Читать онлайн Пора свиданий, автора - Бенцони Жюльетта, Раздел - Глава первая. ЛЮДИ ИЗ МОНСАЛЬВИ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пора свиданий - Бенцони Жюльетта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.96 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пора свиданий - Бенцони Жюльетта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пора свиданий - Бенцони Жюльетта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бенцони Жюльетта

Пора свиданий

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава первая. ЛЮДИ ИЗ МОНСАЛЬВИ

Наступила ночь, когда Катрин, Тристан Эрмит и их эскорт после долгого и утомительного путешествия увидели Монсальви. Теплая летняя погода подсушила дороги, но грязь превратилась в пыль. Ночное небо было усыпано звездами. Переходы делали большие, а остановки в придорожных гостиницах короткие, потому что на всю дорогу запаслись продуктами. К тому же в тавернах с едой было плохо.
По мере приближения к замку нетерпение Катрин увеличивалось, а настроение падало. Она все меньше и меньше разговаривала и часами ехала молча, опустив глаза. Она торопилась. Тристан с тревогой наблюдал за ней, но, по правде говоря, не решался задавать вопросы. Она ускоряла бег лошади насколько это было возможным, и недовольно вздыхала, когда приходилось делать привал. Но лошадям нужен был отдых.
Между тем, как только проехали Орияк, спешка вдруг прекратилась. Катрин замедлила бег лошади, словно боялась этих гор, в сердце которых прозябал Арно. И когда бастионы и башни Монсальви выросли на плоскогорье, как темная корона на фоне ночного неба, она остановила лошадь и какое-то время с грустью взирала на эту землю, которая еще не успела стать для нее родной.
Обеспокоенный Тристан подъехал к ней.
— Мадам Катрин, что с вами?
— Не знаю, друг Тристан. У меня появился какой-то страх, я боюсь…
— Боитесь чего?
— Я не знаю, — повторила она тихим голосом. — Это что-то вроде предчувствия.
Такого состояния она раньше никогда не испытывала: какой-то давящий страх, боязнь того, что могло ее ожидать за немыми стенами. Она попыталась успокоить себя. Там находятся Мишель, Сара и, конечно, Готье. Но даже образ се маленького сына не вернул ей спокойствия. Она посмотрела на Тристана глазами, полными слез.
— Поедали, — сказала она. — Люди устали.
— Вы тоже, — пробасил фламандец. — Вперед, друзья! Ворота были закрыты в этот поздний час. Тристан поднес к губам рожок, висевший у него на поясе, и протрубил три раза. Через некоторое время между зубцов стены появился человек с лампой и спросил:
— Кто идет?
— Откройте, — крикнул Тристан. — Это почтенная мадам Катрин де Монсальви вернулась в свое поместье. Открывайте, именем короля!
Стражник что-то закричал. Свет исчез, но через несколько минут тяжелые двери маленького укрепленного поселения со скрипом открылись. Появился человек с лампой в одной руке и вязаным колпаком в другой. Он подошел совсем близко к лошадям, поднимая вверх свою лампу.
— Это действительно наша дама, — закричал он радостно. — Благодарение Богу, она приехала так кстати! Уже послали за старостой, чтобы ее достойно встретить.
И на самом деле, по единственной узкой улочке бежал, прихрамывая, человек. Катрин узнала в нем старого Сатурнена.
— Госпожа Катрин! Это госпожа Катрин, которая вернулась к нам! Слава Богу! Добро пожаловать, наша хозяйка!
Он тяжело дышал. Взволнованная Катрин хотела спешиться, но он буквально бросился под ноги ее лошади.
— Оставайтесь в седле, наша дама. Старый Сатурнен хочет проводить вас к аббатству, как некогда сопровождал…
— Я так рада вас видеть, Сатурнен… Видеть Moнсальви.
— Но не так, как Монсальви хочет вас видеть, милая дама. Посмотрите!
Двери и окна раскрылись, и из них высовывались люди с факелами. В один момент улочка была освещена и радостные крики неслись со всех сторон:
— Праздник! Праздник! Слава нашей возвратившейся даме!
— Я вам завидую, — пробормотал Тристан. — Такая встреча ободряет…
— Верно. Я не ожидала ничего подобного, друг мой Тристан. Я так рада… так рада!
