Читать онлайн Слёзы Марии-Антуанетты, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Слёзы Марии-Антуанетты - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.94 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Слёзы Марии-Антуанетты - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Слёзы Марии-Антуанетты - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Слёзы Марии-Антуанетты

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4
КЛАДБИЩЕ НОТР-ДАМ И БАССЕЙН «ДРАКОН»

Сделав всего несколько звонков по телефону, Морозини сумел собрать тем же вечером в гостиной своей тетушки, что обеспечивало полную конфиденциальность, наиболее активных членов комитета: мадам де Ла Бегасьер, Оливье де Мальдана, генерала де Вернуа, леди Мендл и Квентина Кроуфорда, с которым маркиза была когда-то знакома, профессора Понан-Сен-Жермена, а также комиссара Лемерсье. Последний был крайне изумлен, но приглашение принял. Адальберу же пришлось вернуться в Париж, чтобы переодеться.
Полицейский для начала извинился за то, что дурно обошелся с ними, упирая главным образом на нехватку времени, поскольку убийца поставил ультиматум и оставалось всего два дня, чтобы отдать ему подлинную «слезу» королевы.
— Возможно, мы найдем ее скорее, — сказал Альдо.
— Стало быть, вы знаете, где она? — проворчал «дикобраз», и в глазах его вспыхнуло подозрение.
— Полагаю, что знаю, благодаря маркизе де Соммьер, пригласившей нас сюда. Сегодня утром она имела очень обстоятельную беседу с мадемуазель Отье…
Лемерсье тут же вскочил с кресла, словно подброшенный рессорой.
— Почему же эти дамы ничего не сказали мне, когда явились, чтобы вытащить вас из камеры?
— Зачем им было все вам рассказывать? — спокойно произнес шотландец в своей несколько тягучей манере. — Вы занимаетесь убийствами, комиссар, а не кражей украшения, которое, кстати, вернули. Кроме того, вы же здесь? Следовательно, не жалуйтесь, что вас обходят вниманием!
— Я сам удивляюсь: что я здесь делаю!
— Просто вы нужны нам, вот и все! — заключил Альдо, поблагодарив Кроуфорда улыбкой.
— Для чего?
— Для того, чтобы быстро получить от прокурора республики разрешение на эксгумацию. «Слеза», ставшая кулоном, должна находиться в склепе семейства Отье на кладбище Нотр-Дам.
Присутствующие, которых Мари-Анжелин обходила с подносом, предлагая шампанское, обменялись изумленными взглядами. Послышался возглас профессора:
— И эта… девица не предприняла попытки заполучить драгоценность? Видимо, она богата…
— Она дает уроки игры на фортепьяно, — сказала маркиза. — Судите сами!
— Хм! Тогда она идиотка… или великая душа! — бросил Понан-Сен-Жермен.
— Кем бы она ни была, — отрезал полицейский, — без ее согласия прокурор нам откажет. На вскрытие могилы необходимо согласие члена семьи!
За категоричным заявлением комиссара последовала пауза. Каждый взвешивал этот не подлежащий отмене приговор.
— Вероятно, надо попросить ее об этом? — предложила маркиза де Соммьер. — Я готова сделать это, поскольку мы уже познакомились. Мадемуазель Отье не любит покойницу, хотя никогда ее не знала. И если сказать ей, что она тем самым спасет одну… или несколько человеческих жизней, она вполне может согласиться…
— …отдать такое сокровище в руки шантажиста и вдобавок убийцы, не получив за это ни гроша, тогда как вы сами утверждаете, что она живет в довольно стесненных обстоятельствах? Вы грезите, дражайшая дама!
— Не думаю! — возразила маркиза, пригвоздив Лемерсье к месту взглядом через лорнет. — У меня, знаете ли, есть некоторый опыт общения с людьми, и я неплохо разбираюсь в человеческой природе!
— Кроме того, — заметил Альдо, — мы могли бы предложить ей определенное возмещение, чтобы подсластить пилюлю! Ведь все вместе мы способны собрать кругленькую сумму, не так ли? Со своей стороны, я готов способствовать…
— Вы шутите! — усмехнулся профессор. — Конечно, вы настоящий Крез, но ко мне это не относится. Я беден, как крыса с помойки.
— Я всегда считал, что крысы с помойки процветают, — сказал Кроуфорд, взгляд которого загорелся лукавым огнем. — У них ни в чем нет недостатка, и они очень упитанные.
— Какой ужас! — воскликнула леди Мендл. — Вам следовало сослаться на Иова, профессор! По крайней мере, это всем известный персонаж… А предложение князя Морозини я поддерживаю и готова участвовать…
— Кстати! А есть ли другие члены семьи? — спросил Оливье де Мальдан.
— Девушка утверждает, что родственников у нее нет, — сообщил Лемерсье. — Кроме одного двоюродного или же троюродного брата. Она не видела его много лет и не знает, жив ли он… В данном случае нас это не должно интересовать: он, кажется, внучатый племянник дедушки, сын его сестры, что не дает ему права голоса в настоящих обстоятельствах.
— К тому же искать его сейчас бесполезно, — решительно сказала маркиза де Соммьер, — ведь время поджимает. Я предлагаю позвонить мадемуазель Отье и спросить, сможет ли она принять через полчаса комиссара Лемерсье, лорда Кроуфорда и меня. Правда, я не член комитета, но, надеюсь, никто из вас не против? План-Крепен, возьмите это приспособление и позвоните девушке, — добавила она, получив всеобщее одобрение.
Возразил один лишь Альдо:
— А почему не я?
— Потому что твое присутствие представляется мне нежелательным. Ты уверен, что несчастной девушке будет приятно увидеть тебя после того, что произошло?
Через пару минут трое доверенных лиц комитета погрузились в машину комиссара, оставив прочих членов на попечение Мари-Анжелин, которая воспользовалась этим, чтобы обсудить пресловутый вечерний прием в Трианоне, намеченный на следующую неделю. Откровенно говоря, никто не знал, как с этим быть…
Ожидание было недолгим: через полчаса делегация вернулась с искомым разрешением.
— Мадемуазель Отье согласилась сразу, — сказала маркиза, пока племянник помогал ей снять просторную бархатную накидку. — Бедная малышка! Это и в самом деле очень милая девочка… Благодарение Богу, она не обязана участвовать в этой тягостной процедуре, поскольку никогда не видела покойную, разве что на портрете. Однако она намерена присутствовать!
— Через двадцать лет мало что осталось для опознания, — проворчал Альдо, который не мог смириться с тем, что он отошел на второй план.
На следующий день ближе к вечеру все общество собралось на кладбище Нотр-Дам, после двух часов закрытом для посетителей. Погода стояла ужасная, и хотя был май месяц, создавалось впечатление, что уже наступила осень. И крайне неприятная осень. Шел проливной дождь, пронзительный порывистый ветер швырял капли воды в лицо. На улицах было совсем немного народу, когда те, кому предстояло присутствовать при печальной церемонии, начали потихоньку собираться у решетки, под тентом которой дежурил сторож. Дело было тайным, и ни один журналист, к счастью, не пронюхал о нем. Их штаб-квартира располагалась у Сент-Антуанских ворот, через которые публика проходила к Деревушке и Трианонам. Некоторые держали под прицелом гостиницу, но бдительная администрация присматривала за ними и старалась держать в отдалении от холла, чтобы они не докучали клиентам. Поэтому журналистская братия либо собиралась в баре, либо торчала на Королевском бульваре. Альдо и Мари-Анжелин отправились на место сбора пешком, покинув отель через служебный выход. В непромокаемых плащах, под зонтом, они ничем не отличались от служителей гостиницы. Тетушке Амели строго было предписано оставаться в номере.
