Читать онлайн Роза на алтаре, автора - Бекитт Лора, Раздел - ГЛАВА II в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роза на алтаре - Бекитт Лора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.65 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роза на алтаре - Бекитт Лора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роза на алтаре - Бекитт Лора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бекитт Лора

Роза на алтаре

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА II

Утопающий в легкой дымке зелени город выглядел приветливым и светлым. В голубом небе стояли громады похожих на снежные башни кучевых облаков, в садах расцветали каштаны и сирень, а стволы залитых потоками солнца исполинских платанов сияли ослепительным медным блеском. В этот ранний час в облике столицы было что-то простодушное и наивно-прекрасное, заслоняющее столь навязчиво бросавшийся в глаза ореол имперской пышности.
Да, Париж есть Париж – в какие бы одежды ни оделся, его душа остается прежней, поэтичной, очарованной мечтою, юной, словно весеннее утро.
Постояв на балконе, Элиана вернулась в гостиную и взяла в руки письмо Бернара. События последнего месяца прибавили ей душевных волнений. На прогулке Адель познакомилась с молодым офицером, и между ними завязалась оживленная любовная переписка. Адель пребывала в полном восторге, ежедневно получая и отправляя голубые и розовые листочки. Для девочки, стремящейся поскорее повзрослеть, это стало чем-то вроде увлекательной игры в приключения и романтическую любовь. Отныне ее день проходил в томных вздохах, слезах ожидания и радости, любовании собою в зеркале и бесконечной примерке нарядов. Хотя Элиана вовсе не думала, что столь ранняя влюбленность может иметь серьезные последствия, вся эта суета пробуждала в ней некоторые опасения. Неглубокий ум в сочетании с незрелой душой – в плену поверхностных эмоций и полудетских грез: к чему это может привести?
А Ролану, судя по всему, приглянулась Маргарита Клермон. Она была задумчива, но не мрачна, хотя и невинна, но не наивна, спокойна, но не надменна. Причиной ее замкнутости служила не угрюмость характера, а вынужденное одиночество, в каком она пребывала с детства. Маргарита провела в монастыре десять лет и получила довольно строгое воспитание. Ежедневно внушаемые мысли о скромности, смирении и послушании подавили в ней волю, сделали девушку нерешительной и пассивной, поэтому она ничего не возразила, когда Софи сообщила о том, что подыскала ей подходящего жениха. Жизнь в монастыре не приучила Маргариту заглядывать в будущее, как не способствовала возникновению любовных стремлений. Мать держалась с ней натянуто и сухо, и в ее присутствии девушка больше отмалчивалась. Что касается Максимилиана, он не принимал в судьбе падчерицы никакого участия.
Когда Ролан заговорил о Маргарите, Элиана осторожно намекнула на то, что девушка уже с кем-то помолвлена, и юноша спокойно отвечал, что Маргарита совершенно не знает своего жениха, за нее все решала мать, и еще неизвестно, закончится ли дело свадьбой, если сама девушка ответит отказом.
Адель, которой не понравилась Маргарита, заявила с чувством сестринской ревности: «Да она с тобой и двух слов не сказала!» На что Ролан с улыбкой промолвил: «Не все же станут трещать без умолку о всяких пустяках, как ты».
Но его мечты о встрече с Маргаритой, так и остались мечтами: вскоре он отбыл в полк, а через пару месяцев должен был отправиться на свою первую войну – одну из тяжелейших войн в истории Франции и всего мира. Элиана снабдила сына напутствиями и советами, молилась за него каждый день, и ее сердце ни на секунду не покидала боль.
Между тем Адель окончательно осмелела и пригласила своего кавалера, поручика Даниеля Бассиньи, домой – знакомить с матерью. Элиана приняла его вежливо, но со скрытой настороженностью. Она не доверяла человеку, который решился морочить голову такой молоденькой девушке, в сущности, еще ребенку. Бассиньи выглядел щеголем и производил впечатление позера. Хотя он явно был не слишком умен, отнюдь не казался наивным. Он мило болтал с Аделью, подстраиваясь под ее восторженную неискушенность, и всеми силами старался очаровать Элиану.
За первым визитом последовал второй, потом третий, и в конце концов Даниель Бассиньи попросил руки девушки. Элиана пришла в растерянность, все это казалось ей несерьезным, даже нелепым. Впрочем, в ту пору многое делалось наспех и сгоряча, страна жила в лихорадочном ритме, и плавная неторопливость былых дней напоминала давно прошедший сон.
То, что Элиане удалось выяснить о Бассиньи, можно было изложить в нескольких словах: его родители давно умерли, он воспитывался в военной школе за государственный счет. Впрочем, женщину прежде всего интересовало не происхождение или материальное положение молодого человека, а его порядочность.
Она много раз говорила с Аделью, и мягко, и строго, но все ее доводы разбивались о стену непонимания и обиды. Дочь стала капризной и упрямой, она то плакала, то пробовала дерзить; они как-то сразу отдались друг от друга, и Элиана не знала, что делать. Женщина попыталась побеседовать с молодым человеком, и тот держался на удивление уверенно, даже нагловато. Какая разница, когда жениться, сейчас или позже? Многие ровесницы Адели выходят замуж, чем она хуже? Таким был его ответ, и мать начала догадываться, что дочерью руководит то самое стремление быть не хуже других. В первую очередь Адель интересовала атрибутика, мишура.
