Читать онлайн Слёзы Марии-Антуанетты, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Слёзы Марии-Антуанетты - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.94 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Слёзы Марии-Антуанетты - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Слёзы Марии-Антуанетты - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Слёзы Марии-Антуанетты

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12
ХУЖЕ НЕКУДА

Ланглуа с переломом тазовых костей находился в руках хирургов, когда Адальбер с Полиной вышли из здания больницы, испытывая громадное облегчение от того, что жизни комиссара теперь ничто не угрожает. Впрочем, Адальбер все равно был мрачен. Пройдет несколько недель, прежде чем парижский полицейский сможет вернуться к активной деятельности. Тем временем его версальский коллега успеет натворить столько глупостей, что Альдо навеки исчезнет с лица земли.
В Версале Адальбер решил хоть что-то выяснить у Лемерсье. Он высадил свою пассажирку у гостиницы «Трианон-Палас» и направился к полицейскому управлению. Увидев, что полицейский отдает распоряжения инспекторам, Видаль-Пеликорн ощутил новый прилив гнева и сразу бросился в атаку.
— Я принес вам новость, которая вас, несомненно, обрадует. Дивизионный комиссар Ланглуа попал в аварию, проезжая через Виль-д'Авре…
— А почему эта новость должна меня обрадовать? — осведомился Лемерсье, устремив на Адальбера холодный взгляд своих гранитных глаз.
— Потому что дивизионный комиссар направлялся именно к вам. Он хотел объяснить, что вы бесконечно ошибаетесь, принимая Морозини за мошенника! И вдобавок играете его жизнью!
Задержав взгляд на Адальбере, Лемерсье бросил:
— Уже пятеро! Следуйте за мной!
В три шага он достиг двери своего кабинете и широко распахнул ее, так что взору Адальбера предстали маркиза де Соммьер, Мари-Анжелин, Квентин Кроуфорд и Оливье де Мальдан, сидевшие в креслах перед письменным столом.
— Вот! Как видите, мне не хватало только вас! Входите же! Чем больше безумцев, тем смешнее!
— Речь идет о жизни моего племянника, месье, и я пришла сюда не для того, чтобы смеяться!
— Мне тоже не до смеха! Я обязан относиться к вам с уважением, дамы и господа, но вы путаетесь у меня под ногами и, главное, отнимаете драгоценное время. Поэтому прошу вас, оставьте меня в покое дайте мне возможность работать! Благодарю вас за визит!
Ответом на дерзкую отповедь комиссара стали возмущенные возгласы, но Адальбер этим не ограничился.
— Минуточку! Я хотел бы предоставить вам дополнительную информацию. Вы хоть знаете, что маркиз дез Обье был убит? Его племянница не желает подавать жалобу, потому что спешит получить наследство, но факт остается фактом: его убили.
— С чего вы взяли?
— Над его лестницей была натянута тонкая веревка. Опросите санитаров из больницы: один из них упал, наткнувшись на нее, и удовольствия большого не получил!
— И с какой целью это было сделано?
— С целью помешать его разоблачениям. Он пригласил присутствующую здесь маркизу де Соммьер на чашку чая и хотел убедить ее в том, чтобы она не позволяла мадемуазель дю План-Крепен встречаться с бандой профессора Понан-Сен-Жермена, которую считал опасной…
— Он бредил. Эти славные, большей частью пожилые люди встречаются либо во дворце, либо в парке, чтобы прославлять Марию-Антуанетту. Им нравится разыгрывать из себя заговорщиков.
— Вы ошибаетесь, там не только старцы! Надлежащий порядок поддерживают весьма мускулистые юноши. Спросите мадемуазель дю План-Крепен, она об этом кое-что знает! И это еще не все… Я хочу в вашем присутствии задать один вопрос лорду Кроуфорду!
— Мне? Разве мое поведение вызывает какие-то вопросы?
— Это мы сейчас увидим! На празднество в Деревушке и на ужин к леди Мендл ваша супруга пришла в изумительном алмазном ожерелье и не стала скрывать, что эта драгоценность когда-то принадлежала королеве.
— В самом деле, но…
— Вы располагаете только этим украшением королевы?
— Не понимаю, почему вы задаете мне этот вопрос, но я отвечу вам «да». По крайней мере, в настоящее время…
— Это означает, что у вас было еще одно. Какое именно?
Одутловатое лицо шотландца внезапно омрачилось.
— Одна из двух знаменитых алмазных «слез»…
— Вот как!

— У меня украли это украшение примерно год назад в Шотландии, из моего фамильного замка, расположенного рядом с Инверэри

