Читать онлайн Покорность ей к лицу, автора - Басби Ширли, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Покорность ей к лицу - Басби Ширли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.44 (Голосов: 72)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Покорность ей к лицу - Басби Ширли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Покорность ей к лицу - Басби Ширли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Басби Ширли

Покорность ей к лицу

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Когда через несколько минут Маркус прискакал домой, на лице его лежало хмурое выражение. Пока он гнал коня сквозь тьму по направлению к ШербрукХоллу, он размышлял над реакцией Изабел. Она не оттолкнула его вначале, более того, с готовностью ответила на его ласки, он знал это, как никто другой. Так почему же она сбежала? Он не возражал, потому что сам не хотел зайти слишком далеко. Откровенно говоря, он и сам поразился, как близко подошел к той грани, за которой - полное безумие, но ей незачем было спасаться бегством. И что значат те загадочные слова? Особенно про Хью?
Маркус велел Томпсону не ждать его, а потом швырнул перчатки на мраморный столик в холле, взял свечу, которую оставил для него дворецкий, и побрел в кабинет. Там он зажег побольше свечей, развел огонь в камине у дальней стены, задумчиво взял бутылку с подноса с напитками и стаканами, что Томпсон держал на высоком бюро красного дерева, налил себе бренди и подошел к столу. Он поставил стакан на угол стола и застыл, уставившись на него невидящим взглядом. Все мысли его вращались вокруг Изабел. Часть его испытывала глубочайшее удовлетворение от того, как она отреагировала на поцелуй, но вот его окончание… Он нахмурился. Хью Мэннинг не будет третьим в их спальне, угрюмо подумал он. Не хватало им только призрака на брачном ложе.
Хью Мэннинг умер десять лет назад, если не больше. Маркус не верил, что Изабел до сих пор его любит. Это невозможно. Она ответила на поцелуй не как женщина, чье сердце принадлежит покойному мужу. Она была податливой и мягкой. Он вспомнил, как ее руки легли ему на шею, как ее губы раскрылись навстречу его языку, и это только укрепило его уверенность. Так что же пошло не так?
Эта вспышка страсти застала Маркуса врасплох. Они собирались пожениться, и он, естественно, надеялся, что им будет хорошо в объятиях друг друга. Но он не ожидал такого примитивного и неодолимого желания овладеть женщиной. Оно захлестнуло его с головой. Ничего подобного Маркус прежде не испытывал. Ему пришлось признать, что впервые в жизни им полностью завладели чувства. Если бы Изабел не вырвалась из его объятий, он легко мог переступить черту, и это осознание беспокоило его. Ему следовало действовать более осторожно, деликатно… а он повел себя, раздраженно подумал Маркус, как одержимый похотью юнец с первой своей женщиной.
Маркус дожил до тридцати девяти лет и стал весьма искушенным в искусстве любви. Он не афишировал свои победы, но и монахом не жил, и не многие танцовщицы и певички пользовались в эти годы его покровительством. Он наслаждался красотой этих женщин и чувственными забавами, но, кроме вожделения и порой удивления их повадками - когда очередная дамочка из кожи вон лезла, выпрашивая у него дорогую безделицу, - ничего не испытывал. Любовницы и содержанки удовлетворяли потребности плоти, но в их обществе и постели он находил не большее удовольствие, чем в изысканном обеде или бутылке хорошего вина: насладился моментом и тут же забыл. Однако Маркус сомневался, что даже если ему суждено дожить до ста лет, он сможет забыть ослепительное сияние страсти, что вспыхнуло в нем в тот момент, когда его губы коснулись губ Изабел. Он понял, что до сегодняшнего дня никогда, никогда в жизни не испытывал подлинного желания - и это волновало его.
Когда он держал в объятиях пылкую, жаждущую Изабел, мир словно отступил на второй план. Чудесно было ощущать ее в своих руках… Он забыл обо всем, кроме сладости поцелуя и дразнящей мягкости ее тела.
