Читать онлайн Сильнее смерти, автора - Бекитт Лора, Раздел - ГЛАВА 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сильнее смерти - Бекитт Лора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.28 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сильнее смерти - Бекитт Лора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сильнее смерти - Бекитт Лора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бекитт Лора

Сильнее смерти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 8

Даже след мой,
След от моих посещений, —
Все тот же, что был…
А чьей же тропою стал он теперь?
Посадить – посадишь,
Но осени не будет, —
И не зацветут они.
Цветы отпадут, но корни,
Они засохнут ли?
Исэ-моногатари
type="note" l:href="#n_18">[18]
Был поздний вечер; войско двигалось размеренно, неторопливо: впереди ехали знатные самураи из числа командиров и их приближенных, сзади шли рядовые. Сейчас путь воинов князя Аракавы пролегал по широкой низменности, где синеватые дали сливались с сумрачными небесами. По обеим сторонам дороги темнели рощи – там царила глубокая тишина. Словно вторя ей, люди тоже молчали; они внутренне готовились к тому, что ждало их впереди, – жестокие сражения, резня и кровь.
Акира ехал рядом с Кандзаки-сан, изредка бросая взгляд на его лицо. Кандзаки смотрел прямо, почти не мигая, и оставалось только гадать, что скрывается за этим суровым безмолвием, какие думы, какие следы – следы многолетних неустанных забот о благе князя, о своих самураях и многочисленном семействе, следы побед и неминуемых поражений…
И Акире по-прежнему казалось, что он занимает это место не по праву: ему бы идти позади, вместе с теми, кто первым ринется в бой и безвестно погибнет либо победит, но тоже безвестно. Но если правда, что человек все совершает во имя себя, следуя собственной истине, повинуясь внутреннему чувству, то почести и награды не имеют никакого значения. Все это скажется в другой жизни, даже если ты вновь будешь незнатен и беден.
Да и что такое богатство, происхождение, чин! Судьба непредсказуема, военное счастье переменчиво, и даже могущественные даймё далеко не всегда могут жить согласно своим убеждениям.
Киото… Что ждет город, который вот-вот станет полем битвы? Интересно, отослал ли господин Нага-сава Кэйко обратно к родным после того, как она родила сына или дочь? Отправил ли с нею и ребенка? Акира подумал о том, что можно было бы заглянуть к купцу Хаяси и спросить его о девушке, но тут же решительно отверг эту мысль.
Когда они прибыли в столицу, там уже было полным-полно воинов – они сооружали укрепления прямо на улицах города. Жители Киото были напуганы и разбегались кто куда. Ходили слухи, что сёгун выступил против войны и раздоров, однако никто не собирался останавливаться – могучий дух грядущего кровопролития уже витал в воздухе утонченно изящной, привыкшей к мирной жизни столицы…
Самураи разделились на две армии, Западную и Восточную, количеством сто двадцать и сто шестьдесят тысяч воинов. Много месяцев длились ожесточенные сражения, войска были обескровлены, но не сдавались. Акира уцелел, и его ни разу серьезно не ранили. Иногда ему становилось неловко, словно он прятался за чьими-то спинами, хотя, вероятно, дело было в другом: воинскому искусству его обучал господин Нагасава, а он, как никто другой, знал в этом толк.
За это время Акира многое повидал: реки крови на улицах, изуродованные страшными ударамиг обезглавленные тела (головы самураи забирали с собой в качестве военных трофеев), разграбленные лавки, дворцы и храмы, ужас мирных жителей, одиноких плачущих детей… Процветали лишь «веселые кварталы», обитательницы которых всегда были рады принять в свои объятия доблестных и щедрых воинов. В угаре страшных безумных дней Акира пытался понять, зачем сражаются все эти люди. Одни, как Мацуо, хотели «отдать жизнь за князя», другие жаждали власти, чинов и наград, третьими владела алчность, четвертые оттачивали воинское искусство, пятые постигали философию смерти, шестые доказывали себе и другим, чего стоят на этом свете, а иные просто не мыслили жизни без войны.
