозини выбежал из отеля, донельзя взбешенный тем, что приехал в столицу Франции из-за предмета, который того не стоил, вместо того чтобы отправиться во Флоренцию на весьма интересные торги у Строцци. Конечно, там его заменит друг и компаньон Ги Бюто, но мысль об этом служила довольно слабым утешением.
В довершение всего, те места, где Альдо обычно бросал якорь в Париже, на этот раз оказались для него недоступными. Его лучший друг Адальбер Видаль-Пеликорн, археолог и ученый, чьи ловкие пальцы оказали такую бесценную помощь во время охоты за камнями, пропавшими с пекторали Великого Первосвященника, а потом – за священными изумрудами пророка Илии, только что отбыл в Египет.
– Уехал в Асуан, чтобы встретиться с коллегой, который пригласил его по поводу... по поводу одной недавней находки, – объяснил Теобальд, верный слуга и повар Адальбера, в отсутствие последнего исполнявший обязанности сторожевого пса.
– Коллега? – недоверчиво переспросил Морозини. – Странно... это что-то новенькое. В его профессии коллега коллегу скорее прирежет, чем поделится стоящей находкой!
– Князь, я могу вам сказать только то, что знаю сам! – ответил задетый за живое Теобальд. – Хотя полностью разделяю ваше мнение! – подумав, добавил он.
Поняв, что больше здесь ничего не выведать, Морозини обошел кругом парк Монсо и направился на улицу Альфреда де Виньи, к маркизе де Соммьер – любимой «тетушке Амелии» – в надежде остановиться там, как делал почти всегда, но и тут оказалось, что птичка упорхнула из клетки. Более того, даже Сиприен, обветшалый дворецкий, и тот куда-то исчез на весь день. Что же касается самой госпожи маркизы и мадемуазель Мари-Анжелины, то, как выразился Люсьен, привратник, «им пришлось продлить свое пребывание в Ницце. И все из-за того, что в последние дни у нас стоит очень плохая погода...»
Погода и в самом деле ничем не радовала. Дождь как зарядил, так и лил непрерывно. Ничего общего с привычными для этого времени года короткими мартовскими ливнями. В Венеции, правда, происходило то же самое, Карнавал шлепал по лужам. А поскольку наводнение было единственной из венецианских достопримечательностей, которую Лиза терпеть не могла (она всегда старалась сбежать от нее в Швейцарию или Австрию), – то и сейчас жена Альдо вместе с близнецами уехала в Вену, как только в городе начали сооружать традиционные перекидные мостки.
Вот почему Морозини был в таком отвратительном настроении. При других обстоятельствах он, выйдя из «Ритца», сел бы в первый поезд, идущий в Венецию, чтобы как можно скорее вновь окунуться в теплый свет, которым Лиза озаряла старое семейное палаццо, но этот свет сиял сейчас совсем в другом дворце – фамильном австрийском; и, хотя Альдо очень любил его хозяйку – старую графиню фон Адлерштейн, Лизину бабушку, ему не слишком-то нравилось жить в роскошном жилище, выходившем на узкую улицу, которая напоминала ему Хофбург и несколько мрачное великолепие двора Франца-Иосифа. Он чувствовал себя там не вполне на своем месте, ему даже казалось порой, будто его присутствие нежелательно. Может быть, из-за того, что старый дворецкий графини Иоахим, похоже, затаил на князя обиду с тех самых пор, когда тот, разыскивая Лизу, чуть не ворвался силой в резиденцию на Гиммельпфортгассе.
Морозини, окончательно павшему духом, ничего другого не оставалось, как вернуться в «Ритц», где он когда-то был завсегдатаем, и отправиться в бар в надежде взбодриться при помощи коньяка. Хоть здесь повезло: в баре сидел его друг и коллега Жиль Вобрен, который при помощи того же напитка пытался смыть огорчение из-за того, что наглый клиент оставил ему чек без покрытия.
Крепкая дружба, связывавшая этих двоих, зародилась в те времена, когда Вобрен помогал молодому Морозини делать первые неуверенные тогда еще шаги на пути антикварной коммерции. Вобрен, который был чуть постарше Морозини, своими тяжелыми веками и гордым профилем походил, в зависимости от освещения, то ли на Юлия Цезаря, то ли на Людовика XI, если, конечно, допустить, что эти исторические лица согласились бы одеваться на Бонд-стрит.
– Мало нам было собственных жуликов, – поделился он огорчением с Альдо, – так теперь еще и эти чертовы янки своих присылают!
– Полностью разделяю твой чувства, – поддержал его тот. – С той разницей, что мой янки оказался скорее дураком, чем вором.
– Еще того хуже! С дураками прямо беда! Если только они решат, будто обладают редчайшими сокровищами, позволив какому-нибудь проходимцу себя в этом убедить, то потом, в свою очередь, всенепременно пытаются заставить поверить в эту чушь и профессионалов. А самое удивительное – что иногда этот номер им удается.
– Только не со мной, – отозвался Морозини. – Я пока еще способен отличить рейнскую гальку от бриллианта!
– Даже если имеешь дело с красивой женщиной?
– Для меня больше не существует никаких красивых женщин! Прекрасна только моя жена! – добродетельно возмутился Альдо.
– О-о, я знаю, тебе досталась редкая жемчужина, знаю, что рядом с Лизой все прочие выглядят довольно бледно, но мне-то, скромному холостяку, разреши уж по-прежнему живо интересоваться дивными глазками, хорошенькими ножками и стройными фигурками. Кстати, раз уж речь зашла об этом, может быть... Или ты сегодня же вечером уезжаешь?
– Нет. В Венеции погода еще хуже здешней, и Лиза не вернется домой до конца месяца.
