Читать онлайн Тина и Тереза, автора - Бекитт Лора, Раздел - ГЛАВА VI в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тина и Тереза - Бекитт Лора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.12 (Голосов: 33)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тина и Тереза - Бекитт Лора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тина и Тереза - Бекитт Лора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бекитт Лора

Тина и Тереза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА VI

Внезапно Конрад очнулся, и это возвращение к жизни походило на пробуждение во время тяжелой болезни, когда полупризрачная явь воспринимается сквозь бред точно жгучее солнце через марево тумана.
Впрочем, сейчас он почувствовал холод, очень реальный, холод жизни, а не смерти; первая, бывает, леденит не меньше, чем последняя, мучает, заставляя страдать душу и бренное тело. Жизнь некоторых несчастных точно агония, единый шаг из пустоты в пусто ту, из мрака в мрак, из неизвестности в неизвестность.
Конрад глубоко вздохнул и понял, что находится на поверхности воды. Каким же образом удалось выплыть? Сохраняя почти полную неподвижность, он тем не менее не тонул. Постепенно сознание возвращалось. Конрад чувствовал — что-то помогает ему удерживаться на воде. Что-то или… кто-то? Да, кто-то больно вцепился ему в плечо. Конрад услышал тихий плеск воды и человеческое дыхание. Он зашевелил руками, пытаясь плыть.
— Хорошо! — запыхавшимся голосом произнес человек. — Попробуйте двигаться, я помогу вам! Только не разговаривайте и постарайтесь дышать ровнее.
Конрад послушался. Сознание того, что он не одинок, придало сил. Спаситель Конрада оказался отменным пловцом и, что самое главное, похоже, не утратил уверенности и самообладания. Они повели долгую борьбу с океанской бездной. Спаситель держался спокойно, как видно, пребывание в водной стихии было привычным для него, к тому же в отличие от Конрада ему посчастливилось раздобыть спасательный пояс.
Конрад плохо помнил, как они добрались до берега. Он был настолько измучен, что ему казалось — смерть наступит независимо от того, находится он на суше или в воде, хотя, по правде говоря, даже не верилось, что удалось наконец ступить на твердую землю.
Прошло часа три, а может, и больше. Конрад медленно открыл глаза. Веки казались налитыми свинцом, а что до тела — он не был уверен, что сумеет пошевелить хотя бы пальцем. С океана дул прохладный ветер, и Конрад, несколько часов пролежавший неподвижно, в мокрой одежде, буквально заледенел, особенно мерзли босые ноги. В тело впились острые камни, в волосы набился песок.
Конрад сделал усилие и сел, чувствуя, как ноет каждый сустав, каждая кость: боль и холод проникли, казалось, до самых мозгов, сдавили виски ледяными пальцами. Конрад тяжело вздохнул — грудь болела, точно легкие внутри изорвали острыми крючками, голова гудела, словно колокол… Он осторожно вытянул затекшие руки и почувствовал, как вместе с покалывающей миллионами игл, растекающейся по телу болью в нем возрождается жизнь. Да, все-таки, поборов две могучие стихии, он остался жив, благодаря судьбе, а еще в большей степени неизвестно откуда взявшемуся незнакомцу.
Конрад обвел глазами берег, ища своего спасителя и — увы, почти без всякой надежды! — Джоан и Мелиссу. Уже почти рассвело, но небо затянуло серой дымкой. Волны океана неспешно набегали друг на друга, а после с шумом, выплескивались на мелкий, серо-желтый песок. Вдоль берега тянулась песчаная насыпь, не позволявшая людям осмотреть горизонт и понять, где они находятся. Их, спасшихся, было немного, человек тридцать от силы, а то и меньше. Некоторые сбились кучками, кто сидел, кто лежал, бессильно уткнувшись в песок. У кромки воды виднелось несколько шлюпок, а в океане далеко от берега угрожающе темнел страшный остов «Миранды», ставший могилой для тех, кому не суждено было оказаться на этой земле.
Спустя четверть часа Конрад встал и, пошатываясь от слабости и головокружения, побрел по берегу. Кое-кто провожал его отрешенным взглядом; иные, не глядя, переговаривались о чем-то своем; какая-то женщина, очевидно потерявшая близких, рыдала, словно безумная, упав на песок; плакали дети; кто-то просил воды.
