Читать онлайн Агнесса Том 2, автора - Бекитт Лора, Раздел - ГЛАВА IX в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Агнесса Том 2 - Бекитт Лора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.59 (Голосов: 93)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Агнесса Том 2 - Бекитт Лора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Агнесса Том 2 - Бекитт Лора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бекитт Лора

Агнесса Том 2

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА IX

Домой они приехали ночью. На небе была полная луна, и парк опутывали полосы бесконечно переплетающихся, шевелящихся теней, таких же тревожных, как разметающий листья и ветви деревьев порывистый ветер.
Чувство дома, давно ставшего ей родным, сразу захватило Агнессу, успокоило ее, она будто бы почувствовала новые силы — в этих стенах можно было выстоять, они помогали ей, как вторая опора.
Они с Орвилом, Френсин и Джерри вышли из кареты. К счастью, дети уже спали; огни зажглись только внизу да в комнатах прислуги.
— Тебе не холодно? — спросил Орвил Агнессу, которая стояла в легком платье, словно не решаясь двинуться к дому.
— Нет, — ответила она и оглянулась.
Джек, сошедший с коня, держался поодаль. Весь путь он проделал в седле, не слишком приближаясь к ним, но и не теряясь из виду, неотвязный, как тень. Теперь он спокойно замер со своей лошадью почти у самых ворот.
— Я не собираюсь готовить для него комнату, — сказал Орвил, твердо глядя Агнессе в глаза. — Ему нечего делать в доме.
Джек услышал эти слова.
— Мне не нужен ваш дом, — ответил он, подойдя к ним. — Если позволите завести лошадь в конюшню, я переночую там. Если нет, побуду во дворе.
— Не возражаю, — ответил Орвил и, не взглянув на него, направился в дом.
Агнесса медлила несколько секунд, нерешительно поглядывая то на мужа, то на Джека, на лице которого угадывалась даже во тьме какая-то новая, пока не понятная Агнессе улыбочка.
Орвил оглянулся, и женщина поспешила к нему.
Вдруг они увидели, как от дома, рассекая пространство лужайки огромными прыжками, несется какое-то большое животное. Это был Керби, о котором они совсем позабыли. Керби мчался, как молодой, он давно уже так не бегал; Орвил и Агнесса изумленно переглянулись. Он не очень хорошо видел и слышал плохо, но, наверное, здесь не нужны были зрение и слух, а требовалось лишь то особое чутье, которое никогда не подводит.
Он промчался мимо Орвила и Агнессы и набросился на Джека не с визгом, не с лаем, а с какими-то воплями, похожими на человеческий стон. Пес едва не сбил его с ног, потом закружился рядом; хвост его, язык, все грузное тело находились в движении, радость словно вернула ему жизнь, все прошедшие годы.
— Керби, собака! Ты?! — изумленно воскликнул Джек. — Здравствуй, чертов пес!
Керби отозвался таким громовым лаем, что у Агнессы зазвенело в ушах.
— Не забыл меня, не забыл! — повторял Джек, а Керби без конца лизал ему лицо и руки.
Потом пес улегся на землю, непрерывно молотя хвостом по траве; Джек присел рядом и гладил собаку. Он улыбался, а Керби был счастлив. Агнесса же подумала о том, как был прав Орвил, говоря, что псу нечего выбирать и не в чем сомневаться. Чувства Керби были чисты, без примеси, и потому он получил свой приз тоже в чистом виде. Собака любит своего хозяина просто за то, что он данный судьбою повелитель ее жизни, собака не знает предательства, она не верит в смерть, не боится Бога, не меняет карту на карту и жизнь на жизнь. И она никогда не сможет понять, почему то, что было для нее с самого начала неразрывным целым, уже не является таковым. Человек переживет такое, а собака…— в том Агнесса уверена не была.
— Керби, Керби! — позвала она. — Идем домой!
Но Керби даже не оглянулся, хотя Агнесса осталась для него Агнессой; он обрел нечто другое, куда более важное, то, что было и домом, и миром, и даже Вселенной, — сознание присутствия высшего существа, залог того, что ты не один.
Агнессе так и не удалось выспаться; более того, проснувшись, она чувствовала себя так, точно вообще не сомкнула глаз.
Она встала с постели и пошла по комнатам; ощущение было именно такое, какое бывает после возвращения из долгой поездки: будто ты вернулся в новый дом, в «старый новый дом», где все знакомые вещи кажутся заново увиденными, — это чувство трудно передать словами, оно проходит через пару дней, когда вновь привыкаешь к тому, от чего, в сущности, не успел отвыкнуть.
Джессика и Рей уже были в гостиной.
— Приехали! — закричала Джессика и подскочила к Агнессе, а та, как всегда, обняла и поцеловала ее.
— Как вы тут без нас?
— Хорошо. Только скучали! — она повернулась к Орвилу. — Папа!
— Привет, малышка! — Орвил потрепал ее волосы.
— Купили свой дом? А корабль? — полюбопытствовала девочка.
— Нет, но купим, уже договорились.
— Как съездили? — подражая взрослым, серьезно спросила Джессика.
— Все нормально.
Орвил решил ничего не рассказывать детям ни о происшествии на дороге, ни о смерти Олни. Сказать, в крайнем случае, что тот уехал на время, а правду сообщить гораздо позже. Не очень-то это было правильно, но Орвил думал о том, что стоит пожалеть Джессику: неизвестно, что ей еще предстоит перенести. В отличие от Агнессы, ни одному слову Джека он не верил.
— Что привез? — поинтересовалась девочка.
Это было давнее правило — Орвил привозил всем подарки из каждой поездки. Агнесса помнила, что в прошлый раз Джессика получила кукольный сервиз. Но сейчас… И Агнесса несказанно удивилась, когда Орвил, велев принести чемодан, вынул оттуда сверток, Джессика, от любопытства затаив дыхание, приподнялась на цыпочки и стояла так, пока он разворачивал бумагу. Там оказалось красное бархатное платье с кружевным белым воротничком и золотистыми пуговками и маленькие красные туфли с такими же золочеными пряжками. Агнесса даже не знала, когда и где Орвил успел это купить. Но главное, он не забыл!
— О! — воскликнула Джессика. — Какое красивое! Где ты его купил?
— В магазине для послушных девочек, — ответил Орвил.
— А я думала в магазине «Для Джессики»!
И оба засмеялись. Это была только им двоим понятная шутка. Когда-то Орвил рассказал Джессике, что есть магазин для послушных девочек, в котором продают самые красивые вещи, все лучшее, а потом, когда Джессика однажды призналась, что не понимает, почему ей дарят всегда именно то, о чем она втайне (как ей казалось) мечтает, Орвил сказал, что за городом находится магазин «Для Джессики», где добрый, все на свете знающий волшебник выбирает для нее подарки. Девочка уже давно поняла, что это выдумка, но шутка осталась.
