Читать онлайн Сильнее смерти, автора - Бекитт Лора, Раздел - ГЛАВА 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сильнее смерти - Бекитт Лора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.28 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сильнее смерти - Бекитт Лора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сильнее смерти - Бекитт Лора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бекитт Лора

Сильнее смерти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 3

Когда она меня спросила:
«Не жемчуг ли сверкает на траве?» —
Тогда в ответ сказать бы сразу мне,
Что это лишь роса, —
И с той росой исчезнуть…
Ариварано Иарихира
type="note" l:href="#n_9">[9]
Акира много думал о том, почему бросил в лицо девушки такие слова – заявил, что ее предназначение – родить ребенка для господина Нагасавы и что после ее отошлют обратно к отцу. Собственно, он не имел никакого права это говорить и ничуть не удивился бы, если б Кэйко пожаловалась на него своему повелителю.
Так или иначе, после того разговора его стремление умереть угасло, как угасло отчаяние. Он вернулся домой к безумно обрадованной матери и продолжал жить так, будто не беседовал ни с каким Сёкэем и не узнал страшной тайны. Однажды, как бы невзначай, Акира спросил приемную мать о своих настоящих родителях. Но женщина не могла сказать ничего, кроме того, что семейство Ясуми было много знатней и богаче Отомо и они никогда не общались. Тот заговор обернулся большой трагедией для многочисленного клана Ясуми: его члены были либо убиты самураями Нагасавы, либо бежали, либо совершили сэппуку…
Акира часто думал о Кэйко. Что за девушка! Складки одежды – как у статуи богини солнца Аматэрасу в синтоистском храме, розовые, как лепестки цветов, ладони, дугообразные брови, мягкие, плавные линии тела… Ему хотелось увидеть ее снова, поговорить с нею, узнать, чем она живет. Незаметно для себя Акира перестал думать о девушке как о «купчихе» – презрительно и со снисхождением. Какая разница, чья дочь Кэйко, самурая или купца; главное, она была красива и необычна, совсем непохожа на тех женщин, каких он прежде видел и знал.
Однажды, когда он уже лег спать и, по обыкновению, предавался мечтам, Отомо-сан вбежала в комнату с криком:
– Вставай, Акира! Пожар! Прибегал Окада-сан, он велел тебе идти к дому Кавакиты.
Пожары случались довольно часто и были настоящим бедствием: нередко огонь, перекидываясь с одного деревянного строения на другое, уничтожал целые кварталы. Потому Акира вскочил, не теряя времени, облачился в бывшее в арсенале каждого самурая асбестовое хаори
type="note" l:href="#n_10">[10]
, быстро вывел за ворота коня и поскакал по улочкам призамкового городка.
Ветер усиливался – это было плохо, так как огонь мог распространиться быстрее, чем способны работать человеческие руки, и накрыть долину огненной волной. С такого расстояния отсветы пожара выглядели странно – казалось, звезды постепенно растекаются в полосы; свет лился повсюду и ниоткуда, небо искрилось, словно переливаясь медными облаками. Это было ослепительно красиво, но Акира чувствовал удушливый запах гари, ветер нес ему в лицо волны дыма, и юноша ощущал, как в душе нарастает тревога.
В зыбком мареве молниеносно передвигались люди. Они то вырывались из мрака, то исчезали в нем, временами слышались крики, но не беспорядочные, паники не было.
Разумеется, господин Нагасава был тут, в гуще событий. Акира ничуть не удивился, когда перед ним внезапно мелькнуло его сосредоточенное лицо со сжатыми губами и пылающим взором. Молодого человека всегда поражало непоколебимое хладнокровие, невозмутимость господина, его искусство стратегии, великолепно сочетавшееся с интуицией – даром высших сил. В глазах неискушенного Акиры Нагасава был воин и мыслитель – и это божественное сочетание делало его поистине неуязвимым как для внешних, так и для внутренних бед.