Маркус поморщился: ему не понравилось, что он оказался полностью во власти основного инстинкта. Он хотел только задрать эти чертовы юбки, и… если бы Изабел не прервала поцелуя, нехотя признал он, он не стал бы ручаться за то, что произошло бы дальше.
Маркус нахмурился. Нет, он прекрасно знал, что произошло бы дальше. Он овладел бы ею прямо там, в саду, и пошло все к черту!
Он покачал головой. С ним, наверное, чтото не так. Еще вчера он жил себе преспокойно и наслаждался тем, что каждый последующий день повторяет день предыдущий, а сегодня объявил совершенно незнакомому человеку, что собирается жениться на женщине, от которой десять лет бегал как от чумы. Более того, он выяснил, что женитьба на ней - весьма приятная перспектива. Да, очень даже приятная… он вспомнил сладость ее губ и ощущение нежной ягодицы на ладони. Тело мгновенно среагировало на образы, пронесшиеся в мозгу, горячая густая кровь побежала по венам быстрее. Неужели он превращается в сатира или развратника вроде своего дедушки, старого графа?
Мысль о том, что он пойдет по стопам деда, напугала Маркуса, и он попытался отвлечься на чтонибудь не связанное с делами плоти. С сосредоточенным видом он снял темный сюртук и развязал белый галстук, бросил их на кожаный диван у камина. Усевшись за стол и сделав глоток бренди, он достал несколько листов бумаги и принялся писать.
После недолгих раздумий Маркус решил, что первой новость должна узнать его мать. Он глубоко вздохнул и решительно и быстро набросал ей письмо, в котором сообщал, не вдаваясь в подробности, что намерен жениться на Изабел Мэннинг и свадьба состоится в конце июля или начале августа. Закончив с этим посланием, самым сложным из всех, он взялся писать остальные. В конце концов на краю стола выросла стопка писем, содержащих те же сведения, что и послание матери. Он задумался, вспоминая имена людей, которые должны узнать о помолвке непосредственно от него.
Клан Уэстонов велик, но близко Маркус общался только с двоюродными братьями Джулианом, графом Уиндемом, и Чарлзом и чуть меньше с младшим кузеном Стейси Баннистером и его матерью. Со многими родственниками он был знаком лишь поверхностно, других не знал вовсе. Он вздохнул. Старый граф оставил после себя множество незаконнорожденных отпрысков - от одного края Британских островов до другого, - и Маркус радовался, что ему не придется писать еще и им. Однако есть же еще три тетки и Бог знает сколько двоюродных братьев и сестер.
Маркус решил, что вполне возможно известить только тетушек, а детям своим они сами сообщат. Он написал еще три письма и с удовлетворением взглянул на стопку бумаг. Матери письмо доставит в Лондон слуга, другие можно послать по почте.
Ну вот его судьба и решена. Когда эти послания найдут адресатов, новость распространится в высшем свете со скоростью лесного пожара.
Маркус отодвинулся от стола, пригубил бренди и задумался о будущем. Не пройдет и нескольких месяцев - и он будет уже женатым человеком, его жизнь никогда не вернется в прежнее русло. Но каждую ночь в его постели будет Изабел… На его лицо легла маска чувственности. Женитьба имеет свои преимущества.
Изабел, облаченная в тончайшую батистовую рубашку, металась в стенах своих покоев в МэннингКорте. Как она ни пыталась чтонибудь придумать, в голову не приходило ни одно преимущество, которое дала бы ей свадьба с Маркусом Шербруком. Напротив, впереди она видела катастрофу.
Она подошла к высоким окнам, выходившим в сад. Изабел старательно не смотрела в сторону розовой беседки. Меньше всего ей хотелось думать о том, как она потеряла голову в объятиях Маркуса. После смерти Хью она постоянно воспитывала в себе стальную волю - и это качество ей пригодилось сейчас как нельзя лучше, чтобы отвлечься от страстной интермедии и обдумать будущее.