l:href="#_edn98">[98]
. Вместе с ним пропала и миниатюра, вырезанная на слоновой кости, с изображением королевы в бальном платье, с двумя сережками. Она была мне бесконечно дорога! — добавил Кроуфорд дрогнувшим голосом.
Адальбер ничуть не растрогался.
— Резонно предположить, что это вы распорядились сделать копию «слезы», чтобы представить ее на выставке от имени мадемуазель Отье…
— Я? Таким образом вы дойдете и до обвинения меня в убийстве этих несчастных людей! Это оскорбление, месье, и я никому не позволю…
— Хотите драться на дуэли? Вам не кажется, что крови уже пролито достаточно? Тем более что вы, наверное, не знаете: «слеза» и другое украшение — корсажный бант из бриллиантов и изумрудов…
Шотландец широко раскрыл глаза.
— Я никогда не покупал такой вещи! И никогда не видел! Это бант королевы?
— Да, судя по всему, вы действительно не знаете… Могу утверждать, что эти драгоценности находятся в вашем доме!
— Ложь! Я знаю все свои драгоценности! Что вы мелете, черт возьми?
— Всем успокоиться! — сухо приказал Лемерсье. — Вы можете подтвердить ваше обвинение? — обратился он к Адальберу.
— Готов подтвердить хоть трижды!
— Сущее безумие! — завопил шотландец вне себя от гнева.
— Я сказал: спокойствие! Нам очень легко выяснить, кто говорит правду, а кто лжет. С вашего разрешения, лорд Кроуфорд, мы прямо сейчас отправимся к вам. С господином Видаль-Пеликорном, разумеется, который должен подтвердить свои слова. Дамы и господа, прошу извинить меня, но времени для вас у меня больше нет. Как вы сами убедились, мне надо заняться более срочными делами!
Оливье де Мальдан, который привез обеих дам, проводил их к своему автомобилю, а Лемерсье, Кроуфорд и Адальбер разместились в полицейской машине. Шофер шотландца последовал за ними на «Роллс-Ройсе»…
Войдя в дом, Кроуфорд попросил разрешения предупредить жену, но дворецкий ответил, что «миледи» уехала в Париж на своем «маленьком автомобильчике», который любит водить сама.
— Это даже хорошо, — сказал Адальбер, — потому что сокровище находится в спальне леди Леоноры.
— У моей жены? Это просто безумие! — воскликнул Кроуфорд, едва сдерживая негодование.
— Сейчас мы все узнаем, — сказал комиссар. — Вы не покажете нам, куда Идти?
Открыв дверь в спальню Леоноры, Адальбер испытал некоторую неловкость, ведь это выглядело как вторжение в интимные покои красивой женщины, но отступать было уже нельзя: слишком многое было поставлено на карту. И главное — жизнь Альдо! Показав на ванную комнату, облицованную розовым мрамором, он сразу увидел там аптечный шкафчик, но предоставил комиссару Лемерсье удовольствие лично произвести обыск. Все было сделано быстро.
Несколько секунд — и в коробочке с надписью «яд» засверкали драгоценные камни. У супруга Леоноры подкосились ноги, и он рухнул на табурет. Адальбер вынужден был признать, что это не притворство. Шотландец побелел как полотно.
— Я… я не понимаю, зачем она это сделала. Я никогда ей ни в чем не отказывал. Я даже говорил, что когда-нибудь отдам ей «слезу»… Откуда это у нее?
— Неважно, — сказал Лемерсье, — эта вещь принадлежит вам, и я не имею права конфисковать ее. А как быть вот с этим? — добавил он, показав на корсажный бант.
Кроуфорд положил его на раскрытую ладонь и, не удержавшись, нежно погладил.
— Какая прелесть! Этот бант действительно украшал корсаж Марии-Антуанетты, но мне он никогда не принадлежал, и я не знаю, как он здесь оказался!
— Вот тут нам бы и пригодился Морозини! — вздохнул Адальбер. — Нет в мире ни одной королевской драгоценности, истории которой он бы не знал! Впрочем, сейчас речь идет о беглом жулике! — с горечью добавил он.
— Поговорим об этом позже! — проворчал комиссар.
— Когда найдут тело? Однажды он уже чуть не погиб, кстати, совсем недалеко отсюда…
— Довольно! Повторяю вам, дайте мне работать в соответствии с моими планами! Что до вас, лорд Кроуфорд, вы можете подать жалобу…
— Нет. Я согласен с месье Видаль-Пеликорном и предпочитаю сам улаживать свои дела.
— В таком случае возвращаю вам это! — сказал Лемерсье, закрыв коробочку и передав ее шотландцу. — Одно из этих украшений принадлежит вам, а насчет второго — пока никто не предъявлял иск… Но… окажите мне любезность: ведите себя так, будто ничего не произошло. Мне важно, чтобы леди Леонора не знала о нашем визите. Хотя бы некоторое время.
Кроуфорд несколько раз кивнул.
— Благодарю вас, комиссар! Это позволит мне провести собственное расследование, но, если я вам буду нужен, обращайтесь без колебаний!
— Возможно, вы понадобитесь… Пока же отдайте распоряжения слугам, чтобы ваша супруга ни о чем не узнала. Где ваш секретарь?
— В городе! Я послал его за покупками.
— Прекрасно!
В полицейской машине Лемерсье и Адальбер поначалу молчали. Видаль-Пеликорн был озадачен и удивлен тем, как комиссар повел дело и как неожиданно проявил себя. С момента первого знакомства Адальбер считал его самонадеянным дураком, но сейчас обнаружил в нем некоторую проницательность. Неужели Ланглуа все-таки был прав?
Когда показался «Трианон-Палас», Лемерсье объявил:
— Мы нашли такси вашего друга Карлова. — Где?— В Сене, рядом со шлюзом Марли, где машина застряла. К несчастью, она в печальном состоянии. Ремонту не подлежит…
— Это уже не имеет большого значения. Бедняга все равно не сможет вернуться к прежней работе…
— Без всяких сомнений! Непонятно, на что он будет жить. Все эти русские эмигранты сидят без гроша…
Этот вопрос Адальбер уже обсуждал с Альдо и сейчас не смог скрыть удивления.
— Вы впервые при мне проявляете какое-то сочувствие к несчастным людям! Особенно к такому, как Карлов! Вы же полагаете, что он представляет опасность для общества…
— Я остаюсь при том же мнении, но из этого не следует, что я должен радоваться бедствиям, ожидающим эту семью…
Машина остановилась перед решетчатыми воротами гостиницы. Адальбер открыл дверь, чтобы выйти, а потом повернулся к Лемерсье:
— Не переживайте за него, комиссар! Морозини подумал об этом еще раньше вас. И он сделал все, что нужно. Он ведь не только очень богат, он еще и великодушен… ваш вор!
Он хлопнул дверью, чтобы выразить всю свою досаду… и скрыть волнение: полицейский так и не заметил, что в глазах у него стоят слезы.


