Читать онлайн Обманутая, автора - Баррет Мария, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Обманутая - Баррет Мария бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.41 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Обманутая - Баррет Мария - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Обманутая - Баррет Мария - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Баррет Мария

Обманутая

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

Питер сидел за длинным столом в кухне Старого Пастората и беспомощно смотрел на Мойру. Обхватив себя руками, она встала и прошла к окну. Они оказались в тупиковой ситуации, и он был не в состоянии успокоить ее. Она вглядывалась в темный сад, где сквозь черные стволы деревьев мелькали огни зажженных свечей. Они горели в летнем домике, где сидели Ливви с Фрейзером.
– Мойра? – Она оглянулась. Он встал, подошел к ней, положил свои руки ей на плечи и сказал успокаивающе: – Мойра, мы ничего не можем сделать. Это право Эдди.
Но Мойра оттолкнула его:
– Право Эдди! Зловредная сука!
– Мойра, пожалуйста!
Она повернулась, совершенно обезумев.
– Что – пожалуйста, Питер? Я заслужила этот дом! Он достался мне тяжелым путем! Долгие годы я терпела измены, пьянство, жестокость, и наконец этот ублюдок оставил половину дома матери! Боже! Я смирялась со многим: ради мира, ради Ливви и тебя, но сейчас – все! – Она остановилась и глубоко вздохнула, успокаивал себя. Потом сказала горько: – Это была последняя месть Брайана, так ведь? За мою любовь к тебе, за мой единственный кусочек счастья!
– Мойра… – Питер хотел утешить ее, но она оттолкнула его руку.
– Почему, Питер? Ведь Оливия – ее единственная внучка! Почему она не передаст ей право собственности на свою часть дома? Что она теряет? Мы просим ее ради свободы Ливви! – Она тряхнула головой. – Почему она не позволила нам много лет назад выкупить ее долю? Боже, какими дураками мы были, позволяя ей являться сюда и раздирать нас своими дьявольскими когтями!
– Мойра, все не так страшно. Я могу попросить банк принять в качестве гарантии мои акции. Не обращай на Эдди внимания, Мойра. Это не важно для нас.
– Это было бы не важно, если бы ты делал это для меня! Но ты не должен бросаться своей собственностью ради Ливви, Питер! Она – не твоя дочь!
– Но ты моя жена! И я делаю это как для тебя, так и для нее, – настойчиво сказал он.
– Тогда она должна знать. Она должна знать все! Что ее отец ничего не оставил, кроме хаоса и боли. Что ты платил за все: за Оксфорд и за…
Напряжение последних часов и жестокое разочарование от злорадного отказа Эдди предоставить часть дома в качестве гаранта залога окончательно добили Мойру. Она закрыла лицо руками и тихо разрыдалась.
Питер обнял ее и крепко прижал к себе.
– Иногда кровное родство не имеет значения, моя любовь, – прошептал он, гладя ее волосы. – Ливви узнает все, когда будет готова.
– Ох, Питер…
– Шшш… пожалуйста…
Мойра слегка освободилась от его рук и взглянула на него.
– А с тем, что случилось с Ливви? Что мы должны делать?
– Верить Ливви и помочь ей выбраться из этой истории. Она ни в чем не виновата, и я уверен, что мы сможем доказать это.
– Ты действительно веришь, Питер? – Она вглядывалась ему в лицо проницательными синими глазами.
– Да, верю.
Тогда она подняла руки и погладила его седые виски.
– Благодарю тебя! – прошептала она. Потом потянулась к нему и поцеловала в губы. – Благодарю!
Ливви и Фрейзер сидели рядом на кованой железной скамье в летнем домике. Мерцающий огонь свечей в терракотовых цветочных горшках разрывал угольно-черную темноту ночи. Они были в пальто и сидели на двух сложенных одеялах. Их дыхание маленькими белыми облачками плавало в морозном ночном воздухе.
Они молчали.
Фрейзер наблюдал, как Ливви кончиком пальца рисует узоры на пыльном оконном стекле. Она не хотела разговаривать, она нуждалась в молчании и покое. Она сделалась странно неразговорчивой с тех пор, когда Питер привез ее из тюрьмы. Она ушла от них, села перед камином и несколько часов смотрела на огонь. Потом она попросила Фрейзера погулять с ней. И они прошли целые мили по полям и проселочным дорогам этой сырой, холодной ночью. И их единственным спутником было небо, накрывшее их темным покрывалом.
