Читать онлайн Агнесса Том 2, автора - Бекитт Лора, Раздел - ГЛАВА I в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Агнесса Том 2 - Бекитт Лора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.59 (Голосов: 93)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Агнесса Том 2 - Бекитт Лора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Агнесса Том 2 - Бекитт Лора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бекитт Лора

Агнесса Том 2

Читать онлайн

Аннотация

«Агнесса» - первый роман молодой, подающей надежды писательницы. Любовно, со знанием дела воссозданный исторический фон (Америка XIX века, быт и нравы ее сельского захолустья, труд аляскинских старателей), глубокое проникновение в психологию героев, увлеченность сильными, романтическими характерами обещают захватывающе интересное чтение.


Следующая страница

ГЛАВА I

В этом году осень выдалась холодная — Агнесса еще не помнила такой. С блеклого, в темно-серых разводах неба изливались на землю потоки дождя, в неумолимо-тревожном стремлении плыли куда-то облака; в сухую же погоду пронизывающий, какой бывает только осенью, ветер порывисто взметал и крутил по дорожкам зажелтевшего парка смешанные с пылью охапки листьев. Но тогда были особенно хороши вечера у камина, полнее ощущалось спокойствие души.
Изредка пасмурные дни перемежались светлыми — черные стволы деревьев золотило неяркое солнце, а воздух был прозрачен и свеж.
Агнесса сидела на балконе; лимонные блики скользили по лицу, волосам, рукам, длинной накинутой на плечи шали. Дверь в комнату была приоткрыта — там спал ее сын, родившийся год назад и через год после свадьбы с Орвилом. Агнесса улыбнулась; время появления ребенка всегда вспоминалось с благодарностью. Все было иначе, чем тогда, в первый раз, когда она изнемогала от смертельной тоски и боли в окружении хотя и добрых, но совершенно чужих людей; теперь же о ней трогательно заботился тот, кто любил ее и ничуть не меньше мечтал о малыше. И если Джессика родилась болезненно-слабенькой, то мальчик — здоровым и крепким, а Агнесса чувствовала себя так хорошо, что уже через три дня встала с постели. Она пожелала назвать сына Джеральдом, и Орвил согласился; его радости не было предела, первые дни он вообще не отходил от колыбели. Единственное огорчало его: Агнесса упорно не хотела брать для ребенка няню, как и гувернантку для Джессики, — сама заботилась о детях, стараясь уделять достаточно внимания не только новорожденному, но и дочери. Орвила беспокоило здоровье жены, но с этим ее желанием он ничего не мог поделать: Агнесса уверяла, что чувствует себя превосходно и ничуть не устает от домашних дел.
Отпраздновали крестины — крестной матерью стала приезжавшая погостить Филлис; она по-прежнему жила в Хоултоне и держала магазин дамского платья: дела ее шли вполне успешно.
Агнесса вздохнула: если от Филлис регулярно приходили письма, то от Аманды не было известий до сих пор, следы ее затерялись и, похоже, безнадежно. Агнесса собиралась съездить еще раз к Лорне; возможно, что и нынешние обитатели серого особняка могли что-нибудь рассказать, но беременность и последующее рождение Джерри помешали планам: она не поехала ни в Новый Орлеан, ни в Калифорнию. Орвил предлагал свою помощь, но он много работал, ему некогда было разъезжать в поисках, а разыскивать мать официальным путем Агнесса не хотела.
Она мотнула головой, отгоняя навязчивые мысли. Керби, лежащий возле ног хозяйки, шевельнулся — Агнесса нагнулась и погладила его. Собственно, Керби, которому шел уже девятый год, был старше их всех. Его морда совсем поседела. Что он думал о жизни, Агнесса не знала; ей казалось, он был доволен, самый давний и преданный ее друг… впрочем, возможно, она ошибалась.
Балконная дверь скрипнула: в проеме показалась голова Джессики.
— Мама, Джерри еще долго будет спать? — спросила она. — Я хочу поиграть на рояле!
За минувшие два года Джессика сильно выросла, ей исполнилось уже семь лет; вступив в самый подвижный и любознательный возраст, она была совершенно неутомима.
Весь день ее до предела заполнялся бесконечными делами, разнообразными интересными занятиями, а по вечерам она читала допоздна, частенько тайком нарушая запреты. Она увлекалась, в основном, рисованием, а не так давно Агнесса начала учить ее играть на рояле. Ноты девочка запомнила быстро, но гаммы разучивать отказалась наотрез, заявив, что это слишком скучно. Агнесса, бывшая в детстве примерной ученицей, удивилась и не одобрила такое поведение, но настаивать не стала, хотя было жаль — слух у Джессики оказался хороший. Через неделю девочка снова подошла к роялю и попросила, чтобы мать показала, «как играть красивую музыку». Она решила миновать длительный подготовительный период и сразу приступить к исполнению произведений, которые ей нравились. Агнесса была уверена, что из такого обучения ничего не выйдет, ее огорчало отсутствие у дочери упорства, ведь вскоре Джессике предстояло пойти в школу или же заняться всерьез домашним образованием (Орвил настаивал на последнем, Агнесса склонялась к первому), но, к ее удивлению, девочка с завидным рвением приступила к новому занятию и через пару месяцев играла несложные пьесы. Так обнаружилось одно из свойств характера Джессики: способность добиваться успехов в интересном и новом и полное нежелание заниматься тем, что кажется скучным, не захватывает и не влечет, как бы это ни было необходимо. Впрочем, Агнессу радовало, что дочь всегда, в любом деле ищет свой особый путь, не повторяясь и не подражая никому.
Агнесса невольно улыбнулась: да, она была такая особенная… ее Джессика.
— Я думаю, ты не помешаешь, Джесс! Иди, поиграй.
Джессика исчезла. Агнесса вернулась в комнату и подошла к сыну. Мальчик спокойно спал, длинные темные ресницы бросали тени на его щечки, налитые здоровой смуглостью. Агнесса поправила одеяло и опять улыбнулась: слава Господу, будущее ее сына казалось надежно защищенным — у него были любящие мать и отец, старшая сестра, дом и все, что нужно для счастливого детства.
Сейчас Орвил отсутствовал, его вообще не было в городе уже около двух недель. Трагическая весть о смерти сестры позвала его в дорогу. Не так давно Орвил навещал сестру, ездил и раньше, но Агнесса не сопровождала его. В первый раз она не поехала, зная отношение к ней Лилиан; Орвил не мог предугадать, как сестра примет Агнессу, и, поскольку в то время жена уже ожидала появления Джерри, не счел возможным рисковать. Во второй раз была другая причина — ребенку исполнилось всего лишь полгода, и сейчас Орвил опять не позволил ей поехать.
На балкон снова заглянула Джессика. Она успела переодеться в синюю амазонку и в руках держала шляпу и заколки.
— Мама, я передумала: лучше, пока нет дождя, покатаюсь на Бадди. Хорошо? Только заплети мне волосы, а то Лиза занята!
— Иди сюда.
Бадди звали длинногривого белого пони, которого Орвил подарил Джессике в прошлом году. Девочка ездила на лошадке по дорожкам парка, возилась с ней в конюшне и даже пробовала заводить в дом. Керби, с пониманием относящийся к новому увлечению своей маленькой хозяйки, считал ниже своего достоинства ревновать к пони, тем более что сам он уже не мог резвиться вместе с Джессикой.
