Читать онлайн Миражи, автора - Баррет Мария, Раздел - 24 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Миражи - Баррет Мария бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.47 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Миражи - Баррет Мария - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Миражи - Баррет Мария - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Баррет Мария

Миражи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

24

Последние дни перед открытием Недели моды пролетали стремительно, и пророчество Дейва относительно звездного будущего Франчески начинало казаться все более реальным. Она действительно имела все шансы стать настоящей звездой. Это замечали все: коллекция, которая создавалась общим трудом, была самой лучшей за все время существования фирмы Дэвида Йейтса, а присущее Франческе чувство цвета, фактуры ткани и стиля выдавало в ней истинного художника. Она была единственной, кто не придавал этому никакого значения.
Начиналась непосредственная подготовка к показу, и обстановка в студии накалялась день ото дня. Джон пригласил самого лучшего фотографа, который сделал потрясающие снимки. были составлены пресс-релизы, а Франческа с Дейвом сфотографировались вместе на обложку каталога. На фотографии оба весело смеялись и казались прекрасной парой, красивой и будто созданной друг для друга. Казалось, коллекция Кэмерон—Йейтса обречена на успех.
Таково было общее мнение и, похоже, никто не собирался его опровергать. Джон получил деньги с помощью Ричарда Брэчена, правда, в обмен на 25 процентов акций фирмы Дэвида Йейтса – по мнению Джона, это было многовато, но возражений не последовало, и вообще деваться было некуда, без этих денег они бы попросту погорели. Кроме того, Ричард все так хорошо организовал, что Джону почти ничего не пришлось делать, только предоставить юридическую сторону сделки в ведение Ричарда и подписать документ, где стояла галочка, не обращая внимания на то, что было напечатано мелким шрифтом.
Имея и без того много хлопот по подготовке к показу коллекции, Джон был рад спихнуть с себя хотя бы часть дел на человека, которому мог доверять.
Для Франчески дни, прошедшие после вечера у Дейва, пролетели в мгновение ока, и в лихорадке работы, в обмене мнениями и доверительных беседах она потихоньку справилась с чувством стыда и смущения, а потом, к своему удивлению, обнаружила, что они стали гораздо ближе друг другу. Физическое влечение не пропало, но теперь они знали, что с ним делать. Дейв знал, что Франческе нужно нечто большее, чем он может ей дать, что он ей, в сущности, не пара. От этого он не переставал ее обожать. Видя ее любовь и уважение к Джону, он втайне надеялся, что вдруг так случится, что в один прекрасный день такие же чувства она станет испытывать и по отношению к нему.


