Читать онлайн Леди на монете, автора - Барнс Маргарет, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Леди на монете - Барнс Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Леди на монете - Барнс Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Леди на монете - Барнс Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Барнс Маргарет

Леди на монете

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

В течение лета эпидемия чумы распространилась с ужасающей скоростью, и леденящие душу подробности о ней доходили до тех, кто искал спасения в Гемптон Курт, но не от короля во время его коротких визитов к изгнанникам, а от тех, кто поначалу вовсе не замечал никакой опасности, а теперь ударился в панику.
Королева ежедневно подолгу, стоя на коленях, молилась в своей часовне и была совершенно равнодушна к развлечениям, в которых старались забыться многие.
Фрэнсис, счастливая от того, что король далеко и не обращает на нее никакого внимания, использовала все возможности и развлекалась от души. К ее великому счастью, миссис Стюарт все еще была в Шотландии. Когда стало известно, что жизнь королевы вне опасности, Фрэнсис получила от нее письмо, в котором было немало завуалированных намеков и сожалений по поводу того, что ее дочь лишилась возможности выйти замуж за короля, и огромное количество амбициозных советов – несколько страниц, исписанных мелким почерком. Прочитав это письмо, Фрэнсис решила, что мать настойчиво рекомендует ей уступить королю, и была при этом очень близка к истине.
Шевалье де Грамон, который снял в Солсбери дом после того, как туда перебрался весь Двор, чтобы быть подальше от Лондона, устраивал вечера, исключительно посвященные картам: игроки собирались в полдень и с небольшими перерывами на трапезы играли до рассвета.
Джон Гамильтон, на сестре которого де Грамон был женат, вернувшись из Лондона, к ужасу слушателей, делился своими впечатлениями о столице, пораженной чумой.
– Жить там невозможно, – говорил он, – и если бы я не смог уехать, клянусь, я бросился бы в Темзу, чтобы не чувствовать больше этого ужасного запаха. От меня там не было никакого проку, и вообще было бы гораздо разумнее, если бы Адмиралтейство перебралось куда-нибудь в более безопасное место, иначе скоро не останется никого, кто мог бы руководить морскими сражениями.
Вы просто не можете себе представить, что там творится. Улицы заросли травой, лавки все закрыты, почти на каждом доме нарисован крест, взывающий о помощи, а это значит, что все обитатели дома больны. Ночью не слышно никаких звуков, только разъезжают специальные повозки, и возницы кричат, что можно выносить трупы на улицу.
– Наверное, в Лондоне не хватает священников, чтобы напутствовать умирающих, – в ужасе сказала Фрэнсис.
Гамильтон грустно посмотрел на нее и пожал плечами, ибо, по его мнению, Прекрасная Стюарт ничего не поняла из его рассказа.
– Никто не соблюдает или почти не соблюдает никаких религиозных обрядов, – ответил он ей. – Возможно, есть такие преданные служители церкви, которые готовы прийти к постели умирающего от чумы, но я о таких не слышал. Люди умирают с такой скоростью и в таком количестве, что не хватает ни могил, ни могильщиков. Даже гробов не хватает. Мэр приказал, чтобы повозки совершали теперь свои объезды и днем: ночных часов не хватает.
– И больных никто не пытается лечить? – спросила леди Дэнхем.
– Кто может их лечить, если сами врачи умирают с такой же скоростью, как и их пациенты? Да, как всегда в такие времена, находятся люди, готовые помочь больным. Бесстрашные и неэгоистичные, эти люди пытаются утешить страждущих. Вопреки всем ожиданиям, они вылечивают некоторых. Говорят, что эти добровольные сиделки очень редко болеют. Такое впечатление, что храбрость хранит этих людей, как талисман.
Екатерина вздыхала, когда ей пересказывали это.
– Для страны будет большим несчастьем, если король пожертвует своей жизнью, – в отчаянии сказала она. – Но когда я вижу его и пытаюсь говорить об этом, он не обращает на меня никакого внимания. Он считает, что самое важное – это чистота. Чистый пол и чистое тело одинаково важны.