Когда бесконечная, жестокая резня стала напоминать бессмыслицу, князь Аракава отозвал свое все еще многочисленное и боеспособное войско из столицы, дабы подготовиться ко второй части этой безумной войны: на очереди была борьба провинций, захват соседних земель и замков. Услышав об этом, Акира понял, что ему предстоит: ближайшим соседом князя Аракавы был господин Нагасава…
Нагасава стоял на одной из стен своего замка и оглядывал округу. Его мысли были мрачны, он невольно вспоминал старинное пятистишие:
Ведь стараться без думЖизнь прожить – значит думать об этом.Как хотелось бы мнеВ миг единый покончить разомС размышленьем и неразмышленьем!
type="note" l:href="#n_19">[19]
Впрочем, сейчас Нагасава смотрел на все, что его окружало, непривычным взглядом: он словно не замечал царящей вокруг красоты. Да, сейчас все дышало угрозой – и ощетинившиеся хвойными лесами склоны гор, и вздымавшиеся к небу вершины, и сами небеса, бездонные и холодные.
Вскоре к Нагасаве поднялся Ито (он оставался в замке все время, пока шли бои в Киото, и командовал гарнизоном) и почтительно остановился поодаль, ожидая, пока хозяин сам повернется к нему.
– Благодарю тебя, – медленно произнес Нагасава, по-прежнему глядя вдаль, – за службу.
Он не часто произносил слова благодарности – Ито низко поклонился.
– До сей поры нам ничто не угрожало, – тихо ответил он, и Нагасава понял, что хотел сказать его преданный вассал.
– Угроза существовала всегда, просто она давно не была столь явной, – заметил Нагасава и вдруг спросил: – Как думаешь, мы выстоим?
Ито снова удивился, но не подал виду.
– Думаю, да, господин. Ведь замок много раз выдерживал осаду.
Оба хорошо знали, как надежно он построен: сложные оборонительные сооружения, могучие укрепления, запутанные лабиринты, сложные ловушки, тупики, каменные стены с множеством башен. Запасы продовольствия и оружия…
– Все дело в людях, – сказал Нагасава. – К счастью, за время моего правления меня никто не предавал. – И хмуро прибавил: – Или почти никто.
– Наши люди слишком хорошо понимают, что защищают, потому они могут сражаться до бесконечности.
– Вот именно, до бесконечности! – Нагасава невесело усмехнулся. – Это же только начало. Едва мы прогоним Аракаву, как явятся другие. Я никогда не думал, что в нашу жизнь вторгнется такое зло!
Нагасава приказал Ито готовиться к обороне. Он знал, что в решительные мгновения жизни доверительные беседы укрепляют дух людей.
Вернувшись в главную комнату, он велел позвать Кэйко. Она пришла и поклонилась. Кажется. у нее была новая прическа – она не уставала изощряться в этом. Нагасава продолжал покупать ей безделушки и наряды: в денежном отношении для него это были сущие пустяки, а главное – такие поступки не требовали никаких душевных усилий.
Нагасава пристально, твердо и испытующе смотрел на нее, и она отвечала полным бесстрашия и интереса взглядом. Именно это всегда нравилось ему: ее любопытство и жизнерадостность, от которых веяло духом свободы. Теперь Нагасава приходил к ней каждую ночь и наслаждался той темной и диковатой силой, какую ему порой удавалось разбудить в ее теле. Нет, Кэйко решительно не была похожа ни на одну из тех женщин, каких он встречал в своей жизни! В том был ее основной недостаток и – особая прелесть.
Но сейчас Нагасаву волновали другие проблемы – он беспокоился о сыне. Коротко обрисовав ситуацию, он сказал:
– Прежде чем мы примем бой, я должен позаботиться о тебе и Кэйтаро. В Киото вам ехать нельзя: там все разрушено. Брат мой умер, но осталась родня по женской линии. Будет лучше, если вы с Кэйтаро отправитесь к ним.
– Почему вы хотите отослать нас, господин? Разве можно захватить замок? Я не хочу ехать к чужим людям – на мой взгляд, это намного опаснее, чем остаться здесь! – смело заявила Кэйко.
Нагасава украдкой вздохнул – его тоже посещали такие мысли. И ограничился тем, что сказал:
– На свете нет ничего невозможного. К сожалению, ничего…


В это самое время Акира вместе с другими воинами Аракавы пересекал границу Сэтцу. Молодому человеку казалось, что его пьянит этот воздух, воздух родных полей и лесов.