Все потянулись к приземистому строению, напоминающему сарай и примыкающему к домику сторожа. Там стояли козлы, освещенные светом ацетиленовой лампы, отбрасывающей зловещие отблески. Недавние жертвы версальского правосудия сразу увидели Каролин Отье, стоявшую рядом с комиссаром и походившую на призрак в своем черном пальто и низко надвинутой шляпке, которая почти полностью скрывала ее лицо. Она была необыкновенно бледна. Заметив, что девушку бьет дрожь, Мари-Анжелин подошла к ней и крепко взяла за руку. Каролина отблагодарила ее подобием улыбки.
Сразу после закрытия кладбища, как только разошлись последние посетители, могильщики принялись за работу. Промокшие до нитки, они вошли в сарай, неся тяжелый гроб, запачканный землей, но, судя по всему, достойно вынесший испытание временем. Поставив гроб на козлы, они по знаку Лемерсье стали отвинчивать проржавевшие болты, что удавалось им не без труда.
Альдо отвел глаза. Ему всегда было тягостно смотреть на то, как мертвец возвращается из земли в мир живых, но сегодня все казалось особенно гнетущим. Он вспоминал ночь в Богемии, когда они с Адальбером раскопали в чаще леса заброшенную могилу, чтобы вынуть из нее одну из самых злокозненных драгоценностей и вернуть усопшему покой. Тогда природа словно окутала их своим непроницаемым безмолвием. Возможно, поэтому сегодняшнее испытание, в присутствии определенного количества свидетелей, нервировало его куда больше. Он потихоньку огляделся, и его взгляд задержался на Каролин. Она в ужасе прижималась к мадемуазель дю План-Крепен, не могла без дрожи взглянуть, на старый гроб и крепко сжимала руку своей спутницы. С ее стороны было сущим идиотизмом приходить сюда, пусть даже она — единственная родственница покойной дамы. Лемерсье, стоявший рядом с ней, казалось бы, дремал, но на самом деле из-под тяжелых век он пристально следил за ходом работы. Массивный и бесстрастный Кроуфорд делал вид, что все происходящее его совершенно не интересует. Он спокойно курил сигарету, и Морозини тут же последовал его примеру. Генерал де Вернуа бросил на него негодующий взгляд, что заставило Оливье де Мальдана усмехнуться. За время своей уже достаточно долгой карьеры дипломат, вероятно, неоднократно присутствовал при подобных церемониях. Альдо подумал о том, что этот человек ему симпатичен. Возможно, потому, что они слегка походили друг на друга. Оба небрежно-элегантные, не склонные драматизировать неприятные события и придавать им слишком большое значение. Один только профессор Понан-Сен-Жермен был целиком поглощен зрелищем: несомненно, он сгорал от нетерпения и постоянно потирал руки, вытягивая свою длинную шею из воротника со срезанными углами, что делало его похожим на грифа, высматривающего добычу.
Болты никак не удавалось отвинтить… Время шло. Чтобы избавиться от неприятных впечатлений, Альдо мысленно воззвал к жене. Должно быть, она думала, что он порхает по ярко освещенной гостиной, целуя ручку дамам и беседуя с каким-нибудь важным лицом. Или же ужинает в роскошном ресторане вместе с Адальбером. Ей не могло прийти в голову, что у него мерзнут ноги — в проклятом сарае было холодно! — в ожидании, когда же наконец могильщики откроют гроб! Впрочем, скорее всего она ни о чём подобном не думала, если маленькому Марко хоть что-то понадобилось…
Упрямая крышка с хрустом поддалась. Все, кроме женщин, шагнули вперед. Полицейский, вынув из кармана фонарик, включил его и направил луч света на черноватую массу, лежавшую на некогда белой атласной подстилке. Покойница, одетая в расшитое золотом синее бархатное платье с металлическими завитками, походила на мумию, и ее иссохшая кожа плотно облегала скелет… На костях рук и пальцев сохранились золотые браслеты, три довольно красивых перстня, но никакого кулона на пергаментной шее не было…
Раздраженно щелкнув языком, Лемерсье обратился к Каролин Отье:
— Кулона здесь нет, мадемуазель! Как вы это объясните?
Она взглянула на него испуганно и тревожно.
— Что я могу вам сказать, комиссар? Вероятно, кулон украли.
— Не тронув другие украшения? Это невозможно!
— Я так не считаю, — вмешался Кроуфорд. — Когда речь идет о такой драгоценности, все прочее меркнет. Вору, если таковой вообще был, нужна была алмазная «слеза», и только она одна.
Отойдя в сторонку, Лемерсье коротко переговорил с могильщиками, затем вновь вернулся к козлам:
— Эти люди выражают категорическое мнение, совпадающее с моим. До сегодняшнего вечера никто не вскрывал гроб. Это означает, что усопшую похоронили именно в таком виде, как она предстала пред нами сейчас, следовательно, ее воля была нарушена. Но ведь вы говорили нам иное? — обратился он к Каролин.
— Ну да, — еле слышно пробормотала девушка, готовая разрыдаться. — После ее смерти дедушка велел принести портрет, засмеялся и сказал мне: «Не трать время на розыски этой драгоценности. Моя дорогая Флоринда так любила кулон, что незадолго перед кончиной пожелала, чтобы я его надел ей на шею. Она отошла в мир иной с этим кулоном… Я сам проследил, чтобы украшение было на месте, когда закрывали крышку гроба. И сам прикрыл его шелковым шарфиком, чтобы он не попался на глаза похоронным служителям».
— Это тупость, — взорвался Морозини, — и дурно понятая любовь! Ведь вы жили с дедом и были, безусловно, более достойны носить такую чудесную вещь, чем эта женщина!
— Дедушка так не думал. Он страстно любил свою жену. А меня нет. Кроме нее, он никогда никого не любил! И моего двоюродного брата Сильвена тоже не любил! Прогнал его из дома, обозвав нищим попрошайкой…
— А как же ваши отец и мать? Первая жена?
— Он никогда не скрывал своих чувств к ним. Первую жену он взял за ее богатство. Он был очень красив, а у нее было большое состояние. Их сын слишком походил на нее, и когда его убили в начале войны, дедушка и слезинки не проронил. Похоже, он был даже доволен, но еще больше его обрадовала смерть моей матери, которая вскоре умерла от горя, как он мне рассказывал. Это был ужасный человек! Господи, зачем я все это рассказываю? — вскричала она, заметив, как внимательно слушают ее все эти незнакомые люди. И разразилась слезами.
Лемерсье не успел и рта раскрыть, чтобы продолжить допрос, как вмешалась Мари-Анжелин:
— Вы не думаете, что на сегодняшний вечер достаточно, комиссар? Да посмотрите, где мы находимся, черт возьми! Холодно, льет дождь, а вы истязаете эту бедную девочку? Пойдемте, милая, мы вас отвезем, — добавила она заботливо, но благодарности не дождалась.
— Спасибо, но в этом нет нужды, — сказала вдруг Каролин Отье, отстранившись от старой девы. — Меня привез месье Лемерсье, полагаю, он окажет мне любезность и доставит обратно домой.
— Конечно, конечно, — поспешно подтвердил тот. — Я только отдам несколько распоряжений, и мы едем! Дамы и господа, спасибо за то, что вы присутствовали при эксгумации. Прошу вас явиться завтра в управление… скажем, часов в одиннадцать, и мы, возможно, придем к каким-то выводам…
— Мы зря потеряем время, — возразил Кроуфорд, — все выводы уже сделаны: нам нечего вручить убийце. Завтра в этот час у вас будет еще один труп на руках. Как вы надеетесь предотвратить трагедию?
Комиссар пожал плечами:
— У меня нет ни единой мысли на сей счет, сэр Квентин, именно поэтому я хочу видеть вас всех в своем кабинете завтра в одиннадцать. Говорят, утро вечера мудренее: возможно, кому-то из вас придет в голову какая-то идея. В конце концов, именно вы и ваша треклятая выставка стали причиной этой серии убийств! Желаю всем спокойной ночи!
Предоставив могильщикам и сторожу заняться восстановлением прежнего порядка вещей, он проводил девушку к машине, на которой оба они приехали на кладбище, помог ей сесть, и автомобиль укатил под дождем, который так и не прекратился.