Видаль-Пеликорн еще не вполне пришел в себя, когда увидел в холле гостиницы человека, лицо и грудь которого были прикрыты широко распахнутой газетой («Эксельсиор»!), но ноги явно принадлежали Мишелю Бертье — бриджи из серого твида и шотландские клетчатые носки. Адальбер понадеялся, что ему удастся незаметно проскочить к лифту, но напрасно: журналист проделал в бумаге дырочку, и это позволяло ему внимательно следить за стеклянной дверью. Моментально отбросив газету, он в три прыжка догнал Адальбера:
— Есть что-нибудь новенькое?
— Нет! Да! Дивизионный комиссар Ланглуа попал в больницу Сен-Клу с переломом тазовых костей!
— Дерьмо! — кратко оценил ситуацию Бертье. — Как он там оказался? Неужели решил побороться с невиданным упрямством своего коллеги, который жаждет свалить всю вину на Морозини?
— Именно так! Согласитесь, что нам не повезло!
— Действительно, но Лемерсье и сам вскоре убедится в своей глупости! Надо же додуматься — принять Морозини за Арсена Люпена! Кстати, джентльмен-вор тоже никогда не сбежал бы, прихватив с собой выкуп за несчастную девушку! Может, настрочите несколько прочувствованных слов по этому поводу? А мы это тиснем на первой странице!
Адальбер безнадежно пожал плечами.
— Почему бы нет? Раз уж мы до этого дошли! Надеюсь только, что статья не окажется погребальным панегириком!
— Ну, вы даете! Оптимизм из вас просто брызжет!
— Для моего настроения есть веские причины! Похититель разыгрывает из себя жертву обмана, и му нет никакого смысла оставлять в живых Морозини, которого публично обвинили в бегстве. Напротив, в такой ситуации ему выгоднее избавиться от обузы…
— Жене сообщили?
— Пока нет, и сделают это только в случае крайней необходимости. Зачем тревожить ее без нужды, разве мало она натерпелась с той поры, как они поженились? Мне даже подумать об этом страшно! Вы не заходили снова к мадемуазель Отье?
— Один раз, но там ничего не изменилось. Дом в таком же состоянии, как мы его оставили. Все картины на своем месте, и мебель не перевернута! Странно, вы не находите?
— Дом ополчился только на нее! Хотя она взрослый человек. Я часто слышал о подобных явлениях там, где живут подростки — мальчики или девочки…
— Сколько ей? Двадцать, самое большее? Она едва вышла из подросткового возраста… и, вполне возможно, сохранила девственность!
— Вероятно, вы правы. Или она уже мертва и дух успокоился?
— Что это вам сегодня повсюду трупы мерещатся? — протестующе воскликнул журналист. — Я вот беру пример со святого Фомы: не поверю, пока не увижу.
— Тогда ищите, черт возьми!
— А я что делаю? Патрон разрешил мне остаться здесь, пока ситуация не прояснится. Но я должен хоть что-то нарыть!
Адальбер внимательно посмотрел на журналиста, который явно рвался в бой.
— Тогда слушайте! — сказал он, поколебавшись лишь пару секунд. — Если вы дадите мне слово мужчины не хвататься сразу за перо, чтобы состряпать какую-нибудь сногсшибательную и абсолютно фальшивую статью, я расскажу вам о том, что произошло в доме Кроуфордов!
— Стряпать небылицы не в моих интересах. Читатели любят, когда им преподносят хорошо выстроенную историю, обрывки информации спросом не пользуются. Я ничего не напишу, пока сам во всем не разберусь. Во всем, понимаете! А слово я вам даю.
И Адальбер рассказал ему о сцене, которая разыгралась в спальне Леоноры. По мере того как он говорил, лицо Бертье светлело.
— Не знаю почему, но этот Кроуфорд никогда не вызывал у меня симпатии, — признался он, когда Адальбер умолк. — Это идиотизм, конечно, потому что у меня нет никаких оснований так к нему относиться, но теперь мне очень хочется побродить вокруг его дома в компании Ледрю…
— Но только очень осторожно!
— А вы с нами не пойдете? Втроем безопаснее.
— Я только что вышел из этого дома, и меня легче заметить, а вас здесь никто не знает… Может быть, вы сумеете подобраться и к гаражу. Черная машина с узорчатым плетением на дверцах, из которой ночью выбросили полковника Карлова, кажется, была украдена у Кроуфордов. А вдруг она вернулась в родное гнездо? Тогда бы мы хоть кое-что выяснили,… Я уж не говорю о красном автомобиле, почти неотличимом от моего «Амилькара»… Вот это было бы важной уликой.
— А вы что собираетесь делать?
— Сейчас я должен подробно все доложить мадам де Соммьер. Ее нужно как-то подбодрить…
— Вряд ли вам это удастся! Но все же желаю удачи!
Но, судя по всему, было предрешено, что Адальбер еще не исчерпал список неприятных сюрпризов. Поднявшись к маркизе, он застал самый разгар драмы. Едва за ним закрылась дверь, как на него буквально налетела красная от гнева Мари-Анжелин:
— А, вот и вы! Скажите мне, зачем вам понадобилось тащить сюда эту проклятую американку? Вы думаете, она нам здесь нужна?
Онемев от этой яростной атаки, он вопросительно взглянул на мадам де Соммьер, но та стояла у окна спиной к двери и пристально разглядывала свой цветочный ящик, где на свет уже вылезли крохотные зеленые ростки. Бережно отщипывая от них подсыхающие листочки, она уточнила специально для Адальбера:
— В этом состоянии План-Крепен пребывает уже добрых двадцать минут! Вернувшись, она застала у меня миссис Белмонт, мы разговаривали самым мирным образом, но у Мари-Анжелин внезапно начался приступ бешенства. Теперь ваша очередь выслушивать эти речи!
— Только не говорите, что она выставила Полину за дверь! — сказал потрясенный Адальбер.
— До этого она еще не дошла, но…
— Я была безупречно вежлива, — заявила План-Крепен. — Я просто дала ей понять… сохраняя полное спокойствие… что мы не нуждаемся в посторонних людях, чтобы справиться с тяжелым испытанием, выпавшим на нашу долю. К несчастью, оно не первое, и я…
— Боже милосердный! — простонал Адальбер. — Может быть, вы и не выставили ее за дверь, понимая это буквально, но сделали все, чтобы чертовски оскорбить Полину! Что на вас нашло? Миссис Белмонт страшно беспокоится о Морозини, она его очень любит…
— Слишком любит! Слишком! Мы ведь не посмеем утверждать, будто она не влюблена в него?
С этим вопросом старая дева обратилась к тетушке Амели, которая со вздохом повернулась к ней.
— Нет, этого я не скажу, — согласилась она. — Совершенно очевидно, что Полина любит его. У нее слезы подступают к глазам, как только она начинает говорить об Альдо. И она переживает за него так же, как и мы!
— Но она не смеет являться к нам под туманным предлогом, что хочет поддержать нас! Она не имеет права брать на себя роль Лизы!
Внезапно разрыдавшись, Мари-Анжелин выбежала из гостиной. Оставшись вдвоем, тетушка Амели и Адальбер вздохнули и обменялись понимающими взглядами…— Я извинюсь перед Полиной, — сказал Адальбер.
— Не беспокойтесь, это уже сделано. И к тому же в присутствии моей сумасшедшей План-Крепен, которую я обязательно заставлю помириться с ней…
— Возможно, она уже уехала?
— Я попросила ее остаться. Если мы никогда больше не увидим Альдо, все это потеряет значение. Худшее настанет, когда придется сообщить его жене. Почему… ну почему она не приезжает? И даже известий от нее никаких нет!
— Вероятно, Альдо тоже не слишком часто писал ей. Он злится, потому что Лиза все свое внимание переключила на младенца…
— Я могу ее понять, — сказала маркиза, — хотя нахожу такое предпочтение чрезмерным. Дай бог, чтобы Альдо вернулся и ей не пришлось бы жестоко упрекать себя! Что до План-Крепен, я не ожидала, что она воспримет все это так близко к сердцу!
— Хорошо ли мы знаем тех, кто окружает нас? Даже самых близких! Мы склонны забывать, что Мари-Анжелин женщина…
— Наверное, это так, но я не допущу, чтобы человека оплакивали, не удостоверившись в его смерти! Что касается вас, — добавила она, и глаза ее внезапно сверкнули, — вам лучше бы заняться поисками Альдо, а не копаться в душе трех, пусть даже очень славных, женщин! С этим и я могу справиться!
— Если бы я только знал, с чего начать!


