Читать онлайн Роза черного меча, автора - Бекнел Рексанна, Раздел - 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роза черного меча - Бекнел Рексанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.32 (Голосов: 56)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роза черного меча - Бекнел Рексанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роза черного меча - Бекнел Рексанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бекнел Рексанна

Роза черного меча

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

13

Розалинда просто места себе не находила, так терзала ее тревога за Черного Меча; однако она понимала, что к вечерней трапезе — к следующей встрече с отцом — ей следует готовиться самым тщательным образом. В течение дня, после всех треволнений, связанных с поркой, и после того, как она при всех обнаружила свой непокорный нрав, не было общего застолья, и каждый мог лишь второпях подкрепиться нарезанным мясом, хлебом и сыром. Даже эль прихлебывали на ходу. Ратники, слуги, ремесленники — все норовили убраться подальше от разгневанного сэра Эдварда и не попадаться ему на глаза. К вечеру в замке стало поспокойнее, и последовал приказ подать на стол должным образом приготовленный ужин. Туг уж пришлось Розалинде отложить на время свои попечения о разбойнике-провожатом и сделать это как можно натуральнее. Она облачилась в одно из платьев, которые прислал ей отец — некогда они принадлежали ее матери, — гладко уложила волосы, скрепила их шнурком и воткнула в прическу веточку лаванды.
У нее не было ни кружев, ни драгоценностей, ни узорных лент; пропали, захваченные грабителями, ее шелковые платья, украшенные нарядной каймой. Однако она не скорбела об их потере — все это сейчас совсем не казалось важным. Только жизнь имеет значение, напомнила она себе, когда ее мысли вновь обратились к человеку, который спас ее в Данмоу. Быть живым, быть в безопасности — вот что действительно важно. Самое роскошное платье, сшитое из золотой парчи, разукрашенное серебром и жемчугом, перехваченное поясом из тончайших золотых цепочек, — ничто по сравнению с возможностью просто дышать глубоко и без страха, под надежной зашитой стен родного дома.
Розалинда медленно повернулась, обводя взглядом комнату, в которую теперь вернулась. Странные очертания этой комнаты остались такими же, какими она их помнила: грубые каменные стены, образующие почти настоящий круг, и шесть высоких узких окон, расположенных таким образом, что из них открывался вид во все стороны и можно было созерцать окрестности замка сколько душе угодно. Каждое окно размещалось в глубокой нише, размер которой был словно специально подобран, чтобы там могли играть дети… или чтобы там могла сидеть женщина, баюкающая младенца.
Долго присматривалась она к тому, что ее сейчас окружало; от ее взгляда не укрылись ни пыль на дощатом полу, ни простая высокая кровать, ни слегка потертый гобелен на стене. Все это разительно отличалось от той картины, которая стояла перед ее мысленным взором в последние годы, проведенные вдали от дома. О, комната была та же самая, но в воображении она представала словно бы наполненной свечением, утешающим теплом. Как она была здесь счастлива, думала Розалинда, и к этим светлым воспоминаниям примешивалась невольная горечь. Да, счастлива, безгранично счастлива. Она смахнула набежавшие слезы и еще раз осмотрелась вокруг. Все изменилось. И в комнате не было теплого свечения, хотя невысокое пламя камина боролось с вечерней прохладой. Ни о каком счастье и речи не было. Комната оставалась такой же, но все в ней свидетельствовало о заброшенности и запустении.
Глубоко вздохнув, она попыталась стряхнуть тягостные мысли. Незачем тужить о прошлом, приказала она себе и бесцельно провела рукой по крышке громадного деревянного сундука. На ладони осталась мохнатая серая пыль, и Розалинда нахмурилась, стряхнув с руки ее след. Когда мать была жива, замок сиял чистотой, как редкая золотая монета. Теперь он был темным, грязным и унылым.
Распрямив плечи, Розалинда двинулась к двери. Уж что-что, а порядок она здесь наведет. Она присмотрит за тем, чтобы в Стенвуде все было вычищено от пыли, вытерто и вымыто. Может быть, она и не сумеет добиться, чтобы счастье снова поселилось в замке… кто может знать, что для этого требуется? Но со всем остальным она управится. Что ни говори, а управление хозяйством большого замка — это именно то искусство, которому обучала ее тетушка Гвинн.
Теперь, когда Розалинда определила для себя, чем ей надлежит заняться в самое ближайшее время, на душе у нее стало легче. Она подгребла угольки в камине поближе к середине топки, плотно прикрыла деревянные ставни на окнах и направилась в парадную залу, где ей предстояло снова встретиться с отцом. До сих пор все складывалось так, что каждая их встреча сопровождалась стычкой. На этот раз, решила она, все будет по-другому. В конце-то концов, для стычек теперь просто не осталось никаких поводов. О смерти Джайлса он уже знал, и хотя она все еще казнила себя за то, что не уберегла маленького брата, теперь все равно с этим ничего не поделаешь. Время — лучший целитель для таких ран, хотя приходилось признать, что от удара, пережитого восемь лет назад, отец не оправился до сих пор. Но и здесь, напоминала себе Розалинда, спускаясь по ступеням, она бессильна что-либо изменить.
Другой предмет их разногласий — как следует обойтись с Черным Мечом — также должен благополучно разрешиться, как ей хотелось бы надеяться. Из окна своей комнаты она видела, как стражники отвязали его и увели прочь от разочарованной толпы. У нее словно камень с плеч свалился. Его не убьют! Однако вслед за облегчением в душу сразу закрался страх — страх иного толка. Что мог он выболтать теперь, когда ему сохранили жизнь? Она обещала ему вознаграждение — коня, оружие, золото, но отец ясно дал понять, что не собирается награждать человека, которого считал подлым негодяем. Однако, что бы там ни придумал отец, в ее собственных интересах надо найти для Черного Меча хотя бы какое-то подобие награды, чтобы купить его молчание. Уж теперь-то, когда он с таким трудом избежал смерти, должен же он понять, как глупо с его стороны претендовать на ее руку, ссылаясь на состоявшееся обручение. Отец убьет его без колебаний, если узнает, что произошло между ними в лесу. Нет, успокоила она себя, Черный Меч примет все, что она сумеет предложить ему в награду, и удерет отсюда.
Розалинда остановилась внизу тускло освещенного лестничного пролета, невольно отметив, что много светильников просто не заправлены промасленным тростником. Тем не менее мысли ее продолжали неустанно крутиться вокруг Черного Меча — как ей следует вести себя по отношению к нему. Больше всего ее тревожило состояние его исполосованной спины. Чтобы раны не воспалились, ими нужно заняться со знанием дела, и лучше всего, если врачеванием займется она сама. Но конечно, отец будет против, тут и гадать нечего.
Вообще-то ее не должны были заботить его раны, раз он пострадал по собственной вине. Он поступил с ней возмутительно. Но каждый раз, когда она вспоминала, что все эти муки достались ему из-за нее, сердце у нее разрывалось на части, и она не могла обрести утешение в лукавых доводах по поводу того, что тогда у нее не было выбора и перед ней открывался лишь один путь к спасению: вступить в брак по обряду весеннего обручения и посулить награду. Или по поводу того, что он получил от их обручения несравненно больше, чем она. Но ни то ни другое не имело никакого значения — она не могла избавиться от гнетущего чувства вины.
Он меня обесчестил, напоминала она себе. Он пошел на это, прекрасно зная, что для нее это бесчестье, и прекрасно понимая, что их «обручение» — это вообще никакой не брак. Он пошел, на это, движимый только похотью и алчностью. И все-таки когда она думала о том позорном моменте… Когда она вспоминала, что он вытворял с ней ради собственного удовольствия…
Ее с головы до ног пронизала дрожь, поднимая со дна души запретные чувства. Постыдное тепло разгоралось в глубине ее естества. Тело, предательское тело выдавало ее напряжением и жаром в самых потаенных уголках, обрушивая на нее волну воспоминаний… обо всем. Она едва устояла на ногах от накатившей слабости, и была вынуждена в поисках опоры прислониться к каменной колонне.
Ох, да ведь она-то сама ничем не лучше, распекала себя Розалинда. Что же такое она сама, как не сосуд греха, если могла так бесстыдно откликаться на ласки подобного сластолюбца!.. Однако, кайся не кайся, а есть вещи, которые невозможно отрицать. Ей доводилось слышать о грехе сладострастия. Эта тема часто всплывала в речах священников, посещавших Миллуорт, но она никогда не понимала вполне, что же это такое — сладострастие, похоть… Не составляло никакого труда согласно кивать и поддакивать священникам, когда те осуждали виновных в столь ужасном грехе. Лишь теперь она начала осознавать мощь этих чувств, мощь непреодолимого влечения одного тела к другому.
Она прерывисто вздохнула, ожидая, когда же ее руки и ноги, все еще дрожащие, снова обретут привычную уверенность. Она решила, что после ужина отправится в часовню замка. Может быть, усердные молитвы и покровительство Пресвятой Богородицы помогут ей победить греховные порывы. Она станет молиться о прощении, она станет молиться, чтобы ей были дарованы силы. И усердней всего она станет молиться о том, чтобы Черный Меч не проболтался.