Накануне боя Кандзаки-сан обратился к своему приемному сыну с такими словами:
– Если я умру, ты примешь мою должность и будешь командовать моими самураями вместо меня.
Акира почтительно кивнул, в душе моля богов о том, чтобы Кандзаки-сан остался жив. Вести самураев в бой против тех, среди кого он вырос, безжалостно топтать родную землю, жечь дома своих сородичей – это было выше его сил.
Однажды утром, когда Мидори что-то делала во дворе усадьбы, одна из служанок сказала ей, что пришла женщина, которая хочет поговорить с госпожой.
Мидори вышла к воротам и увидела бедно одетую молодую незнакомку, неподвижно стоявшую у входа. На спине женщины был маленький ребенок, наверное, нескольких месяцев от роду. Сначала Мидори приняла ее за беженку из Киото – случалось, они забредали сюда, но что-то подсказало ей, что женщина из местных. Мидори вежливо спросила, что ей нужно, и та смиренно отвечала:
– Я пришла к вам, госпожа, с просьбой о помощи. Дело в том, что все наши мужчины давным-давно отправились на войну, и сейчас нам почти нечего есть. Я бы потерпела, но ребенок… Боюсь, он не выживет.
Ее глаза были обведены темными кругами, а зрачки черны, как угли. Она говорила не взволнованно, а подавленно, как человек, давно и безмолвно несущий на плечах свое горе.
Мидори терпеливо слушала. Хотя даже сейчас, во время войны, в их доме было вдоволь еды, она не совсем понимала, почему эта женщина обратилась именно к ней.
– Я – бывшая наложница вашего господина, – вдруг сказала незнакомка, поняв молчаливый вопрос собеседницы, – а это его ребенок.
Мидори вздрогнула. Ее глаза заблестели.
– Вот как? – в замешательстве произнесла она.
– Господин не упоминал обо мне?
– Нет… Но все равно входите… Это мальчик? – Голос Мидори дрогнул.
– Девочка.
Мидори кивнула:
– У нас хватит еды и для вас, и для ребенка.
Женщина низко поклонилась:
– Вы очень добры, госпожа!
– Если вы наложница моего господина, мой долг принять вас, как подобает его жене, – с достоинством произнесла Мидори и спросила: – Как вас зовут?
– Масако, госпожа.
– А вашу дочь?
– Аяко, – ответила та и быстро прибавила: – Я буду слушаться вас, госпожа, и готова выполнять любую работу.
Мидори нахмурилась, о чем-то задумавшись, а после спросила:
– Разве мой господин вам не помогал? Долго ли вы жили в его доме? Когда он отослал вас обратно?
– Совсем недолго… Он отослал меня, перед тем как жениться на вас, госпожа, – сказала Масако и тихо вздохнула. – Наверное, господин просто забыл обо мне.
– Вряд ли, – мягко возразила Мидори и поинтересовалась: – Господин знал о ребенке?
Масако грустно покачала головой.
Прошло несколько дней, и Мидори понемногу начала привыкать к присутствию в доме гостьи. Что касается последней, то она искренне восхищалась женой своего господина, ее учтивостью, отточенными движениями, плавной речью, утонченными манерами. Хотя они мало разговаривали, случалось, сообща занимались какой-то работой. И одна и другая чувствовали, что вместе им легче надеяться, горевать и ждать.
Глядя на маленькую Аяко, Мидори немного завидовала наложнице мужа. Она часто задавала себе вопрос, вспоминает ли Акира своих женщин? Когда перед расставанием он заговорил с ней о любви, Мидори ответила так, как ее учили, а теперь думала о том, что, наверное, следовало ответить иначе. Должно быть, господин ждал других слов, иначе не оскорбил бы ее, повелев в случае своей смерти снова выйти замуж. Лучше б он велел ей совершить сэппуку! Как большинство женщин ее круга, Мидори была крепко связана внушаемыми с детства представлениями об отношениях мужчин и женщин и никогда не посмела бы сказать мужу то, что хотела: «Ведь вы-то, мой господин, меня не любите!» Да, она могла чувствовать что угодно – его уважение, заботу, участие, его желание, но не любовь. Впрочем, Мидори не знала, способны ли мужчины любить. Ей постоянно твердили, что самураи рождены для войны. У каждого пола свое предназначение, и они слишком разные, чтобы быть хоть в чем-то похожими. Наверное, мужчины и женщины измеряют долг, любовь, да и все остальное разной мерой… Мидори очень хотелось поделиться этим с Масако, но она не решалась. Хотя, судя по печальному, удрученному выражению лица, той было не легче.