Конраду самому нестерпимо хотелось пить; соленая влага, которой он поневоле наглотался, а еще прежде дым и смрад пожара словно бы выжгли все внутренности. Но где здесь можно взять пресную воду? Впрочем, об этом стоило подумать потом.
Голова раскалывалась от боли, Конрад с трудом заставлял себя вглядываться в лица уцелевших пассажиров. Тщетно! Он сердцем чувствовал: Джоан среди них нет. А Мелисса? Круг за кругом обойдя берег, он бессильно опустился на песок неподалеку от того места, откуда начал путь.
Все кончено! Если только часть шлюпок не причалила где-нибудь в другом месте, Джоан погибла, а с нею и Мелисса. Мелисса, его сокровище, его ребенок!
Конрад тупо смотрел в пустоту и видел полное укоризны лицо Джоан и любопытный взгляд Мелиссы, ее светящиеся жизнью черные глаза, полураскрытые коралловые губки… Он мало уделял ей внимания, раздосадованный жизнью, погруженный в свои, казавшиеся такими важными, проблемы и переживания; пока эта крошка-девочка дышала, жила, ему было не до нее, а теперь… Все ушло! Он вспомнил, как однажды Джоан, доведенная до отчаяния его холодностью, в глубине которой скрывалась досада, бросила ему в лицо фразу о том, что была бы счастлива отомстить, дав ему почувствовать, что значит испытывать безысходность — до смерти желать чего-то и не иметь возможности получить, дать понять, что значит потерять всякую надежду добиться любви и взаимопонимания другого существа.
Она отомстила, заплатив за это самым ценным — своей жизнью и, что еще ужаснее, жизнью своей дочери, безвинной, как ангел, малышки Мелиссы. О Господи! Теперь Конрад раскаивался. Поздно… Сейчас ему казалось, что он любил бы Джоан, а если б не смог полюбить, то ценил бы, был бы благодарен за ее преданность и нежность, за ее пламенные объятия и любящий взгляд. Ведь, что ни говори, Джоан была почти идеальной женой, внимательной, ласковой, хорошей хозяйкой, прекрасной матерью. Ради него она со многим смирилась, переделала свой характер — кто бы еще мог сделать такое! А Мелисса… Он играл бы с девочкой, лелеял ее, растил, заботился бы о ней. Конрад вдруг чисто физически ощутил огромное желание прижать дочь к себе, почувствовать биение ее маленького сердца, убедиться, что она жива не только в его памяти, но тут же сильно содрогнулся от безумного ужаса, от сознания невозможности сделать это, не только сию минуту—вообще никогда! Никогда прежде он не испытывал ничего подобного и даже не подозревал, что других можно любить и жалеть во сто крат сильнее, чем самого себя.
Конрад застонал в бессилии и отчаянии.
— Вам плохо? — Какой-то человек в мокрой серой одежде подошел и склонился над ним.
Конрад медленно провел рукой по лицу.
— Нет. Просто…— Не договорив, он поднял голову и узнал своего спасителя, молодого светловолосого парня, судя по одежде, моряка. Лицо у парня было усталое, как у большинства людей на берегу. Все они слились в нечто туманное, бесцветное, печальное, имевшее для океана, Вселенной и Бога не большую ценность, чем мертвые водоросли, выброшенные на жесткий мокрый песок.
— Вы спасли меня, — тусклым голосом произнес Конрад, — благодарю!
Парень, смущенно улыбнувшись, пожал плечами.
— Не стоит благодарности, сэр! По правде сказать, это мой долг.
— Долг? — непонимающе повторил Конрад. Он пребывал в заторможенном состоянии и соображал с трудом.
«У тебя перед нами долг!» — воскликнула Джоан с незабываемым, пронзившим до самого сердца взглядом. Да, долг. Долг, который он теперь уже никогда не заплатит!
— Я матрос с «Миранды», — пояснил спаситель.
— Матрос? — Конрад приподнялся. — Скажите, это все шлюпки? Больше не было?
В его глазах было столько тяжелой боли, что парню не составило большого труда понять, в чем дело. Он переступил с ноги на ногу, вздрогнув, точно перед лицом обвинителя, а после запоздало и без надежды обвел взглядом берег.
— Кажется, было еще две. Эта часть побережья мне незнакома… Вообще, говорят, одна шлюпка, сильно перегруженная, перевернулась и затонула, а другая… Может, причалила где-то дальше…
И немного погодя тихо спросил, прикоснувшись к плечу собеседника:
— С вами кто-то был на «Миранде»?
— Да, — с застывшим точно у мертвеца лицом произнес Конрад. — Жена и дочь.
Рука парня, дрогнув, повисла в воздухе.
— Сожалею…
