Читать онлайн Леди на монете, автора - Барнс Маргарет, Раздел - Глава 22 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Леди на монете - Барнс Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Леди на монете - Барнс Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Леди на монете - Барнс Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Барнс Маргарет

Леди на монете

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 22

Золотые годы, как сама Фрэнсис называла этот период своей жизни, летели с невероятной скоростью. Она вполне отдавала себе отчет в быстротечности жизни, но иногда ей совсем по-детски хотелось упросить время хоть ненадолго остановиться. Ей казалось, что она не успевает насладиться тугими бутонами даффодил и тюльпанов, погулять под кустами сирени и золотого дождя, как наступает лето, и приходит пора пышного цветения роз. И потом очень быстро – золотые листья, опадая с деревьев, покрывают траву и лежат там до тех пор, пока их не унесет суровый осенний ветер.
Несмотря на то, что Фрэнсис была очень счастлива, не все в ее семейной жизни складывалось гладко и безоблачно, потому что хоть Леннокс больше и не напивался, и не рисковал крупными суммами за карточным столом, время от времени его старые привычки и пороки напоминали о себе. Фрэнсис была к этому готова и всегда интуитивно чувствовала настроение мужа.
Для женщины такого юного возраста – а Фрэнсис было чуть больше двадцати – она была на редкость проницательной и прозорливой женой, и когда они с Ленноксом разлучались, он в своих письмах не упускал случая воздать ей должное.
К сожалению, расставаться им приходилось часто из-за всевозможных обязанностей Леннокса, к тому же он очень стремился сделать все, что в его силах, чтобы улучшить их финансовое положение. Он мало рассказывал об этом Фрэнсис, но она прекрасно понимала, что, женившись на ней, он не получил ничего, а к тому времени у него уже было немало долгов. С частью долгов им удалось расплатиться благодаря ее бережливости, однако они не могли без больших трат поддерживать едва ли не королевский уровень жизни и продолжать реконструкцию Кобхема.
Леннокс и уехал на несколько месяцев для того, чтобы получить дополнительные деньги: граф Олбанс, живший во Франции, сообщил Ленноксу, что если он сам лично появится при французском Дворе, то его введут во владение собственностью Обиньи. Поскольку это сулило существенное увеличение их доходов, Леннокс собрался в путь без промедления. К сожалению, обязанности при Дворе и постоянная забота о Кобхеме помешали Фрэнсис поехать вместе с ним. Предполагалось, что он будет отсутствовать очень недолго, но разные обстоятельства, возникавшие одно за другим, мешали ему вернуться, и за то время, что он оставался гостем вдовствующей королевы, Фрэнсис получила от него немало писем. Миссис Стюарт тоже была во Франции в это время, и Фрэнсис чувствовала бы себя одинокой и заброшенной, если бы Карл не сказал ей, что уговаривает Генриетту нанести им визит.
– Отпустит ли ее сюда этот страшный человек, ее супруг? – спросила Фрэнсис, которая прекрасно знала, что, если бы не ужасная ревность герцога Орлеанского, Генриетта уже не раз побывала бы в Англии.
– Конечно, он может помешать, – согласился Карл, – но Людовик, который редко вмешивается в такие дела и всегда поддерживает брата, даже если тот не прав, заверил меня, что на этот раз он будет тверд. Генриетта приедет одна в качестве его посла, и герцог ничего не сможет возразить.
– Посла? – в недоумении переспросила Фрэнсис.
– Да, посла. Чтобы подтвердить, что между нашими странами отныне установлены хорошие отношения, – неожиданно многословно ответил Карл.
Слишком многословно, потому что ни Фрэнсис, ни королева, которая присутствовала при этом разговоре, не верили ему. Однако Фрэнсис никогда не интересовалась политикой и старалась вести себя так, чтобы никому не пришло в голову использовать ее, как пешку, в каких-либо политических целях. И Екатерина с самого начала разговора внимательно следила за собой, чтобы не задать лишних вопросов. Она много слышала о том, что вдовствующая королева постоянно вмешивалась в государственные дела, и печальная судьба ее супруга, Карла Первого, во многом явилась результатом этого вмешательства. Поэтому Екатерина раз и навсегда решила, что по собственной инициативе не станет вмешиваться ни во что до тех пор, пока король сам не сочтет нужным посоветоваться с ней и не захочет узнать ее мнение. Если это произойдет, она постарается доказать ему, что достойна его доверия.
