Читать онлайн Роза на алтаре, автора - Бекитт Лора, Раздел - ГЛАВА I в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роза на алтаре - Бекитт Лора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.65 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роза на алтаре - Бекитт Лора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роза на алтаре - Бекитт Лора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бекитт Лора

Роза на алтаре

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА I

Незаметно минуло десятилетие, наступил 1812 год, а с ним пришла пора заката «империи славы», но заката столь яркого, что его багровый свет можно было легко перепутать с золотым сиянием полуденного светила.
Предчувствие конца зачастую бывает страшнее, чем сам конец; это как нельзя лучше понимали люди, посвятившие жизнь, отдавшие всю свою душу делу создания новой великой Франции, чьи ослепленные безумной верою взоры по-прежнему обращались в сторону того, кто еще при жизни был признан величайшим гением человечества.
Но Господом всемогущим может называться лишь тот единственный, что вознесся на Небо, правителю же земному суждено оставаться человеком, и если цель, которую он поставил перед собою, чересчур велика, он способен растерять свои силы и устать прежде, чем ее достигнет.
Стремление Франции к всемирному владычеству сделало войну бесконечной – она длилась уже пятнадцать лет.
Постепенно усиливался ропот народов завоеванной Европы, победные крики «Виват Император!» заглушал плач французских женщин, чьи возлюбленные, мужья, сыновья, братья гибли на чужой земле, и легендарная наполеоновская армия, утомленная бесчисленными сражениями, перестала быть непобедимой.
В один из первых дней апреля 1812 года Элиана Флери сидела в гостиной своего дома в Маре и беседовала со старшим сыном.
По-весеннему припекало солнце, и легкий ветер шевелил первые листочки на ветках растущих в палисаднике деревьев, похожие на лоскутки светло-зеленого шелка.
Обстановка оклеенной кремовыми обоями комнаты была изящной и простой: мебель желтоватого гваделупского лавра, несколько севрских ваз, алебастровые светильники на медных ножках и два прекрасных гобелена с изображением пасторальных сцен.
Ролану Флери исполнилось восемнадцать лет, он превратился в высокого, стройного молодого человека с чудесными карими глазами, взгляд которых то горел пламенем по-юношески возвышенных стремлений, то становился притягательно меланхоличным.
Глядя на него, Элиана испытывала не только гордость, но и болезненную тревогу: женщине казалось, что ее мальчик гораздо более беззащитен перед жизнью, чем думают окружающие и он сам, ибо Ролан унаследовал благородство отца и мягкость натуры матери.
Элиана напрасно боялась: годы, проведенные в казенном заведении, нисколько не испортили юношу. Он сохранил и чистоту помыслов, и трогательную привязанность к близким.
– Понимаешь, мама, – говорил Ролан, беря ее за руки почтительным и в то же время полным любви, истинно сыновним жестом, – я не знаю, что со мной происходит, но меня все время куда-то влечет. Я чувствую, что создан для чего-то необыкновенного, и не успокоюсь, пока не найду свой путь. Это не честолюбие, нет, просто волнение души, зов мечты и сердца.
Женщина внимательно слушала сына, не произнося ни слова.
К сорока годам Элиана оставалась еще очень красивой, возможно, благодаря лучезарным глазам и нежной улыбке.
Конечно, что-то в ней изменилось, она утратила многое, чем обладала в пору ранней молодости, но зато в ее облике появилась магия зрелости, особая элегантность женщины среднего возраста, вооруженной духовным и чувственным опытом, способной понимать и видеть то, чего никогда не увидит и не поймет наивная самовлюбленная юность.
Она стала более сдержанной и строгой: ведь на протяжении многих лет ей приходилось вести дом, распоряжаться расходами и фактически в одиночку воспитывать пятерых детей.
Видя сияющий взгляд сына, женщина тайком вздохнула. Сколько их было, юных и пылких, с огнем в глазах и безумной отвагою в сердце! А потом этот огонь угасал на полях сражений.
– Прости за откровенность, сынок, но я за тебя боюсь! К сожалению или к счастью, ты знаешь жизнь лишь по рассказам и книгам. Поверь, война – она не для романтиков и мечтателей. Думаю, ты будешь сильно разочарован и еще…
Она умолкла, не решаясь произнести страшную фразу.
Одни преклонялись перед культом силы, вторых ослеплял блеск золота, третьи грезили о славе, и все гибли, гибли, гибли…
– Но ведь отец воевал столько лет и остался прежним – не сломился, не утратил силы духа и своей веры!
– Да, – медленно произнесла Элиана, – твой отец полжизни провел на войне, а я – в ожидании и тревоге. Но он пошел служить в более зрелом возрасте, уже многое пережив, и потом отец с самого начала представлял, что такое война, и не питал никаких иллюзий. Он поступил на военную службу не ради того, чтобы совершать подвиги, а просто потому, что не видел иного способа обеспечить семью. Революция отняла у нас все, мы были очень бедны. И ты не прав, – добавила она, помолчав, – если думаешь, что твой отец нисколько не изменился за эти годы.