Наконец наступило утро отъезда в Лондон. В студии Дэвида Йейтса царила предотъездная лихорадка. В комнате не осталось ни единого свободного сантиметра – все кругом было завалено стопками одежды, картонками с обувью и шляпами, коробками с бижутерией, а сотрудники студии суетились, сновали среди этой неразберихи и ужасно нервничали, как и полагается накануне ответственного события.
Франческа сидела с Дейвом на кожаном диване и следила за всей этой каруселью, а Дейв знакомил ее с графиком завтрашних встреч с журналистами. Он объяснял, с кем ей предстоит разговаривать, каких вопросов от кого ожидать, а главное – что на них отвечать. Она послушно кивала и делала какие-то реплики, но голова ее была занята коллекцией – она провожала глазами каждую вещь, смотрела, хорошо ли упаковано платье, те ли аксессуары к нему приложены. Ее мало интересовала рекламная сторона Недели высокой моды, ей лишь хотелось показать и распродать свою коллекцию, а потом как можно скорее приняться за новую. У нее просто руки чесались вновь взяться за набоечную доску.
Дейв похлопал ее по ноге и вывел из задумчивости.
– Ты что – не слушаешь?
Она рассеянно улыбнулась.
– Сказать по правде – нет.
– Нам по графику выпало первыми давать интервью самым важным персонам, и тебе, крошка, нелишне знать, как следует общаться с этой публикой. У тебя даже не будет времени порепетировать на мелкой сошке – на тебя сразу накинутся акулы пера. Так что тебе надо быть абсолютно безупречной в ответах. Нельзя позволить им сделать из нас отбивную, Фрэнки. Усекла?
Она еще никогда не видела его таким серьезным и сосредоточенным. Это заставило ее переключиться.
– Извини, – сказала она. – Так что нам говорить?
– У меня здесь все записано, повторяю еще раз, а ты навостри ушки. Вот этот хлыщ из «Фэшн ревью» ужасно амбициозный и просто сукин сын. Он попытается прочесать тебя вдоль и поперек, так что запоминай, что ему скажешь.
– Я вся внимание!
Дейв второй раз прошелся по вопросам и, увидев, как точно реагирует Франческа, немного успокоился. После тренажа она будет столь же неотразима в интервью, сколь и по внешности, а уж Дейв, как и другие модельеры, хорошо знал, насколько важно для карьеры стать фаворитом журналистской братии.
К обеду почти вся коллекция была упакована, и студия выглядела пустой, только там и тут валялись обрывки упаковочной бумаги, полиэтиленовые пакеты, лоскуты ткани и прочие следы завершающего этапа работы. Эвлин и Черри свою часть трудов кончили, подгонять и подшивать больше было нечего, и только Тилли еще хлопотала, следя за тем, как грузчики спускают вниз и складывают в фургон развешанную на кронштейнах и тщательно запакованную одежду.
Элейн ждала, пока все разойдутся, чтобы навести порядок в опустевшей студии.
В половине первого Джон велел собраться всем вместе.
Он должен был отправляться в Лондон двухчасовым поездом с Центрального вокзала, с Франческой и Дейвом, но сначала хотел устроить нечто вроде собрания. Все сели – кто на диван, кто на стулья рядом, Джон выключил радио и принес из своего отсека какую-то папку. Идея, которую он собирался обнародовать, была заранее обговорена с Дейвом.
– Все собрались? – Джон поочередно оглядел присутствующих: Тилли, Эвлин, Черри, Элейн, Франческу и Дейва. – Хорошо, – сказал он, испытав мимолетное чувство гордости за свою команду.
– Как всем вам хорошо известно, через два дня в лондонской «Олимпии» состоится презентация коллекции Кэмерон—Йейтса. – Раздался всеобщий вздох разочарования – неужто Джон собрал их, чтобы сообщать такие банальности? Он поднял руку, требуя тишины. – Ладно, ладно! Вы все такие умные, что все знаете без меня. Но вот чего вы не знаете: здесь у меня для каждого из вас конвертик с доказательством того, как высоко мы – Дейв, Франческа и я – ценим ваш самоотверженный труд в создании нашей коллекции и как мы обязаны вам за ее завершение точно в срок и с высоким качеством исполнения.
Джон подошел к каждому и каждому вручил коричневый конверт. В ответ посыпались слова благодарности.
– Мы пошли на необычный шаг, такого в истории нашей фирмы еще не было, – продолжил Джон. – Но думаем, что нужно установить такую традицию. Вы все участвовали в создании коллекции, и вы должны получить шанс увидеть ее во всем блеске, в том виде, в каком ее увидит публика.
– Что это? – срывающимся голоском воскликнула Тилли. – Глазам своим не верю! – Она подбежала к Джону и обвила его шею руками. Ее густые растрепанные волосы залепили ему лицо, и он неловко закашлялся. Тилли захохотала. – Нет, ну просто блестяще, блестяще! – повторяла она.
– Ах, Джон, – пропела Эвлин, открывая конверт, – я ведь ни разу в жизни не была в Лондоне с ночевкой, тем более в отеле!
В каждом конверте находился билет на поезд в Лондон, а кроме того – буклет отеля, в котором были забронированы для них номера.
– Мы заказали вам номера в отеле, чтобы вы смогли отдохнуть. Кроме того, вы получите пригласительные билеты на презентацию – места выберете сами. – Джон улыбнулся. – Надеюсь, вы все сможете поехать.
– Да уж, не волнуйся! – крикнула Элейн, и все рассмеялись.
– Значит, договорились!
Дейв поднялся и многозначительно посмотрел на Джона. Пора было выходить.
Дейв помог Франческе подняться с дивана и обнял ее за талию.
– А теперь я хочу сказать, – обратился он к коллегам. – Я просто не знаю, как бы я выжил, если бы не вы. – Он улыбнулся. – Франческа, Джон, Тилли, Эвлин, Черри и Элейн: если наша коллекция получилась, то только благодаря вам.
Голос его предательски задрожал. Тилли смахнула слезу.
– Вы самые лучшие, все до одного. И я вас всех благодарю.
Тилли вскочила и обняла их обоих – Дейва и Франческу.
– А теперь – вперед!
Все кинулись целовать и обнимать Дейва и Франческу, желать им успеха. Джон обнимал девушек, чувствуя при этом неловкость, которую он скрывал за улыбкой.
– Ну что, все перецеловались?
Раздался взрыв хохота.
– Тогда вперед! – скомандовал Джон.
Дейв, Джон и Франческа, а за ними и другие, направились к двери, оделись, взяли свои дорожные сумки и всей шумной гурьбой высыпали на улицу, живо обсуждая завтрашние интервью и удовольствия, которые ждут их в Лондоне. Настроение у всех было великолепное, расставаться не хотелось. Но все-таки пришлось последний раз перецеловаться и сказать друг другу последние напутственные слова, простившись до встречи в Лондоне. Тилли не стыдясь размазывала по щекам слезы.
– Все, до свидания! – поставил точку Джон. Оставшиеся стояли на тротуаре, махали руками и посылали воздушные поцелуи.
– Удачи вам! – кричала Тилли, и ее чистый звонкий голос сопровождал их на пути, пока они не сели в такси и машина тронулась в сторону вокзала.