Слезы стояли у нее в глазах. Важный Сатурнен взял повод ее лошади и медленно повел по улице. Она шествовала меж двух шеренг людей, освещенных красным пламенем факелов. Со всех сторон на нее смотрели блестящие веселые глаза, глотки надрывались от восторженных криков.
— Чего же вы боялись? — шепотом спросил Тристан. — Здесь вас все обожают.
— Возможно. Я не знаю, чего я боялась. Это… Слова застряли у нее в горле. Они подъезжали к порталу аббатства, ворота которого были широко открыты. На пороге неподвижно стоял Готье. Катрин ожидала, что он бросится ей навстречу так же, как Сатурнен, но он даже не сдвинулся с места. Более того, он скрестил руки, как бы запрещая въезд. Его лицо было неподвижным, словно высеченным из гранита. Хоть бы какое-нибудь подобие улыбки появилось на нем! Холодный взгляд серых глаз бросал Катрин в дрожь. С помощью Сатурнена она слезла с лошади и направилась к нормандцу. Он смотрел, как она приближается, но не сделал ни одного шага навстречу, даже не пошелохнулся. Катрин попыталась улыбнуться.
— Готье, — крикнула она, — какая радость снова видеть тебя!
Но вместо ожидаемого приветствия он выдавил из себя только одну фразу:
— Разве вы одна?
— То есть как?
— Я спросил, одна ли вы приехали? повторил нормандец спокойным тоном. — Его нет с вами, этого белокурого красавчика, за которого вы должны были выйти замуж? Он, конечно, немного отстал, чтобы позволить вам въехать одной.
Катрин покраснела от гнева и стыда: он в присутствии всех грубо допрашивал ее. Чтобы не пасть в глазах крестьян, надо было ответить. Гордо подняв голову, она решительно направилась к порталу.
— Дорогу, — потребовала Катрин. — Кто позволил тебе задавать мне подобные вопросы?
Готье, не моргнув глазом, продолжал загораживать вход. Нахмурившийся Тристан схватился за шпагу, но Катрин жестом остановила его.
— Не надо, друг Тристан. Это мое дело. Пропусти меня! Это так ты встречаешь хозяйку поместья, где тебе дали приют?
— Это не ваше владение. Оно принадлежит аббатству. Что же касается поместья, то достойны ли вы его?
— Какая наглость, — воскликнула Катрин, выходя из себя, — да разве я должна тебе докладывать? Мне нужно видеть графиню.
Нехотя Готье отступил. Катрин прошла мимо и оказалась во дворе аббатства. Вдогонку он бросил ей:
— В таком случае поспешите! Она долго не протянет. Катрин замерла на месте, как пораженная ударом хлыста, потом медленно повернулась к нормандцу и испуганно посмотрела на него:
— Как? — прошептала она. — Что ты сказал?
— Она умирает. Но вас-то это не должно беспокоить: станет меньше еще одним человеком, стоящим у вас на пути.
— Не знаю, кто ты такой, — сказал ему разозленный Тристан, — но у тебя странные манеры. Почему ты так груб. с хозяйкой?
— А кто вы такой? — вызывающе спросил Готье.
— Тристан Эрмит, оруженосец господина коннетабля, сопровождаю по приказу короля графиню де Монсальви в ее поместье и имею поручение охранять ее от всех неприятностей. Ты удовлетворен?
Готье кивнул. Он снял с подставки факел, горевший около ворот, и молча повел путников в дом для приезжих. После деревенского оживления тишина в аббатстве была разительной: монахи уже удалились в кельи, да и самого аббата не было видно. Только в маленьких окнах постоялого двора виднелись зажженные свечи. На пороге дома не было никого, и Катрин решилась остановить Готье, схватив его за руку.
— А Сара? Она здесь?
Он удивленно посмотрел на нее.
— А почему бы ей быть здесь? Она же уехала с вами… — Она покинула меня, — грустно ответила Катрин. — . Сказала, что возвращается в Монсальви. Больше я о ней ничего не знаю. По дороге она нам не встретилась.
Готье ответил не сразу. Он внимательно посмотрел в глаза Катрин, пожал плечами и иронически заметил:
— Значит, и она тоже! Как вы могли, госпожа Катрин, причинить нам столько зла?
