Читать онлайн Цветок страсти, автора - Бекнел Рексанна, Раздел - Глава 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Цветок страсти - Бекнел Рексанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.02 (Голосов: 48)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Цветок страсти - Бекнел Рексанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Цветок страсти - Бекнел Рексанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бекнел Рексанна

Цветок страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 20

Уединиться в замке Керкстон было делом трудным. Уинн украдкой спустилась по плохо освещенной каменной лестнице, где оказалось полно слуг – они спали, завернувшись в тряпье, по всем углам и нишам. В холле восседал сам лорд Уильям и провозглашал тосты за свое величайшее везение – сразу два сына! – с теми, кто еще держался на ногах. Даже во дворе было людно, как обнаружила Уинн. Горел высокий костер, и слуги, которых еще не сморил сон, весело бражничали вокруг него. Рождение сына всегда считалось радостным событием в любом благородном доме. С появлением же двух крепких сыновей челядь лорда Уильяма предвкушала проявление хозяйской щедрости.
Еще бы ему не быть щедрым, подумала Уинн с тяжелым сердцем. Нечасто судьба награждает мужчин такими прекрасными сыновьями, как Рис и Мэдок, – а этот к тому же и не стоил их. Он, не особенно разбирая, пролил свое семя – вот и вся его заслуга.
Тем не менее, сейчас он претендует на роль отца ее драгоценных мальчиков, и ни один человек, кроме нее, не склонен ему возразить.
Уинн опустила налицо капюшон и поплотнее завернулась в плащ. Но сковавший ее холод, от которого у нее даже стучали зубы, шел не снаружи, а изнутри. Сердце ее, саму душу сковал лед. Больше она ничего не чувствовала. Она могла только дышать, по крайней мере до тех пор, пока не найдет какой-нибудь укромный уголок, где упадет в бессильном горе.
Словно мало ей пришлось плакать, подумала Уинн, смотря по сторонам покрасневшими глазами. Она разрыдалась перед всеми, выдав этим, как ей тяжело, и расстроив детей. Когда же впервые она начала терять власть над собственными чувствами?
Ответ был очевиден. В тот роковой день, когда Клив Фицуэрин появился в Раднорском лесу. Она его еще ни разу не видела, а он уже начал коварный натиск на ее чувства. И победил.
Уинн обошла костер, держась подальше от языков пламени, в густой тени. Украдкой проскользнула мимо кухни и купальни в поисках… она сама точно не знала, что ищет. Завернула за угол пристройки, сложенной из мощных бревен, и пошла вдоль внешней стены, скользя левой ладонью по холодным шершавым камням, чтобы не упасть в темноте. Один раз она услышала где-то высоко над собой мужской голос. Страж на крепостном валу. Неужели здесь нет ни одного уголка, где она могла бы утешиться?
Затем в полуночной кромешной тьме она нащупала под ладонью древесину. Уинн остановилась, пробежала пальцами по потрескавшейся от дождей и времени поверхности. Это оказалась боковая дверь, ведущая скорее всего к реке, если она правильно сориентировалась.
Уинн нашла тяжелое кольцо и потянула. К ее удивлению, дверь легко открылась. Она заглянула внутрь и, движимая отчаянием, шагнула в проем толстой стены. Сразу же наткнулась на ведро, а когда вытянула руку, чтобы не упасть, то сбила несколько тонких шестов. Рыболовные удочки, догадалась она. Эта дверь, должно быть, на самом деле ведет к реке.
Уинн миновала еще одну дверь, такую же, как первая, и внезапно оказалась на маленькой каменистой площадке, примкнувшей к мощным стенам Керкстона.
Возможно, – это ей только чудилось, но Уинн показалось, что воздух здесь на самом деле чище, свежее и прохладнее. Она набрала полные легкие, наслаждаясь запахом леса и полей, реки и неба.
Утихшая буря оставила после себя запах промытой земли, река с шумом билась о берега, держа свой путь в далекое море. А что, если эта река течет в Уэльс? – подумала Уинн, охваченная тоской по дому. И нельзя ли ей просто броситься в объятия волн, чтобы те доставили ее в родной край? О, это было бы так просто. Но это всего лишь мечта. Не сознавая, что делает, Уинн откинула капюшон и сбросила плащ. Затем она сняла башмаки и чулки и робко шагнула на ступени крутой лестницы, которая вела от узкой площадки к каменистой косе, отходившей от крепостной стены.