– Тогда, пожалуй, я поведу тебя ужинать к русским. В «Шехерезаде» выступают цыгане, и у них есть одна певица, до того красивая, что дух захватывает...
– Да уж, у тебя явно дух захватило... а может, и способность соображать отшибло? Разве ты не знаешь, что цыгане не «компрометируют себя» с клиентами заведений, где выступают? Они считают себя независимыми артистами. Но тем не менее не премину уточнить, что к деньгам они неравнодушны, а ты, к сожалению, богат!
– К сожалению? Ну, спасибо, утешил! Другими словами, я не могу рассчитывать на то, что меня полюбят ради меня самого?
– Я в жизни ничего подобного не говорил, и прекрасно знаю, что за тобой числится несколько очень лестных побед; но все-таки будь предельно осторожен. Мужчины этого племени то и дело хватаются за нож. И если твоя прелестница и впрямь так хороша...
– Сам увидишь!.. Хотя... Как-то не очень я уверен, что стоит брать тебя с собой. Уж очень ты привлекателен! – прибавил Вобрен, окинув нарочито недовольным взглядом своего друга: его тонкое, резко очерченное лицо, смуглая кожа которого так эффектно контрастировала с седыми висками, светлые глаза, по настроению менявшие цвет с голубого на зеленый и обратно, и высокую гибкую фигуру, всегда облаченную в великолепные, но неброские костюмы. Да еще этот княжеский титул, перед которым ни одна женщина не устоит! Нет, все-таки Природа чересчур щедра к одним людям и слишком скупа к другим! Впрочем, Жиль Вобрен отнюдь не причислял себя к последним и был вполне доволен своей внешностью.
Морозини в ответ рассмеялся. Да, он был не только женат, но счастливо женат на совершенно очаровательной женщине, год назад подарившей ему сразу двух детей, мальчика и девочку, от которых он был без ума. Его восторг слегка умерялся разве что в те моменты, когда уже явственно установившееся между малютками взаимопонимание заставляло обоих разом широко открывать хорошенькие ротики и дружно реветь: достаточно было одному или одной из близнецов заплакать, как второй или вторая тут же принимается вопить с еще большим усердием. Правда, заливистый смех у них был не менее заразительным и почти таким же громким, как и рев. Вот потому-то Альдо, который рос единственным ребенком в семье, иногда несколько терялся при взгляде на эту пару херувимчиков, в которых была самая малость от чертенят. Близнецы только что открыли для себя радость самостоятельного передвижения, и теперь так носились на четвереньках по всему отцовскому палаццо, что пришлось забаррикадировать выход на лестницу, чтобы они, по крайней мере, оставались на том этаже, где была устроена детская. Что же касается первого этажа – того, где помещались кабинет Морозини и выставочные залы, – доступ туда близнецам был строго воспрещен, если только их не держали на руках мать и Труди, могучая швейцарка, выкормившая княжеских отпрысков и умиравшая от страха при одной только мысли о том, что они могут скатиться по ступенькам подъезда и уйти под воду канала... Да и вообще не нашлось пока ни одного человека, как среди хозяев, так и среди слуг «дома Морозини», кто усомнился бы в том, что Антонио и Амелия – лучшие младенцы во всей Европе. Близнецами восхищались в Швейцарии, где жил их дед с материнской стороны, банкир Мориц Кледерман, и во Франции, где большую часть времени проводили крестный отец и крестная мать Антонио – Адальбер Видаль-Пеликорн и Мари-Анжелина дю План-Крепен, и в Англии, где жила крёстная мать Амелии, леди Уинфилд, и даже в Индии, где служил в Пешаваре крестный отец Амелии, лейтенант Макинтир...
Альдо с трудом вырвался из плена сладостных и всепоглощающих мыслей о своем семействе и, услышав, наконец, о чем толкует ему друг, позволил Вобрену в тот же вечер затащить себя на ужин в «Шехерезаду».
Но теперь, сидя в ресторане, он об этом жалел, поскольку не мог заставить себя восторгаться, подобно Жилю, и по-прежнему скучал. Однако следовало быть справедливым и признать, что место приятное, а околдовавшая Вобрена девушка действительно на редкость красива: медного оттенка кожа; жгучие глаза; черные тяжелые косы, перехваченные золотыми кольцами, падающие на ничем не стесненную под черно-красной атласной блузкой грудь; широкая юбка до пола; осиная талия, стянутая драгоценным поясом. На тонких запястьях звенят золотые и серебряные браслеты, с шеи спускаются длинные бусы, и от всего этого стройного, но вместе с тем цветущего тела исходит нескрываемая чувственность... Да, пассия Жиля оказалась самой привлекательной в труппе – она же семья – цыган, состоявшей из шести скрипачей, двух гитаристов и еще одной певицы. А вот ту красавицей не назовешь: намного старше, слишком толстая, с лоснящейся кожей, большим красным ртом и маленькими черными глазками, – и все же по всему видно, что главная здесь – она, потому что это ей принадлежит чарующий голос, богатый, теплый, чуть хрипловатый; и, хотя она поет на незнакомом языке, ей удается донести до слушателей колдовство бесконечных дорог, продуваемых ветрами бескрайних степей, и страсть народа, скрывающего многовековые страдания под гордыми восклицаниями и насмешками, понятными лишь посвященным. В своих песнях ромалы обращались только к цыганам. К другим, их называли гаджо, относились в лучшем случае с иронией, о которой те даже и не догадывались...