– Так думают многие, – ответила ей леди Суффолк. – Что же касается меня, то я уверена, что эту заразу занесли к нам датские купцы. В мирное время они продавали у нас зараженные товары и теперь рассчитывают, что эпидемия поможет им победить нас как нацию.
– Никто не сможет победить Англию, пока жив король! – с гордостью ответила ей Екатерина.
– Мужчины ни о чем другом не могут думать, кроме войн, – посетовала леди Суффолк. – Сейчас уже король Людовик больше не делает вид, что хочет быть нашим союзником. Говорят, он готов объединиться с Данией, и одному Богу известно, сколько времени продлится эта вражда.
– Это очень огорчит вдовствующую королеву, – сказала Фрэнсис. – Когда она уезжала из Сомерсетхаус в Париж, она и предположить не могла ничего подобного.
– Но она будет рада, что сейчас во Франции, – заметила Екатерина, – потому что королева Генриетта-Мария всегда беспокоится о своей дочери.
Теперь, когда Двор обосновался в Солсбери, герцог Йоркский и его супруга решили совершить поездку на север, а Карл отправился с инспекцией фортификационных сооружений в Портсмут и на остров Уайт. Оттуда он намеревался поехать в Дорсет и в соседние провинции, после чего его ждали в Оксфорде, где из-за эпидемии осенью должен был собраться парламент.
Людовик Четырнадцатый сообщил Карлу о том, что, если он не позволит ему выступить в качестве посредника между Англией и Данией, Франция будет вынуждена выполнить свои обязательства перед Данией и присоединиться к ней. Карл расценил это как вызов и после консультаций с парламентом, который, как и он сам, вовсе не спешил по команде французского короля заключать мир с Данией, когда Англия была так близка к победе, отказался принять его. В итоге через несколько дней Англия оказалась в состоянии войны и с Францией, на ведение которой парламент выделил миллион с лишним фунтов, и вынуждена была сражаться на два фронта – с Данией и с Францией.
В течение всего этого времени у Фрэнсис не было никаких проблем с королем. Карл был поглощен и подавлен свалившимися на него заботами и несчастьями: эпидемией, мыслями о сестре, которая страдала от того, что между их странами началась война, матерью, постоянно докучавшей ему советами.
Что же касается Фрэнсис, то у нее не было недостатка в развлечениях. Вокруг нее было немало молодых людей, готовых сделать для нее все, что угодно. Королева начала выезжать на охоту, и Фрэнсис всегда сопровождала ее. Кроме того, она увлеклась игрой в кегли и очень скоро добилась прекрасных результатов.
От Джулии Ла Гарде Фрэнсис совершенно случайно узнала о Ленноксе, когда Джулия под большим секретом сообщила ей, что получила от герцога письмо.
– Наверное, вы поразили его в самое сердце своим очарованием и добротой, когда, думая, что он несчастен, пытались утешить его, – сказала ей Фрэнсис самым нежным голосом, на который только была способна.
– Он действительно был несчастен, – возразила Джулия.
– Может быть, вы и правы, – ответила Фрэнсис, пожимая плечами, – но мне кажется, что он из тех, кто слезлив во хмелю.
– Боже мой, Фрэнсис Стюарт, какая вы злая! – воскликнула Джулия, которая более не собиралась относиться к Фрэнсис с особым почтением. – Впрочем, может быть, вы всегда ведете себя именно так с теми мужчинами, которые влюблены в вас.
– Вот новость – он влюблен?! В меня?! Это просто смешно. Я видела этого герцога Леннокса и Ричмонда всего несколько раз, – возразила Фрэнсис.
– Стоит мужчине только один раз взглянуть в ваши глаза, чтобы навсегда стать несчастным, – хихикнула Джулия. – Все, кто появляется здесь, всегда первым делом интересуются, как вы выглядите, чем заняты и как себя чувствуете.
– Это никого не касается, – резко ответила Фрэнсис и без всякого перехода неожиданно спросила Джулию:
– Ну и что же вы ему ответили?
– Что в последнее время вы почти неотлучно при королеве и что король редко навещает вас, поскольку очень занят государственными делами.
