Читать онлайн Стриптиз на гонках, автора - Бартоломью Нэнси, Раздел - Глава 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Стриптиз на гонках - Бартоломью Нэнси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Стриптиз на гонках - Бартоломью Нэнси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Стриптиз на гонках - Бартоломью Нэнси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бартоломью Нэнси

Стриптиз на гонках

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 20

Флафи объявила мне бойкот. Мы ехали обратно по тихим улицам Уевы, по машине гулял ветер, влетавший в открытые окна, все было так же, как час назад, но у нас обеих настроение было другим. Желтый бантик улетел в окно и превратился в воспоминание, но встреча с Айрис Стоукс была, по-видимому, еще свежа в памяти Флафи. Мы с моей лапочкой думали об одном и том же человеке, и это хорошо, но если для Флафи образ Айрис был связан с ее душевной травмой, то я размышляла о другой, более серьезной беде.
Руби Ли Даймонд жила и умерла у всех на виду, как в аквариуме. Насколько я понимала, Айрис Стоукс глубоко заблуждалась, полагая, что только членам семьи было известно, чью дочь взяла на воспитание Джейн Даймонд. Да и как можно утаить такое в крошечном городишке, где все со всеми знакомы? Возможно, Руби единственная не знала того, что было известно половине города. Но сейчас об этом узнала и я, и появилась еще одна ниточка, которая могла привести к разгадке, — сумасшедший папаша Руби Ли.
Разыскать Уоннамейкера Льюиса не составило проблемы, он и сам хотел быть на виду. Автор нашумевшей картины “Посигналь, если любишь Иисуса” выбрал себе место с проницательностью профессионального торговца — в самом центре города, на перекрестке главных улиц, рядом с единственной в городе бакалейной лавкой, заправочной станцией и магазином рыболовных принадлежностей.
Студия Уоннамейкера представляла собой жалкую лачугу, где когда-то торговали медом, — во всяком случае, об этом по-прежнему извещала вывеска, болтавшаяся на честном слове на ветке дуба. Грязно-коричневое строение под проржавевшей жестяной кровлей вполне могло бы остаться незамеченным, если бы Уоннамейкер не предпринял кое-какие шаги к тому, чтобы этого не случилось.
Вся площадка вокруг домика была забита волчками и вертушками. Чего тут только не было: и вырезанные из дерева фигурки Дядюшки Сэма, выкрашенные во все цвета радуги, и огромные медведи, покрытые текстами из Священного Писания, и фирменный знак Уоннамейкера — плакаты с надписью “Посигналь, если любишь Иисуса”. Одна вертушка выделялась из общей массы и даже выступала на дорогу: это был Иисус с вращающимися руками — когда дул ветер, руки крутились. По крайней мере мне показалось, что так было задумано. Контуры ветряка действительно напоминали традиционные изображения Спасителя, но на этом сходство кончалось. У этого Иисуса был горящий взгляд, он был одет в широкую мантию, а на груди у него красовался американский флаг. Над головой Иисуса был нимб, над ним парили два ангела, один из которых держал мигающую неоновую вывеску: “Открыто. Посигналь, если любишь Иисуса”.
Я подумала, что у сестры Мэри Кэтрин много чего нашлось бы сказать по этому поводу. Перекрестившись на всякий случай, я свернула на площадку для парковки Флафи, вероятно, почуяв еще одну не слишком приятную встречу, спрыгнула с переднего сиденья и забилась в самый дальний угол.
— Каждому свое, девочка, — сказала я. — Если ты не хочешь лишний раз подстраховаться, если тебя не пугает перспектива вечно гореть в геенне огненной, можешь оставаться в машине.
Ответом мне было рычание. Я поняла, что Флафи — язычница и гордится этим.
“Остерегайтесь! — призывал большой лозунг. — Сатана повсюду! ”
— Чертовски верно подмечено, — пробормотала я. “Иоанн 3:16” — гласил другой плакат.
