Читать онлайн Возьми мое сердце, автора - Басби Ширли, Раздел - Пролог в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Возьми мое сердце - Басби Ширли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.32 (Голосов: 62)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Возьми мое сердце - Басби Ширли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Возьми мое сердце - Басби Ширли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Басби Ширли

Возьми мое сердце

Читать онлайн

Аннотация

Юной баронессе Фэнси Мерривейл суждено стать жертвой мести сумрачного Чанса Уокера, который поклялся соблазнить гордую красавицу, дабы отплатить за зло, совершенное много лет назад. Но, покоряя строптивицу Фэнси, Чанс и сам влюбляется в нее…


Следующая страница

Пролог
СПАСЕНИЕ

«Средь мертвой беспредельности ночной»
Уильям Шекспир «Гамлет»
type="note" l:href="#FbAutId_1">[1]
Виргинская колония, 9 апреля 1740 года
Гроза бушевала, словно разъяренное сказочное чудовище. Яростный ветер набрасывался на верхушки деревьев, лил дождь. Темное небо то и дело разрывали вспышки молний, а раскаты грома то нещадно сотрясали землю, то зловеще ворчали во мгле.
Если бы Летти Уокер могла выбирать время, когда рожать ребенка, она, без сомнения, не выбрала бы ночь. Но ни гроза, самая неистовая за последнее десятилетие в Виргинской колонии, ни рождение первенца Летти не были в ее власти.
Роды оказались трудными. Впрочем, Летти и не надеялась, что все пройдет легко. Она вышла замуж за человека, которого любила, Сэма Уокера, почти двадцать лет назад, и в январе этого года ей исполнилось тридцать восемь. Не самый подходящий возраст для первых родов, о чем напоминали схватки, болью отдававшиеся во всем теле. Но Господи! Ей и Сэму безумно хотелось иметь ребенка.
Единственные дети своих родителей, Сэм и Летти мечтали о большой и шумной семье. Но проходили годы, а детей, которых они так хотели иметь, все не было. Понимая, что теперь их многолетние надежды должны или сбыться, или пойти прахом, Летти была готова вытерпеть любую боль, лишь бы осуществилась мечта всей ее жизни.
Не все так ждали рождения ребенка, как Летти и Сэм. Совсем по-другому относилась к этому Констанция Уокер. Констанция приходилась Летти свекровью, однако была столь молода, что применительно к ней это слово звучало смешно. Она приехала из Англии два года назад, когда вышла замуж за Джона, свекра Летти, и вскоре родила ему сына. Пока Летти не забеременела, Джонатан — так звали мальчика — считался наследником Уокеров и будущим обладателем их огромного состояния.
Если бы у Летти и Сэма все складывалось нормально, то наследником Уокеров стал бы их ребенок. Увы, детей у них не было, и Джон, твердо решивший передать свое состояние только кровным родственникам, отправился в шестьдесят два года в Англию на поиски жены, которая могла бы подарить ему наследника, а если повезет — даже нескольких. Там он и встретил Констанцию Уилер и был несказанно рад, когда понял, что она — тот самый человек, которого он искал. Они поженились, а через десять месяцев родился маленький Джонатан. Ликованию Джона не было предела. Летти и Сэм были рады за него и очень любили малыша. Но потом произошло непоправимое — через полтора месяца после рождения сына Джон внезапно умер. По его завещанию наследство перешло к Сэму и Джонатану. Джонатан должен был вступить во владение своей долей в тридцать пять лет, а пока всем имуществом распоряжался Сэм. Констанция довольно легко приняла роль молодой и красивой вдовы, не сомневаясь, что, так как у Сэма и Летти нет детей, ее сын рано или поздно унаследует все.
Приехав в Америку, Констанция стала относиться к состоянию Уокеров — к тысячам акров земли, к доходным табачным плантациям, к великолепной усадьбе Уокер-Ридж, к огромному, напоминавшему дворец дому в Уильямсберге, как к своей собственности. Движимая алчностью и холодным расчетом, подсказывавшим, что все это должно в один прекрасный день достаться Джонатану, Констанция была взбешена, узнав, что Летти ждет ребенка.
Уокеры принадлежали к виргинской аристократии. Их предки, обосновавшиеся в Джеймстауне еще в семнадцатом веке, являлись одними из первых жителей городка, а их потомки — в том числе и Джон — неустанно умножали богатство семьи. Сейчас Уокеры обладали огромным состоянием, несколькими кораблями и пользовались большим уважением. Девятнадцатилетняя Констанция недаром вышла за человека на сорок четыре года старше ее.
Джона Уокера никто не назвал бы выжившим из ума стариком. Высокий, широкоплечий и крепкий, как большинство мужчин Уокеров, отец Сэма и Джонатана к старости не потерял ни одного зуба и не нуждался ни в париках, ни в пудре для волос, чем весьма гордился. Джон, голубоглазый, с четкими, как будто высеченными из камня чертами лица, мог без труда завоевать расположение любой молодой девушки. В Англию он отправился на поиски жены, которая, как он надеялся, родила бы ему сына. Встретив Констанцию, он был очарован ее красивыми зелеными глазами и светлыми волосами и влюбился как юноша.