– Это и есть свобода! Я не выдержу, если потеряю это, – сказала она тихо, когда они смотрели на темные тучи, закрывающие небо. И тогда Фрейзер обнял ее, стараясь утешить. Ощущая ее напряженное от страха и потрясения тело, он старался сдержать свою страсть.
Наконец они пришли в насквозь промерзший летний викторианский домик. И вот сейчас он сидел рядом с ней, растерянный и беспомощный, так как не знал, что делать, что сказать. Тогда он просто взял ее за руку и стал смотреть на ее лицо, пока она рисовала узоры на пыльном стекле.
– Ливви, мы должны вернуться в дом. Ты замерзла, сидя в этой сырости, – сказал он и заметил, как она нахмурила брови.
Не глядя на него, она сказала:
– Не сейчас. Давай побудем здесь еще.
– Хорошо. – Он сунул замерзшие руки под пальто, и увидел тень улыбки на ее губах.
– Вот и прекрасно, – прошептала Ливви. Наконец она дорисовала свой узор и повернулась к нему. – Фрейзер, спасибо тебе за то, что ты приехал сюда.
– Тут не о чем даже говорить. – Он пожал плечами и через какое-то время сказал: – Но я не знаю, что делать.
Она посмотрела ему в лицо. Она забыла, какое оно сильное и доброе и каким теплом светятся его карие глаза.
– И я тоже – ответила она со смущенной улыбкой. – Ты помнишь, когда умер мой папа? Все, что случилось тогда?
Фрейзер кивнул. Его охватило чудовищное желание прижать ее к себе и говорить ей снова и снова, что он помнит каждый жест, каждую секунду их потрясающей любви. Но он не сделал этого. Он сидел со спокойным, бесстрастным лицом и ждал ее слов.
– Когда они остановили меня… когда они нашли наркотики… – Она замолчала. Горло у нее болезненно сжалось, а по щекам неожиданно покатились слезы. Фрейзер достал из кармана громадный клетчатый платок и протянул ей. Вытирая глаза, она продолжала: – Мне так хотелось поговорить с тобой… Услышать твой голос… – Она рассмеялась, пытаясь избавиться от подступивших к горлу рыданий. – О Боже, это было так глупо… – А потом она закричала, не имея сил сдержаться: – Все мои мысли были только о тебе! Не о Джеймсе, не о маме, не о Питере… – Она закрыла лицо руками.
Фрейзер придвинулся к ней, обнял и притянул к себе.
– Как я нуждалась в тебе… в утешении… в любви…
– Шшш, успокойся! – Он прижал ее голову к своей груди и стал нежно гладить волосы.
Вдруг она оттолкнула его.
– Но это все случилось много лет назад! Это не может быть любовь. Я влюблена в Джеймса! – Она расплакалась, но улыбнулась сквозь слезы, понимая, как глупо все это прозвучало. Фрейзер протянул руку и стер слезинки с ее щек. Она на какой-то момент прижала его руку к своему лицу. Он положил ей руку на затылок и приблизил ее лицо к своему. Потом склонился к ней и поцеловал.
Он ласково и нежно коснулся ее губ своими. Потом его язык стал обрисовывать контур ее рта, и она выгнулась от сильного, до боли, желания, пронизавшего ее тело. Он отстранился от нее:
– С тобой все в порядке..?
Она погрузила пальцы в его волосы.
– Да, не… не останавливайся. – Она подняла голову и прижалась губами к его рту, пробуя на вкус его язык. Это было то, чего она хотела, в чем нуждалась. Она хотела, чтобы ее любили, и хотела получать утешение от этой любви.
Их нежное объятие переросло в неистовую страсть. Он притянул ее к себе и стал покрывать поцелуями лицо и шею. Его руки путались в ее одежде, открывая путь к шелковистой коже. Она застонала, ее руки проникли через одежду, и она стала ласкать его мощное, но гибкое тело. Она откинула назад голову, когда он распахнул ее блузку и стал целовать ее грудь, дразня языком твердеющий сосок. Его руки сжимали ее бедра, пока она сбрасывала юбку и белье. Потом дрожащими пальцами она расстегнула его брюки и, держась за его широкие плечи, приподняла свое тело. Он опустил ее на себя, и она закричала от невероятного наслаждения, разрывая тишину ночи. Их стремящиеся друг к другу тела стали одним целым.
Когда все закончилось, он обнял ее, а она положила голову на его плечо. Ее дыхание было тяжелым, а сердце бешено стучало в груди. Они долго оставались в таком положении.
Наконец он пошевелился, и она вопросительно взглянула на него.
