Читать онлайн Роза на алтаре, автора - Бекитт Лора, Раздел - ГЛАВА VII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роза на алтаре - Бекитт Лора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.65 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роза на алтаре - Бекитт Лора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роза на алтаре - Бекитт Лора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бекитт Лора

Роза на алтаре

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА VII

Над горизонтом простиралась светлая мгла, и лучи вечернего солнца, пронизывающие небо, придавали ей вид золотистого полога. Ниже тянулся молчаливый тенистый лес; вершины деревьев сверкали в лучах заката, и откуда-то издалека доносилось дуновение влажного осеннего ветра.
Временами казалось, будто лес светится сам собою, настолько сочны были его краски. Местами в гуще яркой листвы мелькали черные стволы деревьев, а пониже – пятна темной земли.
Элиана сидела в дилижансе, прислонясь к обитой штофом стенке, и вглядывалась вдаль.
Позади остался Париж, его стройные башни, казавшиеся темно-синими на фоне золотого неба, высокие здания с сияющими стеклами и черными крышами, окруженные сетью хаотично переплетенных теней, его легкая музыка и тягучий, протяжный звон колоколов.
Элиане чудилось, что она все еще слышит разливавшийся в воздухе аромат цветов, белых, желтых и розовых хризантем, которых было так много в эту осень. Женщина невольно улыбнулась: счастливые воспоминания о благоухающем, словно бы помолодевшем городе, снова ставшем легкомысленным, праздничным и нарядным, окутали ее душу, точно мягкое покрывало.
Шел 1803 год, последний, как выяснилось позднее, год без войны после заключенного в 1801 году мирного договора с Англией.
Впрочем, об этом нетрудно было догадаться. На западном побережье страны, отделенном от Англии только узким проливом, близ Булони сооружался огромный военный лагерь – строились боевые корабли, транспортные суда и баржи. Бонапарт вел приготовления к британской экспедиции.
Бернар Флери находился в этом лагере; они давно не виделись, и, предчувствуя новую длительную разлуку, Элиана решила навестить мужа. Она знала, что он стал бы возражать против ее приезда, и потому выехала без предупреждения.
В конце концов, Бернар будет безумно рад – в этом можно не сомневаться! После трех лет совместной жизни Элиана могла признать, что их брак оказался на редкость удачным.
Она с удовольствием вспоминала прошлое. Первые недели после возвращения с Корсики были заполнены счастливой суетой: поиском нового жилья и последующим переездом. Семья Флери поселилась на левом берегу Сены в небольшом выбеленном доме с балконом из витого железа, расположенном невдалеке от красивого каменного моста, – в одном из заросших цветами и кустарниками очаровательных уголков, окаймлявших набережную пестрой гирляндой. Квартирка состояла из пяти комнат и выглядела очень уютной. Вспоминая подчеркнутую роскошь и надуманное великолепие своего салона с его позолотой, бронзой и массивным серебром, Элиана постаралась обставить новое жилье как можно проще – легкой, изящной мебелью, без всякой атрибутики, указывающей на время, в котором они живут.
Та весна казалась очень счастливой, и единственным, что всерьез омрачило настроение Элианы, стало стремление Бернара участвовать в новой военной кампании – втором итальянском походе, намечавшемся на май 1800 года. Он же пытался убедить жену в том, что его решение вызвано необходимостью.
– Пойми, любимая, – говорил он Элиане, – мне уже тридцать три года, и я не знаю иного способа обеспечить семью, кроме как пойти на военную службу. Мне нравится нынешняя армия – армия, где люди получают звания за заслуги, а не благодаря происхождению и связям, где каждый человек может показать, на что он способен, и получить за это награду. Поверь, если я сейчас уйду в отставку, то потеряю шанс чего-то добиться в жизни.
Действительно, в те времена престиж военной службы необыкновенно возрос. Молодые люди, вдохновленные примером Бонапарта и его сподвижников, в непостижимо короткий срок прошедших путь от лейтенантов до генералов, охотно записывались в армию. Служба открывала доступ к вершинам для любого человека – от крестьянина до обедневшего аристократа. И Бернар всерьез подумывал о том, чтобы отдать Ролана в военную школу.
– Но война – это зло, потому что она сеет смерть, – горячо возражала Элиана. – Человек не имеет права уничтожать то, что создано Богом.
Она очень обостренно воспринимала происходящее; возможно, в этом было повинно ее тогдашнее состояние, вызванное вполне естественными последствиями их бурного медового месяца. В ту весну Элиана ждала третьего ребенка, который должен был родиться осенью 1801 года. Бернар уверял, что к тому времени или даже гораздо раньше вернется домой.
– Если же что-то случится, – сказал он, – ты будешь получать от государства пожизненную пенсию на себя и на детей.
– Но ты нужен мне живой, только живой! Очень нужен! – воскликнула Элиана. – Я не хочу, чтобы моя судьба была возложена на пресловутый алтарь отечества! Я желаю жить только ради любви!
Бернар ласково улыбнулся в ответ.
– Благослови тебя Бог за эти слова, дорогая!
И в самом деле, он вернулся летом, после выдающейся победы французских войск над австрийскими при Маренго.
Элиана вспоминала грохот пушек, салютом возвестивших о триумфе, военную музыку, иллюминацию и ликующие толпы народа в Тюильри. Это был всеобщий праздник.
Французов в Италии встречали как освободителей от австрийского господства, и слава Бонапарта шагнула далеко за пределы страны.
Потом был объявлен мир, а когда зазвучали колокола Нотр-Дама, молчавшие более десяти лет, все сочли это счастливым предзнаменованием. То был глас воскресшего прошлого, вещавший о будущих переменах, и люди, слыша его, улыбались. Некоторые плакали.
