Читать онлайн Пока страсть спит, автора - Басби Ширли, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пока страсть спит - Басби Ширли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.48 (Голосов: 248)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пока страсть спит - Басби Ширли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пока страсть спит - Басби Ширли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Басби Ширли

Пока страсть спит

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

По настоянию Стеллы, Элизабет даже не стала заезжать в отель перед вечером. Туда в спешном порядке была отправлена еще одна записка, и через некоторое время Мэри Имс появилась в доме на Эспланада-авеню с ворохом одежды и всего того, что понадобилось Элизабет.
Ужин был выше всяких похвал: жирная пряная креольская кухня пришлась по вкусу Элизабет, хотя ее небо едва выдерживало пытку специями. Основным блюдом были цыплята-дюксель. Так назывались цыплячьи грудки под сметанным соусом в окружении поджаренного миндаля, нанизанного на специальные вилочки. Элизабет никогда не доводилось есть что-либо более вкусное, и она смаковала каждый кусочек! На десерт подали крем-брюлле из апельсинов, маленькие пирожные, в каждом из которых было по крупной клубничине. У Элизабет создалось впечатление, что такие обеды должны вкушать боги!
Умиротворенная и совершенно избавившаяся от каких-либо неприятных мыслей, благодаря тому, что Стелла и Хуан окружили ее теплом, сердечностью, а последний — и завидной мужской галантностью, Элизабет почти с нетерпением ожидала своего первого в жизни взрослого бала.
— Как это прелестно — первый в жизни бал! — воскликнула Стелла, когда Элизабет призналась, что никогда еще не была на взрослых балах. В это время они сидели в одном из салонов и медленно потягивали сухое шерри.
— Тогда, дорогая, будем надеяться, что этот вечер ты долго не забудешь. Я уверена, что там будет несколько молодых людей, которые окружат тебя восторженным вниманием. Ты выглядишь как ангел, — закончила она с приятной улыбкой.
Мэри Имс, горячо поддерживая намерения Родригесов и искренне считая, что для ее хозяйки настало время обзавестись кругом собственных друзей, превзошла сама себя, готовя Элизабет к этому балу.
На Элизабет было сверхмодное платье из набивного шелка интенсивно розового цвета, который при определенном освещении переходил в лиловый, и она действительно напоминала ангела. Но ангела очень земного, о чем свидетельствовали белые плечи и манящие очертания ее маленького красивого бюста, только полуприкрытого платьем с низким вырезом, обшитым красивым кружевом. Стройность ее талии подчеркивал искусный крой платья, а волнующие завихрения нижних юбок, когда она делала какое-нибудь движение, не могло не приковывать мужской глаз. Серебряно-русые волосы пробор разделял на два густых пучка, которые сплетались на затылке в водопад кудрей, не скрывавший тем не менее ее стройной шеи и изящных розовых ушек. Не совсем удовлетворенная своим творчеством, Мэри для усиления эффекта вплела в волосы украшение из золота и аметистов, и это сделало прическу просто неповторимой. А вот подкрашивать сверкающие фиолетовые глаза или правильные темно-золотые брови никакой необходимости не было. В этот вечер Элизабет не нуждалась в косметике. Щеки ее и так уже горели от возбуждения, а пухлые губы были коралловыми от природы. Она вся светилась внутренним светом, глаза сверкали, а кожа была чистой и белоснежной, как алебастр.
Как и многие другие жители Нового Орлеана, сопровождаемые слугой с фонарем, они прошли несколько кварталов до дома Коста.
Элизабет наслаждалась мягким теплом июньской ночи, а ее ноздри жадно вбирали в себя запах жасмина, разлитый в воздухе.
— Как это прекрасно, — воскликнула Элизабет. — Неужели здесь всегда так?
— К сожалению, нет, — ответил со смехом Хуан. — Скоро наступит малярийный сезон, и все креолы сбегут из города на свои загородные плантации. Зимой здесь идут проливные дожди, но что-то есть в этом городе такое, что заставляет любить его и прощать все недостатки.
— А вы часто здесь бываете?
— Гораздо реже, чем мне хотелось бы, — пробормотала Стелла с явным огорчением в голосе. Хуан бросил на нее озадаченный взгляд.
— Тебе что, не нравится Санта-Фе?
— Ты же знаешь, что это не так. Мне бы просто хотелось, чтобы мы почаще приезжали в Новый Орлеан.
Ее признание прозвучало искренне.
— Ладно, подумаем над тем, как это устроить, — произнес Хуан с комичной задумчивостью.
— Не придуривайся! Мы оба прекрасно знаем, что у нас столько работы на ранчо, что отлучаться часто и надолго мы себе позволить не можем. Я просто благодарна судьбе за то, что Всевышний надоумил тебя в этом году приехать в Новый Орлеан для встречи с поверенным.
Глаза Элизабет при этих словах стали круглыми, и она выдохнула:
— И вы проделали такое путешествие из Санта-Фе только для того, чтобы встретиться с этим человеком?
— Ну, не совсем, — Хуан опять говорил с комичной серьезностью. — Я почувствовал, что Стелле пора вырваться из Санта-Фе на какое-то время, и хотя я полностью доверяю своему поверенному, все же считаю, что время от времени надо демонстрировать интерес к тому, что делают люди, работающие со мной. Периодические наезды в Новый Орлеан показали мне, что мой поверенный компетентен в бизнесе и честен.
— А, вот в чем дело! — Элизабет сомневалась: говорит ли он серьезно или шутит.
А Хуан не выдержал и, рассмеявшись, слегка ущипнул ее за подбородок.
— Ладно, не берите это в вашу маленькую прекрасную головку. Дела оставьте мужу и по примеру моей дорогой Стеллы сконцентрируйтесь на том, как тратить заработанные им деньги.
При этих словах Стелла негодующе хмыкнула, и ее темные глаза досадливо сверкнули. Улыбаясь и совершенно не смущаясь тем, что они были на улице, Хуан обнял жену, притянул ее к себе и поцеловал в висок.
— Как просто разбудить твои страсти, моя ненаглядная. Ты так хорошеешь, когда злишься, что я просто не могу отказать себе в удовольствии подразнить тебя. Простишь меня? Ты знаешь, что на ранчо не будет мирной обстановки, если твоя ручка не будет лежать в моей.
Стелла одарила его любящей улыбкой, ее хорошее настроение быстро возвратилось.
Дом был залит ярким светом газовых ламп, зажженных в каждой комнате, а пол, который на лето освобождали от ковров, выглядел, как ледяной покров. Элизабет была очарована спокойной подчеркнутой элегантностью внутреннего убранства. Все свидетельствовало о давно воцарившемся тут благополучии — и покрытый мраморными плитами камин в главном зале, украшенный решеткой очень затейливой работы, и огромное зеркало в, позолоченной раме с венчающим ее золотым листом. Даже сами размеры комнат подчеркивали богатство дома. Мебель была из розового дерева, изящная, удобная, обитая шелком и золотой тесьмой. На стенах висели писанные маслом портреты предков Коста. А в одном углу стояла изящная этажерка, полки которой были уставлены тончайшим фарфором и безделушками, свидетельствующими, что это не просто жилище, а дом, в котором обитают любящие его хозяева.
Для бала был отведен великолепный зал, образовавшийся после того, как сняли складные двери, Разделяющие две большие комнаты. Но больше всего Элизабет понравилось, что хозяева сделали часть двора продолжением бального зала. Вокруг возвели легкие стены, натянули полотняные потолки, положили настилы, ставшие полом нового зала. И все было покрашено так удачно, что выглядело как часть дома. Поначалу Элизабет даже не поняла этой хитрости. Но Стелла пояснила ей, что это практикуется в Новом Орлеане, потому что количество приглашаемых на подобные увеселения гостей превосходит возможности любого дома.
Маргарита Коста, пышная черноокая красавица со смуглой кожей, была действительно такой доброжелательной, какой описала ее Стелла. Как только ее познакомили с Элизабет, Маргарита обняла ее очень сердечно и воскликнула:
— О Господи, малышка, ну наконец-то я вижу самую близкую английскую подругу Стеллы! Как я рада, что вы здесь. А где же ваш муж? Он что, не захотел прийти?
На мгновение воцарилась несколько неловкая тишина. Но Стелла и Хуан, сглаживая неожиданные последствия совершенно естественного вопроса Маргариты, вступили в разговор. Они пояснили Элизабет, почти по секрету, что для креольской женщины муж и семья — практически вся ее вселенная. Так что, чем бы ни объяснял Натан свое отсутствие, с точки зрения Маргариты было невозможно одобрить поведение мужчины, который всего через несколько недель после свадьбы дезертировал от молодой жены и отправил ее в гости в одиночестве.
Все стало на свои места, неловкость улетучилась, к Элизабет возвратилось ее лучезарное настроение, которое поднималось по мере того, как она знакомилась со все новыми и новыми людьми. По ее мнению, здесь было очень много красивых темноглазых молодых людей, которые просто жаждали быть ей представленными. Стелла заметила:
— Видишь, курочка, я же тебя предупреждала, что все мужчины увидят в тебе ангела.
Эти слова подтвердили тот факт, что именно Элизабет признали королевой бала. Успех опьянил Элизабет, еще полчаса назад застенчивую, неуверенную в себе девочку, которая делала первые шаги в свете.
Сколько бы ни объявляли танцев, немедленно кто-нибудь подходил к Элизабет и приглашал ее. А в паузах все ухажеры роились вокруг нее и угощали лимонадом, шампанским или другими прохладительными напитками. Щеки Элизабет разрумянились от удовольствия и возбуждения, а широко открытые глаза сверкали, как фиолетовые звезды. Она решила подойти к Стелле и вежливо отклонила все приглашения принять участие в начинавшемся туре вальса. Стелла была очень удивлена, когда услышала, как ее подруга с завидной решительностью отсекла наиболее навязчивых поклонников, заявив им, что ей больше не хочется танцевать.., во всяком случае, в данный момент.
Видя, как последний из отвергнутых поклонников грустно бредет через зал, Стелла поддразнила подругу:
— Ты разбила его сердце, дорогая. Хотела бы я знать, сколько дуэлей состоится сегодня вечером из-за тебя. Молодой Этьен Дюпре определенно разозлился, когда увидел, что ты согласилась танцевать последнюю кадриль с Леоном Марчандом.
— Не может быть, Стелла. Неужели они способны устроить дуэль по такому пустяковому поводу? Скажи мне, что ты шутишь.
Голос Элизабет отразил ее искреннюю тревогу. Стелла рассмеялась:
— Дорогая, не принимай это все близко к сердцу. Креолы готовы подраться, даже споря о длине Миссисипи, а то и просто из любви к искусству дуэли. Не обращай на них внимания.
В течение какого-то времени они разговаривали. При этом Элизабет была искренне рада, что ей удалось передохнуть от повышенного мужского внимания, окружавшего ее в этот вечер.
Это был приятный перерыв — впервые за весь вечер Элизабет смогла перевести дыхание и немного передохнуть.
С одной стороны, ей было приятно находиться в центре внимания такого количества красивых мужчин и выслушивать их витиеватые комплименты. Но с другой, это оказалось делом крайне утомительным для женщины, непривычной к креольским страстям и навязчивой галантности здешних мужчин.
Стелла посвятила подругу в биографии гостей, а также рассказала о наиболее стойких креольских предрассудках. Например, если хозяйка уронила вилку, надо ждать гостью, а если нож, то посетителем будет мужчина. Или, если спящему попадет на лицо лунный свет, то ему обеспечено помешательство. А вой собаки или стрекотание сверчка оповещают, что в доме скоро будет покойник. Элизабет посмеялась над абсурдностью примет, но в то же время не могла не признать, что что-то в этом есть.
Несмотря на собственную популярность среди темноволосых красавцев, Элизабет с возрастающим обожанием смотрела на грациозность и удивительную обаятельность креольских женщин. Пристально понаблюдав за одной красоткой, увенчанной копной прекрасных темных волос, Элизабет была готова поменять свои серебристые кудри и фиолетовые глаза на переливающиеся южной ночью темные глаза и вороненые волосы.
Стелла неожиданно сжала ее запястье и этим вывела Элизабет из созерцательного состояния. С испугом посмотрев на подругу, Элизабет заметила, что та внимательно смотрит в другой конец комнаты. Стелла с искренним удивлением воскликнула:
— Боже всемогущий, а ему-то что надо здесь?
— О ком ты? — Элизабет была немного встревожена тоном Стеллы.
— О ком? Речь идет о Рафаэле Эустакио Рей де Сантана Хаукинс, вот о ком! — Губы ее собрались в странную улыбку, и Стелла добавила:
— Его больше знают под именем Рафаэль Сантана или изменник Сантана. Это зависит от того, с кем говоришь о нем.
Не понимая, почему это имя так сильно подействовало на Стеллу, Элизабет недоверчиво посмотрела в направлении, указанном подругой. Она не обнаружила ничего и никого необычного в группе смеющихся мужчин, собравшихся около раскрытой двери в палисадник. Она уже собиралась повернуться к Стелле, но в этот момент ее глаза наткнулись на дерзкий и очень откровенный взгляд высокого мужчины, прислонившегося к притолоке у входа в бальный зал.
Он был весь в черном: черная бархатная куртка обтягивала его широкие плечи, отделанные кожей панталоны подчеркивали стройность его сильных, мускулистых ног. Без сомнения, самый высокий среди присутствующих, он превосходил как минимум на голову всех окружавших его креолов.
Мужчины его не интересовали, как будто их и не было. Как ни странно, но Элизабет показалось, что его вообще мало что волнует, кроме… Она вздрогнула. Его волосы были темными, такими темными, что в свете свечей отливали вороновым крылом, его кожа была очень смуглой, еще более бронзовой, чем у любого из здесь присутствующих. А белоснежная рубашка только подчеркивала цвет кожи. Его лицо было худощавым и каким-то по-варварски красивым — над глубоко посаженными глазами кустились мощные густые брови, орлиный нос возвышался над красиво очерченным ртом, а в рисунке губ можно было прочитать и страстность, и жестокость. И снова Элизабет вздрогнула, напуганная чем-то, в чем не могла себе отдать отчет. Никогда еще ни один мужчина не смотрел на нее так, как этот незнакомец, он раздевал ее взором, и в его глазах сверкнуло какое-то странное удовлетворение, когда он понял, что она перехватила и прочитала его взгляд. Элизабет покраснела.
Быстро отведя глаза, она внимательно посмотрела на свои туфельки, больше не желая встречаться взглядом с этим гигантом. Нет, она не будет смотреть на него! Она обратилась к Стелле:
— Мне хочется, чтобы он перестал смотреть на меня так откровенно. Это невежливо и действует на нервы.
Стелла мрачно усмехнулась:
— Хорошие манеры совершенно не свойственны Рафаэлю. Он самый грубый, невоспитанный и неотесанный мужлан среди всех, кого я когда-либо видела. К сожалению, я знаю его очень много лет, более того, он дальний родственник Хуана.
Элизабет вздохнула и несколько сдавленным голосом спросила:
— Надеюсь, мне не надо знакомиться с ним?
— Зная Рафаэля и видя, как он пожирает тебя глазами, не могу ответить тебе отрицательно. Скорее подозреваю, что он захочет быть представленным тебе, а поскольку я не хотела бы видеть тебя в двусмысленном положении, то думаю, что сейчас самое время попрощаться с хозяевами и отправиться домой.
Испытывая одновременно разочарование и облегчение, Элизабет повернулась и уже собралась направиться к выходу, но в это время Стелла с тревогой прошептала:
— Боюсь, что мы опоздали, он направляется сюда.
Бросив короткий, почти затравленный взгляд через плечо, Элизабет поняла, что ее подруга права. Рафаэль Сантана отделился от дверного косяка и с какой-то звериной грацией, совершенно бесцеремонно демонстрируя свои намерения, направился именно к ним. Горло Элизабет перехватило, сердце забилось от возбуждения.
Понимая, что сбежать теперь не удастся, Стелла решила занять оборону, ожидая, пока Рафаэль дойдет до них.
Его глаза сверкали холодной удалью, он понял, что красотки хотели сбежать, лишь бы не встретиться с ним, и именно поэтому Рафаэль демонстративно направлялся к двум молодым женщинам. Вежливо, но одновременно и как-то насмешливо он раскланялся с ними:
— О, Стелла, дорогая моя, как я рад встретить тебя здесь, — произнес он банальные слова неожиданно добрым бархатистым голосом с испанским акцентом.
Стелла, всегда прямолинейная, не стала тратить время на политес.
— Неужели? — произнесла она в ответ с непередаваемо фальшивой сладостью в голосе. И, не дожидаясь его реакции, пошла в наступление:
— Какая кривая дорожка привела тебя в Новый Орлеан? Мне казалось, что ты полностью погрузился в дела создаваемой мистером Хьюстоном республики Техас.
Рафаэль мрачно усмехнулся:
— И все же я здесь. Хьюстон добивается, чтобы Техас стал одним из американских штатов и разослал своих эмиссаров в разные места пропагандировать эту идею. Я — один из них.
— Ты?!
Он еще раз усмехнулся в ответ на ее явное недоверие.
— Да, малышка Стелла. Именно я. Ты, наверное, забыла, что у меня в семье есть несколько очень уважаемых людей. Один из них имеет большое влияние именно в этом городе. У нас есть общие предки, а он сам, между прочим, мой двоюродный брат. Кстати, он довольно близко знаком с президентом Джексоном. Именно поэтому Хьюстон решил, что мне стоит поагитировать моего родственника по техасской проблеме и найти в нем сторонника этой идеи.
— Ну и что, тебе удалось склонить его на свою сторону? — Стелла спросила об этом с искренним любопытством.
Рафаэль отделался невразумительным ответом и в свою очередь спросил Стеллу:
— Хуан здесь? Я почему-то до сих пор не видел его.
— А может быть, ты просто не захотел его заметить? — Стелла произнесла и эту фразу весьма язвительно. — А может быть, ты просто глазел на всех молоденьких девушек в этом зале, заставляя их краснеть и бежать под крыло к своим мамочкам, а на другое у тебя просто не осталось времени?
По его губам скользнула неопределенная улыбка.
— Пожалуй, ты в чем-то права. Я знал, что вы прибыли в Новый Орлеан, но о вашем присутствии на этом балу мне никто и ничего не говорил.
Несмотря на то, что беседа держалась в светских рамках и при этом Рафаэль не смотрел непосредственно на нее, Элизабет, молча стоявшая возле Стеллы, почувствовала, что между нею и Рафаэлем возникла какая-то внутренняя, почти мистическая связь. Она даже почувствовала, что он как бы читает ее мысли и при этом внушает ей, чтобы она подняла глаза и взглянула на него. Между ними шел какой-то странный молчаливый поединок, и, совершенно не желая уступать ему даже в мелочи, она упрямо отводила от него глаза.
Дьявол, думала она, слыша их голоса, но не вдумываясь в смысл слов. При этом с несвойственным ей кокетством она бросила завлекающий взгляд какому-то юноше, проходившему мимо. И это было ее ошибкой. Сверхъестественным чутьем поняв настроение Элизабет, Рафаэль неожиданно прервал светский разговор и попросил Стеллу представить его подруге:
— Пожалуйста, познакомь нас. Признаю, что ты красивая женщина, но такой, как твоя подруга, я просто никогда не встречал.
Пораженная откровенностью признания, Элизабет подняла на него глаза, и это стало очередной ошибкой, потому что, встретившись с ним взглядом, она уже была не в силах смотреть куда-либо еще и завороженно глядела в самые холодные, по ее мнению, глаза в мире. Они были похожи на серебристый обсидиан. Никакие эмоции не отражались в двух маленьких колодцах, окруженных пушистыми ресницами, но она не могла оторваться от их магнетической силы и, напуганная их бездонностью, летела все дальше в пустоту.
Стелла нарушила воцарившуюся неловкую паузу более чем откровенным признанием:
— Черт возьми, мне надо было предвидеть такую ситуацию. Ну, да ладно. Элизабет Риджвей, позвольте мне представить вам Рафаэля Сантану. Он негодяй и дьявол, и я искренне советую вам не иметь с ним в дальнейшем никаких дел.
— Спасибо тебе, Стелла. Твоя добрая рекомендация подняла интерес твоей подруги к моей особе на недосягаемую высоту. Мне трудно было даже надеяться на это.
Его комментарий был произнесен холодным сухим тоном, и даже Элизабет, самому кроткому существу, захотелось ответить ему пощечиной. Но Стелла только повела плечами.
— Тебе был нужен отрезвляющий душ. Позволю себе добавить, что я действительно хотела предупредить тебя, что моя подруга не только дочь английского лорда, но к тому же замужем и очень любит своего мужа.
Его серые глаза, казалось, уперлись в ее лицо, и он медленно произнес:
— Вот как раз в последнем я сильно сомневаюсь. И к тому же, разве чьи-то брачные узы могут мне помешать?
Стелла чуть не топнула ногой в гневе.
— Замолчишь ли ты наконец? Я не сомневалась в том, что ты невоспитанный чурбан. Я была вынуждена представить тебя своей подруге, но теперь мне бы очень хотелось, чтобы ты отправился к ближайшему колодцу и утопился в нем.
При этих словах Рафаэль искренне рассмеялся, но его глаза остались по-прежнему ледяными.
— Мне очень хотелось бы сделать что-либо приятное тебе. Но утопиться не могу — жизнь так притягательна, а в данный момент особенно. Может быть, при следующей встрече я постараюсь выполнить твое пожелание. А сейчас у меня нет более искреннего желания, чем сделать тур вальса с малюткой, лицо которой краше ангельского.
И не дав времени Элизабет на то, чтобы принять его приглашение или отказать ему, он приблизился к ней, заключил в объятия и повлек на середину бального зала. Пораженная, даже слегка задохнувшаяся от возмущения, Элизабет автоматически совершила в его объятиях несколько туров. Она не смотрела ему в лицо, остановив взгляд на бриллиантовой заколке, удерживающей его галстук.
Она нутром чувствовала угрозу, исходящую от теплой руки, лежащей на ее талии. Элизабет чувствовала, что он прижимает ее к себе гораздо ближе, чем диктует этика, и собирала внутренние силы, чтобы сделать ему резкое замечание за компрометирующее ее поведение.
Но подходящий момент был упущен, и она все больше и больше ощущала его запах — смесь бренди и хорошего табака, силу его развитой мускулатуры, что позволяло ему вращать ее в танце, не затрачивая ни малейшего видимого усилия, и в ее сознание подспудно проникала мысль, что это именно тот, кого она называла ОН. Она чувствовала его дыхание, слегка шевелившее кудри на ее затылке, чувствовала твердость и теплоту его рук, и неожиданно захлестнувшие ее чувства кружили ее красивую головку.
— Ну что, мы так и будем танцевать все время молча, дорогая? — Наконец произнес он. — Я восхищен вашими пушистыми серебряными волосами, но и они не сравнимы с глазами и.., прекрасными губами.
Она глянула на него и снова утонула в бездонных серых озерах. Хотя теперь они не были столь бездонно пусты. В них можно было уловить восхищенный блеск. Элизабет отвела взгляд, но сердце ее билось быстро и сильно.
— Не смотрите на меня так. Это просто невежливо, — сказала она тихо, но твердо.
Он издал странный горький смешок и прошептал:
— Мне всегда трудно быть вежливым, так что не ждите этого от меня. И не надо изображать передо мною невинность: вы прекрасно знаете, какие мысли проносятся в моем мозгу, и вряд ли они отличаются от ваших.
Но она-то как раз и не представляла, о чем он думает, и именно поэтому ее щеки зарделись. По его глазам было видно, как сильно он хотел бы поцеловать ее, он бы сделал это, будь они наедине. Стало ясно, что если она не позаботится о предосторожности, он сделает так, что они окажутся вдвоем. Напуганная тем, что он может что-то предпринять, она с замиранием попросила:
— Пожалуйста, отведите меня к Стелле, я больше не хочу танцевать с вами.
— Неужели я так неуклюж? Или причина того — ваш муж, которого, как я слышал, вы безумно любите? — Он как будто выстрелил в нее этой фразой.
— И то, и другое, — ответила она, но в ее словах не было искренности.
О муже она не вспомнила ни разу с того момента, как переступила порог дома Коста. Более того, она вообще забыла о существовании Натана и своем замужестве, как только увидела стоящего у противоположной стены Рафаэля Сантану.
— Лгунья. — Он произнес это не зло, но твердо. — Вы совершенно не похожи на влюбленную женщину. Скорее, на спящую невинность, ожидающую, что придет Он и разбудит водопад чувств.
— Это не правда! — Элизабет в панике постаралась опровергнуть его слова. — Я люблю своего мужа и не думаю, что подобный разговор делает нам обоим честь.
С искренней убежденностью она предложила как можно скорее переменить тему.
— Я понимаю, Англичанка, что вы хотели бы переменить тему. Но мне кажется, что гораздо важнее выяснить наши отношения до конца.
Поняв, что с таким типом мужчины она никогда еще не сталкивалась, и теряя уверенность в себе, Элизабет спросила с досадой:
— Вы с каждой своей знакомой обращаетесь подобным образом? Тогда не удивительно, что Стелла представила вас так, как она это сделала.
Рафаэль снова рассмеялся, но трудно было назвать его смех приятным. Его глаза опять стали совершенно пустыми, когда он медленно произнес:
— О, разве вы не слышали, что я всю свою жизнь стараюсь оправдать сложившуюся обо мне репутацию? — И опять он усмехнулся как-то горько, проговорив:
— Люди не поверят, что я — это я, если мне не удастся похитить самую прекрасную женщину на балу и склонить ее к запретной любви. Это как в театре, дорогая. Я пытаюсь оправдать ожидания тех, кто меня окружает, чтобы не разочаровывать их Элизабет посмотрела на него более внимательно и тоже медленно сказала:
— Мне кажется, что это только часть правды… Но ведь эта репутация возникла не на пустом месте?
— О да, Англичанка! Я сам способствовал такой репутации своим появлением на свет.
— Перестаньте кривляться! Одно это не могло подмочить вашу репутацию.
— Могло! Ведь моя бабушка была индианкой-полукровкой, спутавшейся с бродягой-американцем. А их дочь, моя мать, сумела выйти замуж за богатого испанца из приличной семьи. Такого благородные жители Штатов не прощают.
— Не могу понять, при чем все это. Разве вам было дано выбирать родителей? Мне кажется, что вы просто бравируете этим.
В словах Элизабет даже прозвучало какое-то превосходство.
— Э, Англичанка, как мало вы знаете людей… Видели бы вы моего деда, дона Фелипе. Он был не в состоянии простить мне самого факта моего рождения. Кстати, мой отец разошелся с матерью, но в его втором браке рождались только девочки.
— И за это вы мстили ему? — Элизабет предположила это интуитивно, но попала в точку.
— А что, я не имел права? — Его брови удивленно поднялись вверх.
— Но это было несправедливо с вашей стороны. Надо уметь прощать.
Он громко рассмеялся при этих словах.
— Но я не умею прощать, цыпленок. Я самый неумеющий прощать человек, которого вы только можете встретить. И Стелла уже предупредила вас о моих основных достоинствах.
Элизабет не любила, когда над ней смеялись, тем более, что сейчас она говорила совершенно серьезно, желая понять его. В ее фиолетовых глазах можно было прочесть неожиданную страсть, когда она твердо сказала:
— Да, я на своем опыте убедилась в ее правоте. Вам очень нравится выглядеть хамом и грубияном, поэтому, мистер Сантана, в будущем я постараюсь предпринять все усилия, чтобы никогда больше не видеть вас.
— Ты, Англичанка, осмеливаешься бросить мне вызов? — Эти слова он произнес неожиданно мягко, и при этом его голова склонилась ближе к ней.
У нее возникла уверенность, что он вот-вот поцелует ее.
Сердце Элизабет было готово выпрыгнуть из груди. Она отодвинулась от него, насколько это было возможно.
— Нет, зачем мне бросать вам вызов? Кстати, потрудитесь не называть меня Англичанкой. У меня есть имя — миссис Риджвей, и с вашей стороны будет очень благородно запомнить его.
Все это она выпалила довольно резко. Ему не понравился ее взрыв. Это было заметно по тому, как он сжал губы, но к этому времени музыка замолкла, и он смог только с небольшой задержкой подвести ее к тому месту, где стояла Стелла. Кривляясь, он произнес:
— Огромное спасибо, миссис Риджвей, за оказанную мне честь. Стелла, дорогуша, можешь перестать метать молнии, я возвращаю тебе барашка нетронутым.
— Только потому, что я следила за тобой, — сказала Стелла крайне сухо. — И еще, возможно, потому, что здесь находится и твоя жена…
При слове «жена» сердце Элизабет оборвалось и полетело куда-то глубоко-глубоко вниз. Вряд ли она сама смогла бы объяснить, почему известие о том, что у него есть жена, так подействовало на нее. Ведь она сама была замужней женщиной, и ей не полагалось строить какие-либо планы в отношении другого мужчины. Тем не менее мысль о том, что Рафаэль женат, была для нее огорчительной.
Перестань быть такой дурочкой, сказала она себе. Какая разница, женат он или нет. Через неделю-другую ты будешь в Натчезе и, наверное, больше не увидишь его никогда в жизни.
Рафаэль никак не отреагировал на выпад Стеллы, загадочно улыбаясь, он пошел к выходу. Глядя ему вслед, Элизабет скомандовала своему взбунтовавшемуся сердцу: «Молчи, забудь о Рафаэле Сантане».
На протяжении того недолгого времени, пока они еще оставались на балу, Элизабет безуспешно пыталась сделать это. Но, к сожалению, ироничная внешность Сантаны, кажется, навсегда запечатлелась в ее памяти. И как только она на секунду расслаблялась, его насмешливое бронзовое лицо тут же появлялось перед ее мысленным взором. К счастью, уже было вполне прилично покинуть гостеприимный дом. Прошел еще один тур вальса, и Стелла сказала:
— Вот теперь нам действительно пора уходить.
Постарайся найти служанку, которая принесет наши плащи, а я поищу своего заблудшего мужа.
Элизабет была готова уйти немедленно. Ей хотелось побыть наконец одной, чтобы привести в порядок свои встревоженные странным мужчиной эмоции. Вспоминая этого на редкость негалантного кавалера, она быстрым шагом вышла из зала. Без особого труда Элизабет нашла служанку и показала ей, где находятся их со Стеллой вещи.
Поскольку служанка колебалась в нерешительности, уходить ей или нет, Элизабет сказала ей, что она свободна.
Чернокожее лицо служанки расплылось в благодарной улыбке, и она незамедлительно исчезла. Элизабет, взяв плащи, стала искать взглядом Стеллу, потом вспомнила, что забыла кашемировую шаль подруги. Пока она искала ее, раздался какой-то странный привлекший ее внимание звук. Она подняла глаза.
Это был звук захлопнувшейся двери, а к ней с грацией тигра направлялся Рафаэль Сантана. Кровь заледенела в жилах Элизабет. Заставляя себя действовать спокойно, она потребовала со всей решительностью, на которую могла отважиться:
— Что вы себе позволяете? Немедленно откройте дверь!
Он неумолимо приближался к ней, его серые дымчатые глаза смотрели ей прямо в лицо. В голосе не было никакой издевки, когда он твердо сказал:
— Мне необходимо увидеть вас снова. Пожалуйста, обещайте мне, что мы еще увидимся.
Элизабет вздрогнула. То, о чем он просил, было невозможно. Даже она, молодая, неискушенная и наивная, понимала это. Разве можно замужней женщине встречаться с каким-либо посторонним мужчиной? Ее единственный мужчина — собственный муж. Искренне не понимая, о чем он говорит, Элизабет нервно сказала:
— Я остаюсь у Стеллы до завтрашнего утра, попробуйте договориться с ней о визите. Он сухо проговорил:
— Драгоценная, я совсем не собираюсь видеться с вами под бдительным оком Стеллы. Я хочу побыть с вами наедине, и вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. А теперь скажите мне, где мы могли бы увидеться без посторонних глаз?
— Как это так? — не сказала, а прошептала она, выигрывая время, в надежде, что кто-то зайдет в гардероб и разрядит ситуацию. В то же время она совсем не хотела и даже боялась, что кто-нибудь войдет.
— Вы прекрасно знаете, о чем я говорю. Он приблизился к ней. Лицо его было расстроенным и, пожалуй, даже злым. Элизабет инстинктивно отступила назад и прижала к груди шаль Стеллы, как будто она могла защитись ее от надвигавшегося мужчины. Она была по-настоящему напугана и в то же время странным образом возбуждена от этого чувства опасности.
— Н-н-не приближайтесь, — потребовала она. — О нет, я подойду! — сказал он тоже с угрозой, но какой-то странной, скорее мягкой, чем опасной. Его руки обняли ее белые точеные плечи. — Я хочу быть ближе к тебе. Англичанка, так близко, как только можно!
Словно под гипнозом, ее взгляд тонул в его безжалостных серых, словно нависших над ней глазах. С ощущением беспомощности она видела, как он склоняет к ней голову, и, понимая, что сопротивление бесполезно, Элизабет закрыла глаза, чтобы не видеть больше это ужасное лицо.
Его губы были мягкими, но требовательными, когда они коснулись ее уст. Элизабет сделала еще одну безнадежную попытку высвободиться. Чувствуя ее инстинктивное сопротивление, он притянул ее ближе к себе, обнял крепче, и его поцелуй стал настолько затяжным, что казалось, время остановилось пока он длился. И Элизабет интуитивно поняла, что поцелуи могут очень сильно отличаться друг от друга. Позднее она со стыдом вспоминала, что только в первые несколько секунд он применял силу, а потом этого ему уже не потребовалось.
Его руки соскользнули на ее талию, он прижал ее еще сильнее к себе, гораздо сильнее, чем Натан в ту памятную ночь, когда они вместе лежали в постели. И она с удивлением поняла, что сейчас происходило то, чего ей хотелось весь этот длинный вечер. Рафаэль тоже хотел этого. Ее невинная грудь упиралась теперь в его мощную грудную клетку, она таяла в его объятиях и с уходящими опасениями почувствовала, что его губы стали более жадными, а язык рвется к ее губам.
Никто еще не целовал ее так, и в беспомощном сладострастии она издала тихий стон, почувствовав прилив тепла в лоно, которое, казалось, напрямую отвечает все более страстным поцелуям Рафаэля. Сгорающая от возбуждения, все глубже погружаясь в мир новых для нее физических ощущений, она не пыталась остановить его, когда он, склонившись ниже, стал целовать ее розовую кожу над вырезом шелкового платья. Не остановила она его даже тогда, когда он обхватил рукой ее груди и стал ритмично нажимать на налившиеся внутренним соком соски. Его губы снова нашли ее рот, его язык проник глубоко в ее уста, и все в теле Элизабет затрепетало. Происходило то, о чем она так долго мечтала, — наконец нашелся кто-то, кто хотел ее. И сейчас этот высокий темноволосый, очень опасный мужчина, который держал ее в своих объятиях и чей рот учил ее познавать страсть и ощущать желание, заслонил все, существовавшее прежде: Натана, брачные обязательства и многое другое, связанное с этим.
Существовал только Рафаэль, который сейчас пытался оторваться от нее. Затерянная в своем мире разбуженной чувственности, Элизабет смотрела на него пораженная и видела, как он делает шаги в сторону от нее. Фиолетовые глаза, потемневшие от переполнявшего ее неосознанного вожделения, не могли оторваться от его лица и сжатых губ.
Тяжело дыша, он хрипло выговорил:
— Ну теперь-то вы понимаете, зачем мне нужно побыть наедине с вами?
Холодная, ледяная прозрачность мысли вернулась в эту секунду к Элизабет. Потрясенная своим собственным поведением и не желая больше думать о его действиях, она устремилась к двери за его спиной и отрезала:
— Мне кажется, вы забыли о том, что мы оба состоим в браке.
Рафаэль явственно пробормотал проклятия, а затем не очень вежливо развернул ее к себе лицом.
— Именем Господа, я спрашиваю вас, какое это имеет значение в нашем случае? Вы совершенно очевидно не любите своего мужа.., и не пытайтесь лгать мне, утверждая обратное. Мою жену для меня подобрал ненавидящий меня дедушка, и наша любовь друг к другу совершенно одинакова — ее просто не было и нет. Так что объясните мне, кому мы делаем плохо, если нас так влечет друг к другу?
Но она с упорством прошептала:
— Нет, мы не должны делать этого!
— Не должны? Но почему? Англичанка, я хочу тебя, и несколько секунд назад я чувствовал, что ты тоже меня хочешь. И было бы обидно, если бы ты не уступила мне только потому, что «этого нельзя».
Он был удивительно красив в порыве своих чувств. Его волосы поэтически растрепались и своенравно падали на высокий лоб; холодные серебристые глаза метали молнии и были очень живыми, хотя сам он был чрезвычайно зол. Злобу выдавали насупленные густые брови и сжатый волевой рот. Ей неумолимо захотелось оказаться в его объятиях, которые успокоили бы обоих. Но еще в прошлый раз, когда его руки коснулись ее тела, Элизабет поняла, что при этом он обретает над ней какую-то высшую власть, поэтому сейчас она пыталась сопротивляться сумасшедшему порыву. Вместо этого, смотря ему прямо в глаза, она спросила:
— Не думаете ли вы, будто я поверю, что вас неожиданно пронзила любовь ко мне?
Искры жизни покинули серые глаза, и они снова стали ледяными.
— Меня пронзила любовь к тебе? — прорычал он. — Нет, Англичанка, я не влюбился в тебя. Я вообще не способен любить. Но я хочу тебя и знаю, что желать женщину не менее хорошо, чем влюбиться в нее.
Пораженная его откровенностью и не отдавая себе отчет в том, что она почувствовала бы, если бы он признался в любви к ней, Элизабет опустила глаза.
— Уходите! — она сказала это мягким, прерывающимся голосом. — Не хочу больше никогда видеть вас. Вы опасный мужчина, мистер Сантана, и мне кажется, для всех было бы лучше, если вы отыскали сейчас вашу жену и сказали ей, что вы ее хотите.
Гримаса пробежала по его губам, и он тихо произнес:
— Даже если бы она услышала от меня такие слова, она не обрадовалась бы, а с криком побежала к своему духовнику. Дело в том, что Консуэла только терпит существование брачного ложа, но оно не может дать ей удовлетворения. Она даже не пытается скрыть, что я ей противен.
Он недобро улыбнулся и добавил:
— Индейская кровь в моих жилах — вот причина. Консуэла считает, что она несовместима с ее благородным происхождением.
Теперь он уже не улыбался, а в волнении тер рукой шею. Совершенно другим тоном, в котором можно было уловить некоторую растерянность, он серьезно сказал:
— Англичанка, несмотря на мою скверную репутацию, поверь мне, что я не веду себя так с каждой женщиной. Но ты так прекрасна, что я…
Что он хотел еще сказать, осталось неясным. В этот момент дверь распахнулась со звуком пушечного выстрела. Женщина с темными, явно испанскими глазами возникла на пороге. Она быстро огляделась, чтобы понять, что тут происходит, и завопила:
— А, я знала это! О горе мне! Какой позор на мою голову!
Рафаэль с побелевшим от гнева лицом шагнул к причитающей женщине и втащил ее в комнату. Не обращая внимание на ее попытки высвободиться, он не выпускал ее. Его голос прозвучал как раскат грома:
— Прекрати, Консуэла, пока еще не собрались зрители. Боюсь, что тебе придется пожалеть о своем поведении!
Но она продолжала визжать:
— Нет, объясни мне, почему ты оказался здесь наедине с этой женщиной?! — Черные глаза выразительно зыркнули в направлении Элизабет.
— Если я честно отвечу на твой вопрос, ты прекратишь свои вопли? — спросил он почти покорным тоном.
Она согласно кивнула головой, высвобождаясь из его твердых рук. Гордо подняв голову, Консуэла с презрением посмотрела на Элизабет, оцепенело стоявшую посреди комнаты.
— Ты, бледная несчастная замарашка, — начала она свой монолог, — бесцветная, как смесь воды с молоком. Как ты смеешь уводить чужих мужей?
— Это ложь! — Элизабет была искренне возмущена, ее верхняя губа даже задрожала от возбуждения. Только этой сцены не хватало, чтобы перечеркнуть такой замечательный вечер. Наверное, она была не права, позволив Рафаэлю целовать себя, но, по крайней мере, уводить его она не собиралась. Элизабет умоляюще посмотрела на Рафаэля. Как ни странно, но он бросил ей успокаивающий взгляд и ледяным тоном потребовал от Консуэлы:
— Прошу тебя не втягивать эту даму в наши внутренние дела, сеньора. Если уж тебе надо на кого-то излить свой гнев, то пусть это буду я. Она абсолютно ни в чем не виновата, и мне не хотелось бы, чтобы она стала жертвой твоего беспощадного языка.
Консуэла фыркнула с явным неодобрением, но спорить не стала, не удержавшись, однако, от комментария:
— Мне нет дела до твоих шашней, но я не могу позволить бросать тень на мое доброе имя. Если уж ты не можешь обойтись без твоих маленьких шлюх, делай с ними, что хочешь, только не в моем присутствии.
— Консуэла, если ты еще хоть одним словом оскорбишь ее, я сверну твою лебединую шею, которой ты так гордишься.
Его тон не оставлял сомнений в том, что он способен сделать это.
— Ха! Что тебе остается делать — только угрожать мне. Ты был и всегда будешь варваром. Какая трагедия — я, в чьих жилах течет самая древняя и благородная испанская кровь, вынуждена терпеть такого мужа, как ты!
Молча наблюдая за ними обоими, Элизабет поняла, что Консуэла уже не раз бросала подобные упреки в лицо Рафаэлю. Ей стало жалко его. Он уловил жалость в ее глазах, и на его лице дрогнули мускулы.
— Не надо, — сказал он очень тихо, — никогда не надо смотреть на меня так.
Элизабет тут же опустила глаза, не выдержав его стального взгляда. Он ненавидит жалость и того, кто проявляет ее, с болью подумала Элизабет.
— Что здесь происходит, в конце концов? — спросила Стелла очень требовательным тоном. — Я тебя жду, Элизабет, уже сто с лишним лет. Разве служанка не помогла тебе найти наши вещи?
— Помогла. Я искала вместе с ней. Вот они. — Элизабет пыталась понять, многое ли слышала Стелла во время короткой перепалки и что она вообще думает о странном треугольнике, образовавшемся тут.
— О! Добрый вечер, донна Консуэла. Как вам понравился бал? — Стелла старалась быть любезной.
Консуэла бросила на нее злобный взгляд, а поскольку ее вообще нельзя было назвать красивой женщиной — ее портил длинный нос и тонкие губы, — в этот момент она выглядела просто уродиной.
— Я, к сожалению, не знала, что она ваша приятельница, — произнесла Консуэла непримиримо. — Но как бы то ни было, по-моему, на этом балу просто не было невульгарных дам, к тому же они лишены всяких моральных принципов.
— Что вы этим хотите сказать? — Стелла задала вопрос, явно сдерживая вспыхнувшую ярость. Глаза ее при этом сузились.
— Как будто вы не знаете, о чем я говорю? — Консуэла произнесла эти слова с откровенным вызовом. — Не исключаю, что это вы подговорили ее поступить так, чтобы я почувствовала себя униженной.
Стелла сладко улыбнулась:
— О нет, сеньора. Вы вполне в состоянии сделать это собственными силами, зачем же вам было мое содействие? Но я прошу вас избавить Бет от участия в любой ссоре, которую вы затеваете с вашим мужем.
— О, если бы это было в Испании… — Консуэла начала фразу сердитым голосом. Но произнесенное резким тоном приказание Рафаэля; «Заткнись!» — заставило ее замолчать.
Он попросил:
— Стелла, дорогая, пожалуйста, уведи эту малышку отсюда. — А потом, как бы через силу добавил:
— Прошу прощения за все, что здесь произошло.
Желтая, болезненного оттенка кожа Консуэлы покрылась красными пятнами:
— За что это ты извиняешься? Извиняешься перед ними, а не передо мной, твоей законной женой. Это я требую, чтобы все они попросили прощения именно у меня!
Рафаэль тоже побагровел и произнес ледяным тоном:
— Хватит, Консуэла. Не ухудшай и без того малоприятную ситуацию.
— О! Конечно, чего же мне еще ждать от тебя? Ты не против, когда меня унижают подобным образом, а затем равнодушно смотришь на мой позор и боль. Ты — дикарь, Рафаэль. Грязный, вороватый индеец-дикарь, как и твоя бабушка.
— Остановись, Консуэла, — произнес он очень тихо. — Остановись, пока ты еще можешь владеть собой.
— А что в противном случае? Ты меня убьешь? Тебе очень хотелось бы сделать это, не правда ли? — выкрикнула она истерически. — Я удивляюсь, почему ты до сих пор не нанял кого-нибудь из своих диких собратьев, чтобы рассчитаться со мной.
Серые глаза Рафаэля потемнели от гнева, он протянул руку и с силой сжал запястье Консуэлы.
— Я могу сделать это сам прямо сейчас. Я даже удивляюсь, почему мне это не пришло в голову раньше.