Элиана вспомнила события последнего десятилетия. После Аустерлица Бернара произвели в полковники, затем он был легко ранен в сражении при Фридланде (чему был даже рад, потому что получил внеочередной отпуск), а в 1808 году, находясь в Испании, попал в плен вместе с восемнадцатью тысячами других французов и вернулся только через полгода, измученный и больной.
Ему никогда не было свойственно самодовольство победителя или озлобленность побежденного, но теперь в его манерах начала проскальзывать раздражительность, нервозность.
«Боюсь, это никогда не кончится, – устало говорил он Элиане. – Знаешь, ведь я живу в окружении призраков погибших соратников и друзей. Каждый второй из тех, с кем мне довелось сражаться бок о бок, – уже мертв».
Дома Бернар не пил ничего, кроме традиционного бокала вина перед обедом или ужином, но как-то признался Элиане, что на войне ему случается много пить, – перед сражением, а особенно – после.
«Иначе я все время буду вспоминать лица солдат – крестьянских парней и молодых офицеров – выпускников военных школ. Им бы радоваться жизни, влюбляться, а они падают мертвыми, как трава под орудием косаря», – рассказывал он жене.
Сейчас Бернар не мог уйти в отставку: он был одним из опытнейших офицеров французской армии, ветераном имперских войн, и командование дорожило им. К тому же он, как всякий корсиканец, считал, что судьбу нужно испытывать до конца.
Элиана наклонилась к сыну и поцеловала его в лоб.
– Что поделаешь, сынок! Ваше дело – следовать велению долга, а наше – молиться, чтобы судьба была милостива к вам!
Тревожную атмосферу их беседы нарушило появление Адели; она вошла в комнату и приблизилась к матери и брату, держа в руках какой-то конверт.
Это была хорошенькая девушка с васильковыми глазами и рыжевато-каштановыми волосами. Густые волнистые волосы, обрамлявшие ослепительно белое лицо, украшали ее облик так, как украшает позолота тончайший китайский фарфор.
Уголки ее губ были приподняты, отчего на щеках образовались ямочки, глаза весело блестели. Платье из голубого левантина плавно струилось до самого пола; девически хрупкие плечи оставались открытыми, а ниже, под тонкой тканью угадывались очертания вполне сформировавшейся груди.
С того времени, как Адель из шаловливой девчонки превратилась в исполненную сознания своей прелести юную особу, расходы семейства Флери сильно возросли, поскольку интерес старшей дочери к нарядам казался поистине безграничным. В четырнадцать лет она являлась большой поклонницей сентиментальных любовных романов и грезила о встрече с каким-нибудь блистательным офицером.
– Мама, смотри! – возбужденно заговорила она, показывая матери белый конверт. – Горничная только что передала мне это письмо. Здесь написано «для мадам и мадемуазель Флери». По-моему, это приглашение на бал!
– Пожалуйста, подай мне нож, – сказала Элиана сыну. Ролан протянул ей ножичек для разрезания бумаг, и женщина вскрыла конверт.
Внутри оказался всего один листок. Элиана пробежала его глазами. Адель нетерпеливо заглядывала ей через плечо.
– Что там? – спросил Ролан, заметив, что мать нахмурилась.
– Адель права. Нас просят пожаловать на бал, который устраивает министерство внешних отношений. Здесь пригласительный билет на три персоны. Мне, тебе, – кивнула она дочери, – и еще третьему лицу, чье имя мы должны вписать сами.
Адель взвизгнула от восторга и почти что выхватила листок из рук матери.
Она еще раз прочитала вслух текст и подпись, выполненную затейливой вязью: «Максимилиан Монлозье де Месмей». Девушка собиралась что-то сказать, но в этот момент из детской донесся грохот и оглушительные мальчишеские вопли.
– Пойду выясню, что случилось, – с улыбкой произнес Ролан.
Через минуту он вернулся в сопровождении младших братьев, запыхавшихся и растрепанных.
– Ты бы видела, мама, во что они превратили комнату, – сказал он. – Пожалуйста, познакомьтесь: это генерал Даву, а это – маршал Ней!
– Он первый начал разрушать крепость! – воскликнул двенадцатилетний Андре, указывая на восьмилетнего Мориса, который буквально задыхался от смеха.
– Нет, это ты! – через силу выдавил тот.
– Если думаете, что я стану разбираться, кто виноват, то ошибаетесь, – сказала Элиана. – Наводить порядок будете вместе. А сейчас садитесь и отдохните.
Мальчики уселись на диван, все еще посмеиваясь и тяжело дыша. Старший, Андре, походил на Бернара больше, чем Ролан, унаследовавший и материнские, и отцовские черты. Ролан казался привлекательнее и мягче, Андре же был вылитый отец: те же прямые черные волосы, пронзительный взгляд темных глаз и неутомимая энергия движений.