Чей-то крик пробился сквозь ватный туман, в котором Альдо плавал на протяжении некоторого времени — точно определить было невозможно. Впрочем, это была приятная новость! Словно освободившись от тяжести, он завис между двумя водными потоками… но этот крик был вполне земным и заставил его вынырнуть на поверхность из мира небытия.
Поднявшись одним рывком, он обнаружил, что сидит на несвежем матрасе в кровати с железной сеткой и на колесиках, тронувшихся с места при его движении. Подобные кровати бывают настоящим спасением для бедных семей, которые имеют в своем распоряжении очень ограниченное жизненное пространство. Альдо огляделся. Даже самый закоренелый отшельник пришел бы в уныние от обстановки, окружающей его. Кроме кровати, в комнате находились только продавленный ветхий стул, ведро и кувшин с водой. Само помещение выглядело не лучше. Слуховое окно без рамы почти не пропускало свет, стены, посеревшие от грязи и пыли, сочились влагой, с одной из них отслаивалась подгнившая деревянная обшивка. Наверное, прежде это был подвал, или винный погреб, или кладовка. Но сейчас — тюремная камера, причем хорошо укрепленная: две толстые доски, прибитые крест-накрест, преграждали доступ к окну, а в дверь, по виду довольно старую, был врезан новенький блестящий замок.
В этой мрачной конуре лишь одно казалось утешительным — Альдо оставили свободу передвижений и связывать не стали. Это обстоятельство не могло не радовать, но оно же означало, что у похитителей имеются другие средства предотвратить его бегство.
Морозини решил было встать, но боль в затылке и сильное головокружение заставили его снова лечь на матрас. Одновременно к нему вернулась память. Альдо вновь увидел, как спускается из кузова грузовичка, протягивает сафьяновый портфель, который забирает рука в кожаной перчатке, ослепляющий свет, затем удар по основанию черепа и внезапная темнота. Его послали в нокаут.
Подобное случалось с ним не в первый раз, и опыт подсказывал ему, что удар был не слишком тяжелым, но как тогда объяснить не исчезающий туман в голове? Он осмотрел себя и все понял: с него сняли смокинг и галстук, расстегнули ворот рубашки и закатали один рукав выше локтя. На предплечье — след от укола. Значит, ему ввели наркотик, но какой? Распознать это было невозможно, он не чувствовал никакого запаха.
Чтобы привести в порядок мысли, Альдо с трудом поднялся, цепляясь за кровать, и сделал три шага к кувшину, который подтащил к своей постели, и снова улегся, почти без сил. Скрежет железной сетки пронзил его мозг, но он заставил себя нащупать в кармане платок, смочил его в воде и, освежив лицо, приложил к голове. От этого стало немного легче.
Потом он сделал несколько глотков из кувшина. В горле у него пересохло, и во рту ощущался странный привкус, который благодаря воде постепенно исчезал. Теперь он почувствовал себя намного лучше и решил детально обследовать камеру, но прежде изучил содержимое карманов. Альдо сразу обнаружил часы на цепочке — в вечернем костюме наручные абсолютно исключены! Часовая стрелка стояла на отметке три. Морозини ощутил острый приступ голода, хотя было неясно, входило ли в намерения похитителей кормить его. Он нашел также маленькую ювелирную лупу, с которой не расставался никогда, независимо от любого наряда. Тощий бумажник с несколькими банковскими купюрами. К несчастью, не оказалось того, в чем он больше всего нуждался! Портсигара и зажигалки. Обе вещицы золотые и с его гербом! Он был сильно раздосадован. Ладно, пусть держат голодным, но могли бы оставить сигареты! Альдо страдал, когда не мог курить.
Понимая, что способен теперь твердо держаться на ногах, он встал, обошел несколько раз свою каморку, чтобы немного размяться и убедиться, что мускулы обрели прежнюю гибкость. И тут второй раз послышался крик, заставивший его оцепенеть. Он готов был поклясться, что кричит женщина. Действительно, через пару секунд он разобрал даже слова:
— Нет, нет! Только не это! Пожалей меня, Сильвен!
Затем послышались стоны, и мужской голос произнес несколько фраз, смысла которых Альдо не уловил. Его реакция была мгновенной: он подбежал к двери, заколотил в нее кулаками.
— Оставьте женщину в покое! — завопил он. — Вы просто дикарь!
Но никто не откликнулся. Ему показалось, что звучит эхо от удаляющихся рыданий: из этого он заключил, что женщину куда-то уводят и никакого ответа не последует.