Как же могла ее жизнь так катастрофически измениться в течение какихто двадцати четырех часов? Да, на горизонте виднелись неприятности, но ничего такого, с чем она не справилась бы, и ни одна из этих неприятностей и близко не смогла сравниться с масштабами замужества! Сегодня утром она проснулась, зная, что придется иметь дело с Уитли. Но она никак не ожидала, что отходить ко сну будет в качестве невесты Маркуса Шербрука! Из груди вырвался истерический смех. С Уитли она еще сумела бы справиться, но вот с Маркусом… ее сердце сжалось от боли. Воспоминание о Маркусе едва не заставило ее разрыдаться, а потому она поспешила вернуться мысленно к Уитли.
Уитли - это проблема, спору нет. Она уже поняла, что допустила непоправимую ошибку, заплатив ему в первый раз, и твердо решила, что больше он не получит от нее ни пенни - как бы и чем бы он ей ни угрожал.
Потирая виски, Изабел упала на кровать. Дрожь прошла по ее телу при воспоминании о том, как в первый раз Уитли застал ее врасплох. Она подрезала розы в саду, а когда подняла голову, перед ней стоял Уитли с этой мерзкой ухмылочкой, которую она так хорошо помнила. В Индии у нее не раз руки чесались убрать эту самую ухмылку с его лица. Она никогда не понимала, почему Хью так тепло к нему относится, и его привычка шнырять повсюду и совать нос не в свои дела сильно настораживала его.
На ее лице промелькнуло отвращение. Сколько же раз в те годы она ловила его с поличным, когда он рыскал вокруг дома! А один раз и вовсе рылся в бумагах на столе Хью! Сколько утомительных, изматывающих зноем дней она провела, слушая сплетни о том, как Уитли беззастенчиво сует нос, куда не следует… Ее губы изогнулись в усмешке. Жены коллег Хью могли сплетничать о нем сколько угодно, но все они продолжали приглашать его в гости и вели себя так, будто он им приятен. «Я сама поступала так же», - с отвращением признала Изабел. Но он никогда не нравился ей. Она невзлюбила его с первого взгляда, когда Хью представил их друг другу, и так и не уступила его обманчивому обаянию впоследствии.
Английская община в Бомбее была немногочисленной и замкнутой. Как и во многих подобных обществах, большая часть развлечений происходила из домыслов о поступках и жизни других. В основном речь шла о естественном и невинном обдумывании и обсуждении сложившейся ситуации, но Изабел казалось, что есть чтото мерзкое в интересе, который Уитли испытывает к событиям в жизни друзей и соседей. Еще до того как Хью умер, а ей пришлось вернуться в Англию, она пришла к выводу, что Уитли опасен и не желает добра ни Хью, ни ей самой.
Изабел содрогнулась от страха. Боже, как же она была права! Она вспомнила о той первой встрече с Уитли в саду, и ладони ее мгновенно сделались липкими. Она не обрадовалась его визиту, но и не испугалась. По крайней мере вначале.
Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Уитли пришел один. Никто из слуг не сопровождал его. Он нарушил заведенный ритуал и проник в сад, не замеченный никем из обитателей дома. Опять рыщет и водит повсюду носом, с отвращением подумала Изабел.
В ней кипела неприязнь, готовая выплеснуться наружу, и она резко спросила:
- Что, никто не ответил на стук в дверь?
Ухмылка Уитли стала шире.
- Я подумал, - сказал он, - что нам стоит переговорить наедине, прежде чем вы представите меня своему свекру. Нам есть что обсудить: события в Индии, дела давно минувших дней… Дела, которые лорд Мэннинг вряд ли найдет интересными. - Не сводя холодного взгляда с нее, он протянул: - Ему же не обязательно знать обо всем, что происходило в Бомбее, не так ли?
Сердце ее наполнилось ужасом. Белая как мел, она проговорила запинаясь:
- Ччто ввы имеете в виду?
- Думаю, вам прекрасно известно, что я имею, в виду. - Он хитро улыбнулся. - Конечно, мне нет особой нужды беседовать с лордом Мэннингом о минувших временах, правда? Незачем расстраивать старика, рассказывать ему, что сынокто его вовсе не так безгрешен, как он привык думать. Да и вы не такая, какой стараетесь казаться. Пожалуй, если бы мне возместили расходы и труды, я бы уехал восвояси, и никто бы даже не узнал о моем появлении.