– От нас запотели окна, – сказал он и почувствовал, что она улыбается. – Думаю, что нам лучше убраться отсюда, прежде чем я отморожу яйца.
Подняв голову, Ливви расхохоталась и поцеловала его в щеку. В первый раз с тех пор, как она приехала домой, он услышал ее искренний смех. Она приподняла бедра и встала. Поправляя свою истерзанную одежду, она повернулась к нему лицом.
– Фрейзер, я не знаю…
Он быстро прервал ее, закрыв пальцами ее губы.
– Не говори ничего, – сказал он, боясь ее слов. – Не сейчас.
Она кивнула. Как она могла объяснить, что произошло? Она растерялась, с трудом сознавая свои чувства. Она хотела любви, хотела тепла, хотела защиты.
Она вышла первой и ждала, пока он потушит свечи и закроет дверь.
– Ты не жалеешь?
Он не мог видеть ее лица в темноте и не понимал, о чем он может жалеть.
– Нет, я не жалею. – Он не хотел спрашивать, что она имела в виду. Он слишком долго ждал этого момента; он постоянно мечтал о ней с тех пор, как она оставила его в Оксфорде. В этом он был виноват сам. Он не нашел в себе мужества найти ее. И он не понимал, что потерял, до тех пор, пока она не исчезла. Он нашел ее руку, сильно сжал и сунул в свой карман. Исчезла с Джеймсом, подумал он зло, и потеряла все эти годы. Он взглянул на свет, льющийся из окон дома, отбросил все мысли о прошлом и вместе с Ливви молча пошел к дому.


Питер вышел в холл и окликнул Мойру. Его голос звучал тихо – он боялся разбудить Ливви. Мойра была в кухне, складывая продукты в корзину для пикника. Услышав его зов, она пошла к нему, держа в руках пакет молока. Фрейзер слышал, как они стали о чем-то шептаться. Через несколько минут Мойра вернулась на кухню.
– Питер считает, что мы должны уже ехать. Он надеется, что часть репортеров увяжется за нами, – сказала Мойра. Она была одета в легинсы Ливви и длинный свитер. Волосы были стянуты, и через затемненные даймлеровские стекла ее легко было спутать с дочерью. Она улыбнулась. – Правда, я не уверена, что они клюнут.
Фрейзер взглянул на нее с улыбкой заговорщика.
– Попытаться стоит.
Она посмотрела в окно на толпу репортеров, собравшуюся в конце подъездной аллеи. Старый Пасторат находился вдали от дороги. Несколько акров земли, на которой находилась эта старинная усадьба, были защищены высокой изгородью, и ворота на подъездную аллею были закрыты. Дом надежно защищен от любопытных глаз и зловещего блеска съемочной оптики, подумала Мойра. Но только до тех пор, пока Ливви не выйдет из стен дома.
Мойра положила пакет молока в корзину:
– Ну, вот и все. Кажется, я ничего не забыла. Фрейзер, когда вы будете на месте, позвони нам, прошу тебя!
Питер, присоединившийся к ним и услышавший слова Мойры, поддержал ее:
– Да, дай нам, пожалуйста, знать, что все в порядке.
– Конечно. Как только мы доберемся до места, я сразу позвоню вам.
Питер с какой-то долей сомнения взглянул на Фрейзера, а потом наклонился и поднял свой кейс. Мойра вышла в холл, надела шляпу Ливви с широкими бархатными полями и кроссовки. Вернувшись в кухню, она поцеловала Фрейзера в щеку.
– Ты знаешь старую дорогу, которой?.. – начал Питер.
Но Мойра прервала его:
– Ты уже дважды рассказывал Фрейзеру об этой дороге. Нам пора выходить, Питер! – Она подняла черный рюкзак от Армани, перекинула его через плечо и пошла к входной двери. Питер и Фрейзер последовали за ней. Перед дверью Питер остановился:
– Не надо, чтобы тебя сейчас видели, Фрейзер. Пускай они думают, что в доме осталась одна Мойра.
Фрейзер кивнул, отступил в сторону, когда Питер открыл дверь, и крикнул им вслед:
– Пока! Удачи вам!
Фрейзер услышал, как захлопнулись дверцы машины, и вернулся в кухню. Он поднял трубку телефона и стал набирать номер своего офиса. Надо все-таки сообщить, что его не будет еще несколько дней.
Мойра пристегнула ремень безопасности и, пока Питер включал двигатель, стала копаться в рюкзаке.