Преодолев многочисленные препятствия, Леннокс наконец вступил во владение своим наследством. Однако и после этого он был вынужден отложить возвращение в Англию, потому что от своих друзей – лорда Ашли и лорда Бата – узнал, что в Польше создается новое посольство, и если он хочет получить назначение туда, ему следует сообщить об этом королю письмом, потому что хоть Карл и не влюблен более во Фрэнсис, к ее мужу по-прежнему не питает добрых чувств.
Получив отказ, Леннокс вернулся в Англию, в Кобхем, где его с большим нетерпением ждала Фрэнсис.
За время его отсутствия работы в доме сильно продвинулись, и многое Ленноксу предстояло увидеть впервые. Кроме того, в первый день после его возвращения у них было немало тем для разговоров. Конечно, Фрэнсис хотелось услышать от мужа все, что он только мог сообщить ей, о герцогине Орлеанской и о ее близких – матери, сестре и брате, тем более что незадолго до этого Софи была помолвлена с сэром Генри Балкли, младшим сыном виконта Балкли. Этот брак нельзя было признать очень удачным, хотя отец жениха и занимал при Дворе очень высокое положение. Софи была влюблена в своего жениха и очень счастлива, а Фрэнсис радовалась тому, что после свадьбы сестра будет жить в Англии.
– Я уверена, что вдовствующая королева будет скучать по ней, – сказала она. – Генриетта-Мария очень любит Софи, которой удалось многое изменить в жизни ее Двора.
– Вдовствующая королева выглядит совсем больной, – сказал Леннокс. – За последнее время она заметно постарела. Она прекрасный друг, как и герцогиня Орлеанская, которая сама написала королю, чтобы поддержать меня и помочь получить это назначение в Польшу. Но, как вы уже слышали от Бата, мне отказали.
– Я уверена, что это не из враждебности.
– Тогда почему же? У меня большой опыт и государственной, и дипломатической работы в Дорсете, в Шотландии…
– Дорогой мой, я думаю, что король был вполне искренен, когда сказал, что это назначение не соответствует вашему положению. В конце концов, вы его кузен, а этот пост может занять кто-нибудь и менее родовитый. Кроме того… да, существуют и другие причины. Нам пришлось бы расстаться, как это уже случалось, когда вы уезжали по делам в Шотландию, а король знает, как меня огорчают разлуки с вами. Разве я могла бы уехать вместе с вами в Польшу? Когда у меня появились новые обязанности при Дворе, мы сразу поняли, что я не смогу уехать из Англии.
Леннокс недоверчиво посмотрел на нее и улыбнулся.
– Даже ваши слова не убедят меня в том, что Карл стал бы сочувствовать нам, если бы мы должны были расстаться. Я счастлив, что он стал относиться к вам… более разумно, но ваше общество доставляет ему большое удовольствие. Если бы меня не было рядом, он мог бы чаще видеть вас.
– Но он не хотел, чтобы мы расстались по его воле. – Фрэнсис никак не могла согласиться с мужем. – Я никогда не сомневаюсь в искренности короля. И королевы. Мы с ней говорили об этом. Если вы и получите назначение в Европу, то только в ранге Чрезвычайного посла. Но и в этом случае, наверное, король будет сомневаться, отправлять ли вас далеко.
– Потому что он так любит меня, что не может отпустить? Любовь моя, хотел бы я знать, зачем вы отвергаете правду? Мы оба знаем, что в его глазах я – ничтожество. Время от времени я замечаю, как он смотрит то на вас, то на меня и не может понять, почему в качестве возлюбленного вы предпочли меня…
– Не понимаю, почему это должно волновать его? – с негодованием воскликнула Фрэнсис. – Вы гораздо моложе, значительно привлекательнее… Вы любите меня. Только меня одну. Неужели он думает, что женщина может хотеть делить возлюбленного с кем-то?
– Зато какого возлюбленного! – съязвил Леннокс. – Даже его заклятые враги не отрицают, что он весьма умелый любовник. Включая нашу несравненную леди Каслмейн со всем ее богатым опытом. Говорят, что она утверждает, будто в постели ни один мужчина не может сравниться с королем.
Фрэнсис презрительным жестом продемонстрировала свое отношение к тому, что было сказано.