Отчаявшись, она почти крикнула:
— О каком зле ты говоришь? Чем я заслужила ваши упреки? В чем вы меня обвиняете?
— В том, что вы прислали этого человека! — ответил Готье. — Вы могли стать его любовницей, если вам так этого хотелось, но зачем было посылать его сюда, чтобы он на всех углах заявлял о своей любви к вам! Отчего, вы думаете, умирает старая мадам Монсальви… настоящая Монсальви? От исповедей вашего любовника!
— Он мне не любовник! — запротестовала Катрин.
— Ну, тогда ваш будущий супруг. Это одно и то же. Катрин обеими руками вцепилась в широкую ладонь. Ей очень нужно было оправдать себя. Невозможно было больше жить под тяжестью этих обвинений.
— Послушай меня, Готье. Поверишь ли мне, я не только не собираюсь за него замуж, но и больше никогда не увижу его.
Великан не торопился отвечать, казалось, что он ищет ответ в глазах самой Катрин. Понемногу взгляд его смягчился. Он взял ее за руки.
— Да, — сказал он горячо, — я вам поверю, и еще с какой радостью! Теперь идемте, идемте скорей и скажите ей, что это не правда, что вы никогда не думали предавать мессира Арно. Она от этого так страдает!
Тристан Эрмит с удивлением смотрел на эту сцену. Он ничего не понимал в происходящем: чтобы Катрин, придворная дама, опустилась до оправдания перед этой деревенщиной? Такое не укладывалось в его голове. Катрин заметила его удивление и, улыбнувшись, сказала:
— Вам этого не понять, друг Тристан. Я все объясню вам позднее.
Он откланялся и, догадавшись, что нет смысла оставаться более свидетелем последующих событий, попросил, чтобы его проводили в дом, где он и его люди могли отдохнуть. Готье указал на заспанного монаха, который зевал во весь рот.
— Это брат Осеб, портье. Он займется вами. Лошадей нужно отвести в конюшни, люди могут переночевать на сеновале, а вам будет отведена отдельная комнатка.
Тристан еще раз поклонился Катрин и отправился догонять брата Осеба и солдат.
Молодая графиня с волнением переступила порог дома для приезжих, который она покинула много месяцев назад вместе с Арно и Бернаром, уехав в Карлат, что почитала тогда за счастье. Всеми силами она старалась отогнать от себя печальные воспоминания. То, что ожидало ее здесь, требовало спокойствия и мужества.
Войдя в маленькую прихожую с низким потолком, Катрин взволнованно спросила Готье:
— Где мой сын?
— В это время он уже спит.
— Я хочу посмотреть на него. Ведь мы так давно… Готье улыбнулся, взял ее за руку.
— Идемте. Это вам придаст сил.
Он повел ее в темную комнатку, открытая дверь которой вела в другую, едва освещенную. Катрин увидела Донасьену, жену Сатурнена, спавшую на скамеечке. Свеча отбрасывала свет на уставшее, морщинистое лицо старой женщины. Готье прошептал:
— Уже три ночи она дежурит у постели старой графини. Обычно она спит рядом с маленьким сеньором.
Тристан взял со стола свечу и осторожно зажег ее от факела, висевшего на стене перед входом в комнату. Вернувшись, он встал у изголовья кровати, где спал маленький Мишель, и поднес свечу к лицу мальчика. Зачарованная Катрин опустилась на колени, скрестив руки, как перед святой иконой.
— Боже мой! — шептала она… — Какой он красивый! И… как он похож на него, — добавила она дрожащим голосом.
Так оно и было: у белокурого маленького Мишеля уже сейчас угадывались черты его отца. Круглые розовые щеки, на которые отбрасывали тень длинные загнутые ресницы, были воплощением детской нежности, но плотно сжатые губы превратились в волевую складку.
Сердце Катрин таяло от умиления, но она не осмеливалась притронуться к мальчику. Он был похож на спящего ангелочка, и мать побоялась разбудить его.
Готье, с гордым видом смотревший на ребенка, заметил это.
— Вы можете целовать его, — улыбнулся он. — Когда Малыш спит, даже гром не в состоянии его разбудить.