Констанция происходила из обедневшего дворянского рода. Не имея ни гроша за душой, она недолго размышляла, стоит ли бросать все и, выйдя замуж за человека намного старше, отправиться с ним на край света. Ведь в конце пути ее ждало огромное состояние, и она горела решимостью завладеть им — и для себя, и для своего ребенка.
Стоя рядом с постелью, на которой, корчась от нестерпимой боли, лежала Летти, Констанция неприязненно посмотрела на роженицу и поджала губы. Нельзя сказать, что она ненавидела Летти — более того, она относилась к ней с некоторой симпатией. Летти всегда была добра к свекрови и любила маленького Джонатана. Возмущение у Констанции вызывала скорее не она, а ее ребенок, который со временем, без сомнения, оттеснит Джонатана и унаследует большую часть состояния Уокеров. Это нечестно, с горечью думала Констанция, стоя возле постели Летти. Наследство должно достаться Джонатану целиком!
С тех пор как семь месяцев назад Летти восторженно объявила, что ждет ребенка, Констанция не переставала напряженно размышлять о случившемся. Какая вопиющая несправедливость! Ребенок Летти казался ей преступником, покусившимся на то, что должно принадлежать ее сыну. Констанция не желала признать, что Джонатан, как сын Джона и сводный брат Сэма, будет обеспеченным человеком, имеющим достаточно и земли, и денег. Одна и та же мысль мучила ее: часть наследства Джонатана может достаться другому! Если бы Летти осталась бездетной, всем состоянием рано или поздно завладел бы Джонатан. Только так, думала Констанция, и должно быть.
Раздавшийся совсем недалеко раскат грома вывел Констанцию из задумчивости. Она вновь взглянула на роженицу. Летти рожала слишком рано — ребенок должен был появиться на свет не раньше середины мая, а сейчас только начало апреля. Роды были явно преждевременными и потому длились мучительно долго. Констанция внезапно почувствовала робкую надежду: ребенок Летти может оказаться мертворожденным…
Мысль несколько приободрила Констанцию, и она, наклонившись к Летти, вытерла ей пот со лба.
— Тужься, дорогая, — ласково сказала она. — Потерпи немного — ребенок вот-вот появится на свет.
— Констанция, милая, ты так думаешь? — прошептала Летти. — Насколько я помню, у тебя с Джонатаном получилось куда быстрее. — Она попыталась улыбнуться. — Помню, слуга еще не успел дойти до наших комнат, как прибежал Джон и сказал, что у тебя родился сын.
Изящные губы Констанции растянулись в снисходительной улыбке.
— Да, дорогая, но не забывай, я все-таки намного моложе. Не волнуйся, — поспешно добавила она, заметив тревогу в серо-голубых глазах Летти — Все будет хорошо. Ничего, что у тебя роды длятся чуть дольше. Я уверена, все пройдет нормально.
— Если бы здесь был Сэм… — тихо сказала Летти. — Он никогда не поехал бы в Филадельфию, если бы знал, что ребенок родится раньше срока.
— Хватит об этом. Сэм сделал свое дело, и сейчас он тебе не поможет.
Летти снова пронзила боль, и она вскрикнула. Схватки начались более полутора дней назад и вконец вымотали ее. Волнение за себя и ребенка ни на минуту не оставляло ее, ей казалось, что оба они могут погибнуть. Бедняга Сэм, подумала Летти, он не перенес бы этого.
Подумав о любимом муже, Летти заставила себя отвлечься от тревожных мыслей и сосредоточиться на родах. Ненадолго установилась тишина, нарушаемая лишь грозными раскатами грома и тяжелым, прерывистым дыханием Летти, делавшей все, чтобы помочь ребенку появиться на свет.
Комната, в которой находилась Летти, была просторной и прекрасно обставленной. Летти лежала на широкой кровати под светло-зеленым шелковым пологом. Пол покрывал розово-кремовый толстый ковер, в мраморном сером камине полыхал огонь. Комнату мягко освещали лампы, в которых горел превосходный китовый жир. У противоположной стены стояли шкаф из красного дерева, изящный туалетный столик и обтянутый бархатом пуф. Рядом с кроватью — стул, на котором лежало несколько чистых полотенец и небольшое бело-голубое одеяло. Летти сама связала его для младенца. На столике из орехового дерева помещались большой фарфоровый таз и кувшин, наполненный теплой водой.
Летти и Констанция были в комнате не одни. Энн Клеммонс, служанка Констанции, приехавшая с ней из Англии, осторожно приподняв одеяло, следила за Летти. Ее приставили к Констанции, когда ей было двенадцать лет, а ее госпоже — всего шесть. Все пятнадцать лет, прошедшие с того времени, Энн верно служила ей и убедилась, что ее судьба тесно связана с судьбой Констанции и что все, что хорошо для ее госпожи, хорошо и для нее. Рождение ребенка Летти радовало Энн так же мало, как и Констанцию.
Обернувшись, Энн взглянула на свою госпожу.
— Головка уже появилась, — спокойно сказала она. — Госпоже нужно еще несколько раз потужиться, и ребенок появится на свет.
Слова служанки вызвали у Летти неописуемый восторг. Ребенок! Через несколько мгновений она станет матерью! Пожалуйста, Господи, мысленно взмолилась она, сделай так, чтобы все прошло удачно!
Страдая от боли, Летти не замечала, как на лице Констанции появилось неприязненное выражение, а ее руки сами собой сжались в кулаки. Констанцию душила ярость, однако сделать она ничего не могла и потому беспомощно наблюдала за тем, как ее планы на будущее неумолимо рушатся.
