Читать онлайн Роза на алтаре, автора - Бекитт Лора, Раздел - ГЛАВА IV в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роза на алтаре - Бекитт Лора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.65 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роза на алтаре - Бекитт Лора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роза на алтаре - Бекитт Лора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бекитт Лора

Роза на алтаре

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА IV

Впоследствии Элиана вспоминала все это как странный бредовый сон. Она шла, из последних сил цепляясь за жизнь, – так велик был страх остаться там, среди неподвижных и безымянных тел. Бернар был рядом, он перенес ее на руках через Неман, а потом они догнали обозы и вместе с ними вошли в Польшу, где удалось найти пристанище и получить кой-какую помощь. И все же ненависть к французам в завоеванных странах была велика, Элиана это поняла, когда они с Бернаром, усталые, голодные, полубольные, ходили из дома в дом и никто не хотел их впускать. По улицам Варшавы метались толпы озлобленных, потерявших человеческий облик солдат – французов и представителей союзных государств. По обочинам дороги валялись трупы, госпитали были забиты умирающими и тяжелобольными; в армии свирепствовали чесотка, дизентерия и тиф.
Бернар приложил все усилия к тому, чтобы отправить Элиану во Францию, и был несказанно рад, когда ему удалось усадить ее в одну из почтовых карет.
Женщина помнила слово в слово их последний разговор, – когда они лежали без сна в чьем-то заброшенном доме с выбитыми стеклами, на сломанной деревянной кровати, на голых досках, без матрасов, одеял и простыней.
Было холодно и жутко. В окно заглядывала обведенная желтоватым сиянием, круглая, как лепешка, луна.
– Поезжай со мной! – умоляла Элиана. – Я всегда соглашалась со всем, что ты делал, пыталась понять тебя и ни о чем не просила, но теперь заклинаю: вернемся во Францию вместе! Сейчас, когда неизвестно, жив ли Ролан и что нас ждет в будущем, мы должны поддержать друг друга! Мне не вынести все это одной, без тебя!
– Я не могу, Элиана, – мрачно возражал Бернар. – Армию нельзя считать погибшей, и я все еще солдат. Потерпи немного, я уверен, скоро всему этому наступит конец.
«Конец! – уныло подумала женщина. – Но ведь концом называют и смерть!»
Она не сумела убедить Бернара уехать. Он остался в Польше, а сейчас находился в Пруссии – продолжал сражаться вместе с остатками прежнего войска, пополненного новыми силами, – безусыми крестьянскими мальчиками из очередного рекрутского набора. И Элиана уже не задавала себе вопрос, что это – безумие, долг, слепое следование принципам или велению судьбы.
Постепенно жизнь вошла в колею; вернувшись в Париж, Элиана приступила к привычным материнским и домашним обязанностям. Она была нужна детям, нужна семье.
Адель, душа которой вновь стала похожей на чистое зеркало, не уставала советоваться с матерью относительно причесок и нарядов, делилась наивными мечтами и выбалтывала немудреные девичьи секреты.
Малышка Розали, так напоминавшая Элиане Шарлотту, требовала особого внимания и заботы. Она казалась не по возрасту серьезной: приходилось прикладывать немало усилий, чтобы услышать ее тихий, как звон маленького серебряного колокольчика, смех.
Мальчики, Андре и Морис, продолжали получать домашнее образование. Они занимались в разных комнатах, с разными учителями, потому что в обществе друг друга не могли сидеть спокойно ни единой минуты.
Старший считал себя уже большим и пытался командовать младшим, а тот в свою очередь не желал уступать. Андре был напористым, вспыльчивым, он вспыхивал мгновенно, как порох, и тут же выкладывал все напрямик, Морис казался сдержаннее, хитрее; случалось, он действовал исподтишка. Он мог с затаенной улыбкой выслушать тираду старшего брата, а потом делал неожиданно ловкий словесный выпад, и Андре растерянно замолкал, после чего в ход уже шли кулаки. Они то ссорились, то мирились, но в общем, были сильно привязаны друг к другу.
Конечно, все это не оставляло Элиану равнодушной, но… Иногда женщине казалось, будто она наблюдает жизнь сквозь какое-то стекло. Случалось, ее мысли были так же далеки от действительности, как луна от земли, и тогда Элиане чудилось, что она начинает стареть. Нет, не телом, душой, душой, в которой всегда горел яркий огонь надежд и мечтаний. И прежде бывало, что он трепетал на холодном ветру отчаяния и горя, слабел, но затем разгорался снова. Первый раз это произошло, когда умерла Амалия де Мельян, но тогда Элиана была еще слишком молода, а теперь… Она чувствовала – пламя неумолимо гаснет; пройдет немного времени, и останутся тлеющие угли, а потом – только пепел и зола.