— Нам лучше последовать их примеру, — визгливо заявил профессор. — Такая влажная погода не пойдет на пользу моему ревматизму, к тому же я чувствую, что у меня начинается насморк. Не будет ли кто-нибудь так любезен доставить меня до дома?
— Моя машина к вашим услугам, — любезно отозвался Кроуфорд. — Я могу довезти вас, а также мадемуазель дю План-Крепен и князя Морозини.
Но двое последних, не сговариваясь, ответили отказом. «Трианон-Палас» был недалеко, и они предпочитали вернуться туда пешком. Им по-прежнему не хотелось встречаться с журналистами. Тогда Кроуфорд предложил свои услуги генералу. Что касается Мальдана, то он жил в двух шагах от кладбища…
Альдо взял Мари-Анжелин под руку, а та раскрыла свой огромный зонт. И оба храбро вышли из сарая под ливень, который хлестал теперь с удвоенной силой, так что под ногами у них хлюпала вода. Погода отнюдь не благоприятствовала разговорам, к тому же машина, прошедшая мимо них на приличной скорости, обрызгала их с ног до головы.
— Вот осел! — возмутилась План-Крепен и тут же сменила тему: — Что вы думаете о Каролин Отье?
— А что я должен о ней думать?
— Вы не находите ее несколько капризной и даже непредсказуемой? В ту ночь она хорошо приняла вас с Адальбером, но, едва увидев полицию, развернулась на сто восемьдесят градусов и подала на вас жалобу. Сегодня вечером она цеплялась за меня, пока открывали этот зловещий ящик, а когда я предложила ей помощь, прямо-таки устремилась в объятия этого старого «дикобраза», шарахнулась от нас, словно от зачумленных!
— О да, я это заметил! — подтвердил Альдо, но не стал говорить, что заметил и еще кое-что: девушка отводила глаза каждый раз, когда он смотрел на нее. — Не будем забывать, какой тяжелый момент ей пришлось пережить. Кроме того, она чувствовала себя неловко в моем присутствии, ведь она, можно сказать, отправила меня в тюрьму! Или у нее действительно возникли сомнения в моей невиновности, — добавил он с оттенком грусти, который не ускользнул от его спутницы.
Мари-Анжелин нахмурилась.
— Похоже, вас это задело?
— Вовсе нет, — солгал Альдо.
— Все же немного задело! Ну, если вы хотите знать мое мнение, скажу вам, эта «прелестная» особа не столь невинна, как кажется…
— Почему вы так решили?
— Не знаю… пока не знаю. Мне надо многое выяснить. Допустим, у меня сложилось такое впечатление. Мне жаль ее, а с другой стороны, я ей не доверяю. Вот смотрите: она срочно едет во Флоренцию к заболевшей крестной матери и остается там на целый месяц…
— Болезнь может быть затяжной.
— Ее крестная мать болела неделю и сразу после выздоровления повезла свою дорогую крестницу в Рим.
— Что же здесь удивительного? Приходить в себя после болезни лучше в приятной атмосфере, и, когда надышишься запахом лекарств, хочется ощутить аромат апельсиновых деревьев…
— Во-первых, это далеко. Во-вторых, у Каролин нет денег, она зарабатывает на жизнь уроками музыки. Вы понимаете? Этим занимаются девушки из хорошей семьи, когда у них за душой нет ни гроша! Я хорошо знаю, что это такое, представьте себе!
— Вы тоже давали уроки? — спросил заинтригованный Альдо. — И чем только вы не занимались в жизни!
— Не я! А моя кузина Изолин. Поверьте мне, если только вы не профессор консерватории, вам приходится иметь дело с самыми отвратительными клиентами: это родители милых малюток, которых вы учите безошибочно брать ноты. Они отменяют уроки, не предупредив вас, под самыми вздорными предлогами, но если вы позволите себе взять недельную передышку, обвиняют вас во всех смертных грехах и безжалостно отказываются от ваших услуг. И, к несчастью, у них есть огромный выбор. Ну как?
— Что я могу сказать? — ответил Морозини, пожав плечами. — Возможно, мадемуазель Отье сумела завоевать себе более солидную репутацию… или же у нее больше средств, чем мы предполагаем, Анжелина! Этой проблемой можно заняться и позже, а сейчас у нас есть другая неотложная задача. Что произойдет завтра, когда трианонский убийца не получит того, что требует?
— Кажется, у меня есть идея на сей счет!
— Какая?
Они подошли к гостинице, не столь освещенной в этот поздний час. Мари-Анжелин закрыла зонт и решительно направилась в холл.
— Вот мы и пришли! Я вам расскажу завтра. Сейчас я должна узнать, заснули ли «мы» или «нам» нужно немного почитать…
— Заснула? Тетушка Амели заснула тогда, когда мы ступили на тропу войны? Она наверняка в такой ажитации, что вам придется читать ей Пруста до рассвета!
Вернее и не скажешь! Маркиза де Соммьер еще даже не легла. Облаченная в атласный халат цвета слоновой кости и тюлевый ночной чепец того же оттенка, с бантами по старинной моде, она восседала в кресле у окна. Перед ней лежала коробка с шоколадными конфетами, которых уже изрядно поубавилось, на коленях — раскрытая книга. Увидев их, она вздохнула с облегчением и тут же осведомилась:
— Ну, как?
— Ничего! — ответил Альдо. — У покойной дамы перстни на пальцах, браслеты на руках, но никакого кулона на шее!
— Я готова была поклясться в этом! Кто-то знал, что она унесла в могилу целое состояние, и сумел похитить «слезу»…
— Нет. Могильщики вполне уверены, что до сегодняшнего вечера никто не вскрывал гроб. По моему мнению, дедушка в последний момент решил, что хоронить такую чудесную вещь просто глупо, и распорядился ею иначе.
— Думаешь, он продал ее?
— Разве что на «черном» рынке, потеряв при этом половину цены. Но это крайне сомнительно. Эта пара серег исчезла в момент бегства Людовика XVI и его семьи, 20 июня 1791 года.
— Королева держала их при себе?
— Нет. Часть ее личных драгоценностей находилась на пути в Брюссель, где их должна была получить эрцгерцогиня Мария-Кристина, сестра королевы. Остальные она передала с помощью своего незаменимого парикмахера Леонара герцогу Шуазелю, а тот должен был отвезти их в Монмеди, где король надеялся обрести убежище под защитой верных ему войск. В числе сокровищ были также коронационная мантия Людовика XVI и украшения мадам Елизаветы. Часть вещей позднее нашли, но алмазные «слезы» пропали бесследно. А ведь Мария-Антуанетта, как ни странно, любила их больше всего…
— Что же здесь странного?
— Потому что сначала она, можно сказать, возненавидела эти серьги.
— Позвони, пожалуйста, дежурному по этажу.
— Зачем он вам понадобился?
— Я чувствую, что ты сейчас расскажешь целую историю, и мне бы хотелось выпить немного кофе…— О нет! — запротестовала План-Крепен. — Если мы выпьем кофе, то не сомкнем глаз до завтрашнего вечера… а я ужасно хочу спать! — призналась она, бессильно опустившись в кресло.
— В любом случае эта история не будет долгой. Когда эрцгерцогиня Мария-Антуанетта прибыла из Вены на свадьбу с дофином, сердцем и душой Людовика XV владела графиня Дюбарри. Она была всемогущей, но в Версале ее поддерживали далеко не все. Некоторые принцы, многие представители высшей знати видели в ней врага и с радостью встретили маленькую принцессу, которая, естественно, стала их знаменем…
— Я не слишком сильна в истории, но об этом знаю, — проворчала маркиза. — Раз ты отказываешь мне в чашечке кофе, будь краток!
— Слушаюсь! Дюбарри была очень неглупа и поняла, что ей следует привлечь на свою сторону супругу дофина Людовика. Когда ее ювелир принес две изумительные и не отличимые друг друга алмазные «слезы», она подумала, что средство найдено. И приказала сделать из них пару сережек, которые затем послала Марии-Антуанетте, присовокупив очень любезное письмо. Ей казалось, что этот ее подарок примирит их.
— И ты утверждаешь, что она была неглупа? Нужно быть полной идиоткой, чтобы вообразить, будто супруга дофина бросится ей на шею! Полагаю, Мария-Антуанетта отослала их обратно?