Элиана старалась вспомнить, была ли она в возрасте своей дочери столь незрела умом и слепа в чувствах? Возможно…
Они обе написали Бернару и получили два ответа. Прочитав письмо, адресованное Адели, женщина поняла, что Бернар не воспринял увлечение дочери всерьез, но, стремясь ей подыграть, разговаривал с нею, как со взрослой. Делая ссылки на ее молодость и советуя «прислушаться к словам мамы», он тем не менее замечал, что «решение должно оставаться за нею» и «никто не вправе запретить ей влюбляться».
Элиана считала, что с его стороны было очень опрометчиво писать нечто подобное, и сделала вывод, что, скорее всего, Бернар не сумел проникнуться серьезностью ситуации. Наверное, мысль о том, что этот юношеский роман может привести к дурным последствиям, не укладывалась у него в голове.
«Не переживай, дорогая, – успокаивал он Элиану, – просто сейчас у Адели такой трудный возраст. Со временем все встанет на свои места, и она будет вспоминать подобные огорчения с веселой улыбкой. Поговори с нею еще раз. Адель хорошая девочка. Я уверен, ты способна убедить ее не переживать по пустякам и не делать глупости».
И еще он сообщал, что вероятнее всего не сможет попасть домой перед началом войны.
«Меня не покидает предчувствие, что это будет последний поход», – писал Бернар, и Элиана задавала себе вопрос: какой смысл он вкладывает в свои слова?
«В жизни каждого человека бывает последний поход», – сказал он когда-то.
И еще признался: «Я так отдалился от мирной жизни!»
Женщина вздохнула. Ее жизнью тоже овладел призрак войны, он стоял за ее спиною, и она была не в силах отогнать эту мрачную тень.
Затем взгляд Элианы выхватил из письма другой абзац: «Меня изумляет верность простого народа тому, кто околдовал его душу. И эта очарованная душа побеждает разум, принуждает двигаться вперед и вперед – к великому, вслед за великим, ибо жажда божественного в человеке неистребима. Далеко не все любят императора, многие боятся, но все равно это какой-то возвышенный страх. Иные ненавидят его, но так, как можно ненавидеть извержение вулкана или тайфун: с тайным чувством покорности неизбежному. Он один из немногих, кому выпало царствовать не по праву рождения, а по праву своей гениальности. Думаю, мы должны быть счастливы хотя бы потому, что стали свидетелями и участниками чего-то подобного, что приходит в мир всего лишь раз в тысячелетие».
Дочитав письмо, Элиана сложила его в конверт и прошла в столовую, где был накрыт стол.
Заглянувшее в комнату солнце озаряло ее стены розоватым сиянием, сверкало в медных ручках буфета, переливалось мягким жемчужным светом на поверхности фарфора.
Трое младших детей уже расселись на обитых конским волосом стульях. Мальчики с утра чего-то не поделили и сидели надутые, не глядя друг на друга. Бледное личико Розали в утреннем шафранном свете выглядело хорошеньким и свежим. При появлении матери дети встали и произнесли слова приветствия. После молитвы Элиана разрешила им сесть, и сама заняла место во главе стола.
Стул Адели оставался пустым; наверное, упрямая девчонка решила не выходить к завтраку. Иногда женщина начинала чувствовать, как возмущение начинает заглушать желание понять дочь. В самом деле, порою противостоять более сильному бывает проще, чем смириться с непокорностью того, чей долг подчиняться тебе.
Элиана позвонила в колокольчик. Вошла молоденькая служанка.
– Пожалуйста, зайди к мадемуазель и скажи, что мы не намерены ждать ее все утро.
Не прошло и минуты, как горничная вернулась. В ее глазах было любопытство и испуг.
– Мадемуазель нет. Постель несмята. И, кажется, исчезли какие-то вещи.
В этот краткий, словно падение звезды миг Элиана почувствовала, как все внутри опустилось. Краем глаза она поймала выражение лица мальчиков, которые, немедленно забыв свои обиды, принялись возбужденно переглядываться.
– Куда она уехала, мамочка? – раздался тоненький голосок Розали.
Элиана с трудом сообразила, что надо взять себя в руки. Она пристально смотрела на служанку.
– Я… я совсем забыла, что отпустила Адель погостить к подруге. Пожалуйста, приступайте к завтраку. Ничего не случилось.
Дети взяли в руки ложки, и мать, чтобы не вызвать лишних подозрений, последовала их примеру.
Она машинально глотала что-то, не чувствуя вкуса еды. Уехала… Вот именно, куда? С кем, это понятно.
Женщина едва не задохнулась от охвативших ее эмоций. Ее девочка! Она ощутила озноб, словно выйдя из теплого дома, внезапно попала под холодный ветер.
Что же делать? Нужно немедленно написать Бернару! Да, но письмо может затеряться в пути! Элиана почувствовала, что не выдержит ожидания. Она должна ехать сама… к Бернару, а потом они вместе отыщут Адель.
Адель! Придется подготовить себя к тому, что дочь может вернуться… другой. О, только б она вернулась!
Элиане было трудно разобраться в своих чувствах. Смесь страха и тревоги, гнева и нежности!
Женщина расспросила прислугу. Никто ничего не видел, не знал. Под угрозой увольнения Элиана запретила им болтать об этом, в тот же день побежала к Дезире – просить ее присмотреть за детьми – и на следующее утро покинула Париж.
