Читать онлайн Агнесса Том 2, автора - Бекитт Лора, Раздел - ГЛАВА VIII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Агнесса Том 2 - Бекитт Лора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.59 (Голосов: 93)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Агнесса Том 2 - Бекитт Лора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Агнесса Том 2 - Бекитт Лора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бекитт Лора

Агнесса Том 2

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА VIII

Рано утром, едва сквозь занавеси стал пробиваться серый рассвет, Орвил встал с постели с намерением спуститься вниз. Агнесса лежала лицом к стене, и Орвил не знал, спит она или нет. Орвил оделся, стараясь по возможности не шуметь; он огляделся кругом: обстановка была довольно убогой, он уже отвык от такой. Они не остановились на ферме, а добрались до ближайшего трактира, где не нашлось ничего лучше, чем эта обшарпанная комната. Но им — и вчера, и сегодня — было совершенно все равно… Орвил вздохнул, вспомнив о том, что предстояло сделать: похоронить Олни, съездить на ферму и забрать экипаж, который фермеры обещали починить, купить пару лошадей взамен потерянных при перестрелке, наверное, еще дать показания полиции…
Орвил посмотрел в висящее над столом зеркало. Он выглядел невыспавшимся и утомленным, да так оно и было. Перед тем, как выйти, он задержался и обычным бережным движением укрыл плечи Агнессы. Она не шевельнулась.
Орвил спустился вниз, в кабачок. Ряды грубо сколоченных столов темнели, ощерившись ножками поднятых на них стульев, сонная служанка, равномерно взмахивая метлой, заканчивала подметать пол, а хозяин только начал расставлять на стойке напитки и посуду.
Однако Джек уже ждал. Не здороваясь, лишь слегка кивнув друг другу, они сели за крайний столик.
Орвил опять вздохнул. Сегодня воистину был судный день; никогда он не думал, что попадет в такое положение! Он решил: единственное, что важно сейчас, — сохранять твердость духа в любом случае, как бы события ни начали развиваться дальше. Он должен быть сильным и… как-то поддержать Агнессу. Агнесса… Она повела себя так, как только и мог повести человек, глубоко потрясенный произошедшим: испугом, вызванным погоней, неожиданной смертью Олни, напряжением бешеной скачки по дороге, невыносимым ожиданием вестей о судьбе мужа и сына и наконец — этим, самым ошеломляющим, событием. Орвил не знал, что может человек на её месте, но это ведь зависело от многого… от многого, что ему, к сожалению, не было известно. Агнесса едва сумела добраться до трактира, они почти не говорили; к счастью, удалось сделать так, что и с Джеком она не перемолвилась ни словом, вернее, Джек не сумел ничего ей сказать.
В ответ на заботливые расспросы в утешения Орвила Агнесса лишь рассеянно кивала, она сразу же ушла глубоко в себя (признаться, Орвил опасался за ее душевное здоровье), позволила уложить себя в постель, отказалась от еды и только попросила принести Джерри. Одно Орвил мог сказать наверняка: глаза Агнессы, ее зеленые, столь любимые им глаза, были несчастными. Он не видел их такими никогда; даже когда встретил ее, одинокую, задавленную немилосердной судьбой, они были другими. Дай Бог, чтобы это прошло; во всяком случае, Орвил очень надеялся, что будет именно так. Ведь когда он, помогая ей раздеться, прошептал ласково и ободряюще: «Я люблю, очень люблю тебя, дорогая», Агнесса ответила тем же.
Это и было главным. Да, только это одно,
— Чего ты хочешь? — спросил Орвил, напряженно глядя на сидящего напротив человека. Джек на мгновение ответил таким же взглядом, но потом словно смахнул его с лица и, усмехнувшись, сказал:
— Стаканчик виски. Думаю, у нас с тобой есть повод немного выпить, верно?
— Нет. Я не буду пить с тобой, Джек. Ни сейчас, ни потом.
— Дело твое. Не хочешь — не будем.
Они замолчали. Орвил смотрел на Джека, пытаясь понять, произошла или нет в нем со вчерашнего дня какая-то перемена. Да, безусловно. В нем угадывалась растерянность, уступившая место тупому отчаянию. Он был ошеломлен, но уже начал оживать; в глазах его, вчера поразивших Орвила своим полумертвым холодом, теперь словно бы полыхало неровное синее пламя. Он будто расправился, что-то сбросив с себя, будто собрался с новыми силами и намеревался снова начать нелегкое дело завоевания жизни. По мнению Орвила, на стороне его могло быть только прошлое, да и то далеко не все, а в настоящем он ничего не имел; даже та жалкая авантюристическая привлекательность, которая еще сохранилась в нем, на взгляд Орвила, ничего, кроме презрения, не вызывала. Сочетание загара с выгоревшими на солнце волосами и голубым блеском глаз как-то скрашивало общее впечатление, но в целом во всем облике Джека чувствовался сильный надлом, будто он был тяжело болен, и не физически, а скорее душевно. Впрочем, Орвил и сам чувствовал себя совершенно разбитым.
— Как ты? — спросил он, заметив на одежде Джека бурые пятна засохшей крови. Повязка была та же самая, что Орвил сделал вчера, и он подумал: «Похоже, ты тоже способен был думать только об одном».
— Спасибо за заботу. Помирать пока не собираюсь, — ответил Джек.
Орвилу его поведение казалось странным: Джек то напускал на себя унылый, подавленный вид, то, напротив, хищнически улыбался, будто показывая скрытые в нем силы, а порой представлялся простым и беззлобным парнем, с которым легко договориться обо всем.
«Он сумасшедший, — подумал Орвил, — от него всего можно ожидать». Взгляд упал на длинный нож Джека: Орвил представил, что такой штукой можно без особых усилий пригвоздить человека к стулу.
— А все-таки ты порядочный человек, Орвил, — сказал Джек, — хотя бы потому, что больше не предлагаешь мне деньги.
— Если б я знал, что это поможет! — вздохнул Орвил и добавил: — Но наш договор остается в силе.
Джек мотнул головой.
— Нет! Мне не нужны твои деньги! Ты спрашиваешь, чего я хочу? Ты знаешь, чего я хочу! — Он рванулся вперед, впившись в Орвила взглядом. — Я потерял ее так давно и столько времени искал! Что теперь скрывать: восемь лет я провел в тюрьме, а потом сбежал, сбежал, чтобы найти ее. Я и сюда-то приехал в надежде что-нибудь узнать. Так что, Орвил, одно могу тебе посоветовать: сдай меня полиции, иным способом ты от меня вряд ли избавишься.
— Ты прекрасно знаешь, что я не смогу этого сделать.
— Да, — сказал Джек, — это верно. Скажи, Орвил, ты ведь сразу понял все, ты узнал меня?