И Агнесса, глядя, как они смеются, подумала, что в самом деле нелепо и жестоко было бы разрушить их мир.
Рею достался костюм для верховой езды и вопрос об успехах в учебе. Мальчик нахмурился: как всегда все внимание было отдано девчонке!
Джессика отправилась примерять новое платье, а Орвил тихо сказал жене:
— Надеюсь, я не обязан приглашать его к завтраку?
— Нет, — сдержанно отвечала она.
— Агнесса! — Орвил повернул ее к себе.
— Я знаю, — быстро произнесла она. — Он поговорит с Джессикой и сегодня же, сразу после этого уедет. Я так и скажу ему.
— Надеюсь, насовсем?
— Да, если это будет зависеть от меня.
— Это зависит только от тебя, дорогая.
Агнесса не стала спорить. Даже самые умные люди чего-то обычно недопонимают, даже самые родственные души в чем-то чужды друг другу. Если бы Орвил узнал о таких выводах, он бы наверняка заявил, что сделаны они не так уж давно.
Прислуга меж тем допрашивала Френсин. Девушка рассказала обо всем, что случилось при ней, но большего доложить не могла. Самое главное не было ей известно.
— Это какой-то знакомый миссис, — отвечала она. — Или… в общем, я не знаю.
— Он приехал сделать больно моей красавице, моей маленькой мисс, — лицо Рейчел омрачилось.
— Вы думаете, это…— Лизелла оглянулась на присутствующих, не решаясь высказать общую догадку.
Все молчали.
— Да, — сказала наконец Рейчел. — Я почти уверена в этом. Я видела лицо миссис. Так оно и есть!
За завтраком Агнессе кусок в горло не шел; одолевали тяжелые мысли, да еще Джессика как нарочно щебетала, словно птичка, не замечая, что взрослые молчат.
Наконец Агнесса не выдержала.
— Помолчи, Джесс, — строго произнесла она. — Посмотри: никто не говорит, одна ты болтаешь без умолку! Сейчас не время для разговоров.
Орвил, не поднимая головы, перелистывал какие-то бумаги, что крайне редко делал за столом, разве что когда очень спешил, да и то в подобных случаях он обычно завтракал отдельно. Но сегодня — Агнесса знала — он никуда не собирался уезжать.
Джессика принялась беспечно вертеть в руках серебряную ложечку, взмахивая ею, словно дирижерской палочкой.
Самым примерным был в это утро Рей. Остальные вели себя вроде бы как всегда, но в то же время необычно: Джерри полчаса назад раскапризничался и выплюнул кашу прямо на передник Френсин, миска Керби стояла нетронутой, и самого его не было в доме, служанок тоже было не отыскать.
Агнесса почувствовала себя очень неуютно в собственном доме, так, будто все, сговорившись, не слишком явно, но все же отвернулись от нее. Ее зеленые глаза вспыхнули, освещая за минуту до того растерянное лицо ярким пламенем гнева.
— Как ты ведешь себя! — сказала она, обращаясь к Джессике. — И почему ты такая лохматая?
— Я примеряла платье, — ответила девочка. — Волосы растрепались, я спешила к завтраку и не успела причесаться.
— Тогда выйди из-за стола и приведи себя в порядок! — непреклонным тоном заявила Агнесса.
— Мама, я доем хотя бы…— Джессика обиженно глядела на нее непонимающими, невинными глазами.
— Ты давно бы могла это сделать, а не играть за столом! И кстати, почему ты сидишь в новом платье? Кто тебе разрешил!
— Я захотела…— Джессика пожала плечами, всем своим видом давая понять, что на свете есть немало вещей, на которые она ни у кого разрешения спрашивать не обязана.
— Мало ли что захотела! — взорвалась Агнесса. — Ты должна делать то, что нужно, а не то, чего хочется. Почему ты ешь пирожное на завтрак?
— Рейчел мне принесла.
— Что она себе позволяет! Я твоя мать, а не Рейчел! Посмотри на Рея — он не требует шоколада и пирожных или еще чего-то особенного! Ты что, лучше других? Сейчас же выйди из-за стола!
— Мама! — воскликнула девочка голосом, полным укоризны: никогда еще мать не кричала на нее и не пыталась наказать, вдобавок Джессика просто не понимала, в чем так уж сильно провинилась сейчас.
— Я кому сказала! — Агнесса хлопнула ладонью по столу, и Джессика, вздрогнув от неожиданности, пролила горячий шоколад прямо на красный бархат.
— Ой! — закричала она. — Новое платье!
— Что я говорила! Совсем разбаловалась без меня, негодная девчонка!
Джессика, вконец обидевшись, выскочила из-за стола и со слезами на глазах убежала.
Рей застыл с чашкой в руках, созерцая происходящее как невиданное чудо: мир переворачивался на глазах!
Орвил поднялся со своего места, отодвинул бумаги и чашку с недопитым кофе.
— Ребенок ни в чем не виноват, Агнесса, — заметил он. — Ни в том, что тебе кажется провинностью, ни уж тем более — в твоем плохом настроении.
И, ничего не добавив больше, покинул столовую.
Агнесса сидела в обществе Рея, потом, когда Рей удалился, осталась одна.
Единственное, чего ей хотелось сейчас, — забраться с головой под одеяло и уютно поплакать там, как в детстве, в пансионе. Лучше всего было бы, конечно, убежать в объятия матери, но ведь ребенком она не имела матери, к которой можно было прийти за утешением и советом. Она чувствовала себя маленькой девочкой, она даже видела себя, Агнессу Митчелл, худенькую зеленоглазую пансионерку с темно-каштановыми волосами, заплетенными в две косы. Тогда, много лет назад, она была куда более замкнутой, боязливой, робкой, чем теперь — ее собственные дети.
Агнесса решила, что пойдет к Джерри, самому младшему и менее всех остальных в этом— доме причастному к случившемуся в последние дни. Но сперва она найдет Джесс.
Джессика находилась в своей комнате; при появлении матери она, как показалось Агнессе, сжалась в ожидании продолжения бури.
— Мама, я переоделась…— пролепетала она, показывая на лежащее на полу перепачканное платье — подарок Орвила. — Я больше не буду есть пирожные на завтрак и пить шоколад…
В испуганных глазах дочери Агнесса прочитала продолжение: «Только не кричи на меня больше, не ругай меня! Пусть все будет как прежде!»
Агнесса тоже очень хотела этого.
— Джесси, доченька, иди ко мне! — позвала она, и тут же теплые, нежные руки обвились вокруг ее шеи. Агнесса закрыла лицо в пушистых волосах своей дочери. — Милая, прости меня! Я совсем не в себе сегодня!
— Ты заболела, мама? — спросила девочка, чуть отстранившись, чтобы видеть лицо матери.
Агнесса вздохнула.
— Да, что-то вроде того.
— Позови врача!
— Врач тут не поможет.
— А кто поможет? Я?