— Ешь, дочка, ешь, — уговаривал ее отец. щедрой рукой накладывая всяческую снедь к себе на деревянное блюдо.
— Я поем, обязательно поем, — заверяла она его без особого воодушевления. Она была слишком растревожена мыслями об Эрике и о том, каким образом ей удастся осмотреть его раны без ведома отца. Даже если бы подаваемые на стол яства имели аппетитный вид, она не смогла бы их есть; кусок просто не лез ей в горло.
Предполагалось, что этот ужин должен стать чем-то вроде праздничного пира — в ознаменование ее возвращения домой. Поэтому Розалинде пришлось приветливо улыбаться и изъявлять сердечную благодарность множеству людей — рыцарям, ратникам и слугам, занимающим разное положение в иерархии обитателей замка. Но теперь, когда они сидели за столом на возвышении, все признаки празднества улетучились, во всяком случае на ее взгляд. Отец посвятил все свое внимание еде и беседе с сэром Роджером, сидевшим по левую руку от него; тем же занялись — по примеру лорда — управляющий поместьем, имя которого она не сразу запомнила, и сенешаль Седрик. Вскоре вся зала гудела от хриплых громких голосов и стука деревянных кубков, ударяющихся о дощатые столы. Мужчины, составлявшие основную массу едоков, казалось, вообще забыли о ее присутствии; она чувствовала себя заброшенной и одинокой. Даже Клив, который сидел в дальнем конце залы среди других пажей, похоже, не находил ничего плохого в таком беспорядочном застолье. Обводя взглядом шумное общество, Розалинда подумала, что сейчас отдала бы все, лишь бы оказаться подле милой тетушки Гвинн, восседающей во главе стола у себя в Миллуорте.
Она опустила взгляд на кусок горелого жаркого и еще острее ощутила тоску по Миллуорту. Там люди не набрасываются на еду, подобно свиньям у кормушки. Там каждая трапеза — это достойный ритуал, который свершается при участии вышколенных слуг и сопровождается спокойной музыкой. Беседы в Миллуорте учтивы и ведутся вполголоса. А здесь! Ругательства, нечестивая божба — хоть уши затыкай. Похоже, тут вообще забыли о правилах приличия. Она раздраженно покосилась на отца. Если хозяин замка не печется о благопристойности, чего же можно ждать от других?
Ее это задевало.
Тетушка Гвинн являла собой образец хозяйки замка, и, быть может, из всех уроков, преподанных Розалинде в Миллуорте, этот оказался самым важным.
Глаза у Розалинды загорелись, и с пробудившимся интересом она еще раз осмотрелась по сторонам.
Как и на лестнице, добрая четверть настенных светильников не горела — их нужно было заправить. Стены покрыты копотью, грязью и паутиной. Стебли тростника, которыми был присыпан пол, уже давно отслужили свой срок и превратились чуть ли не в труху, где привольно жилось насекомым и каким-то мелким тварям.
А столы!.. Их не покрывала никакая ткань, а столешницы отнюдь не блистали чистотой. На поверхности разборного дубового стола, за которым сидела она сама, красовалось липкое пятно от некогда пролитого вина. В стыках досок скопилось множество хлебных крошек, а царапины и зазубрины на досках служили убедительным свидетельством, что ножами здесь поработали на славу. В любом случае столы требовалось отскоблить и покрыть свежими скатертями.
В праведном негодовании она поджала губы — не таким был Стенвуд при жизни ее матери. За те годы, что Розалинда провела вдали от дома, замок превратился в мужское логово, где никто не заботился об удобствах, столь милых женскому сердцу. Но теперь, раз уж она здесь, придется взять это на себя, и, может быть, наряду со всеми прочими делами она сумеет позаботиться и о Черном Мече.
Воодушевленная этой перспективой, она повернулась к отцу. Он энергично пережевывал какой-то кусок, размахивая ножом, на жирное лезвие которого была насажена гусиная нога.
— Отец, — окликнула она его, прикидывая в уме, как ей приступить к важному разговору. — Отец! — позвала она немного громче и подергала его за рукав.
На этот раз сэр Эдвард услышал и обернулся.
— Тебе незачем так кричать, дитя мое…
— Я бы и рада не кричать, но как быть, если вы не услышали меня в таком гвалте? — Заметив его неодобрительный взгляд, она поспешно переменила тон:
— Просто я не привыкла к таким буйным застольям. И… и… стол даже не вымыт…
Отец бросил взгляд на стол, а потом воззрился на шумное людское скопище, бурлящее в зале. Он открыл было рот, собираясь ответить, но передумал и более внимательно осмотрелся по сторонам.
— Да, здесь не мешало бы прибрать, — признал он наконец. — А насчет их буйных манер… Что ж, по правде говоря, так и должно быть, если принять во внимание, что эти люди так долго тебя искали. Они сейчас пируют на радостях — чествуют тебя.
У Розалинды хватило здравого смысла принять самый благостный вид, и, к ее немалому облегчению, выражение его лица тоже смягчилось. Он положил нож на место, поднял кубок и отхлебнул изрядный глоток; только после этого он снова заговорил:
— Я скажу Седрику, чтобы он распорядился вымыть столы. И заправить факелы. — Он вопросительно взглянул ей в глаза и шумно перевел дух. — Здесь все будет вычищено. Я прослежу за этим.
— Может быть, вы позволите проследить за этим мне? — Она задержала дыхание в ожидании ответа.
— У нас есть сенешаль — Седрик. Это его обязанность.
— Хорошая хозяйка замка сама ведет хозяйство. Именно к этому меня готовила леди Гвинн.