Агнесса помогла дочери убрать волосы под шляпу и отпустила ее.
— Иди, дорогая, только будь осторожна и не опоздай, пожалуйста, к обеду.
— Ладно, мама!
Джессика убежала. Было слышно, как она мчится по лестнице, перескакивая через ступеньки.
Агнесса задумалась. Когда же приедет Орвил? Он должен был привезти с собой сына Лилиан. Агнесса уже велела приготовить для мальчика комнату, самую лучшую из тех, что оставались свободными, и с некоторой тревогой думала о том, каким окажется новый член их семьи. Как он отнесется к ней, к Джессике? И к своему переезду в дядин дом после всего, что случилось? Она уже предупредила Джессику, чтобы та ни о чем не расспрашивала мальчика, который теперь будет жить с ними, потому что родители его умерли, и девочка, сочувственно кивая, обещала выполнить все, о чем просила мать.
После обеда Джессика снова убежала кататься, Керби решил вздремнуть в гостиной, а Агнесса спустилась в парк.
Джерри еще спал, и она бродила среди деревьев, слушая осень. Умирание природы подступало незаметно, и Агнесса думала: быть может, оно так задумчиво-прекрасно, потому что не навсегда? Только очень сильно надеясь на возрождение или просто зная об этом наверняка, можно философски воспринимать такие моменты. Потому тоскливей конец осени: надежды ослабевают впереди маячит призрак холода, забвения, ледяных рук зимы.
Но здесь настоящей зимы не бывает, не бывает сильных холодов и снегопада. Агнесса зажмурилась: солнце светило в глаза, пробиваясь через золотую листву. Ничего не может быть загадочнее осени, ее легчайшего тепла, ее нежного света.
Ей показалось, что подъехал экипаж. Агнесса направилась к дому и еще издали увидела, как к крыльцу идут двое: мужчина и ребенок. Чуть поодаль шагали другие люди, наверное, кто-то из прислуги, — они несли тяжелые вещи.
Орвил Лемб и его племянник, сын умершей Лилиан, Рэймонд Хантер, вернулись домой.
— Орвил!
— Агнесса!
Они встретились возле крыльца и неловко обнялись под взглядами посторонних.
Орвил выглядел утомленным, но глаза его вмиг вспыхнули радостью — так бывало всегда, словно Агнесса была для него невидимым, но негаснущим факелом жизни. Буднично причесанная, в темно-коричневом закрытом платье и светлой шали она казалась такой родной, домашней, и в этом отражалось все, что привязывает к миру, что не дает оторваться от глаз любимой.
— Все в порядке?
— Да.
— Ты здорова? А Джерри?
— Все хорошо, — отвечала Агнесса.
Орвил с мальчиком вошли в дом. Сестра Орвила была некрасива, и Агнесса несколько удивилась, когда увидела, что сын Лилиан довольно симпатичный ребенок; более того, глаза Рея были не карие, как у матери и дяди, а светлые, и это сочетание серо-голубых глаз, черных волос, бровей и ресниц показалось Агнессе необычайно привлекательным.
— Сказать, чтобы вам подали обед? — спросила Агнесса Орвила.
— Спасибо, но я не хочу есть. Пусть накормят Рея.
— Да, конечно. А тебе я велю приготовить кофе.
— Это было бы неплохо.
Пока взрослые переговаривались, мальчик стоял молча, разглядывая узорчатый пол.
— Вот, Рей, — сказал Орвил, — познакомься. Это твоя тетя и моя жена, миссис Лемб.
Агнесса улыбнулась. Мальчик бросил на нее быстрый взгляд и снова опустил глаза.
— Идем, — позвала она. — Рейчел приготовит что-нибудь для тебя. Что ты любишь?
Рей не ответил. Он вообще смотрел в сторону, и вид у него был такой, будто слова Агнессы обращены вовсе не к нему.
— Рей! — строго произнес Орвил.
— Ничего, все в порядке, — сказала Агнесса. — Рей, идем. Я покажу тебе твою комнату.
Комната, большая, светлая, с балконом, располагалась на втором этаже. В ней еще пахло чистым бельем, которое постелила Полли. В высокой вазе стояли желтые осенние цветы. Агнесса подумала, что, верно, нужно будет повесить здесь портрет Лилиан.
— Ты хочешь умыться и переодеться с дороги? — спросила Агнесса. — Сейчас принесут чемоданы.
Она коснулась его плеча рукой, мальчик резко отшатнулся.
— Хорошо, — сказала Агнесса. — Я оставлю тебя ненадолго.
Она спустилась вниз, мысленно задавая себе вопрос: что же будет теперь?
Первое впечатление казалось удручающим. Характер у мальчика, по всей видимости, был сложный, а возраст — десять лет — не позволял что-либо в корне исправить. А быть может, неприязнь внушена ему покойной Лилиан?
Орвил стоял возле кроватки Джерри, и Агнесса, поймав мрачновато-задумчивый взгляд мужа, совершенно ранее не свойственный Орвилу, особенно когда он смотрел на ребенка, решила не говорить ничего.
Она просто подошла и взяла его за руку. И тогда Орвил, повернувшись, крепко обнял ее.
— Это было довольно тяжело, — без вступления произнес он.
— Я понимаю, Орвил.
— Если б ты была рядом, конечно, было бы легче.
— Я скучала по тебе, милый.
Она взяла на руки проснувшегося Джерри.
— Он еще больше подрос, — улыбнулся Орвил уже с совсем иным выражением. — Иди ко мне!
Мальчик потянулся к нему с такой забавной живостью, что взрослые невольно рассмеялись.
— Насчет Рея не волнуйся, Агнесса, — сказал Орвил. — Что-нибудь придумаем. Он и со мной еще двух слов не сказал.
— Но мальчик только что потерял мать, — тихо возразила Агнесса. — В этом случае любое поведение можно оправдать. Чужой дом, незнакомые люди… Он привыкнет.
Но Орвил, очевидно, знал больше, потому что ответил уклончиво:
— Будем надеяться, дорогая.
Он был сильно подавлен случившимся, хотя и не подавал вида. Раньше они редко заговаривали о его сестре. Лилиан не простила младшему брату женитьбы на Агнессе и в письмах никогда даже не называла невестку по имени, а о Джессике не упоминала вовсе, будто ее и на свете не было. Поэтому Орвил не стал ничего подробно рассказывать жене, а она не решилась расспрашивать.
— Я люблю тебя, Орвил.
— А я тебя, Агнесса.
Когда-то он спросил, а жена солгала, потому что знала: ложь иногда помогает человеку выжить, а правда убивает. Возможно, он не стал счастливее тогда, поняв ее обман, но он понял и то стремление, которое, должно быть, привело к величайшей награде: для Агнессы говорить правду, для Орвила — знать, что это так.
В соседней комнате послышался голосок Джессики:
— Лиза, папа приехал?!
— Да, мисс. И с ним молодой мистер.
В следующий момент вошла Лизелла, она несла на подносе кофейник и чашки, а следом за ней влетела Джессика, раскрасневшаяся, запыхавшаяся и растрепанная. С криком «Папа!» она бросилась к Орвилу.
— Привет, Джесс!
— Привет! Я каталась на Бадди и не слышала, как ты приехал!
— Джесси, иди переоденься и причешись, — сказала Агнесса. — Полли поможет тебе. А папе надо отдохнуть.
— Потом я тебя кое с кем познакомлю, — добавил Орвил.
Джессика, с готовностью кивнув, умчалась к себе. Потом, когда улеглась первоначальная суета, Орвил повел девочку в комнату Рея. Агнесса тем временем возилась с малышом.
Рей сиротливо сидел в углу дивана, то ли думал, то ли просто скучал — поза его была скованной, выражение лица — непроницаемо-хмурым.