Она ехала в дилижансе, обозревая горизонт, душистые луга и серебристо-зеленый, словно бы звенящий от ветра лес, и нервно сжимая чуть влажные от волнения руки в длинных шелковых перчатках. Она вспоминала глаза Адели, глубокие и чистые, глаза, в которых отражался окружающий мир. Эта девочка жила тем, что видела, ее мысли не уносились дальше сверкающего яркими красками настоящего, но в том и заключалась ее особая прелесть, прелесть существа, несущего в себе свет искренней, взволнованной радости, еще не научившегося страдать. Она была счастлива, как ребенок, который не ведает ни временных, ни пространственных границ, не думает о том, что, покинув стены родного дома, раздвинет рамки привычной жизни и увидит много такого, что пошатнет его детские представления о добре и зле.
Элиана вспомнила, как сама повзрослела в один миг, в тот вечер, когда они с матерью и Дезире пытались бежать из мятежного Парижа! Тогда она не просто осознала, а ощутила всей душой, что в мире, помимо маленьких огорчений, существует некая зловещая непоправимость, поняла, что всю жизнь человек идет не по широкому цветущему саду, а по узкой, как лезвие бритвы, дороге своей судьбы.
Боже мой! Почему она не сумела защитить более неопытного и слабого! И еще… Если б Бернар жил дома, одного спокойного отцовского запрета оказалось бы достаточно для того, чтобы предотвратить беду.
Элиана нетерпеливо взглянула на небо, по которому плыли рваные облака. Похоже, она доберется до места только к вечеру. Полк, в котором служил Бернар, размещался в небольшом городке, поблизости от германской границы, куда с 1811 года непрерывно стягивались войска.
Женщина думала о муже. Конечно, прошедшие годы изменили его, и все же в чем-то он, без сомнения, остался прежним. Элиана знала, что Бернар требователен к людям, но он никогда не стал бы добиваться от них того, чего не смог бы сделать сам, и не снимал с себя ни капли ответственности за любое принятое решение. Он казался сильным духом, уверенным в себе и трезвомыслящим человеком, и в то же время (хотя, возможно, это понимала лишь Элиана) был очень раним и обладал жалостливым сердцем.
О, как ей не хватало его! Не хватало всегда.
Как и предполагала женщина, она прибыла к месту назначения поздно вечером. Это был типичный провинциальный городок, безмятежный и мирный, с извилистыми немощеными переулками, узкими, как колодцы, двориками, небольшими садиками и живыми изгородями, окружавшими одно – и двухэтажные с черепичными кровлями дома.
Элиана вышла в центре города. Небо блестело от звезд, с предгорий дул холодный ветер, а воздух был чист, как после грозы. Женщина довольно быстро отыскала штаб и спросила, где можно найти полковника Флери.
– Кажется, он живет в доме напротив, – ответил молодой адъютант. – Я прикажу солдатам проводить вас, мадам.
– О нет, не беспокойтесь, я дойду одна! – сказала Элиана и, спустившись с крыльца, побежала прямо через грязную улицу туда, где сквозь ветки деревьев желтел свет окон небольшого двухэтажного особняка.
Внутри было шумно. Из комнат нижнего этажа доносился звон посуды, стук чего-то тяжелого, скрип стульев и половиц, гудение мужских голосов и женский смех.
Элиана хотела войти в дверь, но в последнюю секунду отчего-то замешкалась и, привстав на цыпочки, заглянула в окно, в щель между двумя занавесками. Судя по всему, здесь была офицерская вечеринка; возможно, Бернар и не присутствовал на ней?
Перед взором женщины предстало большое помещение. Свет был довольно ярким, но под потолком плыла сизая пелена табачного дыма. На столе громоздились бутылки и блюда с закусками. Человек десять офицеров в расстегнутых мундирах, а некоторые – в одних сорочках сидели на стульях и обитом синей нанкой диване. Элиане сразу стало ясно, какая здесь царит атмосфера. Бездумное, бездушное веселье, удовольствие не ради удовольствия, а ради того, чтобы заполнить гнетущую пустоту. Собственно, женщина не осуждала этих людей. Офицеры годами не бывали дома, не видели своих семей. Они не могли наслаждаться ни любовью, ни славой, ни деньгами. Вот почему первыми начали роптать именно высшие армейские чины – им хотелось наконец-то пожить в свое удовольствие, воспользоваться плодами побед. А вместо этого – бесконечные походы. Война, всегда война.
Элиана почти сразу заметила Бернара – он сидел напротив окна. Она обрадовалась, увидев его так близко, но одновременно ей показалось, что сейчас их разделяет нечто большее, чем расстояние в несколько шагов.
Его черные глаза жестковато поблескивали, на смуглом лице блуждала странная улыбка. Он казался расслабленным, и в то же время в глубине его существа словно спряталось что-то темное, тугое, не дающее ему покоя.
В комнате находилось несколько женщин, ярко накрашенных особ без шейных косынок, с наполовину расшнурованными корсажами. Одна из них, хорошенькая блондинка лет двадцати пяти, подошла к Бернару и села ему на колени. Он обнял улыбающуюся девушку за талию, потом прижал к себе и поцеловал долгим поцелуем, а после, грубовато оттолкнув, потянулся к кружке с вином.
Элиана отшатнулась. Затем прислонилась к стене. В ее душу вторгался хаос, и она изо всех сил старалась не дать гневу и страху связать себя по рукам и ногам. Женщине показалось, что она теряет ориентацию в пространстве и времени, – у нее создалось ощущение, словно посреди белого дня на землю внезапно опустилась ночь. Границы мира раздвинулись, и на первый план выступило нечто необъяснимое, зловещее и всесильное.
Сначала Элиана хотела бежать, бежать прочь, но потом остановилась и провела рукой по влажному лбу. Ведь приехала-то она из-за дочери, а значит, все же должна поговорить с Бернаром.