Акира же вспоминал Мидори, думал он и о Масако и даже иногда представлял их живущими под одной крышей. Теперь он лучше, чем когда-либо, понимал, какая ему досталась жена – не забитое, ограниченное, темное существо, а утонченно прекрасная, воспитанная, благородная дама! Здесь, среди крови и шума, он часто вспоминал тишину, отрешенность, умиротворенность, покой, горьковато-терпкий вкус чая и взбитую венчиком светло-зеленую пену, неяркий свет, звуки сямисэна и голос Мидори, навевающий мысли о чем-то далеком, таинственном и бесконечном, о чем-то таком, к чему он остро желал прикоснуться именно сейчас, в эти страшные, смутные дни. Да, он представлял вместе Мидори и Масако: одна – драгоценность, другая – ее не столь совершенная копия.
Но Кэйко рядом с ними он представить не мог.


…Прошло довольно много времени – осада была безуспешной. Тучи стрел, лавина камней, водопад кипящей смолы – все это не давало возможности не то чтобы овладеть крепостью, но даже приблизиться к ее стенам. Были продуманы различные варианты захвата, но ни один из них. не принес успеха.
Однажды Акира услышал, что в лагерь князя Аракавы явился один из самураев Нагасавы.
Сердце Акиры забилось, как птица в силках. Самурай господина Нагасавы! Предатель! Интересно, кто это? Пользуясь своим положением, он нашел повод повидать этого человека и изумился, признав в нем Кикути.
Кикути имел все тот же уверенный, спокойный, нагловатый вид. Он тоже узнал Акиру.
– Так ты жив? – произнес он без малейшего удивления, разглядывая доспехи молодого человека: панцирь с гербом в виде раскрытого веера с кистями, шлем с внутренней отделкой из золотистой кожи, наручи, раструбы которых были украшены красными драконами и желтыми цветами. – И, кажется, тебе не приходится жаловаться на судьбу!
Акира ничего не ответил. Вместо этого спросил:
– Что заставило тебя пойти на предательство? Предатели никому не нужны. Ведь главное в нашей жизни – это долг и честь!
Кикути усмехнулся:
– Да ну? Спроси-ка о чести и долге у тех, кто затеял эту войну, кто нами командует! Тебе не кажется, что им просто выгодно иметь армию ослепленных идеей безумцев, не боящихся смерти, бескорыстных, приученных, что бы ни случилось, идти до конца, думая прежде всего о чести и долге, о том, как это прекрасно – сражаться и умереть! Это им, тем, кто наверху, достаются замки и земли, оружие и женщины! А мы должны быть счастливы от возможности погибнуть с честью.
– Мало кто выдерживает испытание деньгами и властью, – тихо промолвил Акира. Потом так же негромко спросил: – Почему ты изменил своему господину?
Кикути презрительно скривил губы:
– Здесь мне кое-что обещали, а Нагасава не слишком охотно давал должности, считал, что служить ему – и без того большая честь! Взять хотя бы тебя: вон какие доспехи, командирский чин, небось и денег хватает, и, – Кикути подмигнул, – куча наложниц! Помнится, Нагасава не оказывал тебе подобных почестей!
– И все-таки, – задумчиво произнес Акира, – я уверен: крепость не взять.
– А я уверен в другом и даже знаю, как это сделать. Нужно выманить Нагасаву из замка…
– Это невозможно!
Кикути хитровато прищурился:
– Возможно. Нужно предложить ему принять бой на равнине. По законам чести, он не сможет отказаться. И это его погубит.
Акира сжал челюсти и молчал. Потом спросил о другом:
– Не знаешь, жива ли Отомо-сан?
Он с трудом подавил горестный вздох, когда Кикути ответил:
– Нет, она умерла, кажется, вскоре после твоего исчезновения.