— Познакомься, Рей, это твоя кузина Джессика, — сказал Орвил, отпуская руку девочки. — А это мой племянник Рей Хантер.
Джессика доброжелательно улыбнулась. Рей — тоже, но иначе, с пренебрежительной небрежностью, одними уголками сомкнутых губ.
— Я думаю, вы подружитесь. Джессика может показать тебе дом и все, что вокруг него.
С этими словами Орвил оставил детей, предоставив им возможность самим устанавливать отношения.
Мальчик разглядывал девочку. На Джессике было воздушное бледно-зеленое платье на белоснежном чехле, с коротенькими, но пышными рукавчиками и внизу все в кружевных оборках, кружевные панталончики и белые туфли. Волосы девочки, приподнятые с боков и собранные на макушке, крупными волнами спускались по спине, на висках же и на лбу выбилось несколько непокорных завитков. Облик ее совсем не соответствовал наряду ангелочка: до превращения девчонки в барышню было еще далеко, поэтому бесполезно было заставлять Джессику прятаться от солнца — тонкое личико за лето загорело, а волосы, напротив, выгорели; кроме того, вечно лазавшая где-то, она постоянно ходила с исцарапанными руками. Но ее большие серьезные глаза смотрели прямо и открыто.
Впрочем, все это не имело значения: независимо ни от чего, Рей мгновенно ее возненавидел.
Джессике же, давно уже живущей в окружении добрых, близких людей и напрочь забывшей о том, что на свете существует зло, способное обижать и приносить несчастья, не составило бы труда принять мальчика как друга. Еще секунда — она начала бы разговор, но Реи опередил ее:
— Слушай, кузина, ты откуда такая взялась? — насмешливо произнес он.
Джессика, не ожидавшая подобного вопроса, сразу почувствовала враждебность мальчика и растерялась.
— Ниоткуда.
— Ты чья?
— Мамина и папина дочка. Мой папа сейчас был здесь!
— Это не твой папа. У дяди нет дочерей, — последовал ответ.
— Нет, есть!
— Нет! Ты ненастоящая его дочь. «Кузина!» — передразнил он. — Никакая ты не кузина.
— А кто же? Я настоящая! — пыталась защищаться Джессика. — Это ты, наверное, ненастоящий. И это наш дом!
Мальчик поднялся на ноги — девочка попятилась, испуганная его взглядом.
— Это не твой дом! — с непререкаемой уверенностью заявил он. — Иди отсюда, и чтоб я тебя больше не видел!
Губы Джессики дрогнули от обиды.
— Почему ты так говоришь? Я расскажу все маме и папе!
Рей поморщился в досаде: он не сдержался в своей неприязни к девчонке, выдал себя с головой — себе же во вред. И, еще больше взбешенный этим, решил в отчаянии не отступать.
— Ну, и говори — только тебе хуже будет! Кто тебе поверит? Все вы девчонки ябеды!
— А вы, мальчишки, все злые! И ты хуже всех! — со слезами в голосе, глубоко задетая незаслуженной обидой, воскликнула девочка. — Я тебе ничего плохого не сделала! Мама велела с тобой дружить, но раз так, я не буду, а папу попрошу, чтобы он увез тебя обратно! Зачем ты нам нужен такой?
— Это ты нам не нужна!
Рей подскочил к Джессике и больно рванул ее за волосы так, что разлетелись заколки. Он ожидал, что девчонка разревется или тут, же побежит жаловаться (в этом случае он стал бы все отрицать), но Джессика, гневно вскрикнув, что есть силы хлопнула обидчика по руке, которую он не успел отдернуть.
А потом вдруг в комнату вошел огромных размеров пес и остановился рядом с девочкой. Рей скривил губы: он недооценивал силы противника. Впредь нужно быть осмотрительнее и хитрее.
— Идем, Керби, — с достоинством произнесла Джессика и не спеша удалилась, положив руку на шею своего друга.
Это было началом войны.
Следующий день обещал быть прощально-солнечным, и наутро все, как обычно, (если только Орвил не уезжал по делам) собрались в столовой за завтраком. Ждали только Рея, но он не появлялся. Орвил хотел послать за ним Лизеллу, но Агнесса решила сама позвать мальчика.
Рей появился заспанный и хмурый. Джессика тоже сидела надутая: вечером она рассказала матери о случившемся, но Агнесса, к ее удивлению, посоветовала не обижаться и быть терпеливой.
Джессику так и подмывало пожаловаться Орвилу, но и это было ей запрещено. Впервые она не понимала поведения матери и всерьез на нее обижалась. Еще больше ее задело то, что в первую очередь Орвил обратился к Рею.
— Как тебе новый дом, Рей? Твоя комбата понравилась?
Мальчик кивнул, не поднимая головы. У каждого члена семьи за столом было свое место: с одной стороны сидели Агнесса и Джессика, с другой — Орвил, а теперь еще и Рей, как раз напротив новоявленной кузины. На неё мальчик не собирался смотреть, как и на тетю, и изучал взглядом белую в нежных голубых полосках скатерть. Ели на бледно-розовых с позолотой приборах китайского фарфора; Орвил по утрам пил только кофе, перед Агнессой стояла тарелка с гренками, а Джессика рассеянно ковыряла ложкой свой любимый молочный пудинг. Внесли Джерри (для него был приготовлен высокий стульчик и тарелка с кашей), улыбающегося и жизнерадостного, и Рей узнал, что у него есть еще и кузен. Впрочем, больше мальчика заинтересовало другое; понаблюдав за Керби, уже зачисленным в стан врага, Рей догадался, что собака старая, а следовательно, не так уж опасна. Открытие воодушевило его настолько, что за завтраком он даже вымолвил несколько фраз в ответ на слова Орвила.
— Чем ты увлекаешься, Рей? У меня найдутся для тебя книги. Если хочешь, можешь ездить верхом. Купим тебе арабского жеребенка. Идет?
— Да, дядя. А у вас есть лошадь?
— У меня есть. Очень породистый жеребец побоюсь похвастать. Его зовут Консул. Но на нем езжу только я.
Агнесса слушала с улыбкой, и тогда Орвил оказал ей:
— Агнесса, может, ты тоже пожелаешь кататься? Я давно думал приобрести для тебя коня.
Агнесса с кажущимся равнодушием пожала плечами, но Орвил заметил, что глаза ее загорелись интересом.
— Я ездила когда-то, правда, только в мужском седле. У меня даже костюм был. Но в дамское не садилась ни разу.
— Ты научишься без труда, — сказал Орвил и прибавил:— Я помогу тебе, дорогая.
— Хорошо, согласна! — весело отвечала Агнесса. — Будем кататься все вместе. Да, Рей?
Мальчик стрельнул в нее насмешливым взглядом и ничего не ответил, а Джессика сжала под столом кулачки.
Одетая в светлое платье, с зачесанными кверху блестящими волосами, сколотыми дюжиной тонких шпилек с маленькими жемчужинками на концах, в лучах осеннего солнца Агнесса казалась Орвилу как-то особо, по-домашнему привлекательной. В последнее время они никуда не выезжали; Агнесса, всецело поглощенная заботами о доме и детях, как будто и не стремилась где-то бывать. Но она вступила в пору самого расцвета женской прелести, и Орвил подумал о том, что, когда Джерри немного подрастет, нужно дать Агнессе возможность пожить, наконец, светской жизнью. Пожалуй, стоило бы добавить: если ее примут туда, в этот «свет».
Да, но теперь им придется взять на себя нелегкую обязанность по воспитанию троих детей… Орвил вздохнул: троих детей, из коих его собственному сыну едва исполнился год.
— Решено, — сказал он. — Купим тебе жеребенка, Рей. Вырастишь его, будешь ему единственным хозяином, вот как Джессика — Бадди. Правда, дочка?