Она нагнулась и поцеловала сына в лоб. Мишель действительно не проснулся, но его ротик расплылся в улыбке.
— Мой маленький, — шептала Катрин ласково, — мой сыночек!
Она оставалась бы здесь, вот так, стоя на коленях перед спящим сыном, до самого утра, но в соседней комнате послышался кашель. Подскочившая Донасьена поспешила туда.
— Видимо, проснулась мадам Изабелла, — сказал Готье.
— Я иду к матушке, — ответила Катрин. До нее дошли тревожные звуки частого дыхания, прерываемые приступами сухого свистящего кашля. Она побежала в маленькую комнату, похожую на бедную монашью келью. На кровати, стоявшей в углу, лежала Изабелла де Монсальви. Над ней склонилась Донасьена, пытаясь напоить больную теплым чаем, настоянным на травах. Но старая женщина задыхалась и не могла сделать ни глотка. Катрин припала к ее изголовью. Как же постарела и похудела графиня со времени ее отъезда, какой казалась хрупкой! Лишь пересохший рот, жадно хватавший воздух, да лихорадочно блестевшие глаза выделялись на ее бескровном лице.
Донасьена в отчаянии повернулась, чтобы поставить на жаровню чашку с напитком, и увидела Катрин. На ее глаза навернулись слезы.
— Мадам Катрин, — бормотала она. — Слава Господу! Вы вовремя приехали.
Катрин прижала палец к губам, но Донасьена грустно покачала головой.
— Мы можем говорить. Мадам не слышит. У нее такой жар, что разговаривает она только в бреду.
Несколько бессвязных слов слетело с пергаментных губ больной, и среди них потрясенная Катрин разобрала свое имя и имя Арно. Приступ кашля, от которого только что содрогалось тело несчастной женщины, понемногу утих. Лицо Изабеллы стало спокойнее, но дыхание по-прежнему было затрудненным и хриплым, в глазах застыла мольба. Казалось, что в бреду Изабелла испытывала ужасные муки, и Катрин почувствовала себя виновной в ее страданиях. Она осторожно взяла горячую руку, сжимавшую грубое одеяло, и поцеловала, как часто это делала раньше.
— Матушка, — просила она тихо. — Матушка, послушайте, взгляните на меня. Я здесь… рядом с вами. Это я, Катрин, ваша дочь. Катрин…
Что-то ожило в болезненном, помутневшем взгляде больной.
— Ка…трин…
— Да, это я… я здесь.
Графиня повернулась, взгляд стал более осмысленным и остановился на молодой женщине, сжимавшей ее сухие руки.
— Бесполезно, мадам Катрин, — шептала Донасьена озабоченно. — Она в беспамятстве…
— Да нет. Она приходит в себя. Матушка! Взгляните, вы узнаете меня?
Катрин напрягла всю свою волю, пытаясь пробиться к сознанию больной. Если бы она могла поделиться с ней своими силами, перелить их в утомленное тело. Снова Катрин умоляла:
— Посмотрите на меня. Я Катрин, ваша дочь, жена Арно.
Дрожь пробежала по изможденному лицу Изабеллы при упоминании Арно. Взгляд ее просветлел и остановился на озабоченном лице молодой женщины.
— Катрин, — просипела она… — Вы вернулись?
— Да, матушка, я вернулась. Я больше вас не покину… никогда.
Темные глаза больной посмотрели с беспокойством и недоверием:
— Вы… остаетесь? Но… тот молодой человек… Брезе?
— Он принял свои мечты за реальность. Я больше его не увижу. Я — Катрин де Монсальви, и останусь ей. Я жена Арно!
Выражение благодарности и облегчения появилось на лице больной. Рука, державшая руку Катрин, расслабилась, и легкая улыбка тронула ее губы.
— Слава Богу, — вздохнула она. — Я могу спокойно умереть.
Она закрыла глаза на минутку, потом вновь открыла и с нежностью посмотрела на Катрин, знаком попросила наклониться пониже и сказала загадочно:
— Я его видела, вы знаете.
— Кого, мама?
— Его, моего сына. Он пришел ко мне… Он по-прежнему такой же красивый. Да, да! Такой красивый.