Тем не менее Морозини готов был положить руку в огонь, что это кричала Каролин. И он знал теперь, как зовут того, кто похитил их обоих. Сильвен Делоне, пресловутый кузен в стиле «Арлезианки»

l:href="#_edn99">[99]
! Человек-невидимка, посылавший из Буэнос-Айреса письма, которые отправлены были большей частью из Версаля! Так называемый жених! После всего услышанного Альдо отказывался верить в эту романтическую историю. Или же у этого молодого человека были своеобразные понятия об ухаживании за девушкой! Бедная малышка Каролин!
Альдо подумал, что лучший способ помочь ей — выбраться на свободу самому, и стал еще тщательнее осматривать каморку, хотя делал это скорее для очистки совести, чем в реальной надежде найти приемлемое решение: стены были глинобитные, возможно, киркой и удалось бы пробить дыру, но голыми руками здесь не справиться. Дверь из толстого шероховатого дерева выглядела достаточно прочной, а новый замок еще раньше бросился ему в глаза. Если поджечь ее, она будет гореть ужасно долго, и некуда будет деться от удушающего дыма. К тому же и зажигалки у него больше не было!
Наконец, слуховое окно. Поставить на попа кровать и влезть на нее? Да, подобраться к окну можно, но как оторвать прибитые доски? Безвыходная ситуация!
Он вновь сел на кровать и, упершись локтями в колени, обхватил голову руками в надежде что-то придумать, но, увы, безрезультатно. Оставалось ждать появления кого-нибудь из стражей, хотя уверенности в этом не было. Его вполне могли забыть в этой дыре, и удивляться этому не стоило, ведь он имел дело с людьми, которые ни в грош не ставили условия соглашения. Судя по всему, они намеревались удержать все: Каролин, драгоценности и его самого в придачу. Разумеется, не для того, чтобы обеспечить ему счастливую старость…
В это время за дверью послышался шум. Кто-то возился с замком. Дверь открылась, и Альдо показалось, что он перенесся в Средневековье: вошедший был одет в черную монашескую рясу, подпоясанную веревкой, но вместо обычного капюшона голову его закрывала маска с отверстиями для глаз. Он был высокого роста и на вид очень силен — об этом свидетельствовали необычайно широкие плечи. Все средневековые реминисценции исчезли, когда Альдо увидел, что этот человек держит в одной руке пистолет, направленный на него, а в другой — пару наручников.
— Надевайте!
Альдо подчинился, одновременно прикидывая, как велики его шансы в боксе с этим типом. Но тут ему тщательно завязали глаза. Незнакомец повел его, придерживая за плечо. Они прошли около пятидесяти шагов.
— Сейчас будем спускаться, — раздался голос. — Осторожно, лестница скользкая.
Альдо быстро понял, что без мощной руки провожатого он в своих элегантных лакированных черных туфлях скатился бы вниз кубарем. Морозини насчитал двадцать пять ступенек, прежде чем они оказались на ровном месте, но, вопреки ожиданиям, пол здесь был не земляной, как наверху, а плиточный, и он тоже был скольким, вероятно, от сырости. Альдо ощутил неприятный запах плесени. Еще несколько шагов, и провожатый остановился. С Морозини сняли повязку… и вновь проявили себя Средние века: перед ним стоял стол, покрытый темно-зеленой скатертью, за которым сидели трое. Три копии его провожатого, в одном и том же облачении. Свечи, горевшие в двух канделябрах, освещали помещение, отбрасывая зловещие блики на стены. Альдо позволил себе роскошь иронически улыбнуться.

— Ого, какие дивные декорации! Вы кто? Инквизиция? Святая Фема?