— Не сразу. Так получилось, что я тебя использовал…
— Нет! — быстро перебил Джек. — Можешь считать, я не тебе помогал, а был сам по себе. Ведь речь шла о жизни Агнес…
Орвил вздрогнул. Когда-то в первые дни супружества он пытался называть Агнессу «Агнес», но она сказала, что не любит, когда ее зовут так. Какое у нее было тогда выражение лица, он, конечно, не помнил; кажется, она произнесла это просто и спокойно, может быть, даже глядя ему в глаза. Он выполнил ее просьбу и не придал этому значения и только теперь понял, почему она не хотела слышать от него «Агнес». Так называл ее Джек,
— Что ты сказал? — переспросил он.
— Ге она? Что сказала тебе? — повторил Джек.
— Ничего. Мы почти не говорили. Она очень устала.
— Агнес наверху?
— Миссис Лемб, — поправил Орвил. — Она спит.
Джек скривил губы.
— Миссис Лемб? Да ну? — насмешливо произнес он. — Звучит! Но для меня она Агнес.
«Кажется, начинается», — подумал Орвил и со спокойной уверенностью, четко выговаривая каждое слово, промолвил:
— Она моя жена, Джек.
На мгновение лицо Джека осветилось странным выражением, словно он знал нечто не ведомое Орвилу.
— И моя.
— Она тебе не жена.
— В том смысле, что мы не венчались в церкви. Но в остальном мы были мужем и женой, тебе ли не знать?!
Он сказал — и тут же вспомнил Агнессу, не ту, прежнюю, а теперешнюю, такую, какой он ее увидел вчера. Она была другая, изменившаяся… в первый миг Джек даже подумал, что это просто очень похожая женщина. Она, взрослая привлекательная дама, именно дама, была так под стать этому Орвилу Лембу, на шею которому она бросилась при всех со словами любви (Пережить еще и это?!). Разве можно надеяться на то, что она снова окажется в его объятиях?! Вот и все — Джек едва не застонал — вот и все. Конец!
— Я не хочу обсуждать это, — твердо сказал Орвил; сцепив пальцы на краю стола и собравшись с силами, он произнес: — Будем говорить откровенно, Джек. Агнесса твое прошлое, то, что было — и прошло. Если у тебя есть голова на плечах и хоть капля совести, ты поймешь, что не следует пытаться разрушить ее жизнь. Отступись от нее, так будет лучше и для тебя.
— И для тебя, приятель, верно?
Джек злобно усмехнулся, и Орвилу померещилось, будто он произнес речь перед камнем, не заметив спрятавшейся за ним змеи. Понял он и другое: этот человек не предпримет никаких решительных действий до тех пор, пока не поговорит с Агнессой и не получит от нее ответ. По крайней мере, до той поры он будет безопасен. «Нет, — внезапно подумал Орвил, — он всегда был опасен, даже когда все думали, что он мертв. Ты знал это лучше других, лучше самой Агнессы». Он вынужден был признать, что так и не смог до конца определить, кем, собственно, был для нее Джек, живой или умерший, хотя мысль о том, что Агнесса до сих пор может им дорожить, как-то не укладывалась в голове, возможно, потому, что Орвил мог сказать о Джеке только то же самое, что и Дэн в своем последнем разговоре с приятелем на песчаном берегу.
— Разумеется, для меня будет лучше, но я не об этом. У Агнессы, то есть, у миссис Лемб, двое детей, этим тоже не следует пренебрегать.
— Даже двое? — удивился Джек. Он еще вчера был неприятно поражен, увидев ребенка, ребенка Агнессы и другого мужчины, словно никогда не представлял себе, что у Агнессы за эти годы могут родиться дети.
— Да. Дочь постарше, она осталась дома.
Сказав это, Орвил понял, почему вчера на дороге ему показалось, что он видел этого человека не так уж давно. Джессика. Сейчас, глядя на собеседника, Орвил воочию убедился, что Джессика все-таки чужая ему, что бы там ни было записано в бумагах; она — дочь Джека. Лилиан была права: природа, умышленно или нет, сделала свое дело — Джессика очень сильно походила на Джека волосами, разрезом глаз (только цвет был немного другим: у Джека — светло-голубой, а у девочки — подкрашенный зеленью), даже улыбкой, если, конечно, учитывать, что улыбка Джессики была улыбкой невинного ребенка. Зато Джерри похож на него, Орвила, — у него темные волосы и карие глаза. Его сын. Но беда в том, что обоих детей родила одна мать — Агнесса. Впрочем, Орвил надеялся, что Джессика Джека не заинтересует, тем более что лучше ему и не знать правды.
За все время, что они прожили вместе, Агнесса никогда даже намеком не упоминала о Джеке. И Джессику все в доме воспринимали как дочь Орвила, хотя и знали, что это не так… А может, напрасно он был так спокоен, и молчание Агнессы таило в себе ее чувства, о которых — она считала — ему лучше не знать? Чувства — к этому человеку?!
— Можно мне поговорить с Агнес? — спросил Джек. В этот момент он представился Орвилу волком в овечьей шкуре. Только бы Агнесса смогла это понять!
— Да. Как она пожелает.
Как вести себя?. Что ж, если нужно, он сможет защитить Агнессу от этого человека в том случае, если Джек не отстанет от нее даже тогда, когда она его отвергнет решительно и навсегда.
— Она моя, Орвил, — внезапно произнес Джек так просто, как сказал бы, что трава имеет зеленый цвет, и Орвил испытал нестерпимое желание ударить Джека по его наглому лицу.
— Нет, она не твоя! Ты недостоин Агнессы. Она порядочная, чистая женщина, а ты… Не забывай, на твоих руках кровь.
При этих словах лицо Джека сильно изменилось, в его душе всколыхнулись не совсем понятные Орвилу чувства.
— Да, кровь. Моя и еще тех, кто хотел убить тебя, твоего ребенка и Агнессу. Кстати, их кровь есть и на твоих руках. Если бы ты знал, что со мной было, ты бы понял: тот, первый долг я давно уже заплатил! Я получил сполна, Орвил, можешь не сомневаться.
— Не уверен. И на твоем месте я не просил бы о жалости.
— Мне не надо жалости! Я большего хочу! Человек не может всю жизнь расплачиваться за один-единственный грех, не может!
— Пусть так. Насколько я понимаю, ты хочешь получить ответ Агнессы? Думаю, ты его получишь. Мне только хотелось бы узнать, что ты станешь делать в том случае, если все решится не в твою пользу? Если она скажет тебе «нет»? Станешь домогаться ее? Или все-таки уйдешь?
Величайшая растерянность отразилась в этот момент в глазах Джека, и Орвил понял: все предыдущее было лишь маской, а сейчас она вдруг слетела. На самом деле противник его ни в чем не уверен: скорее всего, он с самого начала знал, что проиграет, и не надеялся ни на что!
— Уйду, Орвил. Я не стану навязываться и, как ты выражаешься, портить ей жизнь. Не бойся.