Жестокий приступ кашля прервал ее речь. Лицо покраснело, в глазах была мольба. Бедная женщина откинулась назад, борясь с удушьем. Временная передышка кончилась. Донасьена подошла к ней с чашкой.
— Аптекарь говорит, что надо давать пить, когда она кашляет, отвар из мака, мальвы и сушеных фиалок, но это не так-то просто.
С помощью Катрин ей удалось влить в рот больной несколько капель жидкости. Кашель стал не таким мучительным. Понемногу старая дама успокоилась, но глаза не открыла.
— Она, может быть, поспит немного, — прошептала Донасьена. — Идите и вы отдыхать, мадам Катрин, вы же устали после долгого путешествия. Я посмотрю за ней до утра.
— Но вы измучились, Донасьена.
— Я крепкая, — улыбнулась старая крестьянка. — К тому же ваше присутствие придало мне сил.
Кивнув головой в сторону больной, которая действительно засыпала, Катрин спросила:
— Она давно болеет?
— Больше недели. Она хотела идти туда… в Кальве вместе с Фортюна. Больше не могла выдержать разлуки с сыном… Когда же возвращалась, попала под проливной дождь.
Фортюна не мог заставить ее укрыться и переждать. Вернулась промокшая, продрогшая… На следующую ночь у мадам Изабеллы начался сильный жар. С тех пор она и болеет.
Нахмурив брови, Катрин слушала, не прерывая, Донасьену. Ее мучили угрызения совести. Она понимала поступок Изабеллы, которая хотела оградить сына от причиненного ему зла, хотя Арно об этом ничего не знал. Да и как он мог что-нибудь узнать в этой могиле для живых. Все новости разбивались о стены жилища прокаженных, которое и терпели-то только потому, что оно находилось в стороне от остального мира.
— А где Фортюна? — спросила Катрин.
— В эту пятницу, то есть вчера, он как обычно ушел в Кальве. Он не пропустил ни одного раза и ходит туда пешком, — ответил Готье, все это время остававшийся рядом с Мишелем.
— А есть ли у вас продукты, чтобы посылать с ним?
— Нет. Иногда Фортюна несет только маленький каравай хлеба или сыр, а иногда идет с пустыми руками. Обычно он усаживается на пригорке, откуда виден лепрозорий, и часами смотрит… Это странный парень, но, уверяю вас, мадам Катрин, я ни у кого не встречал подобной преданности.
Смущенная Катрин отвернулась, чтобы он не заметил ее покрасневшего лица. Конечно, маленький гасконец преподнес ей хороший урок. Ничто не могло оторвать его от хозяина, которого он не мог забыть. И когда она сравнивала себя с ним, признавала преимущество за оруженосцем.
Я тоже, — выдавила она. — Кто мог бы подумать, что этот парнишка так привяжется к нему? Так когда же он возвращается?
— Завтра днем.
Но на следующий день Фортюна не возвратился. Катрин заметила это только вечером, когда все собрались в общей столовой на ужин. Весь день она просидела рядом с Изабеллой, которая чувствовала себя немного лучше. Катрин долго разговаривала с настоятелем монастыря. Пришло время отстраивать замок, и средства на это имелись.
Королевский казначей отсчитал ей кругленькую сумму золотых экю. Кроме того, у нее сохранились драгоценности, хотя часть из них была продана, чтобы покрыть текущие расходы.
Бернар де Кальмон, молодой аббат Монсальви, оказался человеком умным и энергичным. В благодарность за оказываемое содействие она подарила ему прекрасный плоский рубин, предназначенный для церемониального головного убора. Потом занималась планами восстановления поместья. Одному из монахов, брату Себастьяну, было поручено составить планы, другого послали искать подходящий карьер для добычи камня. Как и все большие аббатства, Монсальви располагало в достаточном количестве мастерами.
— Во всяком случае, — сказал ей аббат, — вы можете оставаться здесь столько, сколько пожелаете. Дом для гостей находится достаточно далеко от культовых сооружений, и присутствие молодой женщины не может служить причиной для недоразумений.
Удовлетворенная подобным решением, Катрин занялась Тристаном Эрмитом и его людьми, собиравшимися завтра утром отправиться в Партенэ. Солдаты получили щедрое вознаграждение, а Тристану она подарила тяжелую золотую цепь с бирюзой, принадлежащую некогда Гарэну де Брази.