В тот же день к вечеру, когда Франческа, Дейв и Джон прибыли в отель, где они должны были остановиться, Дейву уже пришлось пожалеть, что пожелание Тилли пока не сбывалось. У него возникло ощущение опасности.
Позвонил Эдди Марс и оставил сообщение, что отменяет их встречу в редакции «Фэшн ревью», о которой было условлено раньше, потому что ему нужно срочно встретиться с другим модельером, а потому он, Эдди, предлагает Дейву свидание в ресторане отеля «Риц» во время коктейлей. Черт побери этого халявщика, подумал Дейв, разоришься тут на этих коктейлях.
Тем не менее он позвонил в фирму Пола Смита и попросил прислать в отель костюм и галстук. Туфли он решил надеть свои. Увы, предложениями Эдди Марса нельзя пренебрегать. Сам по себе он полное ничтожество, но в мире моды его слово значит очень много. Так что хочешь не хочешь, а угождай. Дейв улыбнулся.
– Что-нибудь новенькое? – спросил его подошедший Джон.
– Ты о чем?
– Я смотрю – ты улыбаешься.
– А, да просто так. А где Фрэнки?
– Она отправилась на Саут Молтон-стрит, там, говорят, какая-то шикарная парикмахерская. Записалась, как она говорит, к стилисту. Или визажисту. В общем, хочет навести марафет перед завтрашними интервью. Ты ее здорово запугал.
– Надеюсь, она не слишком долго там задержится. Не хотелось бы опаздывать на свидание к Марсу.
– А что – важная персона?
– Пожалуй, да. Я знаю случаи, когда Эдди Марс стирал в порошок модельеров просто-напросто из-за того, что ему не приглянулся цвет их носков.
Джон ухмыльнулся.
– Я не шучу. – Дейв подошел к лифту. – Кроме того, он гей. А я, на свое несчастье, на все сто десять процентов гетеросексуал. А это плохо сочетается. – Дейв вошел в кабинку. – Вся надежда на Фрэнки. Может, она его очарует. Жаль, однако, что она не юноша!
Двери лифта закрылись.
Франческа поднесла руку к волосам и в сотый раз спросила себя, не сделала ли она ошибки с этой прической. Франческа оглядела платье, одернула юбку и открыла дверь своего номера.
– Фрэнки! – стоявший на пороге Дейв замер как вкопанный. – Боже праведный, что ты с собой сделала?
– А что?
Франческа нервно потрогала завязанные на затылке хвостом волосы, смазанные чем-то вроде клея. Спереди они были разделены на пробор и зачесаны на одну сторону. Все это делало ее похожей на вампиршу из какого-нибудь фильма.
– Тебе не нравится?
Дейв, лишившись дара речи, медленно качал головой. Потом он схватил Франческу за руку и поволок в ванную.
– Молчи, – приказал он. – Теперь я сам за тебя возьмусь.
Дейв открыл кран душа и сунул ее голову под воду.
– Где шампунь?
– На полке, – ответила она, прикрывая плечи полотенцем. Она готова была расплакаться, но терпела. Дейв нещадно тер ей волосы, намыливал, смывал и опять тер. Не жалея сил.
– Ух, – жалобно стонала она.
– Тихо! – Теперь он взял в руки фен. – Нагни голову.
Она послушно опустила голову, и Дейв принялся водить феном в разных направлениях, приподнимая прядь за прядью и зачесывая со лба назад.
Минут через пять он отложил фен.
– А теперь надевай пальто, и идем!
Франческа быстро надела жакет, пальто и глянула на себя в зеркало. Дейв причесал ее так, как она ходила всегда – волосы густой волнистой волной падали по сторонами лица, подчеркивая его нежный овал. Франческа удовлетворенно вздохнула и поспешила в коридор, где нетерпеливо поджидал ее Дейв.
– Шикарно выглядишь, – сказала она ему, глядя на костюм и галстук.
– Приходится, – мрачно ответил он, пропуская ее впереди себя в лифт.
Когда Дейв с Франческой подъехали к «Рицу», Эдди Марс сидел в баре. Он уже заказал вторую порцию джина, и настроение у него было не из лучших. Того и гляди – самому придется платить за выпивку. Увидев наконец Дейва, он изящно вскочил с табурета и приветственно махнул рукой. Он окончил класс в Королевском балете, и каждое его движение было грациозно и красиво, жест рукой, поворот головы – все было отточено и продумано.
– Дейв!
Он быстро пожал ему руку и сделал шаг назад, чтобы оценить костюм.
– Потрясающий прикид! Очень мужественно выглядишь. – Он тронул ногтем лейбл. – Пол Смит. Дивный цвет.
На Франческу он не обращал ни малейшего внимания.
– Благодарю. Эдди, позволь тебе пред…
– Да, конечно, но дай мне сначала выпить! Я умираю от жажды. – Он подал знак бармену. – Два розовых джина – ты не против, Дейв? Не разорю тебя? – И он засмеялся, обнажив неестественно белые искусственные зубы.
– Да, и апельсиновый сок, пожалуйста, – сказал Дейв, обращаясь к бармену.
Эдди по-прежнему не обращал внимания на Франческу и даже демонстративно отвернулся от нее.
– А теперь расскажи мне про свою коллекцию, дорогуша, – сказал он, отхлебнув джина и облизав губы языком.
– Обязательно расскажу, Эдди, только позволь все же сперва представить тебе Франческу Кэмерон. Это мой партнер.
Эдди Марс наконец соблаговолил взглянуть на Франческу. – Очень мило, – процедил он и тут же повернул голову вслед какому-то знакомому. – Это Том Вэнс. – Он наклонился к Дейву. – Его в чулане держали. Немудрено, что он такой помятый! – Эдди зычно засмеялся, Дейв только вежливо улыбнулся. Ему хотелось поскорей приступить к делу, а эту шутку он от Эдди слышал и в прошлый раз.
– Авторы коллекции – я и Франческа. Франческа отвечает за текстильный дизайн.
– Вот как? – Эдди взглянул на Франческу немного внимательней и поджал губы. – И ты думаешь, я на это куплюсь, радость моя? – И он снова подчеркнуто отвернулся от Франчески.
Дейв начинал злиться.
– Да, иначе я не стал бы об этом говорить.
– Знаешь, прелесть моя, я боюсь, что, потеряв Мэтта, ты лишился кое-чего более существенного, чем просто нескольких моделей. По его словам, твоя нынешняя партнерша, прежде чем ты уготовил ей роль звезды, мыла сортир.
– Какого черта? – вспылил Дейв. Франческа умиротворяюще положила ему ладонь на руку.
– Не лезь в бутылку, лапуля, я оказал тебе милость и потратил на тебя свое драгоценное время, причем ты еще и опоздал, заметь. Так что не вешай мне лапшу на уши, Мэтт Бейкер рассказал мне уже все сплетни, и я пришел лишь затем, чтобы узнать конкретные детали о коллекции, а не сказки про красотку, с которой ты спишь. Кстати, у Мэтта дивная коллекция, я видел предварительный показ. Очень похожа на твои прежние работы, между прочим.
– Вот как?
– Ну просто один к одному! Мэтт мне сказал, что ты кончился, брат, что у тебя совсем нет новых идей. Видно, затрахался совсем! – Он противно осклабился. – Я ему, конечно, не поверил. Мэтт, говорю ему, дорогой, ни за что не поверю, пока своими глазами не увижу Дейва. Но если он осмелится оскорбить меня и притащит с собой эту потаскушку, ну уж тогда…
Дейв не мог больше сдерживаться. Он поднялся, размахнулся и ударил Эдди Марса прямо в лицо. Редактор отдела моды «Фэшн ревью» свалился навзничь вместе с табуретом, на котором сидел. На лице его застыло выражение ужаса. Но стакан с розовым джином он не выпустил, хотя пролил изрядную порцию себе на брюки. Дейв в слепой ярости даже не посмотрел на результат своего хука правой.
– Пошли, Фрэнки, – бросил он, взяв ее за руку и задыхаясь от гнева, поспешил прочь из бара. – Сукин сын!
Они ушли из бара ровно через пять минут после того, как туда явились, предоставив Эдди Марсу самому заплатить за свой джин.