— Да, но с большим сожалением. Пара была такой красивой, что она не устояла. И призвала своего ювелира Бемера, сказав ему, что ей понравились «слезы», но только «пуговки», на которых они висят, ее не устраивают: их надо заменить другими камнями, чтобы придворные отчетливо видели разницу. Так и было сделано. Королева часто носила серьги — особенно когда в ее волосах сверкал бриллиант «Санси»

l:href="#_edn39">[39]
. Ей очень хотелось показаться в этих серьгах в Монмеди, но они туда так и не попали.
— Куда же они делись? — спросила Мари-Анжелин, которая зачарованно слушала.
— А вот этого никто не знает. Известно только, что парикмахер Леонар, которому Шуазель вручил одну из шкатулок с драгоценностями, передал ее маркизу де Буйе, который был в то время комендантом крепости Стене. Леонар направился к границе, а Буйе поручил своему адъютанту охранять шкатулку. Этот офицер ночью был убит, и с тех пор никто не знает, чем закончилась история с алмазными «слезами»… Вот и все, тетя Амели, теперь вам известно столько же, сколько мне. А сейчас я пойду спать. Дражайший комиссар вызвал нас завтра в полицейский участок к одиннадцати часам…


На следующий день пятеро мужчин вошли в кабинет Лемерсье. У всех были мрачные лица — в полном согласии с отвратительной погодой. Дождь, взявший передышку на рассвете, стал хлестать с новой силой, и принес его ледяной ветер с севера, проникавший сквозь двери и окна, слишком старые и оттого неплотные. Руки и ноги застывали так же быстро, как и в разгар зимы.
Едва кивнув в знак приветствия, комиссар предложил им сесть в кресла, расставленные полукругом перед его столом. Было ясно, что со вчерашнего вечера настроение его ничуть не улучшилось, и все заняли свои места в полном молчании. Затем генерал, пользуясь привилегией возраста и личного знакомства с Лемерсье, произвел первый выстрел:
— Вы не могли бы сказать, чего ожидаете от нас, комиссар? Напоминаю вам, что наступил третий день…
— Уж не думаете ли вы, что я забыл об этом? А ожидаю я от вас, что вы подскажете мне, как выбраться из ловушки, в которой мы оказались.
— Почему «мы»? — возразил Мальдан. — Я всегда считал, что раскрытие преступлений — это дело полиции.
— Для этого нужно, чтобы полиция обладала необходимыми сведениями. Сведения же эти в ваших руках, поскольку именно вы организовали эту выставку, источник всех наших бед…
— Сначала скажите нам, — попросил Морозини, — сообщил ли наш шантажист, где и когда мы должны передать ему подлинную «слезу», при условии, что мы ее раздобудем?
— Этого я пока не знаю. Он собирается уведомить меня в «подходящее время». Несомненно, в самый последний момент, чтобы мы не смогли расставить там своих людей… во всяком случае, как-то затруднить процесс передачи. Как бы там ни было, «слезы» у нас все равно нет, так зачем об этом спрашивать?
— Мы могли бы сделать вид, что она у нас есть. Мысль эта принадлежит не мне, а мадемуазель дю План-Крепен, я лишь скромный посредник. Она полагает, что фальшивую драгоценность, которую нам вернули, следует поместить в красивую коробочку и согласиться на встречу… Конечно же, шантажист потребует, чтобы никаких полицейских поблизости не было, и тогда в дело можем вступить мы, все здесь присутствующие, а в резерве у нас будут ваши люди. В общем, кузина моя полагает, что таким образом есть шанс вступить в контакт с этим негодяем или с его подручными, если таковые имеются.
— Да, подручные у него есть! Мне сообщили из лаборатории, что мы имеем дело не с одним убийцей, а с тремя…
— Что вы хотите сказать? — спросил Кроуфорд.
— Это же так легко понять, — с насмешкой ответил комиссар. — Тизона, Анеля и Ареля убили разные люди, и разные люди писали послания заглавными буквами. Маски же, судя по всему, были подготовлены заранее, потому что текст везде одинаковый, если не считать приписки «Сожалею, это ошибка!». Как видите, ситуация осложняется…
— Вы правы! — согласился Мальдан. — Тем не менее идея мадемуазель дю План-Крепен кажется мне совсем неплохой. И сам я готов сыграть роль шпика…извините, я хотел сказать «полицейского», под вашим руководством. У меня даже есть велосипед, поэтому я смогу преследовать преступника…
— Не знаю, как я буду выглядеть на велосипеде, — со смехом сказал генерал, — но учиться никогда не поздно. А как вы, профессор?
— Я? Никогда об этом не задумывался… не имел дела с этими двухколесными устройствами. В качестве средств передвижения меня вполне устраивают трамвай и поезд. Но, может быть, у вас найдется велосипед-тандем или трехколесный?
— Почему бы не самокат? — пробормотал Альдо. — У этих людей наверняка имеются автомобили. В любом случае решать вам, комиссар, и я, как и эти господа, целиком в вашем распоряжении…
— Ну что ж, почему бы и нет? — вздохнул Лемерсье после минутного раздумья. — Другого выхода у меня нет, и даже если это не очень законно, шанс надо использовать. Тем более что он в данный момент единственный. Я принимаю ваше предложение, но вы не можете оставаться здесь до того момента, как будет получен ответ. В этом и затруднение: каким образом быстро собрать вас?
— О, это просто, — сказал Оливье де Мальдан. — Я живу в двух шагах отсюда, и если господа согласны… разыграть партию в бридж или в покер, мы будем вместе ожидать вашего звонка и ваши инструкции…
На этом совещание закончилось. Было решено, что каждый зайдет к себе, чтобы переодеться в подходящий для предстоящей операции костюм. Договорились встретиться у Мальдана в четыре часа. Учитывая возраст профессора, его освободили от участия в засаде.
Кроуфорд во время обсуждения не проронил ни слова, что насторожило Альдо.
— Вы не высказали своего мнения, сэр Квентин! Вы против нашей вылазки?
Шотландец засмеялся:
— Мое мнение вы уже знаете. Согласно французской максиме «молчание — знак согласия»! Поддерживаю ваш замысел целиком и полностью, но я, видите ли, не слишком склонен к разговорам… хотя инициативу вашу одобряю. Возможно, это будет даже забавно, — добавил он. — Самое трудное — это помешать Леоноре увязаться за мной. У моей жены авантюризм в крови…
— Я тоже знаком с такой женщиной…
По дороге в гостиницу Альдо размышлял над тем, каким образом обрисовать положение дел, чтобы Мари-Анжелин не вздумалось оседлать своего боевого коня, — он даже склонялся к мысли вообще не говорить на эту тему! Подойдя к «Трианон-Палас», он заметил припаркованный под деревом красный «Амилькар» Адальбера. Вот уж кем пренебрегать никак не следовало!