l:href="#_edn100">[100]
Соратники Иегу?
l:href="#_edn101">[101]
Жалкий огрызок Совета Десяти
l:href="#_edn102">[102]
, сократившийся до трех членов? Братство Черных кающихся
l:href="#_edn103">[103]
или…
— Мстители за королеву!
— Вот как? А я-то думал, что существует только один Мститель! Неужели у него появилось потомство?
— Вы полагаете, что ваш сарказм уместен?
У говорившего был глухой, низкий, словно приглушенный и вместе с тем отчетливый голос. Альдо пожал плечами:
— Уместен? Вам, как и, мне, должно быть ясно, что уместно и что неуместно. Сделка состоялась. Свою часть я исполнил, скрупулезно следуя всем вашим инструкциям, и теперь жду, что вы сделаете то же самое. Иными словами: вы забрали драгоценности и должны освободить мадемуазель Отье, предоставив нам обоим средства для возвращения в Версаль. В заключение скажу вам, что здесь мне делать нечего.
— Я мог бы ответить вам, что в моих глазах эти драгоценности — лишь жалкая замена той алмазной «слезы», которую я потребовал, но так и не получил…
— И вы продолжаете забирать за это человеческие жизни. У вас странный способ вести переговоры, месье Сильвен Делоне!
— А, значит, вам известно мое имя? Удивительно, но, в сущности, меня это устраивает. Тем самым дела наши упрощаются!
— Я нахожу их, напротив, весьма запутанными. Но по-прежнему ожидаю, что вы передадите мне мадемуазель Отье, вашу кузину!
— И мою невесту, не забывайте! Мы намеревались пожениться…
— Уж не в тюрьме ли? Это единственное место, которое, как мне кажется, соответствует вашим деяниям. Кстати, в связи с этим у меня есть к вам вопрос: если она ваша невеста, зачем вы заставляете ее страдать? Я слышал, как она кричит и даже умоляет о пощаде! Я хочу увидеть ее!
— Это затруднительно: она спит! Перестаньте, прошу вас, тревожиться об этой девушке. Вернемся лучше к вам, точнее, к вашему нынешнему положению. Не скрою, ваше присутствие в Версале не входило в программу и нарушило мои планы…
— Что значит «не входило в программу»?
— Это же так ясно! Когда мы организовали выставку «Магия королевы», вы должны были просто прислать нам свои подвески, как это сделали графиня Хантингдон и месье Кледерман. А вы явились лично! Более того: вы позволили себе познакомиться с Каролин и выставили себя ее защитником с таким искусством, что она влюбилась в вас. По крайней мере, ей так кажется! Поэтому за то, что с вами произошло, вините только себя. Вам следовало оставаться дома!
— Иначе говоря, вы решили убить меня?
— Возможно, но не теперь! Пока вы мне нужны. Когда я договорился о передаче драгоценностей королевы, мне стало ясно, что было бы глупо не воспользоваться ситуацией. Вы настоящая находка, дорогой князь, и вместе с вами я получаю ключ от состояния тем более соблазнительного, что изначально у меня не было намерения завладеть им.
— У меня больше нет драгоценностей, которые были собственностью Марии-Антуанетты.
— Но зато у вас есть другие — иного происхождения, но столь же известные. Не считая кругленького счета в банке…
— Опять?
Это слово вырвалось у него невольно. Во второй раз с ним пытались сыграть такую шутку — похитить и потребовать выкуп! Впрочем, без малейшего намерения освободить, и в прошлый раз он был на волосок от неминуемой смерти!
— Что означает «опять»?
— То, что вы не первый мошенник, которому пришло в голову заработать на мне. Но вы забыли об одном: если мы с мадемуазель Отье не вернемся, нас начнут искать…
Сильвен Делоне рассмеялся.
— Конечно, но по другому поводу: в настоящую минуту славный комиссар Лемерсье, который всегда подозревал вас, пребывает в убеждении, что вы сбежали с драгоценностями, предназначенными для выкупа…
— С драгоценностями, часть из которых принадлежит мне? Этому никто не поверит…
— Большинство не поверит, но этому типу все равно. Он возненавидел вас с самого начала и теперь радуется, что оказался прав. И с наслаждением пошлет своих ищеек по вашему следу! Заметьте: бояться вам нечего. Они такие же, как и их начальник, — безнадежные тупицы!
Альдо сжал кулаки и на мгновение закрыл глаза, обдумывая свои шансы схватить этого зловещего убийцу за горло и удушить. К сожалению, тот был более чем прав: Лемерсье направит всех полицейских Франции по несуществующему следу, вместо того чтобы методично обшаривать окрестности Версаля. Естественно, он понимал, что близкие ему люди не поверят ни единому слову из бреда комиссара, но они останутся в одиночестве. К ним присоединится только его друг Ланглуа… Этот человек был достаточно хорошо знаком с Морозини, чтобы проглотить небылицу такого калибра. Пока же… но пока что? В этом и весь вопрос.
Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, он презрительно спросил:
— Какова же моя цена на сегодняшнем рынке?
— Мне надо подумать, но полагаю… меня удовлетворит все, чем вы владеете. Разумеется, для этого понадобится время, но мы будет отбирать ваше состояние по частям…
— Разрезая меня на куски? Так знайте: можете пытать меня, если это доставит вам удовольствие, но вы не получите ровным счетом ничего…
— Пытка? Вы отстали от жизни! Есть гораздо более эффективные средства. Хотите, заключим пари? Придет момент, когда вы сами будете умолять меня забрать вашу коллекцию и ваше состояние… Вам известно, что это такое?
Внезапно в руке Сильвена, затянутой в кожаную перчатку, появился шприц для инъекций.
— Конечно… Все зависит от того, что за жидкость внутри!
— То, что делает человека счастливым! По крайней мере, поначалу. Вам чрезвычайно понравится мой растворчик на основе героина — какое красивое название для яда! — и заключение покажется вам в высшей степени приятным, пока вас внезапно не лишат наслаждения! И тогда, предсказываю вам, вы будете валяться у меня в ногах и отдадите мне все, что я захочу, лишь бы получить хоть немного наркотика. Тряпка! Вот во что вы превратитесь… Жалкий отброс, который я смогу выкинуть в мусорное ведро…
— Веселая перспектива. Ей-богу, вы просто сумасшедший!
— Да нет… Это вы сойдете с ума… и гораздо быстрее, чем вам кажется! Мы будем очень тщательно отмеривать дозы. А начнем прямо сейчас!— Это ложь! Вы меня уже накачали наркотиками!
По знаку Сильвена из тени выдвинулись два человека в масках, на вид таких же крепких, как давешний провожатый. Схватив Альдо, они уложили его на стол и с помощью тех, кто сидел рядом с Сильвеном, полностью обездвижили. Это оказалось не так-то легко, потому что он оказал отчаянное сопротивление, невзирая на наручники. Потом ему закатали рукав, наложили жгут, и Сильвен собственноручно вонзил иглу в вену… После чего Морозини отпустили и позволили встать.
— Доза не такая уж большая, но она будет быстро увеличиваться. Сами увидите. Как вы себя чувствуете?
— Что вам за дело?
— Это правда! Простите меня! Сейчас вас отведут в вашу комнату, дадут вам еду и питье. Не в моих интересах, чтобы вы умерли от голода… или жажды! К тому же алкоголь, даже в малых количествах, усиливает действие нашей микстуры. Полагаю, нас ожидают приятнейшие беседы… пока вы не дойдете до точки!
— А Каролин? Что вы собираетесь делать с ней? Я хочу знать, почему она кричала!
— Потому что я сказал, что вынужден отрезать ей пальчик! Не беспокойтесь, операция была сделана под анестезией, и пока это только один палец, но мне необходимо отослать его простофилям из Версаля, чтобы они поверили в серьезность моих угроз. Так надежнее!
К горлу Альдо подступила тошнота, но вовсе не из-за наркотика. Его чуть не вырвало. Бешенство оказалось сильнее.
— Вы редкостный мерзавец! Она же не сможет играть на фортепьяно, гаденыш!
— О, это теперь не имеет значения. Ей больше не понадобится давать уроки музыки! А теперь уведите его, он начинает меня утомлять…
— У вас будет масса времени для отдыха, когда вас запрут в четырех стенах! И еще больше, когда с вами покончит палач. Не обольщайтесь, мои друзья сумеют меня разыскать.
— Здесь? Ни за что не поверю. Дорогой князь, это убежище в лесах, где никого не бывает. Вдобавок в том невероятном случае, если нас обнаружат, поблизости находится природная расщелина, глубокая дыра, в которую Черный принц1 в начале Столетней войны сбрасывал тех, кто мешал ему завоевывать эти места. Здешние жители до сих пор испытывают суеверный ужас перед ней: они верят, что она ведет прямо в ад. Туда вы и отправитесь, если кто-то вдруг начнет проявлять к нам слишком большой интерес. Но ваши рыцарские чувства не пострадают: моя нежная невеста будет счастлива сопровождать вас.
— Ваша невеста? Но почему?
Черный принц — прозвище принца Эдуарда, сына короля Эдуарда III, при котором началась долгая война между Англией и Францией.— Она не блещет умом. Вы этого еще не заметили? И она больше не нужна мне. По зрелом размышлении, я решил, что жениться на ней мне не стоит!
Морозини испытывал такое отвращение, что решил промолчать. Презрительно пожав плечами, он позволил увести себя.