На отвесном берегу лежали две маленькие лодки, перевернутые вверх дном. Уинн с трудом разглядела в темноте их днища. Но бурные воды она угадала точно. Река подобно живому существу вздымалась и извивалась, отражая тусклый свет, падавший с небес.
Какой мрачной казалась эта река. Какой печальной. Уинн шла вперед на ощупь, пока ее ног не коснулись ледяные брызги. Она шагала все дальше, поддернув юбки выше колен и наслаждаясь холодной упругостью волн, бившихся о ее голени и икры.
Ее окутал шум реки, студеные ласки которой поглотили все внимание. Замок Керкстон больше не возвышался за ее спиной. И вообще это была уже не Англия. Уинн оказалась, по крайней мере, в эту минуту, в своем любимом лесу, стоя босыми ногами в реке, которую она назвала своей.
Потом вдруг она почувствовала чье-то присутствие и поняла – как поняла в самый первый день, – что рядом Клив.
Уинн не обернулась. Она продолжала стоять на том же месте, жалея, что не может усилием воли отослать его прочь, в самый далекий уголок этого света. Далеко за пределы христианского мира. Но в ту же самую минуту она испытывала тайную благодарность к нему за то, что он рядом.
– С тобой все в порядке? – послышался его тихий голос среди шума беснующейся реки.
Вместо ответа Уинн покачала головой. Какой смысл притворяться? Чтобы облегчить его угрызения совести?
Она почувствовала, что он подошел ближе. Стоило ей протянуть назад руку, и она могла бы дотронуться до него. Она смотрела прямо перед собой, вглядываясь в темноту, туда, где был невидимый противоположный берег.
– Уинн. – Голос его раздался даже ближе, чем она ожидала. – Я знаю, этот день… оказался для тебя нелегким.
На ее лице промелькнула горестная улыбка.
– Нелегким? Значит, вот какое слово ты подобрал. В таком случае я удивлена, что ты это признаешь. Ведь с самого начала ты был убежден, что так будет лучше для моих детей. – Она помолчала, пытаясь справиться с комком, подступившим к горлу. – Как будто ты можешь знать, что для них лучше.
– Ах, Уинн. Многое я действительно знаю. Когда-то я был одним из них, забыла?
При этих словах она резко обернулась.
– Это не одно и то же! – закричала она, чувствуя чуть ли не облегчение, что наконец-то может открыто противостоять ему. – У тебя была мать. Ты никогда ее не терял. А я… я потеряла их!
Хотя темнота разделяла их, как пропасть, Уинн обвиняла его взглядом и знала, что достигла цели.
Но он, как всегда, не зная жалости, не отступал от своего.
– Ты скорбишь из-за них или из-за себя? Подумай хорошенько, прежде чем ответить. Или ты боишься, что они потеряют меньше, чем ты?
Уинн вся напряглась, но не сумела полностью унять дрожь, охватившую ее с ног до головы. Она с такой силой сжала кулаки, что ногти впились ей в ладони.
– Они не потеряют крышу над головой. Вкусную еду. Красивую одежду. Великолепных коней. Не сомневаюсь, у них будет все, что дают деньги. Ну а как же родитель, который любит их?..
– Даже ты не можешь сомневаться в искренности чувств лорда Уильяма к Рису и Мэдоку, – сказал Клив, обрывая ее страстный монолог.
– Он для них чужой человек. Да, конечно, сейчас он рад, что они у него. Но что будет через год? Или два? Или пять? Когда они заболеют или испугаются чего-нибудь? Он их утешит, как утешила бы мать? Как утешила бы я? – Уинн замолчала, чтобы перевести дыхание и откинуть со щеки непослушный локон. – Даже у тебя была мать.
– Но теперь им нужен отец.
– Только не он, – вырвалось у нее. – Только не англичанин.
В тишине, нависшей над ними, торжествующе шумела река, неся вперед свои холодные и безжалостные воды. Уинн понимала, что ее последние слова оскорбляли не только лорда Уильяма, но и Клива, и она не стала бы кривить душой, будто не стремилась к этому. Ей хотелось его ранить. Так же больно, как он ранил ее.
Но он, казалось, был решительно настроен, не воспринимать ее слова.