Вскоре в жизни Элианы произошло радостное событие: она родила сына, названного Андре – в честь отца Бернара. А через пару месяцев, проходя по бульвару Сен-Жермен, молодая женщина услышала, как кто-то окликает ее, и, оглянувшись, узнала Дезире. Обе вскрикнули, обнялись, а после не могли наговориться обо всем, что произошло в жизни каждой из них за эти годы. У Дезире и Эмиля к тому времени тоже было трое детей, все мальчики. Эмиль по-прежнему работал в оружейной мастерской, и жили они теперь в собственном маленьком доме.
– Я мало что понимаю в политике, – сказал он Элиане при встрече, – и честно признаться, мне все равно, кто у власти, я особенно не вникаю. Просто если я вижу, что хлеб дешевеет, строятся дороги, открываются новые школы, улицы становятся безопасными, то прихожу к выводу, что это хорошее правительство. Единственное, что меня беспокоит, – оружие. Сейчас его делается во много раз больше, чем в предыдущие годы.
– А у нас, как на грех, одни сыновья! – сокрушалась Дезире. – Остается надеяться, что к тому времени, как мои мальчишки подрастут, все войны закончатся.
И тем не менее, несмотря на все тревоги, жизнь продолжала улучшаться – медленно, но верно Франция вставала с колен, поднималась из пепла и разрухи. Земля была полностью передана в собственность крестьян, одновременно правительство предоставило им большие льготы, и сельское хозяйство начало возрождаться. Властям удалось привлечь внимание крупных финансистов к проблемам промышленности – кредиты пошли на закупку нового оборудования, на развитие ведущих производств – мануфактурного, горнодобывающего, металлургического. Мудрая налоговая политика (налоги с доходов были сокращены, тогда как косвенные, напротив, увеличились) сочеталась с жестким контролем за каждым франком.
И результаты не замедлили сказаться: вскоре восхищенные взоры европейцев обратились к Парижу, вновь ставшему центром моды и прогресса. Французы более не испытывали стыда за свою нацию, они испытывали гордость.
Это было тем более удивительно, что создавал новые потрясающие проекты и руководил ими человек, не имеющий экономического образования и какого-либо опыта в подобных делах. Так сама жизнь подтверждала непреложную истину: никакая выучка не заменит человеку того, что ему даровано свыше.
Радуясь вместе со всем народом, Элиана в то же время с грустью вспоминала тех, кто сгорел в беспощадном пламени революции: своих родителей, знакомых… Она верила в то, что там, где они сейчас находятся, нет ни разочарований, ни боли, но есть ли там счастье? Настоящее человеческое счастье, какое порою дарит людям многострадальный, грешный земной мир?
Молодая женщина хорошо себя чувствовала после родов, она быстро поправилась и вскоре смогла появляться в обществе. Бернар познакомил ее со своими приятелями, молодыми офицерами и их женами – они часто собирались вместе, ездили в театры, посещали балы. Элиана наняла служанку и няню; ей стало куда проще справляться с семейными обязанностями, и она получила возможность посвятить часть времени развлечениям. Молодая женщина чувствовала себя любимой, привлекательной, желанной; она давно так не веселилась. В ее манерах появилась живость, взор вновь засиял тем самым задорным лукавством, какое отличает настоящую француженку, и тем более – парижанку.
И хотя это счастливое время промелькнуло намного быстрее, чем пора невзгод, Элиана была полна надежд на будущее. Дети подрастали: Ролану исполнилось девять лет, Адели – пять, младшему, Андре, было три года. А сама Элиана, перешагнувшая тридцатилетний рубеж, выглядела такой же привлекательной и молодой.
Она закрыла глаза, представляя, как увидится с Бернаром. В их отношениях сохранялась прежняя пылкость, они умели ценить минуты встреч; возможно, оттого, что их свидания постоянно перемежались разлуками. Элиана уже давно поняла, что не сможет жить без этого человека, и не переставала благодарить судьбу, вернувшую ей Бернара.
Где б они ни были, их души, их сердца соединяло взаимное притяжение, ниспосланное самими Небесами!
Прошло несколько часов пути. Элиана открыла глаза и принялась осматривать округу. Уже стемнело, и она видела, как вдали, в просветах тяжелых туч загораются первые звезды. Между голыми, потерявшими листья, низкорослыми придорожными кустарниками гулял ветер, и его заунывная песня против воли вселяла в сердце страх и тревогу.
Вскоре дилижанс сделал остановку. В те времена дороги все еще оставались неспокойными, и кучера опасались ездить в темноте. Больше всего неприятностей доставляли банды шуанов, периодически совершавшие нападения на экипажи. Элиана слышала, что эти люди не останавливаются ни перед чем. Именно шуанская террористическая группировка организовала покушение на первого консула в 1800 году, и сейчас во всех салонах Парижа из уст в уста полушепотом передавался слух о том, что над головой Бонапарта вновь занесены кинжалы. Несмотря на принятые меры, могущественная, разветвленная роялистская организация не прекращала свою деятельность и не гнушалась никакими методами. Многие из членов группировки в самом деле верили в то, что можно вернуть королевскую власть, действия же других щедро оплачивало правительство Англии. В шуанском движении участвовали как фанатичные убийцы, слепые исполнители чужой воли, так и члены королевского дома.
Большинство пассажиров дилижанса решило заночевать на близлежащих фермах, но Элиана не желала ждать до утра.
Некоторые ведомственные кареты (как правило, снабженные охраной) следовали до мест назначения без остановки. Возможно, кто-то из сопровождающих согласился бы нарушить правила и взять пассажирку.
Элиана стояла у обочины, временами притоптывая от нетерпения и то и дело оглядываясь на вереницу пассажиров, направляющихся к фермам, – еще не поздно было присоединиться к ним.
Она уже почти решила их догнать, как вдруг на дороге замелькали огни.
Кучер дилижанса вгляделся в темноту.
– Охраны много! Похоже, министерская карета – эти не остановятся. Хотя можно попытаться…
Он замахал руками, и экипаж остановился.