Время словно исчезло для Альдо, который видел странные сны и переживал периоды еще более странной экзальтации. Порой ему казалось, что он вовсе не просыпается. Страж в маске, о котором он не мог сказать, был ли это один и тот же человек, приносил ему еду и в определенный час делал укол, уносивший его в неведомую и не всегда приятную страну. Но там он ощущал себя необычайно живым, хотя все его воспоминания отступали куда-то очень далеко… Сильвена Делоне он больше не видел. Правда, глагол «видеть» здесь не очень подходил, потому что у него не было никакого способа узнать, скрывается ли под обличьем ежедневного призрака в маске сам Сильвен или это был кто-то другой, ведь страж никогда не произносил ни единого слова.
Но однажды утром — или днем, он осознавал лишь то, что за окном светло, — Альдо вернула к реальности чья-то рука, тряхнувшая его за плечо. Открыв глаза, он увидел, что на краю его постели сидит Каролин Отье. Она протянула ему чашку с каким-то напитком.
— Выпейте! У вас прояснится голова!
Он послушно поднес чашку к губам, и туман, окружавший его, через несколько мгновений рассеялся. Князь улыбнулся девушке:
— Как мило, что вы зашли ко мне! Стало быть, вас не запирают?
— Всегда, когда он здесь, но днем он часто отсутствует, и я могу выходить. И даже зайти к вам! Как вы себя чувствуете?
— Хорошо! Да, пожалуй, хорошо! Не прогуляться ли нам?
— Это невозможно! Дом усиленно охраняют! У меня здесь появился друг, но только один, и он рискует жизнью, если кто-нибудь узнает, что я вас навещаю. Единственное, что в моих силах, — немного побыть с вами… но и это далеко не каждый день. Так что нужно пользоваться моментом.
— Наверное, вы правы, но сначала мне хотелось бы кое-что выяснить. Вы приехали сюда по собственной воле или вас все-таки похитили?
— Меня похитили. И не спрашивайте меня, где мы находимся, я не смогу вам сказать. Этот дом похож на старинное поместье или, скорее, ферму, но точно я не знаю: я почти такая же пленница, как вы. В первые дни я ничего не понимала и находилась в полном отчаянии, пока не убедилась, что один человек проявляет ко мне интерес. Он хочет облегчить мою судьбу… и вашу тоже! В этом наш шанс!
— Но ведь он тоже член этой гнусной банды, которая убивает, грабит, похищает. А вы не расскажете мне о Сильвене Делоне? Это ваш кузен и жених, если мне не изменяет память? Он совсем недавно вернулся из Буэнос-Айреса, где ноги его не было, готов поклясться… Влюбленный, без колебаний лишивший вас пальца, — добавил он, указав на повязку на левой руке девушки.
Каролин сразу опечалилась. Она сникла и отвернулась, чтобы скрыть подступившие слезы.
— Я попытаюсь объяснить вам. Мы познакомились с Сильвеном примерно за два года до смерти деда, который был в ссоре с его матерью. Мать Сильвена умерла, не оставив ему почти ничего. Он приехал к нам в надежде разжалобить дедушку, но совершил большую ошибку, потому что тот перенес на него всю ненависть, которую питал к его матери. Дед выставил Сильвена за дверь, не желая ничего слушать, и даже ударил меня, когда я попыталась его защитить. А мне он сразу понравился, ведь он так красив! Это правда, поверьте мне. Кроме того, его мать, хоть и не была богатой, сумела дать ему хорошее образование. Когда-то он учился у профессора Понан-Сен-Жермена… Вы, наверное, встречались с ним в связи с выставкой, посвященной Марии-Антуанетте?
— Да. Прелюбопытный персонаж! — ответил Альдо, перед которым забрезжил свет.
— Возможно! Сильвен очень любил его, а он любил Сильвена. И даже дал денег, когда Сильвен захотел уехать из Версаля. Жизнь для него была здесь слишком дорога, и какой-то приятель пригласил его к себе на юг Франции. Я бы тоже уехала, потому что мы любили друг друга — ну, я в это верила, — но это было невозможно. По крайней мере, тогда. Сильвен мне говорил и был отчасти прав, что дед лишит меня наследства. Он уверял, что деду осталось жить недолго, а потом я смогу приехать к нему, и мы поженимся. Только вот адреса своего он мне не оставил: я должна была писать ему в Ниццу до востребования. После смерти дедушки я сообщила ему, что появилось новое препятствие: наследство достанется мне при условии, что я останусь жить в доме, который обязана содержать в полном порядке!
— И что ответил вам Сильвен?
— К моему удивлению, он не очень огорчился. И посоветовал мне разыскать алмазную подвеску. Если удастся ее найти, она покроет своей стоимостью все остальное наследство.
— Следовательно, он знал историю подвески? На лице Каролин появилась слабая улыбка.
— О, подвеска — это гордость нашей семьи, семейная легенда, если хотите! Правда, Сильвен всегда уверял, что это вовсе не подвеска, а серьга. Помню, как я была поражена…
— А я не удивлен! Он же ученик Понан-Сен-Жермена, и тот наверняка рассказывал ему об этом украшении. Профессор знает абсолютно все, что касается Марии-Антуанетты. Но вернемся к Сильвену: после смерти вашего деда он не приехал повидаться с вами?