Конечно, Морозини, как истинный ценитель, не мог не залюбоваться красотой юной Варвары, но всерьез заинтересовала его лишь толстая певица. Как и положено итальянцу, Альдо был неравнодушен к красивым голосам, а здесь он явно встретился с чем-то исключительным, ничего подобного ему до сих пор слышать не доводилось, и на то время, пока звучал этот голос, он и думать забыл о скуке. Закончив петь, цыганка закурила длинную сигарету и, небрежно прислонившись к одной из колонн, принялась жадно затягиваться, не обращая никакого внимания на зал и не сводя глаз с голубых струек дыма, которые выпускала изо рта.
Скрипки неистовствовали, но уже настал черед гитаристов, и они, не переставая играть, поднялись со своих мест и пошли по кругу вслед за красавицей Варварой, пустившейся в пляс. Это был странный танец, в котором ногам отводилась минимальная роль: они всего лишь быстро несли тело вперед, и ступни при этом почти не отрывались от пола. Собственно говоря, по-настоящему в пляске принимал участие лишь торс девушки: откинув назад голову, свесив руки, она так трясла плечами и грудями, словно отдавалась какому-то незримому любовнику. Именно это невероятно возбуждало зрителей. Вот и Жиль Вобрен сделался кирпично-красным и нервно оттянул пальцем воротник, как будто тот внезапно стал ему тесен.
Потом оба гитариста запели, а танцовщица, продолжая свой неистовый танец, вскинула руки и закружилась, взвихрив юбки и отбивая такт каблуками. Внимание всего зала по-прежнему было сосредоточено на ней одной. Морозини, как и все прочие, смотрел на нее, когда до его слуха внезапно донесся шепот:
– Вы ведь князь Морозини, знаменитый эксперт по драгоценным камням?
Подняв глаза, Альдо увидел, что толстая цыганка теперь стоит рядом с ним.
– Да, это я, – подтвердил он. – Но откуда вы меня знаете?
– Я вас видела, давно... в Варшаве. Вы тогда меня не заметили, но мне назвали ваше имя. Князь, вы мне необходимы! Только не смотрите на меня! Продолжайте любоваться представлением...
Цыганка переместилась к другой колонне, но голос у нее был достаточно мощным для того, чтобы Альдо, несмотря на звуки оркестра и шум, который подняла публика, начавшая аплодировать, отчетливо слышал каждое слово. Никто не обращал на них внимания, даже Вобрен, хотя и был совсем рядом...
– Зачем же я вам понадобился?
– Это для одного... одного друга, у него серьезные затруднения. Но вас должно заинтересовать то, что он вам расскажет. У вас есть машина?
– Я живу в Венеции. А здесь обхожусь такси.
– Тогда возьмите такси и ждите меня на углу улицы Клиши!
– Приглашение распространяется и на моего друга?
– Нет. Впрочем, у него, похоже, не возникнет ни малейшего желания вас сопровождать... А вы... Сегодня вечером я должна петь еще один раз. И как только закончу, можете отсюда уйти, – мы с вами встретимся...
Морозини повернулся к ней, надеясь выведать побольше. Не очень-то ему нравился властный тон, каким разговаривала с ним толстая цыганка. Но сказать ничего не успел: певица уже стояла рядом с оркестром.
От Вобрена полностью ускользнула разыгравшаяся в двух шагах от него сцена. Он глаз не сводил с танцовщицы, и Альдо оценил улыбку, которую та послала ему, проносясь мимо в танце. Одной такой улыбки вполне достаточно, чтобы воспламенить его друга. Так и вышло – живо обернувшись к Альдо, Жиль посмотрел на него торжествующим взглядом.
– Если ты не против, возвращайся домой без меня! Я намерен подождать эту красавицу, и, как только она освободится...
– Конечно, я сейчас оставлю тебя одного. Ты мог бы пригласить ее за свой столик...
– Ох... Это ведь настоящая цыганка, как и все семейство. Увы, она не согласится... Ты можешь посидеть еще немного.
– Нет, пожалуй, пойду... Устал, и спать очень хочется. Завтра позвоню...
– Ты еще не уезжаешь в Венецию?
– Скорее всего, заверну в Вену. Страшно соскучился по Лизе и близнецам! Но я не уеду, не предупредив тебя. Желаю удачно провести остаток ночи! Только берегись братьев твоей красотки!..
– У меня же самые... самые благородные намерения!
– Но ты ведь не собираешься на ней жениться?
– А почему бы и нет? У цыган существует своя аристократия, и Васильевы к ней принадлежат. Я уже знаю, как с ними говорить...
– Это ещё не значит, что они захотят тебя слушать. Не валяй дурака, Вобрен! Ты богат, недурен собой и пользуешься широкой известностью, но для них ты – никто, поскольку ты не ром! Так что повторяю: будь осторожен!
Морозини встал, ласково похлопал друга по плечу и подошел к двери в тот самый момент, когда толстая Маша начала петь последнюю на сегодня песню. Взяв в гардеробе свое черное пальто из альпаки, он попросил швейцара подозвать такси и в ожидании машины закурил сигарету. Долго ждать не пришлось: не прошло и двух минут, как, отозвавшись на свисток человека в красной униформе с золотым галуном, к тротуару подкатил автомобиль, за рулем которого сидел пожилой шофер в кожаной фуражке. Лицо водителя украшали длинные усы и короткая седая бородка, форма которой выдавала в нем бывшего военного. Усевшись, Морозини открыл окошко, отделявшее его от шофера, и произнес:
– Доедете до улицы Амстердама, потом вернетесь по улице Милана и остановитесь на улице Клиши, чуть-чуть не доезжая до улицы Льежа.
Водитель приподнял брови, однако от комментариев воздержался: он недавно стал таксистом, но уже успел привыкнуть к прихотям клиентов. Прибыв в указанное место, шофер остановил машину, выключил мотор и стал ждать дальнейших распоряжений. Но Альдо, не выходя из такси, снова закурил...