Товарищ детских игр Ролана, Себастьян Патен, погиб еще на пути к России: Дезире и Эмиль наконец получили страшное сообщение. И Элиана не могла ответить, что хуже: узнать жестокую правду и почернеть от горя или же ходить с призрачно-бледным лицом, на котором застыло выражение трагической отрешенности, и утешаться жалким подобием надежды.
Женщина постоянно напоминала себе, что у нее есть другие дети, в том числе второй сын Бернара, Андре, но слова оставались словами, они не могли спорить с чувствами.
Ее мир опустел, и душа была похожа на орех, из которого вынули сердцевину. Элиана жила в состоянии гнетущей неопределенности, она напоминала человека, дрейфующего на хрупкой льдине в бескрайнем океане мрака.
После гибели старшего сына Дезире сделалась более сдержанной, молчаливой, суровой, но все так же упорно трудилась, вела хозяйство, воспитывала детей. Она не выбилась из привычного жизненного ритма, и знающей об этом Элиане порой становилось стыдно, потому что сама она могла внезапно застыть, словно перед неведомо как возникшей стеной, и глядеть в пустоту, не замечая струящихся по лицу слез.
Она ничего не трогала в комнате Ролана и не позволяла детям брать его вещи. Она ждала, не признаваясь в этом никому, ждала, хотя, по-видимому, напрасно, ведь уже шел июнь 1813 года. Но она не желала верить в то, что он остался там, на чужой земле, даже, возможно, не похороненный, ее мальчик, ее кровинка, ее душа.
Расположившись на балконе дома в Маре, Элиана и Дезире вспоминали прошлое. В это время года балкон был снизу доверху увит плющом, и оттого внутри постоянно сохранялась прохладная изумрудная тень. Полосы зеленого света ложились на лица сидящих на скамье женщин, скользили по замершим в безмолвном рыке мордам львов, чьи изображения украшали мраморные перила балкона.
Элиана держала руки Дезире в своих и думала о той страшной ночи, когда они вдвоем укрылись в спальне от черной бури, сметавшей все вокруг, и сидели, обнявшись, словно сестры. Именно тогда они, две заблудшие в мире души, сами того не ведая, навсегда сплели свои руки и соединили сердца. Те нелегкие годы изменили их, сделали непохожими на тех, кто уехал из Франции. Они лучше других понимали, что есть жизнь, любовь, потеря и смерть, и с тех пор не скупились на искренние слова и не боялись открыто выражать свои чувства. Их пытались заставить ненавидеть, а они научились любить, их унижали, а в их душах просыпалась гордость, их хотели выбросить на обочину жизни, сделать лишними, не нужными никому – ни другим, ни самим себе, принуждали отречься от всего, что было дорого, чем они жили прежде, но они… они сумели выстоять и остались верны собственной правде.
Элиана говорила себе: «Любовь кажется нам чем-то возвышенным, светлым, она окрыляет; дружба – куда более прозаичное чувство, бывает, ее просто не замечаешь. Но любовь подобна вдохновению – сегодня она озаряет твой путь, а завтра ее свет меркнет; дружба же – это как хлеб, который ешь каждый день, она сродни чему-то незыблемому и простому, без чего невозможно жить».
– Как мало на свете людей, способных столь искренне радоваться удачам другого и сопереживать в его невзгодах, – говорила она Дезире. – Я никогда не замечала в тебе ни равнодушия, ни зависти.
– Дело в том, – отвечала женщина, – что мы с вами умели быть счастливы каждая по-своему. Ведь верно сказано: рыба никогда не станет завидовать птице, что та высоко летает, и птица не будет завидовать тому, что рыба плавает так глубоко! Вот ваша сестрица, упокой Господи ее душу, любила заглядывать в чужой огород, а своего возделать не сумела. И вы, и я из тех, кто никому не желает зла, а если и захочет навредить, так не сможет, – Господь отведет. Что нам написано на роду, с тем и живем.
Элиана задумалась. Да, внутренний мир человека и мир внешний одинаково небезграничны. Бывает трудно справиться с жизненными обстоятельствами, но еще сложнее – перебороть свою сущность.
Женщина помнила, что сказал ей однажды отец, Филипп де Мельян: «Всех нас создал Бог, из одного и того же материала, по единой мерке. Разница лишь в наших душах и сердцах, которые диктуют каждому из нас разные помыслы».
Она была уверена, что Ролан не годится для военной службы, она чувствовала это сердцем, как может чувствовать только мать. Вот Андре, когда вырастет, наверное, будет другим. Но Бернар, зная, что ответит ему жена, даже не заговаривал о военной школе.