Судя по всему, он воспринял это заявление вполне благожелательно и даже дважды кивнул, однако счел необходимым отметить:
— Хозяйка замка — это жена хозяина замка. Но ты пока еще ничьей женой не стала, верно?
При этих словах, в которые он не вкладывал никакого скрытого смысла, Розалинда широко раскрыла глаза и сердце у нее было готово выпрыгнуть из груди от страха. Только ценой огромных усилий, она сумела сохранить безмятежный вид. Он же не знает, заверила она сама себя. Он не знает, что на самом деле она жена Черного Меча.
— Нет, — сказала она, тщательно выбирая слова. — Конечно, я не настоящая хозяйка замка, но тем не менее меня научили многому. Я с удовольствием приняла бы на себя ведение хозяйства в Стенвуде, отец, если вы только разрешите.
Когда он улыбнулся в знак согласия и поощрительно похлопал ее по руке, Розалинда почувствовала огромный прилив сил. Наконец-то она сама будет вести хозяйство! И хотя первую вспышку ее брезгливости отец оставил без внимания, однако он охотно пошел навстречу, когда она облекла свою просьбу в такую кроткую, смиренную форму. Ах вот, значит, как обстоят дела, — это понимание снизошло на нее, как откровение. Вот каким путем она может легче всего добиться желаемого. Может быть, именно таким способом ее мать властвовала над своим грозным супругом — с помощью кротости и мягкого обращения?
Конец трапезы прошел для отца и дочери в дружеском молчании, и она мысленно дала себе слово, что укротит свой колкий язык и нетерпеливый, нрав. Если для того, чтобы добиться порядка в Стенвуде, потребуется стать ангелом доброты, она станет таким ангелом. Сейчас отец ответил согласием, но потом он наверняка начнет чинить препятствия, потому что ее замыслы не ограничивались наведением чистоты. Ливреи, чистые скатерти, новые драпировки — и это еще далеко не все, что потребуется, если поставить перед собой задачу вернуть Стенвуду его заслуженную славу. Отцу не понравится, что придется терпеть неудобства, он станет возражать против расходов, но в конце концов будет доволен. И будет гордиться ею.
Розалинда не дала отцу возможности забыть или нарушить обещание, Как только ужин подошел к концу и мужчины собрались заняться игрой в кости, Розалинда остановила отца:
— Нужно многое обдумать и подготовить, прежде чем я смогу приступить к делу. С чего бы вы посоветовали мне начать, отец?
Сэр Эдвард всмотрелся в ее озабоченное лицо и рассеянно окинул взглядом битком набитую залу.
— С тростника для светильников, я полагаю. Седрик присмотрит, чтобы нарезали новых стеблей. И конечно, столы….
— Нет, нет. Я имею в виду не то, чем именно следует заняться. Я смогу разобраться, какие работы нужно выполнить. Нет, я о другом. Вы не могли бы сказать Седрику и повару, чтобы они теперь советовались со мной? И может быть, вы прикажете, чтобы они передали мне свои ключи?
Сначала вид у него был такой, как будто он вот-вот откажет. Но она доверчиво улыбнулась, всем своим видом выражая надежду и благодарность… Наконец сэр Эдвард набрал полную грудь воздуха и задумчиво потер подбородок:
— Это не может подождать до утра?
— Я бы хотела обдумать завтрашние работы, чтобы можно было приступить к ним уже на рассвете.
Снова вздохнув, он кивнул головой:
— Как хочешь, Розалинда. Тогда пойдем, покончим с этим делом поскорее, чтобы я мог вернуться к игре.
Когда они покидали залу, лицо у неге выражало явную растерянность, а Розалинда широко улыбалась.
Повар отнюдь не пришел в восторг, но ни словом не выразил недовольства, когда сэр Эдвард забрал у него ключи и передал их дочери. Она ясно читала это недовольство в глазах толстяка, которого только что лишили привычных атрибутов власти. Зато Седрик выглядел чуть ли не обрадованным. Он отвязал металлическое кольцо с ключами от пояса и вручил их Розалинде с нерешительной улыбкой и многократными поклонами.
Обрадованная Розалинда положила руку ему на плечо, прежде чем он успел направиться вслед за лордом в парадную залу:
— Может быть, вы не откажетесь проводить меня в лекарскую кладовую? Врачевание — это предмет моего особого интереса, и я хотела бы для начала посмотреть, какие снадобья там хранятся. — Она двинулась вперед, не оставив ему времени для возражений. — А по пути вы бы показали мне, каким ключом какая дверь открывается.
Когда Розалинда вышла наконец из кладовой, двор уже был окутан темнотой. Она уже давно отпустила Седрика; пока она обследовала мешочки с высушенными листьями, горшки с молотыми кореньями и флаконы с эссенциями и настойками, время пролетело незаметно. Вот и хорошо, решила она, поспешая через заросший травой дворик с флаконами снадобья, которое только что приготовила. Почти все домочадцы наверняка завалились спать, и поэтому маловероятно, что кто-либо помешает ей выполнить задуманное.
С того момента, как Эрика увели со двора, Розалинду непрестанно терзали мысли о том, каково сейчас приходится его израненной спине. В длинные часы дня и во время изматывающего вечернего пира она не могла отделаться от гнетущего чувства раскаяния — ведь это из-за нее он был так жестоко избит, а какие мучения он испытывает сейчас — и подумать было страшно. Она была полна решимости осмотреть его раны, хотя и понимала, что отец не одобрил бы подобных намерений. Только тогда, когда отец позволил ей принять на себя управление хозяйством замка и в ее руки перешли все ключи, она смогла всерьез задуматься над этой задачей. А теперь, приготовив примочку из душицы и целебную мазь из отвара тысячелистника, толченой ивовой коры и масла зверобоя, она собиралась разыскать Черного Меча, заняться его ранами и как-нибудь убедить его сохранить их тайну.