Выхватив взглядом фигуру верхового, Нагасава крикнул:
– Скачи в замок! Скажи Тиэко-сан, что пока угрозы нет, но пусть Ито держит людей наготове… – Он продолжал говорить, а потом, внезапно узнав Акиру, прибавил несколько иным тоном, как-то по домашнему, доверительно, спокойно: – Оставайся там: в случае чего поможешь моим людям…
И тут же резко повернулся, в мгновение ока позабыв о молодом человеке, и исчез в дыму.
Пока Акира ехал, взошла луна, она посеребрила крыши домов, и тонкие струи дыма, которые он еще мог видеть, тоже казались серебряными. Постепенно звуки отдалялись, стихали; возвышавшийся над округой замок представлялся огромной, неприступной громадой, глыбой мрака.
Однако и там кипела работа: Тиэко-сан и служанки грели воду, варили еду для самураев Нагасавы, слуги выводили во двор лошадей. Акира передал управляющему Ито слова господина и остановился в растерянности, не зная, что делать.
Он решил проверить, не остался ли кто в дальних помещениях замка, и, не замеченный никем, поспешил туда. Словно чья-то рука увлекла его в эту ароматную, чуть влажную тьму, подальше от суеты и человеческих голосов.
А потом он услышал… да, тихую песню, усыпляюще медленную, однообразную, точно звон горного ручья. И пошел на звук, бессознательно следя за плывущими по стенам неясными тенями, молчаливо танцующими загадочный призрачный танец.
Он вошел в комнату… О, какой живописной показалась ему эта картина – словно вспышка неземного света в беззвездной ночи! Одуряющий запах благовоний, клубы теплого пара, наполненная горячей водой офуро
type="note" l:href="#n_11">[11]
, а в ней… с самоуверенностью богини расположившаяся Кэйко! Акира сделал шаг вперед и, поскользнувшись, чуть не упал – девушка беспечно расплескала воду.
Заметила ли его Кэйко? Он не знал и жадно впитывал взглядом то, что предстало его глазам. В ее красоте было что-то до боли волнующее, земное и в то же время неприступное. Она казалась недосягаемой и вместе с тем словно предлагала себя. Ее глаза ярко чернели на блестящем от влаги лице, полушария грудей выступали из воды – и соски напоминали бутоны роз.
Акира словно прирос к полу, не в силах отогнать надвигающиеся на него грозные мечты. В его груди разгорался пожар куда более сильный и страшный, чем тот, что сейчас бушевал в городе.
Вдруг Кэйко быстрым движением перебросила на грудь длинные пряди мокрых черных волос и резко оборвала песню. Акира понял, что она его увидела.
– Что вы здесь делаете? – Кажется, он далеко не в первый раз задавал ей этот нелепый вопрос.
Мигом оправившись от неожиданности, Кэйко ответила с едва заметной снисходительной улыбкой:
– Принимаю горячую ванну.
– Почему сейчас?! – в отчаянии прошептал Акира. – Все женщины заняты работой…
– Там достаточно людей. И потом, Тиэко-сан велела согреть столько воды, что…
– Эта вода для самураев, которые вернутся с пожара, чтобы они могли смыть с себя пот и копоть.
– Да? Быть может, я украла вашу воду, Отомо-сан? Наверное, вы тоже хотите помыться?
Была ли в тоне Кэйко насмешка, вызов? Дразнила ли она его и задумывалась ли над тем, чем все это может закончиться? А может, она именно этого и хотела?
Акира замер. Он больше не мог управлять собой, был не в силах бежать от своих чувств и желаний!
– Хочу!
Он сорвал с себя одежду, расстался с двумя мечами, которые постоянно носил на поясе. Акира не слышал предостерегающего голоса совести и страха. На какой-то миг он оглох, ослеп, перестал размышлять и что-либо чувствовать, кроме неутоленного, жгучего юношеского желания. Он влез в офуро, и… все исчезло, перестало существовать. Все… кроме гладкой, горячей, упругой кожи Кэйко.
Акира обхватил девушку руками и видел совсем близко ее глаза, неподвижно глядящие на него, пунцовые губы и пряди мокрых черных волос на лбу, пульсирующую жилку на шее. Казалось, изгибы их тел сложились, как части мозаики, – так естественно и верно, как только и могло быть в этот миг, в этот день, в этой жизни. Они задыхались от горячего влажного пара и нестерпимого наслаждения. Пару раз, не удержавшись, окунались в воду по самую шею… Потом, обессиленные, выбрались из ванны и упали на мокрую циновку, не размыкая объятий.