Мысли Изабел скакали и разбегались, как белки по дереву. Она ухватилась за самое важное в его утверждении: он уедет. За деньги.
- Ждите здесь, - выдохнула она. - Не показывайтесь никому на глаза.
Бросив наземь инструменты и плетеную корзину, до половины полную роз, она бросилась в дом.
Она собрала все наличные деньги, которыми могла распоряжаться, за считанные минуты. Изабел возблагодарила Господа за то, что у нее оставалась еще большая часть карманных денег, которые лорд Мэннинг, не скупясь, выдавал ей раз в три месяца, - немалая сумма, но, будучи в отчаянии, она добавила еще бриллиантовое колье и серьги. В те мгновения она отдала бы Уитли что угодно, лишь бы он поскорее убрался.
И это первая ошибка, сердито подумала Изабел. Если бы она совладала с собой и дала Уитли отпор, она могла бы покончить с этим раз и навсегда, но нет. Как перепуганная до смерти дуреха, она ударилась в панику и бросила к его ногам все свои деньги. Он сдержал слово - уехал восвояси, все хорошо, но, как тигр, попробовавший крови, ни за что не оставит жертву, так и он будет приходить снова и снова. Изабел довольно скоро осознала, что он продолжит приходить, пока она не сделает чтонибудь, чтобы отвадить его раз и навсегда.
Она перевела взгляд на свои руки, лежащие на коленях, - они сжались в кулаки. Да, она допустила ошибку, но она не повторила ее. В следующий раз она отказала ему. Сказала, что он не получит ни пенни.
Изабел поджала губы. Когда сегодня утром она выехала навстречу Уитли, она чувствовала страх, но твердо решила стоять на своем. У него нет никаких доказательств. Она не один раз говорила себе, что он наверняка блефует. Он, должно быть, надеется, что она сама сболтнет ему правду или по меньшей мере напугается до такой степени, что будет давать ему деньги без возражений.
Она невесело рассмеялась. Что ж, в одном ублюдок преуспел: она дала ему денег. Но больше это не повторится. Изабел проклинала свою глупость и Уитли, которому удалось посеять в ней зерна паники. Ей следовало быть тверже, расхохотаться ему в лицо, предложить представить его лорду Мэннингу. Да, организуя его встречу со свекром, она пошла бы на определенный риск, но игра стоила свеч. Уитли ничего не известно наверняка. Они с Хью действовали очень и очень осторожно, зная, что один неверный шаг, одна маленькая ошибка - и случится трагедия. «Нет у него никаких доказательств!» - повторила Изабел. Но даже уверенность в том, что доказательств и улик не существует, не рассеивала тревоги, что теснила ей грудь, и не прогоняла страх.
Реакция Уитли на ее отказ платить не удивила Изабел. Она знала, что он может быть очень жестоким. Ей довелось увидеть, как он вышел из себя со слугойиндусом и едва не засек его кнутом до смерти. Хью, вмешавшись, спас бедолаге жизнь.
Обдумывая столкновение с Уитли этим утром, Изабел поняла, что ей следовало подготовиться получше. Вряд ли Уитли настолько глуп, чтобы избить ее или навредить еще както, но ситуация все равно сложилась опасная. Изабел поморщилась. Нужно было взять один из пистолетов Хью и застрелить мерзавца.
Изабел представила Уитли, распростертого на земле с дырой от пули между глаз, и испытала ни с чем не сравнимое удовлетворение.
Она мрачно улыбнулась. Она и вправду могла бы это сделать. Хью чувствовал себя неуютно, когда ему приходилось уезжать по делам компании и на несколько недель или даже месяцев оставлять ее и Эдмунда одних в чужой стране. Поблизости никто не жил, в неспокойное время Изабел могла положиться лишь на ненадежных слуг из местного населения, а джунгли вокруг кишели смертельно опасными хищниками и ядовитыми змеями. Хью настоял, чтобы она овладела огнестрельным оружием. С раннего утра и пока дневной зной не становился невыносимым, они проводили в относительной прохладе джунглей, где он обучал ее стрельбе из разных пистолетов. В сердце расцвел цветок горькосладкой боли. Это были самые счастливые моменты ее жизни в Индии. Хью гордился ею, и после трудного начала - одному Богу известно, насколько трудного - на горизонте замаячили счастливые перемены.