Февральский ледяной ветер, ударивший им в лицо, быстро привел Дейва в чувство. Он замер на месте, скривился и схватился за голову.
– А, черт! И как это меня угораздило!
Франческа молча смотрела на него.
– В самом деле, – заговорила она. – После всего, что ты о нем говорил…
– Вот именно! – рявкнул Дейв. Он был зол на себя, но получалось, что срывал зло на Франческе. – Не тебе напоминать мне о том, что за птица Эдди Марс!
Он зашагал в сторону метро, не обращая нимания, следует она за ним или нет. Франческа окликнула его.
– Дейв! Дейв! – Ей пришлось бегом догонять его. – Ну при чем здесь я, почему ты на меня-то сердишься? – спрашивала она, задыхаясь от быстрой ходьбы.
До него вдруг дошло, что напрасно обидел Франческу.
– Фрэнки, извини меня. Ну и дурак же я!
Он тяжело вздохнул, запрятал поглубже в карманы сжатые кулаки и опустил глаза в землю.
– Не знаю, что на меня нашло.
На самом деле он прекрасно знал, что на него нашло – приступ идиотского тщеславия. Не хотелось позволять этому зарвавшемуся ничтожеству глумиться над собой.
– Беда в том, что я даже не могу себе представить все последствия своего поступка.


Проснувшись утром с больной головой и взглянув на жалкие остатки мини-бара возле своего изголовья, Дейв довольно отчетливо представил себе эти последствия. У него зароились самые мрачные предчувствия. Одновременно его сильно затошнило.
Вчерашняя сцена в «Рице» встала перед ним как живая, он уронил голову на руки, в ужасе сокрушаясь об этом идиотском поступке. Дать в морду Эдди Марсу – ничего более дурацкого он не совершал за всю свою жизнь! То, что этот подонок другого обращения не заслуживал, значения не имело. Какова бы ни была его репутация, никто в мире моды ни за что и пальцем его не тронул. Полный раскаяния, Дейв взялся за телефон, чтобы позвонить в редакцию «Фэшн ревью». Хочешь не хочешь, а надо по крайней мере извиниться, иначе можно вообще вылететь из программы.
– Алло, будьте любезны Эдди Марса. Спасибо. Да, Эдди Марса. Понятно. Когда? Ага, ясно. Нет, сообщения не будет, пожелайте ему скорейшего выздоровления.
Дейв положил трубку и оглядел свой правый кулак. «Дерьмо!» – выругался он и ударил кулаком по подушке. Да, он вчера дал этому сукину сыну от всей души. У Марса предполагают перелом челюсти, а им остается складывать вещи и брать билеты до Ньюкасла. Какой теперь к черту показ! Марс раззвонит по всему Лондону, и даже если их коллекция окажется блистательной, никто даже словечком о ней не обмолвится, будто ее и не было.
Зазвонил телефон.
– Дейв, это Джон.
– Понял. Давай, выкладывай, что у нас плохого.
– Боюсь, что все даже хуже, чем ты предполагаешь. Утром позвонили из редакции «Фейс» и отменили интервью, следом за ними отбой дали «Таймс» и «Мейл». Словом, нас выпихивают отовсюду со страшной силой.
– Боже мой!
– Нам остается только одно – молиться, Дейв.
– Очень эффективный выход из положения.
– Но другого нет! – Джон был сердит. – У нас в списке осталось только одно неотмененное интервью, так что молись, чтобы и там не передумали.
– Плевать мне на них!
– Хорошо сказано. Не будь я джентльменом, я бы тоже так выразился.
– Слушай, Джон, я уже тебе говорил вчера, что этот гаденыш меня оскорбил. Конечно, с моей стороны было глупо его побить, но он сам напросился.
– Ну что теперь это обсуждать! – Они действительно уже разговаривали об этом накануне, и Джон был не в настроении затевать споры о том, кто прав, кто виноват, по новому кругу. – Дело сделано, – сказал он. – Сейчас тебе надо одеться и спуститься в холл, посмотрим, может быть, кто-нибудь пожелает еще с нами пообщаться. Только умоляю, не обостряй обстановку, укроти свой нрав.
– Ладно. Через десять минут буду готов.
Дейв встал с постели, первым делом собрал пустые бутылки и бросил их в корзину. Потом прошел в ванную. Да, Джон пав. Эти мерзавцы постараются раздуть скандал, а уж в этом деле они собаку съели! Конечно, он сумеет организовать несколько откликов в печати с помощью старинных приятелей, но это ерунда по сравнению с той травлей, которую организуют в прессе акулы пера, учуяв поживу в лице Франчески Кэмерон.
Дейв посмотрел на себя в зеркало и с отвращением увидел бледно-землистую физиономию. Конечно, поддержка, которую смогут оказать его друзья, – сущая ерунда, но и ей не следует пренебрегать. Хоть маленькая, но надежда. Другой в этот на редкость беспросветный день ему не светило.
В семь часов вечера оказалось, что никто из тех, кого Дейв пригласил для интервью, не пришел, не проявив никакого интереса к коллекции Кэмерон—Йейтс. Все предварительно обговоренные встречи были отменены. Только два каких-то профсоюзных журнала согласились прислать своих репортеров при условии, что беседа примет уклон в сторону связей с промышленностью. Это была блокада.
Дейв с Франческой и Джоном сидели в холле отеля, в который раз проклиная себя за глупость. Ведь сам же, идиот, твердил о том, какая важная шишка этот чертов Эдди Марс, и надо же – сорвался! Ничего не скажешь – ирония судьбы! С кем связался – с самым мерзким из всей журналистской братии, с самым злопамятным!
Опустив голову, Дейв рассеянно считал на узоре ковра кольца и квадраты. Еще ни разу в жизни не было у него так тягостно на душе.
– Мы всех занесли в этот список? – спросил Джон, прерывая затянувшееся молчание. Он сложил бумагу и швырнул на кофейный столик.
– Да.
– Значит, с этим все.
– Значит, все.
– Но это не значит, что надо падать духом. Этим делу не поможешь.
Дейв взглянул на Джона, удивленный его бодрым, энергичным тоном. Он приготовился к упрекам и жалобам, и ему было бы проще, если бы Джон кипятился и нападал на него – это было бы понятно и оправданно. Ведь Дейв вовлек их в эту историю. Но выдержка и сдержанность Джона заставили его устыдиться своего малодушия.
– Ты прав, Джон. Извини, – сказал он.
И улыбнулся. Кончиком туфли Дейв дотронулся до ноги Франчески. Она оторвала глаза от своего блокнота, в котором что-то рисовала.
– А знаете что, – предложил Дейв, – давайте-ка закатимся куда-нибудь выпить и хорошенько поесть. И забудем про все это дерьмо. Ты как, Фрэнки?
– С удовольствием.
Она сдерживалась изо всех сил, пытаясь выглядеть спокойной и невозмутимой. Она полностью доверяла Джону, который сказал ей, что, на его взгляд, ситуация совсем не так безнадежна. Вообще-то он не был искренен в этой оценке, но полагал, что не стоит усугублять ее тревоги.
– Джон?
– Идея отличная, но мне что-то не хочется сегодня никуда идти. Я поужинаю в номере.
– Ну что ж. – Дейв поднялся. – Фрэнки, я неважно знаком с этой частью города, я из северного Лондона, но, думаю, мы не заблудимся. Возьми сумочку, и отправимся в Пимлико. Давай напьемся, а?
Франческа встала и потянулась, расправляя затекшие плечи.
– Вдрабадан, – сказала она.
Франческа пригладила ладонью волосы и надела жакет, который был наброшен на плечи. Ее шелковый костюм помялся от сидения, но от этого стал выглядеть еще шикарнее, приобрел естественность, которая ценится особенно высоко. Франческа подобрала со столика сумочку.
– Джон, пока. Мы ненадолго.
– Хорошо.
Он улыбнулся Франческе, чтобы скрыть свою растерянность и тревогу. Им нужен успех, обязательно нужен. И беда в том, что он не знает, как его в этих условиях обеспечить. Если пресса так и не проявит к их коллекции никакого интереса и в печати не будет никаких откликов, значит, никто не станет ее раскупать, не удастся даже покрыть расходы. Весь напряженный труд, все вдохновение, все надежды пойдут прахом. Фирме Дэвида Йейтса и модельеру Дэвиду Йейтсу придет конец. Разве это справедливо?
– Джон! Ты меня слышал? Я говорю, мы вернемся часов в девять.
Дэвид рылся в карманах своей камуфляжной куртки в поисках платка. Наконец нашел и высморкался.
– Значит, пока!
– Да, пока!
Джон послал Франческе воздушный поцелуй и проводил их с Дейвом глазами. Как хорошо они смотрятся вместе, подумал он, как хорошо им вместе, какая они замечательная пара! Он глубоко вздохнул. Нет, нельзя терять надежду. Если они потерпят крах, это будет несправедливо.