Последняя фраза немного задела Орвила, но тем не менее он ответил спокойно:
— Ладно. Пусть Бог нас рассудит.
— Я пойду к себе, — вяло произнес Джек, взявшись за раненую руку. — Пусть Агнес спустится потом, если захочет. Пошли кого-нибудь мне сказать…
— Да, — ответил Орвил, — я обещаю.
Когда он вернулся в комнату, Агнесса уже встала и оделась. Она причесывалась перед зеркалом, медленно водя щеткой по распущенным волосам. Орвил заметил синеву под ее глазами и понял, что Агнессе, как и ему, было не до сна. Но она притворялась спящей, не хотела говорить с ним — в первую минуту Орвил почувствовал себя уязвленным этим открытием, но потом подумал о том, что в данном случае человеку действительно необходимо разобраться прежде всего самому, в одиночестве. И он тут Агнессе не советчик.
Она же, услыхав, как он вошел, прервала свое занятие; глядя в зеркало широко раскрытыми глазами, сказала:
— Орвил, я не хочу оставаться здесь. Я хочу уехать домой.
— Мы уедем, — ответил Орвил, обнимая ее за плечи. Агнесса опустила голову. — Возможно, завтра. Как ты, дорогая? — спросил он. — Ты выдержала такую скачку и вообще… столько всего…
— Я даже не помню, как доехала, — тусклым голосом произнесла Агнесса. — Ничего не помню. Я думала только о тебе и о Джерри.
— Спасибо, любимая.
Он повернул ее к себе, чтобы поцеловать, и со смятением в душе увидел, что по лицу Агнессы нескончаемым потоком бегут горячие слезы. Но глаза ее, как он смог заметить, были кристально чисты.
— Не плачь, не плачь, я все понимаю, — пересилив себя, произнес Орвил и, вздохнув, сказал: — Он хочет поговорить с тобой.
Агнесса кивнула. Отвернувшись, она принялась рыться в своих вещах. «А если он обнимет ее, попытается до нее дотронуться? Он ведь может сделать это даже насильно! Боже, как сказать Агнессе…» — подумал Орвил.
— Что там, Агнесса? — спросил он.
— Я ищу шпильки.
— Агнесса, пожалуйста, будь осторожнее.
— Джек не сделает мне ничего плохого! — быстро произнесла она.
Орвил рассеянно смотрел на ее сборы. Агнесса совсем не расспрашивала его о том, как и что ему пришлось пережить вчера, сколько стоило усилий защищаться, о чем они говорили с Джеком. Интересно, спросит ли его? Орвил был почти уверен в том, что Джеку удастся вызвать у Агнессы жалость (а может, и сочувствие?). Что ж, увы, у женщин совсем иная логика, а порою ее и вовсе нет. Они всегда склонны оправдывать таких «жертв судьбы». Но главное тут все-таки в ином.
— Агнесса, — сказал Орвил, когда она вновь повернулась. Он глядел ей в глаза, и она не прятала их. — Скажи только… Не знаю, уместно ли сейчас спрашивать, но я очень хочу услышать… Ты меня сильно любишь?
Она ответила серьезно, почти не сделав паузы:
— Конечно, ты же знаешь, Орвил.
— Тебе неприятно, — сказала Агнесса немного погодя, — но ты не должен сомневаться ни в чем.
Он улыбнулся, впервые со вчерашнего дня.
— Я понимаю. Все хорошо, дорогая.
Она надела темно-бордовое платье, слишком, по мнению Орвила, открытое на груди; впрочем, потом он понял, что просто оно было единственным платьем темного оттенка из тех, что Агнесса взяла с собой. Господи, он скоро сойдет с ума от мнительности!
— Сегодня похороны Олни, — сказал он. Олни был одинок, и они решили оставить его здесь. Тем более, если серый особняк будет куплен, приезжая сюда, они смогут навещать могилу. Хотя теперь Орвил не был уверен в том, что именно захочет сделать Агнесса: остаться верной их прежним планам или, напротив, никогда не возвращаться сюда.
— Да, — сказала она, — я никогда не забуду этого. Того, что случилось с Олни и… со всеми нами.
Она хотела еще что-то добавить, но промолчала.
— Может, мне пойти с тобой? — спросил Орвил. — Я все-таки очень волнуюсь.
В глубине души он понимал, что сопровождать ее на такую встречу неестественно и неудобно, но в то же время очень хотел, чтобы она ответила согласием.
— Нет, не надо, — сказала Агнесса и положила пальцы на руку Орвила. — Я одна. Обещаю, все будет хорошо. Не волнуйся, Орвил.
Орвил ей верил, но сомневался, что она может с уверенностью поручиться за Джека. Он представил их беседующими наедине… «Как бы то ни было, этот разговор должен стать первым и последним, — решил он. — Да, первым и последним, иначе не может быть!»
Когда Орвил ушел в комнату по соседству, где находились Джерри и Френсин, Агнесса бессильно опустила руки. Жизнь раскололась, разбилась, как зеркало, а ведь в последнее время она, наивная, глупо самоуверенная, с таким упоением смотрелась в него. Агнесса вспомнила приснившийся ей ночью странный сон. В минуты короткого забытья она увидела себя вдруг среди каких-то руин. Она пыталась определить, где находится, и не могла — кругом, везде было одно и то же: песок, пепел и камни; необъятное небо над головой налилось тучами, оно давило сверху, прижимая ее к земле, выжженной и пустой. Агнесса бродила в одиночестве по разрушенному миру и то, что испытывала она, нельзя было назвать страхом, то было еще ужаснее: невыносимое уныние, давящее сильнее, чем эти черные небеса. Слышался заунывный вой ветра…
Она очнулась. Вспомнила другое: тот сон, который когда-то видела на прииске, в начале своей болезни. В чем-то он оказался пророческим… Так может, и этот?.. Неужели ей предстоит все потерять? Нет! Агнесса долго не могла сосредоточиться ни на чем, но потом постаралась взглянуть на случившееся с другой стороны. Она думала, что Джек мертв, а он оказался живым, она не надеялась увидеть его, встретить на этом свете, но вот увидела! И сможет увидеть еще и еще раз! Разве это само по себе уже не счастье? Бог вернул ей отобранное когда-то (а ведь она тогда так страдала!), правда, вернул, когда она уже почти перестала страдать. Возможно, это было не наказанием, а благом, победой жизни! Сейчас она пойдет и поговорит с Джеком, с живым и вернувшимся к ней! Ей было боязно, но одновременно в угасших было глазах уже зажглись отчаянные искорки.
Женщина всегда остается женщиной — посмотревшись в зеркало, Агнесса решительно и с нетерпением распахнула дверь.
Когда Агнесса принималась думать о своем душевном состоянии, она представляла себе комнату, в которой когда-то давно горевший светильник накрыли темным колпаком. После волею судьбы зажглись другие, а этот словно исчез, потух навсегда, но когда покрытие слетело вдруг под дуновением ветра, то оказалось, что светильник еще тлеет! И кто знает, какой может заняться от него пожар?! Он горел когда-то недолго, но так же сильно, как все земные и небесные источники света вместе взятые. Дьяволово пламя искушения… Агнесса не знала еще, сколь невинные души способно оно опалять. Впрочем, сейчас она чувствовала себя защищенной сознанием верно избранного пути, своего места в жизни и, наконец, любовью к Орвилу. Ее жизнь была налажена, чувства зрелы, и это теперешнее благополучие Агнесса не променяла бы ни на что.