Элиана посмотрела на Дезире: глухой ворот черного платья заколот эмалевой брошью, в гладко причесанных волосах – ранняя седина.
– Дорогая, мне так жаль!
– Ничего, ничего, – тихо промолвила женщина и погладила пальцы Элианы. Так уж получалось, что именно Дезире всегда утешала ее.
«Почему порою нам так жалко произнести слова одобрения, утешения, похвалы, подарить другому душевную теплоту? – подумала Элиана. – Чего мы боимся, что нам мешает? Мы всегда стремимся занять лучшее место, лелеем свои страдания и не замечаем ничего вокруг».
Но Дезире была иной. Потому Элиану и тянуло к ней, хотя они и казались такими разными.
И Дезире сказала, словно прочитав ее мысли:
– Ведь мы совсем непохожи друг на друга. Вы всегда думали о чем-то возвышенном: о любви, о своих мечтах. А я… я просто жила.
– Но и тебя все это волновало, правда? Ты не привыкла выражать чувства словами, вот и все.
Женщина печально улыбнулась.
– Наверное. Как-то раз я спросила Эмиля: а ты меня любишь? И что он мне ответил! Он сказал: «Откуда я знаю? Я доволен нашей жизнью, тем, как ты ведешь хозяйство, воспитываешь детей, твоим характером. Мне с тобой хорошо, и я не хотел бы видеть рядом другую женщину». Вот так.
– Но ты была довольна? Или предпочла бы, чтобы он произнес одно короткое слово?
Дезире пожала плечами.
– Мне все равно. Я же знаю, он стыдится подобной откровенности. Наверное, считает, что мужчина должен молчать о своих чувствах. А может, не знает, что следует говорить.
Элиана вздохнула.
– Пусть бы Бернар не говорил со мной о любви, но был бы рядом. Ведь Эмиль никогда не оставлял тебя одну!
– Так ведь он занят совсем другим делом, ему не приходилось воевать. И потом мне бывало одиноко даже рядом с Эмилем.
– Да, – промолвила Элиана, – такое случается с каждым.
В это время в ярко освещенном проеме балкона появилась Адель. Солнце играло в ее бирюзовых глазах, но на хорошеньком личике отразился испуг.
– Мама, смотри!
Элиана увидела в руках дочери конверт с печатью военного ведомства.
«Бернар! – подумала она. – Или… Ролан?»
– Открой! – попросила она, ухватившись рукой за перила. Адель помотала головой.
– Я боюсь!
– Давайте я открою! – послышался голос Дезире. Элиана кивнула, и Адель подала женщине письмо.
В этот миг Элиана почувствовала себя как утопающий, который видит приближение очередной гигантской волны, и пока Дезире вынимала из конверта сложенный вдвое лист, стояла ни жива ни мертва.
С улицы доносились летние звуки, в зарослях плюща весело гомонили птицы, но в душах трех находившихся на балконе женщин царила могильная тишина.
На мгновение зеленые глаза Дезире стали яркими, как изумруды.
– Это о Ролане. Твой сын жив, Элиана! – прошептала она, впервые называя бывшую госпожу просто по имени. – Он был ранен и сейчас находится в парижском военном госпитале. Ты можешь забрать его домой.
Элиана закрыла глаза, чувствуя, как ее уносит куда-то теплая, живительная волна облегчения и невероятной радости.
Сколько раз она представляла себе, как Ролан входит в дверь, улыбающийся, с сияющими глазами. Но мечты есть мечты, а явь есть явь – одно никогда не похоже на другое. Теперь она должна ехать к нему сама.
Внезапно на сердце Элианы словно бы легла какая-то тень, а в душу закралось странное сомнение и тревога. Наверное, так бывает, когда предвкушение счастливых минут соседствует с неуверенностью в том, что они все-таки наступят.
Дезире обняла женщину со слезами на глазах.
– Мне жаль, – еле выговорила Элиана, имея в виду гибель Себастьяна, – как мне жаль!
– Я рада, что Ролан жив, – прошептала Дезире – Ведь он для меня почти как сын.
– Ты поедешь со мной?
– Нет, я навещу вас потом.
– А я с тобой, мама! – Адель первая пришла в себя, она прыгала и смеялась, как маленькая. – Мы поедем прямо сейчас?
– Да, конечно.
Девушка побежала переодеваться, и через полчаса они уже сидели в открытой коляске. Адель щебетала без умолку, вертя головой во все стороны. Она надела новую светло-сиреневую шляпку, украшенную желтыми, голубыми и розовыми цветами, и такого же цвета шелковое платье. Несколько непокорных золотисто-каштановых завитков выбивалось на лоб, что придавало девушке озорной и кокетливый вид.
Они ехали по Парижу, по летнему Парижу, казавшемуся воплощением изящества и красоты, полному солнца и света, изысканно-безупречному и в то же время очаровательно-легкомысленному городу сказочных грез.