— Лаватини 24:7, — ответила я.
Я поднялась на террасу студии Уоннамейкера и огляделась в поисках признаков иной жизни, кроме вечной. Ветерок, влетавший в окна, лишенные стекол, медленно вращал лопасти подвешенного под потолком вентилятора.
— Есть кто-нибудь дома? — крикнула я, осторожно ступая по дощатому полу. — Мистер Льюис, йо-хо!
Я немного подождала, убедилась, что мне никто не отвечает, и поняла, что пора вернуться к машине.
— Тем хуже для вас! — обиженно проорала я. — Я люблю Иисуса.
Тишина. Все это” казалось нелепым. Если творчество Льюиса оценивается так дорого, с какой стати его шедевры торчат без присмотра перед домом? Где же охранники, которых полным-полно в модных галереях — я сама видела по телевизору?
Я дошла до машины и взялась за ручку дверцы, когда Флафи издала звук, который можно считать собачьим эквивалентом вопля ужаса.
— Его здесь нет… — Низкий глубокий голос напугал меня так, что я подпрыгнула на добрых пару футов.
Резко развернувшись, я обнаружила перед собой одного из самых огромных, высоченных темнокожих мужчин, какие мне только попадались. Великан был одет в драный комбинезон.
— Святые угодники! Матерь Божья! Вы нарочно пытались меня напугать, или у вас это само получилось?
Гигант несколько мгновений таращился на меня, словно в его большой голове мыслям требовалось время, чтобы цепь замкнулась и образовался ответ.
— Сейчас время дневного сна, — наставительно сообщил он. — Не бери ничего, и не попадешь в ад. — Он стоял неподвижно и так близко ко мне, что я чувствовала себя крайне неуверенно и неуютно. В этом странном человеке что-то было не так. А потом он вдруг улыбнулся, и прекрасная белозубая улыбка совершенно преобразила его лицо. — Иисус любит маленьких детей, — сказал он. — Возвращайся после дневного сна.
— Обязательно, — пообещала я, открывая дверь и садясь за руль.
Флафи все еще визжала во всю мощь своих маленьких легких.
— Пока!
Я завела мотор и выехала на улицу. Флафи, ободренная отъездом, запрыгнула на заднее сиденье, поставила передние лапки на край открытого окна и грозно залаяла, ее лай сулил всяческие несчастья обидчикам.
— Давай, Флафи, — крикнула я, — продолжай в том же духе, и в следующий раз я возьму тебя с собой.
На заднем сиденье внезапно стало тихо.
Я заехала на автостоянку перед магазином рыболовных принадлежностей, поставила машину в той части, что находилась подальше от студии безумного художника, и зашла в телефонную будку, чтобы разыскать адрес Роя Делла. Если Рейдин и мамуля всерьез вознамерились взять в осаду его дом, то мне самое время поехать и проверить, как там дела. Зная Рейдин, я бы не удивилась, если она уже в доме, пьет чай. Зная маму, я могла предположить, что она готовит Лулу “нормальную еду” и читает ей лекцию о супружеской верности и наказании за смертный грех.
Как же я была далека от истины!
Рой Делл жил в стороне от Двадцатого шоссе, вдали от гоночного трека, в одном из нескольких кирпичных домиков, обшитых снаружи досками, — это убожество, по-видимому, явилось результатом чьей-то попытки в конце шестидесятых годов создать отдельный микрорайон. Найти дом Роя Делла оказалось несложно, он находился в конце тупика и был выкрашен в такой же ядовито-желтый цвет, как его гоночный автомобиль. Вокруг дома росли чахлые сосенки, кое-где зеленели островки травы.
Желтая “вега”, будь она неладна, стояла на почетном месте в переднем дворе, под задние колеса были подложены куски шлака. Здесь же валялись куски обшивки и отдельные части автомобилей, в старых автомобильных покрышках, выкрашенных все в тот же ядовито-желтый цвет, как в вазонах для цветов, рос портулак. Одним словом, дом четы Паркс представлял собой образчик дурного вкуса и памятник неряшливому стилю жизни.