Из-за плохой погода столики на украшенной цветами террасе пустовали, и свою «семью» Морозини обнаружил в баре, где укрывались от дождя и другие клиенты. Среди них он сразу заметил двух самых хватких парижских журналистов — Бертье из «Фигаро» и Матье из «Матен». Они были ведущими светских хроник, и никто не мог им запретить посещать наиболее популярное место в гостинице. Сидя на высоких табуретах за стойкой, они играли в Занзибар

l:href="#_edn40">[40]
 и смаковали свои коктейли с совершенно безразличным видом, но можно было не сомневаться, что они прислушиваются к любому слову и замечают практически все. Альдо помахал им рукой, и они тут же откликнулись на его приветствие. Он уже несколько раз встречался с журналистами и знал, что на них можно положиться, — бестактности они себе не позволят. Действительно, оба даже не предприняли попытки подойти к столу, за которым сидели его близкие.
— Я приехал, чтобы пообедать с вами и подышать свежим воздухом, — улыбнулся Адальбер своему другу, который уселся в одно из небольших кресел, обитых голубым бархатом…
— Погода тебя вряд ли обрадует, а вот обед тебе гарантирован, нам будет очень приятно. Ты соскучился?
— Представь себе, да! Версаль всего в семнадцати километрах от Парижа, но с тех пор как вы поселились в здешнем отеле, мне кажется, что моя парижская улица находится на краю света.

— «Un seul être vous manqué et tout est dé peuplé»

l:href="#_edn41">[41]
, — иронически произнес Альдо. — Однако нас трое! Почему бы тебе не спросить у администратора, есть ли еще свободные номера?
Видаль-Пеликорн, пошарив в кармане, извлек оттуда ключ с золотым жетоном и положил его на стол:
— Уже сделано! Мой чемодан в номере 28… напротив тебя, дружище!
— Какой приятный сюрприз! — сказала маркиза де Соммьер, поднимая бокал с шампанским. — Добро пожаловать в наш клуб, дорогой Адальбер.
— Чем больше безумцев, тем больше смеха, — вставила явно обрадованная Мари-Анжелин. — Ну, что произошло на встрече у комиссара?
Альдо рассказал все, но тут же добавил:
— Должен сразу предупредить вас, Анжелина! Сегодня вечером в деле примут участие только мужчины.
— Почему же? — возмутилась она.
— Потому что это не вполне законно. Такими делами занимается полиция, и хотя Лемерсье принял наше дружеское предложение, вашего участия он не потерпит.
— Тем более что это может быть опасно, — добавила маркиза, захрустев подсоленным миндалем. — А я не желаю оставаться в одиночестве и кружить по комнате, не помня себя от волнения! Вы моя чтица, черт возьми! Почитаете мне «Монте-Кристо». Это вас развлечет!
— Да, но…— Никаких но! И передайте мне меню! Я хочу есть.
Обед сопровождался беседой. Ресторан был полон, и столики стояли ближе друг к другу, чем в баре. Кроме того, их группа очень выделялась среди посетителей и привлекала к себе внимание. Многие просто откровенно глазели на них. Поэтому Альдо сообщил лишь то, что к четырем часам приглашен на партию в покер у Мальдана — в чисто мужской компании! — к которой может также присоединиться Адальбер.
— Мальдан живет на улице Принцессы, — добавил он. — Можешь не брать машину. Это недалеко, мы пройдемся пешком.
Проводив маркизу и ее чтицу до лифта, Альдо и Адальбер достали из гардероба непромокаемые плащи с каскетками и уже хотели выйти из отеля, как к ним подошел Мишель Бертье:
— Не хотелось бы докучать вам, господа, но мне нужно сказать вам всего одно словечко…
— Хоть два! — проворчал Адальбер, давно невзлюбивший прессу. — «Здравствуйте» и сразу после этого «прощайте». И все будут довольны!
— Да ладно вам, месье Видаль-Пеликорн! — улыбнулся журналист. — Не притворяйтесь более злобным, чем вы есть на самом деле. Вы же знаете, что среди нас встречаются порядочные люди!
— Редко!
— Но это как раз то самое исключение, что подтверждает правило, — вмешался Альдо. — Чем могу быть вам полезен, месье Бертье?
— Я хочу понять, что происходит… если что-то вообще происходит.
— Три трупа за четыре дня вам недостаточно?
— Их даже слишком много, если учесть… общую атмосферу. Выставка по-прежнему открыта, будто ничего не случилось, и с умножением числа жертв успех ее только возрастает. Если это реклама, то весьма дурного толка! Почему вы не закрываетесь? Комитет…
— …в котором я не состою! Выставлены лишь мои драгоценности. А решения принимает полиция. Обратитесь к комиссару Лемерсье!
— Чтобы он выкинул меня за дверь? Это самый неуживчивый человек, какого я только встречал… а список у меня довольно длинный! Вот почему я решил встретиться с вами. Что сейчас предпринимает полиция?
— Что она может предпринимать? — нервно огрызнулся Адальбер. — Убийцу ищет!
— Убийц, — поправил Морозини. — Вот вам новая информация: по мнению полицейской лаборатории, все убийства совершены разными людьми!
— Ага! Это уже кое-что! А вы не знаете, полиция вышла на их след?
— Спросите у нее! Я только слушаю, что мне говорят, и делаю то, о чем меня просят…
— Лемерсье «попросил» вас поселиться в «Трианон-Палас», чтобы держать под рукой? Я слышал, он вас подозревал?
— Для человека, который ничего не знает, вы слышали слишком много, — язвительно проговорил Адальбер. — Нет ничего удивительного в том, что князь Морозини желает лично наблюдать за своими драгоценностями, переданными на выставку. А живем мы здесь ради собственного удовольствия. Версаль великолепен, и я никогда не устану любоваться этим уникальным дворцом, которому нет равных в мире…
— Даже когда идет дождь? — насмешливо спросил Бертье.
— В дождь особенно! Толпы туристов сразу исчезают. Остаются только журналисты, которые обожают докучать порядочным людям!
— И вы идете… любоваться достопримечательностями Версаля?
— Мы могли бы и этим заняться, — иронически отозвался Альдо, — но сегодня у нас другие дела, мы попросту приглашены к друзьям на партию в покер!
Журналист насторожился, как боевой конь при звуке трубы:
— В покер? Да это же моя любимая игра! Вы не возьмете меня с собой? В вашем великолепном городишке скука смертная!
— Только не говорите, что среди этих шныряющих повсюду господ не найдется кого-нибудь, кто составил бы вам компанию!
— О, с этим затруднений нет! Но ставки всегда очень маленькие. С вами же, естественно…
— Вы полагаете, что нас будет легче обчистить? — засмеялся Адальбер. — Ну, так вы ошибаетесь. По крайней мере, в отношении меня: я сижу без гроша.
— Вы думаете, я вам поверил? Ну что ж, желаю вам приятно провести время!
Выйдя из гостиницы, друзья заметили, что полковник Карлов ждет клиентов в своем такси. Альдо хотел дать ему знак, что они пока не нуждаются в его услугах, но Адальбер вдруг предложил:
— Подожди! Давай сядем к нему в машину…
— Но это совсем рядом!
— Вот именно. Даже слишком близко! Оба сели в такси, и археолог сказал:
— Дорогой полковник, нам нужно на улицу Принцессы, но прежде мы хотели бы прокатиться по городу или вокруг парка. На ваш выбор…
— Понял! — лаконично ответил Карлов.
Через двадцать минут он остановил машину перед элегантным домом дипломата и спросил:
— Подождать вас?
— Почему бы и нет? — ответил Альдо. — Но наш визит, возможно, затянется.
В двух словах он обрисовал предстоящую операцию, в которой они с Адальбером собирались принять участие.
— Уверен, что смогу быть вам полезным. Время значения не имеет. Недалеко отсюда есть тупик: я там припаркуюсь…