Через какое-то время Кэйко стала прохладно от прикосновения собственных волос – на воздухе разгоряченное тело быстро остывало, – и она прошептала, подняв голову:
– Что теперь будет?
И Акира твердо произнес, глядя прямо перед собой:
– Как что? Смерть.
– Почему ты так любишь говорить о смерти?! – с досадой промолвила она. – Повторяю, я не хочу умирать! – И прибавила, осторожно прикоснувшись к его руке: – Никто не должен знать.
– Я совершил преступление! Ты наложница самого…
– Неважно, – перебила Кэйко, – не думай об этом!
– Мой долг пойти к господину и рассказать, признаться – пусть он решает мою судьбу! – в отчаянии произнес молодой человек.
– Молчи. – Она приложила пальцы к его губам. – Если не хочешь меня погубить и желаешь, Чтобы все это повторилось снова!
Акира смотрел на нее с изумлением, которое в этот миг почти граничило с безумием. Как такое могло случиться?! Что это – сон, сотканный из его тайных грез? Кэйко притягивала его какой-то таинственной силой, в ее присутствии он забывал обо всем, мог думать только о том неведомом, что скрывалось в ней и влекло его помимо воли.
Между тем она поднялась, не смущаясь, и встала перед ним во весь рост – янтарная кожа, розовые, бархатисто-нежные бутоны сосков, почти прозрачная ясность и в то же время некая волнующая тайна в лице, чуть затененные изгибы стройного тела, рождающего соки жизни и страсти, глаза… и в них что-то свое, непонятное, темное…
Акиру била дрожь, он задыхался, в одночасье поняв: его цель – эта красота, ради нее он готов отдать что угодно. Одновременно в нем проснулась злость: он вспомнил, чья женщина Кэйко, и думал о том, почему и на каком основании вынужден, как шелудивый пес, воровать чужие куски.
Чутко уловив перемену в его настроении, девушка поманила его за собой. Он встрепенулся и, не задумываясь, пошел за нею.
Она привела его в другую комнату флигеля, и Акира в изумлении оглядывал помещение, все пространство которого было полно чудесного очарования: золотистая ширма, прелестные лакированные коробочки, дорогие соломенные циновки-бинго. Вдруг юноша заметил шляпу, ту самую, с алыми завязками, и его сердце обожгла боль.
– С кем ты хочешь быть? – спросил он.
– С тобой, – не медля ни секунды, ответила Кэйко. Акира сжал ее плечи, пригибая вниз, сближаясь с ее телом, окунаясь в эти единственные в своем роде неповторимые мгновения бесконечного путешествия по кругам жизни и смерти.
Тиэко-сан бесшумно раздвинула двери и вошла в комнату. Она была одна и могла попытаться расслабиться и немного подумать.
Было темно, все краски казались приглушенными. Она глубоко вдохнула застоявшийся воздух, словно пытаясь уловить аромат минувшего, воскресить его в памяти. Что есть ее нынешняя жизнь, что есть ее сердце? Комок несбывшихся надежд и желаний. Думала ли она, что придет время, когда мечты угаснут, словно последний огонь, и даже неприятности и ожидания перестанут отравлять душу? Когда она будет знать, что больше не на что надеяться, и станет равнодушно следить, как разрушаются остатки жизни, как все превращается в пыль?
Внезапно Тиэко опустилась на колени и принялась молиться. О боги, она только что созерцала это: два красивых молодых тела, причудливо сплетенные на циновках в страстном объятии! То были ненавистная ей Кэйко и юный Акира – сын того самого Ясуми. Понятно, никто не способен устоять перед красотой, особенно если это красота плоти!
Тиэко крепко зажмурила глаза, потом открыла их и несколько раз моргнула, глядя в пустоту.
Красота… Вот уже много лет она не верила в ее обманчивые чары. Красота влечет, заманивает в сети, а потом оборачивается страшной, губительной стороной.