– А может, им нужно и то и другое, – предположил он и развел руки в широком жесте. – А может, все устроится совсем не так, как ты думаешь. Если бы ты согласилась остаться…
Он замолк, его слова потерялись в ночи. И все же это уклончивое предложение эхом отозвалось в груди Уинн и обещанием, и угрозой. Ей нужен был глоток свежего воздуха, чтобы поддержать внезапно ослабевшую решимость. Но Клив как будто угадал ее чувства. Он знал, в чем она наиболее уязвима.
– Останься, Уинн. Останься возле своих сыновей. Я смогу это устроить.
Она покачала головой, подавляя соблазн. Всегда быть рядом с близнецами. Рядом с Кливом.
– Нет, нет, – пробормотала она, не в силах больше смотреть на него.
Она с отчаянием огляделась по сторонам, но, так ничего и, не увидев, резко отвернулась и опять устремила взгляд на черную бурлящую реку. Ее пальцы сомкнулись вокруг старинного раднорского амулета, и она сделала еще один шаг в ледяную воду, которая дошла ей уже до колен. Если бы только можно было скрыться от этого замка. От Клива.
Но этому не суждено было случиться. Руки Клива оказались у нее на плечах, и, не говоря ни слова, он вывел ее на берег. Только когда Уинн присела на перевернутую лодку, он ее отпустил и принялся беспокойно вышагивать перед ней по усыпанному гравием берегу.
– Дело в том, что, если бы ты осталась, это решило бы множество проблем.
– Твоих? Или моих? – насмешкой откликнулась Уинн.
– Наших, Уинн. Наших. – Он опустился перед ней на корточки и взял в ладони ее холодные руки. – Твои дети наполовину англичане. Ничего нет ужасного в том, если они вырастут на английской земле. О них хорошо будут заботиться. И о тебе тоже.
– Уж не ты ли? – предположила Уинн, стараясь быть ироничной, но с досадой была вынуждена признать, что вопрос ее прозвучал неуверенно.
– Да, я.
В первый момент показалось, что найдено простое решение. Если она останется, то ей не придется никого лишаться. Ни близнецов. Ни Клива… Но так же быстро Уинн поняла, что ей придется отказаться от дома и собственной жизни. Она отдаст себя на милость этого человека, а ради чего?
– А как же я? Что буду здесь делать я? Ты об этом подумал? Каково мне будет жить в Англии? Вдали от моего леса. Вдали от Уэльса.
– Я бы… – Он замолчал, проводя большими пальцами по ее запястьям. – Я бы сделал все – все, что угодно, – лишь бы ты была счастлива. Мы были бы вместе, и ты вскоре бы поняла, что Англия не так уж сильно отличается от Уэльса. Наша жизнь здесь могла бы сложиться удачно.
Если бы было можно просто закрыть глаза и пожелать, чтобы эти слова сбылись, Уинн с радостью бы так и поступила. Умей она творить те чудеса, которые ей иногда приписывались, она воплотила бы это красивое видение в жизнь. Но в ней преобладал разум. Практичность. То, что он осмелился вообразить, было неосуществимой мечтой.
– Наша жизнь… – начала она. – Никакой нашей жизни быть не может. У нас с тобой нет общего будущего. Или ты забыл о леди Аделине?
Он едва заметно сжал пальцы вокруг ее запястий. Потом вздохнул.
– Нет. Я не забыл об Аделине.
Уинн заставила себя продолжать, хотя в душе ее поднялась необъяснимая, еще более сильная боль.
– Скоро объявят… о вашей свадьбе. Она будет прелестной невестой, хотя и не очень счастливой.
– Что ты имеешь в виду?
Зависть – вот что заставило ее так говорить; зависть и боль. Это было настолько очевидно, что Уинн даже не попыталась притвориться.
– Я имею в виду, что именно она просила тебя привезти белладонну – ядовитый паслен. Именно она стреляет своими красивыми выразительными глазками во все стороны, кроме твоей. Даже Дрюс не был лишен ее внимания. – Она мрачно улыбнулась, натолкнувшись на его молчание. – Правильно ли я поняла, что тебе неприятно ее непостоянство?