– Мойра, ты знаешь, я не уверен в том, что мы сейчас собираемся сделать. Я не могу избавиться от мысли, что мы должны остаться и подумать о защите Ливви. Нам нужно много сделать, чтобы…
Мойра погладила его руку:
– Питер, Ливви обязательно надо побыть в каком-нибудь тихом месте, чтобы избавиться от потрясения этих страшных дней. Ей нужно отдохнуть и собраться с мыслями.
– А как же Фрейзер? Меня огорчает, что такой славный парень втянут в это дело.
Мойра некоторое время молчала.
– Его это тоже касается. Я думаю, что он очень давно запутался в своем чувстве к Ливви.
Питер исподволь взглянул на нее:
– Может быть, будет лучше, если они останутся здесь? И мы тогда сможем помочь, если что-то пойдет не так.
Мойра кивнула в сторону подъездной аллеи, в конце которой собралась кровожадная толпа журналистов и репортеров, ждущих свою жертву.
– Я так не думаю. Поехали, Питер. Устроим им маленькое путешествие: сначала в квартиру Ливви, а потом в банк.
Питер наконец включил двигатель и тронул машину с места.
– Ладно, но, я надеюсь, мы не валяем дурака.
– В этом я не сомневаюсь, – ответила Мойра, и они с облегчением улыбнулись друг другу.


Ливви проснулась в своей тихой комнате. Открыв глаза и увидев знакомую обстановку, она впервые за эти дни почувствовала себя в полной безопасности. Она выбралась из кровати, накинула поверх ночной рубашки халат и подошла к зеркалу. Откинув рукой волосы, падающие на лицо, она пощипала щеки, чтобы они порозовели, и расстегнула верхнюю пуговицу на ночной рубашке. Она знала, что это глупо, но ей хотелось, чтобы Фрейзер обратил на это внимание.
Потом, не надевая тапочек, она босая спустилась по лестнице и побежала по холодному каменному полу к кухне. Открыв дверь, она вдохнула изумительный запах свежесваренного кофе. Фрейзер стоял к ней спиной и говорил по телефону.
– Ладно, Гордон, если ты так думаешь. Ты можешь поместить эту рекламу на первой странице завтрашнего выпуска газеты? Сделай так, чтобы бросалось в глаза, можешь использовать цвет. Если все пойдет хорошо, то попробуем заняться… – Он оглянулся на звук открываемой двери и увидел Ливви. Одно только появление Ливви в комнате вызвало у него дикое возбуждение. Он замолчал, наблюдая, как она направилась к кофеварке, потом проглотил комок в горле. – Послушай, Гордон, могу я тебе перезвонить попозже, минут через пять? Великолепно. Тогда и поговорим. – Он повесил трубку и стал ждать, когда Ливви повернется к нему. Глядя на нее, полусонную и едва одетую, он почувствовал, что теряет контроль над собой.
Она оглянулась и улыбнулась ему: – Ты не даешь мне возможности заработать, так как я теперь не смогу выведать и продать секреты «Эбердин энгас пресс!» – Но она была обрадована тем, что ради нее он прервал деловую беседу, и спросила: – Хочешь кофе?
– Хм… Пожалуй. – Он прошел к буфету и достал две чашки, продолжая наблюдать за ней. Держа кофейник в руке, она подошла к окну и выглянула в сад. Толпа людей, собравшаяся у ворот, испугала ее.
– О нет. – Она отпрянула от окна и пролила кипящий кофе на руку. Подбежав к столу, она поставила на него кофейник, разглядывая обожженную руку. Фрейзер поспешно бросился к ней, обнял ее и повел к раковине. Повернув кран с холодной водой, он подставил ее руку под бегущую воду.
– Я собирался сказать тебе об этом. Не подходи к окнам, пресса окружила дом, – небрежно сказал он, рассматривая покрасневшую кожу.
– Ох, нет! Боже, зачем я им нужна? – Она отдернула руку.
Фрейзер снова с нежностью взял ее руку и посмотрел на пострадавшую кисть.
– Не, надо расстраиваться, у меня все под контролем. – Он держал ее за руку, подавляя желание поднести ее к губам и уменьшить боль поцелуем. – На кухне есть мазь от ожогов?
Ливви пожала плечами, изумленная тем, каким он был нежным, несмотря на свою силу и мощь.
– Мне уже не больно, честно. – Она заглянула ему в глаза и сказала шутливо: – Поцелуй лучше, чем мазь.
Он побагровел, думая, что она ловко прочла его мысли.
Ливви, заметив его смущение, расхохоталась.