– И как я могла когда-то восхищаться этой женщиной? – с удивлением спросила она. – Потому что это действительно было, вы ведь знаете, вскоре после того, как я появилась при Дворе. Все, что я могу сказать, это то, что никогда не жаждала получить Карла в любовники, и если бы это случилось, я не смогла бы его терпеть. А вы, мой бесценный супруг, всегда желанны для меня.
Покраснев, Фрэнсис добавила:
– Я надеюсь так же, как и я для вас.
– Я ненавижу наши разлуки, – ответил он. – Но вы сами понимаете, что я не могу без этого обойтись. Иначе Кобхем превратится в груду развалин. Я только сожалею, что вам не удалось в свое время стать королевой…
Это была старая шутка, которой он донимал Фрэнсис, а она, опустив ресницы, призналась ему:
– Мне кажется, я всегда хотела быть герцогиней, чтобы меня называли «Ваше Высочество». Пожалуйста, не беспокойтесь слишком о долгах. Со временем мы справимся с ними. Мы молоды, и впереди у нас годы. Все, что меня беспокоит и огорчает, – это наши разлуки. Я понимаю, почему Карл ведет себя именно так. Вовсе не потому, что вы очень нужны ему здесь, нет, просто он не хочет, чтобы о нем говорили, будто он ведет себя, как король в библейской притче… Он не стал бы мудрствовать лукаво, если бы я была ему нужна. Но, слава Богу, это уже не так! Возможно, что оспа оказалась моим спасением!
– Глупости! Вы так же прекрасны, как и раньше!
– Чудо! Я смотрю на себя в зеркало и удивляюсь. Правда, может быть, я по-прежнему хороша только в ваших глазах, мой дорогой?
– Да? А этот Малгрейв, который совсем одурел от вас и открыто заявил, что я с вами плохо обращаюсь? Несмотря на всю абсурдность этого заявления, я был готов выкинуть его вон!
– Как бы вы смогли это сделать, когда были в это время во Франции? Я приняла его, этого милорда Малгрейва. Я послала за ним, и когда он пришел, стала читать вслух его бесценные стихи, строфу за строфой, и он был очень доволен.
И Фрэнсис процитировала мужу строчку из этих стихов – как раз ту, в которой говорилось о его деспотизме.
– Чтобы он не вздумал посылать эти стихи во Францию, я показала, какие подарки вы мне прислали оттуда вместе с письмами. В конце концов он встал передо мной на колени и просил прощения. Но этим дело не кончилось: королева тоже высказала ему свои упреки. Весь Двор знает, как я презираю этого милорда Малгрейва, и смеется над ним.
– Похоже, что он наказан достаточно, – рассмеялся Леннокс. – В известной мере ему повезло, потому что меня всегда мало трогает, что говорят обо мне. Все было бы иначе, если бы он оскорбил вас…
– В прошлом обо мне нередко злословили, – ответила Фрэнсис. – Новое заключается в том, что мое поведение – моя репутация верной жены – делает меня скучной. Считают, что мы – королева, герцогиня Букингемская и я – слишком стыдливы и слишком влюблены в своих мужей. Хотя как бедняжка Мэри может любить этого бессердечного Букингема…
Леннокс не дал Фрэнсис закончить фразу, он обнял ее, и она прижалась к нему.
– Если бы я разочаровала вас, это разбило бы мое сердце, – прошептала она.
– Моя дорогая, как могло бы случиться такое? Леннокс нежно обнял Фрэнсис, и сомнения исчезли из ее души: они нередко посещали ее – это ей хорошо известно. Она действительно любила своего мужа, любила глубоко и преданно, но, не будучи страстной натурой, всегда с готовностью и охотно подчинялась его желаниям, однако не испытывала никакой потребности провоцировать их. Его нежность, их добрые взаимоотношения и почти полное совпадение вкусов значили для нее гораздо больше. Если бы не нежность, с которой он всегда относился к ней, она наверняка не смогла бы побороть отвращения к физической стороне любви, но его никогда не изменявшая ему нежность вызывали в ней такую ответную благодарность, что все остальное забывалось и переставало существовать. Никто другой не мог бы дать ей этого, в этом Фрэнсис никогда не сомневалась, но нередко спрашивала себя, так ли уж хорошо ему с ней. Когда она пыталась расспросить его об этом, он всегда отвечал утвердительно, но Фрэнсис прекрасно знала, что Мэри Букингем буквально воспламенялась от одного взгляда своего мужа, и подозревала, что королева испытывает к Карлу не менее страстное чувство.