Элиана хотела заехать в церковь, но потом решила, что еще успеет это сделать. Она улыбалась легкой улыбкой, но ее глаза оставались печальными.
– Что с тобой, мама? – с упреком спросила Адель.
– Я не понимаю, почему Ролан не приехал сам и не прислал записки. Что с ним? И отчего нам так поздно сообщили о том, что он жив? Где он пропадал все это время?
Адель пожала плечами. Она не удивилась и не встревожилась. Ее не пугало будущее. Ей казалось, что наладить жизнь так же просто, как навести порядок в собственной комнате.
– Возможно, он был без сознания. Или болен тифом, и его лечили где-нибудь в Пруссии или Польше. И потом, ты же знаешь, как безобразно работает почта!
– Да, ты права, дочка, – промолвила Элиана, – главное, что он все-таки жив!
Они вышли из экипажа и поднялись на широкое крыльцо госпиталя.
В просторном коридоре их встретил врач. Женщина в волнении протянула ему бумаги.
– Я мать Ролана Флери. Приехала за своим сыном. Почему-то доктор пристально и внимательно смотрел на стоявшую позади Элианы Адель.
– Это моя дочь, – сказала женщина. Ее пронизывало нетерпение. Руки слегка дрожали, а взгляд был прикован к лицу врача.
– Можно мне поговорить с вами с глазу на глаз, мадам? – спросил доктор.
– Да, конечно – Элиана оглянулась на дочь – Адель, пожалуйста, выйди, подожди на крыльце.
– Нет, пусть она останется здесь, а вы идите за мной. Он провел женщину в какую-то комнату и предложил ей присесть.
Элиана заметила, что доктор избегает ее взгляда.
– Что с Роланом? – еле слышно прошептала она.
– Сейчас объясню. Не беспокойтесь, мадам, его жизнь вне опасности, и вы можете забрать его домой. Он пострадал от взрыва снаряда еще при наступлении нашей армии. Его привезли в Париж совсем недавно, и я сразу же вам сообщил. После взрыва ваш сын почти не мог двигаться, ничего не видел и не слышал, но постепенно все восстановилось. – Врач сделал паузу. – Все, кроме одного.
– Чего? – мучительно прошептала женщина.
– Зрения. Он не видит.
Внезапно Элиане стало трудно дышать.
– Но это… не навсегда?
– Не знаю. Ничего не могу сказать. Не уверен. Чудеса происходят нечасто, но этот случай сам по себе достаточно редкий. Ведь глаза целы. Время покажет, что ждет вашего сына. Сейчас самое главное – постараться, чтобы он не ушел в себя. Думаю, если в его жизни появится какая-то радость, если он не утратит надежду, то постепенно зрение вернется к нему, как вернулось все остальное.
Элиана сорвалась с места.
– Я хочу его видеть!
– Конечно. Идите за мной. На глазах вашего сына повязка. Я объяснил, что так нужно… пока.
– Он… не знает?
– Знает. Я уверил его, что со временем зрение восстановится. Просто одно дело не видеть, потому что завязаны глаза, и совсем другое… – Он замолчал, потом закончил: – Знаете, это равносильно тому, чтобы с головой погрузиться в ледяную воду. Я хотел снять бинты именно тогда, когда рядом с ним будут находиться близкие люди. Мальчик еще так молод…
Когда Элиана увидела своего сына, то на мгновение забыла о том, что сказал врач. Главное, что Ролан был здесь, живой, настоящий, из плоти и крови! Она обняла его крепко-крепко и едва не задохнулась от слез. Она любила его как саму жизнь, как все самое прекрасное в этой жизни, и вот он вернулся к ней!
Он был все так же красив, но в чертах лица появилась какая-то странная сосредоточенность и строгость. Он сел в экипаж рядом с растерянной, притихшей Аделью, которая не знала, как вести себя с братом, и сказал Элиане:
– Знаешь, мама, иногда мне кажется, что я чувствую, откуда идет солнечный свет. А вообще у меня такое странное ощущение, будто я еще не проснулся, но вот-вот проснусь. Я как будто постоянно чего-то жду. Порой мне чудится, что весь мир где-то далеко, но в другой раз он пугает меня своей близостью, он словно бы наступает на меня, и я не знаю, куда от него деться.
Элиана сжала его руку в своей.
– Доктор сказал, что ты поправишься, – как можно увереннее отвечала она.
– Да, я знаю, – спокойно промолвил Ролан, слишком спокойно, точно речь шла не о том, что только и может быть важно для него сейчас.
– Все будет хорошо, – прошептала мать, прижимаясь к его плечу, – ведь теперь ты с нами, теперь ты с нами!
Постепенно женщина поняла, что Ролан не успел увидеть настоящей войны. («Увидеть!» – теперь это слово имело для нее совсем иное значение!) Он пострадал буквально в первом же сражении. Поблизости разорвался снаряд, но Ролан почти ничего не помнил и очнулся лишь через несколько часов.