Наконец, из-за угла показалась внушительная фигура, втиснутая в нечто вроде далматики, подбитой мехом, закутанная в пеструю шаль, да еще и в платке, завязанном под подбородком. Женщина двинулась к такси, и Морозини вышел из машины, чтобы помочь ей сесть. К величайшему его удивлению, певица окликнула шофера и обменялась с ним несколькими фразами по-русски.
– Вы знакомы с водителем?
– В наше время половина парижских таксистов – русские. Это полковник Карлов, я хорошо его знаю. Он часто приходил меня послушать в Санкт-Петербурге!
– Ничего не скажешь, вкус у него отменный! Куда мы едем?
– Я ему уже все объяснила. На Монмартр, улица Равиньян... Машина тронулась с места и, несколько неуклюже развернувшись, поднималась теперь по улице Клиши.
– И зачем же мы туда едем?
– Повидаться с другом... которому необходима ваша помощь! Нам очень повезло, что вы пришли сегодня в «Шехерезаду». И еще большая удача – что я узнала вас.
– А что ему от меня надо?
– Скоро узнаете. Вы взяли с собой оружие?
– Чтобы поужинать в русском ресторане? Это было бы странно...
– В самом деле, странно... Но ничего, дело поправимое...
И, вытащив откуда-то из недр своей широченной сборчатой юбки маленький револьвер, Маша Васильева протянула его спутнику.
– Надеюсь, вы умеете с ним обращаться?
– Разумеется, но, если вы взяли с собой эту игрушку, значит, думали, что она вам понадобится. А если вы отдадите ее мне, то останетесь безоружной?
Цыганка хладнокровно вытащила из спрятанных где-то на ней ножен испанскую наваху, и сталь на мгновение блеснула в свете уличного фонаря.
– Этой штукой я могу убить почти так же быстро, как выстрелом из пистолета, – объяснила она безмятежным тоном домохозяйки, которая показывает подруге узор на спицах. – И уверена, что вы так не сможете!
– Вот уж точно! – усмехнулся Морозини. – Только скажите, это уже все или вы носите при себе целый арсенал?
Цыганка, должно быть, лишенная чувства юмора, зло на него посмотрела. Машина тем временем, натужно урча, лезла вверх по склонам Монмартра, одного из немногих уголков Парижа, которые Альдо знал плохо. Однажды он поднимался к Сакре-Керу, но, если вид на расстилавшийся внизу Париж его пленил, сам собор показался чудовищным, не шел ни в какое сравнение с Нотр-Дам, и больше князь туда не возвращался. Но сейчас такси миновало обычные места прогулок и углубилось в путаницу темных переулков старой деревушки, населенной более или менее оголодавшими художниками и стариками, живущими одними воспоминаниями.
– Приехали, – объявила наконец Маша, кивнув на маленький ветхий домик, за которым начинался пустырь.
Освещения здесь не было никакого. Открыв окошко, отделяющее пассажиров от водителя, Маша велела ему остановиться, но флажок не опускать и подождать, пока они вернутся.
– Надеюсь, вы там не задержитесь! – проворчал шофер. – Не самое приятное место. Кто, черт возьми, может здесь жить?
– Тот, у кого денег слишком мало, чтобы поселиться где-нибудь еще! – ответила цыганка. – Например, беженцы вроде нас.
– Ладно, сдаюсь! Молчу! И все-таки вид у этого дома нежилой.
В самом деле, ни в одном из окон дома, четвертый, самый верхний этаж которого слегка нависал над улицей, не было видно даже слабого света. Выйдя из машины, Морозини оглядел облупившиеся стены, расшатанные ставни и дверь, которая казалась не слишком надежной защитой. Подозрения оправдались: створка легко подалась под рукой Маши. Тогда цыганка извлекла из складок своей поистине неисчерпаемой юбки карманный фонарик, включила его, и вскоре под шагами незваных гостей заскрипели ступеньки. На последнюю площадку выходили две двери, одна напротив другой, рядом с каждой – чугунный умывальник с краном...
– Господи! – прошептала Маша, поспешно перекрестившись. – Что здесь стряслось?
Дверь одной из квартир была наполовину сорвана с петель и болталась. За ней была непроглядная темень... Морозини взял фонарик из рук цыганки.
– Я пойду вперед! – не допускающим возражений тоном отрезал он. – Мало ли кто там может прятаться!
Но внутри никого не оказалось. Луч фонарика осветил скромное жилье, по которому, похоже, пронесся ураган. Все валялось на полу, начиная от жалкой кухонной утвари и заканчивая покрывалом с кровати. Единственным устоявшим на ногах предметом был стол с потухшей керосиновой лампой на нем, которую Альдо и зажег. Цыганка, шатаясь, подобрала один из стульев и рухнула на него. Стул угрожающе затрещал под ее тяжестью, и Маша невнятно пробормотала какое-то ругательство или, может быть, заклинание на своем непонятном языке.
– Может быть, вы попробуете объяснить мне, что могло здесь произойти? – мягко поинтересовался Морозини. – И скажете, зачем мы сюда пришли? Похоже, перед нашим приходом здесь произошло сражение?
– Нет, сударь, похищение! – донесся робкий голосок из распахнутой двери.
На пороге стоял маленький серый человечек с взъерошенными волосами, зябко кутая тощие плечи в такую же серую шаль, которая, должно быть, заменяла ему домашний халат, поскольку из-под ее бахромы виднелись подол ночной сорочки в полоску и босые ступни в шлепанцах.
– Ты живешь здесь напротив, дед? Что случилось с Петром Васильевым?
Старик, которого толстая цыганка, ухватив могучей рукой за шиворот, почти оторвала от пола, пискнул испуганной мышкой. Морозини пришлось вмешаться:
– Вы его наполовину придушили, мадам. Не лучший способ добиться ответа...