Она постаралась отбросить все мысли, кроме одной – об Адели – и поднялась на крыльцо. Неожиданно для самой себя она расправила согнувшиеся плечи и гордо несла высоко поднятую голову.
Занесла руку и решительно постучала в дверь.
Она довольно долго ждала; потом в проеме показалось лицо незнакомого офицера.
– Мне нужен полковник Флери, – спокойно произнесла женщина и прибавила: – Я его жена.
Глаза офицера удивленно округлились.
– Сейчас я ему скажу. Входите, мадам.
Элиана прошла в небольшой полутемный коридор и встала у стены. Через мгновение блеснул свет, и она увидела высокую фигуру Бернара, вынырнувшую из соседней комнаты. Он бросился к ней и сразу же обнял.
– Элиана!
Ее тело дрогнуло в безотчетном стремлении освободиться из его рук, но она сдержала себя. А Бернар, приподняв голову женщины за подбородок, заглянул в ее лицо, встретился с ее взглядом, в котором явственно просвечивала боль.
– Дорогая моя, мне просто не верится! Как же я соскучился по тебе!
Элиана слегка пошатнулась в его объятиях, словно деревце, которому внезапно подрубили корни. Ее волосы и лоб скрывал капюшон накидки, но Бернар видел тонко очерченные темные брови, чуть впалые щеки и янтарно-чистые, лихорадочно горящие глаза.
– Оставь меня! – прошептала она. – Позволь мне сказать!
Тон ее голоса был сдавленным, напряженным, и во взгляде сквозило что-то странное; казалось, она охвачена нелегкой внутренней борьбой.
Бернар отпустил женщину, но в следующую секунду вновь бережно прикоснулся к ней.
– Почему ты приехала? Что-то случилось дома? С детьми? Элиана перевела дух. Ее плечи были как каменные, и в этот момент он ощутил в ней скрытое сопротивление и какую-то враждебную силу.
– Младшие дети здоровы. Неприятность произошла с Аделью. Она сбежала с тем офицером…
Бернар разом помрачнел и отстранился от жены.
– Когда и как это произошло? – отрывисто произнес он.
Элиана ответила.
– Я явилась, чтобы сообщить тебе об этом, – добавила она, – и… увидеть тебя.
– Спасибо, дорогая. Я сам хотел просить тебя приехать, но побоялся утомлять дорогой. И потом, – он сделал паузу, – признаться, я не был уверен в том, что свидание перед столь долгой и опасной разлукой пойдет нам на пользу. Но теперь я очень рад. Ты поступила правильно. Что касается Адели, – он в сердцах разрубил рукою воздух, – я найду этого проходимца, который посмел играть с честью моей дочери, и вытрясу из него душу! Вряд ли я смогу начать действовать раньше, чем наступит утро, но все же схожу в штаб. А ты поднимайся наверх, в мою комнату.
Тут Бернар внезапно пошатнулся и промолвил: – Голова закружилась. Наверное, выпил лишнего. Прости, у нас тут небольшая пирушка…
Элиане хотелось знать, испытывает ли он смущение или неловкость, но темнота мешала ей разглядеть выражение его лица.
Она не произнесла вертевшиеся на языке слова, а ограничилась тем, что улыбнулась насмешливо и жестко.
Поглощенный мыслями об Адели, Бернар, похоже, ничего не заметил. Он показал Элиане ведущую наверх лестницу, и сам поспешил в штаб.
Женщина не стала задерживаться и направилась в комнату мужа.
Сразу видно, что это жилище Бернара, – почти аскетическая строгость, только самые необходимые вещи, все лежит на своих местах. Элиана бросила взгляд на аккуратно заправленную кровать. Почему все эти годы она была так уверена в том, что он верен ей – и сердцем, и телом, хотя мысли об обстоятельствах, в которых он жил, – бесконечные военные походы и вечера в мужском кругу, где, конечно, находилось место всем этим развлечениям с вином и женщинами, должны были подсказывать ей другое? Элиане не доводилось встречать человека более цельного, чем Бернар; и если сердце его по-прежнему принадлежало ей, но при этом он опустился до измены, значит, что-то в нем раздвоилось.
Женщина сняла накидку и присела на стул, сложив руки на коленях. Она много раз слышала расхожее мнение о том, что «мужчине трудно жить одному» и «природа требует своего». Так рассуждало большинство знакомых ей дам, и все они довольно спокойно относились к изменам своих супругов.
Да, но ведь существуют на свете мужчины – священники, монахи, – отказавшиеся от плотских утех во имя служения другой цели! Разумеется, это удел избранных, но почему в таком случае не могут найтись те, кто способен хранить верность ради того, чтобы не оскорбить чувства – свои и другого человека, чтобы не предать любовь!
Элиана представила, как стали бы смеяться над ее мыслями сослуживцы Бернара, да и знакомые женщины тоже. «Ты похожа на наивную девочку», – сказали бы они.
Элиана никогда не говорила на эту тему с Бернаром, но ей казалось, что он разделяет ее мнение, он – единственный из всех.
Что ж, значит, она ошибалась!
Вскоре Бернар вернулся. Он выглядел удрученным, но более спокойным, чем несколько минут назад.
– Даст Бог, все обойдется. Я займусь поисками с самого утра. Уверен, очень скоро Адель будет с нами. Чем он увлек ее, этот подлец?
– Не знаю. Я только молю, чтобы он пощадил ее невинность.
Бернар наклонился и погладил ее по волосам.
– Не нужно переживать раньше времени, дорогая. Ты, должно быть, устала и проголодалась? Принести тебе поесть?
– Нет, ничего не надо. А разве ты не спустишься вниз, к своим сослуживцам?
Он удивленно улыбнулся.
– Конечно, нет. Что за вопрос? Я хочу побыть с тобой. Расскажи мне о малышах и о Ролане. Очень жаль, что я не смог его проводить.