Джулия посмотрела на Фрэнсис таким проницательным взглядом, что той стало не по себе. Никто до этого не осмеливался открыто намекать на ее связь с королем, даже Букингем, которого она теперь редко встречала. Даже тогда, когда думали, что дни королевы сочтены и что именно Фрэнсис предстоит занять ее место, обходились намеками и иносказаниями, но никто ничего не говорил открыто. Сейчас же Джулия Ла Гарде прямо сказала ей, что своим ответом специально заставила Леннокса ревновать.
Возможно, правда, что она преувеличивает, говорила себе Фрэнсис, и что между нею и Ленноксом ничего нет, и если он пишет другой девушке, это значит, что она понравилась ему. И почему бы, собственно, нет? Джулия достаточно привлекательна и принадлежит к богатой семье. Леннокс уже дважды был женат на богатых наследницах и отказался от Елизаветы Гамильтон потому, что она была бесприданницей.
Зачем нужно было Джулии разубеждать Леннокса в том, что король неравнодушен к Фрэнсис? Ответить на этот вопрос Фрэнсис не могла. Девушки не испытывали друг к другу никаких добрых чувств, к тому же у Джулии была репутация лицемерки.
– Впрочем, меня совершенно не касается, что вы ему ответили, – сказала Фрэнсис, уходя.
Джулия смотрела ей вслед, пытаясь объяснить себе ее поведение. В некотором роде легкомысленная Фрэнсис была загадкой, и не только для нее. Если даже король и был ее любовником, в чем почти никто не сомневался, она не получила от этого ничего. Барбара Каслмейн, которая для него уже почти забытое прошлое, даже сейчас продолжает извлекать из своих прежних отношений с королем куда больше пользы. Она добилась титулов и для себя, и для своих старших детей, а совсем недавно получила и поместье в Херефорде. А Фрэнсис, если что и получила, – всего-навсего несколько ценных украшений.
Может быть, это все совсем не так, думала Джулия, может быть, она вовсе и не любовница Карла? Возможно ли, чтобы королева была так привязана к Фрэнсис, если бы она была любовницей короля? Или делает вид, что привязана, поправила себя Джулия. В конце концов, ведь научилась же Екатерина изображать дружеское расположение к леди Каслмейн… Ведь всем известно, что она обожает короля. И будет делать все, что потребуется. Что же касается Фрэнсис, то многие мужчины, которые в глазах фрейлин были неотразимы, пытались ухаживать за ней, но были отвергнуты, и уже вошло в привычку при Дворе говорить о ее «маленьком и холодном сердце».
Как будет прекрасно, если эта блестящая, прекрасная бабочка выйдет замуж и исчезнет из дворца! Джулия втайне была неравнодушна к королю, ей даже казалось, что несколько раз он улыбнулся ей, явно выделяя ее из группы людей, и она была уверена, что он наблюдал за ней. Но он никогда не обратит на нее серьезного внимания, пока здесь крутится Фрэнсис, если же она выйдет замуж, у других девушек при Дворе тоже появится шанс…
Король так привлекателен, думала Джулия, вздыхая, к тому же ходит немало рассказов о том, какой он восхитительный любовник… Как могла Фрэнсис Стюарт устоять против него? При Дворе Карла Второго добродетель не пользовалась большим почетом, скорее она расценивалась как синоним другого слова – глупости…
Джулия посмотрела на себя в зеркало и пришла к выводу, что она очень привлекательна: каштановые волосы, карие глаза, пикантное личико, и если при Дворе не будет Фрэнсис, – ее шансы сильно возрастут.
Эпидемия чумы в Лондоне постепенно шла на убыль, и сразу же после новогодних праздников Двор рискнул вернуться в Уайтхолл. Однако не успели они обосноваться и устроиться там, как пришло взволновавшее всех известие о смерти матери Екатерины – королевы-регентши Португалии.