Патрик Девлин сидел в баре ресторана «Гадкий утенок» на Винсент-сквер, одной из улочек в районе Вестминстера рядом с Пимлико, уткнувшись в тарелку с пирогом и жареной картошкой. Весь день он провел в палате, и ему еще предстояло идти на вечернее заседание, поэтому он специально выбрал местечко, куда члены парламента не заглядывают. Ему хотелось отдохнуть от политики. Он развернул и прислонил к пивной кружке свежий номер журнала «Ланцет» и ни на что не обращал внимания.
Проискав подходящее место не меньше часа, Дейв и Франческа наконец устроились на табуретах возле стойки бара «Гадкий утенок». Франческа тут же скинула свои замшевые лодочки и, поставив ногу на соседний табурет, принялась растирать онемевшие пальцы. Она даже не оглянулась вокруг – все равно все бары были для нее одинаковыми, просто сидела и ждала, когда Дейв дочитает вслух до конца меню, высказавшись в пользу сосисок против корнуэльского паштета.
В этот момент ее и увидел Патрик – как она сидит, наклонив голову набок, задрав ногу на соседний табурет, а густые волнистые волосы рассыпаются по плечам и спине. Он поднял голову, чтобы позвать бармена, а взгляд его упал на Франческу. Хотя волосы ее сильно отрасли за эти недели и загораживали лицо, он узнал ее каким-то внутренним чутьем, и кровь бросилась ему в голову. Он смешался и не знал, как поступить. Достаточно было одного взгляда, чтобы ожили самые волнующие воспоминания. Его охватило щемящее чувство невосполнимой потери.
Он поднялся, на ватных ногах прошел между столиков и вышел на задний двор. Ему нужен был глоток свежего воздуха, нужно было привести в порядок мысли. Сердце его бешено билось, в горле застрял ком, нечем было дышать. Господи, что же он делает? Он весь покрылся холодным потом и, найдя носовой платок, вытер лоб, втянул в себя побольше холодного воздуха и ступил на летнюю веранду.
От холодного воздуха ему быстро полегчало. Кругом было темно и пусто. У забора громоздились сложенные столики. Стульев не было. После шума и духоты приятно было посидеть в прохладе, ощутить спиной ледяной холод каменной скамьи, прижаться затылком к стылому камню стены. Патрик прикрыл глаза. Прошлое нахлынуло на него, заставив вновь пережить чувство стыда за глупый и бесчестный поступок, а более всего – за свою жалкую слабость. Ему было противно думать о том, как он позволил командовать собой.
Он понял, что сделал роковую ошибку, сразу после того как покинул ее. Какую ошибку, Господи! Он недооценивал властность Маргарет, ее силу и неуступчивость. Он пытался разыскать Франческу, но Маргарет пустила в ход все средства – угрозы, подкуп, шантаж, так что в конце концов он сдался и прекратил борьбу. «Ты скоро ее забудешь!» – увещевала она его – теперь эти слова вызвали у него горький смех. Он даже не может собраться с силами, чтобы вернуться в зал и взглянуть в лицо этой женщине, женщине, которую он любит. Господи! Забыть ее! Он почувствовал знакомую сосущую боль под ложечкой и почти обрадовался ей. Забыть!
Он открыл глаза и оглянулся. Как можно забыть, один-единственный взгляд разбудил в нем такую боль! А этих пяти месяцев, когда Маргарет опутывала его интригами, желая женить на Пенни Брэчен, будто не было. Все ее ухищрения пошли прахом: образ Пенни растаял как дым, она перестала для него существовать. Вся его собственная жизнь, политика, Маргарет, Пенни, все это сгинуло. Осталась одна Франческа. Франческа. Он вновь и вновь повторял в уме ее имя. Как оно прекрасно! Ни о чем бы больше не думать, только называть это имя. Франческа. Только она теперь реальна, реальнее, чем когда бы то ни было раньше.
Он встал, с трудом проглотил подступивший к горлу комок. Надо идти к ней, этого не миновать, все его нутро рвалось к ней, и сладить с этим было не в его силах. Патрик открыл дверь в коридор. Забыть ее? Как могла эта мысль хоть на мгновение завладеть им, если от одного взгляда все сразу потеряло свой смысл, и в мире осталась только она!