Она не очень ясно представляла, где его искать. Кое-какие сведения удалось выудить у Седрика под различными благовидными предлогами. Она узнала, что в холодное время года неженатые слуги ночуют в главном зале или в нишах на лестничных площадках. В теплые месяцы многие из них предпочитают спать в конюшнях. Пажи располагались на ночлег в пристройках, примыкающих к помещениям для рыцарей. Для немногочисленной женской прислуги находились закутки поблизости от кухни или тех мест, где требовалось их присутствие.
В парадной зале и вблизи нее Черного Меча не было. Впрочем, здравый смысл подсказывал Розалинде, что сэр Эдвард не позволил бы человеку, которого считал опасным, свободно разгуливать по замку. Отец крайне неохотно согласился пощадить жизнь Черного Меча и, как было ей совершенно ясно, намеревался наблюдать и выжидать, чтобы тот совершил хоть какую-нибудь ошибку. Из всего этого следовало, что Черного Меча поместили где-нибудь в конюшне.
Сердце у Розалинды забилось сильнее, когда она приблизилась к темной громаде главной конюшни. Из открытого ставня просачивался слабый свет, но вокруг все было окутано мраком и тишиной. Осторожно продвигаясь вдоль бревенчатой стены, она нащупала грубую раму ворот, помедлила и перевела дух. Тебе нечего бояться, успокаивала она себя. Она у себя дома, здесь она в безопасности. Он не сделает ей ничего плохого. Не посмеет.
Но по спине у нее пробегал озноб, и тихий дразнящий голос нашептывал, что вовсе не страх перед грубой силой был тому причиной. Его руки не сделали ей никакого вреда, наоборот, они ласкали ее с упоительной нежностью. Упаси меня. Боже, от таких ласк, молилась она, чувствуя, как участилось ее дыхание. Впору было повернуться и унести отсюда ноги, но она слишком хорошо понимала, какие адские муки он сейчас терпит, и эта мысль заставила ее шагнуть в проем ворот. Сегодня ему не до мести и не до страсти, подбодряла она себя. Сейчас он способен мечтать только об одном — об избавлении от мук, а надежда на избавление находилась у нее в руках.
Конюшня была скудно освещена единственной мерцающей свечой в убогом фонаре. Не зная точно, где искать Эрика, Розалинда направилась к слабому золотистому огоньку. В стойлах вдоль стены дремали могучие боевые кони, и она старалась проскользнуть мимо них как можно тише. Фонарь был подвешен у входа в последнее стойло; добравшись до него, Розалинда остановилась. Она услышала приглушенные голоса: здесь кто-то был. Преодолевая страх, она сделала еще несколько шагов и наконец смогла окинуть взглядом все освещенное пространство. И хотя света было вполне достаточно, чтобы разглядеть открывшуюся ей картину, — Розалинда глазам своим не поверила. Черный Меч, обнаженный до пояса, сидел на перевернутом ящике, а какая-то девка стояла перед ним, положив руку ему на плечо. И что совсем уж отвратительно, эта потаскушка наклонилась к нему, так что у него имелась полная возможность заглянуть в вырез просторной блузы и вдоволь налюбоваться зрелищем перезрелых грудей!
С некоторым удовлетворением Розалинда отметила, что глаза у него были закрыты, но это служило весьма слабым утешением. Девица, несомненно, явилась сюда, чтобы облепить его страдания, но вот какого сорта утешение она могла ему предложить — на этот вопрос Розалинда затруднилась бы ответить. Оба были настолько поглощены своими занятиями — она издавала тихие, воркующие звуки и гладила его по плечу, а он пытался найти позу поудобнее, вздрагивая при каждом движении, — что Розалинда уже начала прикидывать, долго ли ей придется дожидаться, пока они соизволят ее заметить. Но когда девица потянулась за обрывком старой попоны с очевидным намерением стереть пот со спины Черного Меча, Розалинда не выдержала:
— Не смей, оставь эту дрянь!
Две головы сразу же повернулись в ее сторону. Девица быстро приняла раболепно-виноватый вид и подтянула ворот блузы повыше, а на лице Черного Меча выражение мгновенной настороженности уступило место любопытству, а потом едва ли не удовлетворению. Но надо всем возобладала подозрительность — глаза у него сузились, а в голосе прозвучал сарказм.
— Какая жестокосердая парочка — вы с вашим отцом. Он заботится о том, чтобы от несправедливой порки остались раны поглубже, а вы — чтобы никто не вздумал эти раны врачевать. Вы не хотите, чтобы заботы этой доброй девушки принесли мне хоть какое-то облегчение? — закончил он с плохо скрытой издевкой.
Она была слишком возмущена, чтобы найти достойный ответ.
— Ее заботы… Ее заботы!.. — Розалинду словно прорвало. — Если ты хочешь, чтобы раны загноились, тогда, сделай одолжение, пусть она позаботится о тебе с помощью этой грязной тряпки!
Если бы насмерть перепуганная девица не вылетела из конюшни со всей быстротой, на какую была способна, то, вероятно, это сделала бы сама Розалинда. Но теперь, кота девица молча метнулась к выходу и скрылась из виду, она осталась лицом к лицу с Черным Мечом и под его угрюмым взглядом не сразу даже смогла вспомнить, зачем его искала.