Элиана рассказала ему о своей поездке, о том, как встретилась с Бернаром, и Ролан слушал ее с огромным интересом. Теперь он по-новому восхищался своей матерью, ну а отец оставался его вечным кумиром. Вообще, почти все представления юноши о жизни, о мире и войне сохранились в прежнем виде. Впрочем, тогда большинство молодых людей, если речь шла о политике империи, рассуждало примерно одинаково.
– Я считаю, император Александр напрасно не захотел заключить мир, – говорил Ролан. – Завоевывая страны, Наполеон никогда не стремился поработить их народы. Напротив, он привносил в их жизнь то положительное, что было достигнуто во Франции. Россия в некотором смысле – довольно отсталая страна, там до сих пор существует крепостное право. Если б русские приняли европейский кодекс и освободили своих крестьян, это послужило бы для их же блага. Наш император победил бы, если б поднял русский народ на борьбу.
– Но мне кажется, они отказались бы сражаться за свою свободу под флагом чужеземцев, – возразила Элиана.
– О нет, простые люди тянутся к императору, как и молодежь!
– Я плохо разбираюсь в политике, сынок, – сказала женщина. – Тебе было бы гораздо интереснее беседовать с отцом.
Разумеется, она обо всем сообщила Бернару, но не была уверена, что он получит письмо.
Пожалуй, впервые в жизни Элиана была по-настоящему рассержена на мужа. Как бы сейчас пригодились Ролану помощь и поддержка отца!
Она старалась как-то скрасить жизнь сына, но понимала, что даже в окружении близких он чувствует себя куда более одиноким, чем прежде.
Адель была неосмотрительна и нередко произносила неосторожные фразы. К тому же она много болтала о пустяках; могла развлечь и развеселить Ролана, но в серьезные товарищи пока не годилась. Книги, которыми интересовался юноша, казались ей скучными, и она с трудом заставляла себя прочесть вслух хотя бы пару страниц.
Андре и Морис были очень подвижны, и у них не хватало терпения подолгу сидеть в обществе старшего брата, но зато Розали часто заходила в комнату Ролана. Юношу умиляли ее рассудительность и строгость. Иногда он даже просил ее почитать что-нибудь вслух. Девочка охотно соглашалась и читала не торопливо и сбивчиво, как Адель, а очень старательно, медленно, с выражением.
И все-таки никто не понимал Ролана так, как Элиана. Она пыталась представить, что значит ощущать подобную замкнутость в себе. Однажды Ролан обронил: «Я отгорожен от мира мрачной стеной».
Да, верно, он был лишен многих привычных впечатлений. Звуки? Иногда он говорил, что они мешают ему, вносят смятение в мысли. Элиана боялась, что со временем он начнет сгибаться под бременем собственной сущности. Ведь он был один, совершенно один, жил наедине со своими переживаниями и думами. Мать догадывалась, что напрасно ждет от него прежней откровенности: он щадит и будет щадить ее чувства.
Элиана говорила себе: нужно, чтобы в душе Ролана зажглось что-то яркое, способное хотя бы отчасти рассеять проклятую тьму.
Дружба? Но рядом с ним не осталось сверстников. Товарищи по военной школе или погибли, или же продолжали служить. Любовь? Но у Ролана не было знакомых девушек. И далеко не каждая девушка могла согласиться связать с ним судьбу.
Случайно Элиана вспомнила про Маргариту Клермон и как бы невзначай обмолвилась о ней в разговоре. Она заметила, как на лице Ролана появилось странное выражение потерянности, смятения и какой-то особой мечтательной надежды, и женщина поняла, что сын не забыл эту девушку. Возможно, не случись с ним такого несчастья, он никогда не вспомнил бы о ней, но теперь ему только и оставалось, что жить светлыми минутами прошлого.
Элиана долго сомневалась, но потом все же решила рискнуть. Может быть, она совершала непоправимую ошибку, но существовала вероятность другого: она могла спасти своего сына, принести в его жизнь свет.
Она впервые видела дом, в котором жил Максимилиан. Это был один из красивейших загородных особняков, стоявший посреди бархатистых лужаек, овеянный легкой, как утренний сон, печалью, окруженный благоуханием цветов, прозрачной россыпью фонтанов и особой поэтической тишиной, нарушаемой только нежной мелодией ветра.
Еще издалека Элиана увидела сверкающий на солнце грандиозный купол крыши, а потом – строгие светло-серые стены и узкие трехстворчатые окна. Вступив в просторный, полный воздуха и света зал, она подумала о том, что Максимилиану, должно быть, нравится здесь жить, – такая обстановка соответствовала его стилю. Да, тут совсем не то, что в ее собственном доме в Маре, где хозяйничает неугомонная детвора, где на коврах валяются игрушки Мориса и Андре, в кресле лежит вязание Адели и рядом – кукла Розали, а на подоконнике громоздятся книги Ролана.