– Хорошо, что я сумел развеселить тебя, – сказал он мрачно и отпустил ее руку. Совершенно смутившись, он отошел от нее.
– Что ты имеешь в виду, говоря, что у тебя все под контролем? – спросила Ливви, ругая себя за неуместный смех. Она отошла к столу, продолжая нервно поглядывать на окна.
Фрейзер взял кофейник, разлил кофе, добавил молока и сахара. Он вручил чашку Ливви и показал, где ей сидеть за столом, пока он будет ходить за картой.
– Эта свора не увидит тебя, если ты будешь сидеть здесь. Мы с Мойрой проверили это рано утром.
Ливви села и стала ждать его возвращения. Она услышала, как зазвонил телефон, встала, чтобы ответить, но потом поняла, что этого делать не надо. Она дождалась, когда включится автоответчик, и услышала голос главного редактора одной из бульварных газетенок. Он хотел купить право на ее интервью.
Замерев от ужаса, Ливви заткнула пальцами уши. Она сидела так до тех пор, пока не вернулся Фрейзер. Он склонился над ней и ласково отвел руки.
– Все в порядке. Ты можешь убрать руки, скверный человек заткнулся.
Ливви подняла лицо, и он заметил, что она с трудом сдерживает слезы.
– Куда скрылись мама и Питер, почему? – спросила она дрожащим голосом.
Фрейзер обошел стол и сел рядом с ней. Он открыл дорожный атлас на странице с картой Сассекса, и Ливви заметила, что он пометил их деревню. Отвечая на ее вопрос, он сказал:
– Мойра и Питер одобрили мой план, если ты не будешь возражать. – И стал быстро объяснять, что придумал за те часы, пока она спала.
После разговора с Фрейзером, Ливви поднялась в свою комнату и по его совету задернула занавеси. Потом она за четверть часа приняла душ, оделась и сложила свои вещи в рюкзак. Когда она спустилась в холл, то Фрейзер уже ждал ее, держа в руках большую кожаную сумку, которую в офисе вручила ему Кэрол, и корзину, приготовленную Мойрой.
Увидев Ливви, он улыбнулся:
– Готова?
Ливви кивнула.
«Рэндисровер» уже стоял позади дома. Питер рано утром поставил его на лужайке. Деревья, окружающие дом, спрятали машину от любопытных глаз. Фрейзер вышел, убедился, что вокруг никого нет, и позвал Ливви. Она выскользнула через черный ход, подбежала к открытой дверце машины и опустилась на сиденье, наклонив голову, чтобы ее не было видно. Фрейзер запер дом, сложил в багажник две сумки и корзину, а потом поспешно забрался в машину. Он включил двигатель, и они тронулись в путь.
Они проехали по тщательно ухоженной лужайке – гордости Питера – и через ворота, скрытые деревьями, выбрались на узкую заброшенную дорогу. Машина легко преодолела все рытвины и ухабы, двигаясь с предельной скоростью – только комья грязи летели из-под колес. Наконец машину тряхнуло в последний раз, земли усадьбы остались позади, а впереди лежала уже более пригодная для проезда фермерская дорога. Фрейзер с облегчением вздохнул, надеясь, что Питер не очень расстроится, увидев искалеченный газон его ухоженной лужайки. Миновав фермерские владения, они выехали на автотрассу. Фрейзер посмотрел в зеркало и успокоился – погони не было. Ливви села и попыталась улыбнуться, надеясь, что вся пресса осталась у Пастората.
Из-за деревьев, окружавших лужайку, выполз промокший и уставший юный практикант-журналист с переносным телефоном. Он набрал номер своего босса, который вместе с другими представителями прессы покинул усадьбу. Репортер подбежал к своей машине, достал дорожный атлас и взревел от восторга. Он нашел путь, которым он быстро догонит свою жертву. Не теряя времени, он залез в машину и бросился в погоню.
Фрейзер наклонился вперед, чтобы включить радио и отыскать станцию, где бы не передавали новостей, но его рука остановилась на полпути. Глянув в зеркало, он увидел красную машину с одним водителем, которая следовала за ними, сохраняя дистанцию.
– Ух! – пробормотал он сквозь зубы, и Ливви тревожно оглянулась.
– Что… за нами?
– Может быть… Ливви, возьми атлас. Ты знаешь местность лучше меня и будешь подсказывать мне дорогу. Лучше немного подстраховаться, чем потом сожалеть. – И он посмотрел на красное пятно, преследующее их.