Конрад бросил на него быстрый взгляд и ничего не ответил.
— Хотите воды?
— А разве есть?
Как оказалось, вода была, правда немного, в двух небольших емкостях. Оставшиеся в живых моряки с «Миранды», взявшие на себя заботу о спасенных, давали каждому по нескольку глотков драгоценной влаги.
Конрад выпил воду, но облегчения не почувствовал, потому что она была холодной и на вкус отдавала жестью. Озноб только усилился — укрыться было негде, одежда еще не просохла до конца… Да и нервы давали о себе знать.
— Нужно, по возможности, выяснить, где мы, и узнать, нет ли поблизости человеческого жилья и пресной воды, — сказал спасший его парень. — Несколько человек идут в разные стороны. Не хотите отправиться со мной?
Конрад поднял голову. Он замерз, ослаб и охотнее всего остался бы на месте, но отказать этому человеку было неудобно.
— Хорошо, пошли.
Они миновали прибрежную полосу, перебрались через насыпь, местами глубоко увязая ногами во влажном песке, и очутились на глинистой равнине.
Примерно через полмили от побережья начинался мульга-скреб: заросли колючих акаций высотой около пятнадцати футов. Травянистого покрова почти не было, лишь кое-где встречались серые солянки.
Конрад то и дело морщился и вздрагивал с непривычки ходить босиком, тогда как его спутник не испытывал, по-видимому, особых неудобств. В нем угадывался житель сиднейских трущоб, из тех, кто с малолетства зарабатывает себе на хлеб, а в юности нанимается на корабли иностранных компаний и нередко до самой смерти выполняет черную работу.
Парень уверенным шагом шел вперед, Конрад плелся сзади, стараясь не отставать. Он взглянул на израненные колючками ноги и подумал о своих филиппинских предках, никогда не носивших обуви, а потом о матери и еще — об отце, Роберте О'Рейли, о котором, если и вспоминал, то с чувством глубочайшей враждебности и досады.
Три года назад он взялся за осуществление нелегкого плана. Что ж, раз отец не захотел приобщить его к делу, то он, Конрад О'Рейли, добьется всего в одиночку, сам, а заодно покажет Роберту, чего стоит отлучение от престола единственного наследника! Боже, как глуп отец! Он мог бы с малолетства готовить сына себе в преемники, а вместо этого… И Конрад, загнав эмоции и обиды в глубину души, принялся постигать тайны отцовского бизнеса. К сожалению, у него не было почти никаких знаний в этой области, тем не менее Конрад решил не сдаваться. Мечты об университете пришлось похоронить, на обучение не было средств, да и происхождение оставляло желать лучшего, поэтому он занялся самообразованием. Прочитал горы книг, журнальных и газетных статей; не пожалев денег, взял несколько платных консультаций у специалистов; попутно совершенствовал свое знание языков, выучил два новых, итальянский и португальский… Он упивался величием собственного ума, одновременно предвкушая сладостную победу. Он разработал несколько проектов, благодаря которым компания могла бы увеличить свою прибыль. Работа поглощала все свободное время, и Конрад досадовал на то, что связан семьей, которая волей-неволей отнимала какую-то долю внимания. Он мечтал устроиться в компанию Роберта О'Рейли, внести ряд полезных предложений о преобразованиях, доказав таким образом свою ценность и ум, а потом… нанести решающий удар! Черт возьми, он готов был использовать любые, самые изощренные, подлые методы! Только с этой целью он вернулся в Австралию! Отомстить Роберту — таково было самое сильное и едва ли не единственное желание, но сейчас, подумав об отце, Конрад с удивлением понял, что изменился; может быть, в чем-то прозрел и стал испытывать чувства, доселе неведомые. Отец! Единственный близкий человек… Они плохо поступили друг с другом, но, наверное, надо простить… Конрад не знал своей матери, тем не менее любил ее, любил всегда, с самого детства, неизвестно почему. Любил, как любят навеки утраченное, или это был голос крови? Теперь он понимал, чувствовал, что любить ушедших навсегда проще, чем тех, кто живет, потому что любовь ко вторым требует больше жертв и действий, потому что их, живущих, много труднее понять и простить. Впервые Конрад не мог переживать горе в одиночестве, к которому он привык с малолетства, впервые ему хотелось прижаться к кому-нибудь родному, отдать ему часть печали и получить взамен хоть немного веры в будущее, поддержки и сил.