Где теперь Ясуми? Должно быть, уже возродился в мире тварей, самом мрачном из миров, в каком может возродиться душа человека! Тиэко уже не помнила его лица, все померкло… как и воспоминания о причиненной им боли. Страшно подумать, сколько прошло времени! А ведь когда-то и она была юной девушкой с самшитовыми гребнями в длинных шелковых волосах!
Тиэко происходила из знатной самурайской семьи, знала грамоту и, конечно, читала «Гэндзи-моногата-ри» и «Исэ-моногатари»
type="note" l:href="#n_12">[12]
и, признаться, мало задумывалась о том, какое отношение имеют эти истории о любви к реальной жизни. Как всякой самурайской девушке, ей неизменно внушали мысль о том, что жизнь непрочна и соткана из множества неожиданностей. Неизменно одно – она должна безоговорочно подчиняться мужчине, которого избрала для нее судьба.
Как было принято в те времена, до свадьбы Тиэко почти не видела своего жениха. Да и после Нагасава подолгу жил в Киото, оставляя ее в замке, и Тиэко чувствовала, что он проводит время не один. Она не знала, как должна к этому относиться, и потому молчала.
Спокойствие стало ее основной и единственной защитой, ширмой, за которой она пряталась от тех непонятных, чуждых в своей странности вещей, какие порой являла ей жизнь.
А потом Тиэко влюбилась. Молодой красивый управляющий, друг князя Нагасавы, господин Ясуми был приветлив, разговорчив, улыбчив, в отличие от мужа, постоянно находился рядом и мечтал ее соблазнить. Тиэко воспитывали в строгих традициях, и она сдалась далеко не сразу, а сдавшись, поняла, почувствовала, что страсть к Ясуми стала ее жизнью. Потом она забеременела, и вскоре после этого Ясуми резко охладел к ней, перестал искать встреч и через пару месяцев женился на молоденькой девушке, дочери одного из высокопоставленных приближенных Нагасавы, да еще взял нескольких жен и наложниц.
Нагасава долгое время находился в Киото, потому Тиэко побоялась выдать ожидаемого ребенка за его сына или дочь. Вместо этого она тайком обратилась к одной знающей женщине, и та помогла ей избавиться от плода преступной связи. Тиэко поклялась отомстить Ясуми, и ничто не могло отвратить ее от задуманного: если б не он, она никогда не изменила бы мужу и не убила свое дитя. Она следила за каждым шагом бывшего любовника, и ей удалось совершить немыслимое: раскрыть заговор Ясуми против Нагасавы. Сам Ясуми, все его слуги, жены, наложницы, дети были истреблены, и род предан забвению. Вслед за ними Тиэко без малейшего содрогания отправила на тот свет трех наложниц Нагасавы, которых тот необдуманно взял в свой дом. Она старела, Нагасава – тоже, но гораздо медленнее, ибо его душа не была поражена недугом тоски и злобы. Детей у них не появилось… А потом Нагасава привез Кэйко, прекрасную, юную, свежую, словно ветка цветущей сакуры. Он сказал, что хочет наследника, но Тиэко не верила. Он возжелал молодого, упругого, сочного тела, только и всего! Следовало не просто уничтожить девушку, а преподнести Нагасаве урок на всю оставшуюся жизнь. И боги ее услышали! Кэйко и Акира, тот самый Акира, младший сын Ясуми, – в ванне, изнывающие от страсти!
Помнится, кто-то спросил Нагасаву, почему в свое время он пощадил ребенка, и тот коротко и резко ответил: «Потому что убить его было бы уже не справедливостью, а злодейством». И продолжал привечать мальчишку в течение шестнадцати лет, относился к нему едва ли не как к собственному сыну, тогда как Тиэко всякий раз содрогалась от боли. Что это было – помесь неосознанной любви и тайного издевательства? Ведь он отдал Акиру на воспитание в бедную и незнатную семью и периодически кидал этим жалким, безвольным Отомо унизительные подачки.
Скоро Нагасава узнает, какова истинная цена подобных благодеяний. Узнает, но не сейчас, немного позднее. Нужно дать этим двоим время – тогда наказание будет изощреннее.