Остановившись возле стойки, Патрик сначала молча наблюдал за ней, оглядывая поворот головы, улыбку, знакомую естественную грацию, которая когда-то так поразила его. Вот она чему-то засмеялась – и он тоже улыбнулся, поддавшись ее заразительному смеху. Стоять в стороне больше не хватало сил. Он откашлялся и позвал ее по имени.
– Франческа!
Ему хотелось дотронуться до ее волос. Пальцы помнили их шелковистость.
– Франческа!
Она обернулась.
Франческа поняла, кто ее зовет, не успев увидеть Патрика. Она почувствовала это сердцем, которое подсказало ей, что рядом любимый. В долю секунды боль и унижение последних пяти месяцев унеслись прочь. Но ненадолго. Ей вновь припомнилось все. Она обернулась, увидела его лицо, и ее пронзила все та же нестерпимая боль, будто все это случилось только что. Ее охватил гнев. Он увидел ее лицо и этот гнев в глазах, но не поверил, что она может его ненавидеть, и подошел, чтобы коснуться ее руки. Она отпрянула и выронила стакан. Он упал на пол и разбился.
– Не смей! – Франческа соскочила с табурета и увернулась от протянутой руки. – Не смей прикасаться ко мне! – Ища защиты, она взглянула на Дейва.
– Франческа, прошу тебя!
Господи, он напугал ее, бесчувственный идиот! Она инстинктивно отпрянула, словно испуганный зверек, но он отчаянным жестом схватил ее за руку.
– Франческа! Прошу тебя!
– Оставь меня! – крикнула она, вырвав руку, и бросилась к двери. Ей хотелось убежать.
– Нет, Франческа!
Патрик догнал ее у выхода. Ни за что нельзя упустить ее, надо все объяснить, поговорить с ней. Но Франческа вырывалась что было сил, пытаясь освободиться. Она ударила его в подбородок, и он от неожиданности выпустил ее руку. Франческа побежала. Но он бегал быстрее и не дал ей уйти далеко.
– Франческа! – выдохнул он, прижав ее к себе.
Она отчаянно сопротивлялась.
– Ну перестань же, Франческа, Бога ради, перестань!
Он еще сильнее прижал ее к груди. Она была на грани истерики.
– Прекрати! – крикнул он и, схватив ее за плечи, тряхнул, чтобы привести в чувство. В ту же секунду она успокоилась и прекратила сопротивление. Она стояла, глядя в землю полными слез глазами, а он держал ее в объятиях.
– Прошу тебя, Франческа, послушай меня! Хорошо?
Он сцепил руки, так что вырваться она уже не смогла бы, и с силой прижал к себе. Ее близость закружила ему голову.
– Франческа, я люблю тебя, – только и сказал он, и повторял эти слова снова и снова. – Люблю тебя, поверь мне, люблю, люблю.
Дейв вышел вслед за ними и остановился на тротуаре. Все произошло так стремительно, что он не мог понять, что же ему, собственно, делать. Услышав слова Патрика, он повернул назад. Ему тут не место. Дейв вошел в дверь и смотрел сквозь стекло, чтобы в случае необходимости прийти Франческе на помощь.
– Франческа, выслушай меня, пожалуйста! – Патрик все уговаривал ее, хотя она давно перестала пытаться убежать от него. Но он боялся, что она исчезнет, опять исчезнет из его жизни. – Пожалуйста, выслушай и скажи же что-нибудь, пожалуйста.
Наконец она кивнула. Она была в таком смятении, что не знала, как себя вести, и проще всего было послушаться.
Он немного ослабил объятия и взглянул ей в лицо. Он знал это лицо очень хорошо; память о нем нисколько не поблекла за эти месяцы. Он тихонько взял ее за подбородок. Она вздрогнула.
– Я не хочу вспоминать то, что случилось, – ровным голосом сказала она. – По крайней мере сейчас.
– Хорошо. – Он боялся встретиться с ней глазами, в которых всегда можно было читать как по книге. – Может, вернемся в бар? – Он с трудом понимал, что происходит, ему хотелось лишь одного – не выпускать ее из своих рук. Впервые за время разлуки он почувствовал себя вновь живым.
– Вернемся, – слабо проговорила она.
Они вошли в бар, он подвел ее к стойке. Патрик протянул руку Дейву.
– Патрик Девлин, – назвался он.
Дейв вздрогнул, услышав это имя.
Ну конечно, кто же еще это мог быть, конечно, это он.
– Дейв Йейтс, – ответил он, пристально вглядываясь в лицо Патрика.
Мужчины обменялись рукопожатием, но без всякой теплоты. Патрик повернулся к Франческе.
– Ты здесь живешь, Франческа?
– Нет, мы живем в Ньюкасле, – ответила она без всякого умысла, но Патрик подметил, что она сказала «мы», и его больно кольнуло в сердце.
– Мы с Фрэнки вместе работаем, – пояснил Дейв, заметив, как помрачнел бедняга Патрик. – Приехали в Лондон на Неделю высокой моды показывать свою коллекцию. Завтра должно произойти это знаменательное событие, если только кто-нибудь захочет бросить взгляд на дело наших рук.