– Мне тяжело говорить о Ролане, – сказала женщина, и Бернару почудилось, что в ее голосе звучит упрек. – Я не могу представить своего сына на войне. Такой милый, хороший мальчик! Добрый, честный, открытый! Мне кажется, его способно спасти только чудо.
В самом деле, она без ложной скромности могла сказать, что Ролан унаследовал от них обоих все самое лучшее.
– Ты считаешь, в этом есть моя вина? – тихо спросил Бернар. – Я же помню: ты не хотела отдавать его в военную школу.
И Элиана резковато отвечала:
– Нам незачем винить друг друга в том, что случилось или, не дай Бог, случится с нашими детьми. Ты с таким же успехом мог бы упрекнуть меня за поступок Адели – ведь это я воспитывала дочь!
– Ни за что на свете! – промолвил Бернар и взял женщину за руку.
От его прикосновения исходило особое сочувственное тепло, но Элиана вырвала пальцы.
– Что-то не так? – спросил он.
На секунду женщина опустила глаза, а затем посмотрела на мужа в упор, и ее взгляд обжег его горьким непониманием.
– Прежде чем постучать в дверь, я заглянула в окно. Я все видела.
Наступила пауза. Лицо Бернара вспыхнуло, глаза загорелись как угли, а губы дернулись в презрительно-жалкой усмешке. Он отвернулся, отошел в тень, потом вновь приблизился.
– Отпираться было бы глупо. Да, это правда. И… я понимаю, что ты чувствуешь, – выдавил он.
– Не уверена.
Обида ушла глубоко внутрь и жгла ей душу, внешне же Элиана казалась совершенно спокойной. Бернар мотнул головой.
– Я могу представить, что происходит с человеком, когда рушатся его идеалы.
– Идеалы! – повторила Элиана, скрывая слезы усмешкой. – О каких идеалах ты говоришь! Я давным-давно не юная девушка и живу реальностью, а не мечтами.
– Думаю, то единственное сердце, что дается каждому из нас от рождения, не меняется, сколько б ни минуло лет.
– Видимо, не всегда.
Бернар опустился на стул. Его голос показался женщине чужим; он звучал надломлено и глухо:
– Видит Бог, как долго я держался! Надо мной смеялись, мне завидовали, меня не понимали, но я стоял на своем. Наверное, со мной, в самом деле, что-то произошло, раз я унизился до такого – до простой животной страсти, до обладания только телом. Я не люблю рассказывать о себе и не нахожу большого смысла в исповеди, но если ты меня выслушаешь…
– Я слушаю, – сказала Элиана, – говори. Бернар сделал паузу.
– Это не попытка оправдаться и даже не объяснение. Я просто расскажу, что чувствовал и чувствую до сих пор.
– Именно об этом мне и хотелось бы знать, – промолвила женщина.
Бернар поднял на нее глаза.
– Что ж, тем лучше для меня. Надеюсь, тебе известно, где получают свой первый любовный опыт мальчики из дворянских семей? Со мной это случилось в восемнадцать лет – позднее, чем с другими. Я был несколько замкнут и нелюдим и развлечениям в обществе сверстников предпочитал чтение книг. Но, конечно, разговоры в военной школе не обошли меня стороной – постепенно я заинтересовался тем, что так увлеченно обсуждали мои товарищи. Да и мужская суть начала проявляться. И вот однажды, получив увольнение и имея при себе немного денег, я отправился на поиски женщины. Я нашел ее – дешевую уличную проститутку. Не могу сказать, будто то, что произошло между нами, показалось мне мерзким и грязным, нет, и все же я сразу почувствовал: на свете существует нечто гораздо лучшее, чего мне пока не дано было испытать. И вот через несколько лет я встретил тебя – удивительное создание со взором ангела и телом земной женщины – и влюбился с первого взгляда.
Я боялся, что ты обидишься, неправильно меня поймешь, и потому заговорил о венчании. Знаю, тебя ошеломило мое предложение провести вместе ночь, и все-таки ты согласилась! Потом я был не в силах забыть эти потрясающе-прекрасные часы нашей близости; в моей душе словно бы расцвел какой-то дивный цветок, образовалось нечто такое, через что я не мог переступить. И я хранил тебе верность, даже когда мы расстались, когда я не верил в то, что со временем ты снова станешь моей. Это правда, Элиана! Тогда во мне жил затаенный восторг перед всем, что происходит в мире, в моем сердце пылал яркий и чистый огонь, а потом… Наверное, после сорока многие испытывают нечто подобное: разочарование, смутную тревогу. Не думай, моя любовь к тебе – все та же; она – единственное, перед чем бессильно время; и дело не в физических тяготах – к ним я давно привык, а в той пустоте, какую я ощущаю в душе. Ты остаешься там, в далекой мирной жизни, похожей на сказочный сон, а я пребываю здесь, в реальности, где чувствую лишь усталость и вижу только смерть!
Элиана опустила голову и разгладила складки на платье.
– Возможно, я изменилась и уже не так привлекательна, как прежде.
– О нет! – с жаром возразил он. – Я никогда не встречал женщины, ни юной, ни молодой, ни зрелой, которая была бы хотя бы вполовину так же прекрасна, как ты. Дело не в тебе, а во мне самом… – Он тяжело вздохнул. – Поверь. Все это нисколько не утешало меня, разве что давало выход каким-то темным силам моей души.
И замолчал, уставившись в пустоту ничего не выражающим взглядом.
– Наверное, я не имею права тебя судить, – промолвила Элиана, чувствуя, как сердце смятенно бьется в груди. – Ведь что бы ни случалось, ты всегда меня прощал.
– Ты не совершала бесчестных поступков! – резко проговорил Бернар. – Не обманывала меня, не предавала. И мне меньше всего хотелось бы поставить тебя в зависимость от своего поведения. Ты должна поступать так, как тебе подсказывает совесть.