– А госпожа Тиэко, жена господина Нагасавы?
– Она покончила с собой, и все прекрасно поняли почему! – Кикути осклабился. – Теперь там всем заправляет та, другая! Служанки пикнуть не смеют. Говорят, сам Нагасава перед нею робеет… Такая красавица, что просто солнце меркнет, вдобавок каждый день в новом наряде…
– А ребенок? – прошептал Акира.
– Растет мальчишка. Правда, я его не видел. Нагасава день и ночь стережет наследника! А ты-то как здесь оказался? – спросил он.
Но Акира не пожелал ни о чем рассказывать и удалился к себе. Он узнал все, что хотел, и нельзя сказать, что его порадовали такие вести.
Юноша ничуть не удивился, когда через несколько дней в лагерь прибыл посланник Нагасавы, известивший о том, что господин согласен принять бой на равнине. Акира не стал даже размышлять, правильно ли поступил Нагасава. Он знал: его бывший господин просто не мог ответить иначе.
В тот день небо сплошь затянули сине-черные грозовые тучи, так что утро больше походило на вечер. Дождя не было, но где-то в горах грохотал гром. Две армии выстроились друг против друга: согласно обычаю и дабы запугать противника, воины громко оглашали свои имена, превозносили деяния предков и разъясняли врагу справедливость своих действий. Потом вперед вышли лучники – зажужжали стрелы. Самые смелые самураи выступали далеко вперед, и многие из них, выпустив стрелу, тут же падали, сраженные не менее метким выстрелом противника. А потом начался бой на мечах.
Все шло по правилам, и Акира почти уверовал в благородство князя Аракавы. Возможно, это и в самом деле был честный поединок – поединок двух армий, и он закончился бы так, как только и мог закончиться, – поражением одной из сторон, которая согласно древним законам должна была сдаться и уступить. Возможно, так и случилось бы, не вмешайся случай, а вернее, природные силы. Никто не ждал ничего дурного, но в самый разгар сражения тучи внезапно прорезала похожая на огромного змея молния, опалила их кроваво-красным светом, на миг разорвав черную завесу, а следом раздался такой удар, будто кто-то начал дробить скалы гигантским молотом. Лошади испуганно заржали, и даже кое-кто из воинов впал в замешательство и тревогу. Едва люди и животные успели прийти в себя, как по небу скользнула вторая молния – она ударила в возвышавшуюся над округой главную башню замка Нагасавы, и та вспыхнула словно факел. Золотисто-алый огонь взвился над замком, посыпались белые искры, и через некоторое время все потонуло в криках ужаса, бешеном треске дерева и реве пламени, разом охватившего крышу и стены. В рядах войска Нагасавы началось смятение, многие самураи повернулись к замку, забыв о противнике, некоторые побежали к крепости.
Кандзаки-сан сориентировался мгновенно – он подал своим воинам знак к атаке, и те ринулись к стенам.
Пожар распространялся с чудовищной силой, его не успевали тушить; вдобавок поднялся сильный ветер – пламя перекидывалось на другие постройки. Люди не знали, что делать, они оказались в ловушке: снаружи – враг, внутри – стихия. Когда сражение с противником перешло на территорию замка, многие воины в клубах дыма не различали своих и чужих.
Акира тоже не понимал, кто несется ему навстречу, и, если человек обнажал меч, вступал с ним в бой, если нет, то давал пробежать мимо.
Он свернул в какой-то проход и остолбенел: это был тот самый, заброшенный когда-то, таинственный уголок, где он впервые увидел Кэйко. Молодой человек с трудом узнал это место: пруд вычищен, дорожки – тоже, никаких зарослей, лишь причудливо раскиданные мшистые камни. Акиру охватило необъяснимое волнение, его сердце замерло. Он знал, он безумно верил в то, что она сейчас появится, и смог сделать вдох, только заслышав шаги. (Позднее она призналась ему, что бежала к пруду, к воде, с другой стороны, по неприметной тропинке от флигеля, куда еще не дошел огонь.)
Быстрый испуганный взгляд, внезапное озарение, толчок в сердце – ее чары подействовали мгновенно. Оба знали, что медлить нельзя – все решали секунды, яркие, как те искры, что летели от горящих строений, острые, как мечи, что мелькали то тут, то там в руках людей, пытавшихся спасти то, что спасти невозможно.