Энн вновь повернулась к Летти и стала помогать ей. Через несколько мгновений спазмы закончились, и обессилевшая Летти упала на подушки.
— Мальчик, — сказала Энн, поднимая ребенка. — Мертвый.
Душераздирающий крик вырвался из груди Летти.
— Дай мне его! — Она захлебывалась от слез. — Я не верю! Он не может быть мертвым!
Но Энн оказалась права. Лицо мальчика посинело, а вокруг шеи намоталась пуповина. По-видимому, он не перенес долгих родов. Беззвучно рыдая, Летти прижала маленькое мертвое тельце к груди.
Констанция, которая следила за происходившим затаив дыхание, впервые за все время вздохнула полной грудью и бросила на Энн ликующий взгляд. Ее волнения оказались напрасными. Летти уже не в том возрасте, чтобы у нее мог родиться живой ребенок.
Убедившись, что ее счастью больше ничего не угрожает, Констанция начала утешать убитую горем Летти.
— Ах, дорогая! — вскричала она почти искренне. — Какое несчастье! Я знаю, как вы с Сэмом хотели иметь ребенка.
Но Летти не слышала ее. С материнской нежностью она дотронулась до малыша и внезапно подумала, что он прекрасен.
— Какой красавец, — тихо сказала она, непроизвольно переводя взгляд на ноги мальчика. — Смотрите, у него шесть пальцев на ножке. В роду Уокеров все, начиная с деда Сэма, были такими. — Летти нежно погладила ножку ребенка, печально осматривая маленькое неподвижное тельце. — Какой он красивый! — На ее глаза навернулись слезы. — Только неживой…
Энн и Констанция бросились успокаивать Летти. Энн осторожно взяла ребенка из ее рук, а Констанция поднесла ей ко рту стакан со смесью бренди и настойки опия.
— Сейчас тебе надо поспать, — тихо сказала она, помогая Летти приподняться и отпить снотворного.
На несколько мгновений в комнате воцарилось молчание, нарушаемое лишь раздававшимися снаружи звуками грозы. Энн и Констанция быстро завернули ребенка в полотенце и стали убирать запачканные кровью простыни. Летти, убитая горем и истощенная родовыми муками, без сил лежала на подушке, чувствуя, что опий начинает действовать.
Прошло еще несколько мгновений. Летти начала погружаться в тяжелый сон. Констанция следила за тем, как Энн убирает комнату, и мысленно составляла полное соболезнований письмо Сэму. Она была довольна тем, как все закончилось, и ее настроение передавалось и Энн, которая едва не напевала, выполняя приказания госпожи.
Внезапно Летти вновь почувствовала резкую боль.
— О Господи, — простонала она. — Что это?
— Послеродовые боли, — спокойно ответила Энн. — Ничего страшного, госпожа.
Однако Энн ошибалась. Истощение и опий подействовали на Летти, и ее неудержимо клонило в сон, несмотря на мучительную боль. Но это были не послеродовые боли. Уже задремав, Летти, сама того не зная, родила еще одного ребенка! Мальчик, который появился на свет, был столь же сильным и крепким, сколь слабым и хилым оказался его брат.
Перерезав пуповину, Энн осторожно взяла второго новорожденного на руки и завернула его в бело-голубое одеяло, которое с такой любовью вязала Летти. Младенец громко кричал, и Энн накрыла ему голову одеялом, чтобы заглушить его голос.
Констанция и Энн переглянулись.
— Что же делать? — шепотом спросила Энн, прижимая младенца к груди. — Этот жив.
Констанция в бессильной ярости закусила губу, а ее красивое лицо исказилось отвратительной гримасой. Как жестоко, едва не воскликнула она. Ребенок Летти родился мертвым — кто же мог подумать, что у него будет брат-близнец? Все ждали, что Летти родит только одного малыша.
Внезапно прищурившись, Констанция пристально посмотрела на заснувшую Летти. Она думает, что родила только одного ребенка, пронеслось у нее в голове. Мертвого.
Несколько мгновений Констанция лихорадочно размышляла. Мальчик, который только что появился на свет, преграждал ей дорогу к обладанию огромным состоянием. Но — и это было важнее всего — Летти ничего не знала о нем, думая, что ее сын оказался мертворожденным. Почему бы не оставить ее в неведении, решила Констанция.
Стремясь избавиться от охватившего ее волнения, Констанция глубоко вздохнула.
— Его нельзя оставлять здесь, — отрывисто сказала она. — Сейчас все спят. Незаметно выйди из дома и брось его в реку. Не бойся, никто ничего не узнает. Ребенок, которого видела Летти, мертв. А об этом, — она показала на второго младенца, — никто даже не спросит.
Энн не ответила. Она начала служить Констанции, когда та еще была ребенком, и с тех пор очень привязалась к своей госпоже. Более того, жизнь в доме хозяйки стала для нее настоящим подарком судьбы — неизвестно, чем бы она сейчас занималась, не приставь ее родители Констанции к своей дочери. Энн все время думала, что ради своей госпожи готова на все. Но убить ребенка? Новорожденный заворочался у Энн на руках, и она почувствовала, что не сможет выполнить приказание. Ведь речь шла о младенце, только что появившемся на свет.
— Ну так чего же ты ждешь? — резко сказала Констанция. — Ступай.
— Госпожа, я…
Глаза Констанции блеснули яростью, и она, сделав шаг вперед, дала служанке пощечину.