Тиэко скривила бескровные губы. Выпростала из широкого серого, как сумерки, рукава кимоно потемневшую костлявую руку и улыбнулась. Она схватит Акиру и Кэйко этой рукой и увлечет за собой, за своим последним и самым главным желанием.
Через день после случившегося Акира отправился в горы, сказав матери, что идет на охоту. На самом деле ему просто хотелось побродить в одиночестве и подумать.
Обуреваемый неотступными мыслями, он поднялся довольно высоко, туда, откуда был виден темно-зеленый ковер простиравшихся до самого края небес высоченных кедров и, кажется, даже море – густо-синее, все в барашках белой пены. Было ли это в самом деле море или просто синела линия горизонта, Акира не мог понять и потому вскоре перестал напрягать зрение.
Встретив горный ручей, он остановился и присел на камень, чтобы отдохнуть и попить воды. В нем проснулись мучительные мысли о настоящем отце, которого он никогда не знал и который, как он сам, предал господина, презрел долг. А это не менее безрассудно и преступно, чем решиться пойти против воли богов! Неужели правда, что в мире все повторяется? Неужели господин Нагасава напрасно подарил ему жизнь?
Мог ли он отказаться от Кэйко? Акира воссоздавал в памяти бездонную глубину взгляда девушки, матовое сияние капель на ее золотистой коже и все произошедшее между ними и понимал, что нет, он не сможет. Ему мешали воспоминания о восторженном ослеплении, испытанном тогда, при близости с Кэйко, и опасное сознание того, что он не раскаивается и хочет все повторить снова.
Акира невольно сжал кулаки. Если б Кэйко сейчас оказалась тут, он взял бы ее за руку, и они пошли бы куда глаза глядят, подальше от замка Нагасавы, прочь из Сэтцу! Она – это главное в его жизни!..
Он вернулся домой к вечеру без добычи и почти сразу, не говоря и слова, завалился спать. Отомо-сан неслышно подошла к нему с желанием прикоснуться и промолвить утешительное слово.
Она увидела полуосвещенное лицо, взгляд темных глаз, в которых горели обвинение, отчаяние, решимость! И, смущенная и непонимающая, отступила во тьму. Ее сын стал другим. Что в нем изменилось? Она не знала. Но чувствовала одно: жизнь вошла в новый круг, отныне все станет иным, сместится, поменяет форму и цвет. Сохранится ли прежнее счастье, такое незаметное, невесомое, но оттого – по-особому прекрасное, как позолоченная солнцем паутинка на ветру, как тонкая и в то же время глубокая тень в пышущий жаром полдень?
Прошла неделя. Все это время Кэйко ходила как во сне; на смену краткому мигу блаженства пришло тяжелое неотвязное чувство – на нее давил груз непринятого решения. Что делать: жить так, как она жила прежде, считать то, что произошло, случайностью, мимолетным эпизодом и постараться о нем забыть или отдаться на волю страстей?
Девушка с тоской вспоминала о том, с чего все началось: она жила в Киото, в большой, дружной и веселой семье. Ее отец, богатый купец Хаяси, не отличался строгостью, имел легкий нрав, был снисходителен к человеческим слабостям – Кэйко выросла в атмосфере радости, понимания и любви. По вечерам, когда семья собиралась за ужином, все рассаживались на вышитых шелком подушках и круглых ковриках, ели, болтали, шутили, смеялись. Хаяси давал дочерям довольно много свободы: они ходили на рынок за покупками, гуляли по городу, бывали в лавке отца, где он позволял им рассматривать и выбирать ткани.
А потом отец однажды пришел в покои дочерей и, с довольной улыбкой потирая руки, сообщил, что сговорился с князем Нагасавой о том, что тот возьмет в наложницы одну из них. Девушки пришли в страшное возбуждение, и с тех пор в доме только и было разговоров что об этом князе – каков он, молод ли, красив ли, скоро ли приедет, а главное – кого выберет!
Кэйко всегда выделялась среди сестер – сообразительностью, красотой, острым язычком. Она знала: стоит проявить немного ловкости и ума, и выбор князя падет на нее. Сестер много, и все они, по недомыслию, станут вести себя одинаково, ей же следует быть другой. Князь Нагасава был призом, который хотела получить каждая, и Кэйко без колебаний вступила в состязание. Готовясь к приезду важного гостя, она тщательно выбрала наряд и сделала красивую прическу. Ею владело радостное возбуждение – она ждала встречи с чем-то невиданным и чудесным.