Потом, словно уже не в силах больше переносить ее взгляд и видеть рядом, он отбросил руку Консуэлы и вышел из комнаты…
Элизабет снова и снова переживала те несколько минут в гардеробе. Сейчас она сидела в мягком пеньюаре в спальне дома на Эспланада-авеню, потягивая горячий шоколад. Ее серебристые волосы падали двумя мягкими ручьями на едва прикрытую грудь. На углу постели пристроилась Стелла, в руках которой также была чашка с шоколадом.
— Ты не возражаешь, если мы поговорим о произошедшем? — Стелла задала вопрос очень тихо, как будто говорила с больной.
Элизабет в ответ улыбнулась весьма кисло:
— О чем тут говорить? Мистер Сантана вошел вслед за мной в гардероб, а его жена застала там нас двоих, остальное ты видела сама.
Отведя глаза в сторону, Стелла осторожно сформулировала свой следующий вопрос:
— У Консуэлы были причины для такой вспышки ревности?
С виноватым выражением на лице Элизабет призналась:
— Думаю, да. Мистер Сантана поцеловал меня, но как она узнала об этом, я понять не могу. — Ее веки дрогнули, и она мягко добавила:
— Я знаю, что это было не правильно. Но я никогда еще не встречала кого-нибудь похожего на него, Стелла. Я не смогла удержать его, но самое странное, что мне и не хотелось его удерживать.
Сказав это, Элизабет грустно вздохнула:
— Наверное, я по природе просто распутная женщина, иначе как я могла позволить такую вольность почти незнакомому человеку?
— Сомневаюсь, что Рафаэль Сантана спрашивал у тебя разрешения, — сказала Стелла весьма сухо. — Я слишком хорошо знаю Рафаэля. Дорогая, у тебя не было шансов вывернуться, если уж ему захотелось поцеловать тебя. Прости, ради Бога, за то, что возникла ситуация, позволившая ему распустить руки. Да заодно и за ту безобразную сцену, которую устроила Консуэла. К завтрашнему дню она изобретет душераздирающую историю и станет рассказывать ее каждому, кто захочет слушать. А таких, к сожалению, найдется немало. К тому же она, будучи настоящей ведьмой, наплетет много того, чего не было и не могло быть. Я надеюсь, что у твоего мужа хватит разума не вызывать Рафаэля на дуэль, и тогда все сойдет на нет.
Нижняя губа Элизабет задрожала, и она уже знала, что через несколько секунд разрыдается, как ребенок. Обреченно пытаясь побороть накатившее отчаяние, она, глотая уже подступившие слезы, грустно прошептала:
— О, Стелла! Почему все стянулось в такой странный узел? Мне не хочется быть объектом сплетен и еще меньше хочется, чтобы Натану пришлось драться из-за меня на дуэли! Я была готова отдать что угодно, только бы мистер Сантана не пошел тогда за мной. Вообще мне очень хотелось, чтобы я была не одна, а в сопровождении Натана. А еще хотелось бы, чтобы у нас с ним были бы такие же прекрасные отношения, как у вас с Хуаном.
Стелла послала ей ободряющую улыбку:
— Все, дорогая, хватит переживать. У вас с Натаном еще будет все хорошо. Понадобится немного времени, чтобы ваш брак стал счастливым. Я уверена, что, вспомнив об этом разговоре через несколько месяцев, ты сама себя назовешь простофилей. А что касается Консуэлы, то мне хочется верить, что Рафаэль найдет какой-то способ унять ее и помешать ей раздуть скандал. Он единственный, кто в состоянии сделать это.
Несколько мгновений поколебавшись, Стелла продолжила свою речь, правда, с оттенком волнения в голосе:
— Мне очень хотелось бы задержаться здесь и не уезжать послезавтра. Ведь после нашего отъезда единственным очевидцем, кроме тебя, способным опровергнуть ложь Консуэлы, останется Рафаэль. Очень не хотелось бы позволить ей раздуть такой скандал, эхо которого последует за тобой даже в Натчез.
Потрясенная Элизабет спросила прерывающимся голосом:
— Н-но п-почему она станет делать это? Она ненавидит Рафаэля, в этом даже я смогла убедиться. Но зачем ей чернить меня и к тому же обращать внимание посторонних на то, что ее муж предпочитает ей любую другую женщину? Если бы я застала Натана в такой компрометирующей ситуации, то, честное слово, не стала бы раздувать скандал, посвящая в подробности посторонних.
— Большинство женщин поступило бы так же. Но просто надо знать, что такое Консуэла Валадес де Сантана.
Стелла не собиралась продолжать эту тему, но Элизабет робким голосом попросила:
— Пожалуйста, расскажи немного подробнее. Я хочу понять, как он мог жениться на такой женщине. Как он мог ее полюбить?
Стелла скривила губы с выражением брезгливости.
— В этом, моя кошечка, и заключается проблема. В их браке о любви речь и не шла. Несмотря на то, что бабушка Рафаэля подкачала с происхождением, его семья и богатая, и аристократическая. Это длинная история, но вот главное: Рафаэль и его мать донна Фейс были похищены команчами, когда Рафаэлю было всего два года…
— О Боже!
При этом Элизабет так искренне вскрикнула от ужаса, что Стелла замолчала и очень внимательно посмотрела на нее.
— Дорогая, не надо столько эмоций. Команчи регулярно крали людей, в особенности женщин и детей. Никто не знает толком, сколько белых пленников содержится у индейцев. Но здесь, на границе, женщины боятся этого плена больше всего на свете. Назад, как правило, почти никто не возвращается, но матери Рафаэля это удалось, убедив индейцев отпустить их.
Стелла сосредоточенно старалась вспомнить подробности происшествия. Она продолжила:
— Я часто слышала эту историю от своей матери. Но не могу вспомнить, сколько прошло времени с того момента, как женщина с ребенком была похищена, а в Сан-Антонио прибыл индеец-полукровка и сообщил, что донна Фейс умерла. Кажется, минуло два года. Он заявил, что она умерла еще год назад. Он уверял, что, так или иначе, женщина мертва, а вот ее сын жив и его усыновила семья команчей. Он не болеет и быстро растет.
Глаза Элизабет были широко раскрыты, и она спросила с искренним любопытством:
— А что же, никто не пытался найти его? Не могли же они оставить его там навсегда? Стелла поморщилась:
— Бет, все это не так просто объяснить. Здесь постоянно действует много индейских банд. Расстояния тут очень велики, а в некоторых уголках нога белого человека еще никогда не ступала. И встретиться с похищенным можно только в одном случае — если установить дружественные отношения с похитителями. Гораздо чаще пленник исчезает навсегда. Его либо продают другому племени или банде, либо он умирает. Семья Сантана стремилась хотя бы достоверно установить, что донна Фейс мертва, а значит, ее мучения закончились. Обычно проходит много лет, прежде чем родственники хоть что-то узнают о пропавших.
И мрачным голосом она закончила свой рассказ:
— Но довольно часто ничего узнать о несчастных вообще не удается.
— Ну, а что было потом? Ну, вот они узнали, что донна Фейс умерла, а мальчик еще жив, как они поступили? — Бет хотела знать все подробно.
— Да никак. Я думаю, как и многие другие, что дон Фелипе был просто счастлив от создавшейся ситуации. Он, не теряя времени, устроил отцу Рафаэля дону Мигуэлю второй брак. Но рок покарал дона Фелипе, во втором браке рождались только девочки.
Элизабет хотела слушать не о втором браке и девочках, а о Рафаэле. Она поторопила подругу, и та продолжила:
— И вот, когда стало ясно, что в семье не будет наследника по мужской линии, дон Фелипе стал часто вспоминать о своем внуке, украденном команчами. Я не знаю, как это удалось, скорее всего через того индейца-полукровку, который время от времени появлялся в Сан-Антонио, но люди дона Фелипе выследили мальчика, удостоверились, что это именно Рафаэль, и выкрали его. Это была опасная и рискованная операция, но дон Фелипе пошел на нее. Его испанская честь требовала иметь наследника по мужской линии, и для этой цели подходил даже тот, в чьих жилах текла кровь команчей и кого они воспитывали долгое время.
Голосом, который выдавал глубокую и искреннюю симпатию к юному Рафаэлю, Элизабет мягко спросила:
— Ну, а сам Рафаэль? Как он находил свое положение? Он был рад воссоединению с семьей?
С сожалением Стелле пришлось признать, что в те годы мальчик, выросший среди полудиких индейцев, мало чем отличался от животного. Почти три года понадобилось, чтобы на ранчо, удаленном от посторонних глаз, медленно возвратить его в лоно цивилизации. Только по истечении этого срока дон Фелипе смог отправить его для получения образования и воспитания в Испанию. И пока он был там, его дед устроил ему брачный союз с семьей Консуэлы. К несчастью для обоих, они вступили в брак под давлением своих семей.
— Не представляю, что нужно было сделать, чтобы Рафаэль против своей воли женился на Консуэле, — сказала Стелла с искренним любопытством. — Единственным реальным объяснением могла быть угроза деда напасть на команчей и уничтожить их. Дон Фелипе не раз вспоминал об индейской крови в юноше. Было бессовестно заставить его жениться на Консуэле.
Явно расстроенная, Элизабет спросила подругу, откуда та знает так много о тайнах семьи Рафаэля. И добавила, что вряд ли все услышанное ею от Стеллы известно большому кругу людей. Стелла усмехнулась:
— Вот тут-то ты заблуждаешься. Историю Рафаэля Сантаны в Сан-Антонио знает практически каждый. Когда его мать попала к команчам, скрыть это было просто невозможно, как и последующее возвращение мальчика. Хотя люди, включая родного отца Рафаэля, узнали о его возвращении только через год. Так или иначе, но Рафаэль стал объектом сплетен еще до того, как появился на свет.
— То есть как это? — в голосе Элизабет прозвучало искреннее удивление. Стелла посерьезнела:
— Дело в том, что дон Фелипе так никогда и не простил своему сыну женитьбу на женщине, мать которой была полуиндеанкой, а отец американским охотником. Все помнят, какие попытки предпринимал дон Фелипе, чтобы помешать этому браку, и со слов матери я знаю, что город был взволнован несколько недель, пока все это не завершилось. Запретить сыну жениться он, конечно, не мог, но применил все меры давления, чтобы отговорить его от этого шага. И так уж повелось с того самого времени, что все, касающееся этой семьи и особенно Рафаэля, сразу попадает в центр внимания городского общества. При этом сплетни разрастаются до чудовищных размеров.
Элизабет с неподдельной горечью прокомментировала последнюю фразу Стеллы:
— Бедный, как это, наверное, тяжело знать, что все, сделанное тобой, будет обсуждаться, да еще с предубеждением.
— Не бойся! Ты еще плохо знаешь изменника Сантану. Ему просто наплевать на то, что о нем говорят. Знаешь ли ты, что он сделал первым делом по возвращении из Испании? Сбежал на год к команчам. За ним — все богатство и мощь семьи Сантана, а он вместе с Абелем Хаукинсом, дедом по материнской линии, занялся ловлей диких мустангов. Это продолжалось до самой смерти Абеля пару лет назад.
Стелла издала короткий странный смешок.
— Но знаешь, есть кое-что, за что он мне очень нравится. Ведь все, что у него есть, за исключением небольшого наследства от Абеля, он заработал своими руками. А дона Фелипе особенно бесит то, что Рафаэль отказывается вести образ жизни, который отец считает приличествующим своему наследнику.
Стелла улыбнулась еще шире:
— Когда Рафаэль присоединился к техасцам, восставшим против Мексики, все думали, что старика хватит удар.
Стелла вновь стала серьезной, улыбка ее исчезла.
— То что Рафаэль принял сторону техасцев, стало сюрпризом для очень многих, включая и самих техасцев. А многие обрадовались этому, в том числе сам Сэм Хьюстон.
Поигрывая краем одеяла с нарочитым безразличием, Элизабет задала Стелле вопрос, ответ на который, видимо, был для нее очень важен:
— Скажи, пожалуйста, а каким образом в его жизнь вошла Консуэла?
На лице Стеллы отразилось ее отношение к Консуэле.
— Это нельзя назвать «вошла в его жизнь». Они годами не видятся. Неестественность этого брака чувствовалась уже тогда, когда они прибыли из Испании четыре года назад, а затем ситуация становилась все хуже и хуже. Рафаэль избегает ее, и для этого у него есть веские причины — она просто мерзкая.
Элизабет нахмурилась:
— Но если все так, как ты говоришь, то почему же она сейчас в Новом Орлеане вместе с ним?
— Ну да, она здесь в городе, но это вовсе не значит, что вместе с ним. Думаю, за этим, как всегда, стоит дон Фелипе. Он мечтает о правнуке, а как решить проблему, если Рафаэль и Консуэла вообще не бывают вместе? — Элизабет вспыхнула и с трудом выговорила:
— А не претит ли Рафаэлю то, что он своим поведением огорчает деда?
— О, ему глубоко наплевать на это. Ему даже нравится, что дон Фелипе впадает в ярость, когда убеждается в тщетности своих усилий. Между этими двумя людьми существует такая ненависть, что иногда даже страшно подумать, чем это может кончиться. Если бы Рафаэль не был единственным наследником дона Фелипе, я опасалась бы за его жизнь.
— Неужели дед был бы способен на убийство внука? По-моему, Стелла, ты преувеличиваешь!
— Нет, ты не говорила бы так, если бы узнала дона Фелипе. Появись у дона Мигеля во втором браке сын, жизнь Рафаэля оказалась бы не дороже обгоревшей свечи. Единственное, о чем я часто задаю себе вопрос: кто же больше ненавидит Рафаэля — его дед или его жена?
— Так выходит, что Консуэла станет распространять сплетни обо мне, чтобы ужалить его?
С решительным выражением на лице Стелла констатировала:
— Частично, это так. Но у нее есть и другая цель — дискредитировать тебя в его глазах.
— Дискредитировать меня? — воскликнула Элизабет с удивлением. — Но зачем ей это надо — ведь она не хочет вернуть Рафаэля?
— В этом-то весь секрет. Рафаэль ей неприятен, она не скрывает, что никогда не позволит ему дотронуться до себя. Вот почему она сквозь пальцы смотрит на многочисленных женщин, проходящих через его постель, — это известно всем. Иногда мне просто хочется задушить Рафаэля за то, что он с вызовом демонстрирует свои многочисленные связи. Но хотя самой Консуэле Рафаэль не нужен, все же формально он — ее муж, поэтому она против какой-либо серьезной его связи с женщиной. Если речь идет о проститутке или чьей-либо гулящей жене, она способна это переварить, но если понимает, что появился кто-то, кто имеет для Рафаэля значение, то начинает борьбу. И, дорогая, мне неприятно говорить тебе это, но я должна: Рафаэль пользуется среди женщин дурной славой, ты — первая такая невинная и нетронутая, на которую он решил потратить усилия. Обычно он заводит романы с более взрослыми женщинами, которые прекрасно понимают, до какого предела они могут действовать. Обычно он не проявляет интереса к таким юным и наивным существам вроде тебя. И, помрачнев, Стелла добавила:
— Это волнует меня больше всего. Если Консуэла тоже задумалась на эту тему и придет к выводу, что данный случай отличается от прежних, что Рафаэлем движет нечто большее, чем просто физическое желание, она будет стараться не только уничтожить тебя, но и убить интерес Рафаэля к тебе. Понимаешь теперь, почему меня так взволновала возникшая ситуация?
Элизабет кивнула, глаза ее были широко открыты, и в них еще сохранилось выражение испуга. Дрожащим голосом она произнесла:
— Лучше бы мне не показываться на этом балу, а еще лучше, если бы мы там все время были вместе. Что же мне делать, Стелла?
— Во-первых, просто успокойся. Вполне возможно, я Излишне заострила ситуацию и тебе нечего бояться. Рафаэль наверняка постарается опровергнуть подозрения Консуэлы, и если нам повезет, то продолжения сегодняшнего вечера вообще не будет. Но даже если произойдет худшее, не забывай, что вы с Натаном вскоре уезжаете из Нового Орлеана, и любой скандал останется здесь и умрет. Честно говоря, из того немногого, что она увидела вчера, вряд ли ей удастся раздуть большой скандал. Помни, что точно ей известен только один факт — ты и Рафаэль находились наедине в гардеробе в течение нескольких минут. И это все! Какой бы длинный язык у нее ни был, больше ей сказать практически нечего.
— Хочется верить, что это так. Как жаль, что у моего первого взрослого бала оказался такой ужасный финал. И еще жаль, что ты так быстро уезжаешь. С тобой мне было бы легче. Мне кажется, что, когда бы я еще раз ни пошла на званый прием или бал, воспоминание об этом будет преследовать меня.
— Ну, не драматизируй, дорогая, свое будущее, — проворчала Стелла. — Максимум через год ты и не вспомнишь об этом происшествии. А теперь давай спать и не думай больше обо всем этом. Мечтай только о чем-нибудь хорошем, например, о том, как было тебе хорошо, пока не появился Рафаэль.
— Да, ты, конечно, права, — произнесла Элизабет с некоторым смущением. — Не стоит небольшое происшествие превращать в истинную драму, надо немедленно остановиться.
— Хорошо. А теперь спи, Бет. До завтра. Проснувшись вскоре после десяти в прекрасное солнечное утро, Элизабет не спеша стала одеваться и спустилась вниз уже около полудня. Она отправилась на поиски Стеллы. Отыскав дорогу в комнату, где они накануне вечером ужинали, она застала там слугу, который сообщил, что сеньор и сеньора Родригес сейчас в городе, но сеньора Стелла вскоре ожидается домой. Затем слуга поинтересовался, не хотела бы сеньора Риджвей выпить горячего шоколада со свежими булочками. Миссис Риджвей заявила, что обязательно хотела бы!
Таким образом Стелла застала подругу за завтраком на самой красивой террасе из тех, какие Элизабет приходилось видеть, — терраса была островком в море цветов.
— О, дорогая, ты встала раньше, чем я рассчитывала. Я думала, ты будешь спать до полудня. Тебе принесли все, что ты пожелала?
— О да! А почему ты думала, что я просплю до полудня, хотя сама встала гораздо раньше? — спросила Элизабет с улыбкой.
— Но у меня были дела! — Стелла говорила таинственно, и ее карие глаза сверкали от возбуждения.
Немедленно догадавшись, о чем идет речь, Элизабет погасшим голосом поинтересовалась:
— Ты имеешь в виду вчерашнее происшествие?
— Да. И перестань тревожиться. Утром я заехала к Маргарите Коста и сказала, что, видимо, забыла у них дома перчатку. И пока мы болтали, то, естественно, посплетничали о Консуэле. Думаю, что причин волноваться нет. Вчера вечером Консуэла не сказала ничего в твой адрес. Скорее всего, она не собирается вообще делать этого, потому что именно вчера вечером было удобнее всего заявить об этом по горячим следам. Маргарита наговорила кучу приятных вещей в твой адрес, вряд ли она стала бы делать это, если бы ей что-то успела нашептать Консуэле.
Стелла явно нравилась сама себе в этот момент:
— Более того, я деликатно намекнула Маргарите, что по непонятным причинам Консуэла Сантана решила атаковать тебя в своей излюбленной манере и что не стоит обращать на это ни малейшего внимания.
Дело в том, что Маргарита тоже недолюбливает Консуэлу. И хотя мы с Хуаном завтра все же должны уехать, но Маргарита здесь, на месте, и сможет обезвредить тот яд, который вдруг захотела бы излить Консуэла.
Поверив в эту прекрасную, с ее точки зрения, перспективу, почти счастливая Элизабет попрощалась с подругой в середине следующего дня. Натан, по этому случаю отменивший визит к портному, стоял рядом со своей женой. Его внешность не произвела при знакомстве особого впечатления на Стеллу, но, видя, как молодой муж внимателен к ее любимой подруге, она пришла к выводу, что за будущее этой пары можно не опасаться.
Родригесы отбыли, и Натан с Элизабет направились к своей гостинице.
— Мне жаль, — признался Натан, — что я упустил возможность познакомиться с твоей подругой и ее мужем раньше. И, конечно, мне следовало быть у них на ужине, а потом на балу.
— Ничего страшного, — искренне ответила на это Элизабет. — Хотя, конечно, с тобой мне было бы и приятнее, и спокойнее.
Она до сих пор ощущала некоторую вину за то, что произошло в тот вечер. Был и страх за возможное продолжение скандала в будущем.
А Натан развивал свою мысль:
— С другой стороны, нет худа без добра. Зато я не мешал тебе с подругой вдоволь поболтать и посплетничать.
По выражению лица жены Натан понял, что ей не очень приятно продолжение темы. И тут же деликатно переключился на совершенно другой предмет.
Они очень мило отобедали в маленьком уютном ресторане и направились в свой отель.
Неожиданно посмотрев на часы, Натан с удивлением воскликнул:
— Господи, уже третий час, а я договорился встретиться на ипподроме в полтретьего с одним юношей, который обещал показать мне прекрасную лошадь. Как я мог забыть об этом? Можешь с полным правом назвать меня никудышным супругом, но, увы, придется тебе поскучать. — И тут он осторожно добавил:
— Боюсь, что я задержусь допоздна.
Странно обрадованная предстоящим одиночеством, Элизабет не стала демонстрировать огорчение.
— Конечно, Натан, если тебе надо, иди. Попозже я с Мэри поезжу по городу или просто отдохну в номере — мне это совершенно необходимо. Ты будешь очень поздно?
— Не могу сказать точно. Дело в том, что лошадь, которая меня интересует, находится не в городе, а на ферме, довольно далеко. Я вернусь ближе к полуночи. Будить тебя или нет?
— Нет, будить не надо. Увидимся завтра утром, — тихо проговорила Элизабет.
Натан проводил ее до отеля и тут же бесследно исчез.
Элизабет расположилась в кресле и, обмахиваясь веером, решила почитать «Книгу для дам» Годи. И тут раздался стук в дверь. На ее «пожалуйста» вошел посыльный в черной, расшитой золотом униформе. Она поначалу не вникла в смысл того, о чем он говорил, а разобравшись, остолбенела. Дело в том, что госпожа Консуэла Сантана предложила встретиться с ней сегодня по полудню.
Элизабет не сразу смогла собраться с мыслями. Зачем нужна эта встреча? Идти или отказаться? Она нервно кусала губы, размышляя над тем, как поступить. Наконец она решила — надо пойти и все выяснить. Встреча может оказаться полезной для обеих сторон.
Поскольку Элизабет не очень хорошо знала Новый Орлеан, то не обратила внимания на адрес, по которому ей надлежало прибыть. Он не насторожил ее, хотя любой местный житель был бы озадачен. Приличной даме ехать в такой район было просто нельзя. Элизабет оставила записку Натану, в которой сообщила, что едет на встречу с дамой — новой знакомой по балу, который она посетила вместе со Стеллой. Она объяснила и Мэри, чем вызван ее отъезд, и, полная решимости доказать Консуэле Сантане, что ничто не связывает ее с Рафаэлем, отбыла на свидание. Привратник вызвал ей наемный экипаж.
Когда кучер услышал адрес, то был невероятно озадачен. Сомнения в том, что его наняла настоящая леди, у него не было, но леди просто не могла направляться по адресу, который назвала. Что-то тут было не так! В тех кварталах жили дамы легкого поведения, обычно квартеронки, но лицо почтенного кучера не отразило недоумения. Однако когда они подъехали к прелестному коттеджу, окруженному забором, его сердце дрогнуло:
— Мадам, может быть мне подождать вас? Элизабет, пребывая в приподнятом настроении и не чувствуя опасности, да к тому же завороженная прелестью коттеджа, очаровательно улыбнулась ему:
— Спасибо, пожалуй, не стоит, просто я не знаю, сколько пробуду здесь.
В ответ на ее стук дверь открыла неулыбчивая испанка неопределенного возраста и провела слегка нервничавшую Элизабет в маленькую уютную комнату. Коттедж внутри оказался невелик, хотя меблировка показывала, что у его владельца есть и деньги, и вкус.
Консуэла, вперившись глазами в лицо Элизабет, предложила той сесть на одно из кресел, стоявших напротив дивана, на котором сидела она сама. Смелость Элизабет в так, честно говоря, поддерживаемая искусственно, пошла на убыль. Тем более, что фигура мрачной женщины с черными волосами, одетой во все темное, олицетворяла для нее Инквизицию.
Консуэла не злоупотребляла украшениями, хотя у нее на пальцах было несколько без сомнения дорогих колец, да в серьги из жемчуга не выглядели дешевыми.
Темные глаза Консуэлы уставились в лицо Элизабет, и прошло несколько напряженных секунд, прежде чем она наконец заговорила.
— Я благодарна вам, сеньора, что вы откликнулись на мое предложение прибыть для беседы. Нам есть о чем поговорить. Но, прежде чем мы приступим к делу, позвольте мне предложить вам чай или что-нибудь другое — сок, вино.
Первым порывом Элизабет было отказаться, но, не желая обидеть хозяйку, она с некоторой экзальтацией сказала:
— О да, я выпью чего-нибудь с превеликим удовольствием.
Консуэла дотянулась до маленького серебряного колокольчика, стоявшего на струганном столе, позвонила, и в тот же момент, как будто она ждала за дверями, возникла служанка Мануэла. Приняв заказ, Мануэла так же молниеносно возвратилась с серебряным подносом. Это свидетельствовало, что хозяйка готовилась к встрече. На выбор гостье были предложены чай в фарфоровом кувшинчике, маленькие пирожные, посыпанные сахаром, и вино сангрия в красивом графине.
Неулыбчиво глядя на Элизабет, Консуэла изрекла:
— Вы — англичанка и, как я понимаю, будете пить чай, но если хотите, отведайте моей сангрии.
Хозяйка явно не спешила начинать деловой разговор. Элизабет, нервничая, выпила уже чашку чая и почти заканчивала другую. И тут она ощутила, что чай слишком горек на вкус, видимо, заварка была слишком крепкой. Не испытывая никакого удовольствия, Элизабет все же продолжала потягивать чай — это было хоть каким-то оправданием затянувшейся паузы.
Все больше и больше волнуясь оттого, что время шло, а хозяйка так и не начинала разговор о своем муже, Элизабет решила проявить инициативу.
Собрав всю смелость и глядя своими фиолетовыми глазами в черные, абсолютно непроницаемые глаза Консуэлы, Элизабет тихо сказала:
— Сеньора, мне не хотелось бы показаться невежливой, но я не думаю, что вы устроили эту встречу, чтобы осведомиться о моих впечатлениях от Нового Орлеана.
Консуэла никак не отреагировала на слова Элизабет, и та, помолчав, продолжила:
— Думаю, что хотя ни вы, ни я не затронули главной темы, интересующей нас, она ясна — ваш муж. — И продолжила с подкупающей искренностью:
— Пожалуйста, сеньора, верьте мне: между мной и вашим мужем не было и быть не могло ничего такого, что затронуло бы вашу или мою честь и достоинство.
Ответом на короткую страстную речь Элизабет был тяжелый вздох. Лицо Консуэлы было каким-то отрешенным, бесстрастным, когда она заговорила:
— Вы правы, настало время затронуть главное, ради чего мы обе здесь. Хотя, может быть, до начала серьезного разговора еще чашечку чая?
В этот момент Элизабет почувствовала слабость, у нее закружилась голова, и она была вынуждена откинуться на спинку кресла. Ей тем не менее хотелось побыстрее начать и закончить разговор. От чая она вежливо, но твердо отказалась:
— Благодарю вас. Боюсь, что мой организм не согласен с чем-то, что я съела за завтраком, и чай может только усугубить ситуацию.
— Возможно, что причина в этом, — загадочно произнесла Консуэла, и по ее лицу проскользнуло подобие улыбки. — Ваше состояние вот-вот может ухудшиться.
Глядя на сидящую рядом женщину, Элизабет увидела, что та стала раздваиваться.
— Что в-вы им-меете в виду? — выговорила она с большим напряжением. У нее возникло ощущение, что ее язык обложен ватой.
— Охотно поясню. В чае, который вы только что выпили, была растворена белладонна. И теперь я могу открыть вам мой план.
В тоне Консуэлы слышалось удовлетворение и чувство превосходства, Сердце Элизабет сжалось от ужаса, и она прошептала:
— Зачем?
Тонкие черные брови Консуэлы взлетели вверх:
— А вот зачем. Это поможет мне развеять иллюзии Рафаэля касательно вашей особы.
А дальше она заговорила обыденным тоном, как будто рассказывала о вещах, которые случаются каждый день:
— У Рафаэля было очень много женщин в прошлом, и ни одна из них меня не трогала. Мне всегда было наплевать, сколько шлюх пройдет через его постель. Но я не могу ему позволить хранить в сердце образ одной женщины постоянно…
— О чем вы говорите, при чем здесь я?
— Скажу честно, может быть, и ни при чем. Но я хочу застраховаться от этого на сто процентов. После бала я много размышляла о случившемся и пришла к выводу, что мой муж и вы так старательно твердите, будто в гардеробе ничего не произошло до того, как я застукала вас там, что это выглядит подозрительно.
— Вы ошибаетесь, сеньора! — Элизабет закричала от возмущения, растрачивая остаток сил. — Мы встретились там совершенно случайно, и это не произвело на него какого-то особого впечатления. Верьте же мне в конце концов!
— То, что вы утверждаете это, для меня понятно. Вам надо оправдаться. Думаю, что в гардеробе случилось что-то, и я намерена кое-что предпринять.
Элизабет было трудно разобраться в своем состоянии — то ли уже действовал наркотик, то ли кровь прилила к голове из-за беспардонных и беспочвенных обвинений. Но как бы то ни было, она нарочито спокойным голосом поинтересовалась:
— А вы не боитесь последствий вашего поступка? Ведь рано или поздно я выберусь отсюда и все расскажу мужу…
Консуэла рассмеялась, и было в ее смехе что-то дьявольское.
— О нет! Этого, поверьте мне, не произойдет.
Выйдя отсюда, вы не расскажете никому, что тут произошло. А даже если по глупости и станете болтать, то вам никто не поверит. Вы — заезжая легкомысленная девица, а я — уважаемая сеньора, которую в городе знают все. Ваш муж мне вообще не опасен, я сумела выяснить все его слабости через одного моего дальнего родственника, очаровательного молодого человека, который собирается продать ему лошадь. Участвующие в этом деле мои слуги болтать не станут, они знают, насколько для них было бы опасно выдать меня. Есть еще один участник нашего мероприятия — мой кузен Лоренцо. Но его ищет полиция, и он тоже не станет болтать.