Уголки ее губ дрогнули.
Однако королевская кобра положила всему конец.
Стряхнув с себя уныние, она встала и принялась кружить по комнате. Она хотела бы верить, что история с Уитли закончена, но подозревала, что нет. Он не отступится так легко. Он станет кружить поодаль, а потом вернется, чтобы запугать ее, как пугает тигр глупую самку замбара.
Изабел фыркнула. Чегочего, а этого не будет точно. Она теперь ко всему готова и не позволит ему застать ее врасплох.
Изабел потерла лоб: головная боль, от которой она страдала целый вечер, становилась все настойчивее. И как только ей удалось за ужином ни на секунду не стереть с лица эту фальшивосчастливую улыбку? «Наверное, я гораздо лучшая актриса, чем полагала раньше, - подумала Изабел, - потому что никогда в жизни мне не хотелось улыбаться меньше, чем сегодня. А ведь сегодня - это только начало…»
В ближайшие недели и месяцы ее ждет множество мероприятий наподобие сегодняшнего. Маркус постоянно будет рядом, и заинтересованные друзья и родственники не будут сводить с них глаз. Вся округа на уши встанет изза известия об их помолвке, и ей придется улыбаться, кивать и делать вид, что она совсем не боится будущего, не боится забыть себя и потерять рассудок в объятиях Маркуса Шербрука. По телу прошла дрожь - отчасти дрожь страха, отчасти дрожь наслаждения: она вспомнила тепло его губ. Его поцелуй таил в себе все, о чем она по глупости своей всегда мечтала, и на тот краткий миг она готова была забыть все это безумие, растаять, сдаться во власть его поцелуя, объятий, жарких, сладостных ощущений, которые они пробудили в ней… но потом…
Потом сознание вернулось к ней, вместе с ним вернулась память.
«О, Хью, как ты мог умереть и оставить меня одну? - с горечью подумала она. - Что же мне теперь делать?»
Известие о помолвке миссис Хью Мэннинг и Маркуса Шербрука промчалось по округе со скоростью метеора, рассекшего ночное небо. Маркус предполагал, что пойдут разговоры, но он не предполагал, что разговоров будет так много. Все, начиная от последнего буфетчика и заканчивая пэром, посчитали эту новость сверхинтересной. С момента помолвки не прошло и пяти дней, а он уже до глубины души устал от всего этого.
Наступил вторник. День выдался солнечный. Маркус глядел в окно кабинета и клялся себе, что если хоть ктото еще из его друзей или соседей выразит удивление по поводу того, что он решил жениться именно на Изабел Мэннинг, то этот ктото узнает, как Маркус умеет работать кулаками. Что касается прекрасной половины, то все соседки и родственницы никак не могли дождаться, когда же объявят дату свадьбы, и трещали об этом без умолку. Маркус нахмурился. Ответа на этот вопрос он и сам не знал.
Складка между его бровями стала еще глубже. Ах, Изабел, маленькая негодница! Что за игру она ведет? Каждый раз, когда он ставил вопрос о дне свадьбы, она испарялась, как облачко дыма. Только что они разговаривали, а в следующую минуту - пфф! - ее и след простыл. По сути дела, после того как они объявили о помолвке, выяснилось, что она просто неуловима. Он не надеялся, что они станут неразлучны, но, уж во всяком случае, они могли бы общаться побольше, чем в последние дни. Им многое стоило обсудить, спланировать свадьбу, решить коекакие вопросы, но - черт бы ее побрал! - она вечно кудато спешила и не могла уделить ему ни минуточки. По крайней мере так она говорила. Маркус готов был побиться об заклад, что после помолвки ни один их разговор не длился дольше двадцати минут - и при этом поблизости всегда ктото находился. Если бы он не знал Изабел так хорошо, он решил бы, что она боится оставаться с ним наедине.