Бедняга силился достать ногами пол. Альдо вырвал его из рук цыганки, усадил на стул, на котором тот повис, словно мокрая тряпка, и принялся шарить вокруг в поисках неизвестно чего. Смущенная толстуха, догадавшись, чего он хочет, сказала:
– Здесь где-то должна быть бутылка водки. Я сама принесла ее Петру...
Величественно переступая через кучи хлама, она двинулась в глубину комнаты, отыскала в маленьком шкафчике с оклеенной обоями дверцей полупустую бутылку водки и, прежде чем передать ее Морозини, отхлебнула сама.
– Сначала надо позаботиться о себе, любимой, – усмехнулся Морозини.
– Волнения плохо сказываются на моем голосе, а я очень люблю этого дурака Петра. Это.... это мой брат!
Старик, немного оправившийся от испуга и подбодренный алкоголем, охрипшим голосом рассказал, что около полуночи перед домом остановилась машина. Какие-то люди вошли в дом, видимо, зная, куда им надо, потому что без остановок поднялись на четвертый этаж.
– Да и здесь ведь тоже они могли бы ошибиться дверью, но ничего подобного: они прямиком направились к моему соседу. И тут начался настоящий ад: оглушительный грохот, крики, стоны, разъяренные голоса, сыпавшие вопросами по-русски. Не сомневаюсь, что моему соседу пришлось пережить очень неприятные минуты, но сил у меня маловато, и потом, я так перепугался, что не решился даже выглянуть за дверь...
– Надо было вызвать полицию.
– Для этого нужен телефон, а ближайший телефон находится в кафе на углу улицы Аббесс...
– А другие жители дома? Они тоже пальцем не шевельнули?
– Они, наверное, сжались в клубочек в постели, натянув одеяло на голову. Это такие же маленькие люди, как я. На первом этаже живет старик с внуком. На втором обитает семья ночного сторожа, он сам домой возвращается только на рассвете, На третьем – не очень здоровая женщина с тремя детишками. Она работает приходящей прислугой, а с малышами сидит старая дева, которая живет по соседству. Так что помощи от кого-нибудь дождаться было бы трудно...
– Понимаю, – сочувственно вздохнул Морозини. – Так вы говорите, эти пришельцы похитили вашего соседа?
– Да. Через какое-то время они, должно быть, услышали шум из моей квартиры, я ведь не сидел неподвижно, и ушли, а его увели с собой. Я слышал, как один из них произнес, причем по-французски, и выговор у него был просторечный: «Смываемся! Здесь нас могут сцапать, а у нас есть другие средства развязать ему язык...» Кто-то велел ему замолчать, и они ушли. Мой несчастный сосед уже на ногах не держался, и я видел, что они несли его до машины. Это был черный лимузин.
– Давно они ушли? – угрюмо спросила Маша.
– Нет, когда вы подъехали, они, должно быть, только-только свернули за угол, я даже додумал, что это они возвращаются. Но тут я увидел, как вы выходите из такси. Вы кто? – А сами-то вы кто такой? – напустилась на него цыганка. – Что-то я вас ни разу не видела, когда приходила сюда...
– Потому что весь день я работаю, а по ночам сплю. Моя фамилия Мерме, я работаю экспедитором у Дюфайеля
type="note" l:href="#n_1">[1]
. Вы сами вызовете полицию или это надо сделать мне?
– Только не вздумайте что-нибудь делать! – сердито отрезала Маша. – Сами разберемся.
– Это не слишком благоразумное решение! – вмешался Альдо, которому уже померещилась вражда между двумя разбойничьими шайками. – Вы – эмигранты, и...
– ...цыгане, и мы не доверяем полиции. Петр был одним из наших... пусть даже и паршивая овца. Мои братья и наши родители должны обо всем узнать. Пусть и решают. А вы идите спать, – повернулась она к Мерме, – и никому о том, что случилось, не рассказывайте!.. Кстати, как они выглядели, эти похитители?
-. Я не очень хорошо их разглядел. Видел их только через замочную скважину и потом из своего окна. Один был очень высокий, другой довольно маленького роста. На вид скорее хрупкий. На обоих надеты длинные пальто и черные шляпы, надвинутые на лоб. Еще двое были в кепках и смахивали на грузчиков с Центрального рынка...
– Хорошо, благодарю вас. Возвращайтесь к себе! – произнесла Маша неожиданно ласковым голосом. – И не удивляйтесь, если увидите меня снова...
Она мягко подтолкнула Мерме к двери и постаралась поплотнее ее прикрыть за ним.
– Вы намереваетесь остаться здесь? – удивился Морозини.
– Мне надо кое на что взглянуть...
Цыганка направилась к тесному камину, в котором дотлевали угли – должно быть, по ее мнению, они делали это слишком медленно, потому что она подхватила с пола кастрюлю, вышла к крану на лестничной площадке, вернулась с водой и выплеснула ее в камин. Угли зашипели, повалил густой дым. Маша распахнула окно.
– Можно спросить, во что это вы играете? – спросил Морозини, с интересом следивший за ее действиями.
– Хочу показать вам то, из-за чего я вас сюда привела... конечно, если это все еще здесь находится!
Выждав несколько минут, пока зола и угли остынут, она сдернула со стола клеенку, расстелила ее поверх золы, чтобы не испачкать свою атласную юбку, и принялась шарить в глубине камина. Морозини внимательно за ней наблюдал. Рискуя обломать ногти, Маша вывернула один из кирпичей, запустила руку в образовавшуюся нишу и вытащила оттуда маленькую железную коробочку. Поставив ее рядом с собой, вернула на место кирпич и поворошила угли, уничтожая следы своего вторжения. Затем поднялась, встряхнула клеенку, положила обратно на стол и распорядилась, протянув коробочку Морозини:
– Открывайте! У меня руки слишком грязные для того, чтобы прикасаться к этому чуду!