Себя, свою жизнь она, как это свойственно людям, воспринимала целостно. Джек же — а он сильно изменился за время разлуки — казался ей несколькими очень похожими и в то же время в чем-то существенно отличающимися между собой людьми. И что скрывать: ей было мучительно обидно, что того, самого первого, она потеряла навсегда.
Как и вчера, в первый момент они долго смотрели друг на друга. Агнесса — внимательно, со многими не передаваемыми словами оттенками пронзительных чувств, в потемневших же глазах Джека Орвил наверняка бы прочел оскорбительные для себя и Агнессы желания. Но не только это было в них, в глазах Джека читалось также глубочайшее отчаяние от сознания невозможности ничего большего, чем просто бессильно смотреть на нее, найденную, но отнюдь не обретенную вновь.
Они не стали беседовать в доме, а вышли в цветущий сад. Деревья, белые-белые, все в мельчайших чашечках фарфоровых цветов, казались ненастоящими. Небо над головами было пронзительно-голубым, без единого облачка, а спереди и позади высились далекие горы. Джек нашел Агнессу очень привлекательной, даже лучше, чем прежде; повзрослев, она обрела, на его взгляд, какую-то особую женственную грацию, таинственную тонкость. Но она показалась ему холодной, скованной и оттого во многом чужой. Они сразу воздвигли между собою стену, не бросившись друг другу в объятия и не выразив восторгов по поводу встречи.
Они остановились посреди цветущего сада, где их не мог увидеть никто. Кругом было так нереально красиво, что казалось, им обоим снится один и тот же сон, просто сон, но то, что творилось в душе, не давало забыться.
— Господи! Никогда не думала, что увижу тебя снова, — тихо сказала Агнесса, и Джеку показалось, что в ее голосе нет ни радости, ни сожаления, а только бесконечная подавленность произошедшим.
— Да, — ответил он, — я тоже.
Он хотел сказать еще, что совсем иначе представлял себе эту встречу, на которую, конечно же, надеялся и в которую верил, но промолчал именно потому, что случилось все не так, как он думал и хотел.
— Сядем? — Агнесса показала на скамейку под деревьями.
Они сели, не очень близко друг к другу.
— Я долго искал тебя, Агнес! — Она вздрогнула, как и Орвил, услыхав это имя. — Ты ведь не против, если я буду называть тебя как раньше?
— Нет, Джекки, конечно, не против.
И они разом, не сговариваясь, вспомнили то, что должны были вспомнить: далекое прошлое, известное и понятное только им двоим. Да ведь и сейчас они находились в тех самых краях — ощущение этого незримо проникало в сердце. И все-таки Агнессе казалось, что она не там, где раньше; тот утраченный мир не был похож на этот: пространство осталось, но время ушло далеко вперед.
И Джек не увидел в ее глазах того, что было прежде, и подумал: она не мучится выбором, не страдает от вернувшихся чувств, она просто вспоминает — быть может, с холодным сердцем — и лишь по доброте душевной с такой печальной мягкостью ведет ничего не значащий разговор. А ничего он не значит, потому что все решено, понятно и так.
Джек знал, как важно для многих чувство долга, но он был уверен, что любовь, настоящая любовь, от которой оживают все краски мира, способна преодолеть любые преграды.
— Почему ты так смотришь на меня? — он и при этом улыбнулся почти смущенно. — Я очень изменился, да?
— Нет, Джек. Я ведь тебя сразу узнала.
Она ответила так, хотя на самом деле он стал другим; особенно изменились его глаза; тогда, на прииске, в них только начал проникать холод, теперь же они казались замерзшей водой. В нем было много чужого, от прежнего Джека остался как бы полутруп, и это давило на Агнессу, причиняло невыносимую боль.
— Что с тобой? — сказала она минутой позже, заметив кровь. — Ты ранен?
— Так, немножко… ерунда, — ответил он, обрадованный ее неподдельному испугу. — Не беспокойся, Агнес.
Ему захотелось, чтобы Агнесса дотронулась до него, но она продолжала сидеть спокойно, сложив руки на коленях.
— Как же это случилось, Джек? — тихо спросила она, имея в виду историю на прииске.
Он понял.
— Не знаю. Сам не знаю. Я тебе не говорил просто потому, что боялся тебя потерять. Но все равно это случилось… Я сейчас расскажу.
Его рассказ длился совсем недолго, он не стал излагать свою историю в подробностях, тем более в таких, какие вряд ли смогла бы спокойно выслушать Агнесса.
— Так вот, я сбежал с каторги, и меня ищут, Агнес. И если найдут, повесят.
— О Господи, нет! — Его вновь обрадовал отчаянный страх, с которым она произнесла последние слова, и, ободренный надеждой, он спросил, прорываясь за рамки, негласно установленные с самого начала, ибо она была женой другого, и он не имел права ни на что посягать!
— Скажи, Агнес, а если б ты знала, что я жив, ты бы смогла меня забыть? Вышла бы замуж?
Он думал, что она скажет «Не стоит об этом говорить» или «Все в прошлом», но Агнесса со странно задумчивым выражением, словно не понимая саму себя, произнесла:
— Я никогда тебя не забывала, такое не забывается, Джек. И я не вышла бы замуж, если б знала, что ты не погиб.
— Но я осужден пожизненно.
Она молчала.
— Даже за Орвила? — тихо спросил он, слегка наклоняясь к ней.
— Ни за кого. Я бы, наверное, просто не смогла…
Она представила себе скупо нарисованные Джеком картины: невидимая жизнь тянулась рядом многие годы, и только сейчас вышел из подземелья этот тайный поток. Да, все было бы совершенно иначе, если бы она знала о нем, раньше-тяжелее, но зато теперь в чем-то проще. Хотя… смог ли бы опять стать по-настоящему близким ей этот человек? Вряд ли. Наверное, нет.
— А ты как жила?
— Плохо, — просто ответила Агнесса. — Очень бедно. Тяжелая была жизнь. Работала посудомойкой в ресторане.
— Ты?! — удивился он.
— Да. Пока не…— Агнесса запнулась. — Орвил мне очень помог.
Лицо Джека потемнело, и на мгновение появилась на нем нехорошая улыбка. Вообще, в разговоре с Агнессой он инстинктивно стремился поддерживать образ того человека, которого она когда-то знала, и лишь временами пробивалось в нем другое, новое… хотя, может, и не новое, а то, что всегда маячило в нем на втором плане. А Агнесса смотрела на него, живого, все еще будто не веря в то, что видит перед собой.