Отношение Элианы к младшему сыну, русоволосому кареглазому мальчику, оставалось неоднозначным, хотя об этом никто не догадывался. С одной стороны, она болезненно реагировала на его капризы и проявление характера (что, конечно же, случалось и с другими ее детьми), а с другой – часто испытывала к нему особую щемящую жалость. Она не могла окончательно забыть о том, что предшествовало его появлению на свет, как и о том, что в свое время пыталась избавиться от этого ребенка. Пока мальчик был еще совсем мал, женщина прилежно пеленала, купала и кормила его, но делала это машинально, не по зову сердца, а когда Морис подрос, настороженно наблюдала за тем, как с ним общается Бернар, хотя, похоже, она напрасно волновалась: если Ролан продолжал относиться к отцу с огромной почтительностью и безграничным уважением, видя в нем некий идеал, то Андре и Морис беззастенчиво вешались Бернару на шею и буквально не давали ему покоя. И он одинаково шутил и играл с ними обоими.
Пожалуй, лучше других Элиану понимала Дезире. Она называла Мориса своим крестником и именно ему чаще всего приносила подарки. Она баловала мальчика, всегда старалась приласкать, и Элиана была благодарна ей. Женщина была уверена, что до конца жизни не сможет расплатиться с Дезире за ее помощь и доброту.
– Максимилиан де Месмей! – мечтательно произнесла Адель, прижав листок к груди. – Какое красивое имя!
– Да, – шутливо заметил Ролан, – только имей в виду: такие послания не подписывают молодые люди. Вряд ли этот человек годится тебе в кавалеры.
– Скорее в отцы! – воскликнул Андре.
– Или даже в деды! – подхватил Морис и опять согнулся пополам от смеха.
Адель размахнулась, чтобы отвесить кому-нибудь из них подзатыльник, но мальчики ловко увернулись и продолжали хохотать до тех пор, пока мать не отослала их в детскую.
Скрипнуло кресло – Элиана поднялась с места и подошла к окну. Максимилиан де Месмей не просто годился в отцы Адели, он и был ее отцом. Почему он прислал это приглашение? Возможно, знал правду? Элиана не виделась с ним несколько лет и не думала о нем. Но теперь… Неужели пробил тот час, которого она так боялась?
Женщина бросила взгляд на старшего сына. По-видимому, Ролан не помнил Максимилиана, во всяком случае, это имя ничего ему не говорило.
– Папы нет, а мы не можем поехать одни, – сказала она.
– Пусть нас сопровождает Ролан, – нашлась Адель.
– Не знаю, – с сомнением произнес юноша, – вообще-то у меня нет желания разъезжать по балам, но если вы настаиваете…
– Да, настаиваем! – засмеялась девушка, обнимая его за шею.
Адель почти не обращала внимания на младших детей, разве что те начинали ей докучать или без спросу трогали ее вещи, но зато испытывала глубокую привязанность к старшему брату.
– Наверное, это восхитительно – быть первой красавицей света! Да, мама? – спросила девушка.
– Не знаю. Мне не приходилось играть эту роль.
– Но ты же прекраснее всех! – застенчиво проговорил Ролан.
Элиана улыбнулась.
– Мы с отцом не вращаемся в высшем обществе. На смену тем, кого я некогда знала, пришло поколение новых дворян.
– Все эти простолюдины, выходцы из низов – смеют строить из себя аристократов! – с обидой произнесла Адель.
– Если человек получил дворянское звание за заслуги, в этом нет ничего плохого, – возразила Элиана, – это было и раньше. Мой прапрадед стал дворянином именно таким образом. Гораздо хуже, когда титул просто покупается за деньги. А вообще со времен Революции я не придаю никакого значения происхождению человека. Так или иначе, жизнь покажет, чего он стоит на самом деле.
В этот миг на пороге комнаты появилась маленькая голубоглазая, светловолосая девочка, дочка Шарлотты, к которой и Элиана, и Бернар испытывали особую нежность. Звали ее Розали.
– Мама, я не могу разобрать один пассаж, – серьезно произнесла она, протягивая нотную тетрадь.
– Сейчас иду, милая, – ласково промолвила женщина. Иногда Элиана жалела, что у нее нет еще одного ребенка – дочери, приблизительно одного возраста с Розали.
Мальчики привыкли держаться вместе, у них были свои игры, и девочка часто оставалась одна. Впрочем, этому ребенку была свойственна какая-то мечтательная недетская отрешенность. Бывало, Розали часами спокойно листала книжки, смотрела в окно на падающий снег или дождь.
Элиана очень любила ее и оберегала, как могла.
И вот теперь ее посетила мысль: что если следом за Максимилианом явится отец Розали и попытается заявить права на своего ребенка?
Элиана вспомнила о том, как восемь лет назад к ним в дом пришел нотариус и вручил бумаги, согласно которым им должно было выплачиваться десять тысяч франков в год на воспитание младшей дочери, Розали Флери. Женщина посоветовалась с мужем, и они решили откладывать деньги в счет приданого девочки. Элиана получала эту сумму в течение шести лет, а потом неожиданно пришел документ, удостоверяющий, что по завещанию все того же неизвестного лица опекунам Розали будет вручено сто тысяч франков. Эти деньги тоже были положены в банк, и Бернар в шутку называл младшую дочь богатой невестой. Элиана отметила, что именно в это время скоропостижно скончался господин Рюмильи, и не преминула сделать некоторые выводы. Но возможно, она ошибалась? В конце концов, доказательств не было никаких.