Ливви достала атлас и нашла дорогу, по которой они двигались.
– Так… поворот налево… здесь! – Она указала на узкую дорогу. Фрейзер резко повернул руль, не замедляя скорости, и свернул на дорогу.
– Черт возьми! – Ливви вскрикнула, и атлас вылетел у нее из рук. – Что ты…
– Он преследует нас!
– О нет! – Она быстро наклонилась, отыскивая атлас, и сосредоточилась. Фрейзер увеличил скорость. – Прямо… Через полмили поворот налево, а потом направо… – Она держала карту, не отрывая от нее глаз. Фрейзер переключил скорости и повернул, потом опять, едва избежав столкновения с изгородью. Он выпрямился и снова увеличил скорость. – Сейчас… Великолепно! Резко вправо, остановись, немного назад и поворачивай на эту грязную дорогу. Видишь там конюшню, мы когда-то были здесь на экскурсии.
– Порядок! – Фрейзер посмотрел в зеркало и снова увидел приближающееся красное пятно. – Дерьмо! Он не отстает… – Он снова увеличил скорость, петляя по извилистой дороге, потом резко развернул машину, сбросил скорость и, разбрызгивая грязь и воду, направил машину прямо к конюшне. Ворота в конюшню были открыты, а громадное помещение пустовало. Он въехал в конюшню и остановил машину. Выскочив из «рэндисровера», он подбежал к дверям и выглянул наружу.
– Я хочу посмотреть, где этот кретин! – крикнул он Ливви.
Красная машина неслась по дороге, с которой они свернули, потом повернула и исчезла из виду. Он вернулся к машине.
– Замечательно. Продолжаем наше путешествие, да?
Ливви улыбнулась:
– Да.
Фрейзер забрался в машину, включил двигатель и стал выезжать из конюшни. Ливви снова вцепилась в сиденье, испытующе посмотрела на него.
– Почему-то мне кажется, что ты наслаждаешься этим!
Фрейзер ухмыльнулся.
– Что ты, как можно? – Он уверенно повел машину вперед.
Это был долгий путь. Они ехали по грязным проселочным дорогам по направлению к Девону. Они мало разговаривали, потому что не нуждались в этом. Им, было хорошо и спокойно вместе, и все слова казались лишними. Ливви, закутавшись в пальто и подобрав под себя ноги, заснула. Но через минуту она проснулась, напуганная привидевшимся кошмаром.
Увидев красивое место, они остановили машину и решили устроить пикник, тем более в машине у них была пропасть всякой еды. Ливви не хотела идти в паб – риск был слишком велик. Они открыли корзину, приготовленную Мойрой, постелили в багажнике коврик и устроились рядом, глядя на холодное небо и попивая горячий кофе из термоса.
В три часа они добрались до Ластлел – окраины Дартмура. Извилистой дорогой они проехали через деревню, поднялись на холм, поросший высокими могучими деревьями, и наконец, по узкой дороге, где можно было проехать только одной машине, въехали в лес. Эта петляющая дорога привела их к длинному низкому дому. Ливви вышла из машины, чтобы закрыть за ними ворота. Взглянув на долину, лежащую перед ними, она замерла. Перед ней расстилался изумительный зеленый ковер, на котором росли прекрасные деревья и были причудливо разбросаны каменные валуны. Казалось, она смотрела на картину, нарисованную волшебной кистью художника. И все это было слишком красиво, чтобы быть настоящим.
– Это необыкновенно прекрасно, – сказала она, вернувшись в машину.
– Я знаю. – Фрейзер глядел на ее лицо и радовался ее улыбке.
– Поехали скорее, я не могу дождаться встречи с твоим домом! – Она захлопнула дверь, и они проехали под зелеными ветвями деревьев, а потом через заросли рододендронов, росших в саду вокруг дома.
Фрейзер остановил машину на мощенной камнями площадке перед старым белым каменным домом и выключил двигатель. Видкоумб Хаус был точно таким, каким он его помнил. Он снова посмотрел на лицо Ливви и понял, что она сразу же влюбилась в этот дом так же, как и он.
– Дом принадлежит моему дяде Симу – брату моей матери. Он почти все время живет во Франции и только на лето приезжает сюда, – пояснил Фрезер. Он открыл дверь, вылез из «рэндисровера», распрямляя спину. – Я приезжал сюда до моего окончания Оксфорда, когда умер мой отец. Сима здесь тогда не было, он уехал в Перу, и я оставался здесь один. – Он пошел к дому, не отрывая от него глаз. – Это хорошее место для размышлений, – бросил он через плечо.