Именно потому, что Фрэнсис задумывалась об этих своих недостатках, она твердо решила быть необходимой Ленноксу в другом. Они очень редко говорили о том, что у них нет детей. Леннокс – Фрэнсис не сомневалась в этом – очень хотел сына, хотя бы ради Кобхема и Шотландии, шотландских владений, которые в этом случае перешли бы к прямому наследнику. Но с другой стороны, семья потребовала бы больших расходов, а он не очень стремился к этому.
– Наверное, я стал бы ревновать, если бы увидел у вас на руках младенца, которого вы явно любите, – сказал он ей в ту первую ночь, после его возвращения домой, когда они лежали в большой постели под балдахином и он держал ее в своих объятиях.
– Но ведь вы же совсем не ревнивы. И потом – разве я могла бы любить ребенка больше, чем вас? – спросила Фрэнсис.
– Иногда с женщинами такое случается, – ответил Леннокс, лаская ее прекрасное, стройное тело, и добавил:
– Иногда такие спокойные, сдержанные женщины, как вы, испытывают гораздо больше радости от материнства, чем от любовных чувств, именно поэтому вы были так огорчены, когда случился выкидыш. Мы можем подождать. Меня вполне устраивает то, как мы живем сейчас, – уверил ее Леннокс, и Фрэнсис, успокоенная, уснула в его объятиях, потому что слишком часто в этой огромной кровати, предназначенной для любящих супругов, ей приходилось тосковать по нему.
Спустя несколько недель во Франции умерла вдовствующая королева, и бедная Генриетта-Анна, которая была очень привязана к матери, хоть и часто жила в разлуке с ней, тяжело переживала ее смерть. Карл тоже не остался равнодушным к этому несчастью, несмотря на то, что между ним и матерью никогда не было добрых отношений. Для герцогини Орлеанской это была уже вторая утрата: незадолго до смерти матери она потеряла трехлетнего сына – мальчик умер от какой-то неизлечимой детской болезни, которая началась внезапно и протекала очень бурно. Оба Двора – английский и французский – были в трауре, и все переговоры о визите Генриетты-Анны в Англию пришлось отложить до будущего года. Даже теперь ее муж не одобрял эту поездку и всячески препятствовал ей.
– Это же просто смешно, – сказала Екатерина, чувствуя себя совершенно раскованно и свободно, когда она и король ужинали с Фрэнсис и Ленноксом в Павильоне в Баулинг Грин. – Как он смеет ограничивать ее визит тремя днями в Дувре, когда само морское путешествие может быть тяжелым и утомительным? Этого времени ей не хватит даже на то, чтобы прийти в себя. Почему он так мешает? Вы много раз говорили мне, что он ее совсем не любит.
– Не любит. Но это совершенно не мешает этому маленькому чудовищу ревновать ее, – объяснил ей Карл. – Если бы Генриетта была некрасива и не вызывала любви и восхищения, он был бы совершенно спокоен. Однако, если уж она приедет, без сомнения, ее визит можно будет продлить. Филипп волен выходить из себя на другом берегу пролива. Людовик не захочет, чтобы она уехала, не выполнив его поручения. Этот визит должен сплотить наши страны.
Королева удивилась, что присутствие Леннокса не помешало королю произнести эти последние слова: поскольку в визите Генриетты, одобренном Людовиком, было что-то секретное, тайное, и Карл не сомневался в том, что об этом не должен был знать никто, даже королева, которой он полностью доверял, тем более не должно было касаться его кузена – всем было известно, что Карл недолюбливал Леннокса.
– Между нами и Францией не может быть других отношений, кроме самых формальных. Только внешне они могут казаться дружбой, – сказал Леннокс. – Наши нации враждебны друг другу, и никто не виноват в этом. Дело в том, что у нас разные характеры, разное представление о добродетели.
– Вы так считаете?
Карл с удивлением смотрел на своего кузена, сделавшего такое мудрое замечание.
– Французы остроумны, легкомысленны и хитры, а здесь, в Англии, их считают болтливыми и вероломными. Мы более упорны и серьезны, к тому же склонны больше восхищаться другими, чем собой. Поэтому французы считают нас дураками. Такая смесь не может долго существовать, она обязательно должна свернуться. У нас гораздо больше общего с датчанами, с которыми мы по какому-то недоразумению все время воюем.