На старинной улице Принцессы Мальданы занимали двухэтажный особняк, украшенный фигурками сидящих собак и гирляндами между окнами. Построен он был около 1730 года для одного из придворных музыкантов. За прекрасной лакированной дверью темно-зеленого цвета гостей встречал уже пожилой слуга, принимая у них непромокаемые плащи и накидки, а затем провожая их по вестибюлю, выложенному белым мрамором в черных точках, в сине-золотую гостиную — несомненный стиль Людовика XVI. Великолепная мебель той же эпохи удачно дополняла роскошный интерьер. Воздух был насыщен запахом стоящих в многочисленных вазах роз старинных сортов со множеством лепестков. В овальных рамах — портреты двух женщин: одна с прической «королевская птичка», вторая в шиньоне с длинными буклями, которые так нравились императрице Евгении. На других стенах — гравюры Кармонтеля

l:href="#_edn42">[42]
. Чуть поблекший ковер «Савонри»
l:href="#_edn43">[43]
покрывал драгоценный версальский паркет и доходил до кабинета-библиотеки, которая явно была рабочей комнатой хозяина дома, что подтверждали распространяющиеся оттуда струйки голубоватого сигарного дыма. И Мальдан был не один: развалившись в удобных черных кожаных креслах «Честерфилд», Кроуфорд с генералом по его примеру безмолвно курили и пристально следили за тем, как он отвечает кому-то по телефону. Возможно, слово «отвечать» не совсем подходило к данной ситуации, потому что посол не произносил ни слова, приветствуя вновь прибывших улыбкой и жестом. Пока все присутствующие обменивались рукопожатиями, в кабинете царила полная тишина.
Наконец Мальдан, с явно озабоченным видом, выразил согласие с невидимым собеседником и повесил трубку.
— Дурные новости? — осведомился шотландец.
— Не то чтобы очень, но и хорошими их не назовешь. Лемерсье получил приказ подойти — естественно, без сопровождения! — сегодня вечером в одиннадцать к фонтану Дракона, в саду при дворце. Признаюсь, я бы предпочел какое-нибудь другое место, в городе или в окрестностях…
— Но ведь затруднений не будет? — спросил Альдо. — Поздним вечером в саду и парке людей уже нет.
— Естественно. Но это означает, что преступник имеет возможность попасть в дворцовый комплекс, что доступно далеко не всем, и даже мы такого разрешения не имеем.
— Для комиссара и его людей — если он их все же возьмет с собой — такой проблемы не возникнет. Перед ним все двери открыты и ночью, и днем, — заметил генерал. — Он что-нибудь придумал?

— Да. Мы должны прямо сейчас поодиночке отправиться во дворец, взять билеты, как обычные посетители, и затем, словно бы прогуливаясь, подойти к северным боскетам

l:href="#_edn44">[44]
— «Триумфальной арке» и «Трем фонтанам». За ними расположен нужный нам бассейн. Там мы, разделившись на две группы, спрячемся в боскетах и будем ждать.
— Сейчас только пять часов! — простонал Адальбер. — Это означает, что до одиннадцати нам придется стоять под мокрыми деревьями?
— Почему бы и нет? — сказал Альдо. — Мы видывали и худшее!
— Конечно! Но ты-то живешь в городе на воде и понять меня не можешь, а я сильно опасаюсь ревматизма, столь пагубного для гибкости суставов…
— Либо мы соглашаемся, либо нет! — улыбнулся Мальдан, вновь протянув руку к сигаре.
— Ответ ясен, — заметил Альдо, — но я совершенно не понимаю, почему нужно действовать в обход… Ведь «Дракон» находится рядом с бассейном «Нептун», если мне не изменяет память?
— Кажется, я уловил вашу мысль. «Нептун» почти примыкает к Королевскому бульвару, следовательно, располагается напротив гостиницы «Трианон-Палас». Еще до вашего прихода я сказал об этом Лемерсье, но ему как раз и не нравится, что это слишком просто. Мы же не знаем, какими средствами для слежки располагают наши враги, поэтому лучше изображать из себя туристов.
— Почему вы думаете, что нас не засекут? — спросил генерал де Вернуа. — Очень странно выглядят версальцы, которых внезапно обуяло безумное желание осмотреть дворец, знакомый им до мельчайших деталей!
— Вам никогда не случалось прогуливаться там, размышляя о нашем великом прошлом?
— Ну да… время от времени!
— Вот видите! Господа, мне очень жаль, что вы были моими гостями так недолго, однако нам пора идти. Встретимся в боскете «Триумфальная арка» как можно ближе к бассейну и там займем свои места согласно указаниям комиссара… Полагаю, вы вооружены?
Все ответили утвердительно, и на этом было решено разойтись. Альдо и Адальбер ушли первыми, чтобы предупредить Карлова: сегодня вечером его услуги, пожалуй, не понадобятся. Конечно, он может подвезти их ко дворцу, хотя это совсем недалеко. Но когда ему объяснили ситуацию, он решил, что в одиннадцать часов встанет на краю улицы Резервуар, рядом с театром Монтансье, в непосредственной близости от решетки «Дракона».
— Садитесь, господа, я высажу вас у дворца! — заявил Карлов.
Через несколько минут два друга, соблюдая дистанцию, пересекли огромный двор. Морозини направился ко входу в королевские апартаменты, а Видаль-Пеликорн — к тем покоям, которые открывались в сад. Он прошел по деревянным мосткам к Южному партеру и обогнул почти весь дворец, чтобы выйти к Северному партеру, переходившему в два боскета, за которыми находились бассейны «Дракон» и «Нептун».