— Ты не слышала? — спросила она. — Я же сказала: ему здесь не место.
— Что он вам сделал? — пролепетала Энн. — Ведь кем бы он ни стал, мистер Джонатан все равно будет обеспеченным человеком. А вы — богатая молодая вдова, и у вас такая жизнь, о которой мы в Суррее и мечтать не смели. Сейчас у вас есть все, что только можно пожелать. Может быть, вы…
Констанция бросила на нее гневный взгляд.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать? — возмутилась она. — По-моему, ты забываешься! Я — твоя госпожа, и ты должна делать то, что я скажу, иначе для тебя это плохо кончится. — Она на шаг приблизилась к Энн. — Или ты хочешь, чтобы я отправила тебя обратно в Англию без рекомендательных писем? Я это сделаю, поверь. Кроме того, напишу отцу, что ты лживая, вороватая и испорченная девка. Тогда он не только не возьмет тебя к себе, но и расскажет всем своим друзьям, какая ты мерзкая тварь. Что ты будешь делать — без денег и рекомендаций?
Энн неподвижно уставилась на свою госпожу.. Констанция всегда поступала именно так — сначала угрозами добивалась исполнения своих желаний, а затем, едва достигнув цели, тут же вновь превращалась в улыбчивую и любезную молодую даму, какой ее все считали. Только Энн знала, сколько жестокости и алчности скрывается за милой улыбкой Констанции и как далеко она готова пойти, чтобы достигнуть своего.
— Хорошо, госпожа. — Энн покорно опустила голову.
— Энн, дорогая, я всегда знала, что на тебя можно положиться, — ласково произнесла Констанция, и на ее лице появилась улыбка. — Конечно же, я никогда не отправлю тебя в Англию — я не могу без тебя. Ты очень дорога мне, и я уверена: ты мне никогда не изменишь.
Энн выслушала слова своей хозяйки, не двигаясь с места.
— Я все устрою, — поспешила добавить Констанция. — Положись на меня.
Пораженная тем, что сейчас ей, по сути, предстоит совершить преступление, Энн не слушала Констанцию. Прижимая к груди младенца, она тихо выскользнула из комнаты и быстро пошла по коридору. Дойдя до портрета бабушки Летти Чарити и ее сестры-близнеца Фейт, она внезапно почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. С трудом овладев собой, Энн проникла в темноте в свою комнату, надела плащ и тихо, больше всего боясь случайно наткнуться на какого-нибудь разбуженного громом слугу, вышла из дома.
Гроза продолжала бушевать. Ветер и дождь безжалостно били в лицо Энн, но она упрямо шла вперед, сознательно отбрасывая все мысли, кроме одной — как можно скорее добраться до берега.
Река, к которой шла Энн, один из притоков Джеймса, протекала в трех четвертях мили от усадьбы. К речной пристани вели несколько обсаженных деревьями аллей. Обычно гулять по ним было приятно, но сейчас путь по грязной дорожке, освещаемой жуткими вспышками молнии, показался Энн мучительным. Мысль о том, что ей предстоит сделать, когда она дойдет до реки, причиняла служанке неимоверные страдания.
Ребенок начал успокаиваться: крики, доносившиеся из-под одеяла, становились все тише. Энн старалась не думать о теплом комочке, который держала в руках, однако, несмотря на все усилия, она еще плотнее прижимала малыша к себе.
Наконец послышался шум реки. Энн замедлила шаг. Как можно решиться на такое даже ради Констанции, которую она едва не боготворит? Но что же ей делать? Энн ни минуты не сомневалась, что, принеси она малыша обратно, Констанция приведет свои угрозы в исполнение. Хорошо изучив характер своей госпожи, она знала, что произойдет, если она откажется выполнить ее приказание. Энн печально вздохнула, обреченно качая головой.
Дойдя до берега, Энн поднялась на небольшой утес. Молния вновь осветила небо, и служанка, взглянув вниз, увидела темную бурную воду реки. Распахнув плащ, она достала ребенка и, сделав над собой усилие, подняла его, чтобы бросить в реку, но внезапно застыла на месте, не в силах сделать последнего, решающего движения. Взглянув на малыша еще раз, Энн почувствовала комок в горле. Как поступить? Конечно, она не может убить невинного младенца, но и не может вернуться к Констанции, не выполнив приказания…
Внезапно Энн заметила среди деревьев неяркий огонек, медленно приближавшийся к ней. Очевидно, это какой-то человек, освещающий себе путь лампой. Но кто вышел из дома в такую непогоду? От волнения у Энн перехватило дух, и она еще крепче прижала к себе ребенка. Ей непременно нужно остаться незамеченной!
Энн в отчаянии всматривалась в темноту: человек с лампой подходил все ближе. Охватившее Энн волнение было настолько сильным, что ей уже казалось, будто буря утихает, ветер успокаивается, дождь ослабевает, а гром и молния не такие страшные, как всего несколько минут назад.
Еще не видя незнакомца, Энн услышала его голос. Прохожий тихо пел какую-то песню, и это поразило Энн. Выходить из дома в такую грозу, да притом еще и петь? Очень странно!
В этот момент ребенок громко закричал, и Энн с ужасом услышала, как незнакомец прервал песню.
— Эй! Кто там? — раздался за деревьями его голос.