— Я рада, что ты не умер, Джек.
Лицо его исказила болезненная улыбка, и он глуховато произнес:
— Что ж, спасибо и на этом.
Кругом все цвело белым-белым, а он думал: никогда им не быть вместе, никогда, никогда, никогда!
Агнесса же вспоминала, что она чувствовала, когда узнала, что на самом деле творил Джек: он ведь обманывал ее! Он — убивал людей! И столько лет провел на каторге… Ей не пришло в голову, что она умышленно воскрешает в памяти воспоминания, которые позволили бы зачеркнуть первоначальный образ этого человека.
— Я была сильно потрясена, узнав о случившемся, — сказала она, и в ее тоне Джеку почудилось обвинение. — Никак не могла поверить, что ты… Мне казалось, ты не был жестоким.
— Значит, был, — небрежно произнес он. — Не стоит это ворошить: что было, то было. Не может человек всю жизнь платить один долг, это я и мужу твоему сказал. Я жалею, что так поступил, Агнес, в конце концов, мне несладко пришлось потом. Да и ты, как я теперь знаю, хлебнула горя. Долго ты… жила одна?
— Шесть лет, — сказала Агнесса. — И, честно говоря, думала, всегда так и будет. Орвил…— она опять запнулась. — Мы встретились случайно, когда я искала в Новом Орлеане свою мать.
— Нашла?
— Тогда нет. Я только недавно узнала, где она живет. Мы с Орвилом хотели съездить к ней.
— Ты любишь его? — внезапно спросил он, и Агнесса вздрогнула.
— Да, — ответила она как можно спокойнее, подавляя мучившие ее чувства. — Я думаю, не надо нам об этом говорить…
— Конечно. Ведь меня тебе, выходит, не за что любить! — произнес Джек, подводя итог своим наблюдениям и мыслям. Вышло это у него тоже как-то безразлично.
— Любят ведь не за что-то, Джек, — возразила Агнесса. — Просто любят или нет.
В этих спокойно произнесенных словах Джек услышал свой приговор. Он понял, что так и не вышел из тюрьмы, так и остался там, судьба тоже осудила его на пожизненное заключение, на вечные мучения души — жизнь сама была тюрьмой, из которой выход был, наверное, только один.
— У меня тоже были женщины после тебя, — сказал он, будто желая сделать ей больно, но сделал больно себе, ибо с этими женщинами ему было плохо, пусто, неуютно, точно в могиле.
Агнесса промолчала.
— Слушай, миссис Лемб, а ты и твой Орвил, вы знаете, что такое тюрьма, что чувствует человек, знающий, что он никогда оттуда не выйдет? Вы можете представить, что было там со мной?
Он хотел рассказать ей, как жил эти восемь лет, ужасные восемь лет: впроголодь, постоянно недосыпая, терпя холод, грязь, побои и изнурительный труд; хотел, но не сказал, подумав, что вызовет у нее, может быть, только жалость, то, о чем говорил Орвил, а это казалось ему унизительным.
— Мне действительно трудно это вообразить, Джек, — отвечала Агнесса. — И хотя многие сказали бы, наверное, что раз ты совершил тяжкое преступление, то и наказан справедливо, будь моя воля, я никогда не осудила бы тебя на муки. Мне правда очень жаль. Это все, что я могу тебе ответить.
Она сидела в бордовом, облегающем фигуру платье, волосы были собраны в узел и сколоты шпильками, нежная кожа слегка загорела, а зеленые глаза были совсем прежними; она сидела здесь, рядом, далекая-далекая, устремив взгляд в неизвестность, и. Джек ощутил вдруг нечто странное, такое с ним уже бывало иногда, но не так сильно: звон, бесконечный звон в голове, там будто что-то накренилось, мешая ему понимать происходящее вокруг. Он почувствовал, что может… что-нибудь сделать.
— Что с тобой, Джек? — спросила Агнесса, уловив в его состоянии некую перемену. Она участливо наклонилась к нему и, когда он поднял голову, с трудом удержалась, чтобы не отшатнуться: такие странные были у него глаза. — Тебе плохо?
— Да, — выдавил он. — Уходи.
Но она не сделала этого; напротив, взяла его за руку, очень мягко и осторожно, а потом принялась ласково гладить.
— Давай я расскажу тебе что-нибудь, — сказала она, сделав усилие, чтобы голос не дрожал. — Давай поговорим о хорошем? Помнишь, как мы с тобой познакомились? Я хорошо помню этот день, даже то, какая была сильная жара, какое было небо, и все-все свои ощущения. Я очень боялась к тебе подойти, ты мне казался таким необыкновенным, красивым! И ты так здорово объезжал лошадей! А потом учил меня ездить верхом, помнишь, как это было? И во мне было такое удивительное, какая-то восторженность, мир казался огромным, прекрасным — даже сердце щемило. Я чувствовала, что жизнь моя будет необыкновенной и долгой, что я по звездам пройду, стоит только захотеть. Тогда ты казался мне таким взрослым, да и я сама себе тоже, а ведь мы на самом деле оба были очень юными, мне — семнадцать, а тебе — около двадцати. Помнишь, мы бродили по портовым улочкам, заходили в кабачок? С нами случались разные приключения! — Она говорила весело, но Джек, придя в себя окончательно, увидел, что она украдкой вытерла слезы. — Тебе лучше? — она и, когда он кивнул, отняла руку.
Разлетевшиеся было в сознании кусочки воспринимаемой реальности соединялись вновь, и он начал постигать то тайное, что неудержимо влекло его именно к Агнессе, к ней одной: сознание того, что никакая другая женщина не сможет полюбить его таким, каков он есть.
«Но Агнесса, — сказал он себе, — видимо, теперь тоже не сможет».
— Пойдем на берег, — позвал он, — это недалеко.
— Нет, извини, Джек, Мой сын скоро проснется.
— У тебя двое детей? — сказал Джек и, внезапно обозлившись, добавил: — Вы, я вижу, времени даром не теряли!
Агнесса покраснела, и тогда Джек, опомнившись, сказал:
— Прости, Агнес, сорвалось с языка. Вот у нас с тобой не было детей. И теперь, получается, ничего общего.
— Разве тебе хотелось бы иметь ребенка, Джек?
— Не знаю. Я никогда раньше об этом не думал. И теперь… какая разница!
Она не успела обдумать и решить, стоит ли это делать, потому получилось естественно и просто, когда она произнесла:
— Не знаю, обрадую тебя или нет, но у тебя есть дочь, Джек.
Он уставился на нее, точно не понимая, что она такое говорит.
— Что ты сказала? — он подумал, что ослышался.
— У тебя есть дочь, — повторила Агнесса и тут же с беспокойством подумала о Джессике. Они с Орвилом отсутствовали так долго… Как там она?
Известие, по-видимому, так ошеломило Джека своей неожиданностью, что он несколько минут изумленно и растерянно смотрел на Агнессу.