– Понятно, – с явным облегчением отозвался Патрик. – А почему, собственно, вы в этом сомневаетесь?
– Возникла проблема с прессой. Я слегка наказал одного пронырливого хлыща из «Фэшн ревью», который вздумал учить меня жить, и он подбил своих устроить нам обструкцию. Говнюк долбаный!
Дейв прервал свой монолог, чтобы хлебнуть из стакана, и заметил, что Патрик почти не слушает его. Он ничего не видел вокруг, кроме Франчески.
– Ты работаешь в модном бизнесе?
Она, не глядя, кивнула. Ее смятение не проходило; сердце и разум работали вразнобой, и она никак не могла решить, кого ей слушаться.
– Это самая светлая личность среди женщин после Коко Шанель, – вмешался Дейв. Он понимал замешательство Франчески и ободряюще сжал ей руку. Вообще-то им пора было уходить, но этот Девлин выглядит таким несчастным. – И я не шучу, – продолжил Дейв, чтобы загладить неловкое молчание. – Вот почему я тревожусь за судьбу коллекции. Она, может быть, самая лучшая из всех, а из-за этих чертовых журналюг все труды того и гляди пойдут псу под хвост. Уж лучше бы мы сидели в Ньюкасле и не высовывались!
Дейв сам не заметил, как начал почти кричать, и кое-кто даже обернулся.
– Неужели этот ваш «говнюк» настолько влиятелен, что все пляшут под его дудку?
– Дело в том, что он считается знатоком. На Неделю высокой моды в Лондон съезжаются сотни модельеров, и каждый жаждет внимания прессы, и, к примеру, даже я, не последний человек в нашем деле, еще ни разу не удостаивался чести попасть в обзор Конрана или Кэтрин Хэмнет. Большинство журналистов сами ни фига в моде не смыслят и ловят информацию из уст посвященных. А самым авторитетным считается мнение нашего друга Эдди Марса.
– Вот оно что! Теперь ясно.
– Если чертов Эдди Марс брякнет, что наша коллекция – хлам, никто даже плюнуть в нашу сторону не захочет. Мы даже еще не успели ни с кем, кроме него, встретиться, а теперь он не поленился всем объявить, что нечего на нас терять время. А эти писаки и рады – можно лишний раз не утруждаться. Нас списали со счетов. – Дейв щелкнул пальцами. – Вот так вот! Мода – дерьмовый бизнес, Патрик, сегодня ты на коне, а завтра весь в дерьме, забыт и никому не нужен. – Дейв отхлебнул пива, чтобы промочить пересохшее горло. – Извините, – спохватился он. – Я, может, сгустил краски, просто выпал чертовски неудачный день.
– Похоже, действительно вам не повезло. Не могу ли я чем помочь?
– Вряд ли. Вы ведь не журналист, нет?
– Нет. Я занимаюсь политикой.
Дейв заметил, как при этих словах Франческа напряглась.
– Я раньше медициной занимался, но позволил сестре уговорить меня влезть в политику. Появился такой шанс, и я им воспользовался. Но, верно, ошибся. Не нравится мне это дело.
Патрик говорил, обращаясь к Дейву, но слова его предназначались Франческе.
Дейв опять почувствовал себя лишним, будто присутствовал при чьем-то очень личном, очень интимном разговоре.
– Даже не знаю, как это все произошло, – продолжал Патрик. Он смотрел теперь прямо на Франческу, и она ответила ему взглядом. – Не знаю, что на меня нашло, какая дурь. С тех пор дня не прошло, чтобы я не сожалел об этом, да что там дня – ни единой секунды.
Франческа молчала. Патрику показалось, что она молчит целую вечность. Потом сказала:
– Дейв, давай уйдем. – Она произнесла эти слова каким-то детским голосом, высоким, задыхающимся. И добавила: – Пожалуйста.
– Да, правда, нам пора.
Дейв торопливо надел свой пиджак и подошел к табурету, на котором сидела Франческа. Кивнул Патрику – что он мог ему сказать? Патрик не сделал ни одного движения – чем он мог ее удержать?
Обняв Франческу за талию, Дейв повел ее к выходу. Она не смотрела в сторону Патрика и вся была напряжена, как струна. Когда они вышли за порог, она беспомощно приникла к Дейву, будто силы сразу оставили ее. Дейв покрепче обнял ее. Он думал, какой же сильной, мудрой и зрелой она была, совсем не по возрасту, но в иные минуты делалась похожей на ребенка. Вот как сейчас.
Они медленно двинулись в сторону отеля. Он не решался смотреть ей в лицо, как не осмелился напоследок посмотреть в глаза мужчины с окаменевшим лицом, который остался в баре. Он только чувствовал, как ее тело содрогается в беззвучных рыданиях, и думал, что никогда ему не понять этой необыкновенной женщины.