— Нет. Ни ты, ни папа. Никто. Только я сама. Но ты не волнуйся, дорогая. И не сердись на меня. Обещаешь?
— Я не сердилась, мама!
Джессика улыбнулась. Она всегда очень быстро оправлялась от огорчений; может быть, потому, что настоящих в ее жизни еще не было.
— А теперь, Джесс, обними меня крепко-крепко, хорошо?
Джессика засмеялась.
— Так?!
— Да. И обещай, что всегда будешь верить своей маме, всегда помнить, что я больше всех тебя люблю, больше, чем папа, больше, чем Рейчел, потому что на самом деле ты только моя!
Девочка кивала, не совсем понимая мать, но довольная тем, что жизнь вошла в прежнее русло.
— Я пойду, ладно? — сказала она потом. — Рейчел сказала, что Керби сегодня не ел. Я найду его.
— Подожди, дорогая, не убегай. Я сама разыщу Керби, а ты… С тобой хочет познакомиться один человек.
Джессика инстинктивно почувствовала в словах матери что-то особенное, необычное. В доме бывали гости, но никто не хотел знакомиться лично с нею, и ни о ком мать не говорила с таким непонятно-странным выражением лица, словно очень боялась и одновременно страстно желала чего-то.
— А кто это? — спросила девочка.
— Один мой давний знакомый. Он приехал совсем ненадолго. Поговори с ним, пожалуйста.
— О чем?
— Не знаю. Может, он сам тебя начнет расспрашивать. Расскажи о себе, что любишь делать, как живешь здесь…
— Он хороший? — осведомилась Джессика.
— Конечно, хороший, разве я стала бы знакомить тебя с плохим? Идем.
Агнесса взяла девочку за руку и повела в одну из комнат, где была обстановка, но никто не жил. Она была предназначена для приехавших в дом гостей.
— Где он? — спросила Джессика, увидев, что никого нет.
— Сейчас придет. Жди меня здесь.
Агнесса усадила дочь на диван и ушла, а Джессика, чувствуя таинственность происходящего, сидела смирно, напряженно глядя в закрывшуюся за матерью дверь.
Агнесса, явственно ощущая, как подгибаются ватные ноги, спустилась вниз, обошла дом…
Джек обрадовался ее появлению, она сразу поняла это, несмотря на то, что последние сутки он держался почти пренебрежительно по отношению к ней: не говорил ничего обидного, и уж тем более ничего обидного не делал, но… Он будто бы разгадал какую-то тайну и чувствовал себя выше их — так, по крайней мере, казалось Агнессе. Его не впустили в дом, хотя любого другого, кто спас бы жизнь ей или Орвилу, приняли бы как самого дорогого гостя, и она не знала, безразлично ему это или, напротив, он чувствует себя задетым и оскорбленным и ведет себя так, чтобы дать им понять: они унижают его от бессилия.
Но, поглядев ему в глаза, Агнесса подумала: «А может, ему просто все равно».
— Пойдем, Джек, — произнесла она.
Они вошли в дом. Джек изумленно оглядывал огромное пространство, невиданную роскошь. Когда-то один-единственный раз в жизни он был в богатом доме, сером особняке Аманды Митчелл, в ночь, когда они с Агнессой бежали из порта от местных головорезов и когда она согласилась уехать с ним, но даже серый особняк казался много беднее. Здесь же были такие высоченные потолки и окна, и широкая, покрытая ковром лестница, и хрустальные люстры, и сотни дорогих мелочей. Дворец, да и только! Джек никогда не видел дворцов.
«Золотое счастье! — подумал он. — Конечно, перед ним меркнет все».
Ослепленный великолепием, он очень удивился бы, если б узнал, что обстановка дома Орвила и Агнессы в сравнении с домами местных аристократов и богачей была относительно скромной.
— Ты, наверное, голоден, Джек, — тихо сказала Агнесса, — может…
Он рассмеялся с нескрываемой злобой и ответил:
— У меня плохие манеры, Агнес, мне нечего делать за вашим столом, но и до положения бродячей собаки, которой кидают куски, я тоже еще не опустился.
Они поднялись наверх, молча прошли по коридору, не встретив никого по пути, и Агнесса остановилась возле какой-то двери.
Она открыла ее.
— Входи, Джек.
В небольшой комнате в углу дивана сидело миниатюрное существо в светлом платье, не кукла, а настоящая маленькая девочка с очень серьезным личиком, с любопытством глядящая на них. Джек онемел от удивления, увидев ее; конечно, он сто раз до этого видел детей, и, хотя ни разу не общался с ними по-настоящему, они не казались ему необыкновенными, как этот ребенок. Честно говоря, он не сразу бы осмелился к ней подойти.
— Вот, Джесс, это и есть тот самый человек, — сказала Агнесса. Голос ее слегка дрожал. — А это моя дочь Джессика. Я оставлю вас ненадолго, — добавила она и поспешно вышла, закрыв за собой дверь. Джеку показалось, что она отвернулась, желая скрыть слезы.
В первые минуты он не двигался с места, но потом, опомнившись, сделал несколько шагов вперед, причем девочка при этом постепенно вжималась в спинку дивана.
— Так это ты — Джессика? — негромко произнес он, уставившись на нее во все глаза.
Она кивнула. Джек заметил, что девочка беспокойно смотрит на дверь, за которой скрылась Агнесса. Незнакомец не был похож ни на одного из тех мужчин, с которыми она когда-либо говорила: ни на знакомых Орвила, ни на слуг, работавших в доме; он принадлежал к какому-то третьему, не ведомому Джессике разряду людей, и хотя она, возможно, и не могла бы выразить это словами, чувство опасения, рожденное взглядом и обликом незнакомца, не оставляло ее.
— Не бойся меня. Я ведь не сделаю тебе ничего плохого, — как можно ласковее (от чего давно отвык) произнес Джек. Он улыбнулся ей довольно приветливо, и Джессика немного успокоилась.
Но все равно она продолжала молчать и вообще держалась очень скованно.
— Сколько тебе лет? — спросил Джек.
— Семь, — очень тихо ответила девочка.
Джек рассмеялся, услышав ее нежный голосок.
— Какой у тебя голос! — удивился он. — Ты мне кажешься ненастоящей!
— Я настоящая! — немедленно возразила Джессика, обретая свойственную ей уверенность. — Вы говорите, как Рей!
— Кто такой Рей?
— Мой кузен, папин племянник.
— Он обижает тебя?
— Раньше обижал, теперь нет.
— Теперь вы дружите?
— Нет, не дружим, просто не ссоримся больше. Если не ссоришься с человеком, то это не значит, что дружишь с ним.
— Да, пожалуй, так.
Джек поразился, что ребенок рассуждает о жизни и делает какие-то выводы, он не подозревал, что Джессика в ее возрасте давно не несмышленыш, а о многом уже имеет свое мнение и в чем-то главном — сформировалась как личность.
— Ас кем ты дружишь? — спросил он, заинтересовавшись.
На его счастье, Джессика была разговорчива.