– В этом замечании немало верного. В нем есть свой резон, – сказал Карл. – Но, возможно, это только одна половина нашей проблемы с французами. Вторая половина заключается в том, что мы очень похожи.
– Одинаково тщеславны, – пробормотал Леннокс. Карл, задумавшийся над этими словами, вынужден был признать, что презираемый им кузен не лишен наблюдательности и понимания.
Карл терпеть не мог эти ужины a quatre
type="note" l:href="#n_46">[46]
и смертельно скучал, но Фрэнсис и Леннокс, когда приезжали в Лондон и жили в Павильоне, устраивали время от времени такие приемы. Спокойная и дружественная обстановка, царившая на этих вечерах, очень импонировала Екатерине, и король не хотел лишать ее удовольствия.
Фрэнсис, как всегда, была восхитительна и, как всегда, прекрасна. Карлу, который когда-то так страстно желал ее, было невыносимо видеть, с какой нежностью она смотрит на своего мужа. Он околдовал ее, раздраженно думал король, и даже если, подобно шекспировскому герою, он напялит на себя ослиную голову, она будет считать, что он неотразим.
– Хотя, – сказал Карл, – чтобы угодить этому отъявленному дураку, герцогу Орлеанскому, Генриетта не приедет в Лондон, она останется в Дувре. Но я уверен, что от этого ее визит не станет менее значительным. Пока она будет в Дувре – там будет столица.
Именно так они и поступили, вернее, именно так и поступил Карл, который не пожалел ни сил, ни денег, чтобы порадовать и развлечь свою маленькую сестричку. Король не видел Генриетту-Анну много лет, и за это время она из прелестной худенькой девочки превратилась в прекрасную молодую женщину.
В течение всего визита Генриетты, продлившегося, как и предполагал Карл, две недели, Дувр жил en fete.
type="note" l:href="#n_47">[47]
Король, герцог Йоркский и принц Руперт вышли в море на гребной шлюпке, чтобы встретить судно «Король Карл», которое с роскошной свитой было послано для того, чтобы привезти в Англию единственную сестру короля. Едва ступив на палубу, Карл уже держал Генриетту в объятиях, и только потом герцог Йоркский тоже смог расцеловать сестру. Она совсем не изменилась, думал король, в душе она осталась прежней, и он не сомневался в том, что во всем мире нет человека, который был бы ему так же дорог, как Генриетта. Как это получилось, что он так давно не видел ее? И Карл поклялся, что больше не будет таких длительных разлук. Отныне непременно он будет встречаться с ней несколько раз в год, даже если для этого ему придется уезжать из Англии, хотя это и опасно: стоит ему только уехать из страны, как обязательно что-нибудь замыслят против него.
Королева и герцогиня Йоркская встречали Генриетту на берегу, в Дувре. Город был украшен знаменами, эмблемами, гирляндами цветов, скрученных в виде арок. Везде звучала музыка, и прелестные девушки в белых платьях кидали розы под ноги знатной гостье. Тут же была и Фрэнсис, о которой Генриетта никогда не забывала и ради которой сделала все, что только было в ее силах, чтобы видеть ее во Франции.
Юная герцогиня Леннокс и Ричмонд примчалась в Дувр в страшной спешке, в карете, запряженной шестеркой лошадей, но она успела сменить дорожный костюм и сейчас сверкала в одном из своих лучших нарядов.
– Девочка, которая никак не хотела взрослеть! – рассмеялась Генриетта, когда они с Фрэнсис обнялись.
– Но мне все-таки удалось это, дорогая Генриетта, – в тон ей ответила Фрэнсис.
Они обменялись долгими, оценивающими взглядами, и Генриетта жестом дала понять, что согласна с Фрэнсис.
– Да, Вы повзрослели. И счастливы. О, как давно мы были вместе и как давно были молоды! Ch?re
type="note" l:href="#n_48">[48]
Фрэнсис, вы все еще любите засахаренный миндаль?!
– Обожаю, как и раньше. Я не забыла об этом и привезла огромную коробку, – ответила Фрэнсис.
Так начался этот необыкновенный визит – радостный и праздничный.
Гостью ожидали разнообразные развлечения, хотя Генриетта больше всего хотела побыть с братьями, особенно с Карлом. Она сразу же подружилась с Екатериной и перестала удивляться тому, что брат и слышать не хочет о разводе с бездетной женой. Каждую свободную минуту она стремилась провести с Фрэнсис, которая буквально излучала радость и гордость за своего красавца мужа. Странно, думала Генриетта, что Карл до сих пор неприязненно относится к Ленноксу, хотя давно уже не влюблен во Фрэнсис.