Его внимание привлекли звуки у ворот: зафыркали лошади, судя по всему, подъехало несколько экипажей. Маркус искренне надеялся, что это не какиенибудь очередные знакомые приехали с визитом. Все еще хмурясь, он вышел из библиотеки. Томпсон, отлично вышколенный, уже был в холле и готовился открыть тяжелые дубовые двери.
- Ваша матушка прибыла, - с улыбкой сообщил Томпсон. - Один из привратников только что влетел в кухню с этой новостью.
Маркус прекрасно понял, почему она вернулась домой, но все же его удивило то, что известие о его помолвке заставило ее покинуть Лондон в разгар сезона. Тронутый этим знаком материнской любви, он вышел из дома поприветствовать ее.
Его дурное настроение улетучилось, когда он увидел процессию, ожидавшую его. Кроме большой семейной кареты, запряженной четырьмя элегантными чалыми, у ворот стояли экипаж, где ехали слуги, и две тяжело груженые повозки. Мать была известна своей неуступчивостью в отношении количества вещей, абсолютно необходимых для ее комфортного существования вдали от ШербрукХолла. Маркус улыбнулся. Кузен Джулиан считал, что тете Барбаре на несколько месяцев в Лондоне требовалось вещей и обслуги больше, чем армии завоевателей в чужой стране. Маркус склонялся к тому же мнению.
Мать никогда не путешествовала без сопровождения вооруженных мужчин, убежденная, что за каждым кустом притаились разбойники, и Маркус ожидал увидеть наемников, которые сопровождали ее на пути из Лондона домой. Но нет. Удивительно, что она обошлась без таких предосторожностей. Неужели она наконецто согласилась с тем, что он часто ей повторял: ни один уважающий себя грабитель не посмеет напасть на кортеж таких размеров.
Тайна внезапной храбрости его матери раскрылась: Маркус заметил высокого, по моде одетого джентльмена, который в данный момент как раз спрыгивал с норовистого вороного коня. Она нашла сопровождающего. Маркус нахмурился, разглядывая его. Единственное, что он мог сказать о нем, - это что у него черные вьющиеся волосы, они виднелись изпод бобровой шляпы с короткими загнутыми полями. Они раньше не встречались, однако Маркусу показалось чтото безумно знакомое в нем, в его сложении: широкие плечи, узкие бедра…
Маркус зашагал к карете и достиг ее одновременно с незнакомцем. Тот улыбнулся ему. Маркус, ошарашенный, остолбенел. Он не знал этого человека, но… но черты его узнал бы где угодно. За исключением разницы в цвете глаз, поразительно похожее лицо он видел… каждое утро в зеркале для бритья! Это, несомненно, Уэстон: такие же черные волосы, грубые черты, густые брови, глубоко посаженные глаза, упрямый подбородок, широкий рот. Разве что нос другой, орлиный, но темная, смуглая кожа - тоже уэстонская. У Маркуса упало сердце. Неужели мать свела знакомство с одним из внебрачных отпрысков старого графа?
Незнакомец продолжал улыбаться:
- Вы не узнаете меня? Я не удивлен, мы виделись от силы раз шесть, и то мельком. Я Джек Лондри.
- Старший сын тети Марии? - осторожно уточнил Маркус. - Тот самый, который служил в армии?
Джек кивнул, они пожали руки. Маркус добавил:
- Я слышал, вас ранили в Египте? В ногу, так? В битве при Александрии в 1801м?
- Не самый славный момент моей личной истории, скажу я вам, - с улыбкой ответил Джек.
Маркус вернул ему улыбку:
- Могу себе представить. Но погодите, это же единственное ваше ранение? Кажется, ктото говорил мне, что пару лет спустя вы едва не лишились руки в Западной Индии…
Джек пожал плечами:
- Да, но островная лихорадка оказалась страшнее.