— С Рейчел, это наша кухарка, с Лизой и Полли, с Джерри, моим братиком, хотя он еще маленький. Осенью я пойду в школу, там у меня будет много подружек.
— В школу? Будешь учиться читать и писать?
— Нет! — засмеялась Джессика. — Я давно умею. У меня очень много книг. А в школе… Я просто буду учиться дальше.
— А на рояле ты тоже играешь? — Джек вспомнил, как играла Агнесса на приисковом стареньком пианино. Играла и мечтала о настоящем рояле. Она всегда мечтала о настоящем и самом лучшем. Самое лучшее она получила. Что касается настоящего — тут Джек не был уверен.
— Учусь. Но мне не нравится играть гаммы. Я люблю рисовать, кататься на Бадди.
— Бадди?
— Да это пони, такая маленькая лошадка. Папа мне подарил.
— Любишь лошадей?
— Люблю. И собак.
— И собак… Я тоже. Когда-то я объезжал лошадей.
— Да? Интересно! Расскажите.
— Конечно, когда-нибудь расскажу…
Тут дверь распахнулась, и вошел запыхавшийся Керби.
— Керби! — воскликнула Джессика. — не кусается, — предупредила она гостя, но, к ее удивлению, пес положил голову на колени незнакомца и с бесконечной преданностью и любовью стал смотреть в его глаза. Никогда и ни с кем, кроме, пожалуй, Агнессы, Керби не вел себя так, но даже с Агнессой было иначе: они были на равных, повелительницей пес ее не считал.
Джессика выглядела озадаченной.
— Вы ему понравились, — сказала она. — Значит, вы и вправду хороший?
— Хороший?
— Мама так сказала.
Джек улыбнулся.
— Вот как? А ты очень любишь маму?
— Очень. И папу. Мои мама и папа — самые лучшие.
— А я тебе нравлюсь?
Джессика растерялась от такого вопроса; хотя испуг от знакомства с новым человеком прошел, и она заинтересовалась собеседником, он был явно не из тех людей, которые сразу внушают симпатию и доверие.
Джек смотрел на ребенка. Он вспомнил, что Агнесса говорила, будто девочка похожа на него. Да, пожалуй. Нетрудно было заметить то, что бросалось в глаза. И она совсем не заносчивая; напротив, очень общительная и простая.
— Вы будете у нас работать? — спросила Джессика, желая выяснить, с какой же все-таки целью он прибыл в их дом. Не затем же, в конце концов, чтобы только увидеть ее!
— Нет. Я просто хорошо знаю твою маму… знал, вернее. — Он еще раз внимательно вгляделся в черты Джессики и добавил, искренне пораженный своим открытием:— Какие у тебя глаза! Вот уж никогда не подумал бы, что бывает такое…
— Кто вы? — тихо и испуганно произнесла Джессика, Сумасшедшая мысль пронизала его, безумная, безумная надежда! Человек всегда, по возможности, выбирает свет, а не мрак, всегда бежит от одиночества и использует шанс выжить.
— Джессика… Я… твой настоящий отец.
Минуту назад он не собирался произносить эти слова и не был уверен, что вообще сумеет их когда-нибудь произнести, он сам не знал, чего ждет от девочки, так ли она нужна ему, он просто, как уже не раз бывало, поддался мгновенному порыву.
Джессика несколько секунд смотрела на него огромными глазами и молчала. Потом проговорила:
— Нет…
— Да, Джессика. Вспомни, разве ты всегда жила с мамой и с тем, кого ты считаешь отцом? Нет, ты жила только с мамой, а Орвил Лемб появился потом, женился на твоей маме, а тебя… и тебя ему тоже пришлось взять. А я о тебе даже не знал, пока не встретил снова Агнессу!
— Неправда! — в смятении воскликнула Джессика. — Вы не мой папа!
Но Джек был непреклонен.
— Правда! Мы с мамой давно потеряли друг друга, и я все это время ее искал. Вот, видишь: Керби узнал меня, не забыл… И Агнесса, я думаю, никогда не забывала меня. Ты не дочь Орвила Лемба, ты наша с Агнессой дочь!
Они смотрели друг на друга очень похожими глазами. Джессика дрожала — взгляд этого человека и голос пугали ее: Джек уже забыл, что перед ним ребенок. Возможно, девочка просто не поверила бы, даже посмеялась над сказанным как над очевидной нелепостью, но ведь то, о чем говорил незнакомец, она помнила и сама…
И все-таки это не могло быть правдой!
— Я хочу к маме…— испуганно прошептала девочка.
— Иди. И спроси у нее, правда ли то, что я тебе сказал. Думаю, она не соврет тебе! — жестко произнес он.
Джессика выбежала за дверь. Единственная мысль охватила ее: найти мать, сейчас же, немедленно, и услышать от нее, что он врет, этот ужасный человек, ужасный оттого, что хочет разрушить, разбить на куски ее маленький, светлый мир!
Она понеслась по коридору, ничего не видя перед собой, и столкнулась с идущим навстречу Реем.
— Эй ты, кузина, ослепла ты, что ли? Куда летишь? — весело закричал он.
Настроение у мальчика было хорошее. Еще бы! В школу по случаю приезда Орвила и Агнессы, а также всеобщей непонятной растерянности он не пошел, утренние события тоже были весьма приятной неожиданностью. Глядишь, то ли еще будет!
— Он… он говорит, что он мой настоящий отец! — проговорила Джессика.
— Кто?
— Этот человек!
Самое страшное было то, что. Джессика чувствовала: это может быть правдой, что-то в поведении матери, да и незнакомца, подсказывало, что это именно, так. Она помнила, как мать говорила ей сначала, что Орвил Лемб чужой, и только потом разрешила называть его отцом. Джессика была еще слишком мала тогда, чтобы задумываться над происходящим всерьез, но память сохранила это. Джессике не приходилось слушать рассуждений о спасительной лжи, но она чувствовала: сейчас, пока сомнение еще было крохотной точкой, его следовало устранить, уничтожить навсегда, и могла это сделать только мать, если б… если б она сказала, что слова незнакомца неправда!
— А что, очень даже может быть! — заявил заинтригованный Рей. — Я думаю, так оно и есть. — И полюбопытствовал:— Он приехал тебя забрать?
При этих словах глаза девочки наполнились слезами. А что если этот человек злой, если мама боится его? Вдруг он захочет силой забрать их к себе? Конечно, папа не допустит этого, но знает ли он? Нужно сейчас же ему рассказать!
И она, позабыв о Рее, побежала прочь.
В конце коридора появилась Агнесса.
— Что случилось? — спросила она у Рея,
— Какой-то человек сказал Джессике, что он ее отец, — ответил Рей, которому не терпелось посмотреть на реакцию Агнессы.
Все произошло именно так, как он и предполагал: женщина побледнела от испуга!
— О Боже мой! — прошептала она. — Рей! Умоляю, беги за Джессикой, верни ее!
А сама бросилась в комнату. Агнесса могла сто раз солгать самой себе, но в глубине души она предчувствовала, что произойдет.
Но сейчас было не время копаться в душе, сейчас она точно знала, кто во всем виноват.
— Зачем ты сделал это, Джек? — воскликнула она. — Ты же обещал!