Бедная Екатерина, которая не виделась с матерью с самого своего замужества, искренне переживала эту утрату, но ее фрейлины восприняли с неудовольствием приказ надеть траур. Барбара была в ярости, однако Фрэнсис отнеслась к этому весьма спокойно, потому что черный цвет всегда шел ей. Юный Пепис отметил в своем дневнике, что в черном платье Фрэнсис выглядит значительно лучше, чем леди Каслмейн.
Независимо от того, как она выглядела, была ли она хороша или нет, внутренний мир Фрэнсис явно изменился. Но она притворялась веселой и оживленной, потому что была слишком гордой и не хотела, чтобы кто-нибудь догадался о том, что она в полном отчаянии. Она вынуждена была признать, что ее отношения с Карлом приближаются к развязке. Ей шел девятнадцатый год, она была в расцвете красоты, и ей не удастся больше заставить короля относиться к себе, как к ребенку, шаловливому, невинному ребенку, который не всегда задумывается о последствиях своих поступков, и он начнет действовать не только под влиянием желания, но и гнева.
Тем временем апартаменты, принадлежащие в Уайтхолле Фрэнсис как фрейлине, были расширены, и теперь она занимала большую гостиную, которую прекрасно обставили по приказу короля; там она могла принимать своих немногочисленных избранных друзей, и однажды во время такого приема совершенно неожиданно у нее появился Карл.
Король был слишком вежлив и хорошо воспитан, чтобы помешать гостям, и объяснил свое внезапное появление желанием показать Фрэнсис первую золотую монету с ее изображением, полученную им с Монетного двора. Все присутствующие с интересом рассматривали ее и, выражая свой восторг и восхищение, признали, что оба изображения – короля и Фрэнсис – выполнены прекрасно и достойны всяческих похвал.
– Она совсем не похожа на меня, – весело сказала Фрэнсис. – Разве что нос действительно мой. Впрочем, я сильно сомневаюсь в том, что барельефы вообще могут иметь сходство с моделями. И король в жизни выглядит гораздо моложе, чем на монете.
– Вы так считаете?
Карл не был тщеславным человеком, но поскольку это было сказано его несравненной Фрэнсис, радости его не было границ.
Гости поддержали Фрэнсис.
– Да, конечно, в жизни Его Величество лет на десять-пятнадцать моложе.
– Но мне не кажется, что это вина художника, – сказала Фрэнсис, которой не хотелось ругать Яана Ротьера, – вряд ли кто-нибудь другой смог бы сделать лучше.
Лорд Беркли, однако, выразил свое несогласие с Фрэнсис. По его мнению, оба изображения были выполнены превосходно, и он заметил, что Прекрасная Стюарт не могла бы быть удостоена большей чести, даже если бы была королевой.
Это замечание было встречено холодным молчанием, и поскольку было совершенно очевидно, что король хоть и пришел совершенно неожиданно, вовсе не намерен уходить, гости, стараясь не нарушать этикета, поспешили откланяться.
Как только они остались вдвоем, король сразу сказал:
– Беркли был совершенно прав, хоть и поступил бестактно. Я дал вам все, чего вы могли только пожелать. И в будущем намерен дать больше. Это зависит от вас.
Никогда прежде, за все годы, что Фрэнсис знала Карла, он не разговаривал с нею так. В его словах не было ни нежности влюбленного, ни легкости доброго приятеля, а только твердость монарха.
– Мне вполне достаточно того, что у меня есть, – ответила Фрэнсис, размышляя над тем, удастся ли ей и на этот раз избежать серьезного разговора, как это ей не раз удавалось прежде. – Не могу передать вам, какое удовольствие мне доставляют эти большие апартаменты. Наконец у меня появилась возможность самой принимать гостей, а не только пользоваться чужим гостеприимством.
Карл внимательно рассматривал золотую монету, лежавшую у него на ладони, подбрасывал ее в воздух и ловил.
– Если вы намерены принимать гостей, моя дорогая, вам понадобится немало таких кружочков, – сказал он, взглядом показывая на монету. – Того, что вам сейчас платят, хватит только на вино и на засахаренные фрукты. Но вам стоит только сказать… И вы это прекрасно знаете.