Впрочем, главное, что утешало Элиану, – уверенность в том, что в ее жизни и в жизни Мориса никогда не появится Арман Бонклер.
Вечерний Париж утопал в иллюминации; казалось, будто карета мчится по огненной дороге. Столица блистала невиданной пышностью и красотой. Великолепные металлические мосты, названные в честь военных побед, чудесные фонтаны, знаменитая Вандомская колонна, увенчанная статуей императора и украшенная бронзовыми барельефами.
Зрелище причудливого волшебного города, преображенного героическим культом, вызывало мысли об античности, странным образом воплотившейся в современность.
Элиану радовал вид нарядных набережных, ухоженных парков, раззолоченных дворцов, но иногда она думала о том, что элегантная простота прежних дней была милее ее сердцу, чем показная роскошь настоящего.
В самый последний момент женщина все же решила поехать на бал, не столько уступая слезным уговорам дочери, сколько повинуясь желанию взглянуть в лицо неминуемому.
И вот Элиана, Адель и Ролан вступили в высокий зал с украшенными аллегорической живописью стенами, мраморными полами и множеством светильников, сверкающих под потолком, словно созвездия на вечернем небе. Всюду затейливые орнаменты, пурпурные драпировки, имперская символика – орлы и пчелки, кругом расшитые золотом мундиры военных, щегольские наряды высших чиновников, усыпанные драгоценными камнями туалеты дам. От обилия красок и избытка блеска рябило в глазах.
Элиана была в золотисто-коричневом бархатном платье, Адель – в платье из тюля с серебряным шитьем. Разделенные пробором волосы девушки вились мелкими кудряшками над ушами, сзади же тяжелые волны локонов были высоко зачесаны и перевиты жемчужной нитью. Так причесывались все женщины, и молодые, и старые. Вообще-то мода мало изменилась за прошедшие десять лет; покрой платьев остался прежним, хотя теперь дамы отдавали предпочтение более плотным тканям. В женской одежде преобладали светлые тона, в мужской – темные. И еще французские модницы снова стали носить корсеты.
Адель изумленно озиралась вокруг. Дитя нового века, она была в восторге от этого нагромождения роскоши. К тому же здесь находилось множество привлекательных молодых людей; девушке уже удалось поймать на себе несколько заинтересованных взглядов.
Элиана тоже остановилась, чтобы осмотреться, и спустя пару минут заметила Максимилиана. Он направлялся прямо к ней, и у нее против воли сильно забилось сердце.
А он… он снова видел ту, чей образ никогда не покидал его мыслей.
О Элиана! Все та же грациозная поступь, тело нимфы, светлый венец уложенных в высокую прическу волос. И Максимилиан вдруг вспомнил те времена, когда она казалась ему прозрачной, чистой жемчужиной, лежащей на его ладони.
И ему почудилось, что в тот момент, когда женщина встретила его взгляд, ее лицо просветлело, словно озаренное солнечным лучом.
Ну конечно, разве она могла измениться! Под внешней строгостью скрывалась прежняя доверчивость и нежность.
Максимилиан подошел и поклонился. Дамы присели, чуть опустив голову, как требовал нынешний этикет.
– Рад приветствовать вас, мадам Флери. И вас, мадемуазель.
Потом кивнул красивому юноше, которого помнил еще маленьким мальчиком. А ведь и у него мог бы быть такой сын!
– Благодарю за приглашение, господин Монлозье, – сказала Элиана. – Позвольте представить вам своих детей, Ролана и Адель.
Максимилиан смотрел на девушку, на ее блестящие, словно голубой фаянс, глаза, пушистые, густого медового оттенка волосы, на складки ее нарядного платья, обрисовывавшие прелестную фигурку. Взгляд Адели светился трогательной наивностью, а улыбалась она, хотя и обольстительно, но вместе с тем еще по-детски.
И он ощутил горькую печаль, печаль несбывшегося. Теперь он вынужден был признать: нечто яркое и прекрасное, что существует в этой жизни, обошло его стороной.
– Я имею честь быть знакомой с господином Монлозье, – объяснила Элиана детям. – Некогда мы принадлежали к одному и тому же кругу. Давно, еще до Революции. – Потом прибавила: – Скоро, наверное, начнутся танцы. А пока вы можете поесть мороженого и выпить лимонаду.
Ролан кивнул и повел Адель в противоположный конец зала.
Максимилиан и Элиана остались одни. Женщина смотрела на своего бывшего возлюбленного. Все так же подтянут и строен, но волосы утратили блеск и наполовину седые. Морщин мало, но черты лица отяжелели, и взгляд другой – слишком серьезный, усталый. Ему уже пятьдесят – пройдет несколько лет, и он вступит в тот возраст, когда каждый прожитый день стирает с лица очередную частичку того, что хоть немного напоминает о былом, крадет узнаваемое, заменяя его признаками безликой старости. И Элиане вдруг стало невыносимо грустно оттого, что она никогда больше не увидит прежнего Максимилиана с полным огня, задумчиво-мечтательным взором и ослепительной юной улыбкой.