Навстречу Элиане из глубины комнат вышла Софи, и Элиана нашла, что она блестяще выглядит, – настоящая светская дама. Наверное, Софи собиралась ехать на какой-то прием, потому что на ней было черное бархатное платье с отделкой из расшитого золотом тюля, а на шее сверкало бриллиантовое колье. Ее гладкое белое лицо обрамляли полукружья темных волос, светлые глаза мерцали, как осколки горного хрусталя. Она казалась очень гордой и неприступной, совсем не такой, как Элиана, усталая, с печалью во взоре.
С тех пор, как они виделись в последний раз, прошло столько лет!
Софи не предложила гостье присесть, как бы давая понять, что разговор будет коротким.
– Господина Монлозье нет дома, – сказала она.
– Я пришла к вам.
На лице Софи появилось выражение легкого удивления. Она чуть наклонила голову.
– Ко мне?
– Да. Скажите, ваша дочь находится здесь?
– Моя дочь? Зачем она вам?
– Я хочу с нею поговорить.
– О чем, позвольте узнать?
Голос Софи звучал монотонно, и она держалась довольно натянуто. В ее манерах чувствовалась скрытая неприязнь, что удивило Элиану.
Женщина ответила:
– Попытаюсь объяснить. С моим старшим сыном случилось несчастье. Он… он ослеп. Сейчас Ролан очень одинок, и я решила попросить вашу дочь навестить его.
Софи внимательно выслушала, не проявляя при этом никаких чувств. Потом произнесла с сомнением в голосе:
– Разве они знакомы?
– Они виделись всего один раз, на балу. Но Ролан не забыл вашу дочь.
Софи в недоумении пожала плечами.
– Полагаю, это не повод для встречи. К тому же Маргарита помолвлена, и было бы неосмотрительно позволять ей видеться с посторонними молодыми людьми.
– Возможно, она сама мне откажет. Это ее право. В таком случае я не стану настаивать.
– Вы как-то странно себя ведете, – заметила Софи. Она тщательно прощупывала собеседницу взглядом, так, словно хотела раскрыть другой, тайный мотив ее визита.
В глазах Элианы появилось выражение глубокой нескрываемой боли.
– Я веду себя как мать, страдающая за своего ребенка, и взываю к вашим чувствам. Неужели вы не можете меня понять? Если б это случилось с вашим сыном…
– Мой сын умер во младенчестве, – резко перебила женщина.
– Да, я знаю. И поверьте, мне очень жаль!
В воздухе повисло тягостное молчание. Софи, не отрываясь, смотрела на Элиану. Признаться, она надеялась увидеть ее другой: постаревшей, утратившей всякую прелесть. Но нет, эта женщина по-прежнему выглядела привлекательной – даже сейчас, когда ее, по-видимому, меньше всего заботила собственная внешность. Те же печально-прекрасные глаза, та же манящая своей чистотою и искренностью улыбка.
– Извините, – вдруг сказала Софи, – но я не могу позволить вам беседовать с Маргаритой. Это было бы неразумно. И вообще, мне пора ехать.
Она хотела пройти мимо Элианы, но та преградила ей путь.
– Я прошу вас о такой малости, а вы отказываете мне! Я знаю, нехорошо напоминать о подобных вещах, но когда-то я сделала для вас гораздо больше! Возможно, на самом деле это и не было нужно, но я пожертвовала собой. Я отдалась человеку, который был мне неприятен, а в итоге родила ребенка, ребенка, которого тот, кого я люблю и кому обязана очень многим, теперь вынужден воспитывать как собственного сына.
На лице Софи впервые промелькнула усмешка, и тут Элиане показалось, что эта женщина не так уж хорошо уверена в себе. Видимая неприступность Софи защищала, подобно стальному корсету, ее уязвимую слабую душу, в которой находилось место и растерянности, и страху.
– Думаю, вы сделали это ради моего мужа.
– Нет, я пожалела и вас! Вы ждали ребенка, и я помню, какие у вас были глаза! Тогда мне казалось, что в вашей груди бьется настоящее женское сердце.
Софи поморщилась.
– Хорошо, – отчеканила она, – я позову Маргариту. Но вы должны знать: я не поощряю подобных визитов. И потому прошу вас больше сюда не приходить. Никогда!
С этими словами она сухо кивнула и удалилась, вызывающе расправив плечи и громко стуча каблуками.
Элиана еще раз оглядела зал. Какое холодное совершенство! Здесь не чувствовалось пульсации жизни, как в ее родном доме в Маре.
В это время на галерее показалась девушка. Элиана подняла голову и смотрела, как она спускается по лестнице. Лучи солнечного света проникали в высокие узкие окна, пересекали пространство помещения и чертили на полу золотые дорожки. И Маргарита шла, словно бы пронизываемая блестящими стрелами, невозмутимая, загадочная, как лесная фея.