Окончательно потеряв голову от страха, Энн сделала первое, что пришло ей на ум. Осторожно положив младенца на землю рядом с утесом, она, стараясь не обращать внимания на его крики, скрылась в небольшой рощице и стремглав бросилась обратно к усадьбе. «Прошу тебя, Господи, — молилась она, продираясь сквозь чащу, — не допусти, чтобы ребенок погиб!» Пусть человек, который сейчас идет к реке и поет какую-то песню, найдет его и унесет с собой — все равно куда, лишь бы подальше от Уокер-Ридж, в безопасное место.
Ребенок продолжал кричать. На некоторое время его голос заглушили раскаты грома, и Энн испугалась, что ее молитва не услышана. Действительно, Морли Уокер, шедший по аллее, лишь пожал широкими плечами и, вспомнив, сколько эля выпил в тот вечер, подумал, что ему скорее всего почудился плач ребенка. Нетвердым шагом он двинулся дальше, направляясь в Уокер-Ридж, к домику надсмотрщика за рабами.
Морли был дальним родственником Сэма, у них был общий прадед. Среди трудолюбивых и положительных Уокеров непременно появлялся вот такой Морли, не лишенный обаяния бездельник, немедленно проматывавший до последнего гроша все деньги, если они у него заводились. Нет, привлекательный и любезный Морли не являлся негодяем — просто предпочитал упорному труду застолья, азартные игры и общение с легкомысленными девицами. В двенадцать лет он лишился родителей, которых убили индейцы. Уокеры взяли мальчика к себе на воспитание, а Джон и Сэм стали управлять оставшейся от его отца табачной плантацией, которую он должен был получить по достижении совершеннолетия.
Увы, Морли не был создан для того, чтобы заниматься делами. Окунувшись с головой в разгульную жизнь, он через два года потерял почти все, что имел, и к двадцати трем годам успел порядочно затезть в долги. Плантацию удалось сохранить только благодаря помощи Сэма. Хотя Морли еще и говорил, что он собственник девяти тысяч акров превосходной земли и очаровательного домика, на деле он не мог ими распоряжаться — на плантации управлял Сэм.
Впрочем, передача плантации Сэму всегда считалась временной мерой. Морли говорили, что, стоит только ему взяться за ум, он сразу получит свои земли назад. Но за полгода после своеобразного ультиматума Морли ничуть не изменился и продолжал вести ту же жизнь. Ясно, что, если бы Сэм не выделил ему домик надсмотрщика в Уокер-Ридж и не дал немного денег — которые, впрочем, Морли быстро промотал, — молодой человек скоро остался бы на улице без средств к существованию.
Пожалуй, за исключением Сэма, Уокеры считали Морли паршивой овцой, позорящей честь семьи. Встречая у окружающих лишь осуждение, Морли и не пытался перемениться. Продолжал жить в домике надсмотрщика и каждый день ходил за две мили в маленький поселок, где в таверне его ждали вино и женщины. Именно там он и провел этот вечер и сейчас возвращался домой.
Когда раздался крик ребенка, Морли решил, что ему скорее всего послышалось. Пожав плечами, он продолжил путь, но через несколько мгновений крик раздался снова. На этот раз сомнений не было — совсем рядом с рекой плакал ребенок.
По телу Морли пробежали мурашки. Попытавшись стряхнуть с себя хмель, он принялся лихорадочно соображать. Крики не утихали, и Морли, спотыкаясь и с трудом сохраняя равновесие, пошел туда, откуда они доносились. Когда он вышел из леса, берег озарился светом сверкнувшей молнии. Морли с ужасом увидел, что на краю утеса лежит какой-то сверток.
Пока все вокруг вновь не погрузилось во тьму, Морли успел заметить, что поблизости никого нет. Ребенка бросили! Он быстро пошел вперед и, дойдя до утеса, с преувеличенной осторожностью, свойственной пьяным, поставил на землю лампу и взял ребенка на руки.
В первую минуту Морли еще надеялся, что все, что с ним происходит, — не более чем плод его воображения, однако плач младенца развеял эти мысли. Морли беспомощно оглянулся по сторонам, ожидая увидеть родителей ребенка. Никого! Время шло, а Морли стоял на утесе один, с плачущим сердитым ребенком на руках. Вокруг бушевала невиданная буря.
Хмель слетел с него, и, взглянув на черные бурные воды реки, Морли стал напряженно размышлять, пытаясь понять, что же произошло здесь до его появления. Одно из двух, заключил он, наконец, — или мать ребенка, решив покончить с собой, бросилась в реку и положила малыша на утес, или младенца просто оставили на произвол судьбы. Впрочем, Морли пришла на ум и другая, более страшная мысль — кто-то хотел избавиться от ребенка и бросить его в реку.
Дрожа от страха, Морли еще крепче прижал к себе ребенка, поднял с земли лампу и, сойдя с утеса, поспешил к дому.
Крики ребенка постепенно стихли, и он лишь жалобно всхлипывал. Морли внезапно поймал себя на том, что пытается тихо петь что-то вроде колыбельной, чтобы успокоить малыша. Мало-помалу ребенок перестал плакать, и, когда через несколько минут Морли наконец добрался до своего домика, он уже спал.
Морли осторожно положил ребенка на большое черное кожаное кресло рядом с камином и развел огонь. Поставив на каминную полку лампу, он долил в нее китового жира и развернул бело-голубое одеяло.