Но, кажется, только сейчас он смотрел не вперед, не вдаль, а на нее и думал лишь о ней.
– Счастлив снова видеть тебя, Элиана, – просто сказал Максимилиан. – Ты все так же хороша.
– Спасибо.
– И у тебя красивые дети. Дочь совсем взрослая. Элиана не удержалась от улыбки.
– Да нет, она еще ребенок.
– Нам нужно поговорить, – серьезно произнес Максимилиан. – Может, выйдем на балкон?
Элиана кивнула. Он пропустил ее вперед, провел по галерее и приоткрыл стеклянную дверь. Воздух был теплый, пахло зеленью. Внизу лежал озаренный огнями Париж.
– Вот мы и пришли, – проговорил Максимилиан, как показалось женщине, нерешительно и тихо. – Ты готова выслушать меня, Элиана?
Она повернулась и посмотрела ему в лицо.
– Да.
– Это касается Адели, – сказал он. – Я долго молчал, но сейчас хочу открыться тебе. Дело в том, что я знаю правду. Шарлотта призналась мне перед смертью. Надеюсь, ты не станешь утверждать, что она лгала!
Уголки губ Элианы дрогнули в слабой улыбке, но в глазах появилось настороженно-жесткое выражение.
– Ты можешь подумать, будто я желаю вмешаться в вашу жизнь, но поверь, это не так. Я уважаю тебя и преклоняюсь перед благородством твоего супруга. Вы – родители Адели, а у меня нет никаких прав считать ее своей дочерью, ни законных, ни моральных. Единственное, что я могу сделать, – это предложить свою помощь.
Элиана молча слушала, и Максимилиан, не выдержав, взял ее за руки и произнес срывающимся шепотом, с отчаянием во взоре:
– Почему ты не сказала мне тогда, что ждешь ребенка?
– Разве это могло что-либо изменить?
– Не знаю. Наверное, да.
Женщина покачала головой.
– Это говорит нынешний Максимилиан, а тот, прежний, решил бы иначе. Может и к лучшему, что все сложилось так, как сложилось. Господь не был бы милостив, если б позволял нам самим вершить свою судьбу. Но ты, кажется, не очень-то счастлив? Как твоя карьера?
Максимилиан пожал плечами.
– Я нахожусь в том возрасте, когда поздно идти вперед. Сейчас для меня настало время пожинать плоды прожитых лет.
Элиана знала, что после смерти господина Рюмильи Максимилиан занял его пост и с тех пор считался одной из ключевых фигур в министерстве. Он имел роскошное поместье, где жил с Софи и недавно вернувшейся из пансиона падчерицей Маргаритой. Собственных детей у него не было.
Женщина не удивилась тому, что он заговорил об Адели только теперь, по прошествии стольких лет. Ей было легко предугадать, что скажет или сделает Максимилиан. Сплетни о внебрачных связях и побочных детях могут испортить репутацию – об этом не стоило забывать. Но сейчас он, возможно, уже не опасался слухов. Или просто был не в силах преодолеть чувство одиночества?
– Думаю, ты вправе гордиться достигнутым, – сказала она.
Максимилиан невесело улыбнулся.
– То, чего я добился в жизни, вскоре может превратиться в груду ничего не значащих обломков. Если империя рухнет, она погребет под собой все.
– Ты так думаешь? – недоверчиво произнесла Элиана.
– Величайшее достижение последних лет – Тильзитское мирное соглашение – дало трещину.
type="note" l:href="#n_9">[9]
Наш вечный враг Англия – на грани падения, континентальная блокада сделала свое дело.
type="note" l:href="#n_10">[10]
Стоит овладеть Балтикой, и ее кольцо сомкнется. Австрия и Пруссия в наших руках, остается Россия. Война с Александром I – а она неизбежна – способна погубить империю. У сверхчеловеческих судеб есть один недостаток – недолговечность. Император уже не тот, империя – тоже, и, самое главное, стало давать сбой ее основное орудие – армия.
Из средства война превратилась в цель, Европа боится Франции и ненавидит ее. Жажда всемирного владычества иссушила сердце страны, люди готовы вернуться к прежним идеалам – миру, покою, любви. Нас окружают какие-то призрачные тени, воздух наполнен тревогой.
– Как в восемьдесят девятом? – прошептала Элиана. – Неужели такое возможно?!
Максимилиан мотнул головой и не слишком решительно коснулся руки Элианы.
– Вряд ли те страшные времена повторятся и все же… Бурбоны стерегут трон как стервятники; возвращение старого роялистского режима поставит всех нас перед новым выбором, и, думаю, многие из тех, кому дорого понятие чести, предпочтут измене изгнание или смерть. Вот почему я хочу сказать тебе, Элиана: если понадобится помощь, без колебаний обращайся ко мне.
– Спасибо, – ответила она – Но я не принимаю важных решений, не посоветовавшись с Бернаром.
– Разумеется, – согласился Максимилиан и прибавил: – Знаешь, я безмерно удивлен: твой супруг прошел все имперские войны и остался жив! Хотя… ведь его ждала та, что способна сделать счастливым любого мужчину! Ты всегда опиралась на человеческие ценности, Элиана, и была права: это единственное, что неподвластно времени. И теперь тебя окружают близкие люди. Ты прожила счастливую жизнь.