Консуэла улыбнулась загадочной кошачьей улыбкой и продолжила:
— Вам могла бы поверить ваша подруга Стелла Родригес, но она очень далеко отсюда.
— Что вы собираетесь сделать со мной? — спросила Элизабет, холодея от ужаса.
— Через пару минут сюда войдет Лоренцо, между ним и вами возникнет горячая любовь, и прибывший по моей подсказке Рафаэль застанет вас в объятиях Лоренцо. Что будет делать с вами Лоренцо — это его личное дело. Уверена, что в качестве любовника он вам даже понравится. Во всяком случае, отзывы о нем нескольких десятков дам были очень высокими.
— Вы — зверь! — выкрикнула Элизабет. — Но у вас ничего не получится, я буду сопротивляться, кричать, царапаться, и Рафаэль поймет, что все происходит помимо моей воли.
Консуэла посмотрела на нее почти с сожалением:
— О нет! Никакой борьбы не будет, вы не сможете оказать сопротивления из-за действия белладонны, которое будет усиливаться с каждой минутой. А Лоренцо, надеюсь, сумеет привести вас в такой вид, что Рафаэль с первого взгляда убедится, что вы обычная потаскуха. Когда все свершится, вы можете кричать и ругаться сколько угодно, все равно это будет выглядеть попыткой просто оправдать себя.
Элизабет не могла не признать, что коварный план Консуэлы хорошо продуман — ее тело становилось все беспомощнее, белладонна давала себя знать. Она попыталась подняться, но ничего не вышло, и ей пришлось откинуться на розовые подушки кресла.
— Ну видите, — подколола Консуэла, — какое уж там сопротивление с вашей стороны. Все произойдет так, как я задумала.
Консуэла хотела добавить еще что-то, но тут в комнату вошел хорошо одетый молодой человек и с видом победителя проследовал к дамам. Его темное умное лицо и тонкие губы заставляли вспомнить его предков — испанских конкистадоров. Глазами ощупав фигуру Элизабет, он воскликнул:
— О Пресвятая Дева! Консуэла, за такую девочку я не взял бы с тебя денег.., если бы так в них не нуждался. Она прелестна. Я тебе очень благодарен за возможность заняться любимым спортом в такой компании. С огромным удовольствием уложу в постель твою подругу.
По лицу Консуэлы было видно, что тема разговора ей неприятна, но она с видимым равнодушием сказала:
— Меня не волнует, что ты с ней станешь делать. Важно только, чтобы Рафаэль застал ее в твоих объятиях.
— За это не беспокойся, но пусть Рафаэль не задерживается, а то я за себя не ручаюсь. Может случиться так, что я получу удовольствие раньше, чем он появится. Она слишком хороша, чтобы я сдерживал себя слишком долго. Так что поспеши к Рафаэлю и пусть он поторопится.
— Фу, Лоренцо. Твое плебейское происхождение все же сказывается. Ты — мерзкое животное, — бормоча эти слова, Консуэла направилась к двери.
— Да, да, моя несравненная, но разве не по этой самой причине твой выбор пал именно на меня? Другие могли бы подвести.
Лоренцо мягко повернулся, глаза его стали узкими, и трепет ноздрей выдавал ярость, кипевшую внутри.
Консуэла послала ему выразительный взгляд и резко сказала:
— Лоренцо, не пытайся играть в какие-либо игры со мной. Мы оба знаем, что ничто не в силах утолить твой аппетит на женщин и тебе неважно, хотят тебя или нет. А за деньги ты готов на все. По его губам прозмеилась улыбка.
— Ты знаешь меня слишком хорошо, Консуэла. Но помни, даже самая жадная крыса не станет есть протухший сыр. Так что не надо комментировать мои поступки — что хочу, то и делаю. Кстати, ты поступила бы точно так же, если жизнь вдруг захотела бы поменять нас местами. Не пытайся передо мной изображать светскую даму, на меня это не действует.
Лицо Консуэлы исказила злая улыбка, ее темные глаза тоже блеснули гневом.
— Согласна, — прошептала она. — Мы действительно понимаем друг друга. Все, я оставляю вас наедине, потому что боюсь, что Рафаэль может уйти из дома до того, как я возвращусь.
Она растворилась за дверью, а Элизабет осталась в комнате с Лоренцо и смотрела широко раскрытыми глазами на его стройную фигуру. А тот, мысленно раздевая ее своими черными глазами, шептал:
— О, моя игрушечка, не бойся меня. С тобой я буду очень ласков и тебе будет очень хорошо со мной — я хочу увидеть это…
— Нет, сеньор, пожалуйста, не делайте этого со мной, пожалуйста! — Элизабет умоляла его с истерическими нотами в голосе. — Не надо! Пожалуйста, не отнимайте у меня честь!
Мерзкая улыбка искривила его губы.
— Прошу прощения, даже если вы станете сопротивляться, я все равно добьюсь своего. Вы слишком хороши, чтобы я смог пересилить свое желание.
С этими словами он добрался до нее и повернул лицом к себе.
Лоренцо был молод, прекрасно сложен, и за его стройностью пряталась сила ягуара. Элизабет сделала эти открытия, когда пыталась вырваться из его объятий. Борьба придала ей какие-то силы, но было ясно, что Лоренцо не может не победить. Его руки с пугающей силой сжали ее тело.
— Веди себя тихо, а то как бы я что-нибудь тебе не повредил, — пробормотал он зло, затаскивая ее в глубь дома.
В страхе перед тем, что должно было произойти, Элизабет напрягла силы и продолжила борьбу. Хотя она уже была обречена, но все же колотила его по груди и плечам своими маленькими кулачками. Действие наркотика сказывалось все больше. Лоренцо стал раздваиваться в ее глазах, голова кружилась сильнее. Мысли стали путаться, и неожиданно она с удивлением как бы со стороны услышала свой голос, выкрикивающий очень грубые ругательства. Она понимала, к чему шло дело, но, как в ночном кошмаре, оставалась неясная надежда, что вот-вот все закончится.
Не обращая внимания на ее сопротивление, судорожные движения тела, удары хрупких кулачков, не приносящих вреда, ее ругательства, Лоренцо тянул ее в спальню, запрятанную в глубине дома.
Он бесцеремонно бросил ее на широкую постель с пологом против москитов и стал срывать с нее одежду. На это понадобилось не очень много времени, и вскоре Элизабет лежала абсолютно нагая, обмякшая, как тряпичная кукла. В ее голове проносились какие-то обрывки мыслей. Серебряные пряди волос разметались по рубиновому покрывалу, а кожа цвета слоновой кости светилась в полумраке зашторенной комнаты. Элизабет лихорадочно металась по кровати.
Лоренцо плотоядно наблюдал за ней, и тело его все больше наливалось вожделением. Голодными глазами скользил он по ее небольшим прекрасной формы грудям с бледно-розовыми сосками. Взгляд его опускался все ниже и ниже и наконец уперся в покрытый золотистыми кудрявыми волосами треугольник между ног. В чувственном возбуждении у него перехватило дыхание от ощущения ее совершенства. Он видел стройную талию, округлые бедра. И срывая с себя одежду, он совершенно забыл, зачем был нужен Консуэле, забыл о том, что вот-вот должен был появиться Рафаэль, — существовала только она!
Элизабет ощутила, что какая-то сила подняла ее в воздух, а потом, когда было откинуто покрывало, опустила ее на простыню. Постель была роскошна, но ей было не до того, чтобы это оценить. Горячее мускулистое тело Лоренцо надвигалось на нее.
Рассуждать логически она уже не могла, все смешалось в ее голове, и она впала в состояние сладострастного полузабытья. Ей казалось, что рядом с ней Рафаэль, это его руки ласкают ее нагое тело, это его губы ищут ее уста.
Сейчас это было несравненно слаще, чем тот мимолетный украденный поцелуй в гардеробе. Им, абсолютно нагим, знающим, что нет ни его жены, ни ее мужа, было так хорошо здесь! Ничто не могло помешать им любить друг друга!
Ее податливость еще больше возбудила Лоренцо, его тело буквально наливалось страстью, и он желал раствориться в ней, в ее жаждущем пленительном, излучающем таинственный свет теле. Но именно этот всплеск искренней страсти напомнил ему о том, зачем он здесь. Он не мог не отдавать себе отчета, что как только они сольются воедино, все будет быстро закончено.
— Как она восхитительна, — снова прошептал он. Его глаза впитывали ее плоть, мягкие трепещущие губы, а потом взор соскользнул на ее грудь. Соски теперь выдавали ее возбуждение, они поднялись и трепетали под его губами. Бедра ритмично двигались под его ласковыми руками. Стройные ноги были прекрасны. Он почувствовал, что его переполнила такая теплота к ней, которой он вообще никогда до того не ощущал. Он удивился себе.
Элизабет совершенно тонула в море эмоций, которые нахлынули на ее затуманенный ум. Сейчас ей было мало страстных поцелуев и ласковых ищущих рук, она желала всеми фибрами души, чтобы он наконец сделал ее женщиной. Она хотела пережить сполна все, что природа была обязана отпустить ей. Именно поэтому она страстно шептала:
— Пожалуйста, ну возьми же меня. Пожалуйста.
Сейчас! Прямо сейчас!
Лоренцо, слыша эти слова, буквально впал в экстаз, он стал надвигаться на нее, его бедра умело раздвигали ее ноги. Она в ответ инстинктивно подтолкнула себя ближе к нему и затем.., затем.., ничего не произошло.
Она закричала от испуга, почувствовав как струя холодного воздуха, полоснула по ее телу. Рафаэль покинул ее с пугающей быстротой, как будто кто-то оторвал его от нее. Она пыталась понять, что произошло.
— Ра-фф-аа…
Но что это? Вовсе не Рафаэль абсолютно нагой поднимался с пола с перекошенным от ненависти лицом. Это был совершенно незнакомый ей мужчина, а Рафаэль стоял рядом с ним, возвышаясь, как крепость, кулаки его были сжаты, на лице застыло жуткое выражение.
В каком-то полубезумии она наблюдала за происходящим и ничего не понимала. Она слышала, как Лоренцо задиристо обратился к Рафаэлю:
— Прости, приятель. Я не имел понятия, что это твоя женщина. Ты мог бы предупредить меня заранее. К тому же такую красотку надо беречь получше. Согласись, не так часто случается, чтобы одна из твоих подруг предпочла меня. И ты понимаешь, что я ей отказать не мог.
Рафаэль еще сильнее нахмурился и тихо, почти вкрадчиво произнес:
— Не делай этого, Лоренцо. Не заводи меня слишком сильно!
— Ну вот еще, она ведь всего-навсего баба, и если тебе так уж приспичило, я готов поделиться ею с тобой.
— Убирайся вон! — Глаза Рафаэля из серых стали почти черными, он кипел от ярости и сверлил взглядом голого человека, стоявшего перед ним. — Убирайся, пока я еще в силах владеть собой. А не то мне придется заставить тебя замолчать навсегда.
Лоренцо передернул плечами и стал медленно одеваться.
Он опять начал подкалывать Рафаэля:
— Она очень хороша в постели. Она особенно любит, когда ее соски…
Закончить эту фразу он не успел: прозвучавший в ней цинизм вывел Рафаэля из себя, и он ударил наглеца.
Начавшаяся между ними драка выглядела отталкивающе. Ненависть Рафаэля к Лоренцо была подогрета еще дома словами Консуэлы:
— Послушай, ты, безмозглый идиот! Ты считаешь ее воплощением невинности, а она сейчас забавляется в доме свиданий с Лоренцо. Хочешь, я дам тебе адрес, поезжай и убедись в этом сам. Она просто распутная девка! Даже Лоренцо был удивлен легкостью, с которой она пошла с ним в постель.
Рафаэль не верил ей, не хотел верить. Но дьявол подтолкнул его сюда, он вошел в этот дом, потом тихо прокрался в спальню и уже никогда не сможет забыть ее страстный шепот:
— Сейчас! Ну сейчас же!
Да, значит, это правда. Значит, она действительно просто шлюха. Его сердце пронзила острая боль и обида за ее предательство. То что с ней был именно Лоренцо, только подлило масла в огонь.
Рафаэль вспомнил, как искренне звучали ее слова там, в гардеробе, что им нельзя больше встречаться, потому что у него есть жена, а у нее муж, которого она любит.
Его гнев вспыхнул с новой силой, и кулаки вновь обрушились на соперника, который отлетел в дальний угол комнаты. Кресла опрокидывались одно за другим, пока двое разъяренных мужчин продолжали схватку. Потом разлетелся в щепы маленький столик, на который упал Лоренцо, получив удар стального кулака. Вскоре с кошачьей проворностью Лоренцо успел дотянуться до кармана своего сюртука и выхватил нож.
Рафаэль резко остановился, его иссиня-черные волосы упали на лоб, глаза превратились в две щелочки:
— Ты достал нож, приятель? Значит, будет драка насмерть?
Лоренцо нервно хохотнул:
— Мне не хотелось бы этого, но я не могу, к сожалению, позволить тебе убить меня просто так голыми руками. Выпусти меня отсюда, Рафаэль. Даже она не стоит того, чтобы умереть за нее. Она очень хороша, но я не спешу на тот свет.
Неожиданная усталость от всего пережитого накатилась на Рафаэля. Он опустил кулаки и повернулся спиной к Лоренцо. А тот моментально занес для удара нож, лезвие которого зловеще блеснуло в полутьме.
Элизабет была совсем обессилена, но поняв, что Лоренцо собирается ударить Рафаэля ножом, она сумела издать какой-то полукрик-полустон. И это спасло Рафаэлю жизнь. Он инстинктивно обернулся и успел нырнуть в сторону. Он парировал выпад Лоренцо, и их тела опять сплелись в схватке. Рафаэль старался разжать Лоренцо пальцы, чтобы тот выпустил нож. Лоренцо крутился и извивался, стараясь вырваться из жестких объятий. Он был похож на змею в когтях волка. Нож все время оказывался между борющимися, и его несущее смерть лезвие могло решить поединок в любую сторону. Был момент, когда Лоренцо приблизил острие почти совсем к горлу Рафаэля, но тому ценой невероятного усилия удалось развернуть нож в сторону Лоренцо. Серые глаза Рафаэля сверкали, его взгляд был безжалостен, лезвие продвигалось ближе и ближе к телу Лоренцо. И тут Лоренцо, потеряв силы, обмяк, и нож вонзился ему в пах.
Громко закричав больше от испуга, чем от боли, Лоренцо упал на пол, инстинктивно пытаясь зажать рану руками, потому что кровь брызнула мощной струей.
— Ты мерзавец! Ты мог меня убить! — кричал раненый хриплым голосом, пытаясь рассмотреть рану и тяжело дыша.
— Ничего, от такой раны ты не умрешь. Жаль только, что нож не пошел чуть правее, тогда все обиженные тобой женщины были бы отомщены: как кастрат ты не представлял бы для них опасности.
Рафаэль произнес это без эмоций, а Лоренцо при этом грязно выругался и, морщась от боли, стал подниматься на ноги.
— Прости меня, Рафаэль. Сейчас мне не хотелось бы продолжать наш спор. Надо побыстрее найти врача и обработать рану.
Под мрачным взглядом Рафаэля Лоренцо окончательно оделся и, постанывая от боли, вышел из комнаты.
В наступившей тишине Рафаэль повернулся к кровати и взглянул на Элизабет. Она все еще была в полубредовом состоянии.
Он не мог не признать, что она удивительно красива, и провел взглядом по ее телу от лица вслед за ниспадавшими до самой талии серебряными прядями волос, между которыми вздымались два холмика ее грудей.