Ребенок, без сомнения, только что появился на свет: на его тельце еще оставалась кровь. Морли понял, что там, на утесе, был кто-то еще, кого спугнуло его внезапное появление, — мать, искавшая смерти и бросившаяся в реку, или кто-то движимый более злыми помыслами. Он продолжил рассматривать ребенка, и внезапно у него перехватило дух. На правой ноге у мальчика было шесть пальцев!
Только Уокеры и долго живший среди них Морли знали, что это значит. Морли внезапно вспомнил, как однажды, пять лет назад, они с Сэмом пошли на охоту, но попали в грозу и были вынуждены заночевать в старой охотничьей хижине. Войдя в нее, они первым делом развели огонь и, сняв сапоги и промокшую одежду, уселись греться у очага. Именно тогда Морли заметил, что у Сэма на правой ноге шесть пальцев. Не в силах сдержать себя, он вскрикнул от удивления.
— Я рад, что ты не считаешь это дьявольской отметиной, — сказал Сэм, с печальной улыбкой глядя на ногу. — Многие, я уверен, именно так бы и подумали. В нашей семье шесть пальцев на ноге были сначала у моего деда, затем у отца и, наконец, у меня. Так что можно считать, что это знак нашего рода. Но все-таки, — Сэм повернулся к Морли, и тот заметил, что он несколько изменился в лице, — я буду благодарен тебе, если ты никому не расскажешь о том, что видел. Вокруг много суеверных людей, и мне совсем не хочется, чтобы меня и отца начали бояться или проклинать.
Морли немедленно поклялся хранить молчание. В народе еще говорили о суде над салемскими ведьмами — с того времени не прошло и пятидесяти лет, — и обвинения в колдовстве или связях с нечистой силой время от времени раздавались в колонии. Опасаясь кривотолков, Сэм и остальные Уокеры предпочитали никому не рассказывать о том, чем отличались мужчины их рода.
Взглянув еще раз на ножку ребенка, Морли понимающе кивнул. Шестой палец свидетельствовал о том, что мальчик должен быть сыном Сэма. Морли вспомнил, какую досаду вызвало известие о беременности Летти у Констанции. Значит, подумал он, Сэм уехал в Филадельфию, вверив жену заботам Констанции, а та… Ужасное подозрение закралось в душу Морли.
Он попытался отогнать тревожные мысли, даже предположил, что ребенок мог быть незаконным сыном Сэма. Но нет! Заведи Сэм любовницу, он, Морли, уж точно узнал бы об этом. Кроме того, Морли казалось невероятным, чтобы Сэм, известный своей верностью Летти, мог почти одновременно прижить ребенка от другой женщины. Что ж, тогда все ясно. На кресле перед ним лежит сын Сэма и Летти, которого кто-то выкрал у матери и оставил умирать возле реки.
Морли еще раз взглянул на младенца, думая о том, что теперь делать. Если в случившемся действительно была замешана Констанция, нести ребенка обратно в дом не имело смысла. А если лежащий перед ним мальчик не сын Летти, а другой женщины, его появление в доме Уокеров наверняка вызвало бы семейный скандал, а Морли отнюдь не хотелось очернять Сэма в глазах жены. Но наибольшее беспокойство вызывала у Морли Констанция. Сейчас ей не удалось избавиться от ребенка, но что помешает ей сделать это еще раз? Морли мог, конечно, в открытую выступить против Констанции, но кто поверил бы сумасбродным обвинениям человека с изрядно подмоченной репутацией? Морли вздохнул и, пожалуй, впервые пожалел о том, что ведет недостойную жизнь.
Он хорошо понимал, что обязан Сэму и его семье практически всем. Так можно ли, спрашивал он себя, отплатить им за все грязными обвинениями в адрес Констанции? А вдруг он ошибается? Что, если ребенок — сын не Сэма, а кого-то еще? Ведь всякое возможно. Впрочем, подумал Морли, если ребенок появился на свет не в доме Уокеров, непонятно, почему он очутился рядом с усадьбой, вдалеке даже от самых близких соседних поселений? Кроме того, оставить ребенка у реки могли только по очень серьезным причинам — например, стремясь завладеть огромным состоянием.
Ребенок проснулся и захныкал. Морли осторожно взял его на руки и начал убаюкивать. Его же надо накормить!
Он окинул взглядом комнату, пытаясь найти что-нибудь съестное. Ничего не попадалось на глаза, и Морли вспомнил о небольшом кувшине молока, который раб-посыльный принес ему вечером из усадьбы, и о патоке, которую можно добавить в молоко. Именно то, что нужно!
Кормить ребенка оказалось довольно нелегко. Сделав из чистой тряпицы некое подобие соски и время от времени смачивая ее в молоке, Морли с грехом пополам накормил новорожденного. Малыш сосал весьма охотно, и это значительно облегчало Морли его задачу. Когда же ребенок наелся и заснул, Морли осторожно положил его обратно на кресло и, усевшись рядом, стал размышлять, как поступить дальше.
Будь дома Сэм, никаких вопросов бы не возникло. Родственник разобрался бы во всем и нашел способ уладить дело. Но Сэм был далеко, в Филадельфии, и домой его ждали только через несколько недель. Ведь не мог Морли оставить ребенка у себя — у него не было ничего, что обычно требуется новорожденным, а сам он не кормил маленьких детей и не ухаживал за ними. Кроме того, жизни малыша, как предполагал Морли, все еще угрожала опасность.
Итак, заключил Морли, надо спрятать ребенка в надежном месте, а затем поговорить с Сэмом. Кто бы мог взять малыша к себе? На кого можно положиться?