– Люди всегда просят у короля деньги, и мне совершенно не хочется быть одним из таких просителей, – ответила Фрэнсис. – Мне вполне хватает. Я не транжирка.
– Верю. В этом вы с королевой похожи. Обе очень бережливые и экономные.
– Королева служит для меня примером. Не только в отношении к деньгам, но и во многом другом, – ответила Фрэнсис многозначительно, но потом испортила впечатление от своего ответа, добавив: – Кроме того, не забывайте, что я из Шотландии. Говорят, что у шотландцев бережливость в крови, особенно у женщин. Я думаю, что буду хорошей женой… я хотела сказать – хозяйкой.
– Вы будете хорошей женой во всех смыслах, в этом нет никакого сомнения. Но я пока не намерен отпускать вас. Во всяком случае, еще много лет, по крайней мере до тех пор, пока я не выдам вас замуж за какого-нибудь титулованного дряхлого старика, которому ничего не нужно будет от вас, кроме того, чтобы вы носили его имя и вели его хозяйство. Такой супруг будет найден для вас быстро и без проблем.
Итак, вот они, эти слова. Сказаны, подумала Фрэнсис с горечью и возмущением. Прямое предложение. Она с трудом рассмеялась.
– Титулованный старик! Не слишком радужная перспектива! Большинство девушек моего возраста, выходя замуж, рассчитывают на более радостную семейную жизнь. И на то, чтобы иметь детей…
– Подобное замужество избавит вас от них.
– Но это же будет ужасно! Жить под одной крышей с человеком, которого презираешь… Зачем?
– Всегда можно найти благовидный предлог, чтобы не жить вместе.
– Нет, я не этого жду от жизни, – твердо сказала Фрэнсис.
– Тогда скажите мне, чего же вы ждете, потому что пока у меня не было возможности это понять.
– Счастье, удовольствие, радость.
– Одного вашего слова достаточно, чтобы все это у вас было. Разве я не стремлюсь к тому, чтобы дать вам именно это? Иногда мне кажется, что я люблю вас так, как не любили еще ни одну женщину в мире, и много раз вы клялись, что любите меня. Это была ложь?
– Как я могла бы отважиться лгать королю?!
– Вы на многое отважились, моя дорогая. Вы плохо относитесь ко мне. И вам это известно. Но даже мое терпение с женщиной имеет предел. Мне еще никогда не приходилось вынуждать ни одну женщину… но…
– Карл, если вы станете мне угрожать, это все испортит.
– А что, собственно, можно испортить? Я ничего не получал от вас.
– Как вы можете говорить так? Никому и никогда я не позволяла того, что… Или моя привязанность ничего не значит?
Фрэнсис подошла к креслу, на котором сидел король, и, шелестя юбками, опустилась на пол, положила голову ему на колени.
Какое-то время Карл внимательно смотрел ей в глаза, прекрасные глаза, потемневшие от волнения, и, помолчав немного, сказал:
– Фрэнсис, известно ли вам, что значит желать чего-нибудь? Желать так страстно, сильно, постоянно, что все остальное теряет цену и перестает существовать?
Она помедлила с ответом, но когда он прозвучал, Карл не смог не отдать должного ее честности.
– Нет. Так сильно, нет… Но я очень хотела… Я хочу…
– В таком случае, любовь моя, если это обоюдное желание, зачем вы терзаете себя и меня?
Фрэнсис прикрыла глаза. Вполне вероятно, именно так он и должен был истолковать ее ответ, превратно. Она предполагала, что это может произойти, и теперь ее положение только ухудшилось.
Она сказала по-детски легкомысленно:
– Во всяком случае, если мне и придется выйти замуж по вашей воле, я хотела бы, чтобы это не был субъект, который вызывает смех. Даже если он всего лишь называется мужем, все равно неприятно сознавать, что твои друзья потешаются над ним. Я помню, что именно это сказала Риетте, когда она сообщила мне, что собирается замуж за этого Орлеанского щеголя.
– Я постараюсь найти вам кого-нибудь более привлекательного, – пообещал Карл. – Черт возьми! Это уже кое-что для мужчины – молодого или старого, – если вы согласитесь носить его имя и быть хозяйкой в его доме!