Постепенно небо прояснилось, его, как и полосу океана, пронизала привычная синь, и солнце начало припекать. Одежда высохла, но от соленой воды сделалась как короста, а волосы слиплись и стали жесткими.
Конрад обвел взглядом унылый горизонт.
— Вы всерьез рассчитываете наткнуться на жилье? — спросил он спутника.
— Нет, конечно. Но нам нужна вода, без нее мы никуда не сможем двигаться. Необходимо найти какой-нибудь источник.
Конрад покачал головой.
— Не лучше ли вернуться? Думаю, не стоит углубляться в заросли, лучше пойти вдоль берега.
Спутник Конрада остановился.
— Наверное, вы правы… Как вас зовут? — спросил он, не оборачиваясь.
— Конрад О'Рейли. А вас?
— Даллас Шелдон. Вы американец?
— Нет, я родился и жил в Австралии. — И, помолчав, тяжело произнес: — Моя жена была американкой.
Даллас быстро повернулся.
— Не отчаивайтесь! — сказал он с искренним сочувствием. — Возможно, она все-таки попала в какую-нибудь шлюпку…
— Не верю! — жестко и с горечью произнес Конрад. — Я чувствую, случилось худшее!
Он, и правда, не верил, вообще не верил больше в этот мир! От огромного, прозрачного, чистого зеркала его юношеских иллюзий не осталось даже осколков.
Даллас только вздохнул, ему нечего было сказать. Он тоже смотрел в лицо реальности и сознавал бесполезность утешений.
«А ведь ты мечтал избавиться от них, они мешали тебе, не давали жить так, как ты хочешь — без забот и мыслей о других! — шептал Конраду предательский внутренний голос. — И вот ты избавился — легко, просто, естественно и навсегда! Почему же ты не радуешься? Тебе даже Джону Россету ничего не придется объяснять: Лоренс Пакард погиб, а о Конраде О'Рейли отец Джоан не имеет понятия! Ты прибыл в Австралию один, без обузы и прошлого и можешь начать все сначала! Ты избавился, как и мечтал, скажи!»
«Нет! — отвечал Конрад. — Нет! Не таким жестоким образом и потом… Она вечно, пока я жив, будет стоять между мной и миром и смотреть мне в лицо с молчаливым укором…»
— Ненавижу их! — прошептал он вслух. — Ненавижу этих людей, из-за которых не хватило места Джоан и Мелиссе, ненавижу за то, что они живы, а мои жена и дочь — нет!
Даллас искоса посмотрел на него и произнес с полным пониманием и, возможно, оттого — совершенно спокойно:
— Они ни в чем не виноваты. Каждый в первую очередь думал о себе и о своих близких. Вот и вы…
— Почему это случилось? — перебил Конрад.
— Пожар?
— Да.
— Кто знает! Это была не моя вахта, я спал, когда поднялась тревога. Пусть те, кто над нами, выясняют причины.
— Те, кто над нами, будь это Бог или власть, никогда не станут думать о тех, кто внизу, никогда!
— Может быть. Но думаю, у тех, кто подаст в суд на компанию, есть шанс выиграть дело.
Конрад пристально взглянул на спутника. А этот парень далеко не глуп! В его присутствии чувствуешь себя куда увереннее!
Они остановились. Не было смысла продолжать путь: далеко в глубь материка протянулись пустынные заросли низких эвкалиптов и акаций, без малейших признаков цивилизации, как и источников драгоценной воды. К тому же путники могли легко заблудиться.
— Возвращаемся? — Несмотря ни на что голос Далласа оставался бодрым.
Конрад кивнул. Он вдруг почувствовал себя совсем скверно. Внутри все пылало, он дрожал. Стоило закрыть глаза — перед ними вставало бледное лицо Джоан, ее растрепавшиеся, казавшиеся огненными волосы и руки, крепко обнявшие Мелиссу.
— О черт! — в сердцах воскликнул Даллас, повернувшись к спутнику. — Какой я осел, что позвал вас с собой, вы ж совершенно больны!
Конрад ощутил досаду, как когда-то от заботы Джоан.
— Идем? — спросил Даллас, намереваясь помочь. Конрад холодно отстранился.
— Ничего страшного, пройдет.
Потом внезапно впился в горизонт лихорадочны взглядом. Неужели мерещится?
— Люди?..
Лицо Далласа, проследившего за взглядом спутника, приняло тревожное выражение.
— Да…
Из зарослей действительно вышли люди, целая группа, один за другим и в нерешительности (как показалось Конраду и Далласу) остановились в отдалении. Конрад присмотрелся — одеты они были бедновато, небрежно, но были вооружены и, вопреки первому впечатлению, держались довольно уверенно.
Конрад почувствовал, как Даллас вцепился ему в рукав.