Дорога к микрорайону “Счастливые деньки” шла под уклон, и с его верхней точки была видна вся улица. Это обстоятельство меня несколько встревожило, мама и Рейдин не могли отыскать такого наблюдательного пункта, где они бы сами не оказались в поле зрения объектов наблюдения. Передо мной, чуть в стороне от въезда в микрорайон, стоял древний “плимут” Рейдин. Машина была пуста.
— Флафи, что-то здесь не так, — сказала я. — Я просто кожей чувствую, что дело нечисто. Мама и Рейдин не могли просто так бросить автомобиль и пойти пешком до дома Роя Делла. Нет, если бы все было в порядке, они подъехали бы к самому его дому, особенно мама с ее мозолями.
Флафи, все еще сомневаясь во мне, встала на заднее сиденье и принюхалась. По выражению ее мордочки и по тому, как она оскалила зубы, я заключила, что моя подружка оценила ситуацию так же, как я.
— Пришло время провести небольшую разведку, — заключила я, дала задний ход, отъехала от бывшей полицейской машины Рейдин и поставила “камаро” в тени небольшой сосновой рощицы. Наклонившись, я достала из-под переднего пассажирского сиденья пару тапочек для аэробики, сняла свои туфли на каблуках и переобулась. Затем сунула руку под водительское сиденье и стала шарить в поисках оружия — просто так, на всякий случай.
Думаю, если бы существовала такая болезнь, как страх ношения оружия, мне следовало бы поставить такой диагноз. Танцовщицы — подходящий объект для стрельбы по мишеням, поэтому большинство из нас носят оружие, но не я. По моему разумению, пистолет только поможет нападающему, из него же он меня и убьет. А если совсем честно, я опасаюсь огнестрельного оружия, но ножей почему-то не боюсь.
Мои пальцы нащупали нож “спайдерко”, который лежал под сиденьем, и сомкнулись, погладив стальную спину лезвия. Если твое детство прошло в Филадельфии, поневоле научишься защищать себя собственными силами. Нож — это всего лишь продолжение моих ногтей. Мой брат Фрэнсис подарил мне “спайдерко”. Он не очень распространялся по этому поводу, но я знала, что нож обошелся ему в немалую сумму, и понимала — таким образом брат давал мне понять, что, хотя и смирился с моим решением стать танцовщицей, все равно будет волноваться за младшую сестру.
Теперь пришла моя очередь беспокоиться за маму и Рейдин.
— Оставайся здесь, Флафи, — сказала я.
Конечно, она сделает так, как сама сочтет нужным, но эти слова внушали мне чувство, что главная здесь я.
Я вышла из машины и пошла по улице, стараясь держаться поближе к обочине и не бросаться в глаза. Я дошла всего лишь до “плимута” Рейдин, когда стало ясно, что основания для тревоги есть. Сиденья — и передние, и задние — были усыпаны обломками сосновых веток. На переднем сиденье рядом с пустой упаковкой от черного крема для обуви валялся пустой пакет из бакалейной лавки “Пиггли Виггли”. Мамина сумка лежала раскрытая, ее содержимое перемешалось с сосновыми иголками. Но самое главное, дробовик Рейдин лежал на заднем сиденье, никак не замаскированный. Не может быть, чтобы мама и Рейдин ушли, бросив все на виду. Где же мамочка?
Словно в ответ на мой вопрос воздух прорезал душераздирающий визг. Этот визг я не спутаю ни с каким другим звуком, вслед за ним раздался другой звук, который тоже ни с чем не спутаешь: выстрел.
Я бросилась бежать со всех ног, держа путь к ярко-желтому дому, туда, откуда раздавались эти звуки. Вбегая во двор, я вдруг увидела пару солдат и какого-то голого мужчину. Да-да, мерзкого голого мужика.