Это не может устроить ни одного порядочного и честного мужчину, подумала Фрэнсис, но промолчала.
– Герцог с титулом и состоянием, – продолжал Карл. – Я поищу по королевским закромам, если вам понадобится!
– Вашему Величеству следует экономить каждую гинею, которая может пригодиться для войны с Францией, – ответила Фрэнсис. – Не могли бы вы перестать беспокоиться обо мне до тех пор, пока мы не выиграем ее?
Карл ничего не ответил. Он положил руки на плечи Фрэнсис и внимательно посмотрел ей в глаза.
– Как часто вы находили предлоги, чтобы не принадлежать мне? Включая беременность Барбары и болезнь королевы. Потом это была ваша религия. Потом – эпидемия чумы, которая разлучила нас.
– Но разве хоть в одном из них я была виновата?
– Иногда мне кажется, что во всем виновато только одно – ваше целомудрие, и я люблю вас за это еще больше.
– В таком случае, Ваше Величество, вы очень старомодны. В наше время целомудрие не в моде, – с грустью ответила Фрэнсис. – Его ждут только от королев, однако и им оно тоже ни к чему.
– Тем не менее, я надеюсь, что мне вы будете верны.
– Конечно, я буду вам верна, если мы с вами… если…
– «Если»?! Раньше вы говорили «когда»!
– Хорошо, пусть будет «когда». Но, Карл, вы должны понять, насколько все это трудно для меня. Это означает… да, это означает, что я должна отказаться от моей веры. Я совсем не так религиозна, как королева, но никто не может отбросить веру с легкостью. Никто, даже я.
– Зачем отказываться от веры? Зачем она нужна, если не для того, чтобы грешить?
– Грешить для того, чтобы каяться в грехах, а потом снова грешить? Ведь вы совсем так не думаете, Карл!
– Хорошо, допустим, я так не думаю, – согласился он, который не только был королем протестантов, но и сам исповедовал ту же религию.
– Когда была эпидемия и умирали тысячи людей, рядом с ними не было священников, чтобы они могли исповедоваться. Я думала о том, как тяжело было этим людям умирать без отпущения грехов, – сказала Фрэнсис.
– Любовь моя, я уверен, что вам предстоит долгая-долгая жизнь. Но если вы умрете раньше меня, обещаю, что пошлю не менее дюжины священников, чтобы вы могли исповедаться.
– Нет, нет! Ради Бога, не надо! Это только ускорит мой конец, потому что я умру от страха! Вполне достаточно будет и одной этой черной вороны, чтобы я покаялась во всех грехах!
Ее страх был столь искренен, а мимика так выразительна, что Карл не смог сдержать хохота. Следом за ним рассмеялась и Фрэнсис.
Казалось, к счастью, что он уже не был настроен так мрачно и что можно было надеяться на прекращение разговора о замужестве и о муже, который будет подкуплен и удовлетворится титулом и богатством… почти слово в слово, как говорил Леннокс, она запомнила.
– Ну, что же вы прикажете мне с вами делать? – полушутливо спросил Карл.
– Я не знаю. Но я не выношу, когда меня торопят.
– Торопят?! Помилуй Бог! Когда я думаю, сколько месяцев… Какой бы святой ни были вы, я не святой…
– Я не думаю, что я святая. Скорее всего, я просто изрядно глупа.
– Если вы любите меня…
– Я люблю вас больше, чем кого бы то ни было другого, – поспешила перебить его Фрэнсис. – У меня никого нет. О Карл, это истинная правда. Я действительно очень люблю вас!
Он поднял ее с пола и посадил к себе на колени. Лаская ее, он слышал, как она смеется, и очень быстро понял причину этого смеха: на ней было модное платье с высоким стоячим воротником, и его ищущим рукам не досталось ничего, кроме шелковых складок и китового уса корсажа. Карл оттолкнул ее, но в его движении не было злости. По счастью, он не умел долго сердиться.
– Почему вы не хотите принадлежать мне? – прямо спросил он.