Джессика, сидящая рядом с матерью, давно уже тихо роняла слезы в свою чашку. Теперь она подняла голову, и голос ее прозвучал неожиданно звонко:
— А вот он говорит, что я твоя ненастоящая дочка! Что это не мой дом, и я никому тут не нужна!
Орвил резко повернулся. В лице его что тo дрогнуло.
— Это что еще за новости? — в голосе зазвучали отчетливо угрожающие нотки.
— Я ничего не говорил, — ни на кого не глядя, пробормотал Рей, вжимаясь в стул.
— Орвил, прошу тебя! — расстроенная, побледневшая, Агнесса тронула мужа за руку.
— Хорошо. После завтрака зайди ко мне, Рей. Поговорим! А ты, Джесс, вытри слезы и не переживай, — другим тоном обратился он к девочке. — Ты же знаешь, что это неправда!
Джессика, вмиг повеселев, кивнула. До конца завтрака Орвил не произнес ни слова. Молчала и Агнесса.
Орвил, встав из-за стола, отправился в кабинет, и Рей обреченно поплелся следом.
Агнесса задержалась в столовой. Пока Полли убирала посуду и Джессика переговаривалась со служанкой, женщина молчала, но после, когда негритянка ушла, подозвав к себе дочь, сказала:
— Зачем ты рассказала все папе, Джесси? Я же просила тебя!
Джессика в недоумении смотрела на мать чистыми глазами.
— А почему нельзя рассказывать, мама?
Агнесса взяла закапризничавшего Джерри на руки и прошлась по комнате.
— Потому, — обернувшись, негромко произнесла она, — что папа теперь сердит на Рея и может его строго наказать.
— И пусть! — убежденно воскликнула Джессика. — Он плохой мальчик!
— Он вовсе не плохой мальчик, просто…
— Нет, плохой! — настойчиво произнесла девочка, и глаза ее явственно позеленели. — Я с ним хотела подружиться, а он меня обидел! И папе я рассказала специально, чтобы папа его наказал! А ты не стала меня защищать! Ты, наверное, больше любишь этого мальчишку, чем меня!
Агнесса опустила малыша в кресло и подошла к дочери.
— Что ты такое говоришь, маленькая? — с ласковой грустью произнесла она. — Ты же знаешь, прекрасно знаешь, что больше всех на свете я люблю тебя! Тебя и Джерри — ведь вы мои дети. Конечно, и к Рею я отношусь хорошо…
— А папа?
— Папа любит всех вас.
— И Рея?
— И Рея.
— А я его не люблю! Он противный мальчишка.
Агнесса присела перед дочкой на корточки и, обхватив ее плечики, глядя снизу вверх, заговорила:
— Видишь ли, доченька, я понимаю, как тебе обидно, но пойми и ты: у Рея совсем недавно умерла мама, он очень переживает, потому такой нервный. Он не хотел тебя обижать, он просто боится, что папа не будет его любить, что он любит только тебя и Джерри. А ведь Рею тоже нужно, чтобы его любили, он один, совсем один. Необходимо подождать, пока он успокоится. Вы с ним еще подружитесь, вот увидишь!
Джессика упрямо мотнула головой.
— Никогда я с ним не подружусь!
— Нет, Джесси, так нельзя! Нужно уметь прощать, ты же добрая девочка. У тебя есть мама, папа и братишка, а у Рея никого нет. Что бы ты чувствовала, если б осталась совсем одна? И папу нельзя расстраивать, он тоже переживает. Понимаешь?
— Значит, папе ничего теперь нельзя рассказывать, а только тебе?
— Нет, и ему можно, но бывают случаи, когда не стоит его огорчать. Он-то очень хочет, чтобы вы с Реем подружились, ведь мама Рея была его родной сестрой, как ты для Джерри.
— Ладно, я помирюсь с ним, только если он пообещает больше так не делать. — Джессика была незлопамятна.
— Да, милая. И лучше просто сделай вид, что ничего не было. Будь с ним приветливой, как со всеми. Договорились?
Джессика скорчила недовольную гримаску.
— А если он опять?..
— Тогда я сама с ним поговорю.
— Хорошо, мама. Я пойду к Рейчел на кухню; она сказала, что будет печь пирог и разрешит мне помочь делать начинку.
Агнесса улыбнулась и поцеловала дочь.
— Иди, милая.
Джессика убежала. Агнесса снова взяла Джерри на руки и направилась наверх, по дороге думая о случившемся. Она страшилась разногласий в семье. Вчера вечером она неосмотрительно, как теперь оказалось, заметила в разговоре с мужем, что Рей мало похож на Лилиан, разве что цветом волос. «Да это же вылитый Кларк!» — сказал Орвил, и Агнесса уловила в его голосе неприязнь. А тут еще Джессика… Не многовато ли вокруг живых портретов? Она всегда была благодарна Орвилу за его отношение к Джессике. Он заботился о ней, никогда не забывал поинтересоваться ее детскими переживаниями и делами, часто шутил, иногда даже играл с нею. Хотя появление Джерри и отняло у него некоторую долю внимания к девочке, Агнесса все-таки оставалась спокойной. А что будет теперь? Если наступит разлад… Агнесса вздрогнула. Она очень хотела понять и не могла: отчего судьба, в разных образах представая перед ней, постоянно избирает ее жертвой больно ранящих мелочей и затем нагоняет темные тучи, заслоняющие радость и свет простой жизни.
Джерри опять раскапризничался, Агнесса принялась его успокаивать, и это помогло ей отвлечься. Все-таки иметь сына совсем не то, что дочь, это она поняла, родив второго ребенка. Девочка ближе к матери по своей природе, ее легче и проще понять, ей в большей степени можно довериться, зато появление сына рождает какую-то особую гордость, удивительное сознание уверенности в том, что ты не зря появился на свет.
Джерри был темненький, но личиком пока еще мало напоминал и мать, и отца. Агнессе, конечно, хотелось, чтобы сын походил на Орвила. Глаза у мальчика были светло-карие, со слабыми проблесками зелени, совсем как у Джессики.
Агнесса улыбнулась. Главное, что мальчик такой жизнерадостный, веселый, здоровый — это лучшее доказательство, что все не так уж и плохо!
Какое все-таки счастье, когда тебя любят!
— Так что же, Рей? — медленно произнес Орвил, присаживаясь в кожаное черное кресло. — Что это значит? Почему ты позволяешь себе такие выходки?
— Я ничего не говорил, — быстро повторил мальчик.
— Неправда! Джессику я знаю: она не станет лгать!
Рей промолчал, но Орвилу показалось, что губы мальчика дрогнули в усмешке.
Орвил встал с места. Он не случайно привел племянника именно сюда: здесь, в рабочем кабинете, ему доводилось вести немало серьезных разговоров, он привык к уверенности и разумному спокойствию, внушаемому обстановкой, но сейчас ему стало не по себе. Он был растерян, по правде сказать, не знал, как продолжать разговор и не хотел, чтобы Рей это понял.
— Почему ты решил, что Джессика мне не родная? — произнес он и тут же пожалел о своем вопросе. Возможно, это Лилиан… Он не винил ее, а, скорее, винил себя: как же случилось, что сестра была одна в этой жизни и умерла со страданием в сердце?
— Это мама сказала тебе? — тихо спросил он племянника.
Рей молчал. Он смотрел в сторону, словно бы и не слушая своего дядю. Орвил пригляделся, ему показалось, что мальчик отнюдь не подавлен: он, скорее, казался равнодушным или же тайно раздосадованным. Похоже, эту уменьшенную копию Кларка не волновало ничего, кроме благополучия собственной персоны. Орвил вспомнил слова Лилиан о том, что душа ее мужа (а сквернее едва ли создавал Господь!) вселилась в ребенка, чтобы мучить ее на этом свете. Он повысил голос:
— Отвечай!
— Ничего она не говорила, — сердито буркнул мальчик, глядя в ковер.