Он повернул к ней бесстрастное лицо: за восемь лет Джек многому научился, он знал, как вести себя в решающие моменты, он помнил, ты можешь испытывать в душе все, что угодно: отчаяние, страх, ужас, но не дай этим чувствам излиться во взгляде, в движеньях, в словах, иначе будешь повержен, иначе тебя сомнут и уничтожат; не дай понять, что ты слаб, пусть все разобьется о тебя, как о камень, а уж потом, лишив таким образом противника уверенности в себе, а следовательно, и сил, ты можешь начать наступление.
Но сейчас перед ним была Агнесса, и против ее оружия он не имел защиты.
— Должен же у меня хоть кто-нибудь быть! — отрезал он. — И потом, я думаю, нет ничего плохого в том, если она будет знать правду.
Агнесса покачала головой.
— Она еще ребенок, Джек, совсем маленькая девочка. Да и в пятнадцать лет это стало бы потрясением… А сейчас… Как я ей объясню?!
— Я сам все объясню ей.
Агнесса задохнулась от негодования. Каким же он может быть нечутким, непонятливым!
— Что ты ей можешь объяснить? — воскликнула она в подсознательном стремлении все сразу выяснить и — раз и навсегда — обрубить концы, сорвать кровавые лохмотья со своей души, а там — пусть раны заживают. — Что по твоей вине она появилась на свет незаконнорожденной? Что ты все это время пробыл в тюрьме, что и сейчас тебя ищут? Кем ты можешь стать для нее? Кто ты такой, чтобы претендовать на ее любовь? Не для того я растила ее, Джек, чтобы ты сейчас вот так, запросто испортил ей жизнь!
Он глядел на нее и видел, как в ответ на его взгляд, перед которым многим случалось отступать, в ее зеленых глазах разгорается пламя бесстрашия. Она сжала кулаки, она не боялась его, ибо гнев придавал ей особые силы, каких он, к сожалению, не имел. Джек изумился: когда и как они с Агнессой успели стать врагами?
— Для кого же ты ее растила, Агнес? — с угрозой произнес он. — Для Орвила Лемба?
— Орвил имеет в сто раз больше прав на нее, чем ты! Он дал ей свою фамилию, он воспитывает ее как дочь, он очень много сделал и сделает для нее. По крайней мере, с ним она никогда не будет жить в нищете и бесчестии!
— А! — воскликнул Джек. — С этого и надо начинать! Да, конечно, я все время забываю, что я никто! У меня ведь нет ни дома, ни денег, вообще ничего!
— Ты прекрасно знаешь, что деньги тут ни при чем! — защищалась Агнесса. — У тебя нет не только денег! Ты хоть знаешь, о чем разговаривать с ней? Не думаю, что за эти годы ты стал образованнее и умнее, вряд ли научился чему-нибудь хорошему!
— Ого! Было время, ты ни о чем таком не думала, не считала меня дураком, принимала таким, каков я есть! Слушай, Агнес, а хочешь знать правду? Кроме меня, тебе никто не скажет! Ты сидела без гроша в кармане, никому не нужная! Появился Орвил, «очень хороший человек», да еще с толстым кошельком, заинтересовался тобой, и ты решила устроить свою жизнь, выйти замуж, стать «как все порядочные дамы», грубо говоря, пристроиться! Нет, ты не вышла бы за него, если бы он был глупым, грубым, уродливым, но все равно — ты его не любила! Полюбила потом — только умом, а не сердцем, потому что его «нельзя было не полюбить». А сердцем ты любила знаешь кого? Меня! Сама себе не признавалась, но любила! Да, ты решила вычеркнуть меня из памяти, забыть навсегда, потому что я был твоим прошлым, таким, какое тебя уже не устраивало, мешало твоей благополучной жизни, не давало тебе по-настоящему полюбить Орвила Лемба! И Джессике ты бы никогда обо мне не рассказала, будто меня не было на свете, будто мы с тобой никогда и не любили друг друга. И знаешь, Агнес, мне показалось, что сейчас, когда мы встретились, ты поняла, что все еще меня любишь. Да, я с самого начала тебе не подходил: необразованный, неудачливый, бедный. А теперь еще и преступник, беглый каторжник! Но ты все-таки любишь меня, далее такого, любишь, сама не зная, почему! Если бы Орвил был таким «плохим», как я, ты бы никогда не связалась с ним, а вот меня ты любишь независимо ни от чего! Ты сама сказала: «Любят не за что-то, просто любят или нет». Так вот, меня ты просто любишь, а Орвила… Орвилу ты, по большому счету, всего лишь благодарна. Благодарность не любовь, Агнес!
Говоря все это, он видел, как изумление на лице Агнессы сменилось растерянностью, а затем — всепоглощающим гневом.
— Жалость тоже не любовь, Джек! И все, что ты сказал, — ложь!
— Нет, не ложь! Ты думаешь, откуда я все знаю? Догадался! Потому что я тоже любил тебя все эти годы, только тобой и жил, каждую минуту думал о тебе! И сейчас люблю, люблю так, что сам себя не помню! Хорошо, Агнес, пусть ты останешься с ним, но скажи только, что любишь меня, не бойся признаться в том, что чувствуешь! Мне теперь немного в жизни надо, только знать, что на самом деле все-таки ты лишь моя! И еще: не отнимай у меня девочку, позволь видеться с ней, расскажи ей обо мне…
— Что рассказать? Кем ты был? Или кто ты есть? Ты говоришь, я забыла тебя. А ты сам? Ты ради золота, ради денег смог убивать невинных людей, да еще обманывать меня при этом. Ты думал, что забудешь все, будешь жить со мной потом, будто ничего не было! Что, не так?..
— Да. Согласен. Что ж, вот мне и наказание: я хотел забыть, а забыли меня. И мы уже говорили об этом, это к делу не относится…
— Относится! И я пострадала, Джек, и не только я, а моя дочь тоже. Знаешь ли ты, какой слабенькой она родилась, чего мне стоило ее выходить, сколько унижения я вынесла в этом проклятом ресторане?! Соседки показывали на меня пальцем, как на гулящую! У меня ничего не было, нечего было надеть, и у Джессики тоже ни игрушек, ни книг, ничего! Господи! — она сжала руки. — Если б ты знал, Джек!
— Агнес! — негромко произнес он, и она увидала в нем того, прежнего, Джека, которого потеряла, казалось, навсегда. — Конечно, я виноват, что так получилось, но если б я был рядом, то все сделал бы для тебя: мы бы обязательно поженились, ты бы не работала, и я бы помогал тебе во всем, ты же меня знаешь!
— Да, — ответила Агнесса уже спокойнее, — может, и так, но только я еще на прииске начала задумываться о том, что ты никогда не сможешь меня понять так, как мне хочется. Ты с самого начала меня не понимал, еще когда уговаривал бежать с тобой без венчания! Конечно, тебе было так проще, свободнее, лучше, и ты не думал, что я чувствую, что чувствовала, когда вступила с тобой в любовную связь, как вообще может переживать невинная девушка…