– Я не говорила, что не хочу… Наступит день… Разве вам так трудно понять? Я была еще очень юная, когда… когда все началось… все это… Я была легкомысленная, глупая девчонка и влюбилась в вас. Но отвратительно… я хочу сказать, что в положении любовницы короля есть много отвратительного…
– Вы потеряли бы больше, если бы не были фавориткой, которая становится любовницей короля, – ответил он. – Итак, моя прекрасная Фрэнсис, такое положение не может длиться вечно. Напряжение убивает меня, но и вам оно вряд ли полезно. Вы уже не такая веселая, бездумная девочка, какой были всего лишь год назад.
– Нет, – согласилась она.
– Как вы думаете, что будет с вами, если я навсегда выгоню вас из дворца за то, что вы делаете из меня идиота? У вас нет ни гроша, и я клянусь вам, что ваша мать, какой бы хорошей матерью она ни была, предпочла бы видеть вас под моей защитой, чем брошенной на произвол судьбы и лишенной моего покровительства! О, она будет рыдать и ломать руки, будет клясться, что все произошло без ее участия, но она сразу же успокоится, как только узнает, что вы хорошо устроены. Если бы вы были богатой наследницей тогда, конечно, другое дело…
– У меня всегда есть возможность уйти в монастырь, – ответила Фрэнсис.
– Вы не впервые пускаете в ход эту угрозу. Насколько же она реальна?
– Почти нереальна, – честно ответила Фрэнсис. – Это мой последний шанс. Только на самый крайний случай.
– И это вас больше устраивает, чем принадлежать мне? При том, что вам известно, какое положение вы можете занять? И при том, что вам принадлежит вся моя любовь?
– Нет, не вся. Существует королева… Карл тяжело вздохнул.
– Даже ради вас я не намерен жертвовать ею, несчастным, преданным мне созданием. И даже если бы я поступил так низко, вы, Фрэнсис, не простили бы мне этого. Чувства, которые я испытываю к королеве, моя привязанность к ней, – это совсем другое. Да простит меня Бог, разве я единственный мужчина, который считает возможным любить двух женщин?
– Нет, конечно, не вы один, но… Если бы только я не была так привязана к ней!
– Снова и снова вы вынуждаете меня повторять, что это не принесет ей вреда. Это будет означать конец царствования Барбары. Если я до сих пор не порвал с нею, то только из-за вас, по вашей вине, потому что вы терзаете и отвергаете меня. Если я и бываю у нее иногда, то только для того, чтобы забыть вас, Прекрасная Стюарт! Любой мужчина понял бы это, хотя вам, наверное, это понять трудно. А теперь слушайте: я заключаю с вами последнюю сделку. Я буду терпеливо ждать еще несколько месяцев, пусть вам исполнится девятнадцать.
– Но ведь это совсем скоро! Всего три месяца! – воскликнула Фрэнсис.
– И целая вечность для меня. Решайте. Либо вы сами придете ко мне, даже и не любя, если не дано другого, или я вас больше не увижу. В вашем распоряжении три месяца, чтобы принять решение.
– Вы так жестоки со мной! – вспыхнула Фрэнсис.
– Напротив, я добр.
Карл поднялся. Было видно, что к нему вернулось хорошее настроение, и он успокоился. Хоть Фрэнсис и была высокого роста, он был значительно выше и смотрел на нее сверху вниз, взгляд его был нежным, но и достаточно твердым.
Фрэнсис была бледна, и ее била дрожь. У Карла мелькнула мысль, что он уже давно должен был поговорить с ней именно так, но проявлять жестокость к женщине, которую он любил, – это было не в его правилах.
После его ухода оказалось, что новенькая золотая монета, с которой он играл и которую так внимательно рассматривал, валяется на полу. Фрэнсис подняла ее и еще раз посмотрела на свое изображение. Британия с трезубцем и пальмовой ветвью. Она была владычицей морей, но утратила власть над влюбленным в нее королем.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Леди на монете - Барнс Маргарет


Комментарии к роману "Леди на монете - Барнс Маргарет" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100