Долгим и тягостным было мгновение, когда он просто смотрел на нее. Затем он поднялся на ноги — могло показаться, что это движение далось ему без всяких усилий, но она-то знала, чего оно ему стоило — и бросил ей в лицо:
— Какого дьявола тебе здесь надо?
В тесных стенах, под низко нависающим потолком конюшни. Розалинда внезапно ощутила угрозу, которая исходила от могучего человека, возвышавшегося перед ней. Он был жестоко избит. Он нуждался в помощи. И все-таки он внушал страх.
— Ну? — глумливо торопил он ее. — Ты пришла сюда с какой-то целью, вот и выкладывай, что у тебя на уме. Или я могу заподозрить, что тебя привела сюда одна лишь ревность? — Он насмешливо улыбнулся. — Трудно представить себе, что новобрачная вроде тебя будет долго терпеть, пока ее супруг развлекается с молочницей.
Это наглое предположение, да еще вкупе с его скрытым смыслом, привело Розалинду в неописуемую ярость.
— Я не новобрачная, и уж во всяком случае ты не мой супруг!
И мне нет никакого дела до того, что ты… что ты…
— Осторожнее, моя милая жена. — Он умышленно продолжал дразнить ее. — У стен, как говорится, есть уши. Неужели тебе хочется выставить напоказ наши супружеские разногласия?
Чтобы его слова звучали еще более оскорбительно, он вопросительно изогнул бровь с видом шутовского превосходства.
— Это не супружеские разногласия, — прошипела Розалинда, бросив, однако, испуганный взгляд через плечо в тот конец конюшни, который тонул в темноте. — Это не супружеские разногласия, — повторила она уже тише, но не менее твердо. — Это… это… это чистейшее отвращение!
Она вызывающе смотрела на него: пусть только попробует отрицать, что он не внушает ей отвращение. Какая-то часть ее души твердо стояла на своем, готовая утверждать и доказывать до хрипоты, что он ей по-настоящему отвратителен и противен. Но все тот же слабый голос пробивался через ее оборонительные рубежи и нашептывал, что не все в Эрике так уж сильно ее отталкивает. И отмахиваться от назойливого голоса с каждой минутой становилось все труднее и труднее. Черный Меч был так подавляюще мужествен, он обладал властностью и даром повелевать. Она стояла , перед ним в этом тесном закутке и чувствовала, как заливает ее горячая волна воспоминаний о его пылких объятиях. В довершение всех бед его мысли, казалось, следовали тем же путем: серые неумолимые глаза медленно скользили по ее фигуре, словно запоминая каждый изгиб ее тела. Заключенная, как в броню, в плотное шерстяное платье с высоким воротником, Розалинда чувствовала всю силу его взгляда и не находила от него никакой защиты. Внезапно она ощутила, как обволакивает ее аура его мужского присутствия, и задохнулась от запретных воспоминаний и греховного желания. Их глаза встретились, и в его взгляде она прочла обещание-угрозу того, что будет потом, В паническом страхе она отступила на шаг, понимая только одно: надо спасаться, пока не поздно. Но Черный Меч оказался проворнее. Словно прочитав ее мысли, он быстрым движением схватил Розалинду за руку. Оба флакона с приготовленными ею целебными снадобьями упали на слой соломы между ними. Он взглянул на них, потом поднял глаза.
— О, это для меня? — спросил он с насмешливой галантностью. — Моя лесная нимфа вернулась, чтобы исцелить мои раны? Может ли такое быть? Неужели я вижу перед собой ту самую девушку, которая пожелала подставить меня под кнут? Ах, кровь Христова, как видно, красавица чувствует себя виноватой, если приходит с целебными мазями. — Он потянул ее за руку и привлек поближе к себе, как она ни упиралась. — Это правда, моя дикая роза? Тебя удручает мысль о глубоких следах, которые оставили твои острые шипы?
— Это не моих рук дело, — запротестовала она, безуспешно пытаясь освободиться от его железной хватки. — У меня нет причин, чтобы считать себя виноватой!
Но на самом деле она считала себя виноватой, и к ее немалой досаде он каким-то образом это знал,
— Ты чувствуешь свою вину, — уверенно возразил он. — Но это не более того, что чувствует любая знатная дама. Мужчина рискует жизнью и вечным блаженством, а прекрасная дева рукоплещет и подбодряет его радостными возгласами. И только когда смолкают фанфары и ликованию приходит конец, ее настигает печаль о ранах, которые он получил. — Он резко выпустил ее руку и цинично усмехнулся:
— Что ж, моя прекрасная Роза, ты можешь загладить свою вину.
Он повернулся к ней спиной и распрямил плечи.
— Нанеси бальзам на мои раны. Боюсь, однако, что он будет обжигать сильнее, чем любой кнут.
Первым побуждением Розалинды было немедленно повернуться и удрать. Но вид ужасных красных рубцов, пересекающих его спину, и струпьев запекшейся крови пригвоздил ее к месту. Эти отметины, на которые страшно было смотреть, достались ему из-за нее. Из-за нее он претерпел невыразимые муки и продолжает их терпеть. Несмотря на страх перед ним, несмотря на недоверие к его побуждениям, она не могла оставить его без помощи. Ненависть переплавилась в нестерпимый, удушающий стыд, и слезы набежали на глаза, когда она наконец наклонилась, чтобы поднять упавшие флаконы.
— Мне… мне нужна вода, — прошептала она, обращаясь к этой широкой неподвижной спине. — Я сейчас же вернусь.