Наморщив лоб и расхаживая по комнате, Морли перебирал в уме своих многочисленных друзей и родственников, прикидывая, кому из них можно доверить малыша. После непродолжительного раздумья он решил, что лучше всего отвезти ребенка к своему двоюродному брату Эндрю Уокеру. Эндрю держал частную школу в Питерсберге, небольшом городке на реке Аппаматак. Он был добрым и отзывчивым человеком, и жители городка уважали его. Лучшего места, подумал Морли, для ребенка, чем Питерсберг, не найти: далеко от Уокер-Ридж — малыш будет там в безопасности, а когда все уладится, ребенка будет нетрудно забрать оттуда. До городка Морли мог добраться дней за пять, если повезет, конечно.
Морли хорошо знал и жену Эндрю, Марту. За десять лет, прожитых с мужем, Марта рожала несколько раз, однако дети появлялись на свет мертвыми. Сейчас, кажется, супруги уже смирились с мыслью о том, что наследников у них не будет никогда. Да, подумал с грустной улыбкой Морли, последнему поколению Уокеров явно не везет на детей. Но как бы там ни было, кузен и Марта наверняка обрадуются малышу и охотно примут его.
Разумеется, надо взять с них обещание никому не рассказывать о шести пальцах на ноге у малыша. Ведь может статься, что его подозрения обоснованны. Если о ребенке узнает Констанция, жизнь малыша снова окажется в опасности. Конечно, Эндрю и Марта дадут такое обещание — он и сам в свое время поступил так, когда его попросил Сэм, — но они скорее всего подумают, что это его собственный незаконный сын, которого он пытается спрятать подальше от людских глаз.
Морли еще раз взглянул на малыша, и его лицо неожиданно просветлело. Ну и пусть думают что хотят, решил он. Какая разница, если ребенка удастся спасти? А он… за ним и так тянется дурная слава, и от того, появится ли на его репутации еще одно пятно, ничего не изменится.
Приняв решение ехать к Эндрю и Марте, Морли начал собираться в дорогу. В имении Уокеров он был надсмотрщиком за рабами, однако Сэм дал ему это место из милости и не особенно строго следил за тем, как он выполняет свои обязанности. Вот уже много дней Морли беспробудно пьянствовал, и его внезапное исчезновение не вызвало бы ни у кого подозрения. Если они и вспомнят о нем, то наверняка вообразят, что он снова напился и проводит время с какой-нибудь непотребной девкой.
Решение отвезти ребенка к брату и Марте далось Морли нелегко. Он долго колебался, опасаясь, не допустил ли он ошибку и нельзя ли объяснить случившееся по-другому. Впрочем, в одном сомневаться не приходилось — если бы Морли не услышал крик на берегу реки, ребенок, мирно спавший на кресле возле камина, был бы сейчас мертв. Исполненный решимости не допустить ничего, что повредило бы младенцу, Морли провел ночь в размышлениях, тщательно взвешивая свои выводы. До утра он покормил ребенка еще два раза. Беря малыша на руки, он всякий раз чувствовал, что его сердце начинает сильно биться от волнения.
К утру буря улеглась, хотя дождь все еще моросил. Морли понимал, что путь будет нелегким. Приблизительно за час он полностью приготовился к отъезду — оседлал лошадь, запасся едой, собрал все, что могло оказаться необходимым для малыша, и, наконец, надел дорожный плащ. Пожав плечами, посмотрел в окно, пытаясь определить, какая будет погода, и пошел к камину, чтобы взять малыша, заботливо завернутого в одеяло. Приподняв край одеяла, Морли заглянул ребенку в лицо, и их глаза на мгновение встретились.
На лице Морли появилась улыбка.
— Да, приятель, тебе чертовски повезло. Не окажись я возле речки, ты сейчас был бы уже на том свете.
Ребенок тихо вскрикнул и сунул кулачок в рот. Морли засмеялся и пошел к двери.
— В самом деле, — произнес он, выходя из дома, — пока тебе сопутствует удача. Надо же такому случиться: вчера я решил вернуться домой, а обычно остаюсь ночевать в таверне. И потом тебе еще раз повезло, когда я услышал твои крики. Даже молния принесла тебе счастье: не сверкни она, я, наверное, не нашел бы тебя!
Подойдя к лошади, красивому и крепкому гнедому скакуну, Морли стал размышлять, как подняться в седло и не уронить при этом ребенка. Момент был ответственный, но все закончилось благополучно, и Морли, держа малыша на руках, тронул коня.
Несколько минут прошли в молчании.
— Ты знаешь, малыш, — прошептал наконец Морли, — пока тебе везет. Я не знаю никого, кому везло бы больше. Подумать только, если бы… — Он покачал головой. — Впрочем, лучше не думать об этом. По-моему, тебе нужно имя. Поблизости никого нет; я фактически заменяю тебе отца, так что честь дать тебе имя принадлежит мне. — Морли глубоко вздохнул и пристально взглянул на малыша. — Ты, конечно, можешь не соглашаться, но, я считаю, лучшим именем для тебя будет Чанс.
type="note" l:href="#FbAutId_2">[2]
Ребенок зашевелился, как будто хотел что-то ответить. Морли улыбнулся.
— Тебе нравится? — сказал он. — Что ж, отныне тебя зовут Чанc. Чанc Уокер. И будем надеяться, — добавил Морли уже более серьезно, — нам повезет и сейчас. Дорога впереди длинная, и кто знает, что случится с нами в пути. Кроме того, еще неизвестно, как нас примет кузен. Хотя… — он взглянул на младенца, — верю, что удача улыбнется нам и на этот раз!