Каждый из добровольных помощников полиции так талантливо исполнял свою роль и столь убедительно изображал туриста, что лишь к шести часам все собрались перед величественным творением Ленотра

l:href="#_edn45">[45]
, который находился тогда в плачевном состоянии. С трех железных дверей арки облезла позолота, то же самое произошло как с боковыми фонтанами, посвященными Победе и Славе, так и четырьмя обелисками, венчающими благородный парковый ансамбль, походивший на декорацию из деревьев. В конце дождливого дня все здесь было проникнуто глубочайшим унынием. Находившийся чуть дальше боскет «Три фонтана» также не избежал ударов судьбы: мох, плесень, лишайники…
— Подумать только, — вздохнул Оливье де Мальдан, — что какой-то идиот делает все, чтобы сорвать выставку, которая должна принести нам кругленькую сумму! И эти деньги так нужны для реконструкции чудесного версальского парка!
— Пока нам не на что жаловаться, — заметил генерал, — зрители валят толпами. Тот факт, что Малый Трианон оказался местом преступления, никого не пугает. Напротив! Сами посмотрите! Мы надеялись на успех, а это подлинный триумф…
— Если только нас не вынудят закрыть выставку! — проворчал Кроуфорд, нашаривая в кармане портсигар.
— Несколько лет назад в Лувре, в отделе египетских древностей, произошло убийство, — напомнил Адальбер. — И народ просто хлынул к нам. Люди съезжались отовсюду: и из Западной Европы, и даже из Соединенных Штатов! Ничто так не возбуждает, как запах крови! Советую вам продлить выставку… Держу пари, что вы еще увидите массовый десант американцев…
— А если те, кто предоставил драгоценности и другие вещи, заберут их?
— Что касается меня, то я не собираюсь этого делать, — заявил Альдо. — И мой тесть тоже, я с ним говорил по телефону. Быть может, он приедет посмотреть, как здесь обстоят дела. Полиция заверила его, что охрана будет усилена и Париж пришлет сюда своих сотрудников.
— Это истинная правда, — подтвердил генерал. — Я заходил на выставку утром, прежде чем отправиться к Лемерсье: днем и ночью витрины находятся под охраной вооруженных полицейских.
Адальбер засмеялся:

— Чертовски привлекательно для vulgum pecus

l:href="#_edn46">[46]
! Нужно создать у посетителей впечатление, будто они принимают участие в массовке какого-нибудь фильма…
— Господа, господа! — призвал всех к порядку Морозини. — Мы здесь для того, чтобы устроить засаду убийце. Сейчас не время затевать весьма спорную дискуссию!
— Он прав! — согласился Кроуфорд. — Займем наши места! Как распорядился Лемерсье?
— Морозини и Видаль-Пеликорн должны ждать в этом боскете, мы с генералом и вы, сэр Кроуфорд, укроемся в «Трех фонтанах». Давайте разделимся!
Искусственная роща, служившая фоном для «Триумфальной арки» и ее безмолвных фонтанов, была густой, как лес. Альдо и Адальбер обосновались за ближайшими к месту встречи деревьями и кустами, чтобы видеть все, но самим при этом оставаться невидимыми. Быстро наступившая темнота делала это место таким мрачным, что невозможно было разглядеть даже циферблат часов, хотя бассейны отчетливо выделялись во мгле. Посреди совершенно круглого бассейна «Дракон» располагалась скульптура агонизировавшего чудовищного зверя, пронзенного стрелами многочисленных амуров, подплывающих на лебедях в сопровождении дельфинов. За ним, уровнем ниже, сверкала гладь очень широкого, разделенного на три части бассейна «Нептун»: там морское божество, вынырнув по пояс из воды вместе с Океаном и Протеем, вздымало свой трезубец, и эти черные силуэты в сумраке после дождливого дня порождали какую-то смутную тревогу.
— Не знаю, видел ли ты уже здешнее «Великое водное представление»? — спросил Адальбер.
— Нет, к несчастью. При мне его не случалось.
— Жаль! Это поистине магическое зрелище. Завершается представление именно здесь. Из пасти дракона вырывается сноп воды длиной в тридцать метров, а вокруг изо ртов дельфинов плещут фонтаны поменьше. К «Нептуну» же стекаются воды из всех верхних бассейнов — посреди бьющих вертикально струй. Тебе даже представить трудно, какое это великолепие… После полудня, в хорошую погоду, кормилицы и няньки всегда приводят сюда малышей. Они входят через решетку, которая виднеется вон там. К сожалению, здесь довольно влажно и в такой дождливый день, как сегодня…
— Можешь радоваться, дождь уже не идет!
— Только не в этом проклятом боскете! На деревьях осталось столько воды, что мы промокнем до нитки! Который час?
— Вроде бы пробило восемь!
— Этот чертов Лемерсье мог бы собрать нас попозже! Ты понимаешь? Нам придется шлепать в этой грязи еще три часа!
— Смотри, какой толстый корень высунулся из земли. Садись рядом со мной!
Прижавшись друг к другу, они устроились поудобнее и закурили: Альдо предпочитал сигареты, Адальбер — сигары. Среди влажной листвы было прохладно, и пальцы их рук хоть немного согревались огоньками. Время текло медленно, только издалека слышались звуки совсем близкого городка. Никому из них не хотелось говорить. Им казалось, что они выпустят внутреннее тепло, если откроют рот. Но внезапно Адальбер, не сдержавшись, чихнул.
— Будь здоров! — шепнул Морозини.
— А тебе пожелаю горячей ванны и кипящего грога! Ты не замерз?
— Да нет, не слишком!
— Надо же! Ведь именно у тебя такие чувствительные бронхи! Мир перевернулся! — проворчал египтолог и вытащил носовой платок, чтобы как можно тише высморкаться, ибо шуметь было никак нельзя…
Наконец в церкви Нотр-Дам пробило одиннадцать часов.
Едва прозвучал последний удар колокола, как послышался звук решительных шагов. Решетка «Дракона» скрипнула, и наблюдатели различили в темноте массивную фигуру комиссара, который спокойно шел к бассейну, засунув руки в карманы и низко надвинув шляпу на лоб. После дождя небо расчистилось, и оба друга, глаза которых уже привыкли к темноте, видели теперь все почти так же ясно, как если бы светила полная луна.
Полицейский уже подходил к бассейну, когда откуда-то появился грум из гостиницы — хотя никто не заметил его прихода! Было слышно, как он спрашивает, действительно ли это комиссар Лемерсье. Услышав утвердительный ответ, мальчуган протянул письмо.
— Что это такое? — спросил комиссар.
Грум, не сказав ни слова, повернулся и помчался к открытой решетке. Адальбер сделал движение, чтобы ринуться за ним, но Альдо крепко ухватил его за руку:
— Спокойно! Мы должны выйти только в случае опасности! Да и не догонишь ты его.
Тем временем Лемерсье, вынув из кармана электрический фонарик, распечатал письмо. Было очевидно, что текст ему не понравился: он побагровел и стал поминать имя Божье с яростью, в которой не было ничего от религиозных чувств. Потом он крикнул:
— Нас переиграли! Выходите все!
Альдо с Адальбером подбежали к нему первыми. Он протянул им письмо и фонарик:
— Вот, держите! Можете прочесть.
Почерк был тонким, мелким и убористым, но вполне понятным. Разобрать его не составило никакого труда:
«Вы и в самом деле поверили, что меня можно заманить в столь неумелую западню? Вы разочаровали меня, комиссар! А теперь ступайте в боскет «Зеленый круг». Там вы найдете мой ответ. Мститель королевы».
Очевидная напыщенность этой подписи вызвала у Морозини презрительную усмешку:
— Занятная мания у преступников — драпировать в романтизм свою жестокость и жажду наживы!
— А я скажу, что он издевается над нами! — мрачно заметил Адальбер.
— А я, что он удивительным образом осведомлен обо всех наших действиях, — добавил подошедший к ним Кроуфорд. — Кто-то проговорился… или у стен комиссариата есть уши!
— Ну уж это я постараюсь выяснить! — проворчал полицейский, словно бы случайно устремив взгляд на своих бывших жертв. — Пока же надо посмотреть, что это за ответ…
Боскет «Зеленый круг» начинался сразу за «Тремя фонтанами». Некогда здесь был водный театр, самый настоящий зал для представлений на воде, где расцвело искусство Ленотра и Франсина, строивших фонтаны для Людовика XIV. От былого великолепия не осталось ничего, кроме громадного овального газона, окруженного столетними деревьями, под кроной которых так приятно было укрыться в знойные летние дни. Участники засады подошли сюда через пару минут. Долго искать им не пришлось: на траве ничком лежал человек, сложивший руки крестом, с торчащим в спине кинжалом. Все сразу увидели, что удар был нанесен сквозь черную карнавальную полумаску.
— Прошу вас оставаться на аллеях, господа! — приказал комиссар. — Никто не должен подходить и к чему-либо притрагиваться! Только я и мои люди.
Он трижды просвистел в свисток, и на эти пронзительные звуки явился инспектор Бон с пятью полицейскими в униформе.
— Я полагал, что присутствие полиции исключается, — сказал Мальдан с легкой иронией.
— Поэтому в парке их не было, они стояли рядом с театром Монтансье в полной готовности и прибежали по первому сигналу, в чем вы сами только что убедились. Неужели вы думали, месье де Мальдан, что я целиком положусь лишь на вас и ваших друзей?
— Как приятно это слышать! — произнес в нос Адальбер, явно подхвативший насморк. — Когда мы сляжем с сильнейшим бронхитом, который подхватили, переминаясь часами с ноги на ногу в этих проклятых мокрых боскетах, нам будет приятно сознавать, что это была простая инсценировка! Большое спасибо!
— Оставьте ваши размышления при себе! Все свидетельствует о том, что мы имеем дело с организованной бандой, поэтому дюжина помощников, пусть даже неопытных, никогда не бывает лишней. Итак, благодарю вас, но сейчас вы можете возвращаться домой!
— Скажите хотя бы, кто этот несчастный? — сухо спросил Морозини.
Это удалось выяснить очень быстро, поскольку бумажник остался у жертвы. В документах значилось: дворцовый гид по имени Люсьен Друэ.
— Так звали хозяина харчевни в Сент-Менеу, который опознал Людовика XVI, когда тому меняли лошадей. Именно он поскакал верхом через поля и успел предупредить жителей Варенна, где королевскую семью арестовали! — с горечью заметил Мальдан, когда добровольные помощники полиции шли к решетке «Дракона». — Я ожидал чего-то подобного!
— Но это же безумие! — взорвался Кроуфорд. — Не могу поверить, что все потомки людей, сыгравших роковую роль в трагической судьбе Людовика XVI и Марии-Антуанетты, выбрали местом жительства именно Версаль!
— Это и в самом деле было бы невероятным совпадением! — сказал Морозини. — Думаю, наш Мститель — раз ему угодно называться таким именем! — попросту использует однофамильцев.
— Вполне возможно, — согласился Адальбер, — но как же нам узнать, есть ли здесь другие? Наверное, следует изучить телефонный справочник, списки избирателей или что-то в этом роде?
— А еще необходимо, — добавил генерал де Вернуа, — очень хорошо разбираться в истории королевской семьи. — Вы, вероятно, знаток, сэр Квентин?