– Совесть велит мне понять тебя и простить, но ей возражает гордость.
– А… любовь?
Женщина вскинула взор, и ее глаза, в глубине которых некогда таилось столько безмятежности и покоя, засияли, как латунь.
– Только не надо трогать любовь!
Услышав это, Бернар поднялся с места, а в следующий миг опустился на колени и припал губами к ее руке. Элиану поразило, что его жест вовсе не выглядел картинным, напротив – казался очень искренним. А ведь Бернар был уже далеко не юноша.
– Это все, что я могу сделать, – произнес он, вставая. – Поверь, я очень сожалею. Я люблю тебя! Пожалуйста, прости! Оставлю тебя здесь. Приду утром. Постарайся отдохнуть.
Элиана ничего не ответила, и когда Бернар ушел, ей показалось, что самого главного он все-таки ей не сказал.
На следующее утро Бернар отправился на поиски Адели, а Элиана осталась его ждать в этом краю тишины и покоя, окруженном сонным лесом и необъятными синими далями, уходящими за горизонт. У нее было время подумать обо всем, что произошло с Бернаром и с нею самой. Она понимала, что он считает случившееся позором, и теперь, так же, как и она, вынужден сдерживать натиск душевных мук.
Прежде он никогда не поддавался отчаянию, но сейчас… Что его так угнетало? О чем он молчал? Она должна была это знать.
И вот через два дня, стоя утром у раскрытого окна, она увидела, как из подъехавшего дилижанса вышли двое – девушка и мужчина. Сердце Элианы было готово выпрыгнуть из груди. От волнения она вцепилась пальцами в подоконник. Адель вернулась! Женщина хотела немедленно спуститься вниз, но потом остановилась. Как ни странно, она не была уверена в том, что готова к разговору с дочерью.
На лестнице послышались шаги, вошел Бернар. Он выглядел усталым, но довольным.
– Где она? – вымолвила Элиана.
– В соседней комнате. Не волнуйся, кажется, все обошлось. Я нашел ее по ту сторону границы, в небольшом городке, где квартирует полк, в котором служил Бассиньи. К счастью, он был арестован сразу же, как прибыл на место. Оказывается, этот проходимец еще месяц назад предъявил к оплате в своем полку подложный вексель. У него репутация заправского мошенника. Его немедленно отправили в тюрьму, а Адель приютила семья генерала. Бедняжка до смерти перепугалась! Она чувствовала себя храброй, пока дело ограничивалось невинной игрой. Насколько я могу судить, ничего страшного не произошло. Ее влюбленность растаяла как дым, и единственное, чего она желает, – поскорее вернуться домой. Разумеется, нужно постараться избежать огласки. Адель, кажется, еще не поняла, что чуть не навлекла позор на семью, но ты пока ей об этом не говори. Иди, успокой ее, она плачет в три ручья, потому что я задал ей хорошую взбучку.
Элиана устремилась в смежное помещение.
Адель сидела в уголке. Ее ясные, как весеннее небо, глаза были полны слез, от недавней веселости и задора не осталось и следа. Она выглядела растерянной и поникшей и напомнила Элиане хрупкий, бледно-золотистый цветок.
При виде матери губы девушки по-детски оттопырились и задрожали и во взгляде появилась мольба. Она громко всхлипнула, и мать быстрым движением привлекла ее к себе.
– Адель, дорогая! Успокойся, моя девочка! Я здесь, все хорошо!
Дочь обвила ее шею руками.
– Мама, прости! Я не хотела! Папа так рассердился! Клянусь, со мной не случилось ничего дурного!
Элиана долго утешала ее, а потом в комнату вошел Бернар и, обняв Адель, поцеловал ее в макушку.
– Ладно, не плачь!
– Ты не сердишься, папа? – пролепетала девушка.
– У меня не хватает терпения долго сердиться на глупых девчонок! – в сердцах заявил Бернар. – Но если еще раз заставишь мать так волноваться, пеняй на себя!
Они провели день втроем; прогулялись, осмотрели конюшни, потом пообедали вместе, и Элиана казалась вполне счастливой.
Вечером она сидела у постели дочери и говорила, ласково гладя ее руки:
– Ты же у меня красавица, дорогая! Твои глаза – как первые звезды, кожа – словно лепестки магнолий, волосы – точно струи золотого дождя. Все в твоей жизни еще будет – и счастье, и настоящая любовь.
Потом она вернулась в комнату Бернара.
Он сидел на стуле, и в его лице была какая-то мрачная невозмутимость; он производил впечатление человека, подавленного роком. Каменная твердость черт, приземленность мыслей, сквозившая во взоре…
Элиана знала, что должна с ним поговорить, прежде чем уедет завтра утром, и потому решительно опустилась на кровать.
– Надеюсь, ты понимаешь: я старалась выглядеть веселой из-за Адели. Девочке незачем знать о нашей размолвке.
– Конечно, – тяжело вымолвил он. – Ты поступила правильно.
Сделав паузу, Элиана спросила:
– Я хотела бы знать, что ты имел в виду, когда писал о последнем походе?
Бернар посмотрел на нее. Как ни странно, время не так уж сильно изменило его: волосы все еще жгуче-черные, тело по-прежнему гибкое и стройное, кожа отливает тем же теплым оливковым оттенком, но… Что-то погасло в глазах, внутренние силы истощились, на смену надежде пришла тоска.
– Я говорил о себе. О своем последнем походе, – ответил он и тут же добавил: – Но сейчас не стоит об этом.
– Почему? – прошептала Элиана, на мгновение забыв о своей обиде. – Отчего ты не хочешь довериться мне? Ведь я всегда делилась с тобой сокровенным!
– Ты женщина. А я мужчина. Мне не дано права быть слабым.
– Ты никогда и не был таким. Ты всегда оставался сильным. Ты защищал и оберегал меня, как мог, – она говорила тихо, проникновенно, глядя ему в глаза. – Позволь мне узнать, что у тебя на душе!