— Тогда почему ты обижаешь девочку? По какому праву, скажи? Что она сделала тебе? Ты только вчера приехал, а от тебя уже лихорадит весь дом! Смотри мне в глаза!
Мальчик улыбнулся уголком рта, но глаз не поднял, тогда Орвил (раздражение, вопреки обыкновению, переполняло его) резко приподнял голову племянника за подбородок.
— В глаза, я сказал!
Встретившись с гневным взором карих глаз Орвила, Рей вздрогнул и заморгал. Орвилу стало стыдно.
— Ты извинишься, — устало произнес он, — Джессикой и пообещаешь больше ее не обижать. Если подобное повторится, будешь серьезно наказан. Ты понял? Отвечай! Понял или нет?!
— Да! — выкрикнул мальчишка.
— Тогда иди. Или нет, подожди. Сделаем все прямо сейчас.
Орвил вызвал Лизеллу.
— Лиза, — сказал он, когда негритянка пришла. — Разыщи, пожалуйста, Джессику и приведи сюда.
— Сейчас, мистер Лемб! — с готовностью произнесла Лизелла, — я приведу мисс. Она на кухне у Рейчел.
Орвил не был уверен, что поступает правильно, но другого пути не видел и останавливаться на полдороге не умел.
Рей сначала побледнел, а потом, когда Джессика вошла в кабинет, его смуглое лицо покрылось пунцовыми пятнами.
Девочка, еще хранящая улыбку, увидев напряженные лица, тоже мигом посерьезнела.
— Я жду, Рей, — твердо произнес Орвил. — И не вздумай смотреть в сторону. А ты, Джесс, иди сюда.
Орвил Лемб принадлежал к типу людей крайне уравновешенных, редко выходящих из себя и достаточно мягкосердечных, но в определенных критических ситуациях мало кто осмеливался противоречить ему, когда взгляд его — это случалось нечасто — становился вдруг отчаянно-жестким, а жесты резкими: в такие минуты он становился вдруг поразительно похожим на своего отца.
Джессика, от волнения облизнувшись, — руки и губы ее были измазаны чем-то сладким, а платье и даже волосы обсыпаны мукой — подошла поближе.
— Извини меня, я больше не буду, — скороговоркой произнес Рей, делая над собой явное усилие, чтобы не отвести глаз.
Орвил кивнул.
— Ты прощаешь его, Джесс?
— Да, папа, — важно промолвила девочка. Потом повернулась к Рею.
— Если ты и вправду больше не будешь…— начала было она, но Рей, не дослушав, не спросив позволения, бросился к дверям и, едва не сбив с ног Джессику, выскочил вон. В соседней комнате ему встретился Керби; мальчик, пробегая мимо, с силой пнул собаку в бок, пронесся по коридору, сбежал вниз и, забившись в угол под лестницей, залился злыми слезами.
Джессика недоуменно оглянулась на дверь. Потом подошла к Орвилу с явным намерением забраться к нему на колени.
— Садись! — пригласил тот. — Где это ты так измазалась?
— На кухне! Я помогала Рейчел печь пирог. Лиза сказала, что надо идти скорее, и я не успела умыться. А вкусно получилось! Я уже съела вот такой кусок!
— И хочешь еще один?
Джессика засмеялась.
— Да! Я могу принести и тебе!
Любимица Рейчел, она пользовалась особыми привилегиями на кухне.
— Нет, спасибо. Кстати, не советую больше есть, иначе опять пообедаешь плохо, и мама рассердится.
Джессика принялась сосредоточенно и с любопытством перебирать лежащие на столе предметы: ножичек для разрезания писем, тяжелую бронзовую чернильницу, перья. Ей редко позволялось приходить сюда и, тем более, что-нибудь трогать. А между тем, здесь было бы так интересно поиграть в «замок» среди темной мебели или просто полазить по высоким полкам.
— Папа, — спросила девочка, отвлекаясь от своего занятия, — Рей плохой?
Орвил сидел, полуприкрыв глаза рукой, задумавшись о чем-то.
— Нет, — ответил он, выпрямляясь. — Не плохой, но, скажем… не такой хороший, как я думал. Ничего, Джесс, мы поможем ему стать лучше.
— А кого из нас ты больше любишь: меня, Джерри или Рея?
— Всех троих одинаково. Надеюсь, тебя устраивает такой ответ?
Джессика кивнула. Потом сказала:
— Но ведь я послушная, а Рей нет!
Орвил улыбнулся.
— Что же делать? И потом, ты тоже бываешь непослушной, разве не так? Сколько раз мама говорила тебе, чтоб ты не ела сладкое перед обедом?
Девочка лукаво взглянула на него.
— А все же в твоих глазах определенно есть что-то мамино, — сказал Орвил, — когда ты смотришь вот так. И, наверное, она в детстве была такой же вертушкой.
— Она не была вертушкой. Мама училась в пансионе, где строгие классные дамы наказывали вертушек. — И добавила: — А я бы не хотела учиться в пансионе.
— Тебя никто туда и не отдаст. Ты пойдешь в школу или будешь учиться дома.
Орвил не разделял мнения жены о том, что девочку непременно следует отдать в школу, когда есть возможность нанять для нее домашних учителей. Агнесса считала, что Джессике следует больше общаться с внешним миром, иначе она вырастет в счастливом неведении в доме Орвила, как в сказочном замке, а после, столкнувшись с трудностями жизни, вынуждена будет отступать. Орвил не совсем хорошо понимал, что здесь подразумевается под трудностями. Будущее Джессики обеспечено, она окружена любовью и заботой, и незачем готовить ее к неведомым невзгодам. Лучше просто воспитать ее честной и доброй, ведь прежде всего она будущая жена и мать.
«Пожалуй, порою Агнессу нелегко понять, — подумал Орвил, — и все оттого, что в ней сохранились еще отголоски привычек прежней жизни». Собственно, что знает он о ее прошлом? О внешней жизни — да, по ее рассказам, по тому, что увидел он тогда в Хоултоне, а о внутренней? Да почти ничего. Ему часто казалось, что в душе Агнессы есть какая-то потаенная дверь, в которую она не впускает и не впустит никого. А ведь по природе своей она едва ли была скрытной. И они никогда не говорили о прошлом; эта тема как-то сразу оказалась под запретом, и Орвил считал, что таково желание обоих. Но иногда его беспокоила и далее раздражала явная недосказанность. Было что-то, принадлежащее только Агнессе, «ее», а не «их» жизнь. Впрочем, каждый человек имеет на это право, — говорил он себе. Главное, он не сомневался в том, что Агнесса его любит. А прошлое… Оно, к счастью, и осталось в прошлом.
— Папа, показать тебе новые, рисунки?
— Потом. Я сам зайду к тебе. А сейчас мне нужно немного поработать.
— Тогда я пошла!
Она спрыгнула на пол, и через миг Орвил уже слышал быстро удаляющийся стук ее каблучков.
Орвил вспомнил о вопросе, заданном приемной дочерью. Конечно, больше всего надежд он возлагал на своего пока еще такого маленького сына, только в нем был безраздельно уверен: ведь это его плоть и кровь. Да, пожалуй, им с Агнессой придется отказаться от мысли иметь еще одного общего ребенка, особенно после того, как в доме появился Рей. Орвил невольно вздохнул: хорошо хоть Джессика не мальчишка, а то неизвестно, какой бы она была. Нужно отдать Орвилу должное: он очень редко вспоминал о том, что девочка ему не родная. Он действительно искренне ее любил, может быть, именно потому, что она была, по его мнению, такая своеобразная, не похожая ни на кого.
А Рей… Орвил понимал, разумеется, что сегодняшнее извинение немногого стоит, но он плохо представлял себе, как поступать с мальчиком дальше. Что тут нужно: строгость или ласка? Возможно, Агнесса что-нибудь посоветует, она все-таки женщина.
И Орвил, чтобы успокоиться окончательно, взялся за бумаги.