– Понимай, как хочешь, – прорычал Клив. – Мой брак с Аделиной необходим, если я оставлю тебя здесь. Земли, которые дают за ней в приданое, объединенные с теми, что обещал мне лорд Уильям в качестве награды…
– Не желаю этого слышать! – Уинн вскочила и попыталась обойти Клива.
Но он не выпустил ее рук, а когда выпрямился, то не дал ей пройти.
– Уинн, выслушай меня. Постарайся разумно отнестись к этому.
– Нет! Нет, я не хочу быть разумной. Не хочу, если при этом я должна терпеть унижение. Потерять чувство собственного достоинства. Я женщина, Клив, а не какая-нибудь вещь. Все вы, англичане, одинаковы. Вы считаете, что женщиной можно владеть, использовать и держать у себя для удовлетворения минутных прихотей. Но я не какая-нибудь жеманная простушка… англичанка. И я никогда… – Голос ее осекся, и вместо слов Уинн всхлипнула. – Нет, никогда, – договорила она дрожащим голосом.
Тут на нее нашло внезапное прозрение – возможно, это было одно из ее видений. Уинн поняла, что она хотела получить от Клива. Ей хотелось видеть его собственным мужем, жить с ним вместе в ее лесу и родить от него детей. Ей хотелось лечь с ним рядом и почувствовать, как он вновь наполняет ее теплотой и силой, давая начало новой жизни. Из него вышел бы хороший отец, он превосходный любовник. Он мог бы стать очень хорошим мужем, если бы захотел.
При этой мысли ее враждебность, и потребность ранить его улетучились. Если бы она могла, она бы залечила их раны одной силой своей любви.
«О, Клив, – молчаливый крик шел из самой глубины души, – почему все не вышло по-другому?»
Словно услышав этот крик, он притянул ее к себе.
– Скажи, что останешься, – простонал он.
Его руки блуждали по ее спине, словно он хотел запомнить каждое ребро, каждый мускул, каждый изгиб. Он обхватил ее ягодицы и крепко прижался к ней, доказывая силу своего желания. Его язык глубоко проник ей в рот и, не получив отпора, страстно ласкал ее, словно пытался узнать все ее секреты.
Уинн приняла этот чувственный натиск, и ей захотелось большего. Но даже среди этой агонии желания она понимала, что есть одна тайна, которую он ни за что не должен узнать. Хотя она уступила чувственному восторгу их близости, какую-то частицу она хранила в себе. Если ей сейчас тяжело покинуть Клива, то насколько тяжелее это было бы, узнай он о ее тайной мечте быть с ним рядом! Любить его. Выйти за него замуж.
Но Уинн хорошо понимала, что это никогда не произойдет. Он не может быть ей мужем. А она никогда не согласится быть для него просто любовницей.
Она прильнула к нему и погрузила пальцы в его теплые волосы, когда он отпрянул от нее. Они оба задохнулись. Она сама была огорошена натиском собственных чувств и, не думая, что делает, начала целовать его шею.
– Проклятие, женщина! – задыхаясь проговорил он, когда она начала игриво покусывать гладкую кожу. – Святой Боже, – простонал он, когда она коснулась губами колючего подбородка.
Одна его рука опустилась с ее плеча на спину, а вторая нашла ее правую грудь, и она вновь ощутила силу их прошлого соединения.
Ее руки скользнули к его бедрам и притянули к себе, так что их чресла снова тесно соприкоснулись. Сама, не ожидая от себя такой смелости, Уинн просунула руку между их животами и дотронулась до твердой мужской плоти.
– Колдунья, – хрипло прошептал он.
Но для Уинн это слово было сладчайшей лаской, усладой ушей и бальзамом для души. Если она прямо не просила его бросить ради нее то, к чему он стремился всю жизнь, по крайней мере, она заставила его позабыть об этом, когда они были вот так вместе.
Далеко за рекой небо разорвала полоска молнии, потом еще одна, гораздо ближе. Ночь ярко сверкнула белым светом и вновь погрузила их в темноту, ставшую горячей и прозрачной от желания, охватившего обоих.
Она услышала его стон – скорее почувствовала – возле своих губ. Его руки обхватили ее голову, запутавшись в разметанных ветром волосах, приподняли вверх ее лицо. Он набросился на нее, словно дикарь, и она, как распутница, предложила себя ради его удовольствия – и своего тоже.
– Я заставлю тебя остаться, – пробормотал он ей в ухо, увлекая ее на землю. – Ты останешься. Ты захочешь остаться.