– Что там у вас? – спросил охранник.
– Пассажирку не возьмете?
– Не положено. Это карета дипломатического ведомства.
– А ты спроси внутри, – подсказал кучер. – Может, согласятся? Тут дама едет навестить мужа в Булонский лагерь.
В те героические времена патриотизм считался едва ли не самым святым чувством.
Охранник наклонился к дверце и что-то негромко произнес. Получив ответ, выпрямился и кивнул Элиане.
Женщина не заставила себя ждать и быстро вскочила на подножку.
В карете сидело два пассажира. Один из них – мужчина – попытался рассмотреть путешественницу. Он понял, что она молода и, вероятно, красива. Ее движениям была присуща особая влекущая грация; когда она поднималась в карету, ему даже почудилось, будто из-под узкой юбки мелькнула стройная ножка в ажурном шелковом чулке.
Незнакомка поспешно произнесла слова благодарности и устроилась на противоположном сиденье.
Отчего-то мужчине не терпелось увидеть ее лицо, хотя обычно он был очень сдержан. Незнакомую даму окутывала какая-то волнующая тайна. Возможно, в том была повинна темнота и еще – еле слышный запах духов и тихий шорох одежды.
Карету мягко покачивало на рессорах, и это размеренное движение убаюкивало путников, заставляло их погружаться в глубины собственного сознания, внимать своим тайным думам и мечтам.
Вскоре показались огни Амьена, и во внутренность кареты проскользнули полосы серебристого света.
Элиана подняла глаза и – обомлела. Она увидела перед собой Максимилиана. Рядом с ним сидела Софи.
Молодая женщина пребывала в сильнейшем замешательстве. Ситуация выглядела достаточно пикантной. Элиана не знала, сказать ли что-либо или продолжать молчать. Ее спутники, по-видимому, испытывали те же чувства.
Вопреки всему Максимилиан не мог сдержаться и жадно вглядывался в лицо Элианы. Они не встречались более пяти лет, если не считать случая, когда Максимилиан увидел ее в Опере. Но тогда Элиана его не заметила.
Хотя фигуру женщины скрывала накидка, Максимилиан видел, что Элиана все так же гибка и стройна. Его всегда удивляла внешность этой женщины. Светлые волосы и белая кожа придавали ее облику ангельскую ясность, но темные глаза были полны земной страсти. В ней словно соединялись покой севера и жаркое дыхание юга, день и ночь, свет и мрак…
Максимилиан с досадой подумал о власти условностей, по вине которых он был вынужден держаться как с чужой с Элианой, женщиной, которая некогда была ему так близка.
Встретившись взглядом с ним и с Софи, Элиана поспешно опустила глаза. И все же она успела кое-что подметить. Хотя в свои сорок лет Максимилиан оставался весьма привлекательным мужчиной, его взгляд утратил выражение той особой мечтательной задумчивости, которая так притягивала ее. Отныне он производил впечатление очень уверенного в себе и достаточно замкнутого человека. Похоже, сомнения и порывы юности давно уже не тревожили его душу. Последний налет романтичности исчез, безжалостный холодный ветер времени сдул его, точно легкую прозрачную вуаль.
Софи же изменилась очень сильно. Цвет ее лица поблек, словно лепестки увядших роз, а фигура заметно отяжелела. Светло-серые, словно наполненные непросыхающими слезами глаза женщины смотрели на Элиану с осуждением и невольной опаской.
Но та быстро догадалась, в чем причина этих перемен: недаром сама выносила троих детей.
Вероятно, Максимилиан женился на Софи, раз они едут куда-то только вдвоем? Что ж, это вполне естественно – ведь она станет матерью его ребенка…
Внезапно Элиана ощутила нечто похожее на муки уязвленного самолюбия. Интересно, а что сделал бы Максимилиан тогда, пять лет назад, если б она призналась ему, что беременна? Элиана боялась, что в ее душе всколыхнутся прежние чувства, но нет, она не испытывала былого волнения. Только смущение и легкую досаду оттого, что все трое оказались в столь неловком положении.
Единственным, что ее всерьез тревожило, стала мысль о том, известно ли Максимилиану о существовании Адели. О ребенке знала только Шарлотта, и Элиана не могла предугадать, как поступит ее сестра. Она надеялась, что Шарлотта никому ничего не сказала, и все же полной уверенности не было.
Тем временем Максимилиан невольно сравнивал сидящих рядом с ним женщин. Он знал, что привлекает его в Софи: она была незаменима на дипломатических приемах и встречах, с нею он мог обсудить все дела, она умела вникать в происходящее и правильно оценивать ситуацию. Благодаря своему остроумию и привлекательной внешности могла расположить к себе самых разных людей.
Что же касается Элианы, она казалась более великодушной, человечной и по душевным качествам явно превосходила Софи.
Не привыкшая делиться с кем-либо своими переживаниями, Софи старалась скрывать эмоции – возможно, из осторожности, боясь стать уязвимой, а Элиана напротив – всегда стремилась к откровенности.
А самое главное – с Элианой Максимилиана связывало особое телесное притяжение, и в то же время она была достаточно умной, чуткой женщиной для того, чтобы понять и разделить его духовные потребности.
Он прекрасно понимал, что в таком сложном деле, как брак, когда люди вынуждены находиться рядом долгие годы, очень важно сочетание духовного и физического влечения. В противном случае человек рано или поздно начинает испытывать разочарование и усталость.
Близкие отношения с Софи завязались у Максимилиана достаточно давно, еще в Австрии, и поначалу его пленила новизна впечатлений, но после он понял, что, несмотря на все притворство, на искусственно разыгрываемую страсть, Софи гораздо холоднее и сдержаннее Элианы. В натуре Софи было много скрытой уязвимости, которую заслоняла броня интеллекта в соединении со стремлением во что бы то ни стало добиться любой поставленной цели. Максимилиан догадывался, что она его любит, но отчего-то боится проявить свои чувства. Возможно, она не была уверена в нем или просто опасалась потерять независимость? Максимилиан так и не сумел понять, что ей нужно на самом деле? Может быть, как и Элиане, – тепло семейного очага?