Я отскочила в сторону, зашла за “вегу” Роя Делла и стала смотреть поверх капота. Голый промчался мимо меня, пробежал мимо фасада дома и свернул за угол, за ним по пятам неслись солдаты. Этими “солдатами” оказались мама и Рейдин, одетые в камуфляж — судя по форме усыпанных сосновыми иголками касок — времен Второй мировой войны. На лицах, вымазанных черной ваксой, неистово сверкали глаза. Дамы проскочили мимо, в своей целеустремленности даже не заметив меня. Мамуля держала в левой руке что-то черное, квадратное. Я вдруг с ужасом осознала, что знаю голого: это был Фрэнк. Мама и Рейдин преследовали Фрэнка, по-видимому, снова застигнутого на месте преступления! Я бы рассмеялась, если бы в следующее мгновение ситуация внезапно не осложнилась.
Парадная дверь распахнулась так резко, что стукнулась о стену, и появился новый персонаж — Лулу. В руках она держала дробовик и, судя по выражению лица, была настроена весьма воинственно.
Бабах! Выстрел — и половина цветов из одной автопокрышки разлетелась во все стороны. Бабах! Ба-бабах! Лулу выстрелила еще пару раз, а потом, определив местоположение мамули и Рейдин, подняла дробовик, прищурила один глаз и стала тщательно целиться. Разъяренная баба совсем не походила на любителя, мне стало ясно, что она вполне может кого-нибудь убить.
В такие моменты, как этот, время как будто течет медленнее. Лулу заняла позицию позади мамы, но я уже начала действовать. У меня было преимущество: сосредоточив все внимание на моих мамочке и соседке, Лулу не видела, как появилась я, и не слышала, как я взобралась на крышу “веги”.
Я оттолкнулась, подпрыгнула и полетела в прыжке в сторону веранды и дробовика в руках миссис Паркс. “Слишком поздно”, — мелькнула у меня мысль. Бабах! Она снова выстрелила. На миг я оглохла от грохота. Лулу, теперь лежавшая на земле, озадаченно посмотрела на меня, и в ее взгляде появилась решимость. Она развернулась, явно намереваясь вышибить из меня дух, что при ее силе и габаритах не составило бы для нее особого труда.
Я услышала какой-то глухой рев и рассудила, что, кажется, скоро умру — Лулу, насевшая сверху, попросту меня раздавит. Однако звук стал громче, и моя противница на секунду отвлеклась. Я столкнула ее с себя и откатилась в сторону, как раз чтобы успеть сунуть руку в карман и сжать в пальцах нож.
— Детка! — завопил мужской голос.
Мы обе оглянулись. Прямо перед нами материализовался Фрэнк в своем черном “файерберде” — по-видимому, машина стояла за домом, ее не было видно с дороги.
— Детка, брось какие-нибудь штаны, мне надо отсюда убираться!
Лулу повернула голову, не зная, что делать: помогать Фрэнку или убивать меня. В конце концов она приняла решение: дала мне в челюсть и попыталась встать.
— Не двигайся, — сказала она. — Сейчас вернусь и убью тебя.
Ну да, так я и буду лежать тут как дура, дожидаясь, пока она меня прибьет. От боли мне все виделось как сквозь туман, но тут я услышала мамин голос:
— Кьяра, задержи его, я не могу как следует прицелиться! “Господи Иисусе, неужели мама тоже вооружена? ”
Я вскочила как раз вовремя, чтобы увидеть, как мама подносит к левому глазу окуляр портативной видеокамеры и пытается поймать в фокус Фрэнка.
— Ма, что ты делаешь? Это тебе не свадьба в светском клубе.
Рейдин, не отстававшая от мамули ни на шаг, усмехнулась:
— Кьяра, мы застали его, когда он заводил флагманский корабль в гавань.