— Но… каким образом? — сказал он, пытаясь постичь смысл этого удивительного явления — появления на свете существа, в котором соединились два человека — он и Агнесса.
— Вскоре после отъезда с прииска я поняла, что у меня будет ребенок. Я сказала, что жила одна, но не совсем, — она улыбнулась. — Вернее, совсем не одна, а с Джессикой.
— Ее зовут Джессика?
— Да. Я назвала так.
— Красивое имя, — Джек все еще с изумлением смотрел на нее. — А какая она, Джессика, маленькая?
Агнесса знала, что Джек никогда не общался с детьми и, наверное, даже плохо представлял, какие они вообще бывают. Она рассмеялась.
— Не такая уж маленькая, ей почти восемь лет. Она очень милая, добрая и умная девочка. Мы все ее сильно любим.
Джек наблюдал, как исчезает ее скованность, как она словно оживает, сама не замечая того. И она уже не казалась ему чужой и холодной.
Он помнил, что Оливия советовала ему чаще улыбаться, и он улыбался все время, пока Агнесса говорила о Джессике.
— Конечно, — он, — такая, как ты. Так и должно быть!
— О нет, она совсем другая! А внешне очень похожа на тебя.
— Ну да? — Джек недоверчиво усмехнулся.
— Можешь не сомневаться, Джекки.
— Тогда твой муж вряд ли любит ее, — подумав, ответил он.
Агнесса нахмурилась.
— Для Орвила это не имеет значения. Он очень хорошо относится к Джессике. Как…— хотела сказать «как к родной дочери», но, не в силах предугадать реакцию Джека, промолчала.
— Я хочу увидеть ее, — заявил Джек. — Можно?
— Да, — Агнесса, глядя на него с теми же мыслями, так же сравнивая его с Джессикой, как и Орвил… Однако чувства она при этом испытывала другие. — Только вот…
— Что? — Джек, пытливо всматриваясь в ее лицо.
— Можешь ты обещать мне, Джек, что не скажешь Джессике, кто ты на самом деле? — произнесла Агнесса.
— А что, она обо мне не знает?
— Нет. Я… еще не рассказывала ей.
— Выходит, она считает себя дочерью Орвила?
— Думаю, что так. Видишь ли, она еще ребенок, дети с трудом понимают такие вещи. Обещай мне, пожалуйста!
Он внимательно смотрел на нее, казалось, понимая все. Было так на самом деле или нет, но Агнессе, жившей последние годы с Орвилом, легко было обмануться.
— Хорошо, Агнес, я обещаю.
Наступила пауза, во время которой Агнесса размышляла о том, как все объяснить Орвилу, а так же о том, правильно ли она, собственно говоря, поступает. Но иначе, наверное, было нельзя… Самый же главный вопрос «а что делать потом?» она себе пока не задавала, во многом полагаясь на обстоятельства, что, конечно же, было ошибкой. Ей не раз приходилось выбирать, и она не задумывалась сейчас о том, что нередко раньше в выборе этом помогала судьба, но теперь, теперь-то было другое. Она не собиралась менять, Орвила на Джека, но должна была определить свое отношение к этим людям, ко всем людям, кто был как-то близок ей, причем определить достаточно четко, и она боялась, что не сумеет это сделать.
«Да, — решила она, — Орвил прав: самое страшное, когда судьба предоставляет человеку право делать выбор, все решать самому, хотя на первый взгляд это кажется благом».
А Джек думал о том, что Агнесса, окунувшись в воспоминания о днях, проведенных когда-то с ним, упустила определенные моменты: то, как они признались друг другу в любви, как поцеловались впервые, как нежны были друг с другом, как провели свою первую ночь и все последующие. Что она — не хотела растравлять его душу? Или боялась самой себя, боялась, что если вспомнить о прошлом, то придется кое о чем задуматься?
Он подумал, что надо бы напомнить ей все это, тогда, быть может, в ее душе шевельнутся какие-то чувства, которых он так жаждал! Ведь существовали же силы, что влекли ее к нему раньше! Конечно, он многое потерял, но… Нет, не может быть у нее с Орвилом так, как было когда-то с ним, в это он ни за что не хотел верить! Джек решил сказать все это Агнессе, но вместо этого внезапно обнял ее, и Агнесса, от неожиданности не успев отстраниться, испуганно почувствовала, что Джеком владеет безумная страсть. И это мгновение напомнило ей прошлое, то, что она гнала из памяти прочь и о чем, любя Орвила, почти позабыла.
Джек поцеловал ее, и Агнесса на несколько секунд позволила, сознательно позволила ему это, но после решительно и с усилием отстранилась.
Джек отпустил ее и увидел в глазах Агнессы только растерянность и страх, и — ничего больше. Но он не был уверен, что ее чувства исчерпывались только этим.
— Никогда больше не делай так, Джек! — срывающимся, изменившимся голосом произнесла она. — Никогда, никогда, никогда!
Он отступил на шаг, лицо его окаменело, как и взгляд, и только губы дрогнули в полуусмешке.
— Не бойся, Агнес, я больше не буду. Не буду, если ты… не захочешь.
Агнесса отвернулась и пошла к дому, но Джек удержал ее, схватив за рукав.
— Агнес, постой! Не уходи так!
Она, помедлив секунду, повернулась и увидела, что взгляд у него уже совсем другой — умоляющий и виноватый.
— Прости меня, пожалуйста, я не хотел тебя обидеть! Не уходи…
— Мой сын ждет меня, Джек. Извини.
Она повела плечом, и Джек отпустил ее руку.
— Я не задержу тебя больше, только… Скажи, просто скажи, чтобы я знал: ты ведь все та же, прежняя Агнес?
Она молчала несколько секунд, глядя на него, понимая, что он вкладывает в этот вопрос свой особый смысл, а потом, вздохнув, ответила:
— Да, Джек. Хотя я, конечно же, в чем-то изменилась.
Он улыбнулся.
— Мы еще поговорим, правда?
— Не знаю, — сказала Агнесса. — Но сейчас мне пора.
Она пошла к дому; войдя в свою комнату, никак не могла успокоиться: дрожали руки и бешено колотилось сердце.
— Господи, ну за что, за что! — прошептала она, глотая слезы. — За что, ну за что, скажи!
И, конечно, Орвил был рассержен и обижен: Агнесса даже не могла понять, что больше.
— Почему ты сердишься, Орвил? — спросила она его, взволнованно ходившего взад и вперед по комнате. Он обернулся к ней: темные глаза его горели. А ведь Орвил редко выходил из себя!
— Потому что ты не отказала этому человеку сразу, потому что позволяешь ему ехать с нами в Вирджинию да еще собираешься показывать его Джессике! Ты понимаешь, что можешь ранить ребенка?! Джессика очень чувствительная девочка, как ей такое пережить? Об этом ты подумала, Агнесса?
— Он обещал мне ничего не говорить ей, — защищалась Агнесса.
— И ты веришь? — с горькой насмешкой произнес Орвил. — Господи, милая, как ты наивна! Ты сама даешь ему карту в руки! Ему, может, и не нужна Джессика, но то обстоятельство, что у вас есть общий ребенок, он попытается использовать в своих целях. Ты сознательно позволяешь ему разрушать нашу жизнь.