Она схватила стоявшее поблизости ведро и умчалась в темноту. Но если Розалинда и рассчитывала найти хоть какое-нибудь утешение в безлюдной ночи, ей пришлось горько разочароваться. Когда она возвратилась с водой в конюшню, в горле стоял комок и сердце билось неровно, правда слезы высохли и руки больше не дрожали.
Черный Меч стоял на том же месте, хотя, на ее взгляд, стоял не так неестественно выпрямившись, как раньше. Однако при ее появлении он снова напрягся, и голос его зазвучал столь же насмешливо.
— Готовы начать, миледи? — спросил он, делая особенно издевательское ударение на последнем слове.
Но Розалинда не вскипела ответным гневом. Она была слишком подавлена трудной задачей, которую сама поставила перед собой, и слишком измучена раскаянием.
— Ты можешь сесть? — неуверенно спросила она. После секундного колебания он уселся на тот же ящик. Спина Черного Меча являла собой поистине устрашающее зрелище. При всех своих талантах целительницы и опыте врачевания, Розалинда так и не научилась справляться с дурнотой, которая накатывала на нее при виде разорванной кожи. Она понимала: сейчас, именно сейчас она обязана преодолеть свой ужас и выполнить все, что положено. Больше всего ее страшило то, что для лечения его ран придется произвести такие действия, от которых сначала ему станет еще больней. Но с этим ничего нельзя было поделать, и, глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, она приступила к своей миссии.
— Будет больно, — тихо предупредила она, после того как оторвала большой кусок полотна от подола своей сорочки и намочила этот кусок в холодной воде. Затем, стиснув зубы в предвкушении того, что неминуемо должно было последовать, она прижала мокрое полотно к рубцам у него на лопатках. Она почувствовала, как он вздрогнул. У нее самой тоже что-то дрогнуло внутри, и дурнота подкатила к горлу. Но он не издал ни единого звука, и она тоже была обязана держать себя в руках. Бережно касаясь его, она быстро размочила засохшие струпья и смыла их со спины. В какой-то момент ей пришлось опереться рукой на его плечо, и, как ни странно, тепло и твердость этого плеча, которого не коснулся кнут, дали ей силы, чтобы продолжать. Вдоль позвоночника, поверх литых мускулов, она проводила намоченной тканью, смывая кровь, грязь и клочья свисающей кожи. За этим последовало ополаскивание чистой водой, и наконец она осторожно нанесла бальзам на раны и рубцы, ощущая, как размягчается и тает мазь, согреваемая теплом его кожи. Только когда Розалинда благополучно завершила свою миссию, напряжение хоть немного отпустило ее, и, должно быть, он это почувствовал.
— Хорошо сработано, миледи, — тихим и слегка охрипшим голосом похвалил он ее. — Но знаете ли вы, что легчайшее прикосновение пальцев прекрасной девушки может оказаться куда более мучительной пыткой для мужчины, чем самое суровое бичевание?
Она рывком выпрямилась и уставилась в его затылок.
— Такой же мучительной, как петля палача?
Он слегка повернул голову, чтобы встретить ее взгляд.
— Об этом я не могу судить с уверенностью, поскольку не располагаю точными сведениями.
— Зато я располагаю! — не выдержала она, до глубины души уязвленная тем, что, даже терзаясь болью, он мог еще над ней смеяться. — Те люди, которые висели там, они… они задыхались… и корчились. Ты слышал их хрипы! И это могло случиться с тобой! Почему ты не можешь удовольствоваться тем, что остался в живых?
Дав волю вспышке гнева, растерянности и жутких воспоминаний, Розалинда не сразу почувствовала, как на глаза набежали слезы. Когда они сорвались с темных ресниц и покатились по щекам, она смахнула их тыльной стороной ладони, досадуя оттого, что расплакалась при нем. Но когда она повернулась и устремилась к выходу, он встал и снова взял ее за руку. Они стояли, не в силах отвести глаза друг от друга, но мгновение миновало, и он еще крепче сжал ее руку, а глаза у него опасно сузились.
— Я весьма рад, что остался в живых, миледи. Но — «удовольствоваться»? Я удовольствуюсь только тогда, когда то, что мое по праву, станет действительно моим.
— Но… я пыталась добиться, чтобы ты получил обещанную награду… — запинаясь, проговорила Розалинда. — Я действительно пыталась…
— А как насчет тебя самой? — перебил он ее. — Ты моя, потому что принесла обет по обряду весеннего обручения. — Его глаза пронзали ее с пугающей силой. — Ты моя по праву владения.
— Нет, — прошептала она, не желая признавать убийственную правду его слов. — Нет, я — не чье-то владение, и уж во всяком случае не твое.
Она так говорила, но слова ничего не могли изменить. Молчание тянулось долго, и наконец он выпустил ее руку.
— Кто скажет правду твоему отцу? Ты или я? — спросил он тихим и спокойным голосом, в котором, однако, ей явственно слышалась угроза.
— Неужели ты говоришь всерьез? — ахнула она. — Ты же понимаешь, что это — твой смертный приговор!
— Ты скажешь ему, что мы муж и жена — воистину и без оговорок, — или я скажу? — настаивал он, словно и не слышал ее возражений.
— Я стану все отрицать… — Розалинда медленно покачала головой, глядя ему в глаза. — Ты безумец, — прошептала она, заметив, какую угрюмую решимость выражает его лицо. — Он же убьет тебя! Ты даже не успеешь рассказать ему все до конца!