Он давно знал, что брака не избежать, и потому, осуществив свою давнюю мечту – купив имение, сделал Софи предложение. Она согласилась, и вот теперь ждала ребенка, поскольку далее откладывать появление наследника было бессмысленно. И сейчас, думая о будущем ребенке, Максимилиан приходил к выводу, что Элиана была куда лучшей матерью, чем Софи. Он вспомнил ее непосредственность в общении с сыном, – случалось, она играла и шутила, как маленькая, тогда как Софи всегда оставалась сдержанной и строгой. Она могла несколько часов подряд готовиться к приему или выезду в свет, но редко находила время, чтобы побеседовать с дочерью. В те времена многие дворянские семьи сбывали детей с рук кормилицам и нянькам, а после устраивали в закрытые учебные заведения и практически не занимались их воспитанием. Максимилиан сам так вырос, но теперь он хотел, чтобы его жена уделяла достаточно внимания семье и детям.
Дочка Софи, маленькая Маргарита, темноволосая и темноглазая девочка с тонкими ручками и ножками и бледным личиком, казалась ему такой заброшенной и одинокой! Обыкновенно она тихо играла в детской, а подходя к матери, ограничивалась тем, что робко дергала ее за юбку. Оставшись сиротой в раннем детстве, Софи никогда не знала настоящей родительской ласки и, видимо, в свою очередь неспособна была подарить ее собственному ребенку.
Максимилиан вздохнул. Что пользы в сравнении – ведь любил-то он Элиану!
Рассуждая трезво, он понял, что не сможет жениться на ней, и потому решил оставить пока не поздно. Максимилиан не мог обижаться на свою жизнь – за прошедшие после разлуки годы он получил несколько повышений, сделался правой рукой господина Рюмильи, и было ясно, что именно он станет преемником патрона. Впрочем, существовал один неприятный момент, который Максимилиан, несмотря на всю свою прозорливость, не сумел предусмотреть: злые языки утверждали, что он достиг таких высот благодаря связи с племянницей начальника, а не своим личным качествам. И он не мог доказать всем и каждому, что это не так.
Сейчас, в присутствии Элианы, он испытывал угрызения совести – все-таки он поступил с нею не слишком порядочно. И ей, по-видимому, пришлось нелегко. Как она жила после ссоры с Шарлоттой? У нее же не было собственных средств. Охранник сказал, что женщина едет в Булонский лагерь к мужу. Значит, Элиана вышла замуж за того офицера?
Максимилиан не решился расспрашивать ее при Софи и ограничился тем, что сказал:
– Постарайтесь уснуть, Элиана. Путь неблизкий. Мы сделаем остановку только утром.
Элиана ничего не ответила. Она заметила, что Софи свернулась клубочком на обитом утрехтским бархатом сиденье и положила голову на колени Максимилиана.
И она сказала себе, что ее не трогают подобные сцены. Пусть делают, что хотят. У нее уже давно была своя жизнь.
На рассвете они остановились в небольшом затерянном среди лесов городке, неподалеку от Абвиля, с тем чтобы перекусить и дать отдых лошадям.
Недавно прошел дождь, и небо было хмурым, затянутым тучами. Занималось серое, скучное, тревожное утро. Вдали, в туманном сером воздухе виднелись очертания унылых холмов.
Путники увидели, что попали в самое настоящее захолустье. По улицам разгуливали куры и свиньи. Под ногами хлюпала грязь. Чтобы попасть к постоялому двору, пришлось перешагнуть через большую сточную канаву. И тем не менее Элиане нравился запах деревни – непередаваемый аромат пастбищ, вольного ветра, старого дерева и мокрой осенней листвы.
Путешественники вошли в помещение трактира, по обыкновению обставленного грубой деревянной мебелью, с плохо вытертыми столами, на которых громоздилась оловянная посуда, и сели на скамью.
Максимилиан взял хлеба с ломтиком холодного мяса, Элиана спросила сыру и кофе, а Софи – чашку чая и кусок пирога, но она почти ни к чему не притронулась.
Софи нервничала. Она знала, что неважно выглядит, и оттого чувствовала себя еще хуже. Она оставалась бы спокойной, если б была полностью уверена в своем муже, прежде всего – в его чувствах.
Женщина понимала, что все ее достоинства меркнут перед силой той власти, какой Элиана обладала над сердцем Максимилиана. Софи шла к своей цели долгие годы, она многое преодолела в себе и многое перенесла – унижение, на которое ее обрекло положение бедной родственницы, брак с бездарным, легкомысленным, грубым и распущенным человеком, – и теперь боялась потерять то, что наконец завоевала.
– Спасибо вам, – сказала Элиана, расплатившись и поднимаясь с места. Она взглянула сначала на Максимилиана, потом на Софи. – Я постараюсь найти экипаж.
– Не стоит, – уверенно отвечал Максимилиан, – мы не можем оставить вас одну в незнакомом городе. Еще неизвестно, удастся ли вам попасть в какой-нибудь дилижанс. – И повернулся к супруге. – Ведь так, Софи?
Женщина отвела взгляд и, помедлив секунду, обреченно промолвила:
– Будет лучше, если вы поедете с нами.
Они ехали по лесу, и капли дождя, срывающиеся с высоких крон, то и дело ударялись о стенки, крышу и стекла кареты. В глубине чащи таился зыбкий мрак, зато небо над головой просветлело, и лучи солнца, проникая внутрь экипажа, переливались в шелковой обивке стен и на полированной поверхности потолка.
А кругом, в прозрачном и теплом воздухе летали тонкие паутинки, похожие на обрывки парчи; лес шелестел, поблескивая сырыми листьями, и вершины деревьев стрелами уходили в ясное небо.
Элиана, не отрываясь, смотрела в окно, словно бы целиком поглощенная созерцанием картин природы, хотя на самом деле внутреннее состояние молодой женщины не давало ей возможности на чем-либо сосредоточиться. Ее угнетала создавшаяся обстановка, и она уже жалела о том, что уступила настояниям Максимилиана и своей слабости.