— У вас есть оружие?
— Оружие? Нет… А у вас?
— У меня тоже. Да, тогда дело плохо!
Люди (их было человек десять) медленно приближались, о чем-то переговариваясь между собой.
«Бушмены, бушрейнджеры, как их еще называют? Да не все ли равно, просто бандиты! — пронеслось в голове. — Бежать? Куда? Стоять на месте и ждать… Чего?..»
— Что будем делать?!
— Не знаю, — ответил Даллас и поспешно добавил:— Только не говорите ничего о людях на берегу. Там остались женщины и дети…
— Конечно, — сказал Конрад, хотя не одобрял этой затеи: глупо так попасться, но еще неразумнее остаться одним и расплачиваться за всех, не имея шансов на поддержку.
Конрад и Даллас не ошиблись в намерениях незнакомцев. Все произошло быстро и без всяких рассуждений: их бесцеремонно и грубо схватили и обыскали.
Даллас, сразу понявший, что при малейшем сопротивлении неминуемо будет избит, сдерживал себя и стоял спокойно. Собственно, ему нечего было терять: при виде содержимого его карманов даже эти оборванцы не смогли скрыть разочарования.
Зато кожаный бумажник и часы Конрада вызвали у главного довольную ухмылку. Очередь была за золотым медальоном с изображением Одри Бенсон, и этого Конрад не вынес. Вырвав заломленные за спину руки, он бросился на окружавших его людей и, прежде чем те успели опомниться, точными, сильными ударами раскидал их по сторонам. А потом… На мгновение перед ним мелькнуло удивленное лицо Далласа, и взор застлала тьма.
Восприятие человеком происходящего в такие минуты всегда иллюзорно. Конрад помнил, как в детстве, задумавшись, ударился лбом о деревянную перекладину в саду, больно, до искр в глазах, и пребывал в уверенности, что кто-то стукнул его сзади по голове. Сейчас же ему показалось, будто с неба внезапно обрушился тяжелый, каменный дождь, точно там, в вышине, в воздвигнутых из темно-синих туч огромных горах случился возмутивший все живое обвал и во все стороны стремительно разлетаются стаи неизвестно откуда взявшихся чернокрылых птиц.
Прошло несколько минут, прежде чем все встало на свои места. Конрада рывком поставили на ноги, но тут же ударом в живот заставили согнуться пополам: он ощутил невероятную беспомощность, точно был деревянной куклой с руками и ногами на шарнирах, безвольной игрушкой в руках жестокого ребенка.
С трудом выпрямившись, Конрад в следующее мгновение от слабости рухнул на колени и получил пинок в спину.
— Вставай!
Он поднялся. Его мутило. Кровь крупными каплями падала в жадно поглощавший ее песок; липкая, теплая, она сочилась из разбитых губ, капала с концов волос…
— А ты, видать, не простая птичка! — спокойно изрек главный, разглядывая медальон. Неторопливо опустил драгоценность Конрада в карман потрепанной куртки и поднял заросшее серой щетиной лицо. Взгляд неопределенного цвета глаз был таким твердым, что казалось, будто в глазницах вместо живой ранимой ткани находятся осколки непрозрачного, прочного, как камень, стекла.
— Кто такой? Откуда? Имя?
Конрад молчал. Его заставили поднять голову, взяв сзади за волосы и подперев подбородок дулом револьвера.
— Отвечай!
Он разглядывал бандитов. Все они были достаточно молоды и имели весьма неприглядный вид. Конрад заметил, что их наряды изобиловали несочетающимися деталями, например: новый кожаный пояс и потертые штаны, хорошие, крепкие сапоги и ветхая шляпа. Но оружие у всех было в полном порядке. Почесывающиеся, грязные, обросшие, тут же на ходу жующие что-то, в своей тупости равнодушные ко всему, кроме насилия и жестокости, полуживотные. Именно так: не животные, но и не люди, существа, знающие зависть, жадность, злобу, чувство сильного и стремление унижать. Конрад подумал: «Потрясающе! Как долго, многие годы, тысячелетия человечество идет к цивилизации, признанию главенства законов любви, справедливости и добра, и в сколь несоизмеримо малый срок человек способен опуститься вниз, в мрак примитивности и скотства, окунуть в грязь душу и тело!»
— Советую говорить, иначе вспомнишь то, чего и не знал! — пригрозил главный, но с расправой, видимо, решил повременить.
Он сделал знак. Пленникам крепко связали руки жесткими, до боли врезающимися в кожу веревками и, время от времени подталкивая в спину, повели в гущу леса по едва заметной тропинке.