– Он очень привязан к вам, – говорила Генриетта подруге, – так же, как и Людовик ко мне. Мы – лучшие друзья, ничего больше, хотя, когда я вышла замуж за Филиппа, Людовик влюбился в меня и сожалел, что сам не женился на мне. Хорошо это или плохо, но с мужчинами случается такое, и они могут продолжать любить женщину и прекрасно относиться к ней и после того, как проходит страсть.
– Последняя любовь Карла – Нелл Гвин, актриса, – сказала Фрэнсис. – И хотя она ужасно вульгарна, ее невозможно не любить. Мне кажется, что даже королева втайне неравнодушна к ней.
– Дорогой, непостоянный Карл! Наверное, королева уже смирилась и перестала страдать из-за этого. Но вы, Фрэнсис, вероятно, одна из немногих, кто мог устоять?
– Я ждала встречи с Ленноксом, неосознанно ждала. Мне кажется, что я знала о его существовании в мире и о том, что именно он нужен мне.
Генриетта недоверчиво посмотрела на Фрэнсис.
– И существовал Кобхемхолл, этот удивительный дом, – как бы размышляя вслух, сказала она. – Именно о таком доме вы мечтали всю жизнь, еще в Коломбе, когда узнали, что ваш дом разрушен…
Там, в Дувре, из всех собравшихся на праздник, Фрэнсис была самой блестящей и прекрасной, и Леннокс не мог смотреть на нее без улыбки.
День, который они провели в Кентербери, совпал с днем рождения Карла, которому исполнилось сорок лет, и годовщиной его возвращения на престол. Там было поставлено гигантское майское дерево, и Фрэнсис, распустив по плечам прекрасные волосы, танцевала вокруг него вместе с самыми молодыми гостями.
В конце вечера приглашенные Карлом лондонские артисты дали спектакль, после которого жгли костры и был устроен банкет.
Когда они поздно вернулись в Дувр и у всех от усталости слипались глаза, Генриетта и Карл провели несколько часов наедине в кабинете дуврского замка. Именно там Карл подписал секретный договор с Францией, который должен был связать обе страны, но со временем стал причиной резни между Стюартами-протестантами и Стюартами-католиками. Генриетта была уверена, что оказывает услугу обеим странам, и Карл, исполненный нежности и любви к сестре, не мог ей ни в чем отказать.
– Этот визит, – сказала Фрэнсис мужу, – хоть и принес всем немало радости, был задуман не ради этого. И не для того, чтобы напомнить: английская принцесса одновременно является и французской герцогиней. У этого визита есть какая-то тайная причина, о которой мы, возможно, никогда не узнаем. Однажды Генриетта намекнула мне на это. Они с Карлом провели несколько часов за закрытыми дверями.
– Людовик – коварный человек, – ответил Леннокс. – Это вполне в его духе. Ему ничто не могло помешать использовать герцогиню как секретного, тайного посла. Но Карл, несмотря на все его капризы, очень проницателен и дальновиден во всем, что касается дипломатии, и умеет обходить поставленные для него ловушки.
– Для королевы визит все-таки оказался немного испорченным. У Карла не хватило выдержки не демонстрировать так открыто, что он успел влюбиться в эту брюнетку, Луизу де Керолл, которая приехала в свите Риетты. Она говорит, – я имею в виду Генриетту, – что Екатерина, наверное, уже смирилась с изменами Карла, но этого никогда не будет. Каждое его новое увлечение – для нее источник новых страданий.
– На самом деле, ей незачем волноваться по поводу этой бретонской красавицы. Она не собирается оставаться здесь.
– Нет. Но король хотел бы, чтобы было по-другому. Риетта сказала ему, что отвечает за девушку перед ее матерью и должна привезти ее обратно во Францию.
Это действительно было сказано, когда визит герцогини Орлеанской подходил к концу. Казалось, что к этому времени все уже были влюблены в нее. Герцог Букингем публично признался в том, что обожает герцогиню и готов ее похитить, при этом его несчастная жена, на которую он не обращал ни малейшего внимания, с трудом сдерживалась, чтобы не показать, какой униженной она себя чувствует.