Она была в темном, очень простого покроя платье, чем-то напоминавшем монашеское одеяние. Пожалуй, ее лицу недоставало выразительности, но глаза казались очень задумчивыми и серьезными. Она выглядела совсем взрослой, и Элиана подумала: возможно, ее заставили повзрослеть одиночество и невеселые мысли? Маргариту держали взаперти, прятали от солнца, и, наверное, потому ее облик был полон таинственной темной печали.
Девушка поклонилась гостье.
– Здравствуйте, мадам.
Элиана кивнула.
– Простите, что нарушаю ваш покой, мадемуазель. Я пришла к вам с просьбой. Ваша мать любезно позволила мне побеседовать с вами…
– Да, я слушаю вас, мадам.
Внезапно женщина почувствовала растерянность. В самом деле, как глупо! Эта девушка – совсем чужая для нее и для ее сына, и она уже с кем-то помолвлена. Но отступать было некуда.
– Я мать Ролана Флери. Вы его помните?
Голос Маргариты прозвучал немного тише, чем прежде:
– Да.
Собравшись с духом, Элиана изложила свою просьбу. Хотя Маргарита не выказала никаких признаков удивления, все-таки женщине показалось, будто девушка впервые слышит о том, что где-то идет война.
– Я должна ехать с вами сейчас? – спросила Маргарита, когда женщина закончила говорить.
– Нет. Если сможете, приезжайте в другой день. И, пожалуйста, не говорите Ролану, что я просила вас его навестить. Скажите, что сами вспомнили о нем.
Лицо Маргариты порозовело.
– Я обещаю приехать, – просто отвечала она.
Элиана так и не сумела понять, какие чувства пробуждают в ней воспоминания о Ролане. Маргарита казалась бесхитростной и простой и в то же время не подпускала к себе. Однако женщина была уверена в том, что эта девушка сдержит свое слово.
Прошло чуть больше недели, и вот однажды утром Элиана открыла дверь в комнату сына со словами:
– К тебе пришли, дорогой.
Ролан повернул голову. В тот день он был сильно расстроен – ему наконец сообщили о гибели Себастьяна. Конечно, они давно не виделись, но Ролан хорошо помнил друга детства.
– Кто пришел, мама?
– Девушка. Признаться, я не сразу узнала ее. Ее зовут Маргарита Клермон.
В лице юноши появилось удивление и какая-то особая теплота.
– Она пришла ко мне? – повторил он.
– Да. Пригласить?
– Конечно. Здесь все… в порядке? – Он протянул руку и пошарил вокруг.
– Да, дорогой, – ответила Элиана, и на ее глазах невольно выступили слезы.
Маргарита была все так же скромно одета, но выглядела более оживленной и, к удивлению Элианы, вовсе не казалась застенчивой.
– Здравствуйте, Ролан, – она говорила тихо, но уверенно. – Возможно, вы меня не помните? Я Маргарита Клермон.
– Я… я вас помню, – слегка запинаясь, произнес молодой человек. – Пожалуйста, садитесь.
– Я вас оставлю, – сказала Элиана и вышла, плотно прикрыв за собой дверь.
Она слышала, как они о чем-то разговаривают, однажды Ролан даже засмеялся.
Маргарита пробыла в его комнате около часа и собралась уходить. Элиана поблагодарила ее за визит, но не рискнула просить приехать снова.
Женщина вошла в комнату сына и присела на стул. Ролан откинулся на спинку кресла; он не двигался и молчал. Элиана догадалась, что он созерцает какие-то картины, созерцает мысленным взором, который никто не в силах отнять у человека, пока он жив. И охваченной безумной надеждой женщине вдруг почудилось, что она видит в лице сына отражение того самого волшебного внутреннего света.
– Как ты думаешь, мама, какая она? – спросил Ролан. Элиана помедлила, собираясь с мыслями. Ей нравилась Маргарита – ее загадочное спокойствие, мягкая неторопливость движений.
– Она серьезная, искренняя, умная. Эта девушка способна стать хорошим другом.
– Странно, – промолвил Ролан, – откуда она узнала обо мне? Почему пришла? Мне неудобно было спрашивать.
– Вероятно, от своего отчима, – ответила Элиана. – Я рассказывала ему о тебе. Правда, это было давно.
– Ты считаешь, она еще придет?
– Не знаю, дорогой. По-моему, у нее сложные отношения с матерью.
Ролан задумался.
– Интересно, она все еще с кем-то помолвлена?
Элиана затаила дыхание. Одна ложь всегда влечет за собой другую, а потом они начинают толкать человека в пропасть. Но она готова была взять на свою душу хоть сто тысяч смертных грехов, если б это хоть на мгновение облегчило страдания сына.
– Не знаю. Может и нет. В противном случае она бы вряд ли приехала.
Черты лица Ролана неожиданно смягчились, и он произнес со своей прежней, чудесной, милой юношеской улыбкой:
– Да, верно!
И Элиана поняла, что он улыбается своим мыслям.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Роза на алтаре - Бекитт Лора