— Нет. Тогда он и уехал в Аргентину. В Ницце ему не удалось устроиться, но он получил интересное предложение из Рио-Негро

l:href="#_edn104">[104]
— пост управляющего шахтой. К сожалению, от Сильвена долго не было никаких вестей, а потом он написал, что пока не может сообщить свой точный адрес. Мол, я должна потерпеть. Если все пойдет хорошо, мы будем вместе гораздо раньше, чем я думаю…
— Он часто писал вам?
— Всего два раза! Первое письмо пришло несколько месяцев назад. Он сообщал, что нездоров, но дело движется. Второе… его принесли вы. Из него мне стало известно, что он возвращается и мы скоро поженимся… Остальное, как мне кажется, вы знаете…
— Я знаю даже больше, чем вы. Письмо положил в ваш ящик человек, которому это было поручено, и оно вовсе не пришло из Аргентины! Марки настоящие, а штемпеля фальшивые. Ваш Сильвен в это время, должно быть, уже находился в Версале…
Каролин устало пожала плечами.
— Одной ложью больше, одной меньше! Я уже и не переживаю: Сильвен потерял свое значение для меня… с некоторого времени. Теперь я знаю, чего он стоит! В сущности, дедушка был прав.
— Но ведь он любил вас, а вы любили его… Она вновь жалко усмехнулась.
— Да, я его любила. В нем были все мои надежды на лучшую жизнь, на жизнь вместе с ним. На жизнь, которая была бы совсем не похожа на мою. Это что касается меня. А он…
Она подняла искалеченную руку, что было красноречивее любых слов.
— Понятно! — вздохнул Альдо.
Он не успел ничего добавить. Снаружи послышался шум автомобильного мотора. Этот звук внезапно показался Альдо знакомым, напоминающим гул «Амилькара» Видаль-Пеликорна. Но Каролин, помертвев от ужаса, вскочила:
— Это он возвращается! Мне надо уходить!
Впрочем, дверь уже открыл человек в маске. Он знаком приказал девушке поспешить и увел ее, не дав ей ничего добавить. На Альдо он только взглянул, но жестом велел снова лечь в постель. Пленник так и поступил, свернувшись калачиком, чтобы иметь возможность украдкой подглядывать. Через несколько секунд вошел Делоне. Он обошел комнату и внимательно посмотрел на Альдо, потом внезапно приподнял ему руку. Альдо не шелохнулся. Убедившись в том, что пленник крепко спит, похититель позвал:
— Франсуа! Сделай ему укол!
— Уже? Но он может и не проснуться.
— Потеря небольшая. В Версале становится неспокойно, и я сомневаюсь, что у меня хватит времени довести его до нужного состояния. Возможно, самое лучшее — это спровадить его в дыру, предварительно сняв обручальное кольцо… вместе с пальцем, само собой… или с рукой. Если ситуация ухудшится, нам опять нужно будет затаиться.
— А… она?
Сильвен криво усмехнулся.
— Что мне с ней делать, по-твоему? Она влюбилась в этого типа, и я потерял на нее влияние. Мы свяжем их вместе, перед тем как сбросить в ущелье. Она будет довольна! Да, вот что я подумал, Нестор должен срочно перекрасить «Рено»! Мы уедем на этой машине, и давно пора было избавиться от этой нелепой вязи…
— Мы все там не поместимся!
— Поэтому нас будет только четверо! Для остальных я нашел занятие: в полицию придет анонимное письмо, и осел Лемерсье бросится по следу банды старого дурака Понан-Сен-Жермена…
— По какому обвинению?
— Распространение наркотиков! Мы позаботимся о том, чтобы фараоны их нашли! Этим и займутся оставшиеся! Ладно, хватит болтовни. Мне пора уезжать, так что валяй, вкати ему хорошенькую дозу!






Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Слёзы Марии-Антуанетты - Бенцони Жюльетта

Разделы:
Пролог

Часть первая

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Часть вторая

Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Эпилог

Ваши комментарии
к роману Слёзы Марии-Антуанетты - Бенцони Жюльетта


Комментарии к роману "Слёзы Марии-Антуанетты - Бенцони Жюльетта" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100