Принц Руперт значительно более сдержанно и достойно выражал сожаления по поводу того, что он не властен помешать ей покинуть Англию. И, прежде чем Генриетта распрощалась со всеми, он сказал, что она всегда может рассчитывать на его помощь.
– Он всегда был против моего замужества, – говорила Генриетта Фрэнсис, когда в последний вечер они ненадолго остались наедине. – И сейчас ему прекрасно известно, как я несчастлива. Он говорит, что одного моего слова достаточно, чтобы он увез меня в Новую Англию, которую он очень любит, в этот удивительный город Нью-Йорк, названный так в честь Джеймса. Фрэнсис, он ведет себя так, словно он боится за меня, словно у него дурные предчувствия.
– Нет, нет! Это невероятно! – воскликнула Фрэнсис, пытаясь переубедить Генриетту. – Просто никто из нас не хочет расставаться с вами, и всем известно, что, по словам Карла, ваш муж – маленькое чудовище. Но вы же говорите, что Людовик не мешает вам жить отдельно, он не запрещает вам этого, а это значит, что вы можете забрать своих маленьких дочек и вернуться с ними в Англию. И быть здесь счастливой.
– Это было бы чудесно, – задумчиво произнесла Генриетта. – Я люблю Францию и всегда хотела жить там, но теперь мне кажется, что в Англии я могла бы быть счастливее.
– Возвращайтесь к нам, – упрашивала ее Фрэнсис. – Возвращайтесь и поживите хоть немного со мной в Кобхеме. О Риетта, вам понравится там! Там так тихо и так спокойно, вы быстро почувствуете себя гораздо лучше. Вы окрепнете там.
Фрэнсис не случайно заговорила о здоровье Генриетты: они все втайне были встревожены ее болезненным румянцем, постоянным отрывистым кашлем и невероятной худобой.
Когда пришло время расставаться, Генриетта в сопровождении Карла, герцога Йоркского, принца Руперта и Букингема отправилась на корабль, а Двор вернулся в Лондон. Карл был очень печален, а королева едва сдерживала слезы, потому что за это время чудная Генриетта стала частью ее жизни.
– Теперь наша герцогиня будет приезжать чаще, – сказала она Фрэнсис. – Потому что, если понадобится, Джеймс или Руперт поедут за ней.
Никогда прежде Фрэнсис не была так благодарна судьбе за свое счастье, за мужа, который обожает и понимает ее.
И именно Леннокс всеми силами старался утешить ее, когда через несколько недель после возвращения в Париж Генриетта заболела какой-то неизвестной болезнью и через сутки ее не стало. И тогда все вспомнили, что принц Руперт очень не хотел отпускать ее из Англии, словно предвидел, что с ней случится беда.
Карл был в отчаянии и, зная, как Филипп противился визиту жены, объявил о том, что он отравил Генриетту каким-то изощренным способом. Однако это предположение осталось бездоказательным, к тому же врачи утверждали, что причина смерти герцогини – простуда и колики.
Фрэнсис сама едва не заболела от слез и горя, но когда Леннокс привез ее в Кобхем, она сразу же почувствовала себя гораздо лучше, словно старый дом вернул ей силы. Здесь она понемногу пришла в себя и, гуляя по парку, вспоминала Генриетту, которая всего лишь несколько недель назад казалась такой счастливой и влюбленной в жизнь.
– Никто не может утешить короля, – сказала она с горечью. – Все будут стараться, но никто ничего не значит для него, даже королева, потому что с той самой минуты, как они встретились в Коломбе, Риетта была для него самым дорогим человеком в мире. И когда люди любят друг друга так, разлуки ничего не значат.
– Любящих не может разлучить даже смерть, – ответил ей Леннокс.
Фрэнсис, удивленная этими словами, посмотрела на мужа. Они оба – хоть и каждый по-своему – любили жизнь, и ей было очень странно слышать от него такое признание.
– И вы верите в это?
– Да. Если существует любовь, которая объединяет и души, и тела… И если я умру… мы все равно будем вместе.
Фрэнсис была напугана и взволнована.
– Я не знаю… – нерешительно сказала она. – Я не могу думать о любви, как о чем-то нереальном. Я понимаю лишь одно – для меня жизнь приобрела смысл только после того, как мы встретились и полюбили друг друга.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Леди на монете - Барнс Маргарет


Комментарии к роману "Леди на монете - Барнс Маргарет" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100