— В некотором роде, но меня и сравнить нельзя с прадедом. Вот он действительно знал все. И был, как и его супруга, хорошо знаком с Акселем фон Ферзеном

l:href="#_edn47">[47]
. Они оба принимали участие в подготовке бегства, столь злополучно провалившегося. Эстафета перешла ко мне, но у меня большие лакуны в знании этого предмета. А как вы, Мальдан?
— Я храню семейные предания, письма, воспоминания. Я глубоко чту память наших несчастных монархов, но… Но вы забываете, что у нас есть нужный человек, и это — старый безумец Понан-Сен-Жермен. Он исповедует настоящий культ Марии-Антуанетты. Как мне рассказывали, у него есть верные последователи, они устраивают настоящие церемонии и все такое прочее!
— Вы никогда их не видели? — спросил Морозини.
— Нет, хотя, по слухам, зрелище весьма живописное. Если вас это интересует, обратитесь к мадам де Ла Бегасьер. Именно она и рекомендовала профессора в члены комитета. И именно по причине его огромных познаний. Он оказался нам очень полезен.
— Может быть, окажется полезным и сейчас, — бросил Видаль-Пеликорн, а потом шепнул Альдо: — Постарайся узнать, где он живет! Я охотно нанесу ему визит, и мы поговорим с ним как… коллеги!
— Мария-Антуанетта не имеет отношения к археологии!
— Ты ничего не понимаешь! Параллель между его возлюбленной королевой и царицей Нефертити, например, имеет все шансы на успех. Особенно в моем изложении!
Выйдя из парка, все распрощались. Кроуфорд объявил, что комитет соберется завтра в полдень в доме председательницы, и попросил Морозини известить об этом мадемуазель дю План-Крепен.
— Дата ночного празднества приближается, — вздохнул он. — Нам нужно принять решение. Очень не хочется отменять это мероприятие, но против нас ополчится пресса, обвиняя в том, что мы затеяли пляски на крови…
Последнее рукопожатие — и шотландец удалился, тяжело опираясь на трость.
— Симпатичный человек, — заметил Альдо. — Но можешь ли ты сказать мне, почему я вспоминаю о статуе командора из «Дон Жуана» каждый раз, когда вижу его?
— О, это из-за его монолитной фигуры! Кстати, ты не видел, куда уехал Карлов?
Действительно, и полковник, и его машина исчезли. Это было совсем не похоже на старого служаку… Альдо и Адальбер поднялись по улице Резервуар вплоть до дворца, обошли кругом театр, но все было тщетно — они никого не нашли.
— Он сам признался, что больше не работает по ночам, — сказал Альдо. — Неужели все-таки взял клиента?
— Вероятно, полиция его вспугнула. Они с Лемерсье не слишком почитают друг друга… В любом случае он всегда хорошо знает, что делает. Вернемся туда, где сухо… и горло не мешало бы промочить. Мне чертовски хочется пить!
— Тем более что нам еще предстоит докладывать. Тетушка Амели и ее верная чтица вряд ли спят ангельским сном, такое даже и представить невозможно! Может быть, Карлов присоединится к нам позже.
Однако полковник так и не появился — ни в эту ночь, ни на следующее утро.
Друзья обратились с расспросами к администратору гостиницы, и тот сказал, что сам очень удивлен: к нему обратился клиент с просьбой вызвать такси, но Карлов не только не был на стоянке, как обычно, но и по телефону не отвечал. Не сговариваясь, оба друга бросились к маленькому черно-красному «Амилькару»…






Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Слёзы Марии-Антуанетты - Бенцони Жюльетта

Разделы:
Пролог

Часть первая

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Часть вторая

Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Эпилог

Ваши комментарии
к роману Слёзы Марии-Антуанетты - Бенцони Жюльетта


Комментарии к роману "Слёзы Марии-Антуанетты - Бенцони Жюльетта" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100