Это было место, где он окончательно решил принять свое печальное наследство – «Эбердин Энгас пресс». Фактически он никогда не стремился стать адвокатом, и, окончив колледж, решил вернуться в Абердин, чтобы стать владельцем газеты. Он повернулся и усмехнулся, стараясь не думать о смерти отца:
– Здесь больше печем заняться!
Ливви подошла к нему и тихо сказала:
– Спасибо за то, что ты привез меня сюда. Фрейзер пожал плечами и взял ее за руку.
– Миссис Вестли должна была побывать здесь утром. Я звонил ей и предупредил, что мы приедем. – Он повел Ливви к входной двери и наклонился к старинной высокой терракотовой вазе, в которой рос уже зацветший зимний жасмин. Он достал ключ, спрятанный за вазой, и воскликнул: – Ага, что я говорил!
Ливви рассмеялась и стала ждать, пока он откроет дверь. Когда она вошла в дом, то ощутила странное чувство покоя, тепла и безопасности. Стоя в центре холла, она увидела на столе высокую вазу с зимним цветущим жасмином – цветы явно были поставлены к их приезду. От такой неожиданной заботы она заплакала и закрыла лицо руками, чтобы скрыть слезы. Это было так прекрасно, так естественно… и она вдруг стала осознавать, что может потерять.
– Эй, Ливви!
Фрейзер подошел к ней, обнял и крепко прижал к себе. Ее успокаивали его сила и мощь, и она снова подумала, как он могуч и в то же время так нежен с ней. Подумав о предстоящей ночи, она вспыхнула и, смутившись, отодвинулась от него. Бросив взгляд на кухню и вытирая рукавом свитера слезы, она спросила:
– Можно, я приготовлю чай?
Фрейзер улыбнулся тому, как она по-детски вытирает слезы.
– Да, чай – это было бы прекрасно. А я пока принесу наш багаж.
Ливви пошла на кухню, а Фрейзер стоял и смотрел па нее. Потом он вышел к машине, чтобы достать рюкзак, свою сумку и корзину, собранную Мойрой.
К вечеру, когда они устроились в доме и ночь уже стала опускаться на долину, Фрейзер и Ливви вышли из дома. Они прошли через сад и спустились в долину. День уже угасал, темнели и краски окружающей их живой картины. Небо стало глубокого лилового цвета, зелень потемнела, и только туман, поднимающийся с бегущей реки, светлыми мазками оттенял пейзаж.
Фрейзер и Ливви гуляли долго. Пока они шли, ночь окончательно вступила в свои права. Воздух был наполнен запахом леса, а огни деревни в долине казались звездами, упавшими с небесного покрывала. Они перешли на другую сторону реки и зашли в «Черную корову». Сидя у камина в почти пустом пабе и потягивая густой темный сидр, они говорили о времени, которое прошло с тех пор, как они любили друг друга, о том, как прожили это время, разделившее их.
Ливви было трудно говорить о Джеймсе. Она говорила о своей карьере, рассказывая о том, что, быть может, слишком глубоко погружалась в работу, не замечая красок льющейся мимо жизни. Фрейзер рассказывал Ливви о своей газете, как она поглотила его с тех пор, как он закончил Оксфорд. Ирония судьбы: кем он никогда не собирался стать, так это владельцем газеты. Он рассказал ей о том, как почти заново создавал дело, используя громадные деньги, доставшиеся ему по страховке после смерти отца. Она спросила его о женщинах, и он в ответ рассмеялся, пожав плечами. Как он мог рассказать ей правду? Он привлекательный мужчина, полный сил и желаний, но он не мог сказать ей, что не было никакой другой после того, как он полюбил Ливви! Все эти прошедшие десять лет! Патология, да и только! Все это прозвучало бы немыслимо и нелепо, но почти так же немыслимо и нелепо было его чувство. Он не стал ее спрашивать о Джеймсе – он не хотел ничего знать.
Когда они вышли из паба, было уже поздно. Возвращаясь в Ластлей, они не прикасались друг к другу, но сознавали дикое желание близости. Приблизившись к дому, они увидели горящий свет на крыльце и поспешили на манящий огонек.
Когда они подошли к дому, Фрейзер открыл дверь и Ливви зашла за ним в дом. Ее щеки запылали от тепла, наполнявшего дом. Она сняла пальто, бросила шарф на стул и освободила волосы от шерстяной шапочки. Ливви тряхнула головой – волосы шелковой волной упали на плечо. Повернувшись, она заметила пристальный взгляд Фрейзера. Быстро отвернувшись, она пошла к лестнице.