Женщина снова улыбнулась. Комплименты в его устах звучали легко и непринужденно. И ей нравилось, что они разговаривают как добрые друзья.
– Нельзя сказать, что я ее прожила. Мне еще предстоит вырастить детей, а если повезет, то и внуков. Да, я счастлива! – Она вздохнула полной грудью, а потом вдруг замолчала и после прибавила с неожиданной горечью: – Если б только не эти проклятые войны! Ведь глядя на Бернара, я всякий раз должна помнить о том, что, возможно, вижу его в последний раз!
Вскоре они вернулись в зал и разыскали Ролана и Адель. Максимилиан подвел к ним черноволосую девушку с непроницаемо-задумчивым взглядом глубоких темных глаз, облик которой был полон загадочной печали, что не вязалось с юным возрастом. У Элианы создалось впечатление, что она была такой от природы.
– Познакомьтесь: дочь моей супруги Маргарита, – сказал Максимилиан. – А это мадам Флери, Адель и Ролан.
Не успели присутствующие обменяться поклонами, как грянула музыка, и Адель тут же принялась нетерпеливо постукивать по полу атласными башмачками. Девушке не пришлось долго ждать: статный молодой офицер, отвесив церемонный поклон, подал ей руку и увел в центр зала.
Элиана с улыбкой провожала взглядом зардевшееся личико дочери, а Максимилиан обратился с вопросом к стоявшему рядом юноше:
– А вы почему не танцуете, Ролан?
Тот смутился. Теперь ему ничего не оставалось, как пригласить Маргариту. Девушка не произнесла ни слова и не улыбнулась, только слегка кивнула головой в знак согласия.
Когда молодые люди удалились, Элиана заметила:
– Странная девушка!
– Да, – подтвердил Максимилиан – В доме ее не слышно, не видно. Все время молчит и почти не выходит из своей комнаты. Признаться, мне стало немного жаль ее, и я настоял, чтобы она поехала на этот бал. Она нигде не бывает… Софи нашла ей жениха в австрийском посольстве. На мой взгляд, он не слишком хорош, но Маргарите, кажется, все равно.
«А ты не пытался с нею поговорить?» – хотела спросить Элиана, но вместо этого полюбопытствовала:
– Софи в Париже?
– Нет, она уехала в Вену по какому-то делу, – довольно равнодушно ответил Максимилиан, и женщина подумала о том, что, очевидно, супруги мало интересуются жизнью друг друга.
Между тем вечер продолжался. Адель танцевала без отдыха; ее лицо раскраснелось от удовольствия, глаза сияли, как лунные камни, она кокетливо улыбалась молодым людям и хохотала над их шутками.
Ролану, как ни странно, пришлось по душе общество Маргариты; кажется, ему даже удалось ее разговорить.
Элиане не хотелось танцевать. Хотя в моду вновь вошли напудренные парики, шитые золотом бархатные камзолы, шелковые чулки и узкие туфли, это мишурное великолепие мало напоминало женщине дни ее юности.
Возможно, она чувствовала бы себя лучше, если б рядом находился Бернар?
Когда она решила ехать домой, Максимилиан лично проводил ее до кареты. Адель и Ролан уже сели в экипаж, а Элиана немного задержалась возле крыльца.
Стало прохладно. Мимо них, вперед по длинной аллее, прошло несколько дам; они кутали обнаженные плечи в роскошные боа и смеялись. Следом спешило трое мужчин в парадных сюртуках и обтянутых черным шелком высоких шляпах. В глубине парка сияли гроздья таинственных огней, в воздухе плыли звуки доносящейся из дворца чарующе-прекрасной музыки.
Максимилиан поцеловал Элиане руку, и ей вдруг показалось, что она так же молода душой, как и четверть века назад.
– Раньше я грезил о счастье, которое ждет меня в будущем, теперь ищу его в прошлом. Я становлюсь сентиментальным. Возможно, это признак надвигающейся старости.
Элиана подняла глаза и заметила, что он смотрит в пространство так, точно видит не сумерки, вуалью ложившиеся на лица, скрывающие предметы в дымке теней, а яркий дневной свет, и женщина поняла, что он смотрит назад, в былое, где, наверное, что-то оставил, какую-то часть себя.
«А ведь мы, и правда, порой остаемся там, частицы нашей души отмирают не вдруг – постепенно, так, как откалываются куски от покрытых известью стен, и мы живем точно тени, призраки, непохожие на самих себя, прежних, – будто персонажи бредового сна. Но замечаем ли мы подобное сами, и видит ли это кто-нибудь со стороны?» – подумала Элиана.
– Все было замечательно, Максимилиан, – промолвила она. – Но мне пора.
И как всегда она сказала ему взглядом то, чего не вымолвили уста. Элиана окончательно прощала его и прощалась с ним. Она навсегда ускользала в свое будущее, и Максимилиан был уверен, что на ее долю выпадет еще немало счастливых дней. А что осталось ему?
Он молча повернулся, чуть согнув плечи, медленно поднялся на крыльцо и исчез в глубине дворца.
А тем временем Софи Клермон сидела в номере отеля, из окон которого открывался вид на улицы благородно-изящной гордячки Вены, окруженной хороводом ослепительно-ярких огней, утопавшей в архитектурном кружеве и опоясанной сверкающей лентой реки.