– Хорошо, – медленно произнес Бернар. – Быть может, и стоит… один-единственный раз. Помнишь наш предыдущий разговор о том, что я был верен тебе так долго, а потом… Так вот, потом настал миг, когда я подумал: что толку в монашеской святости, в целомудрии, когда вокруг бушует кровавое море! Мне ли притворяться праведником, мне, человеку, который сотни раз вел людей на смерть и убивал сам! Да, случалось, я испытывал жалость, но при этом не мучился совестью, потому что выполнял чей-то приказ, подчинял сомнения чувству долга. Солдат кивает на полковника, полковник – на генерала, но на самом деле каждый отвечает за себя и за все земные деяния платит свою собственную цену. С годами мы начинаем понимать, какими надо быть, и тем не менее зачастую остаемся прежними…
Помнишь, я убил того человека, Бонклера? Мне казалось, я вершу праведный суд, никогда еще я не был так уверен в себе, да и сейчас не раскаиваюсь. И все же когда родился этот мальчик, Морис… О нет, ты же знаешь, я люблю детей, и отношусь к этому ребенку так же, как и к другим своим сыновьям; просто тогда я понял: судьба может мне отомстить, потребовать за все, что я совершил в своей жизни, самой страшной платы. Мне не жаль себя, но мои дети! Ведь жертвами, как правило, становятся невинные! Я не знаю, кто победит в грядущей войне, Франция или Россия, но погибнет очень много людей! И я молю Господа об одном: пусть я, а не Ролан! Я уже увидел все, что хотел увидеть, понял все, что желал понять! Мне же известно: если убьют Ролана, тебе не буду нужен ни я, ни моя любовь! Поверь, я оставался жив не потому, что прятался за спины других, так было угодно Богу; и теперь я думаю: возможно, он сохранил мне жизнь для того, чтобы я увидел смерть собственного сына, я – тот, кто столько раз убивал чужих сыновей!
Элиане стало страшно. Внезапно она обхватила голову мужа руками и прижала к своей груди.
– Не надо так мучиться, дорогой! Я верю, вы вернетесь оба – и ты, и Ролан! Иного Господь не допустит!
Она продолжала говорить, пытаясь отодвинуть от себя разверзнувшуюся пропасть, а Бернар слегка поглаживал ее по руке и молчал, и ей было жутко представить, о чем он думает.
– Каково же тебе приходилось все это время! – наконец вымолвил он. – Эти вечные ожидания, короткие встречи! Из-за меня ты, еще такая молодая и красивая, распрощалась со светской жизнью! Все могло бы быть иначе, если б рядом с тобой оказался кто-то другой, на твои плечи не легло бы столько забот, ты никогда бы не испытала подобных волнений! Этого я тоже не могу себе простить.
– Неужели ты думаешь, будто я о чем-то жалею? О том, что мы так мало бывали вместе, – да, но об остальном…
Бернар не сводил с нее глаз.
– Ты уезжаешь завтра утром? Я понимаю – детей нельзя надолго оставлять одних.
– Да.
– Где тебе будет лучше: здесь или в комнате Адели? Там нет второй кровати, а вам обеим нужно выспаться. Если ты останешься тут, я спущусь вниз.
Элиана молчала. Да, жизнь и смерть неразлучны, но когда человек жив, он должен жить. Она вспомнила девяносто третий год: тогда их брачное ложе напоминало погребальный костер, и все же любовь оказалась сильнее страха смерти.
– А если я скажу, что хочу спать в твоей постели, с тобой? – спросила она.
Он продолжал смотреть с неверием и одновременно – с надеждой.
– Ты… ты меня простила?
– Мы, как всегда, не можем позволить себе слишком долго размышлять о чем-либо, Бернар. – Он заметил на губах Элианы усмешку, но в ее глазах было что-то совсем другое. – А потому приходится подчиняться чувствам.
– Ты хочешь сказать, что твоя любовь ко мне сильнее обиды?
– Наверное, так. Эмоции – нечто преходящее, а чувства, они неизменны. В другой ситуации я бы вряд ли сумела простить, но сейчас думаю: когда мы еще увидимся? Может, после я буду жалеть о том, что не осталась с тобой?
Бернар с молчаливой благодарностью склонился перед Элианой и принялся снимать с ее ног шелковые чулки – медленно, осторожно, целуя узкое колено, проводя кончиками пальцев по молочно-белой коже на стройных лодыжках, гладя изящные ступни.
Нежная ямка у основания шеи, гибкая талия, округлая грудь – все ждало его прикосновений; тело Элианы изнывало в страстном, сладостном нетерпении.
И вот они сплели свои объятия, прильнули друг к другу в неудержимом, искреннем, всесильном любовном порыве. Они не ведали ни запретов, ни стыда, и все, что происходило между ними, казалось таким же естественным, как акт рождения или смерти, неотделимым от представления об истинно человеческом. Элиана знала: далеко не каждый мужчина способен подарить женщине столько телесных удовольствий и в то же время дать почувствовать себя богиней, позволить ей сполна насладиться земным и вместе с тем ощутить в себе то, что в силах внушить лишь небесам.
…Ранним утром Бернар Флери стоял возле окна затененной комнаты и смотрел на залитый солнцем двор, ожидая, когда те, кого он провожал, сядут в дилижанс. Он не вышел на улицу, ему хотелось посмотреть на них издалека. Сам он никогда не оглядывался, но они оглянулись и дружно помахали ему, две тонкие фигурки на фоне яркого летнего утра.
Он поднял руку и улыбнулся, радуясь, что с такого расстояния они не смогут разглядеть его слез. Он прощался с ними. Может быть, навсегда.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Роза на алтаре - Бекитт Лора