– Я пойду к себе, – сказала она, совсем запутавшись в своих чувствах. Они расстраивали и смущали ее. Она знала, что так стремилась к нему, что все остальное в этом мире потеряло всякое значение. – Я очень устала, – добавила она неубедительно. Ей удалось внушить себе, что прошлая ночь не должна повториться.
– Хорошо, – сказал Фрейзер, расстегивая пальто, когда она стала подниматься по лестнице. Он смотрел на нее и, сняв пальто, отправился на кухню, чтобы выпить чашку чаю. Он привез Ливви в Видкоумб Хаус, чтобы помочь ей и поддержать ее. Он не должен думать сейчас о себе.
Спустя несколько минут он допил чай и поставил чашку в раковину. Потушив везде свет, он отправился в ванную комнату. В большой комнате со старомодной громадной белой ванной он разделся и встал под душ: уж слишком он устал, чтобы принимать ванну. Выйдя из душа, он с закрытыми глазами потянулся к сушилке за полотенцем, приложил его к лицу, а потом стал сильно растирать тело. В этот момент дверь открылась.
Ливви провалилась в сон, как только положила голову на подушку. Однако несколько минут спустя свет луны разбудил ее. Она так захотела пить, что встала с постели и направилась за стаканом воды. Ощупью она добралась до двери, прошла через коридор, открыла дверь в ванную и вошла. Яркий свет на несколько секунд ослепил ее. Когда глаза снова обрели ясность, она увидела Фрейзера, который, уронив полотенце, смотрел на нее с изумлением.
– Ой, извини… я… – Она разглядывала его не в состоянии остановиться. Ее глаза скользили по его стройному, сильному телу, мощному и прекрасно сложенному. Она не могла оторвать глаз от его мускулистых плеч, широкой груди, подтянутого плоского живота, узких сильных бедер. Глядя па него, она пыталась открыть дверь, но прищемила руку и вскрикнула от боли. Он двинулся к ней:
– С тобой…
– Да, да, – пискнула она. – Ее собственное тело предало ее, она задрожала от обрушившегося па нее желания. Ее щеки загорелись от смущения. Не отводя от него глаз, она подняла за спиной руку и попыталась повернуть дверную ручку. Ей это не удалось, и она запаниковала.
– Ливви. – Фрейзер подошел, положил руки на ее плечи и прижал к двери. Она отстранилась, но понимала, что не может скрыть тяжелого дыхания и бурно вздымающейся груди. Он стал медленно наклоняться к ней. Она смотрела поверх его плеч на желтую стену над ванной. Очень медленно он сдвинул с плеча руку и расстегнул пуговицы на ее ночной рубашке. Распахнув ворот рубашки, он обнажил ее грудь, Потом положил ей руку на спину и стал притягивать к себе, пока затвердевшие вершины ее сосков не коснулись его груди. Она прикусила губу.
– Фрейзер, я не понимаю, что со мной творится… – Ее голос прервался, она опустила глаза и увидела силу его желания – Я… я… не знаю, куда это нас приведет.
– Ты хочешь узнать это?
Спрашивая, он сильнее прижал ее к себе. У нее ослабли ноги. Она ахнула, отчаянно пытаясь оттолкнуть его, но не смогла.
– Так ты хочешь узнать это? – снова спросил он.
– Я… – Она положила руку ему на грудь и пальцем провела по его мускулам. – Нет, не хочу – сказала она наконец, и он наклонил голову и поцеловал ее. Его ладони скользнули вниз, и он поднял ее на руки. Завладев ее ртом, он не отрывался от нее, пока нес из ванной в свою комнату. Опустив ее на высокую резную старомодную кровать, стащил ночную рубашку. Несколько минут он не отрывал глаз от ее тела. Потом раздвинул ей ноги. Высоко подняв ее бедра, он обвил ими свою спину и накрыл ее своим телом. Она закрыла глаза и крепко прижалась к нему. Почувствовав его в себе, она закричала и открыла глаза, чтобы видеть его лицо. Ей хотелось увидеть не только страсть, но и любовь. Она нуждалась в любви и интуитивно стала осознавать, что их притягивает друг к другу не только чувственное желание и физический голод.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Обманутая - Баррет Мария



Средненько, вяло, мало эмоций.Сюжет интересный, местами даже увлекает, но не захватывает.Прочитала и забыла.
Обманутая - Баррет МарияТина
3.09.2013, 11.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100