Она полулежала, фиолетовые глаза были подернуты дымкой, которую он принял за выражение похоти, потому что ему не могло прийти в голову, что она отравлена наркотиком. Но какими бы ни были его мысли, она, такая совершенная, сияющая девственной наготой, вдохнула в его тело желание.
Страсть боролась в нем с острой обидой, которая отрезвляла разум. И опять у него промелькнула мысль, что Консуэла на сей раз была права: эта девица — распутная потаскуха, и это еще раз подтверждает его убеждение в том, что все женщины лгуньи и шлюхи.
Не отдавая себе отчета в том, что она делает, Элизабет протянула к нему руки, желая, чтобы он снова пришел к ней, чтобы все снова стало так, как было до этой ужасной драки.
Губы Рафаэля скривила гримаса брезгливости.
— Какой же развратницей надо быть, чтобы еще несколько минут назад быть с одним мужчиной, а теперь хотеть другого! Шлюха! Шлюха в обличий ангела.
Разочарование задавило все его эмоции, и он направился к выходу. Он понимал, что надо поскорее уйти, чтобы в порыве гнева не нанести ей увечья. Но Элизабет продолжала мягко звать его:
— Пожалуйста, не покидай меня! Это было выше его сил. Да, она потаскуха, но зачем же ему отказываться от того, что она сама ему предлагает. Почему не воспользоваться этим телом для удовлетворения ею же разбуженной страсти?
Таким способом он расквитается с этой женщиной! И вдруг он поразился сам себе — откуда-то из самой глубины сердца нахлынула волна непреодолимой нежности к ней.
Несмотря на то, что он хотел ее все сильнее, он почувствовал, что что-то мешает ему овладеть ею грубо и холодно. Его мощные руки уже подтягивали ее несопротивляющееся тело ближе. Он жадно впился в ее губы — это был скорее укус, чем поцелуй. Она сморщилась от боли и застонала. Его рот немедленно отреагировал — губы стали мягкими и нежными, он понял, что не сможет сделать ей больно. Он стал целовать ее с исступленной нежностью, его язык ласкал уста Элизабет, воспламеняя ее пробуждающуюся, несмотря на наркотик, чувственность.
Белладонна освободила Элизабет от девичьей стыдливости, и она легко отдала тело, губы, всю себя его ласковым рукам и ищущим губам. Ее руки обвили его шею, ее нагое тело призывно выгнулось, приближаясь к его горячей плоти. Бедра ее стали непроизвольно ритмично раскачиваться.
Охваченный нарастающей волной чувственного наслаждения, Рафаэль забыл обо всем. Сейчас реальностью было только ее совершенное теплое тело, которое ощущали его руки. Он стал покрывать ее страстными поцелуями, спускаясь от плечей к грудям. И одновременно срывал с себя одежду.
Вздох удовлетворения вырвался из ее уст, когда она наконец почувствовала, что его большое теперь уже обнаженное тело лежит рядом с ней. Обнимая ее руками, губами лаская ее груди и ощущая, как набухают и твердеют ее соски под его ласками, он и сам загорался все больше и больше.
Маленькое, словно выточенное из слоновой кости тело Элизабет удивительно гармонировало с его, мощным, плотно сбитым из мышц и костей. Рафаэль обследовал сантиметр за сантиметром ее шелковистую кожу, касаясь ее, лаская ее, и эти ласки пробудили в ней что-то неизведанное ранее. Через несколько минут по всему ее телу разлился жидкий огонь, между бедер возникло щемящее ощущение, и ищущие пальцы Рафаэля только усиливали его. Это походило на сладостное помешательство, и она стонала от удовольствия и приятной опустошенности.
Слыша ее постанывания, Рафаэль приближался к пику возбуждения, сдерживать себя он уже не мог и не хотел.
Не подозревая о ее невинности и считая, что он имеет дело с опытной в любовных утехах женщиной, он не особенно заботился о том, как все это произойдет, и не собирался продолжать любовную игру долго, в чем он был очень искусен. А Элизабет, несмотря на сладость познания мужчины, в первый момент почувствовала острую обжигающую боль. Она вздрогнула и инстинктивно попыталась освободиться от него. Ее руки в паническом страхе уперлись в его теплую грудь. Рафаэль почувствовал какое-то препятствие на своем пути и немедленную перемену, произошедшую в теле, которое только что было таким податливым и жаждущим. На секунду в его мозгу промелькнула шальная мысль о невероятной, чудовищной ошибке, которую он допустил! Но абсурдность такой ситуации натолкнула его на вывод, что это — изощренное кокетство искушенной женщины. Его губы властно сомкнулись на ее устах, требуя немедленного ответа. Его руки скользнули под ее стройные бедра и властно притянули их; он стал двигаться ненасытно и грубо, стремясь завершить все как можно скорее.
Первый шок от боли прошел и, ощущая его губы и руки, Элизабет постепенно возвратилась в прежнее сладостно возбужденное состояние. Его руки сжимали ее бедра, прижимая их к разгоряченному мускулистому телу. Сознание того, что он рядом, что они — единое целое еще больше возбуждало ее. Ей хотелось прижаться к нему еще теснее, чтобы ощутить каждую клеточку его тела. Волна неизведанных ранее острых ощущений, связанных с его ритмичными движениями, когда он то прижимался плотнее, то на доли секунды освобождал ее от своего груза, непреодолимо накатилась на Элизабет, и она извивалась под ним, а ее пальцы бессознательно гладили его спину.
Рафаэль не стремился сейчас быть нежным, но и не проявлял особой грубости. Он просто был рассерженным мужчиной, лишившимся иллюзий, который должен получить от опытной, как он полагал, женщины то, что она могла и должна была ему дать. Он был и зол, и одновременно переполнен болезненной горечью, возникшей оттого, что он застал ее с Лоренцо, и поэтому не стремился проявить себя искушенным любовником, каким обычно бывал. Его не заботили ее ощущения. Он просто обладал ее телом и не сдерживал всех своих чувств — страсти, симпатии, ненависти.
Элизабет не знала и не могла знать всех тонкостей любовной игры. Она была захвачена импульсами удовольствия, которые разливались по ее телу, когда Рафаэль продолжал свои ритуальные движения, входя в нее все глубже и глубже, она знала одно: это он — источник испытываемого ею блаженства.
И вот когда пульсирующая сладостная боль между ее бедер достигла предельного уровня, он задрожал — и все было закончено, его тело стало сползать на простыни.
Ошеломленная, она смотрела вверх на его смуглое, злое лицо. Ее руки по-прежнему бессознательно сжимали его шею, она чувствовала что-то сродни неудовлетворенному голоду и шептала:
— Ну, пожалуйста, пожалуйста…
Долгим взглядом Рафаэль посмотрел на доставляющие ему боль ее прекрасные черты, большие фиолетовые глаза, обрамленные густыми ресницами с золотистыми кончиками, полный зовущий рот и со злостью ощутил, как в его теле вновь пробуждается желание. Это привело его в неописуемую ярость, причины которой он и сам не мог бы объяснить толком.
Ненасытная сука, подумал он. Сука с лицом ангела. Но он хочет ее. Прости его, Господи, о как он ее хочет!
Злясь на себя, Рафаэль запустил руки в пряди ее серебряных волос грубо и бесцеремонно. Он повернул ее лицо к себе, притянул ближе и сердито прорычал:
— Я не делю своих женщин ни с кем, Англичанка. Ты принадлежишь Лоренцо, но тебе, видимо, скучно, если в постели только один мужчина. А у меня нет намерений иметь женщину, которая не принадлежит мне и только мне одному!
Ее глаза столкнулись с его твердым взглядом, и она тихо спросила:
— А я могу быть единственной женщиной в твоей постели?
Он ухмыльнулся:
— Да, ты могла бы быть той, которая возьмет от меня все и мне никуда не захочется идти.
Улыбка потихоньку сошла с его лица и он покачал головой:
— Но этого, Англичанка, не будет. Если бы я решил обладать тобой еще раз, я сделал бы тебя своей любовницей. Но хочешь того или нет, рано или поздно ты все равно изменила бы мне, даже если бы я и решился на такой безумный шаг. Кроме того, — он с удивлением услышал свои собственные слова, — тебе вряд ли понравились бы те места, куда мы могли бы с тобой уехать.
В силу каких-то необъяснимых причин она вступила с ним в спор:
— Откуда ты знаешь, поехала бы я или нет — ты ведь пока не пригласил меня? Он покачал головой.
— Нет, дорогая, на этой лошадке ты меня не обскачешь. Ты не заставишь меня сделать что-то такое, о чем мы потом оба будем жалеть. Оставайся там, где ты есть.
Подталкиваемая бесом, боясь, что разговор сейчас закончится и все оборвется, она прошептала почти вызывающе:
— А если я все же не останусь там?
Его серые глаза сузились, и довольно злая улыбка скривила губы:
— Ты хочешь побороться со мной, Англичанка? Знаешь, если ты по глупости не послушаешься моего совета, тебе придется пожалеть об этом, я обещаю тебе. Оставайся там, где ты есть, и это гарантирует тебе безопасность. Но помни, что если я когда-нибудь застану тебя еще раз в подобной ситуации, то ты получишь то, чего заслуживаешь.
С грацией хищника он покинул постель и, не глядя на Элизабет, быстро стал одеваться. Уже полностью одетый он снова подошел к постели и посмотрел на нее, лежащую на смятых простынях.
Элизабет понимала, что он сейчас покинет ее навсегда, уйдет из ее жизни и, несмотря на то, что она была замужней женщиной, она захотела, чтобы Рафаэль остался.., или забрал ее с собой. Теперь ее фиолетовые глаза блестели от слез, а мягкие губы дрожали, когда она смотрела на него, не отводя глаз, пытаясь загипнотизировать, задержать, оставить только для себя.
В комнате было тихо, глаза Рафаэля застыли на ее чертах, как будто он пытался навсегда запечатлеть ее лицо в своей памяти. Потом, глубоко вздохнув, он привлек ее лицо к себе и поцеловал с грубоватой нежностью.
— Прощай, Англичанка, — пробормотал он сдавленным голосом и неожиданно почти оттолкнул ее от себя.
Потом повернулся на каблуках и, не оглядываясь, выбежал из комнаты. Он не посмотрел назад, не увидел пятен крови на простыне, которые рассказали бы ему о том, что это он лишил ее невинности. И тогда разрушилась бы вся ложь, которой они оба были оплетены. Взбешенный собственной зависимостью от этих фиолетовых глаз, которые, как он считал, с такой же страстью смотрели на многих других, теряющий над собой контроль из-за губ, которые кто только не целовал до него — эта мысль доставляла ему острую боль, — он бежал из этой комнаты. Его серые глаза были холодными и пустыми.
С щемящей болью в сердце, Элизабет смотрела ему вслед, по ее щекам катились слезинки. С несчастным видом она откинулась на подушки, невидящим взором уставившись в потолок. Она была в какой-то прострации, когда почувствовала чью-то руку, пытавшуюся пробудить ее. Потрясение смотрела она на женское лицо, нависшее над ней, и только тут сознание и память стали возвращаться к ней. Она узнала служанку Консуэлы.
Элизабет резко поднялась, чувствуя тупую боль между ногами. Потрясенная, она смотрела на пятна крови на простынях и постепенно все, что здесь происходило, стало возникать в ее освобождавшейся от наркотика памяти.
Словами невозможно описать ее чувства — смесь боли, стыда, ужаса, страха и глубокого сожаления, что ничего исправить нельзя.
Потрясенная и обессиленная, послушная, как ребенок, с которым произошло слишком много событий за короткое время, она позволила одеть себя этой странной молчаливой и ласковой служанке.
Затем, едва понимая, что происходит вокруг, она послушно села в экипаж, который доставил ее назад в гостиницу, из которой она так недавно уехала, хотя ей казалось, что прошла целая вечность.
Похожая на статуэтку с расстроенным лицом, она наконец оказалась в апартаментах, которые они с Натаном занимали.
Отрешенным взглядом она посмотрела вокруг и наткнулась на свою записку, оставленную для Натана в той, прежней жизни. Она медленно взяла ее и порвала на мелкие кусочки. Никто не поверит ее рассказу о том, что с ней произошло, ни одна живая душа. Так подсказывал ей ее уставший мозг. Она и сама не ощутила бы реальности этих часов, если бы не боль между бедер, подтверждавшая, что произошло то, что произошло. Рафаэль Сантана лишил ее невинности, даже не узнав об этом. И это еще больше ухудшало положение.
Продвигаясь, словно сомнамбула, она медленно прошла в свою спальню, механически улыбаясь Мэри, наблюдавшей за своей госпожой и радующейся ее возвращению. Перед Мэри лежала вышивка. Она приветливо спросила:
— Ну как, хорошо было у ваших друзей? Истерический смешок вырвался из уст Элизабет, и она несколько вызывающе ответила:
— О да, это было просто великолепно. Мы пили прекрасный чай.
Она иронизировала, но все, что бы она ни сказала, выглядело лучше, чем правда.
Мэри бросила на нее острый взгляд и только потом спокойно сказала:
— Ну, если так, то это очень хорошо. Вам надо обзавестись собственной компанией.
Эта фраза нарушила хрупкое внутреннее равновесие, которое до этого момента Элизабет ухитрялась сохранять. Голосом, в котором боль смешалась с прорывающимися слезами, она попросила:
— Мэри, будьте так добры, оставьте меня одну. Мне очень надо побыть в одиночестве.
Мэри была дисциплинированной служанкой и, несмотря на крайнее удивление, не стала задавать вопросов, а собрала свое рукоделие и вышла. Уходя, она размышляла о том, что же такое произошло, из-за чего ее маленькая госпожа выглядит такой огорченной и расстроенной.
Долго-долго Элизабет лежала на кровати. Она о многом передумала — видения нескольких последних часов проносились перед ней: Консуэла, Лоренцо и главное — Рафаэль Сантана, так бесцеремонно взявший ее. Она мысленно стыдила его. Конечно, он решил, что Лоренцо — ее любовник, и Рафаэль никогда не узнает, что она была невинна, но все же…
Элизабет не могла не признать, что Консуэла победила. Эта дьявольская женщина выполнила все, что задумала, а оплатила по самой высокой цене за все ее деяния сама Элизабет.
Что ей следовало сказать Натану? Она подумала об этом довольно равнодушно. Он-то не покинет жену, использованную другим мужчиной, у него другие заботы.
Ее голова гудела, как барабан, она начала впадать в дрему. Очевидно, ей придется сказать мужу правду. Ну, а если она откроется ему, станет ли он мстить ее обидчикам? Господи, но ведь они сильнее и могут его убить! Со стоном она спрятала лицо в подушку. И вдруг ее молнией поразила страшная мысль — у нее может быть ребенок от Рафаэля! О, нет, только не это!
После долгих размышлений, она все же решила обо всем рассказать Натану.
Прошло совсем немного времени, и она услышала, как Натан вошел в свою комнату. Она заторопилась к нему, пока смелость не покинула ее и пока она не передумала.
Стоя перед дверью Натана, она глубоко вздохнула и быстро постучала, отрезая себе путь к отступлению. Услышав его ответ, она медленно открыла дверь и вошла в комнату.




ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Судьбоносное путешествие

Январь, 1840 год



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Пока страсть спит - Басби Ширли



боже какая книга!!!! а какой герой ммм... он женат, она замужем, и казалось бы что нет возможности быть вместе.Но еслиты понимаешь что эти мужчина и женщина две половинки, то остальное не имеет значение, судьба сама поможет.... Я влюбилась в гг))) 10 из 10
Пока страсть спит - Басби Ширлиещё наталья
12.12.2011, 8.00





книга супер !!!!
Пока страсть спит - Басби Ширлитатьяна
12.12.2011, 19.14





Книга супер !!!! Перечитывала несколько раз ! ОЦЕНКА 10 ++++
Пока страсть спит - Басби ШирлиКсения
13.12.2011, 9.16





Получила наслаждение от прочтения этого романа!!!
Пока страсть спит - Басби ШирлиЛюля
16.12.2011, 14.22





Действительно роман интересный давно не читала с интересом Советую!!!
Пока страсть спит - Басби ШирлиЛика
18.12.2011, 0.22





Очень сильный роман.Прочла на одном дыхании.Заслуживает наилучших похвал.
Пока страсть спит - Басби ШирлиАнна
18.02.2012, 11.51





Роман классный.
Пока страсть спит - Басби ШирлиАнна
29.02.2012, 15.01





роман супер, вроде и глав много, а читается легко и незаметно
Пока страсть спит - Басби ШирлиЯна
2.03.2012, 0.54





анотация к книге не распологала к чтению,но собазнилась на отзывы и не жалею! захватывающе,страстно...!
Пока страсть спит - Басби Ширлианна
17.04.2013, 21.52





А мне не понравился роман ...и испанцы и индейцы всё в кучу ...и главный герой , который не понял , что у него была девственница , а такой мачо :( не впечатлило ...хотя написан сам роман красиво , но сюжетная линия не для меня ....наверное люблю что-то поспокойнее :)
Пока страсть спит - Басби ШирлиВикушка
29.05.2013, 7.13





Меня всегда тоже жутко бесит, когда герой не понимает, что он у героини первый. Сразу такое разочарование... А потом попробуй докажи ему... Эх.
Пока страсть спит - Басби ШирлиЛиза Дуллитл
3.06.2013, 19.51





Один из лучших романов кот. можно прочитать. Как в некоторых комментах мне конечно тоже не понравилось , что такой опытный мужчина не заметил что имеет дела с девственницей, но даже это не испоттило впечатление об этом романе....
Пока страсть спит - Басби ШирлиМилена
4.08.2013, 15.34





Ну вот опять! Он её невинности лишает, а потом обвиняет в том, что она шлюха. А она его так любит, так любит...ну полный абзац.
Пока страсть спит - Басби ШирлиМазурка
4.08.2013, 23.37





Потрясающий роман, впрочем как и все романы ширли басби. Но этот особенный
Пока страсть спит - Басби Ширлилюбовь
26.08.2013, 0.35





Не навижу когда мужчины унижают женщин.Чем заслужил женский род такое отношение от мужчин.Чуть что, так "шлюха".А сами кто?
Пока страсть спит - Басби ШирлиVintik
28.08.2013, 21.49





Книгу прочла первый раз лет 17. Я и плакала и смеялась и конечно же сама влюбилась в главного героя!! Перечитала книгу не давно, в 27 .... Ничего не изменилось))) Всем кому хочется отвлечься от нашей повседневной жизни и немного окунуться в "настоящую любовь-" настоятельно рекомендую.
Пока страсть спит - Басби ШирлиИрина
5.10.2013, 9.37





Здесь все как всегда у Ширлочки бесподобно, но опять злополучный кузен. Да и команчи изнасиловали бы главную героиню всем отрядом на 1-же остановке.
Пока страсть спит - Басби ШирлиВ.З.,65л.
10.10.2013, 10.47





Скучно мне. Нигде не зацепило. Куча восторженных отзывов - а мне скучно. Уже 20 лет читаю любовные романы - наверное пора заканчивать...
Пока страсть спит - Басби ШирлиНатали
11.01.2014, 23.27





Истеричный герой, складывает дважды два и получает восемь. Героиня бесхребетная амеба, ее оскорбляют всяко разно, а она от этого только сильнее любит. И спать с принцем грез не забывает. Видать, "лживая шлюха" не иначе как высшее проявление любови у героя. На самом деле, такой трепетный и нежный, а с героиней обращается как с грязью под ногами исключительно в целях конспирации, чтоб никто не догадался. Короче, два сапога и оба левые - садист с мазохисткой. Скучный, примитивный роман. Написано отвратительно, диалоги вообще аут и абзац. И вообще, задолбали уже эти неврастеничные мачо с задатками садиста и трепетные девственницы без мозгов, всегда готовые раздвинуть лапки.
Пока страсть спит - Басби Ширлинанэль
12.01.2014, 0.08





Чушь полная, думаю, это самый неудачный роман этого автора
Пока страсть спит - Басби ШирлиЕлена
12.08.2014, 8.18





Чушь полная, думаю, это самый неудачный роман этого автора
Пока страсть спит - Басби ШирлиЕлена
12.08.2014, 8.18





Книга вообще ни о чём.герои не цепляют,в хорошем романе ты всё переживаешь вместе с гг.,а тут как будто смотришь какой-то серый мыльный сериальчик,занимаясь в это время своими делами.скучно,блёкло,ни о чём...
Пока страсть спит - Басби ШирлиНадежда
20.11.2014, 23.39





Краткое описание.rnЭлизабет провела детские годы в уединенном монастырском пансионе, а неполных семнадцати лет уже была отдана в жены богатому американцу Риджвею. Увы, обаятельный супруг Элизабет вовсе не питал склонности к женщинам, а потому брак оставался чисто фиктивным.Страсть, жившая глубоко в душе девушки, спала — до той безумной ночи, когда во время веселого маскарада на жизненном пути Элизабет встречается сильный и смелый мужчина, в детстве украденный индейцами и выросший настоящим индейским воином.
Пока страсть спит - Басби ШирлиУльяна
4.01.2015, 21.10





А мне понравился роман!Читать всем!
Пока страсть спит - Басби ШирлиНаталья 66
23.03.2015, 11.41





Господи! Какая чушь, о какой любви идет речь я так и не поняла. У героини совершенно никакой гордости, но а ГГ - это вообще ископаемое, Не дай бог прочитать молоденьким глупым девочкам, они подумают, что этот бред и называется любовью. Прожив много лет могу сказать однозначно - любовь это совсем другое. А тут только зуд в одном месте (прошу прощения за грубость).
Пока страсть спит - Басби ШирлиВасилиса
19.06.2015, 19.06





bred
Пока страсть спит - Басби ШирлиSarina
20.05.2016, 23.36





Очередная история о том, что люблю не могу, но тебе не верю!!! шлюха и все тут!И вроде бы , хороший роман, но... оставляет тяжелое послевкусие, хочется легкости от прочитанного, а не тягости.
Пока страсть спит - Басби Ширлиюлик
31.05.2016, 18.41





Как-то ровно, никаких особых эмоций. Меня не удивило, что герой не понял, что героиня девственница. Ну, не у всех девушек это так сильно выражено, да и не ожидал он такого поворота. А вот то, что герой не заметил, что девушка сильно опоена, неадекватна, как-то было странно читать. И всё же происходило не в полной темноте.
Пока страсть спит - Басби ШирлиМарина
2.10.2016, 18.23





Как-то ровно, никаких особых эмоций. Меня не удивило, что герой не понял, что героиня девственница. Ну, не у всех девушек это так сильно выражено, да и не ожидал он такого поворота. А вот то, что герой не заметил, что девушка сильно опоена, неадекватна, как-то было странно читать. И всё же происходило не в полной темноте.
Пока страсть спит - Басби ШирлиМарина
2.10.2016, 18.23








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100