Уинн страстно его поцеловала, чтобы заглушить слова, охлаждавшие их пыл. Но Клив не отказался от своего намерения и зажал ее лицо в своих ладонях, чтобы остановить безумные поцелуи.
– Скажи, что останешься, – потребовал он, целуя ее шею. – Скажи, что никогда не покинешь меня, Уинн. Скажи это.
Ослепительная вспышка молнии, сопровождаемая неистовым громом, заставила их обоих подпрыгнуть. И хотя Уинн надеялась, что он отвлечется от болезненной темы, этого не произошло.
Он полностью закрыл ее своим мускулистым, сильным телом. Она уходила от его слов, но тело реагировало по-своему на острое ощущение его желания.
– Не говори больше ничего, – прошептала она. – Просто поцелуй меня.
Уинн обхватила его шею руками и попыталась приблизить к себе его лицо, но он сопротивлялся.
– Останься со мной, моя прелестная валлийская колдунья. Скажи, что останешься, и я обещаю так услаждать тебя каждую ночь. Останься, и я осыплю тебя бесконечными поцелуями. Ласками. Вот так. – Он потерся носом о теплую ложбинку между ее грудей. – Вот так. – Он нашел сквозь ткань платья напрягшиеся соски и прикусил сначала одну возбужденную вершинку, а потом другую, так что Уинн, задыхаясь, извивалась от безумного желания.
– Я наполню тебя своей любовью, и ты забудешь обо всем на свете, кроме того, что мы вместе.
Он уже и так добился этого, подумала она сквозь туман. Она никогда не сознавала, где находится или что дурно, а что правильно, когда он вот так любил ее. Но забываться… было слишком опасно. Слишком страшно.
Она посмотрела на него, и когда их глаза встретились, то многое сказали друг другу в эту долгую минуту. Уинн почувствовала, как ее решимость ослабевает, буквально покидает тело, и изводивший ее голос, твердивший об осторожности, наконец, замолчал.
– О, Клив, – прошептала она, и ее большие глаза заволокло слезами. – Я… я…
Последние слова потонули в оглушительном грохоте.
Молния ударила в дерево на другом берегу реки, и, ярко вспыхнув, оно свалилось в бурлящую воду. Это произошло так близко от них, что Уинн оцепенела от страха. Клив испуганно дернулся и закрыл Уинн собой, спрятав ее голову под подбородок. Когда они оба взглянули на небо, на них обрушился ледяной поток дождя, а с ним и злой ветер.
Сначала их предупреждали приближавшаяся молния и далекие раскаты грома. Они обо всем могли бы догадаться по бурлящей реке, взбешенной бурей, которая назревала выше в горах. Но понадобилась всесильная длань Господня, как позже подумала Уинн, бросающая в нее молнии и поливающая ее дождем, чтобы, в конце концов, вернуть ей разум и спасти от собственной слабости. А ведь она была почти согласна остаться с ним, почти согласна стать его любовницей, женщиной, к которой он бы приходил, исполнив долг супруга.
Пока Уинн бежала по мокрому двору, опередив Клива, который боролся с двумя боковыми дверьми, она искала утешения в своем невероятном спасении. Ведь это действительно было спасение. Спасение от жизни с незаконными удовольствиями и незаконными детьми. Спасение от многолетнего стремления к тому, чего никогда не может быть. Он не собирался жениться на ней, он ни разу не сказал, ни одного слова о женитьбе. Но вместо утешения Уинн нашла только ужасающую пустоту.
Проносясь стремительно по холлу, Уинн споткнулась о пьяного слугу, затем чуть не наступила на другого, свернувшегося у подножия лестницы. Но она продолжала мчаться вперед, не замечая, что за ней тянется мокрый след.
Она только знала, что должна найти своих детей и прижать к себе. Они, а не Клив были ее жизнью. Уэльс, а не Англия был ее домом.
В темной спальне она сбросила с себя мокрую одежду и натянула сухую рубашку. Затем обернула спутанные волосы полоской старой простыни и, не переставая дрожать, нашла Риса и Мэдока. Они заворчали, когда она их раздвинула. Один из них завертелся, и Уинн разобрала слова: «Лошадь. Нет, две». Но как только она улеглась между ними, близнецы сразу затихли.