Джек рассмеялся, и этот смех резанул Агнессу острой болью обиды.
— Но ведь ты убежала! И силой я тебя не брал! Не обманывал! Что, разве я был груб с тобой? Важно не то, что ты чувствовала тогда, когда мы остались вместе в первый раз, а то, что испытывала потом! А потом тебе было хорошо со мной, по-настоящему хорошо!
— Ничего у нас настоящего не было! И я не намерена обсуждать такие вещи в доме моего мужа!
Джек опять засмеялся.
— Нам незачем обсуждать это, Агнес. Мы просто знаем: ты и я. И этого вполне достаточно. Если забыла — вспомни! Хочешь, вспомним вместе?! Вспомним, чтобы ты не говорила так о прошлом, не затаптывала его в грязь! Зачем ты врешь, ты же знаешь, что я хотел жениться на тебе, очень хотел… И мы могли быть так счастливы все это время… Агнес, неужели ты не помнишь ничего!
Он сделал к ней шаг, и Агнесса шарахнулась, как от чумы, даже подол платья взвился, словно приподнятый ветром.
— Вот что я скажу тебе, Джек, — произнесла она минуту спустя, немного овладев собой, — и это будет мое последнее слово: наши с тобой отношения закончились давным-давно, на прииске, когда я узнала, кем ты стал! Да, я, конечно, очень страдала, это было сильным ударом, потому что тогда я еще любила тебя, хотя уже в то время не могла себе представить, как жить с тобою после всего, что произошло. Верно, человек или любит или нет, но не только: он или может убить или нет. Я говорю не о защите, а об убийстве из расчета! Ты — смог, и мы оказались с тобой по разные стороны жизни. Прошу тебя, оставь в покое меня и Джессику; пойми, мы никогда не будем с тобой, потому что как отца она любит Орвила, а я люблю его как мужа, как мужчину, его, а не тебя! Я выполнила твою просьбу — ты увидел девочку, теперь выполни ты мою — уходи! А если тебе так хочется иметь семью, ты можешь создать ее с другой женщиной, ведь у тебя их, как ты признался сам, было немало! В конце концов, ты достаточно молод и привлекателен, несмотря ни на что, — правда, не для меня!
Она проговорила все это на одном дыхании; легкая краска прилила к ее щекам, но взгляд широко раскрытых влажных глаз был потрясающе твердым.
Джек стоял как вкопанный; впитывая одно за другим произносимые Агнессой слова, он чувствовал, как все существо его наполняется болью, тяжелой, будто камень на шее утопленника.
— Стоило искать тебя, Агнес, чтобы услышать такое! — вымолвил он, глядя на нее расширенными, сумасшедшими глазами. — Безумная ярость охватила его, безумная, но безрукая и безногая, ибо он не имел сил сдвинуться с места и стоял, пожираемый ею изнутри, стоял, словно жертва самосожжения. — Говоришь, не было у нас ничего настоящего?! Это с Орвилом у тебя ничего настоящего не было! Вы просто во всем угождали друг другу: он — потому что хотел твоей любви и боялся, что ты не забудешь меня, ты — потому что не хотела казаться неблагодарной! Вот что такое ваши «настоящие отношения»! Ваши «откровенность» и «любовь»! Моего-то ребенка ты любишь и всегда будешь любить больше всех детей Орвила вместе взятых, сколько б их там у вас ни завелось и знаешь — почему? Из-за меня! А Орвилу ты родила тоже из благодарности, просто чтобы не обидеть!
Ну, теперь видишь, что я не такая тупая скотина, какой меня считает твой добропорядочный муж! Я все знаю, Агнес: ты хочешь с корнем вырвать меня из сердца, как сорняк, вот потому и говоришь такие жестокие вещи, но имей в виду: ты бьешь себя так же ольно, как и меня! И тебе придется страдать не меньше!
Агнесса села. Она вспомнила, как недавно они были с Орвилом в театре, среди шикарной публики; она — в роскошном боа, он — в вечернем костюме… Алые бархатные занавеси и кресла, огни, огни, огни. Она смотрела пьесу и переживала… вернее, делала вид, что переживает, потому что казалось: к этому располагает буквально все. Ей было очень стыдно признаться, но она, глядя на картинку, испытывала картинные чувства, не проникаясь ими до глубины души. А там, в глубине, она была подавленно-спокойна и было все равно, что бурлит на поверхности внешнее, ненастоящее. Орвилу тоже не очень понравилась пьеса, он так и сказал, но он… не разыгрывал ничего тогда, как она. Она притворялась или даже не притворялась, она почти внушила себе, что чувствует это… И сейчас… все эти слова были ни к чему, потому что она знала свою правду. А Джек… знал ли Джек свою? Был ли он так уж уверен в своих словах?
И Агнесса решила, что никто и никогда не сумеет открыть существующую там, внутри, потаенную дверь. Никто. И никогда.
«К чему эти слова? — думала она вновь и вновь. — Зачем, по какому наитию совершается сейчас странное действо?»
Она приложила тонкие пальцы к вискам, и глаза ее стали как зеленое прозрачное стекло.
— Не стоит, Джек, — устало произнесла она, — слишком далеко, по-моему, зашли. Не надо говорить такие вещи, ты прав, мы ведь и в самом деле не чужие (Губы Джека дрогнули в нерешительной улыбке). Если ты не веришь мне, то я должна тебе, наверное, как-то это доказать.
— Что доказать? — непонимающе произнес он. Агнесса вздохнула глубоко-глубоко, точно собираясь с последними силами, и, не отводя глаз, с расстановкой произнесла:
— То, что я тебя больше не люблю.
Орвил Лемб сидел в своем кабинете и размышлял, точнее, даже не размышлял, а переживал, мучительно, тяжело переживал. Положение создалось глупое донельзя: его жена в его собственном доме выясняет отношения со своим бывшим любовником, а он, Орвил Лемб, неподвижно сидит в ожидании, чем все это кончится.
Он встал, подошел к зеркалу и усмехнулся: лицо было напряженно-угрюмым, темные глаза блестели, как в лихорадке. Хорош, ничего не скажешь! И при том внешне он как будто бы держит себя в руках. Интересно, какое лицо сейчас у Джека? Орвил взглянул на себя еще раз: а ведь они удивительно разные, во многом даже противоположные; странно, что Агнесса остановила свой выбор один за другим именно на них двоих. Хотя… Джека-то она действительно выбрала, а вот его, Орвила… Он никогда не задумывался о том, находит ли его Агнесса привлекательным внешне. Сам он считал себя обыкновенным. Конечно, если она его любит, то он, несомненно, нравится ей… Джек… Они были одинаково стройны, но Джек выше ростом и на вид посильнее… Орвил выглядел как джентльмен, а Джек (по крайней мере сейчас-точно!) имел вид последнего проходимца и бродяги…
Орвил встрепенулся: Боже, о чем он думает! Мысли путались, перегоняли одна другую…