Мне понравилась. Сюжет не затянут интересно.
Роза на алтаре - Бекитт ЛораОксана
29.12.2011, 17.56





Лично для меня роман слишком тяжелый.После прочтения почувствовала полное опустошение.Не дай Бог, никому такую сестру,как у главной героини!Оценка 0.
Роза на алтаре - Бекитт ЛораНочь
29.09.2012, 21.59





Роман очень - очень понравился. Советую почитать. Роман не приторный, собития реальные. Герои замечательные, интересные, смильные характеры и даже второстепеные герои мне понравились. Образ Дезире - служанки, а в последствии подруги главной героини, замечательный, вот это подруга по жизни. Сестра, да жестокая, но все равно мудрая женщина, предвидеть собития на много лет вперед. Спасибо автору, давно я не получала такого удовольствия от книги.
Роза на алтаре - Бекитт ЛораGala
22.01.2013, 16.55





Вот я понимаю, роман. Буря эмоций, здесь есть все: история,интриги , дружба и конечно настоящая любовь. Да местами роман тяжелый. В момент где Элиана узнала, что Ролан (сын) ослеп и где он начинает понемногу видеть я плакала,автор так прекрасно передал чувства матери. Отличный роман...
Роза на алтаре - Бекитт ЛораМилена
25.02.2014, 8.09





Повелась на комменты... прочитав 1 часть романа:главная героиня успела трижды побывать замужем и дважды полюбить без памяти... извините, но дальше читать просто не смогла. Страшно представить, что будет дальше. Да и не интересно.
Роза на алтаре - Бекитт Лораleka
25.02.2014, 21.03





Я просто восхищена этим автором!Настолько проникновенные сюжеты,без пошлых сцен показать всю красоту человеческих отношений...Не знаю как остальным-но я рада,что нашла этот роман."Янычар и Мадина" оставил такие же впечатления.
Роза на алтаре - Бекитт ЛораАмина
30.06.2014, 8.08





Несмотря на трудные времена, ГГ не унывает и находит свое счастье. Роман интересный
Роза на алтаре - Бекитт ЛораАнюта
26.07.2014, 18.55





Очень понравилась первая часть романа, скитания главное героини. Конец - уж слишком фантастический.
Роза на алтаре - Бекитт ЛораЭклипс
25.02.2016, 23.01





Роман очень понравился.10+
Роза на алтаре - Бекитт ЛораОльга
1.06.2016, 21.55





Очень хороший , интересный роман . Да , тяжеловат . А если бы сестрица не сожгла письмо , как бы сложилась жизнь героини ? Вот она судьба ! Читала давно и вновь с удовольствием перечитала .
Роза на алтаре - Бекитт ЛораMarina
2.06.2016, 17.28





Браво автору!Тяжесть осталась от прочитанного. Еще раз убеждаюсь,как сильны женщины,как сильны чувства матери,жены.Читайте девчонки .
Роза на алтаре - Бекитт ЛораГалина
5.06.2016, 16.34





Роман стоит читать,сюжет конечно напоминает "Анжелику",но, мне очень понравились тексты от автора, мудро и красиво,что очень редко бывает в романах.
Роза на алтаре - Бекитт ЛораSasha
6.06.2016, 13.31








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100