Патрик сидел в своем небольшом кабинете и с нетерпением ждал, когда же его коллега уберет бумаги в стол и уйдет. Его желание остаться одному было нестерпимым. Следя за движениями стрелки по циферблату, он пытался сосредоточиться на чем-то другом, а не на неотступной сердечной боли. Наконец коллега ушел, и он остался в полной пустоте.
Он не понимал, что с ним творится. Все потеряло для него свой смысл, кроме Франчески. В голове было пусто, Пенни перестала для него существовать, он совсем забыл о ней. Только Франческа стояла перед глазами. Стоило прикрыть веки, и он видел Франческу.
Как глупо с его стороны было надеяться, что он сможет снова войти в ее жизнь, ожидать, что она все простит и будет любить его без слова упрека, без гнева, будто ничего не случилось. Глупо было даже предполагать, что она сможет его понять. Господи, да он сам вряд ли понимал себя! Чего ради он отказался от нее? Ради Маргарет и наследства отца-алкоголика, ради того, чтобы примириться с собственным прошлым. Из этого ничего не получилось. Прошлое осталось таким, каким было.
Он закрыл лицо руками и стал думать о том, что он решил сделать. Ему надо убедить ее, доказать, что только она нужна ему, и ничего больше. Разве это не справедливая мена – кусок всей прожитой им жизни за будущее Франчески? И если у него получится осуществить эту идею, тогда она должна понять, что он действительно бесконечно предан ей.
Патрик пролистал записную книжку, нашел номер телефона старого школьного приятеля и набрал цифры кенсингтонской подстанции. Трубку сняла Сузи.
– Алло, Сузи? Это Патрик Девлин.
– Пэдди? Как дела?
– Отлично, а у тебя?
– Все в порядке. Я прочла в газете, что ты ухлестываешь за сестрицей Ричарда Брэчена. Она правда такая богачка, как сплетничают?
– Ни за кем я не ухлестываю, Сузи. – Разговор принимал совсем не тот оборот, какой ему хотелось. Патрику пришлось перекричать Сузи. – Это все Маргарет придумала. – И добавил: – Скоро этому конец. Скажи, а Оливер дома?
– Да, конечно. – Она обиженно умолкла. Обычно Патрик не отказывался посплетничать с ней. – Передаю ему трубку. До свидания, Пэдди.
– Спасибо. До свидания. – Он подождал, пока трубку возьмет Оливер Пирс. – Оли, привет, это Патрик.
– Рад слышать тебя, Патрик. Как поживаешь?
– Отлично. А ты?… Хорошо. Послушай, Оли, я, собственно, звоню по делу.
– И что за дело?
– Связанное с твоей газетой. Мне на днях звонила одна твоя редакторша, просила дать интервью, «эксклюзив», как она выразилась. Я отказался, но вот теперь передумал.
– Вот как. – Оливер Пирс улыбнулся. – Я полагаю, ты не стал бы мне звонить, только чтобы сообщить эту приятную весть. Мог бы поговорить непосредственно с ней.
– Ну конечно. Видишь ли, то, что я собираюсь сказать, это такая штука… сенсационная, поэтому я хотел бы получить кое-что взамен.
– А, понятно. А чего же такого сенсационного ты собираешься нам поведать, Патрик? Строго конфиденциально, конечно.
– Речь идет о любовной связи. Моей связи.
– С Пенни Брэчен?
– Нет, не с Пенни. С одной молодой женщиной, дизайнером.
– О, а поподробней нельзя узнать? Похоже, это правда тянет на сенсацию!
– Я же говорил. Но о деталях умолчу, пока не договоримся об условиях.
– Ладно, Пэдди. Считай, что подцепил меня на крючок. Называй цену.
– Дело не в деньгах, Оли. Мне нужна от тебя одна услуга. Я хочу, чтобы в прессе появились отклики на презентацию коллекции этой девушки в «Олимпии».
– И это все? А ты не слишком дешево себя продаешь? Неужто твоя история стоит нескольких газетных заметок?
– Речь идет не просто о заметках. Мне нужны хорошие отзывы. У тебя есть друзья в этих кругах, и я прошу тебя их потревожить. Мне нужно как можно больше благоприятной прессы.
Оливер Пирс фыркнул.
– Уймись, Пэдди! Отклики я могу организовать… скорее всего, но обеспечить хорошее мнение… Это невозможно! Этого я гарантировать не могу, тем более на страницах чужих газет. Это неразумное требование. Извини.
– Ладно. Согласен на отклик. Но во всех изданиях.
– И?
– И это все. Больше я ничего не прошу. Значит, договорились?
Оливер взглянул на часы. Шел уже двенадцатый час, но, черт побери, предложение было весьма заманчивое.
– Пэдди, я пока не могу сказать наверняка. Может, встретимся ненадолго в палате, поболтаем минут двадцать? Мне все-таки хочется разузнать кое-какие подробности.
Патрик заколебался. А, впрочем, подумалось ему, что он теряет? Все равно без нее ему ничего не нужно.
– Ладно, – ответил он. – Двадцать минут.
И повесил трубку.
Вставая, он нащупал в кармане бумажник и решил зайти в бар выпить. Но не успел дойти до двери, как раздался телефонный звонок. Он знал, что это звонит Маргарет – она всегда звонила поздно вечером, и не стал снимать трубку, дожидаясь, когда сработает автоответчик.
Услышав свой голос, он заторопился к двери. Ему не хотелось разговаривать с сестрой и даже не хотелось слышать ее голос. Во всяком случае, теперь, когда он принял решение, которое ее сильно расстроит. Он вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. Я должен это сделать, говорил он себе, должен. Любовь заполнила его целиком, и ему было все равно, как скажутся его поступки на других.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Миражи - Баррет Мария

Разделы:
Пролог

Часть первая

1234567891011121314151617181920212223242526

Часть вторая

27282930

Часть третья

313233

Часть четвертая

3435363738

Ваши комментарии
к роману Миражи - Баррет Мария


Комментарии к роману "Миражи - Баррет Мария" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Пролог

Часть первая

1234567891011121314151617181920212223242526

Часть вторая

27282930

Часть третья

313233

Часть четвертая

3435363738

Rambler's Top100