Поднимаясь по лестнице, Агнесса услышала странные сдавленные звуки. Она спустилась обратно и, заглянув под лестницу, увидела там Рея. Он сидел, забившись в угол, и плечи его вздрагивали от плача. Агнесса почувствовала не то чтобы жалость, просто ей стало не по себе. Она наклонилась над ним, потом дотронулась до его спины.
— Рей!
Он не отозвался, а продолжал сидеть, отвернувшись к стене, и Агнессу пронзила мысль о том, что стала бы делать она, если б здесь, на месте этого мальчика, оказался ее ребенок. Нет, ни за что не допустила бы она такого! Она знала, что Орвил не способен поступить с племянником несправедливо, а все же мать мальчика, будь она жива, непременно встала бы на его сторону!
— Рей! Не надо плакать, успокойся! Что случилось: дядя наказал тебя?
Она присела рядом с ним.
— Пожалуйста, Рей, ведь никто здесь, поверь, не желает тебе зла. Мы готовы любить тебя и делать все для того, чтобы ты чувствовал себя как дома! Тебе не нравится здесь, не нравимся мы?
Она говорила спокойным, доброжелательным тоном старшей, потом вновь притронулась к мальчику. Тогда он повернулся и, глядя на нее ненавидящими глазами, надрывно выкрикнул:
— Уходите отсюда, отстаньте от меня!
Агнесса отстранилась.
— Прости.
Она поднялась и пошла наверх, в детскую.
Орвил отложил бумаги, намереваясь немного подумать о том, что волновало его уже не первый день. На сей раз мысли его были не о Рее, а об Агнессе, и являлись они продолжением тех, что посещали Орвила еще раньше, до поездки к сестре.
Агнесса любила его, теперь он в этом не сомневался, хотя готов был согласиться с тем, что любовь ее родилась не вдруг, как его чувство, она выросла из хорошего отношения, стремления понять, из соприкосновения, постепенного слияния двух в чем-то родственных душ, явилась откликом на его чувство.
И все же, обычно собранная, сдержанная, спокойная, она иногда тревожила его; Орвил сам был не слишком откровенным человеком, но жена вела себя еще более скрытно; он часто не мог даже предположить, о чем она на самом деле думает. Если Орвил спрашивал, она отвечала правду, в этом он был уверен, она всегда советовалась с ним, как и он с нею, если дело касалось семьи, и все же… Он вспоминал свадебное путешествие к морю, мгновенья, когда Агнесса вдруг становилась зажигательно-озорной; внезапно и удивительно раскрываясь, она позволяла увидеть в себе многое ранее не замеченное и не разгаданное им. Такая, с горящими глазами, ярким румянцем и веселой улыбкой, она ему нравилась больше всего. Но теперь, в их повседневной жизни, она почти никогда не вела себя так; только изредка, играя с детьми, да и это можно было назвать тенью былого, временами являвшегося настроения. Возможно, став матерью семейства, под грузом новых забот она окончательно утратила молодой задор, но все же Орвил подумывал о том, что нужно разнообразить ее жизнь, а потому предложил верховую езду и был радостно удивлен, когда Агнесса так быстро и охотно согласилась. «В конце концов, — думал Орвил, — пока они не могут выезжать, это тоже выход. Во всяком случае, можно попробовать. Орвил взглянул на часы: близилось время обеда. Встал, подошел к окну: день бледно золотился осенним солнцем и листвой. Орвил подумал о том, что нынешней зимой, надо полагать, будут давать достаточно балов, на которых они с Агнессой смогут присутствовать. Агнесса как-то обмолвилась, что никогда еще не была на настоящем балу, и Орвил счел это большим упущением. Ведь теперь она женщина определенного положения и круга… Хотя, что касается круга… Насчет Орвила, разумеется, не сомневался никто, но по поводу Агнессы — он знал — были разные разговоры. Например, когда крестной матерью Джерри стала не дама из окружения семьи Лемб, а какая-то никому не ведомая „то ли приказчица, то ли модистка“, Орвилу с большим трудом за спиной жены удалось убедить знакомых, что Филлис — родственница Агнессы, и тем самым исправить положение. А что касается Джессики, то ее существование на свете простилось Агнессе лишь благодаря уважению, с каким общество относилось к семейству Лемб: к Рэймонду и Вирджинии, а позднее — к Орвилу и Лилиан. Орвил Лемб не мог сделать плохой выбор — на том и основывалось мнение людей, хотя многие признавали и собственное обаяние Агнессы.
«А ведь она, — подумал Орвил, — в самом деле оказалась замечательной матерью и женой». Он жалел иногда только об одном: о том, что они не встретились давно, когда ему было двадцать два, а ей — семнадцать. Тогда они с самого начала бы жили жизнью друг друга, так, как живут сейчас. Он чувствовал себя удивительно уверенно и спокойно, когда рядом была Агнесса, и часто ловил себя на мысли, что почти ежеминутно думает о ней, словно бы постоянно ощущает ее рядом.
Сам не замечая внезапно озарившей лицо улыбки, Орвил поспешно спустился вниз.
Обед прошел мирно; правда, Рей сидел подавленно-угрюмый, по обыкновению не глядя ни на кого; он начал есть только после замечания Орвила. Джессика же, напротив, была весела; не обращая внимания на Рея, она болтала, обращаясь попеременно то к Агнессе, то к Орвилу.
— Мама, — сказала она, — а когда мне тоже купят большую лошадь?
— Когда сама будешь большая, — за Агнессу Орвил.
— Если будешь так есть, как сегодня, то никогда не вырастешь, — строго добавила Агнесса. — И перестань, пожалуйста, разговаривать за столом. Учись вести себя прилично.
Джессика, сконфуженно улыбнувшись, взглянула на Орвила, а он незаметно для остальных поднес палец к губам.
— Как твои успехи в музыке?
— Хорошо!
— Не хвастай, Джесс, — заметила Агнесса, — ты же не хочешь учиться как положено. Сомневаюсь, что ты таким образом сможешь когда-нибудь сыграть с листа.
Орвил подумал, что Агнесса не всегда ведет себя правильно. Например, в его присутствии она бывала излишне строга с Джессикой, словно старалась показать, что не так уж сильно ее любит.
«Зачем? — спросил себя он. — Я и сам ее люблю и прекрасно знаю, как обожает малышку Агнесса. Джессика ребенок, и все эти чувства вполне естественны».
— Ничего. Пианистка, — Орвил улыбнулся Агнессе, — у нас уже есть. А Джесс станет художницей (девочка кивнула). А Рей… Ты кем желаешь быть, Рей?
— Никем.
— Напрасно. Кстати, ты пропустил уже много занятий… Я зайду завтра в школу мистера Дженкинса. Думаю, с понедельника ты сможешь посещать уроки.
— Не хочу! — быстро произнес Рей.
— Придется. Вечером проверю, что ты знаешь; может, нужно будет позаниматься с тобой. Мама говорила: в последнее время ты не очень тянулся к учебе. Какие предметы ты любишь?
— Никакие.
— Хватит! — слегка прикрикнул Орвил, пристукнув ладонью по столу.
— Орвил, — укоризненно произнесла Агнесса.
— Извини, дорогая.
Орвил обвел взглядом притихших детей.
— Ты, Рей, будешь делать то, что нужно, а не то, что вздумается, имей в виду. Это я тебе сказал!
И, резко отодвинув стул, вышел в гостиную.