Болезненное любопытство подтолкнуло Маркуса к тому, чтобы задать еще один вопрос:
- Сдается мне, что и в прошлом году вы были ранены в Копенгагене, где воевали с сэром Артуром, это правда?
Джек покачал головой и скромно признался:
- В тот раз меня подвела лошадь. В разгаре битвы это чудовище сбросило меня, и я, упав, сломал ногу. - Он скривился: - После этого я подумал: а вдруг судьба пытается мне таким образом чтото сказать? Я продал амуницию и вернулся домой. В январе вновь ступил на родную английскую землю.
- О чем твой кузен умалчивает, - раздраженно сказала Барбара, когда Маркус открыл дверь кареты и подал ей руку, - так это о том, что он теперь не просто мистер Джек Лондри. Он теперь лорд Торн, виконт Торн.
Джек рассмеялся:
- Я и забыл.
- Недавно получили наследство? - спросил Маркус. Человек, который забыл упомянуть, что поднялся до сословия пэров, ему нравился.
- Да, совсем недавно, - подтвердил Джек. - Дальний родственник, двоюродный или троюродный брат, умер, не оставив завещания, и однажды утром я проснулся виконтом. Сомнительное преимущество, скажу я вам. - Джек скривился. - Не уверен, что очень этому рад. Старик кучу денег тратил на то, чтобы соответствовать титулу, но поместье и фермы запущены донельзя. В первый день пребывания в Торнвуде у меня под ногой проломился пол в столовой. - Он покачал головой. - Предвижу, что потребуется немало средств и труда, чтобы привести все в порядок.
Они шагали к дому. Барбара взяла Маркуса под руку и тепло посмотрела на Джека:
- Да, и вам стоит этому радоваться. Ваша мать писала, что с тех пор, как вы вернулись, вы мечетесь, как тигр в клетке. Она полагает, что теперьто вам наконец будет чем заняться, кроме всяких проказ и баловства. Кстати о проказах. - Барбара перевела взгляд на Маркуса и изогнула бровь. - Ты был очень занят, пока я жила в Лондоне, не так ли?
Этот намек вызвал у Маркуса улыбку, но ответить он не успел: они дошли до дверей дома, и Томпсон рассыпался в приветствиях. Предоставив матери возможность счастливо раздавать распоряжения: подготовить покои для Джека и его камердинера, перенести в дом чемоданы, шляпные картонки и саквояжи, - Маркус повел Джека в кабинет.
Там он предложил ему бокал рейнвейна.
- Спасибо, что проводили мою мать. Я очень ценю это. Надеюсь, это не слишком нарушило ваши планы?
- О Господи, ничуть! - воскликнул Джейк и уселся на кожаный диван. - Я не большой любитель столичных развлечений. - Он пригубил вино. - Со слов тетушки Барбары мне стало известно, что вам удалось сговориться о свадьбе без участия озабоченных мамаш, которые наводняют Лондон в это время года. - Он улыбнулся: - Кстати, она в восторге от этого.
Будучи двоюродными братьями, они, по сути дела, друг друга совсем не знали, и это порождало некоторую неловкость, от которой, впрочем, вскоре не осталось и следа. Мать Джека, следующая по возрасту за Барбарой, Мария Уэстон, шокировала все семейство тем, что в семнадцать лет сбежала с безвестным лейтенантом флота и вышла за него замуж. Старый граф не обрадовался ее выбору, и Марию и лейтенанта ждал весьма холодный прием, когда впоследствии они несколько раз наведывались в УиндемМэнор. Гордая и по уши влюбленная Мария отвернулась от семьи и в последние тридцать лет поддерживала весьма условную связь с основной ветвью Уэстонов. Даже несмотря на то что старый граф умер несколько десятков лет назад, а «молодой лейтенант» в конце концов получил звание вицеадмирала и три года назад скончался, отчужденность, зародившаяся при жизни старого графа, превратилась со временем в пропасть, сохранившуюся до сих пор. Маркусу казалось весьма любопытным, что его мать приняла Джека под свое крыло.