Мне понравилась. Сюжет не затянут интересно.
Роза на алтаре - Бекитт ЛораОксана
29.12.2011, 17.56





Лично для меня роман слишком тяжелый.После прочтения почувствовала полное опустошение.Не дай Бог, никому такую сестру,как у главной героини!Оценка 0.
Роза на алтаре - Бекитт ЛораНочь
29.09.2012, 21.59





Роман очень - очень понравился. Советую почитать. Роман не приторный, собития реальные. Герои замечательные, интересные, смильные характеры и даже второстепеные герои мне понравились. Образ Дезире - служанки, а в последствии подруги главной героини, замечательный, вот это подруга по жизни. Сестра, да жестокая, но все равно мудрая женщина, предвидеть собития на много лет вперед. Спасибо автору, давно я не получала такого удовольствия от книги.
Роза на алтаре - Бекитт ЛораGala
22.01.2013, 16.55





Вот я понимаю, роман. Буря эмоций, здесь есть все: история,интриги , дружба и конечно настоящая любовь. Да местами роман тяжелый. В момент где Элиана узнала, что Ролан (сын) ослеп и где он начинает понемногу видеть я плакала,автор так прекрасно передал чувства матери. Отличный роман...
Роза на алтаре - Бекитт ЛораМилена
25.02.2014, 8.09





Повелась на комменты... прочитав 1 часть романа:главная героиня успела трижды побывать замужем и дважды полюбить без памяти... извините, но дальше читать просто не смогла. Страшно представить, что будет дальше. Да и не интересно.
Роза на алтаре - Бекитт Лораleka
25.02.2014, 21.03





Я просто восхищена этим автором!Настолько проникновенные сюжеты,без пошлых сцен показать всю красоту человеческих отношений...Не знаю как остальным-но я рада,что нашла этот роман."Янычар и Мадина" оставил такие же впечатления.
Роза на алтаре - Бекитт ЛораАмина
30.06.2014, 8.08





Несмотря на трудные времена, ГГ не унывает и находит свое счастье. Роман интересный
Роза на алтаре - Бекитт ЛораАнюта
26.07.2014, 18.55





Очень понравилась первая часть романа, скитания главное героини. Конец - уж слишком фантастический.
Роза на алтаре - Бекитт ЛораЭклипс
25.02.2016, 23.01





Роман очень понравился.10+
Роза на алтаре - Бекитт ЛораОльга
1.06.2016, 21.55





Очень хороший , интересный роман . Да , тяжеловат . А если бы сестрица не сожгла письмо , как бы сложилась жизнь героини ? Вот она судьба ! Читала давно и вновь с удовольствием перечитала .
Роза на алтаре - Бекитт ЛораMarina
2.06.2016, 17.28





Браво автору!Тяжесть осталась от прочитанного. Еще раз убеждаюсь,как сильны женщины,как сильны чувства матери,жены.Читайте девчонки .
Роза на алтаре - Бекитт ЛораГалина
5.06.2016, 16.34





Роман стоит читать,сюжет конечно напоминает "Анжелику",но, мне очень понравились тексты от автора, мудро и красиво,что очень редко бывает в романах.
Роза на алтаре - Бекитт ЛораSasha
6.06.2016, 13.31








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100