Максимилиан изредка обращался к жене, и та отвечала, почти не глядя на него, куда-то в пространство. Хотя внешне Софи держалась спокойно, Элиана чувствовала, что нервы женщины сжаты в комок. И она испытывала неловкость оттого, что является виновницей чьих-то душевных терзаний. Да и собственные переживания давали о себе знать: в конце концов она не могла притворяться перед самой собой, что отныне Максимилиан совершенно ничего не значит для нее и его присутствие абсолютно ее не волнует. Хотя Элиана сознавала, что ее отношение к нему сильно изменилось, все же существовало что-то, с чем она ничего не могла поделать: тень сожаления, отголосок обиды…
Так продолжалось несколько часов: шум леса, скрип колес, свист кнута и окрики кучера, глухой стук лошадиных копыт по наезженной колее. И гнетущее, полное смысла молчание троих людей, сидевших внутри кареты.
Едва Элиане удалось задремать, как случилась остановка. Пробужденная толчком, она открыла глаза и увидела, как Максимилиан распахивает дверцу.
– Проверка документов! – услышала она голос и тут же удивленно подумала: «Как? В лесу?»
Хотя вполне возможно, поблизости находился какой-то населенный пункт.
Максимилиан выбрался наружу и прикрыл дверь. Женщины слышали, как он с кем-то разговаривает. Элиана заметила тревогу в лице Софи.
Через минуту Максимилиан заглянул внутрь. Он казался спокойным.
– Только не волнуйтесь, – сказал он, – нам придется выйти.
– Что случилось? – спросила Элиана.
– Непредвиденная остановка.
– Кто это? – тихо промолвила Софи.
– Не знаю. Наверное, шуаны.
Обе женщины невольно вздрогнули. Но времени на размышления не оставалось, и они одна за другой вылезли из кареты.
Осенний ветер ударил им в лица, и солнце ослепило взор. Кругом было чарующе красиво, деревья стояли разодетые в фиолетовые, багровые, красные, желтые и лимонные одежды, по слегка вылинявшей синеве неба плыли легкие белые тучки, и нагретый солнцем лес источал пряный аромат. Но путешественникам было не до любования природой. Элиана увидела, что охрана разоружена, а карету обступили странные люди в масках. Хотя их лица были скрыты, женщина почувствовала, что это не просто разбойники, грабящие дилижансы на дорогах.
Один из них просматривал отнятые у Максимилиана документы.
– Идите за нами, – произнес он затем, – если не станете делать глупостей, вам не причинят вреда. Кто эти женщины?
– Моя жена и… попутчица, которую мы взяли по дороге.
Мужчина кивнул.
– Вы тоже должны пойти.
Максимилиану завязали глаза и повели первым. За ним шли женщины, следом – двое в масках. Кучера и охранявших карету стрелков, один из которых был легко ранен, оставили на дороге под присмотром пяти шуанов.
Элиана быстро шагала по мягкой тропинке, петлявшей между кустарников и деревьев. Здесь, в густом лесу, почти не было видно неба, а листья под ногами казались такими яркими, что рябило в глазах. Кое-где попадались скользкие кочки, потому Элиана сделала попытку предложить Софи руку и поразилась молчаливой неприязни, с какой женщина отвергла ее помощь.
Элиана никогда не подозревала о том, что Софи считает ее соперницей, и не думала, что в данной ситуации у этой женщины есть повод сердиться на нее. Видимо, Софи просто ничего не могла поделать с собой. Элиана знала – такое бывает.
С глаз Максимилиана сняли повязку, и в тот же момент с крыльца спустился какой-то человек, одетый в замшевую куртку и высокие сапоги. На нем не было маски, и его лицо выглядело удивительно знакомым.
Через мгновение Элиана с изумлением поняла, что перед нею – Арман Бонклер.
Он, казалось, был удивлен не меньше. Не произнося ни слова, он жестом пригласил их войти в дом.
Снаружи здание выглядело заброшенным, но внутри казалось вполне обжитым. Путешественники поднялись по крутым ступеням на второй этаж. Здесь был большой камин, и стояла мебель, обтянутая темно-синей, затканной золотыми полумесяцами тканью в стиле поздней Директории.
Арман нагнулся и пошевелил железным прутом горящие поленья.
– Располагайтесь, – сказал он, не глядя на пленников и словно бы борясь со смущением. – Похоже, вам придется задержаться здесь. Хотите кофе?
Максимилиан и Элиана продолжали стоять, а Софи присела на скамью и расстегнула меховую накидку, под которой было надето вишневое платье фламандского шелка. Элиана украдкой бросила взгляд на ее фигуру. Похоже, Софи была на четвертом, а то и на пятом месяце. Интересно, что заставило ее пуститься в путь?
– Что за страна эта Франция! – в сердцах произнес Арман. – Куда ни ступи – всюду встретишь знакомого! Иногда это бывает на руку, а иногда нет. Что вы скажете, Максимилиан?
– Скажу, что удивлен, увидев вас в роли предводителя банды шуанов. Конечно, я слышал, что вы роялист, но все же не предполагал, что вы сможете дойти до такого: останавливать дилижансы на лесных дорогах и захватывать пленников!
Элиана была согласна с этим. В Париже ей казалось, что Арман Бонклер только и способен, что волочиться за женщинами, но теперь выяснилось, что она ошибалась.
Между тем Арман выпрямился и, посмотрев на них, рассмеялся. Это был нехороший смех.
– Для меня тоже большой сюрприз, Максимилиан, что это оказались именно вы. Хотя, возможно, это к лучшему. Я ведь всегда вас недолюбливал.
– Отчего же?
– Вам все слишком легко доставалось… – Потом перевел взгляд на Софи. – Мадам Клермон? Это вы? Рад вас видеть, хотя, признаться, мне никогда не нравились женщины, которые лезут не в свое дело. Если женщина хороша собой и пользуется успехом у мужчин, то рано или поздно она смешает политику с любовью или с каким-то мелочным интересом. Вероятно, именно это и случилось с вами. Правда, еще существуют некие бесполые существа, на которых нельзя смотреть без ужаса и смеха, но вы, к счастью, не из их числа. Теперь я вижу, за кем вы охотились, и могу поздравить – у вас отличный вкус! Кстати, я знавал вашего покойного мужа – он был на редкость пустым человеком. Вам несказанно повезло, что он так вовремя убрался восвояси.
Софи совсем побледнела после этих слов, а Арман тем временем повернулся к Элиане, которую испугал его взгляд, бездонный, как ночная тьма, хотя при этом Арман улыбался, и голос его звучал вкрадчиво как никогда:
– Мадемуазель Элиана? Как давно я вас не видел! Где же вы пропадали столько времени? Однако тем более приятно отметить, что вы ничуть не подурнели!
– Отойдите от меня, – холодно обронила она, – я не желаю с вами разговаривать.
Арман усмехнулся, и женщина заметила, что в его манерах и во взгляде наряду со всегдашним нагловатым самодовольством проскальзывает раздражение.
– Это потому что я роялист? А с каких это пор вы, позвольте спросить, судите о людях по их политическим убеждениям?
– Я не сужу о людях по убеждениям. Мой отец тоже был роялистом, но он никому не делал зла. Я не хочу говорить с вами, потому что вы бесчестный человек: вы нападаете на безоружных путников и берете в плен женщин.
– Клянусь, это не входило в мои планы. Я понятия не имел о том, что в карете окажутся женщины – И, внезапно рассмеявшись, обратился к Максимилиану: – Слушайте, Монлозье, вы превзошли всех, кого я знаю: путешествовать и с женой, и с любовницей – это уж слишком!
– Прекратите! – прошептала Элиана.
– Ну почему же? Кстати, мадемуазель Элиана, должен предупредить, что лично вам я не причиню никакого вреда – я же ваш поклонник с давних пор. К сожалению, нельзя сказать, что вы отвечали мне взаимностью…
– Чего вы хотите, Бонклер? – перебил Максимилиан. – Выкупа? Или мы являемся заложниками? Объясните наконец!
– Терпение! – произнес Арман Бонклер и сделал пару, во время которой внимательно оглядывал путников. По-видимому, в его голове формировалась какая-то мысль.
Максимилиан тоже молчал, в свою очередь, пытаясь разгадать намерения противника.
– Я хочу вас уничтожить, – вдруг сказал Арман. Максимилиан недоверчиво улыбнулся, потом спокойно произнес:
– Не говорите ерунды. Вы же не фанатик.
– Почему нет? Вы когда-то тоже были с роялистами. Просто в отличие от вас я верен прежним убеждениям.
– Ваши убеждения целиком и полностью куплены на деньги английского правительства.
– Пусть так – Арман прошелся по комнате – Это ничего не меняет. Верно, будь на вашем месте другой, я не пожелал бы его убить. Но вы мне слишком неприятны. Я не хочу, чтобы вы вернулись в Париж и продолжили свое восхождение к вершинам успеха.
Максимилиан обратился к женщинам:
– Пожалуйста, не слушайте его. Он наверняка подчиняется чьим-то приказам и не может проявлять свою волю.
– А вот и нет! – зловеще улыбаясь, заявил Арман. – В данном случае я хозяин ситуации. По этой дороге проезжает немало карет, мои люди возьмут других заложников, а насчет вас, Монлозье, я что-нибудь придумаю. Скажу, что на самом деле вы не такая уж важная персона. Максимилиан пожал плечами.
– Одно из двух: или вы ведете на редкость глупую игру или просто сошли с ума.
Арман прищурился.
– А вы считаете себя самым умным человеком, не знающим заблуждений?
– Нет, так же, как не считаю вас глупцом.
Элиана и Софи испуганно молчали, слушая разговор мужчин. Софи нервничала все сильнее. Она во что бы то ни стало хотела сохранить ребенка – появление наследника должно было стать залогом прочности отношений с Максимилианом. Она надеялась, что обретя уверенность в их совместном будущем, сможет наконец избавиться от преследовавших ее воспоминаний. Софи часто чудилось, будто кто-то стоит за плечом и смотрит ей в затылок, и она мучительно желала и в то же время панически боялась оглянуться. Она замкнулась в себе, в своих мыслях, и не имела возможности поделиться с кем-либо своими переживаниями: это тоже не давало ей покоя.
Софи испытала огромное облегчение, избавившись от Робера Клермона, и первое время чувствовала себя счастливой и свободной. Свободной не только от ненавистного человека, но и от необходимости каждый день заново ощущать себя преступницей. Не так-то просто было заставить себя регулярно подсыпать мышьяк в напитки мужа: все-таки он был отцом ее дочери, и их связывала священная клятва. И все же, начав, Софи уже не могла остановиться. В конце концов, он тоже отравлял ей жизнь! Оскорблял, безнаказанно мучил… Стоило Софи вспомнить об этом, как ее рука словно бы сама собой тянулась к коробке с белым порошком.
Все произошло именно так, как было описано в книге: Робер постепенно терял аппетит, его стали беспокоить боли в груди, в голове и ногах, а потом он слег, но, к счастью, лежал недолго. Перед кончиной Софи дала ему выпить рвотного средства, которое должно было уничтожить следы мышьяка в организме, и с облегчением выслушала заключение врача: смерть от естественных причин. Никто из близких не удивился: Робер Клермон давно прославился разгульным образом жизни и неумеренным употреблением спиртного, что, как известно, не способствует долголетию.
Через некоторое время Софи приехала к дяде и попросила пригласить на очередной прием Максимилиана де Месмея. Молодая женщина знала – господин Рюмильи не тот человек, которого можно обвести вокруг пальца, – и потому призналась в своем увлечении. К счастью, тут их интересы совпали. И вскоре Софи сумела привлечь к себе внимание Максимилиана, сыграв на его тщеславии.
А после начались эти мучения. Ключ к свободе оказался ключом к вратам ада! О нет, Софи ни в чем не раскаивалась, мертвый Робер был столь же ненавистен ей, как и живой, но с момента его кончины она, независимо от своей воли, впала в суеверие, стала бояться неудач и при малейшем поводе думала: а не является ли это наказанием за совершенный ею грех? Софи раздражало присутствие Маргариты; женщина смотрела на девочку как на часть плоти умершего мужа, живое напоминание о преступлении. Она решила отдать дочь на воспитание в дорогой пансион и никак не могла дождаться, когда же Маргарите наконец исполнится восемь.
Иногда, когда Софи сидела перед камином, ей чудилось, что Робер Клермон глядит на нее откуда-то из неведомой глубины, из адского пламени, и беззвучно смеется, властным жестом призывая к себе. И тогда она с содроганием думала: если б только Максимилиан знал цену своих объятий! Временами она даже сердилась на него, словно он был виновником случившегося.