Орвил подумал, что вопрос, конечно, можно было решить куда проще: прогнать Джека, запретить ему видеть Агнессу и дочь, а Агнессе мягко объяснить все возможные последствия неразумных действий. Орвил был уверен: она не стала бы спорить. «Да, Орвил, ты прав, хорошо», — покорно ответила бы она, но — о проклятие! — глаза бы ее опять потускнели, потухли, как тогда, когда он хотел было запретить Агнессе сесть на жеребца Консула. Нет, эту женщину нельзя лишать воли, свободы выбора и права самой решать свою судьбу. И — распоряжаться судьбами других.
Орвилу казалось: он знает, как рассуждает Джек. Агнесса или его или не его, да или нет, не существует ничего третьего. Но Орвил теперь, делая огромную уступку обстоятельствам и — в известной мере — своим собственным принципам, готов был предположить, что Агнесса способна раздваиваться.
Он прошелся по комнате взад-вперед, из угла в угол, потом остановился посередине. Что в конце концов когда-то привлекло Агнессу в Джеке? Этот вопрос он уже миллион раз задавал себе и отвечал всегда одинаково: романтика, дурацкая романтика, дающая человеку крылья, которые потом безжалостно обрубает жизнь, да еще смелость… ну и, возможно, какие-то внешние черты, хотя все это, безусловно, входило в первое. А если спросить иначе… Орвил стиснул зубы… спросить, могло ли что-либо привлечь ее сейчас? Опять романтика? Допустим, но какая?! Агнессе как жене, матери, да и просто умной женщине, живущей вполне благополучной жизнью, чужд, бесконечно чужд мир, из которого сейчас явился Джек. Разнообразие впечатлений? Но разве у нее этого нет? Или же чувство, возникшее в юности, устояв перед всеми разочарованиями, сохранилось до сих пор? Да, конечно, Орвил слышал о некой разрушительной, владеющей человеком силе, способной действовать наперекор всем доводам рассудка и увлечь в огонь бушующей страсти (вполне вероятно, он и сам мог бы когда-нибудь попасть под ее власть), но предположить, что такую силу имеет над Агнессой Джек?!
Сотни мыслей роились в голове, но Орвил периодически приходил к одному и тому же выводу: все-таки, несмотря ни на что, по-настоящему любить можно лишь одного, лишь одно, нельзя любить разное, невозможно желать противоположного. Что ж, значит, все решится сегодня, сейчас. И если Агнесса выберет Джека (хотя она, разумеется, не может этого сделать!), он, Орвил, будет разочарован навсегда и во всем, бесконечно подавлен, убит. И проклят. А Агнесса проклята им!
Орвил вздохнул. О Господи! Какое счастье, что этого не случится!
В это время приоткрылась дверь, и показалась заплаканная Джессика, испуганная, несчастная, с хрустальными слезинками на длинных ресницах и бледных щеках.
— Что, малышка?! Кто тебя обидел?
Орвил обнял ее, и она заплакала с новой силой, как бывает всегда, когда находишь сочувствие.
— Папа, этот человек сказал, что ты ненастоящий отец, он сказал, что он настоящий!
Орвил едва не выругался, чего не делал никогда. Чёрт возьми, он предупреждал Агнессу!
— Ты видела маму, Джесси? — спросил он.
— Не-ет!
— Не плачь, маленькая, не плачь! — Он привлек к себе девочку, сразу всем существом поняв, что и ее он тоже никому не отдаст. Когда Агнесса ждала ребенка, он очень боялся и не хотел, чтобы родилась дочь, потому что две разные девочки — это сложнее, он не был уверен, что сможет одинаково их любить, но, на счастье, появился Джерри, сын и наследник, и Орвил тогда уже понял, что дочерью — единственной и любимой, навсегда останется Джессика.
— Знаешь, милая, — сказал он, — идем к маме. Если мама скажет тебе, как оно есть, ты ведь поверишь?
Джессика закивала.
Они вышли в коридор. Орвил шагал быстро и решительно, девочка едва поспевала за ним.
Ворвавшись в комнату, он не сразу понял, что произошло, не разобрался, завершилось ли объяснение, было ли оно в разгаре или же только началось.
Агнесса сидела на диване страшно подавленная и изможденная, а у Джека был вид человека, сознающего, что конец света уже наступил.
При виде Орвила Агнесса встрепенулась и поднялась с места. Она подошла к нему и остановилась, одной рукой обняв притихшую Джессику, а другую положив на локоть мужа.
Он слегка отстранился.
— Агнесса! — твердо произнес он. — Ребенок хочет знать правду. Мы все хотим ее знать.
В комнате стояла тишина, больше того — безмолвие, и лишь в душах, казалось, проносились ураганные ветры, а взгляды испепеляли друг друга.
Агнесса наклонилась к дочери и голосом удивительно, как почудилось Орвилу, кротким и безмятежным промолвила:
— Доченька, вот твой отец — Орвил Лемб, в доме которого ты живешь и которого любишь. А этот человек (она показала на Джека) — чужой.
Орвил перевел дыхание. Джессика самозабвенно прильнула к матери, пряча лицо у нее на груди, — она была счастлива, ибо не обманулась ни в чем.
— Нет, Агнесса, нет! — в отчаянии прошептал Джек, и Агнесса увидела в его глазах то, чего никогда не видела раньше: нечто похожее на маленькие блестящие кусочки стекла или тающие льдинки.
— Да, — произнесла она, — я говорю «да».
Потом повернулась к Орвилу.
— Орвил, пожалуйста, уведи Джессику, я все закончу одна.
— Хорошо, — ответил Орвил, взяв ребенка за руку, — я, если что, буду поблизости.
— Теперь все ясно? — спросила Агнесса, когда муж и дочь удалились. Она отвернулась к окну и глядела на буйно шелестящие зеленые кроны высоких деревьев.
— Да, теперь ясно. Это и есть твоя жалость, Агнес? То, что ты сейчас сделала со мной, это ты так меня пожалела? Знаешь, ты меня называешь убийцей, но кто ты сама? Мы с тобой очень подходящая пара, ты тоже прекрасно умеешь убивать!
— Оставим, Джек, — Агнесса повернулась: глаза Джека смотрели на нее почти с ненавистью, и в них уже не было более ничего. — Оставим: между нами все решено.
— Да, — отвечал он, — я ухожу. Не бойся, теперь я исчезну из твоей жизни навсегда. Скажи своему мужу, что он может не охранять ни тебя, ни дом, я не приду. Прощай, Агнес, — он пошел к дверям, потом оглянулся. — Где Керби? Может, хоть он по-человечески со мною простится?
Но Керби не было. Никто из взрослых не знал, что Джессика тайком заманила собаку в детскую и закрыла там.
И Джек ушел совершенно один, ушел, не оглядываясь, неверной походкой, он скрылся из глаз, исчез в пространстве чужого города, чужого мира.
А у Агнессы было чувство, будто она собственноручно грубыми стежками только что зашила давнюю незаживающую рану.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Агнесса Том 2 - Бекитт Лора