— Ему, несомненно, ничуть не больше, чем тебе, захочется, чтобы правда вышла наружу, — едко парировал он. — Но я… — Он осекся и помрачнел. — Есть дела, которыми я должен заняться незамедлительно. Дела, которые я не стану откладывать.
Он потянулся за рубашкой и снова насмешливо улыбнулся:
— Посудите сами, леди Розалинда. Если он так кровожаден и если он прикончит меня за то, что я открою ему правду, то вы по крайней мере от меня избавитесь. Но ведь в конечном счете именно этого вы желаете больше всего, разве не так?
Розалинда была совершенно растеряна и сбита с толку этим парадоксальным рассуждением. Она вообще не могла бы сказать, чего хочет от этого человека, но одно не подлежало сомнению: она не хотела, чтобы его прикончили, и уж тем более — по воле ее отца.
— Я не хочу твоей смерти, — ответила она еле слышно. Он слегка вскинул голову, и его брови скептически поднялись.
— Ты отвергаешь меня как супруга, но не хочешь моей смерти, — принялся он размышлять вслух, словно прикидывая на руке вес какого-то груза. Потом его взгляд стал более острым, а голос резким. — К сожалению, выбора у нас нет. Если правда выплывет на свет, то, по твоим словам, в живых меня не оставят. Но и без правды я жить не могу. Так что, сама видишь… — Он еще раз усмехнулся и подвел итог:
— Среднего пути нет и быть не может. Ты можешь выбрать то или другое — и ничего больше.
— Но почему? — закричала она, растерянная как никогда. — Почему ты оставляешь только эти две возможности? Почему ты не можешь согласиться…
— Потому что ты дала обет, — прервал он ее вопросы; Он выронил рубашку и схватил Розалинду за руки. — Потому что мы заключили брак по обряду весеннего обручения. — Он наклонил голову, и его опаляющий взгляд встретился с ошеломленным взглядом Розалинды. — Потому что ты моя жена. Моя.
И тогда его губы прижались к ее губам с таким пылом и напором. что она едва устояла на ногах. Гнев, боль, желание — все вспыхнуло и перемешалось в этом поцелуе. Он был немилосердно требовательным, он вынуждал ее рот раскрыться, и язык Эрика проскользнул между ее губами, которые вдруг стали такими послушными… Не осталось протестов, не осталось страха — они расплавились в огне его страсти. И даже жестокая сила поцелуя, его непререкаемая властность, как ни странно, делали ее все более мягкой и податливой, и. наконец она прильнула к нему, забыв обо всем в его объятии.
Голова у нее кружилась и трудно было дышать, когда он наконец чуть отстранился. Их глаза встретились, и в это мгновение Розалинда почувствовала, что ему словно бы открылась какая-то ее тайна, — словно она чем-то выдала себя. Потом он улыбнулся, и это зыбкое ощущение сменилось уверенностью. Она высвободилась из его рук, смущенная и испуганная хаосом собственных чувств.
— Не надо ни от чего отрекаться. Роза. О нашем союзе должны знать все. Я и так слишком долго болтался у твоих юбок, а есть неотложные дела, которые требуют моего внимания.
Он запнулся и помрачнел. На какой-то момент он, казалось, сбился с мысли.
Зато Розалинда обрела голос.
— Болтался у моих юбок?!! — яростно повторила она. — Как ты смеешь укорять меня за твою собственную глупость? Нет, ты в самом деле совершенно безумен!
— Может быть, и так. Роза. Время покажет. Поэтому беги к отцу и расскажи ему все. Расскажи, как я поцеловал тебя в конюшне. Расскажи, как я занимался с тобой любовью в лесу. — Увидев, как широко раскрылись от возмущения ее глаза, он рассмеялся:
— Расскажи ему, что мы — муж и жена, или об этом расскажу я. И тогда моя кровь будет на твоей совести.
Это было последней каплей, переполнившей чашу терпения Ро-залинды. Она вылетела из конюшни и помчалась не разбирая дороги, а в ушах все еще отдавались его издевательские слова и оскорбительный смех. Она пересекла пыльный двор, добралась до парадной залы и, миновав ее, поднялась по узкой каменной лестнице в восточную башню. Но, даже укрывшись в спасительной тишине своей комнаты и заперев дверь на засов, она не нашла утешения.
Розалинда быстро разделась и заплела длинные волосы в одну толстую косу, но еще долго не могла отдышаться.
Нельзя было открывать отцу правду. Но не примет ли дело еще более скверный оборот для Черного Меча, если он сам обо всем расскажет? Конечно, он злодей и преступник и заслуживает любой кары, какую бы ни послала ему судьба, но она не могла допустить, чтобы его снова обрекли на муки. Раздираемая этими противоречивыми чувствами, Розалинда забралась в постель и укрылась тяжелым одеялом из овечьих шкур. Но и здесь ей не давала покоя одна неотвязная мысль: как она ни поступит — сохранит ли секрет или раскроет его, — конец будет один. Если отец узнает, он наверняка разделается с Черным Мечом и скорее всего казнит его. Тут уж никакие ее мольбы делу не помогут. И тогда — Черный Меч совершенно прав — его кровь будет на ее совести.
Она спрятала лицо в ладони, желая отгородиться от всего света. Ну почему он так упрям? Какой прок от его непреклонности?
И когда безмерное изнеможение подвело ее к порогу спасительного сна, она не могла с уверенностью сказать, кто же тот человек, чья непреклонность больше всего удручает ее: Черный Меч — или ее отец?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Роза черного меча - Бекнел Рексанна