Акира ответил на ее завораживающий взгляд – и в его глазах был вызов, который она не могла не принять.
Внезапно молодому человеку почудилось, что ее лицо просветлело, что его озарил странный огонь, хотя, возможно, это были отблески близкого пламени. И она не назвала его «мой господин», она сказала иначе:
– Акира! Спаси нас, Акира, выведи отсюда, ты же знаешь, как это сделать!
Ее движения были стремительны – одну руку она протянула ему, другой прижимала к себе притихшего, напуганного ребенка.
Кэйко! Растрепавшиеся волосы, темные с янтарными искорками глаза, выражение которых менялось так же быстро, как цвет моря в ненастье, яркое кимоно с узорами, напоминающими загадочные письмена.
– Где господин Нагасава? – выдавил Акира, стараясь не смотреть на ребенка.
Красиво очерченные губы Кэйко дрогнули, а лицо в рамке густых черных волос сжалось и побелело.
– Не знаю! – У нее был умоляющий взгляд, и она тут же судорожно закашлялась от невыносимого запаха гари.
– Ладно! – крикнул Акира. – Идем!
Он метнулся направо, потом остановился, озираясь.
– Я покажу! – воскликнула Кэйко. – Туда!
Акира бросился следом за нею, потом побежал впереди, охраняя путь. В какой-то момент он схватил Кэйко за руку – и точно соединился с прошлым, словно вступил на тот мост, который, как ему казалось, давно сожжен обидой, разочарованием и ненавистью.
Они бежали сквозь завесу дыма, прочь от огня. Несколько раз им навстречу попадались какие-то люди; однажды мимо просвистели несколько выпушенных сверху стрел, а потом перед ними внезапно выросла фигура… Господин Нагасава!
– Вот ты где! – выдохнул он, узнав Кэйко. – Ты жива, и Кэйтаро… – Он протянул руки к ней и мальчику.
Нагасава был страшен: лицо почернело от копоти, кое-где виднелись багровые ожоги, кимоно превратилось в обгорелые лохмотья, прическа рассыпалась, волосы торчали пучками, и от них несло паленым.
Акира ждал, когда Нагасава его заметит, но тут Кэйко неожиданно отпрянула с воплем:
– Акира, нет! Я к нему не пойду!
Нагасава резко повернулся и прошептал:
– Ты?!
– Не отдавай меня ему! – снова крикнула Кэйко. Нагасава бросил на нее испепеляющий взгляд:
– Давай сюда моего сына!
– Он не ваш! – отвечала она, отступая за спину Акиры. В ее темных глазах пылал жестокий, мстительный огонь.
Нагасава выхватил меч.
– Ну же! – прорычал он, видя, что Акира медлит.
– Нет, – сказал молодой человек, – я не могу сражаться… с вами, господин!
Кэйко тихо вскрикнула.
– Тогда я тебя зарублю! Ты – сын предателя и сам предатель, ты не воин, а слизняк!
– Нет! – крикнул Акира. – Может, я и сын предателя, но в остальном… Я… я буду защищаться!
Нагасава бросил секундный взгляд на пылающую башню – ему показалось, что сгорает оболочка его сердца, а само сердце превращается в кусок раскаленного железа. И скрестил с Акирой клинки.
Схватка была короткой и яростной. В какой-то момент послышалось шуршание, треск, и на землю свалился огромный кусок горящего дерева, разделивший дерущихся.
На мгновение Нагасава словно ослеп, а после увидел, как Акира и Кэйко исчезают в дыму. Он бросился следом, но путь преградил огонь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сильнее смерти - Бекитт Лора



Очень интересный роман, который от других произведений такого жанра отличает правдивость - жизнь никогда не имеет плохой и хорошей стороны, она как зебра и в этом романе это хорошо показано.
Сильнее смерти - Бекитт ЛораСвета
20.07.2012, 13.55





Так можно прочитать, если ее прочесть тоже нечего не потеряешь..
Сильнее смерти - Бекитт ЛораМилена
27.02.2014, 14.31








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100