Альдо послушно откинул крышку, достал из коробочки что-то упакованное во много слоев ваты, развернул – и тихо ахнул, когда в желтом свете керосиновой лампы перед ним засияло сказочное украшение, огромная жемчужина, самая большая из всех, какие ему доводилось видеть в жизни, в оправе из бриллиантов, хотя и мелких, но тем не менее великолепных. Чистейший блеск белого жемчуга завораживал, и князь-антиквар на мгновение задержал в пальцах драгоценную подвеску ради чувственного наслаждения, которое испытывал, прикасаясь к ней. В то же время его фантастическая память, хранившая сведения едва ли не обо всех существующих на свете знаменитых драгоценностях, – а жемчужина таких размеров не могла не быть знаменитой! – принялась лихорадочно работать, но так ничего ему и не подсказала. Кто же она, эта красавица? Он знал самых крупных ее сестренок, в том числе легендарную «Pйrйgrine», и знал, в какой коллекции хранится каждая из них. А эта откуда взялась?
– Похоже, это украшение заставило вас поломать голову? – заметила Маша. – Говорят, жемчужина принадлежала Наполеону...
Подсказка помогла. Альдо мгновенно вспомнил иллюстрации, появившиеся во французских газетах в 1887 году, во время бессмысленной торговли королевскими драгоценностями, устроенной по распоряжению республиканского правительства, у которого недоставало ума понять, что отныне эти сокровища принадлежат французскому народу, естественному хозяину при демократическом режиме, и потому его недолговечным избранникам не пристало ими распоряжаться. А главное, перед его глазами встал один старинный нагрудник, расшитый бриллиантами и жемчугом и некогда украшавший роскошные платья императрицы Евгении: изумительная вещь, треугольником опускавшаяся на грудь и завершавшаяся великолепным финальным аккордом: огромной жемчужиной в оправе из бриллиантов...
– «Регентша»! – изумленно выдохнул он в конце концов. – Я слышал, что ее купил кто-то из русских князей или великих князей, но так никогда толком и не узнал, что с ней стало...
– А Петр знает, и именно он мне об этом рассказал, когда месяц тому назад мы нашли его, умирающего от голода, на берегу Сены в Булони-Билланкур. Он надеялся отыскать там своего бывшего... хозяина.
Последнее слово она произнесла так, будто рот у нее был полон яда, и она его выплюнула. Всем хорошо известно, что цыгане не признают над собой никаких господ, кроме господа бога.
– И кто же был этим его... нанимателем? – дипломатично поинтересовался Морозини.
– Князь Феликс Юсупов, царский племянник по свойству... Тот самый, что убил Распутина!
– Да-да, я понял! А что Петр делал у него на службе?
– Был его лакеем!
И на этот раз Маша на самом деле сплюнула, прежде чем продолжить:
– Вот потому-то мы и прогнали его от нас. Настоящий цыган не может быть ничьим лакеем! Но князь Феликс был на удивление красив. Он был сказочно богат и очень привлекателен, настоящий артист. В Санкт-Петербурге он часто к нам приходил. Он играл на гитаре, пел и танцевал вместе с нами. Я готова признать, что он обладал каким-то неотразимым обаянием, и перед ним не могли устоять ни мужчины, ни женщины. Петр был... он был просто околдован им и последовал за ним в его дворец на Мойке...
– Вы уверены, что именно в качестве лакея? – спросил Морозини, у которого этот краткий рассказ пробудил легкие подозрения.
Маша угадала его мысль и возмутилась:
– Уж точно не в качестве любовника, если вы на это намекаете! Насчет того, что было до свадьбы, ничего не скажу, но после того, как Юсупов женился на княгине Ирине, он оставался ей верен. По крайней мере, мне так кажется, – благоразумно уточнила она. – Надо сказать, она прекрасна, словно Пери.
– Я ее не знаю, а потому ничего на это возразить не могу. Так, значит, ваш Петр поступил в дом к Юсупову. И что было дальше?
– Дальше? Мы ничего о нем не знали до того самого утра на берегу Сены. Мы ведь революцию пережили, вы не слыхали? – насмешливо поинтересовалась она.
Альдо, которого цыганка уже начала раздражать, только плечами пожал.
– Благодарю вас, я в курсе! Среди моих друзей есть русские. Давайте, если вы ничего не имеете против, вернемся на берег Сены. Так, стало быть, вы подобрали блудного сына и простили его?
– Только я... одна из всей семьи... потому что это мой младший брат, и я никогда не смогла бы его разлюбить... что бы он ни натворил. Другие, мужчины, ничего и слышать не хотели: для них он отныне не был ром. Тем не менее они предоставили мне свободу действий, сказали, я могу делать все, что угодно, при условии, что они об этом ничего не будут знать... Вот я и взялась за дело. Я знала этот дом. С его хозяйкой мы были знакомы еще в России и, когда Петр вышел из больницы, поселила его здесь; я заботилась о том, чтобы он ни в чем не нуждался до тех пор, пока не окрепнет и не сможет сам заняться своими делами.
– А что у него за дела?
– Продать эту штуку как можно дороже: вырученных денег должно было хватить на то, чтобы вывезти из России девушку, которую он любит. Это вполне возможно, если у тебя есть средства и знаешь надежный путь.
– Ну хорошо, а теперь скажите, что нам с этим делать? – спросил Морозини, покачивая на ладони сказочную жемчужину в бриллиантовой оправе. – Положим ее обратно?