— Это вам на память, — сказала она, надевая ему цепь на шею, — носите ее и не забывайте обо мне.
Он странно улыбнулся уголками губ и немного взволнованным голосом сказал:
— Вы считаете, что только благодаря этому королевскому украшению я буду помнить о вас, мадам Катрин? Да если мне пришлось бы прожить двести лет, я не забыл бы вас. Но я с радостью буду носить цепь по большим праздникам, к тому же с гордостью, так как она от вас.
В последний вечер перед расставанием ужинали все вместе. Катрин с сожалением прощалась со своим малоразговорчивым добрым спутником, который был столь предан ей, смел и находчив. Несмотря на болезнь свекрови, ей хотелось придать ужину определенный блеск. С помощью Донасьены и щедростью птичьего двора монастыря ей удалось приготовить хоть и не торжественный, но вполне достойный ужин.
Надев одно из своих, теперь немногочисленных, элегантных платьев, она села рядом со своим гостем на сеньорском месте, а Готье не очень умело, но от чистого сердца, прислуживал им. Хозяева и гости с удовольствием поглощали суп из капусты и жареных каплунов.
Когда вышли из-за стола, было совсем темно, и Катрин справилась о Фортюна. Весь день она ждала его возвращения с безрассудной надеждой получить свежие вести, как будто можно было говорить о каких-то новостях в доме для прокаженных…
Она с огорчением узнала, что оруженосец еще не вернулся. К этому добавилось беспокойство, потому что Готье показался ей как никогда озабоченным.
— Он, видимо, задержался, — сказала Катрин после того, как еще раз заглянула к сторожу, — и вернется завтра. Но Готье покачал головой.
— Фортюна? Он точен как часы, и уходит всегда в одно и то же время. Приходит также в определенное время перед ужином. Это странно, что его до сих пор нет.
Они с тревогой посмотрели друг на друга. Им в голову пришла одна и та же мысль: с Фортюной что-то случилось. Но что?
Нежелательная встреча всегда возможна даже в этом крае, где было довольно спокойно после того, как арманьяки усилили гарнизоны в Карлате и молодой аббат Бернар де Кальмон возглавил аббатство. Англичане одну за другой сдавали захваченные ранее крепости в Оверни.
— Подождем, — предложила Катрин.
— Завтра на заре я пойду ему навстречу. Катрин хотела сказать: «Я пойду с тобой!», но передумала. Она не могла оставить Изабеллу. В редкие моменты просветления старая дама немедленно требовала ее к себе и так радовалась ее присутствию, что было бы совестно лишать ее этого. Катрин вздохнула:
— Хорошо, поступай, как считаешь нужным. Прежде чем лечь спать, она обошла дом, как заботливая хозяйка. Ведь аббат оставил его в полное распоряжение молодой графини де Монсальви, и она должна была убедиться, что все в порядке. Она зашла даже в конюшню, где разместили лошадей сопровождавшего ее эскорта. Там ее ожидал сюрприз — белая кобыла Морган, которую шотландец Хью Кеннеди, верный своему обещанию, велел привести в Монсальви. Морган была для нее почти как подруга. Они прекрасно понимали друг друга, и встреча была радостной.
— Ну вот, мы снова вместе и вместе будем стареть, — сказала задумчиво Катрин, гладя белоснежный круп лошади.
Большие глаза Морган смотрели на нее так выразительно, что Катрин сочла их не иначе как дьявольскими; задорное ржание маленькой кобылки ясно говорило о том, что она не верит словам хозяйки.
Это было поразительно, и Катрин засмеялась. Она протянула Морган кусочек сахара и по-дружески хлопнула ее по крупу.
— Мы желаем приключений, не так ли? Возвращаясь из конюшни, Катрин хотела побыть еще во дворе — ночь была прекрасна, но Донасьена пришла сказать ей, что приготовила постель в комнате по соседству с Изабеллой.
— Я хотела бы быть вместе с ней, — возразила Катрин. — Вы и так долго ухаживали за ней, Донасьена, и вам надо выспаться.