Она часто бывала здесь, а между тем этот город так и не стал для нее своим; находясь в нем, она чувствовала себя нежданной гостьей, случайно попавшей на чужой праздник. Впрочем, бывало, весь мир казался ей равнодушным, холодным, – возможно, оттого, что все, чем она жила, имело слишком зыбкое основание?
Софи только что проводила за порог своего любовника, молодого австрийского посланника Мальберга, и еще не успела по-настоящему одеться – лишь накинула на слегка озябшие плечи кашемировый капот. За прошедшие годы Софи пережила немало увлечений. После смерти единственного сына они с Максимилианом постепенно отдалились друг от друга, и к настоящему времени их брак практически полностью себя исчерпал. Но они продолжали жить вместе, стремясь соблюсти приличия, и с этой же целью старались скрыть свои похождения на стороне. У них был негласный договор, и это устраивало обоих.
Сначала женщина изменяла мужу из чувства мести за его душевную холодность и явное отсутствие влечения к ней, а потом, когда ее любовь к Максимилиану угасла, это превратилось просто в привычку. Он ничего не замечал или делал вид, что не замечает. Софи предполагала, что Максимилиан в свою очередь имел связи с другими женщинами, и это так же мало волновало ее. Она знала, чего стоят подобные интрижки, – малозначащие, пустые. Вероятно, он тоже мучился от неутоленных желаний и несбывшихся надежд и не мог найти утешения ни в чем.
Сейчас Софи неожиданно вспомнила Шарлотту де Ла Реньер. Фактически она добилась всего, чего не сумела добиться эта женщина. Шарлотта мечтала стать красивой – Софи из невзрачной девочки превратилась в одну из самых очаровательных дам нынешнего парижского света; Шарлотта желала, чтобы окружающие признали ее ум, – Софи слыла искуснейшей интриганкой, ее уважали и ценили в дипломатических кругах и Парижа, и Вены. И, наконец, она получила Максимилиана. И все же она не была счастлива.
Перестав ощущать себя жертвой, Софи некоторое время упивалась ролью покорительницы сердец, но потом ей это наскучило. Она всю жизнь мечтала о взаимном горячем чувстве, но долгая неустанная борьба с неуловимым врагом – навязчивыми мыслями и страхами – изнурила ее, опустошила душу. Она стала слишком расчетливой, осмотрительной, разумной и растеряла свой пыл. Постепенно Софи привыкла воспринимать мужчин не иначе как партнеров в дипломатической игре, снисходительно принимать их ухаживания и хладнокровно выслушивать комплименты. Их слова больше не проникали ей в сердце.
Женщина хотела чувствовать себя непринужденно и в то же время боялась раскрыться, желала властвовать и одновременно ей нравилось казаться слабой. Она подозревала, что многие мужчины знакомились с нею с целью получить какую-нибудь выгоду, а другие, напротив, видели в ней лишь инструмент для получения удовольствия. Однако несколько месяцев назад ей, кажется, удалось встретить того, кто восхищался ее умом и вместе с тем испытывал к ней восторженную страсть.
И тем чаще в ее сердце начинала закрадываться печаль. Софи думала о недолговечности своего последнего, закатного романа. Ведь Мальберг был намного моложе ее! Да и сама она уже не находила прежней услады в любви.
Женщина подошла к окну и посмотрела на сонные дали, где притаился призрак позднего одиночества. И она, и Максимилиан стояли на его пороге. Год за годом они восходили на ледяную вершину мира, не замечая, что позади остается тепло человеческих чувств. Софи снова вспомнила о Шарлотте де Ла Реньер и ее коротком странном романе с господином Рюмильи, закончившемся столь трагически. На первый взгляд, эти двое прекрасно подходили друг другу и в то же время казались такими разными! Ее дядя, трезвомыслящий политик, бесстрастный и твердый человек, и эта ироничная, высокомерно-холодная женщина! Неужели и они стали жертвами одиночества? Софи усмехнулась. Господин Рюмильи, столь беспощадный к чужим слабостям и недостаткам, не прощавший другим ни малейшей ошибки, – и вдруг сумел понять эту отчаявшуюся душу? Теперь Софи иначе относилась к Шарлотте – с оттенком снисхождения и жалости. Та, конечно, была умна, но в плане любовных ухищрений, наверное, оставалась наивной, как девушка. Да, одно дело человеческая мудрость и совсем другое – проницательность и хитрость женского ума.
Софи повернулась к зеркалу. Она была еще очень хороша: матовая бледность гладкой кожи, густые черные волосы, сверкающие серо-голубые глаза. Софи подумала о своей прежней сопернице Элиане де Мельян. Вот уже несколько лет она не встречала ее в свете. Очевидно, с этой женщиной покончено навсегда. Софи слышала, что Элиана целиком поглощена заботами о семье и детях. Неудивительно, если она преждевременно увяла, стала похожей на множество других измученных проблемами женщин с потухшим взглядом и омраченным тяжкими думами челом. Софи надеялась, что это так.
«Я выиграла!» – говорила она себе. Но сердце подсказывало другое.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Роза на алтаре - Бекитт Лора