Фрэнк вдруг сообразил, что армия снова его преследует. Он завел мотор и рванул с места напрямик через двор. Между ним и свободой оставалось только одно препятствие: прямо посреди подъездной дорожки стоял полицейский седан без опознавательных знаков, за открытой дверью переднего сиденья притаился детектив Уилинг с пистолетом на изготовку, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.
Лулу снова выбежала на веранду, через ее мясистое плечо были перекинуты джинсы, она вскинула дробовик и прицелилась в то место, где пару секунд назад находилась я. Лулу даже не удосужилась посмотреть, там ли я по-прежнему.
— Тебе конец! — крикнула она и выстрелила.
Пол веранды в том месте, где я только что лежала, превратился в щепки. Я очень вовремя откатилась на другую сторону веранды, спрыгнула на землю и присела на корточки. Мама и Рейдин притаились за машиной Фрэнка — все-таки они были не настолько глупы, как могло показаться.
— Всем оставаться на своих местах! — рявкнул детектив Уилинг.
Фрэнк попытался урезонить свою подругу:
— Детка, не делай этого, брось ружье, он тебя пристрелит!
Лулу посмотрела в сторону подъездной дороги, увидела нацеленное на нее дуло девятимиллиметрового “глока”, задумалась не больше чем на секунду и бросила дробовик. На ее лице убийственное выражение быстро сменилось заискивающей улыбкой.
— Ой, офицер, в чем дело?
Но Уилинг не собирался поддаваться на ее уловки. По-прежнему присев так, чтобы его голова не возвышалась над крышей автомобиля, он что-то рявкнул в полицейскую рацию, которую держал в другой руке, и бросил передатчик на сиденье. Буквально секунду спустя в отдалении взвыла сирена: единственная полицейская машина, имеющаяся в Уевахитчке, мчалась на подмогу.
— Руки вверх, быстро! — Лулу послушно подняла руки, как примерная школьница. — Эй ты! — рявкнул Уилинг, обращаясь к Фрэнку. — Заглуши мотор и выйди из машины!
Герой-любовник немедленно выполнил первую часть приказа, но покидать автомобиль не торопился.
— Выйти, я сказал! — взревел Уилинг, покраснев от напряжения.
— О черт! — Фрэнк вздохнул. — А это обязательно?
— Выйди из этой чертовой машины сию же секунду! Лежа на земле возле веранды, я видела, как дверь “файерберда” медленно открылась и на землю опустилась сначала одна босая мужская ступня, потом другая. Секунд на тридцать воцарилась полная тишина, а потом я услышала хохот Уилинга.
— Это еще что, — подала голос соседка, — вы бы видели, что мы засняли на пленку!
Уилинг покачал головой и чуть приподнялся из-за своей машины.
— Где Рой Делл? — крикнул он Лулу.
— Его здесь нет, — ответила та.
Хихиканье Рейдин напоминало кудахтанье курицы.
— Это точно, парень еще не знает, что потерял!
— Ничего, скоро узнает, — пообещала моя мамочка, поглаживая видеокамеру.
На всякий случай я перекрестилась. Я знала, что мама сейчас вспоминает случай с официанткой из клуба “Сыновья Италии”. Бедный папа, он небось больше никогда в жизни не осмелится заговорить с другой женщиной, а уж улыбнуться ей — тем более.
В это время подоспела полиция Уевахитчки. Молоденький помощник шерифа выскочил из машины, выставив пистолет. В его глазах застыло выражение откровенного ужаса. Должно быть, парень впервые участвовал в вооруженной схватке с нарушителями закона. Он посмотрел на Уилинга, потом перевел взгляд на голого Фрэнка и выругался:
— Проклятие, это еще что за чертовщина?
Уилинг покровительственно посмотрел на молодого коллегу.
— Что, парень, никогда не видел голого мужика? Будь так добр, поднимись на веранду, подбери дробовик.
Молодой человек прошел мимо Уилинга, с опаской приблизился к Лулу, поднялся на крыльцо и осторожно поднял оружие.
Уилинг вышел из своего укрытия и сделал несколько шагов по подъездной дороге.