— Я прекрасно сплю на лавке, — ответила старая крестьянка, улыбаясь. — И потом, я надеюсь, что сегодня мадам будет спать спокойно. Аптекарь дал для нее отвар из мака… Вам бы тоже надо выпить этого отвара. Вы кажетесь возбужденной.
— Я думаю, что и так буду хорошо спать. Она пошла поцеловать Мишеля, который читал молитву под присмотром Готье. Дружба, которая соединяла мальчика с великаном нормандцем, развлекала и удивляла ее. Они прекрасно понимали друг друга, и если Готье проявлял к маленькому сеньору определенное почтение, то капризов он не допускал. Мишель же обожал Готье, и особенно за его силу. Малыш встретил свою мать так, словно она покинула его только вчера. На своих маленьких, еще не очень крепких ножках он бежал, едва завидев ее, прямо в объятия и, обвив ручонками шею, клал свою белокурую головку ей на плечо со вздохом облегчения.
— Мама, — только и сказал он. У Катрин это вызвало слезы.
В этот вечер она сама уложила его в кроватку, поцеловала и оставила слушать сказку, приготовленную Готье. По вечерам нормандец рассказывал своему маленькому другу сказку или отрывок из нее, если та была длинной. Это были северные саги, наполненные духами, всемогущими богами и мужественными воинами. Малыш слушал с открытым ртом и потихоньку засыпал. Катрин уже уходила на цыпочках из комнаты, когда Готье начал:
— Тогда сын Эрика Рыжего погрузился на корабль вместе со своими товарищами, и они вышли в открытое море…
В голосе Готье было что-то убаюкивающее. Ребенок был еще мал, чтобы понимать его рассказы, предназначенные для детей постарше, но все же слушал зачарованно, привлеченный звучанием незнакомых слов и серьезным тоном Готье.
Лежа в своей узкой кровати, Катрин засыпала, убаюкиваемая долетающим к ней голосом. Последняя ее мысль была обращена к Саре. Они так быстро ехали, что могли обогнать Сару, не зная даже об этом. Но она, конечно, теперь не задержится. Катрин даже не могла представить, что с ней что-то случилось. Сара была неуязвима, она знала природу, и она была ей другом. Скоро Сара будет здесь… да, скоро…
Сын Эрика Рыжего плыл по зеленым волнам бескрайнего моря, а Катрин крепко спала…
К полуночи ей было странное видение. Спала ли она, или пребывала в дремоте? Так бывало всегда, когда она просыпалась в незнакомой обстановке. Стояла полная тишина, но ночник в комнате Изабеллы отбрасывал свет. Из своей кровати Катрин могла видеть Донасьену, спавшую, свернувшись калачиком, на лавке. Неожиданно темная фигура проскользнула к кровати больной… фигура мужчины в черном, с маской на лице. Страх сжал горло Катрин. Она хотела кричать, но не могла произнести ни звука. Она хотела двинуться, но тело стало тяжелым и как будто было привязано к кровати. В этом кошмаре она видела человека, склонившегося над кроватью Изабеллы. Он сделал жест рукой и поднялся. Уверенная, что незнакомец умерщвляет больную, она тщетно пыталась позвать на помощь. Человек уходя повернувшись, снял маску и… страх Катрин перешел в радость: она узнала гордое лицо, темные глаза и плотно сжатый рот своего супруга. Арно! Это был Арно! Волна счастья, возможного лишь во сне, захлестнула Катрин. Он был здесь, он вернулся! Бог, вероятно, совершил чудо, потому что на его красивом лице, оставшемся у нее в памяти, не было никакого следа ужасной болезни. Но почему же он был смертельно бледен и так грустен?
Движимая проснувшейся любовью, более требовательной, чем когда-либо, она хотела позвать его к себе, протянуть руки, но была не в состоянии этого сделать… Окутавший ее туман душил… Она видела, как исчез Арно, растворился в темноте, направившись к комнате Мишеля. Потом уже ничего не было, кроме ужасного чувства потери и острого ощущения одиночества. «Он исчез, — в отчаянии думала она, — и я его никогда больше не увижу… никогда!»