Они были в тепле, а она в безопасности. Эта мысль вновь и вновь прокручивалась у нее в голове, пока она пыталась успокоить быстрое дыхание и прыгающее сердце. Они были в тепле, а она в безопасности.
Но такая трусливая мысль заставила ее стыдиться самой себя. Их безопасность гораздо важнее ее собственной. Она должна похоронить свои страхи – а самое главное, все свои неподобающие желания – и подумать, как следует о будущем сыновей.
Она обняла их и крепко прижала к себе, почувствовав мальчишеский запах, смешанный с розовой водой. Как они ей дороги. Только вчера они были двумя крикливыми младенцами у нее на руках, а сегодня они уже высокие крепкие парнишки, готовые освоить любое новое дело и принять любой вызов. Скоро они превратятся в рослых юношей, а затем и в мужчин.
Умно ли она поступает, что противится притязанию лорда Уильяма на детей, лишая их, таким образом, обширных владений, которые этот человек хочет передать им по наследству?
Уинн уставилась в потолок с темными балками и неохотно представила, что будет, если оправдаются ее самые большие опасения: она уедет, а они останутся.
Текли минуты. Снаружи бушевала буря, ударяясь о крепкие каменные стены. А в душе Уинн переживала не меньшее волнение.
Наконец слезы прекратились. Она смирилась с тем, что так несправедливо уготовила ей судьба. Но она дала себе слово, что заключит с этим человеком – их отцом – определенную сделку. Он на многое пойдет, если решит оставить детей у себя. У мальчиков будет все необходимое – книги, учителя, а не только лошади и оружие.
И еще одно она решила, опять, несмотря на все усилия, вспоминая Клива. Так как у них уже будут и замки, и земли, лорд Уильям должен дать ей клятву, что предоставит им полную свободу, когда они захотят жениться по своему выбору. Жениться по любви, а не ради денег, земель или политических амбиций. Она горестно вздохнула и отогнала прочь печаль, грозившую вновь захлестнуть ее. Рис и Мэдок никогда не узнают, что, значит, быть раздираемыми между двух женщин, желая одну ради ее богатства, а другую ради нее самой. Кого бы они, в конце концов, ни выбрали, по крайней мере, Уинн будет знать, что под венец они пойдут ради любви и счастья.
Она понимала, что они, как и Клив, как, скорее всего большинство мужчин, с легкостью могли бы найти себе жену, исходя из практических соображений, и любовницу для утех.
Господь, храни всех женщин – и жен, и любовниц, – страдающих от такой жестокости.
А вот она больше не страдает. Теперь ее сердце закрыто для Клива и всегда будет закрыто. И даже если душа будет изнывать по нему, она не подаст и виду. Никогда.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Цветок страсти - Бекнел Рексанна



Отличный и чувственный роман
Цветок страсти - Бекнел Рексаннанекая
28.06.2013, 13.18





Роман хороший - сюжет, характеры. но слишком затянуто начало, слишком много внимания уделяется детям в ущерб любовной линии. И что касается откровенных сцен - я прочла уже вторую книгу Бекнел и сделала вывод, что у неё очень тонко переданы чувства, эмоции, но откровенные сцены слишком завуалировны, мне не хватило чувственности, не эмоций, а именно откровенности. А так почитать один раз вполне интересно :) Даю 7 баллов.
Цветок страсти - Бекнел РексаннаНефер
24.02.2014, 9.32





Замечательный роман. Правда не много затянут, но по крайней мере четкий конец.8/10
Цветок страсти - Бекнел РексаннаМилена
16.03.2014, 22.54





Роман вроде и не плохой. Но как то не зацепил вообще. Так наивно со стороны героини её поведение...ставлю 7 баллов
Цветок страсти - Бекнел РексаннаЛилия
4.03.2015, 11.32





роман о могущественном даре ясновидения,я думала будет что то офигенное,но им там даже не пахнет!Мне роман не понравился абсолютно.
Цветок страсти - Бекнел РексаннаN
6.12.2016, 10.41





роман о могущественном даре ясновидения,я думала будет что то офигенное,но им там даже не пахнет!Мне роман не понравился абсолютно.
Цветок страсти - Бекнел РексаннаN
6.12.2016, 10.41








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100