Девушку постигло разочарование: Нагасава ей не понравился. Он был немолод и, хотя имел величественный вид, отталкивал своей угрюмостью. Но Кэйко уже не могла остановиться – ей хотелось выглядеть самой лучшей, хотелось победить: отбыть на глазах иззавидовавшихся сестер в другую, недосягаемо прекрасную жизнь с роскошным замком, драгоценными шелками и изысканными кушаньями. Разумеется, Нагасава выбрал именно ее, и Кэйко гордилась своей победой.
Восторженное ослепление новизною угасло, как только Нагасава пришел к ней в первую ночь. Он ничего не сказал, просто снял с нее одежду и поспешно, даже грубо овладел ею. Кэйко почувствовала себя вещью. Она не привыкла к такому обращению, в родном доме ее любили, баловали и считались с ее желаниями. Роскошные подарки были бесполезными – ее никуда не выпускали, а наряжаться перед Тиэко-сан и служанками не имело смысла, разве только затем, чтоб позлить их. Кэйко возмущало, что старуха помыкает ею и обращается как с прислугой, – она нагрубила ей раз, другой, получила пощечину, а потом Тиэко-сан поранила ей руку шпилькой. Так и текла ее жизнь: днем она скрыто воевала с ненавистной старухой, а ночью с содроганием ждала прихода своего нынешнего повелителя. Когда он молча овладевал ею, Кэйко закрывала глаза и мечтала о том, чтобы он поскорее ушел, а после засыпала, счастливая хотя бы тем, что на сегодня эта пытка закончилась.
Конечно, при желании Кэйко могла довести дело до того, что Нагасава отказался бы от нее, но ей мешала гордость. Возможно ли это – появиться перед родителями и сестрами опозоренной и отвергнутой?! И потом, несмотря на все разочарования, она благоговела перед господином, как и свойственно наложнице и женщине куда более низкого происхождения. Благоговела – до тех пор пока Акира в сердцах не сообщил ей, для чего она, собственно, здесь находится, что ей предстоит и чем все закончится. Это было так унизительно, расчетливо и гадко…
Акира… Кэйко, как это свойственно женщинам, поняла, что нравится ему, еще до того, как это осознал он сам. Конечно, глубоко в душе она мечтала не о таком возлюбленном – пусть он красив, но слишком юн и неопытен в жизни и, хотя и самурай, низкого ранга и очень беден. Ей нравилось болтать с Акирой и подшучивать над ним, сохраняя серьезность, и она искренне радовалась этим встречам, вносившим приятное разнообразие в ее унылую жизнь, нохша не ожидала, что между ними произойдет нечто большее. Ведь их могли застать вместе и предать смерти! И все-таки Кэйко не жалела о случившемся. Робкая нежность и безумная страстность Акиры зажгли в сердце девушки ответное чувство. Она вспоминала, как встала перед ним голая, и ей это нравилось. Они играли в самую опасную и преступную игру на свете, и именно опасность придавала этой игре особую сладость. Пусть это повторилось бы еще и еще: всеобщая суматоха и пожар, а они – в горячей ванне, извивающиеся от страсти, а потом – в ее комнате, на циновках… И это головокружение, будто куда-то проваливаешься, и запах воды и свежей соломы… И пусть даже не будет замка и нарядов, всей этой чужой, пугающей роскоши. Только свобода, циновка, Акира. И любовь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сильнее смерти - Бекитт Лора



Очень интересный роман, который от других произведений такого жанра отличает правдивость - жизнь никогда не имеет плохой и хорошей стороны, она как зебра и в этом романе это хорошо показано.
Сильнее смерти - Бекитт ЛораСвета
20.07.2012, 13.55





Так можно прочитать, если ее прочесть тоже нечего не потеряешь..
Сильнее смерти - Бекитт ЛораМилена
27.02.2014, 14.31








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100