Мне понравилось)))))))))))))))
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораАгнесса
27.08.2010, 12.19





Очень понравилось, но нет законченности... хочется продолжения и счастливого конча
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораИрина
24.09.2011, 20.21





Хороший роман, но действительно слишком неопределённый конец, хочется, чтоб всё было хорошо.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораКристина
3.11.2011, 8.08





Прекрасная книга о душе и жизни необъяснимая сокровенная судьба влечет героиню по своим завораживающим лабиринтам все непредсказуемо порой жестоко но всегда глубоко и честно Конец единственно возможный и правильный ведь жизнь продолжается и будущее может только предчувствоваться
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораИрина
28.03.2012, 23.33





Главная героиня - редкостная дура.
Агнесса Том 2 - Бекитт Лорадаша
25.09.2012, 13.38





Очень понравилось! Увлекательный роман, открытый конец, далее читатель сам додумывает судьбу героини.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораЛена
21.10.2012, 10.58





Душевные терзания главных героев интересно читать,переосмысливать.Хочется продолжения, узнать дальнейшее развитие отношений.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораОльга
2.03.2013, 20.17





Роман понравился, советую прочитать, не пожалеете
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораАнна
6.08.2013, 13.13





Действительно написано очень легко и просто. Прочитала книгу за пару дней, все два тома. rnЖизненная история. Не до конца понимаю главную героиню, считаю её эгоисткой
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораЧитательница
6.08.2013, 13.17





Действительно написано очень легко и просто. Прочитала книгу за пару дней, все два тома. rnЖизненная история. Не до конца понимаю главную героиню, считаю её эгоисткой
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораЧитательница
6.08.2013, 13.17





Неожиданно, но книга порадовала, а в особенности своим окончанием, нет в романе ожидаемой слащавости и эмоций она вызывает гораздо больше чем большинство однотипных штампованных романов. Характеры раскрыты полностью. После прочтения остался легкий горький осадок. Надеюсь продолжения романа не будет, иначе сильно разочарует...
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораАнжелика
6.08.2013, 13.23





Роман классный! :)) понравился, правда есть и минусы - rn1 автор очень много пишет описания природы и порой тяжело читается. rn2 не до конца понятна концовка.rnО романе можно сказать много всего, сейчас я нахожусь под впечатление :)) rnдва момента во мне и радость и печальrn rnвсе таки Агнесса мечтатель по характеру и в этом её проблема, Джек все таки плохой человек для меня, он отрицательный герой. Поступок Орвила считаю правильным.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораМаша
6.08.2013, 13.33





Агнесса Митчел и Джек - главные герои, эгоисты, каждый думает только о своем счастье. Роману ставлю 8.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораАнюта
6.08.2013, 19.03





Роману поставила 8, хотя второй том был слишком растянут.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораКатя
10.08.2013, 16.25





Книга супер!!! Так сильно переживала за Агнессу, но рада что все закончилось хорошо))) Хотя.... всё может быть и плохо...
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораМалинка
10.08.2013, 19.48





Не понравилось
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораСветлана
16.11.2013, 10.47





Два тома прочитала с большим интересом.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораМарина.
28.11.2013, 21.00





Конец какой то не определенный, хотя героиня не благодарная большего и не заслуживает. Прикрываясь любовью предать детей, мужа кот. можно было ноги целовать, и ради чего... да это наверно и есть жизнь.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораМилена
4.02.2014, 18.27





Мне понравилось этот роман. Интересно было читать.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораАйзада
26.02.2014, 11.31





Roman ne ploxoy. Prosto qqeroinya razdrojaet. Ocen tupaya. Xoroso sto v konce Orvil ne prostil ee. A to ocen smeshno bilo bi
Агнесса Том 2 - Бекитт Лораilqana
23.10.2014, 17.44





Сюжет неплохой, закручен...и только. Слишком много анализа чувств героини, растянуто(во втором томе). И, однозначно, не соглашусь, что образованная,с богатым внутренним миром, к тому же по прошествии лет повзрослевшая женщина, смогла предпочесть Джека. В романе Джек обладает довольно приличным словарным запасом-откуда вдруг!!!- это совсем не по характеру персонажа...в общем, розовые слюни. Кстати, потому и концовка такая оптимистичная, что автор просто не понимает, что с этой бедолагой останется завтра!
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораЕлена
19.05.2015, 21.32





Нет, девочки... Героиня далеко не "тупая" и не "раздражает", скорее она дурочка, по-женски дурочка, своими чувствами доведшая себя до саморазрушения. Это очевидно, что с Орвилом ей было бы гораздо проще в жизни, она ни в чем бы не нуждалась и была бы окружена его любовью и заботой. Но той страстной, слепой любовью (той ради которой мы и читаем женские романы) любила она только Джека, И именно Джек является её судьбой, или лучше выразиться, её роком. И любят всегда не за что-то, а вопреки! rnИ, как говориться, не в тему, но про войну: если бы Джек из фильма Титаник каким-то образом воскрес и нашел свою Розу, я думаю, она бы тоже все бросила и пошла бы с ним ночевать под первым мостом...
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораВирджиния
19.09.2015, 3.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100