— А теперь, — сказал он, — пусть кто-нибудь мне объяснит, что происходит.
Рейдин выступила вперед с таким видом, будто собралась рассказать все, но вдруг резко остановилась.
— Эй, вы ведь тот самый парень, который подвозил нас до лавки?
— Он самый, — подтвердила я, выходя из-за угла дома.
— Так-так, — сказала Рейдин. — Можно было догадаться. Пришелец!
Я улыбнулась Уилингу и примирительно проговорила:
— На самом деле тут ничего особенного не произошло.
— Ну нет, она врет! — возразила было Лулу, но осеклась, вспомнив, что ее застукали на месте преступления.
— Кто-нибудь из присутствующих хочет выдвинуть обвинение против другого из присутствующих? — поинтересовался Уилинг, по очереди переводя взгляд на каждого из нас.
Никто не отозвался. Я поколебалась, но решила, что расскажу о Лулу и Фрэнке позже, когда рядом не будет мамы, чтобы она не могла влезть в это дело еще глубже.
— Что ж, тогда все в порядке, — заключил Уилинг. — Миссис Паркс, я только хотел встретиться с вашим мужем. Где его можно найти?
— Зачем он вам понадобился?
Детектив ответил не сразу. Посмотрев на Лулу, он заявил:
— У меня есть ордер на его арест. Она подошла к краю веранды.
— В чем его обвиняют?
— В убийстве Руби Даймонд, — ответил Уилинг, пристально глядя ей в глаза.
Мне показалось, что Лулу пошатнулась, но она тут же схватилась за перила веранды и подалась вперед.
— В жизни не слышала ничего более нелепого! Рой Делл эту потаскушку и пальцем не тронул!
— У меня есть доказательства того, что это не так, мэм. Поэтому я буду признателен, если он даст о себе знать и вы сообщите об этом мне. Вы ведь не захотите, чтобы вас считали соучастницей?
Лулу открыла рот, собираясь возразить, но, промолчав, снова закрыла.
— А теперь, — Уилинг повернулся к остальным, — предлагаю всем разойтись.
“Солдаты” направились к “плимуту”, явно торопясь поскорее оказаться подальше от Фрэнка.
— Эй, погодите! — крикнул тот. — Отдайте мне эту пленку!
Лулу бросила любовнику джинсы, тот стал лихорадочно их натягивать, а мама и Рейдин ускорили шаг, а потом и вовсе перешли на бег.
Уилинг повернулся к Фрэнку:
— Этим вопросом вам придется заняться потом, а сейчас у меня есть к вам небольшое дело.
Фрэнк посмотрел поверх плеча Уилинга на то, как его доброе имя уплывает от него, навсегда опороченное записью на кассете в маминой видеокамере, и с тоской спросил:
— А нельзя ли попозже?
— Боюсь, что нет, — спокойно отозвался Уилинг. — Вы должны подписать показания, которые давали вчера.
Я пошла следом за мамой и Рейдин, но не особенно спешила: хотелось послушать, о чем детектив будет говорить с Фрэнком.
— Мисс Лаватини, — окликнул меня Уилинг, — с вами мне тоже нужно побеседовать.
Я развернулась и посмотрела на Уилинга. Тот, даже обращаясь ко мне, на сводил глаз с Фрэнка.
— Детектив, по-моему, у вас сейчас и без меня забот хватает. Давайте встретимся позднее.
Я рассудила так, что Уилинг не может меня задержать — разве что арестовать.
К детективу вернулись командирские интонации.
— Оставайтесь в своем трейлере, — распорядился он.
— Договоримся так: я останусь в стране.
Было ясно, что Уилинг в ярости, лица я его не видела, но шея побагровела. Мне, конечно, придется дорого за это заплатить, но сейчас я должна была посмотреть видеозапись.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Стриптиз на гонках - Бартоломью Нэнси


Комментарии к роману "Стриптиз на гонках - Бартоломью Нэнси" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100