В гостиной у камина имелось излюбленное место их бесед — старинное кресло с темной обивкой; оно отличалось от остальных, обитых светлым муаром. Агнесса ничего не изменила в обстановке этой комнаты, как, впрочем, и большинства остальных, и здесь ей особенно нравилось: светлые занавеси, несколько старинных ваз, ковер персикового цвета с красными разводами…
Орвил устроился в кресле, Агнесса примостилась на ручке. В облицованном пятнистым черно-белым мрамором камине горел неяркий огонь, и больше никакого света не зажигали. Занавеси были полураздвинуты, и потемневшее небо виднелось меж них, но отсюда, из уютной теплой комнаты, оно не казалось страшным, и даже дождь пришелся кстати, его приятное постукивание убаюкивало душу — сомнения уходили прочь.
Но главное, конечно, что они были вдвоем, только вдвоем. Рей ушел к себе, Джерри находился сейчас на попечении Джессики, она играла с ним в соседней комнате на большом ковре.
Агнесса подумала, что речь пойдет о Рее, но Орвил продолжил начатый за завтраком разговор о верховой езде.
— Если у тебя есть костюм, как ты говоришь, поезди пока в мужском седле, или сошьем новый, это не проблема. Можно использовать одну из лошадей, которых мы обычно впрягаем в экипаж.
Агнесса коротко рассмеялась.
— Не знаю, прилично ли мне будет разъезжать так сейчас?
Орвилу показалось, что она ждет от него вполне определенного ответа; во всяком случае, он заметил, как рука Агнессы, лежащая на спинке кресла, слегка дрогпула. Женщина, проследив за взглядом мужа, покраснела.
— Почему бы и нет, дорогая? — ласково произнес Орвил, обнимая ее за талию. — Ты же будешь кататься в парке, чужие тебя не увидят.
Агнесса опустила голову ему на плечо.
— По правде сказать, затея эта мне нравится, — призналась она.
— Вот и отлично.
Но в лице Агнессы читалось какое-то сомнение.
— А может, попробовать Консула? — робко предложила она.
Консул был жеребцом Орвила, сильным и злым, чистокровкой, признающей лишь одного хозяина. Когда-то он укусил работника, и Орвил собирался продать коня, но, пожалев, оставил, хотя душа его не лежала к этой лошади. В последнее время он вообще не заглядывал в конюшню; о Консуле заботился конюх Олни, единственный, кого кроме Орвила жеребец подпускал к себе.
— У него скверный характер. Может быть, потому что я не очень много уделял ему внимания. Олни каждое утро проезжает его, но этого, наверное, недостаточно. А твоей безопасностью, Агнесса, мне не хотелось бы рисковать. Понимаешь, милая? — мягко добавил он.
Агнесса кивнула, но Орвил видел, что она разочарована.
Они посидели молча. В камине потрескивали дрова, дождь лил за окном, из соседней комнаты доносились звуки возни Джессики с малышом.
Агнесса, повинуясь объятиям Орвила, соскользнула с ручки кресла на колени мужа. Его губы коснулись ее прохладной и нежной щеки.
— Знаешь, Орвил, у меня давно уже такое ощущение, будто мы вместе сотню лет, будто мы всегда были вместе, — с тихой проникновенностью произнесла она.
— И у меня… Я так долго тебя искал, что теперь бесконечно ценю каждый миг, проведенный с тобою. В нашей семье женщину всегда считали существом второстепенным, это отец придерживался такого мнения, но теперь я понимаю, как он был не прав: мужчина есть не мужчина, если рядом нет настоящей подруги, женщина — вот ось нашей жизни, хотя мы никогда этого не признаем. Ради нее творятся великие дела, да и, что скрывать, — черные тоже! А вообще, — он счастливо засмеялся, — с тобой я становлюсь странно сентиментальным, каким не был никогда. Чувствую, словно бы я слабее тебя, а с другой стороны, ты ведь у меня под защитой.
Она слушала с рассеянной слабой улыбкой, глаза ее казались черными в сумраке комнаты.
— Да… Ты так близок мне, Орвил, кажется, роднее тебя не было никого. Только ты один понимаешь меня с полуслова… Знаешь, я жалею, что мы не встретились раньше, когда мать только что взяла меня из пансиона…
— Мы встретились, — напрягшись, изменившимся голосом проговорил Орвил, — помнишь? После той встречи прошло шесть лет, но если б ее не было… Она много значила для меня — та наша первая встреча.
— Если бы мы были вместе с тех самых пор… какая бы у нас была хорошая семья, правда?
Она произнесла эти слова обычным тоном, но Орвилу показалось, что ударил гром.
Благодарение Богу, она сказала это! Между ними было перемолвлено уже немало слов любви, но все-таки этой фразы Орвил ждал больше самых горячих признаний.
— Да, милая, но ведь у нас и так замечательная семья. Мы бы жили в том же доме, и были бы у нас те же дети, дочь и сын. А Лилиан и без того давно болела, тут ничего нельзя было избежать. Я думаю; мы счастливы не меньше, любимая, — с безграничной нежностью произнес он, — это ведь так?
— Да, Ты и дети — больше мне ничего не нужно для счастья.
— Господи, Агнесса!
Шумел, шумел в дикой ярости дождь, а эти двое, прильнув друг к другу, не слышали ничего.
— Я люблю тебя, Агнесса.
— Я люблю тебя, Орвил.
Потом Агнесса, продолжая обнимать его, сказала:
— А помнишь, ты говорил, что хочешь, чтобы у меня были к тебе просьбы.
— Помню.
— Если я попрошу тебя о чем-то сейчас, ты исполнишь?
— Проси, дорогая.
Агнесса заглянула в его глаза.
— Не сердись, Орвил. Я все-таки… хочу попробовать Консула.
Он спросил, отвечая на ее просяще-лукавый, столь редко появлявшийся взгляд своим — серьезно-задумчивым:
— Зачем тебе Консул?
— Не знаю…— Казалось, она сама не понимает себя. — Просто хочу попробовать необычное, испытать себя на смелость.
Орвил улыбнулся.
— Ты коварное дитя, Агнесса. С этим не шутят. Извини, но тебе не семнадцать. Стремление к необычному, — он как-то очень проницательно на нее посмотрел, — может закончиться банальным падением в грязь.
— В каком смысле? — пересохшими губами прошептала Агнесса.
— В прямом, разумеется. Счастье, если ты при этом останешься цела. Нельзя рисковать, имея на руках годовалого сына впридачу с дочерью и мужем, который тебя любит.
— Да, ты прав, дорогой. Извини, — Агнесса, опомнившись и вмиг превращаясь из безрассудной девчонки в почтенную мать семейства. — Все это глупо.
— Это не глупо, — возразил Орвил, пытаясь вернуть, удержать ее настроение. — Просто в конюшне есть другие лошади. Они смирные и в то же время сгодятся под верховых. А весной мы купим хорошего породистого коня, и его выездят специально для тебя, под дамское седло. С Консулом же, поверь, — добавил он, — это неразумно. Любимая, я ценю твои порывы, но извини, тут вынужден отказать. Впрочем, уверен, что мой отказ не так уж и страшен.
Агнесса покорно вздохнула. Что это в самом деле взбрело ей на ум? Орвил правду сказал, ведь ей не семнадцать… Она опустила руки, и лицо ее вдруг стало бесцветным, глаза потускнели. Это длилось мгновение, не больше, но Орвил ощутил внезапно в сердце странную холодящую боль. И в следующую секунду, когда Агнесса, окончательно вернувшись в привычный свой образ, вновь обрела облик привлекательной молодой дамы, сказал, сжав ее руку в своей:
— Хорошо, милая девочка, пусть будет так, как хочешь ты: для тебя оседлают Консула. Я вижу, тебе это очень нужно, хотя и не понимаю, зачем. Что ж, попытайся, Бог спасет. А я тебя подстрахую.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Агнесса Том 2 - Бекитт Лора