— «Лоренс Пакард», — сказал главный, выудив из бумажника визитку. — Это ты?
— Да, скотина!
Пришлось остановиться. Конрад получил удар кулаком по скуле, от которого в мозгу закрутились красные вихри боли, и ответил плевком в лицо, испытав при этом зловещее наслаждение отчаявшегося человека, которому нечего больше терять.
И, конечно же, его опять били, к счастью, так, чтобы не лишить возможности двигаться. Далласу тоже досталось несколько резких ударов, и он не остался в долгу, обложив бандитов черной бранью.
Кое-как дотащились до места. Это было нечто странное, вроде небольшого лагеря с постройками из неотесанных эвкалиптовых бревен. В один из таких сараев и бросили пленников.
Их не накормили, не дали воды, так и заперли в темноте и холоде — он пришел с наступившей ночью. Такова особенность этого края: зной и прохлада живут по соседству, в собственном времени, четко ограничивая часы своего присутствия на земле.
— Кажется, они сами не знают, что с нами делать, — заметил Даллас, устраиваясь возле стены. — А раз так, может, удастся сбежать?
Конрад промолчал. Его ум был не в состоянии работать в практическом направлении, внутри все, казалось, застыло, точно его собственное время остановилось, и… О Боже, если б можно было повернуть его вспять!
Они оба смертельно устали, а потому заснули, несмотря на голод и боль в истерзанных телах, но перед этим успели подумать каждый о своем.
Даллас вспомнил о матери. Кто позаботится о ней, если его убьют? Год назад в их дом пришло несчастье: в портовой драке погиб младший брат Далласа, Джордж. Конечно, он был непутевым парнем, но все-таки родная кровь… Мать так убивалась… Что будет с нею, если и он исчезнет? Кто-нибудь сообщит Сильвии о пожаре на «Миранде», и мать сочтет его погибшим в огне, хотя на самом деле все случится иначе. Впрочем, смерть едина, муки достаются лишь на долю живых.
Потом подумал о Терезе Хиггинс. Прежде он запрещал себе думать о ней, но теперь можно было позволить. Наверное, он ей совсем не нравился, раз она так поступила. Потом Даллас встречался со многими женщинами, но той смеси нежности, восхищения, стремления оберегать и затаенной, как полупритушенное пламя, жажды обладания он не испытывал ни к кому. Как же случилось, что их пути разошлись, и… неужели навсегда? Когда он увидел ее в дешевом кабачке за стаканом вина, а после — с ребенком на руках, — с ребенком, рожденным от другого мужчины, в нем все перевернулось, он почувствовал себя глубоко оскорбленным, задетым до глубины души. Он говорил себе, что такая Тереза ему не нужна, такая, с лишенным невинности телом и запятнанной душой, и все равно не мог ее забыть. Почему? Может, не надо было оставлять ее тогда одну с ребенком, а попытаться помочь чем-нибудь еще? Даллас вспомнил, как смущенно объяснил матери, что пока (и даже довольно долгое время) не сможет давать ей деньги, потому что проиграл в карты крупную сумму и вынужден отдавать долги. Сильвия изумилась. К выходкам Джорджа она привыкла, но чтоб Даллас… А он мучился, не в силах сказать правду о том, что одолжил эти деньги для Терезы. И все-таки он не жалел ни о чем, кроме одного: он потерял эту девушку, которую не сможет заменить никогда и никем!
А Конрад вспомнил Тину, Тину Хиггинс, девушку, любившую его самозабвенной, жертвенной любовью. Почти как Джоан… Хотя Тина — он чувствовал — никогда не попыталась бы взять его душу в плен силой. Она отдала бы его самому себе, единственному, кому он всегда по-настоящему принадлежал. Душа в плену у самой себя, не странно ли это? Однако Тина могла бы его понять. И принять, и простить. Он знает, где отыскать ее, но… Сейчас сближение с этой девушкой казалось Конраду невозможным: ей была известна правда о нем, а он, в свою очередь, слишком многое пережил. И забыть это невозможно.
Как странно, иной раз что-то находится рядом (здесь, в столь неласково принявшей его, но все же бесконечно родной Австралии, Конраду все казалось близким), на расстоянии руки, но ты не можешь его коснуться, достать и только смотришь, точно сквозь стекло аквариума, на потаенный мир, другую жизнь, чужую землю, куда тебе более нет дороги.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тина и Тереза - Бекитт Лора