Впрочем, если б он хоть раз дал ей понять, что любит ее всем сердцем, она, наверное, забыла бы все свои страхи и наконец почувствовала себя счастливой.
– Можно вас на пару слов, мадемуазель Элиана? – довольно требовательно произнес Арман Бонклер. – Давайте пройдем в соседнюю комнату.
– Оставьте эту женщину в покое! – сказал Максимилиан, на что Арман насмешливо и в то же время резко отвечал:
– Это не ваше дело, Монлозье. Берегите свое семейное счастье.
– Я пойду, – промолвила Элиана, спокойно глядя ему в лицо.
Она сделала шаг вслед за Арманом и вдруг почувствовала, как что-то вцепилось в ее одежду, крепко, словно ветка терновника, и, обернувшись, встретила взгляд Софи, взгляд, в котором сквозь кажущуюся твердость проглядывали беспомощность и страх. Одной рукой женщина удерживала Элиану за платье, а другая непроизвольно легла на живот.
– Не волнуйтесь, – тихо произнесла Элиана. – Я сделаю все, что смогу.
Арман ждал в соседней комнате, видимо служившей спальней. Здесь было неубрано: простыни сбиты в комок, на комоде – тарелки с остатками еды.
На миг Элиане показалось, будто она стоит за кулисами сцены, ожидая своего выхода, и при этом совершенно не знает содержания пьесы, в которой придется играть.
Арман облокотился на подоконник. Он смотрел на прелестную женщину – на ее нежное лицо, пышные волосы…
Он умел ценить красивых женщин, как ценят хорошие вещи, и сейчас мысленно раздевал Элиану, скользя взглядом по ее телу, облаченному в узкое платье, телу, изгибы которого казались такими же плавными и округлыми, как линии греческих амфор.
А Элиана в свою очередь думала о том, что в этом человеке неприятным образом сочетаются душевный холод и страстная мужская сила. Она не надеялась, что им удастся о чем-то договориться, потому что, общаясь с такими людьми, обычно не можешь проникнуть за ту непонятную невидимую стену, которую природа воздвигла между их мозгом, сердцем, душой и окружающим миром, преграду, которая не дает им возвыситься до понимания других человеческих существ.
Внезапно Элиана осознала, что так сближало ее с Бернаром: они были равны. Разговаривая с ним, она не опускалась и не поднималась до его уровня – в этом не было никакой нужды. С ним она всегда могла оставаться самой собой.
Для нее не имели значения политические убеждения Армана – она сказала правду. В те времена в каждом салоне, на любой площади, где угодно, можно было услышать самые разные мнения и о роялистах, и о бонапартистах, и о якобинцах, и зачастую у простых людей от обилия противоречивых сведений кружилась голова. И Элиана придумала для себя два правила: первое – никогда не впадать в крайности, а второе – главным мерилом всего, что происходит в жизни, считать справедливость и человечность. Бернар был прав, когда говорил, что всегда нужно искать «золотую середину».
Именно эта «золотая середина» нашла свое отражение в знаменитом «Кодексе Наполеона», документе, пережившем не только свою эпоху, но и множество последующих: «Французы равны перед законом независимо от своего социального положения. Свобода личности гарантирована всем. Свобода прессы закрепляется как право. Все виды собственности неприкосновенны». И так далее и так далее.
– Что вам от меня нужно? – спросила Элиана Армана. Он натянуто улыбнулся.
– А вы не догадываетесь? Несколько лет я ходил вокруг да около вас и – безрезультатно. У меня было много женщин, но ни одну я не желал так сильно, как вас!
– Вы забываетесь! – возмущенно прошептала Элиана, но Арман остановил ее жестом.
– Спокойно! Дайте сказать. Так вот, я всегда желал обладать вами, я хочу этого и сейчас. Мне прекрасно известно, что значит для вас Максимилиан. Будьте моей, и, клянусь, он получит свободу.
Гневный взгляд Элианы был устремлен мимо Армана. Ее лицо пылало румянцем и губы дрожали.
– Вы сами не понимаете, что говорите!
– Почему же? Отлично понимаю.
– Вы лжете, у вас не хватит духу совершить хладнокровное убийство.
Арман прищурил глаза.
– Вот увидите, что не лгу. Это, по вашему выражению, хладнокровное убийство совершу не я, а мои люди. Им не привыкать.
– Зачем вы мучаете Софи? – сказала Элиана. – Вы же видите, в каком она положении.
– Мне нет никакого дела до Софи. Я не собираюсь ее трогать. Мы ведем речь о Максимилиане.
– Но она переживает за него.
– В таком случае вы заодно поможете и ей.
Элиана чувствовала, что на нее надвигается какая-то темная сила. Но жизнь закалила ее и приучила не терять надежду.
– Послушайте, – произнесла она, вскинув голову и пристально глядя ему в глаза, – но если вы убьете Максимилиана, вам придется убить и нас с Софи.
На лице Армана появилась фальшивая, словно бы наклеенная улыбка, тогда как взгляд его темных глаз прожигал собеседницу насквозь.
– Зачем, мадемуазель Элиана? Как свидетели вы не опасны. Вы с Софи обе горожанки и не сумеете указать дорогу. Все знают, что в лесу скрываются шуаны, – попробуй их найди!
– Что ж, в таком случае у меня может быть только один ответ – «нет». Я замужем и дорожу своей честью.
– Больше, чем жизнью Максимилиана?
Она немного помедлила.
– Возможно. К тому же я надеюсь, что вы одумаетесь.
– А я в свою очередь уверен в вашем благоразумии. У вас есть время до вечера.
Элиана повернулась и вышла из комнаты. Когда-то ее преследовали якобинцы, теперь она попала в руки шуанов. Как странно и нелепо! Почему женственность, добродетель, красота столь беззащитны перед грубой силой?
Она вернулась в гостиную, где сидели Максимилиан и Софи. Они вполголоса беседовали.
– Не надо было ехать, – говорил Максимилиан, – нужно было подумать о себе.
– Я думала, – упрямо отвечала Софи, – потому и отправилась в путь. Я не могла оставаться одна в этом огромном доме. Я хочу быть с вами везде и всюду. Особенно сейчас.
Максимилиан искоса взглянул на Элиану, но ничего не сказал.
Женщина отвернулась к окну. В этот миг она мысленно поклялась в том, что никогда и ни за что не изменит решение.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Роза на алтаре - Бекитт Лора