Проснулась она на рассвете. Во дворе рожок Тристана собирал бретонцев в поход. Час отъезда был близок, и Катрин встала, чтобы проводить их. Встала с трудом. Она чувствовала слабость, голова была тяжелой, а ноги как ватные. Сквозь крошечное окно ее кельи пробился узкий, еще застенчивый в этот утренний час луч солнца и дотронулся до нее. Она услышала, как лепетал Мишель в своей маленькой кроватке.
Катрин умылась, быстро оделась, изо все» сил стараясь отогнать навязчивые ночные картины. Но ей не удалось забыть этот сон. Чем больше она о нем думала, тем больше ей хотелось плакать, потому что не раз она слышала ужасные истории о людях, которым в час их смерти являлись, словно предупреждение, их близкие. Не был ли этот, ее такой реальный сон трагическим предупреждением? Не был ли Арно… Нет, она не могла даже подумать об этом. Однако… это длительное отсутствие Фортюна? Если он узнал там страшную весть? Может быть, болезнь быстро развивалась?
— Так можно сойти с ума, — подумала Катрин вслух. — Надо узнать, когда уезжает Готье, или нет, я поеду с ним… Донасьена сегодня еще подежурит у свекрови, а для быстрых ног Морган пять лье — не расстояние. Вечером мы сможем вернуться.
Бретонцы уже сидели на лошадях, а около конюшни, ворота которой были широко распахнуты, Тристан беседовал с Готье. Они разошлись, увидев Катрин. Ей было, грустно расставаться, но она улыбнулась отъезжающему и протянула ему руку.
— Счастливого пути, друг Тристан. Передайте мессиру коннетаблю, что я ему признательна за то, что он послал вас со мной.
— Он наверняка захочет узнать, когда мы будем иметь удовольствие видеть вас снова, мадам Катрин.
— Боюсь, не скоро, если только вы не приедете сюда. Мне TFK много предстоит сделать в Оверни. Надо все привести в прежний порядок.
— Овернь не так уж далека от нас. Я знаю, что король собирался приехать сюда после примирения с Ришмоном. Возможно, мы все вместе и встретимся.
— Да услышит вас Господь! До свидания, друг мой Тристан!
Вскоре тяжелые ворота были закрыты, двор опустел и Катрин подошла к Готье, по-прежнему стоявшему у ворот конюшни.
— Сегодня ночью мне приснился странный сон, Готье… Меня мучают грустные мысли… Поэтому я решила ехать с тобой навстречу Фортюна. Если даже придется доехать до самого Кальве, мы сможем вернуться засветло. Бери свою лошадь и оседлай мою.
— Я очень хотел бы, — спокойно ответил нормандец, — но, к сожалению, это невозможно.
— Почему же?
— Потому что Морган нет здесь.
— То есть как нет?
— Я говорю правду: Морган исчезла, можете посмотреть сами.
— Так где же она?
— Откуда мне знать! Никто ничего не видел и не слышал… Скажу вам, что нет еще одной лошади, Ролана, которого нам дал аббат.
— Это невероятно! Как две лошади могли выйти и их никто не заметил?
— Несомненно, тот, кто их увел, имел возможность войти, не привлекая внимания… Он хорошо знает аббатство.
— И к какому заключению ты пришел? — спросила Катрин, усаживаясь на охапку соломы.
Готье ответил не сразу. Он думал. Потом неуверенно посмотрел на Катрин.
— Получается, что Ролан, украденный вместе с Морган, это тот самый конь, которым обычно пользовался Фортюна, если ехал в Орияк или еще куда-нибудь.
— А когда он отправился в Кальве?
— Нет. Вы же знаете, что он никогда не соглашался ехать туда верхом, а ходил пешком… из-за мессира Арно.
Теперь пришла очередь задуматься Катрин. Она выдернула соломинку и рассеянно жевала ее. Мысли роем носились в ее голове.
— Спрашивается, действительно ли мне снился сон?.. А если это было предчувствием?
— Что вы хотите этим сказать?
— Ничего. Объясню потом. Седлай двух лошадей и предупреди, что мы уезжаем на целый день. Я пойду надену мужской костюм.
— Куда мы поедем?
— В Кальве, конечно. И как можно скорее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Пора свиданий - Бенцони Жюльетта



"На перекрестке больших дорог" только с другим названием. .
Пора свиданий - Бенцони ЖюльеттаМилена
23.06.2014, 19.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100