— Неправда!
— Правда! Я считал, все будет не так. Не думай, что я неблагодарный: он помог нам, и я собирался помочь ему. Я никогда не нарушал закон, Агнесса, но сейчас я готов был на это пойти, хотя любой из моих знакомых, узнав об этом, счел бы меня сумасшедшим. Я использовал бы все свои связи, чтобы помочь этому человеку уехать из страны туда, где он был бы в безопасности. Дал бы ему денег, чтобы он мог жить безбедно.
Агнесса покачала головой.
— Он не уедет.
«Не уедет, — подумала она, — потому что здесь солнце и океан, здесь то, чего нет нигде. И потому, что здесь я».
— Конечно, поскольку ты даешь ему надежду.
Орвил остановился, глядя на нее, сидящую на кровати все в том же бордовом платье, очень юную на вид, привлекательную и желанную не только для него. Агнесса неохотно рассказывала, о чем говорила с Джеком, и — Орвил был уверен — рассказала далеко не все.
— Я не даю надежды. Но это его право — увидеть ребенка. Я же не сказала, что он претендует на большее. В конце концов Джессика — его дочь,
— Он и не знал бы об этом, если б ты не сказала!
Агнесса недоуменно посмотрела на него честными зелеными глазами.
— Но как ты себе это представляешь, Орвил? Я не могла не сказать. Сам подумай!
Орвил вздохнул.
— Да, — произнес он, — мужчина может и не вспоминать, что ребенок, которого он воспитывает, рожден от другого, но женщина никогда не забывает об этом. Ты всегда помнила, Агнесса, теперь я понимаю.
— Я знала об этом, как и ты, но не думала постоянно о том, что Джессика — дочь Джека, — ответила Агнесса и, помолчав, добавила: — Значит, ты теперь не будешь любить ее как дочь?
— Слава Богу, я люблю ее не как чью-то там, мою или не мою дочь, а как Джессику, как ребенка, понимаешь… за то, что это она! Она очень хорошая девочка, право, даже не верится, что ее отцом может быть этот Джек!
Орвил очень пожалел о своих последних словах, потому что слова, произнесенные в следующую секунду Агнессой, обожгли его болью, словно внезапный удар по лицу.
— В Джеке тоже есть хорошее, Орвил, ты просто не знаешь.
Он задохнулся от обиды, сразу многое позабыв… Неужели он мог ошибиться так жестоко? Неужели мир, который он создал с этой женщиной, оказался сделанным из песка? Неужели все, что было у них с Агнессой, ничтожно по сравнению с тем, что испытывала она когда-то к этому человеку, ставшему теперь преступником, убийцей, ничтожеству! Как она предполагает перешагнуть пропасть, которая приобрела уже поистине гигантскую глубину? Неужели эта женщина не понимает сути происходящего, неужели она способна так откровенно и простодушно оскорблять чувства любящего ее человека?
— Да, — произнес он, — я не знаю. А ты знаешь: он ведь был твоим дружком, как я мог позабыть! Ты когда-то сбежала с ним, бросив все, хотя одному Богу ведомо, чем он тебя прельстил? Но не бойся, Агнесса, тебе никогда больше не придется выбирать между бедностью и богатством, теперь у тебя только один выбор! В любом случае я назначу тебе такое содержание, что ты ни в чем не будешь нуждаться. Если у тебя есть желание подбирать то, что валяется под ногами, я не буду тебе мешать. Одного я тебе не позволю: впутывать в это дело детей. Ни Джерри, ни Джессику. В конце концов, по закону Джессика — моя дочь, она носит мою фамилию, я воспитываю ее и имею на это право. Так что выбирай, кто и что тебе дороже.
Агнесса слушала его, широко раскрыв невидящие глаза, без кровинки в лице. Когда он закончил, она разрыдалась, уронив голову на руки.
Это вышло жестоко, Орвил понял сам.
— Прости, — сказал он, обняв ее, — не плачь! Ради Бога, Агнесса, я не хотел!
— Я… я тоже не хотела тебя обидеть! — пролепетала она. — Орвил! Господи! Я же тебя люблю! А Джек… Этот человек очень несчастен; Орвил! Мне его просто жаль.
— Так я и думал! — Орвил взял Агнессу за руки. — Жалость — опасная штука, дорогая, она размягчает сердце.
— Да, может быть… Орвил, я хочу, чтоб ты меня понял, чтобы ты не сомневался и не говорил такие ужасные вещи!
— Хорошо, любимая, я не буду. Прости, — повторил Орвил, а когда она наконец успокоилась, проговорил:— Я никогда не говорил тебе, милая… Когда я увидел тебя в самый-самый первый раз, ты мне сразу очень понравилась. Я тогда уже ревновал тебя к Джеку, теперь я это понимаю. Ты была сильно им увлечена, я видел и никак не мог понять, что ты в нем нашла, мне это казалось несправедливым. Когда я узнал, что вы собираетесь бежать так, без венчания, я был потрясен, я не мог себе такого представить! Во всей этой истории, к которой я вроде бы не имел никакого отношения, меня что-то страшно уязвляло. Потом я никак не мог тебя забыть, в глубине души ты была со мной, хотя это и не осознавалось так явно. Я не думал встретить тебя и уж тем более не предполагал, что ты станешь моей женой и матерью моего ребенка. И вот теперь… Теперь ты можешь понять, что я чувствую?
— Да, Орвил, я понимаю, — Агнесса подняла заплаканные глаза. — Но мне странно, почему ты до сих пор сомневаешься в моих чувствах, почему не веришь?
Орвил погладил ее по руке.
— Я верю, верю, любимая. Только… прости, Агнесса, но скажи мне… один раз, и больше я не спрошу: он не пытался обнять тебя… словом, сделать что-нибудь такое?
— Нет! — поспешно воскликнула Агнесса с таким выражением, что Орвил сразу успокоился. — Как ты мог подумать!
Потом она затихла в его объятиях. Орвил нежно гладил ее волосы, укачивал, словно ребенка, и думал, думал без конца: «Господи, помоги! Помоги сохранить то, что ты дал мне, не заставляй платить жестокой ценой, ведь за любовь не казнят, не требуют жертв! Позволь жить, как я жил, и клянусь, я никогда не заставлю тебя усомниться во мне, в моей жизни, в моих детях. Никогда!»
А Агнесса читала, словно в магической книге: «Бывают два рода любви: любовь, что дается во благо, и та, что несет страдания, любовь и любовь-рок. И если первая имеет свой исток и свое русло, то вторая — та самая, что берется ниоткуда и уходит в никуда. И если первую, случается, нужно вливать в душу, то от второй лучше бежать, ибо высшая сладость ее дается порой через страшные муки. Это два потока одной реки, что зовется душой».
Она читала и другое: «Исток — разум, исток — безумие».
Она понимала. Она излечилась. Кажется, навсегда.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Агнесса Том 2 - Бекитт Лора