Мне понравилась. Сюжет не затянут интересно.
Роза на алтаре - Бекитт ЛораОксана
29.12.2011, 17.56





Лично для меня роман слишком тяжелый.После прочтения почувствовала полное опустошение.Не дай Бог, никому такую сестру,как у главной героини!Оценка 0.
Роза на алтаре - Бекитт ЛораНочь
29.09.2012, 21.59





Роман очень - очень понравился. Советую почитать. Роман не приторный, собития реальные. Герои замечательные, интересные, смильные характеры и даже второстепеные герои мне понравились. Образ Дезире - служанки, а в последствии подруги главной героини, замечательный, вот это подруга по жизни. Сестра, да жестокая, но все равно мудрая женщина, предвидеть собития на много лет вперед. Спасибо автору, давно я не получала такого удовольствия от книги.
Роза на алтаре - Бекитт ЛораGala
22.01.2013, 16.55





Вот я понимаю, роман. Буря эмоций, здесь есть все: история,интриги , дружба и конечно настоящая любовь. Да местами роман тяжелый. В момент где Элиана узнала, что Ролан (сын) ослеп и где он начинает понемногу видеть я плакала,автор так прекрасно передал чувства матери. Отличный роман...
Роза на алтаре - Бекитт ЛораМилена
25.02.2014, 8.09





Повелась на комменты... прочитав 1 часть романа:главная героиня успела трижды побывать замужем и дважды полюбить без памяти... извините, но дальше читать просто не смогла. Страшно представить, что будет дальше. Да и не интересно.
Роза на алтаре - Бекитт Лораleka
25.02.2014, 21.03





Я просто восхищена этим автором!Настолько проникновенные сюжеты,без пошлых сцен показать всю красоту человеческих отношений...Не знаю как остальным-но я рада,что нашла этот роман."Янычар и Мадина" оставил такие же впечатления.
Роза на алтаре - Бекитт ЛораАмина
30.06.2014, 8.08





Несмотря на трудные времена, ГГ не унывает и находит свое счастье. Роман интересный
Роза на алтаре - Бекитт ЛораАнюта
26.07.2014, 18.55





Очень понравилась первая часть романа, скитания главное героини. Конец - уж слишком фантастический.
Роза на алтаре - Бекитт ЛораЭклипс
25.02.2016, 23.01





Роман очень понравился.10+
Роза на алтаре - Бекитт ЛораОльга
1.06.2016, 21.55





Очень хороший , интересный роман . Да , тяжеловат . А если бы сестрица не сожгла письмо , как бы сложилась жизнь героини ? Вот она судьба ! Читала давно и вновь с удовольствием перечитала .
Роза на алтаре - Бекитт ЛораMarina
2.06.2016, 17.28





Браво автору!Тяжесть осталась от прочитанного. Еще раз убеждаюсь,как сильны женщины,как сильны чувства матери,жены.Читайте девчонки .
Роза на алтаре - Бекитт ЛораГалина
5.06.2016, 16.34





Роман стоит читать,сюжет конечно напоминает "Анжелику",но, мне очень понравились тексты от автора, мудро и красиво,что очень редко бывает в романах.
Роза на алтаре - Бекитт ЛораSasha
6.06.2016, 13.31








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100