Часть 1
ФЭНСИ

И знатная девица им предстала
В тот самый день. Боярышника цветом
Был юный лик, а щеки — цветом яблонь,
И очи — соколиными. Слегка,
Как лепесток цветка, был вздернут носик.
Альфред Теннисон «Королевские идиллии»
type="note" l:href="#FbAutId_3">[3]


Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Возьми мое сердце - Басби Ширли



ОЖИДАЛА БОЛЬШЕГО
Возьми мое сердце - Басби ШирлиДИАНА
26.10.2011, 20.28





Ну почему. Достаточно интересная интрига. Роды в бурю. Один из близнецов - мертв, другого приказывают брость в реку.... Считаю роман инитересным и советую.
Возьми мое сердце - Басби ШирлиВ.З.-64г.
17.07.2012, 13.38





Класный роман, мне он понравился, он прекразный и замечательный! Читайте не пожалеете, он завораживает линией сюжета, искренний и очень душевный вообщем стоящий роман! И герои в нем прекрасны и глубина их характера полностью раскрыта! Роман интересный и неповторимый, автору большое спасиба за шедевр!
Возьми мое сердце - Басби ШирлиНаталья
4.08.2012, 22.42





Если убрать постельные сцены,как раз для школьного возраста.5 баллов.
Возьми мое сердце - Басби ШирлиОсоба
19.04.2013, 18.59





На один раз не плохо...
Возьми мое сердце - Басби ШирлиМилена
9.07.2013, 7.33





Нууу предположим, можно было и не ждать 34года, чтоб все узнали правду, столько лет хранить тайну, жалко родителей чанса... В целом неплохой роман читать можно
Возьми мое сердце - Басби Ширлилюбовь
20.08.2013, 23.19





Роман понравился. Своеобразный сюжет. Раскрыты характеры героев и линия их поведения. Интрига, любовь,коварство и, конечно, любовные сцены. В романе всего этого достаточно. Советую прочесть.
Возьми мое сердце - Басби ШирлиТатьяна
1.06.2014, 22.00





Романчик так себе,средненький. Не наполняет душу восторгом. Иногда просто хочется бросить читать,но только из принципа кое-как но дочитала. А может перевод неудачный?
Возьми мое сердце - Басби Ширлис
5.10.2014, 21.36





Вся книга пресная до не могу..... Не зацепило никак и нигде..((( ПРИМИТИВНО....... Последние 3 главы не дочитала:(
Возьми мое сердце - Басби ШирлиГерцогиня!!!
11.10.2014, 22.48





Вся книга пресная до не могу..... Не зацепило никак и нигде..((( ПРИМИТИВНО....... Последние 3 главы не дочитала:(
Возьми мое сердце - Басби ШирлиГерцогиня!!!
11.10.2014, 22.48





Мда... Краткое содержание "Войны и мира" и то больше захватывает и впечатляет...
Возьми мое сердце - Басби ШирлиОльга
16.12.2015, 9.18





великолепный роман,кто бы,что не говорил
Возьми мое сердце - Басби Ширливалентина
29.09.2016, 16.06





Хороший роман!
Возьми мое сердце - Басби ШирлиТаня
30.09.2016, 12.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100