Мне понравилось)))))))))))))))
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораАгнесса
27.08.2010, 12.19





Очень понравилось, но нет законченности... хочется продолжения и счастливого конча
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораИрина
24.09.2011, 20.21





Хороший роман, но действительно слишком неопределённый конец, хочется, чтоб всё было хорошо.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораКристина
3.11.2011, 8.08





Прекрасная книга о душе и жизни необъяснимая сокровенная судьба влечет героиню по своим завораживающим лабиринтам все непредсказуемо порой жестоко но всегда глубоко и честно Конец единственно возможный и правильный ведь жизнь продолжается и будущее может только предчувствоваться
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораИрина
28.03.2012, 23.33





Главная героиня - редкостная дура.
Агнесса Том 2 - Бекитт Лорадаша
25.09.2012, 13.38





Очень понравилось! Увлекательный роман, открытый конец, далее читатель сам додумывает судьбу героини.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораЛена
21.10.2012, 10.58





Душевные терзания главных героев интересно читать,переосмысливать.Хочется продолжения, узнать дальнейшее развитие отношений.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораОльга
2.03.2013, 20.17





Роман понравился, советую прочитать, не пожалеете
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораАнна
6.08.2013, 13.13





Действительно написано очень легко и просто. Прочитала книгу за пару дней, все два тома. rnЖизненная история. Не до конца понимаю главную героиню, считаю её эгоисткой
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораЧитательница
6.08.2013, 13.17





Действительно написано очень легко и просто. Прочитала книгу за пару дней, все два тома. rnЖизненная история. Не до конца понимаю главную героиню, считаю её эгоисткой
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораЧитательница
6.08.2013, 13.17





Неожиданно, но книга порадовала, а в особенности своим окончанием, нет в романе ожидаемой слащавости и эмоций она вызывает гораздо больше чем большинство однотипных штампованных романов. Характеры раскрыты полностью. После прочтения остался легкий горький осадок. Надеюсь продолжения романа не будет, иначе сильно разочарует...
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораАнжелика
6.08.2013, 13.23





Роман классный! :)) понравился, правда есть и минусы - rn1 автор очень много пишет описания природы и порой тяжело читается. rn2 не до конца понятна концовка.rnО романе можно сказать много всего, сейчас я нахожусь под впечатление :)) rnдва момента во мне и радость и печальrn rnвсе таки Агнесса мечтатель по характеру и в этом её проблема, Джек все таки плохой человек для меня, он отрицательный герой. Поступок Орвила считаю правильным.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораМаша
6.08.2013, 13.33





Агнесса Митчел и Джек - главные герои, эгоисты, каждый думает только о своем счастье. Роману ставлю 8.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораАнюта
6.08.2013, 19.03





Роману поставила 8, хотя второй том был слишком растянут.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораКатя
10.08.2013, 16.25





Книга супер!!! Так сильно переживала за Агнессу, но рада что все закончилось хорошо))) Хотя.... всё может быть и плохо...
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораМалинка
10.08.2013, 19.48





Не понравилось
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораСветлана
16.11.2013, 10.47





Два тома прочитала с большим интересом.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораМарина.
28.11.2013, 21.00





Конец какой то не определенный, хотя героиня не благодарная большего и не заслуживает. Прикрываясь любовью предать детей, мужа кот. можно было ноги целовать, и ради чего... да это наверно и есть жизнь.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораМилена
4.02.2014, 18.27





Мне понравилось этот роман. Интересно было читать.
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораАйзада
26.02.2014, 11.31





Roman ne ploxoy. Prosto qqeroinya razdrojaet. Ocen tupaya. Xoroso sto v konce Orvil ne prostil ee. A to ocen smeshno bilo bi
Агнесса Том 2 - Бекитт Лораilqana
23.10.2014, 17.44





Сюжет неплохой, закручен...и только. Слишком много анализа чувств героини, растянуто(во втором томе). И, однозначно, не соглашусь, что образованная,с богатым внутренним миром, к тому же по прошествии лет повзрослевшая женщина, смогла предпочесть Джека. В романе Джек обладает довольно приличным словарным запасом-откуда вдруг!!!- это совсем не по характеру персонажа...в общем, розовые слюни. Кстати, потому и концовка такая оптимистичная, что автор просто не понимает, что с этой бедолагой останется завтра!
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораЕлена
19.05.2015, 21.32





Нет, девочки... Героиня далеко не "тупая" и не "раздражает", скорее она дурочка, по-женски дурочка, своими чувствами доведшая себя до саморазрушения. Это очевидно, что с Орвилом ей было бы гораздо проще в жизни, она ни в чем бы не нуждалась и была бы окружена его любовью и заботой. Но той страстной, слепой любовью (той ради которой мы и читаем женские романы) любила она только Джека, И именно Джек является её судьбой, или лучше выразиться, её роком. И любят всегда не за что-то, а вопреки! rnИ, как говориться, не в тему, но про войну: если бы Джек из фильма Титаник каким-то образом воскрес и нашел свою Розу, я думаю, она бы тоже все бросила и пошла бы с ним ночевать под первым мостом...
Агнесса Том 2 - Бекитт ЛораВирджиния
19.09.2015, 3.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100