Мне понравилось)))))))))))))))
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораАгнесса
27.08.2010, 12.19





Очень понравилось, но нет законченности... хочется продолжения и счастливого конча
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораИрина
24.09.2011, 20.21





Хороший роман, но действительно слишком неопределённый конец, хочется, чтоб всё было хорошо.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораКристина
3.11.2011, 8.08





Прекрасная книга о душе и жизни необъяснимая сокровенная судьба влечет героиню по своим завораживающим лабиринтам все непредсказуемо порой жестоко но всегда глубоко и честно Конец единственно возможный и правильный ведь жизнь продолжается и будущее может только предчувствоваться
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораИрина
28.03.2012, 23.33





Главная героиня - редкостная дура.
Агнесса Том 2 - Бекитт Лорадаша
25.09.2012, 13.38





Очень понравилось! Увлекательный роман, открытый конец, далее читатель сам додумывает судьбу героини.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораЛена
21.10.2012, 10.58





Душевные терзания главных героев интересно читать,переосмысливать.Хочется продолжения, узнать дальнейшее развитие отношений.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораОльга
2.03.2013, 20.17





Роман понравился, советую прочитать, не пожалеете
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораАнна
6.08.2013, 13.13





Действительно написано очень легко и просто. Прочитала книгу за пару дней, все два тома. rnЖизненная история. Не до конца понимаю главную героиню, считаю её эгоисткой
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораЧитательница
6.08.2013, 13.17





Действительно написано очень легко и просто. Прочитала книгу за пару дней, все два тома. rnЖизненная история. Не до конца понимаю главную героиню, считаю её эгоисткой
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораЧитательница
6.08.2013, 13.17





Неожиданно, но книга порадовала, а в особенности своим окончанием, нет в романе ожидаемой слащавости и эмоций она вызывает гораздо больше чем большинство однотипных штампованных романов. Характеры раскрыты полностью. После прочтения остался легкий горький осадок. Надеюсь продолжения романа не будет, иначе сильно разочарует...
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораАнжелика
6.08.2013, 13.23





Роман классный! :)) понравился, правда есть и минусы - rn1 автор очень много пишет описания природы и порой тяжело читается. rn2 не до конца понятна концовка.rnО романе можно сказать много всего, сейчас я нахожусь под впечатление :)) rnдва момента во мне и радость и печальrn rnвсе таки Агнесса мечтатель по характеру и в этом её проблема, Джек все таки плохой человек для меня, он отрицательный герой. Поступок Орвила считаю правильным.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораМаша
6.08.2013, 13.33





Агнесса Митчел и Джек - главные герои, эгоисты, каждый думает только о своем счастье. Роману ставлю 8.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораАнюта
6.08.2013, 19.03





Роману поставила 8, хотя второй том был слишком растянут.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораКатя
10.08.2013, 16.25





Книга супер!!! Так сильно переживала за Агнессу, но рада что все закончилось хорошо))) Хотя.... всё может быть и плохо...
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораМалинка
10.08.2013, 19.48





Не понравилось
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораСветлана
16.11.2013, 10.47





Два тома прочитала с большим интересом.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораМарина.
28.11.2013, 21.00





Конец какой то не определенный, хотя героиня не благодарная большего и не заслуживает. Прикрываясь любовью предать детей, мужа кот. можно было ноги целовать, и ради чего... да это наверно и есть жизнь.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораМилена
4.02.2014, 18.27





Мне понравилось этот роман. Интересно было читать.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораАйзада
26.02.2014, 11.31





Roman ne ploxoy. Prosto qqeroinya razdrojaet. Ocen tupaya. Xoroso sto v konce Orvil ne prostil ee. A to ocen smeshno bilo bi
Агнесса Том 2 - Бекитт Лораilqana
23.10.2014, 17.44





Сюжет неплохой, закручен...и только. Слишком много анализа чувств героини, растянуто(во втором томе). И, однозначно, не соглашусь, что образованная,с богатым внутренним миром, к тому же по прошествии лет повзрослевшая женщина, смогла предпочесть Джека. В романе Джек обладает довольно приличным словарным запасом-откуда вдруг!!!- это совсем не по характеру персонажа...в общем, розовые слюни. Кстати, потому и концовка такая оптимистичная, что автор просто не понимает, что с этой бедолагой останется завтра!
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораЕлена
19.05.2015, 21.32





Нет, девочки... Героиня далеко не "тупая" и не "раздражает", скорее она дурочка, по-женски дурочка, своими чувствами доведшая себя до саморазрушения. Это очевидно, что с Орвилом ей было бы гораздо проще в жизни, она ни в чем бы не нуждалась и была бы окружена его любовью и заботой. Но той страстной, слепой любовью (той ради которой мы и читаем женские романы) любила она только Джека, И именно Джек является её судьбой, или лучше выразиться, её роком. И любят всегда не за что-то, а вопреки! rnИ, как говориться, не в тему, но про войну: если бы Джек из фильма Титаник каким-то образом воскрес и нашел свою Розу, я думаю, она бы тоже все бросила и пошла бы с ним ночевать под первым мостом...
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораВирджиния
19.09.2015, 3.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100