Мне понравилась. Сюжет не затянут интересно.
Роза на алтаре - Бекитт ЛораОксана
29.12.2011, 17.56





Лично для меня роман слишком тяжелый.После прочтения почувствовала полное опустошение.Не дай Бог, никому такую сестру,как у главной героини!Оценка 0.
Роза на алтаре - Бекитт ЛораНочь
29.09.2012, 21.59





Роман очень - очень понравился. Советую почитать. Роман не приторный, собития реальные. Герои замечательные, интересные, смильные характеры и даже второстепеные герои мне понравились. Образ Дезире - служанки, а в последствии подруги главной героини, замечательный, вот это подруга по жизни. Сестра, да жестокая, но все равно мудрая женщина, предвидеть собития на много лет вперед. Спасибо автору, давно я не получала такого удовольствия от книги.
Роза на алтаре - Бекитт ЛораGala
22.01.2013, 16.55





Вот я понимаю, роман. Буря эмоций, здесь есть все: история,интриги , дружба и конечно настоящая любовь. Да местами роман тяжелый. В момент где Элиана узнала, что Ролан (сын) ослеп и где он начинает понемногу видеть я плакала,автор так прекрасно передал чувства матери. Отличный роман...
Роза на алтаре - Бекитт ЛораМилена
25.02.2014, 8.09





Повелась на комменты... прочитав 1 часть романа:главная героиня успела трижды побывать замужем и дважды полюбить без памяти... извините, но дальше читать просто не смогла. Страшно представить, что будет дальше. Да и не интересно.
Роза на алтаре - Бекитт Лораleka
25.02.2014, 21.03





Я просто восхищена этим автором!Настолько проникновенные сюжеты,без пошлых сцен показать всю красоту человеческих отношений...Не знаю как остальным-но я рада,что нашла этот роман."Янычар и Мадина" оставил такие же впечатления.
Роза на алтаре - Бекитт ЛораАмина
30.06.2014, 8.08





Несмотря на трудные времена, ГГ не унывает и находит свое счастье. Роман интересный
Роза на алтаре - Бекитт ЛораАнюта
26.07.2014, 18.55





Очень понравилась первая часть романа, скитания главное героини. Конец - уж слишком фантастический.
Роза на алтаре - Бекитт ЛораЭклипс
25.02.2016, 23.01





Роман очень понравился.10+
Роза на алтаре - Бекитт ЛораОльга
1.06.2016, 21.55





Очень хороший , интересный роман . Да , тяжеловат . А если бы сестрица не сожгла письмо , как бы сложилась жизнь героини ? Вот она судьба ! Читала давно и вновь с удовольствием перечитала .
Роза на алтаре - Бекитт ЛораMarina
2.06.2016, 17.28





Браво автору!Тяжесть осталась от прочитанного. Еще раз убеждаюсь,как сильны женщины,как сильны чувства матери,жены.Читайте девчонки .
Роза на алтаре - Бекитт ЛораГалина
5.06.2016, 16.34





Роман стоит читать,сюжет конечно напоминает "Анжелику",но, мне очень понравились тексты от автора, мудро и красиво,что очень редко бывает в романах.
Роза на алтаре - Бекитт ЛораSasha
6.06.2016, 13.31








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100