– Вы с ума сошли? Чтобы она попала в руки неизвестно кому? Она сейчас там, где ей и следует быть: в руках знатока и честного коммерсанта... Во всяком случае, говорят о вас именно так! Положите ее в надежное место и сами решайте, что с ней делать дальше!
– Едва ли это разумно. Вы не забыли о том, что вашего младшего брата только что похитили, и уж наверняка не для того, чтобы сводить поужинать?! Вполне возможно, что сейчас он переживает не самые приятные минуты...
– Замолчите! По-вашему, я могу об этом забыть? – проворчала цыганка.
– Никогда не мешает трезво взглянуть на вещи и сделать выводы. Человеческие силы не беспредельны, и вполне может случиться, что Петр сломается и расскажет, где спрятал жемчужину. Рассуждая логически...
– Его уже пытали, и он ничего не сказал...
– Говорю вам, человеческие силы не беспредельны. И, рассуждая логически, следует предположить, что похитители вернутся сюда, чтобы проверить его слова. Если они ничего не найдут, то снова начнут пытать, и на этот раз его ждет смерть...
Маша отвела глаза и принялась кружить по комнате, стягивая на обширном теле концы пестрой шали.
– Если они получат жемчужину, все равно его убьют! – прошептала она.
– Возможно, вы правы, но мы можем попытаться заставить их заплатить за свое преступление. Вот как мы, пожалуй, поступим...
– Господи, у вас уже есть план?
– Какой-никакой, а есть! Прежде всего, надо положить эту коробочку на место. Вытащив из нее содержимое, – прибавил Альдо, предупреждая какие бы то ни было возражения. – Затем вы уедете на такси, а то шофер, должно быть, уже изнывает от нетерпения. Вот, возьмите, чем ему заплатить, – он вытащил из бумажника несколько купюр и протянул их цыганке.
– А вы? Вы что – вернетесь пешком?
– Нет, не вернусь. Останусь ждать.
– Здесь?! Чтобы и вас похитили?!
– Вот уж чего мне совершенно не хочется! Я собираюсь попросить соседа меня приютить и думаю, что он не устоит перед крупной купюрой. А мне будет очень удобно следить за развитием событий...
– Но что вы сможете сделать один?
– А вы что предлагаете? Может быть, вы решились обратиться в полицию? – с едва заметной иронией спросил князь.
– Ни за что! Тем более что они там сроду не понимали по-русски! И вообще – тех, кто из России, по-каковски бы они ни говорили...
– Тогда делайте, как я сказал, то есть прежде всего – уезжайте отсюда! Пока перед домом будет стоять такси, никто сюда не сунется... Ах да, чуть не забыл! Я остановился в «Ритце», и мне хотелось бы знать ваш адрес.
Во время разговора Альдо успел сунуть «Регентшу» в карман смокинга, выбрать в золе несгоревшую щепку примерно того же размера и очертаний и заботливо обернуть ее ватой, не пожалев собственных рук, белоснежных манжет и черных брюк с безупречной складкой, которым данная операция причинила некоторый ущерб.
– Ну, теперь идите! – скомандовал он после того, как Маша сунула ему записку со своим адресом в тот же карман, где уже лежала жемчужина.
Она вышла молча, и только ступеньки заскрипели под ее тяжелыми шагами. Морозини тем временем как мог отряхнулся от пепла, вымыл руки под лестничным краном и вытер их полотенцем, которое подобрал с пола. Затем постучался.
Дверь тотчас распахнулась. Теодюль Мерме, в высшей степени заинтригованный происходящим в квартире соседа, должно быть, все это время простоял в прихожей; и, когда элегантный господин попросил приютить его на несколько часов, явно обрадовался возможности чем-то расцветить свое тусклое и однообразное существование. И поспешил показать нечаянному гостю тесное жилище, дышавшее чистотой и порядком, – полная противоположность царившему напротив хаосу. Все как положено: столовая в стиле Генриха II, доставленная прямиком от Дюфайеля, аспидистра в горшке, у окна вольтеровское кресло, украшенное связанным крючком подголовником, маленькая картинка на дереве, изображающая морское купание в Гранвиле, несколько пожелтевших фотографий в латунных рамках. В соседней с ней крохотной спальне – тоже, разумеется, от Дюфайеля! – большой зеркальный шкаф, ночной столик с лампой и неубранная постель, за состояние которой Теодюль Мерме извинился, прибавив, что у него после всего происшедшего недостало мужества снова в нее лечь.
– Я предпочёл сварить себе кофе, чтобы немного согреться, – пояснил он. – Выпьете чашечку?
– С удовольствием, но мне не хотелось бы причинять вам беспокойство.
– Ни малейшего беспокойства. Мне приятно поговорить с таким человеком, как вы...
– Во мне нет ничего, особенного, – улыбнулся Альдо, пригубив горячий кофе, который неожиданно оказался вкусным.
– Вы прекрасно знаете, что это не так. И толстуха, которая приходила вместе с вами, тоже не такая, как все. Но ее я уже видел раньше: Вы-то хоть не русский? – внезапно забеспокоился он.
– Нет-нет, на этот счет можете не волноваться! Я венецианец...
– О, венецианец! Как Казанова!
Он явно получил кое-какое образование, и Морозини, не удержавшись, засмеялся:
– Не до такой степени: мать у меня была француженкой. Скажите, а вы хорошо знали вашего соседа?
– Совершенно не знал! Он появился здесь приблизительно месяц назад с толстой цыганкой, которая приходила с вами. Выглядел парень очень бледно, и поначалу она бывала здесь каждый день. Хозяйка тоже навещала нового жильца, но, по мере того как ему становилось лучше, он приучался жить один. Ни с кем не разговаривал... При встрече только здоровался – и все. Впрочем, я думаю, он довольно плохо говорил по-французски. Какое-то внимание он уделял Только малышу с первого этажа. Я несколько раз видел их вместе, и, похоже, они друг с другом ладили.