это замечательная книга, читала в 16 лет,сейчас хочу перечитать
Тина и Тереза - Бекитт Лоратаня
31.10.2011, 23.43





Хорошая книга,довольно-таки захватывающая.Читаю уже двадцатый раз
Тина и Тереза - Бекитт ЛораДи
4.12.2011, 10.41





Шикарный, наполненный внутренним содержанием роман. Прекрасный слог, психологически объективно переданы переживания главных героев. Захватывает с первой страницы. Надеюсь не разочаруюсь и в конце. Очень рекомендую!!!
Тина и Тереза - Бекитт ЛораOlga
4.12.2011, 11.53





Замечательный роман !!! Эта книга нечто большее , чем любовный роман !!! Она про настоящие ценности !!! Очень рекомендую !!!
Тина и Тереза - Бекитт ЛораМарина
21.12.2011, 13.49





Книга хорошая, но интересно к концу.
Тина и Тереза - Бекитт ЛораМарина
25.09.2012, 22.23





Для любительниц замедленного развития сюжета. Вполне достойное произведение, скорее драма, чем просто любовный роман. Нашла случайно, и рада была, что нашла.
Тина и Тереза - Бекитт ЛораОльга
27.01.2013, 11.02





Книга интересна.Но чего -то в ней не хватает...Скорей всего писательнице не удалось достаточно передать чувства людей.Сквозит какая-то отстраненность от образа,какое-то грубое описание характеров,угловатость..но в целом читать интересно..Сюжет очень интересен.
Тина и Тереза - Бекитт ЛораОльга
15.03.2013, 12.47





Начала читать этот роман, нравиться, правдо немного затянуто, очень хочется узнать что же ждет сестер дальше. Советую прочитать людям любящие драмы.
Тина и Тереза - Бекитт ЛораАнна
6.08.2013, 19.08





Советую прочитать роман Тина и Тереза. Счастье всегда рядом и не нужно бежать за ним за тысячи миль.
Тина и Тереза - Бекитт ЛораМаша
7.08.2013, 17.01





Интересная книга, симпатизировала мне Тина. Прочитайте книгу, будет интересно. ставлю 7
Тина и Тереза - Бекитт ЛораАня
10.08.2013, 16.28





Книга сама по себе интересная, но мне не нравится манера автора, во всех ее романах главная героиня прежде чем найти настоящую любовь должна выйти замуж и изменить мужу, так и здесь...
Тина и Тереза - Бекитт ЛораМилена
2.03.2014, 7.56





Книга конечно интересная, читала с удовольствием.Рекомендую! Мне очень нравятся романы этого автора, читала почти все, ни разу не пожалела.
Тина и Тереза - Бекитт ЛораВиктория
25.09.2014, 19.51





Понравилось, если сравнивать с тем примитивом, что составляет подавляющую часть чтива на сайте, это просто шедевр!
Тина и Тереза - Бекитт ЛораОльга
20.11.2014, 20.30





Дать бы прочитать каждой 16 летней девушке , да ведь все равно будут настаивать на своем и делать ошибки . Очень хороший роман .
Тина и Тереза - Бекитт ЛораMarina
4.06.2016, 8.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100