Разделы:
Пролог12345678910111213141516171819202122232425262728Эпилог

Ваши комментарии
к роману Роза черного меча - Бекнел Рексанна



Мне роман очень понравился. Динамичный сюжет, яркие образы, правдоподобные мотивы поступков героев - все это дает возможность прочитать его на одном дыхании."Аллилуйя любви!!!"
Роза черного меча - Бекнел РексаннаElen
29.03.2012, 6.52





Скучный роман еле дочитала. Но не бросила. Не похоже на эту писательницу.
Роза черного меча - Бекнел Рексаннанека я
3.10.2013, 10.57





Роман очень хороший, главный герой... вообще нет слов, это второй роман этого автора кот.написан на все 10б. Прочитайте на досуге не пожалеете.
Роза черного меча - Бекнел РексаннаМилена
13.03.2014, 14.56





Роман очень хороший, главный герой... вообще нет слов, это второй роман этого автора кот.написан на все 10б. Прочитайте на досуге не пожалеете.
Роза черного меча - Бекнел РексаннаМилена
13.03.2014, 14.56





Прекрасный роман!Читала целый день,забросила все дела.Накануне прочла ОПАСНОСТИ ЛЮБВИ,тоже классный роман!
Роза черного меча - Бекнел РексаннаНаталья 67
18.12.2014, 21.56





Отличный роман! Читала, не могла остановиться:)
Роза черного меча - Бекнел РексаннаВалерия
19.12.2014, 17.04





Такой хороший роман. О любовь, любовь...так чисто и красиво,романтика. Читайте.100% читайте.
Роза черного меча - Бекнел РексаннаЛилия
28.02.2015, 1.16





очень интересный и хороший роман.
Роза черного меча - Бекнел Рексанначитатель)
1.03.2015, 12.11





Не могу согласиться, что роман динамичный, хотя последние пару глав события развивались стремительно, также не соглашусь, что роман скучный, просто немного затянут. А в общем роман полностью соответствует канонам этого жанра. Читайте, наслаждайтесь, переживайте вместе с героями.
Роза черного меча - Бекнел РексаннаТаня Д
10.08.2015, 16.06





Мне не показалось, что роман прям так уж затянут. Но сам по себе сюжет какой-то не приятный - юная, наивная, добрая девушка и жадный козел, который готов пойти на все что угодно, что бы получить чего хочет. Он постоянно манипулирует ею, а она ведется. Роман пока дочитала до половины, но чувства от него какие-то неприятные.
Роза черного меча - Бекнел Рексаннаdeasiderea
25.10.2015, 22.46





роман очень понравился,советую читать.
Роза черного меча - Бекнел Рексаннавалентина
31.01.2016, 12.35








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100