– Но есть же у него родители, у этого малыша?
– Только дед. Неплохой, в общем, человек. Вот только глухой как пень, но при этом болтливый как сорока. Кое-как перебивается на скудную пенсию. Мальчик выполняет всякие мелкие поручения. Ему, наверное, лет двенадцать...
– Вполне уже взрослый... А в школу ходит?
– Ходит время от времени, когда больше нечем заняться. Только не думайте, что он хулиган и бездельник! Конечно, уличный мальчишка, но неплохой. Его зовут Жанно. Вернее, Жан Лебре, как и его деда.
Скрежет тормозов прервал разговор на полуслове. Морозини бросился к окну, но опоздал: ему так и не удалось увидеть, кто вошел в дом. Пришлось направиться к двери и, осторожно ее приоткрыв, прислушаться.
Кто-то осторожно поднимался по лестнице, и ступеньки на этот раз скрипели куда тише: должно быть, эта особа весила намного меньше Маши... Впереди новоприбывшего двигался слабый луч света, похоже, у незваного гостя был при себе карманный фонарик. Вскоре в поле зрения Морозини появился темный силуэт. Щель в двери была узкой, но Альдо все же сумел разглядеть, что перед ним женщина.
Дверь в квартиру Петра продолжала болтаться на одной петле, и незнакомке не составило ни малейшего труда проникнуть в убогое жилье. Морозини со всевозможными предосторожностями приоткрыл дверь чуть пошире. Теодюль Мерме оказался заботливым хозяином: петли не заскрипели, и шестигранные терракотовые плитки на площадке тоже не выдали Альдо.
В свете фонарика обозначилась тоненькая женская фигурка в темном пальто на обезьяньем меху и шляпке с опущенными полями, почти полностью скрывавшей волосы. Увидев, что в комнате все перевернуто, женщина приглушенно вскрикнула и шагнула туда с опаской, но явно зная, куда ей направиться. То есть прямиком к камину.
Положив фонарик на пол, она подобрала валявшуюся рядом газету, расстелила ее, опустилась на колени, и, точно так же, как незадолго до нее делала Маша, принялась рыться в глубине очага, – правда, не снимая перчаток. Это продолжалось несколько минут, и Морозини, который из-за двери наблюдал за ней, затаил дыхание, боясь, как бы не выдать себя; со своего места он прекрасно все видел, поскольку фонарик лежал таким образом, что свет падал на затянутые в черную кожу руки незнакомки.
Женщина действовала методично, ощупывая один за другим кирпичи из огнеупорной глины. Наконец ей удалось отыскать то, что надо, она вывернула кирпич и достала из тайника железную коробочку. Поднялась с колен, перенесла фонарик на стол и собралась изучить свою находку, но теперь ее трясло от волнения: руки, минуту назад такие уверенные, дрожали.
При виде обгоревшей деревяшки незнакомка сердито вскрикнула, потом, кипя от ярости, разразилась потоком слов, непонятных для всякого, кто не владел русским языком. А именно так обстояло дело с ее единственным слушателем. После чего она, немного успокоившись, принялась размышлять, для чего ей пришлось сесть, и ее лицо оказалось наконец-то на свету. Морозини в своем укрытии разочарованно скривился: глядя на изящную фигуру незнакомки, он ожидал, что лицо будет ей соответствовать. Однако под серой фетровой шляпкой с опущенными полями скрывалась грубо слепленная физиономия с большим, тяжелым и довольно вульгарным носом. Падавшие из-под шляпки на щеки темные, прямо подрезанные волосы казались жесткими.
Этажом ниже кто-то пошевелился, и женщина, должно быть, решив, что она и без того слишком задержалась, встала и тотчас скрылась из виду, следуя за белым лучом фонарика. Она прошла мимо Морозини, едва не задев его, но так и не заметила, – слишком была потрясена и разочарована! – вышла за дверь и быстро спустилась по лестнице. Ступеньки скрипели так громко, что она не услышала чужих шагов у себя за спиной Морозини, махнув рукой ненадолго приютившему его Мерме, устремился за незнакомкой, решив выследить ее и узнать, куда она направится. Он рассудил, что раз ей известен тайник, в котором прятали жемчужину, она непременно должна быть как-то связана с похитителями Петра Васильева...
К несчастью, оказавшись на улице, женщина села в дожидавшуюся ее машину, которая тотчас отъехала, оставив Морозини в полной растерянности на тротуаре. Как можно пешком в полной темноте глухой безлунной ночи догнать человека, уехавшего в автомобиле? Князь уже начал выкладывать всю свою коллекцию ругательств, глядя на удаляющийся красный огонек, когда внезапно рядом с ним затормозило такси.
– Я уже заждался, – проворчал полковник Карлов, распахнув дверцу. – Влезайте поскорее, не то мы ее потеряем!
Альдо не заставил себя уговаривать и буквально вскочил в машину.
– Сам бог послал мне вас, полковник! – воскликнул он, со вздохом облегчения откинувшись на подушки.
– Никакой не бог, всего лишь толстуха Маша, а когда речь заходит о ней, тут уж скорее не бога надо поминать. Эта женщина – настоящая чертовка, но когда-то могла из меня веревки вить! И должен признаться, что ни годы, ни лишние килограммы ничего не изменили! В жизни бы не поверил...
– И как же вы объясняете этот феномен?
– Все дело в ее голосе! Думаю, перед его чарами я всегда буду бессилен...




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100