Маркус решил, что раз уж Джек заслужил расположение его матери, да и на него самого произвел весьма благоприятное впечатление, можно общаться с ним без масок и околичностей, и вскоре они уже болтали, как будто знали друг друга много лет. Хотя Мария и ее дети всегда сохраняли некоторую отчужденность, она наладила коекакую связь с братьями и сестрами, в основном по переписке. Джеку и Маркусу удалось довольно быстро достигнуть взаимопонимания. Когда Барбара возникла в дверях кабинета, Маркус и Джек непринужденно разговаривали.
Когда она вошла, Джек поставил пустой стакан и встал.
- Уверен, вам двоим есть что обсудить. - Он улыбнулся Маркусу и его матери. - Готов предоставить вам такую возможность, если мне покажут, где моя комната.
Томпсон увел Джека, Барбара с комфортом расположилась в мягком кожаном кресле, посмотрела на сына и сказала просто:
- Ну, рассказывай. Все.
Лгать Маркус никогда не умел, но он знал, что этот момент рано или поздно настанет, и подготовился, как мог. Стараясь не встречаться с матерью взглядом, он ответил:
- Перед отъездом в Лондон ты дала понять, что мне пора несколько изменить свою жизнь. Я решил, что женитьба - подходящий способ. Знаю, Изабел тебе нравится. Сделал предложение. Она согласилась.
Барбара в смятении глядела на сына, своего высокого, красивого сына… Она так мечтала, что это будет брак по любви! Но очевидно, что Маркус в своей обычной безэмоциональной манере женится по расчету. Ладно, побуждения Маркуса ей понятны, но Изабел…
Барбара задумчиво разглядывала его. От ее внимания не укрылось, что они избегали друг друга чересчур откровенно. Она давно заподозрила, что они неравнодушны друг к другу, но оба слишком гордые и упрямые, чтобы сделать первый шаг или хотя бы признать, что притяжение между ними существует. Возможно, Изабел в конце концов осознала, что Маркус ей вовсе не неприятен? И даже наоборот…
Барбара вздохнула. Какими бы соображениями ни руководствовалась Изабел, ее больше всего беспокоил сын. Она так жаждала, чтобы Маркус влюбился, безумно, безоглядно, что ей стало уже не важно в кого. Если бы Маркус полюбил швею - она приняла бы в семью швею. Но если бы ей самой пришлось выбирать для сына жену, Изабел, без сомнения, возглавила бы список претенденток. Однако Барбара не просто хотела, чтобы Маркус женился, она хотела, чтобы он женился на безотчетно, страстно любимой женщине. Очевидно, что сейчас об этом даже речь не шла.
Что ж, возможно, этот брак заключается не по большой любви, но есть еще надежда. Когда они поженятся, они будут много времени проводить вместе, а близость творит чудеса.
Она заставила себя улыбнуться и посмотрела на Маркуса:
- Ну так когда же состоится свадьба?…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Покорность ей к лицу - Басби Ширли



цей роман тоже можна читать но самий кращий роман цьої письмениці це "Клянусь Луной"
Покорность ей к лицу - Басби ШирлиСвет@
24.03.2012, 17.20





Неплохой роман,но местами скучноват.rn7/10.
Покорность ей к лицу - Басби ШирлиВика
30.10.2012, 14.21





Интесное продолжение этой серии, мне этот понравился даже больше первых двух романов из этой серии...
Покорность ей к лицу - Басби ШирлиМилена
18.08.2013, 18.51





Интригующий роман, жаль потерянное временя, которое гл.герои могли бы быть счастливы вместе... Все из-за вспыльчивости и поспешности. Читайте не пожалеете
Покорность ей к лицу - Басби Ширлилюбовь
22.08.2013, 22.01





г.г. овца тупая и упрямая
Покорность ей к лицу - Басби Ширлиолеся
23.01.2015, 18.28





Нудно
Покорность ей к лицу - Басби ШирлиMarina
16.05.2015, 20.54








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100