Читать онлайн Леди на монете, автора - Барнс Маргарет, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Леди на монете - Барнс Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Леди на монете - Барнс Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Леди на монете - Барнс Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Барнс Маргарет

Леди на монете

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

– Мне это кажется быть невозможно, – сказала королева.
Глаза ее были широко раскрыты и она была более бледной, чем обычно. Хотя она уже вполне хорошо говорила по-английски, в минуты большого волнения навыки изменяли ей, и она начинала делать ошибки. А сейчас она была необыкновенно взволнована.
– Вы совершенно уверены в том, что говорите мне? – допытывалась она.
– Нет, Ваше Величество, я абсолютно не уверена. Может быть, в последний момент что-нибудь и изменится, но это планируется.
Королева молча смотрела на юную герцогиню Букингемскую. Екатерина знала историю жизни этой женщины и удивлялась, глядя на нее. Дочь пуританина, генерала Фейерфакса, она вышла замуж за Букингема, чье состояние было присвоено ее отцом. Ничто уже не имело для Мэри значения после того, как Букингем вошел в ее жизнь. Она вышла за него замуж и отдала мужу все, что отобрал у него ее отец. Генерал Фейерфакс был не в силах отговорить ее. И вот теперь генерала уже нет в живых, а она замужем за Букингемом, который пренебрегает ею, а все его распущенные и пресыщенные друзья откровенно презирают и поучают ее.
Екатерина Браганса смотрела на молодую женщину с жалостью и сочувствием. Ей чуть больше двадцати, но она уже немало пережила и очень несчастна. Ей гораздо хуже, чем мне, гораздо хуже, думала королева, на мгновение отвлекаясь от того, что рассказала ей герцогиня Букингемская. Последние несколько дней она особенно тепло относилась к своему мужу, потому что он был вне себя от ярости, когда до него дошли слухи о каких-то изъянах в их брачной церемонии.
Екатерина сама не знала, выплачено ли полностью ее приданое или нет, но она знала, что Карл приглашал Букингема и других придворных для конфиденциальной беседы, во время которой высказал им свои претензии и показал сертификат о королевском бракосочетании, холодно сообщив, что была даже не одна, а две церемонии – приватная свадьба в соответствии с требованиями католической веры, к которой принадлежит королева, и вторая – на следующий день – англиканская церемония в присутствии лондонского епископа.
Те, кто полагали, что Карл воспользуется шансом и аннулирует свой брак с Екатериной, обнаружили, насколько мало знают его. Нет никаких оснований для развода – эту мысль Карл повторял несколько раз и настоятельно подчеркивал. И никогда не будет. Недруги Екатерины были посрамлены и вынуждены были принести извинения.
Королеву переполняли гордость и любовь к мужу. Он действительно любит ее и привязан к ней. Несмотря на все свои поступки, он любит ее, и у нее нет оснований сомневаться в его любви. И такая привязанность, возможно, даже лучше дикой страсти… Так она мысленно спорила со всеми, а теперь, если правда то, о чем рассказывает ей герцогиня…
– Я виновата во всем, потому что я подсказала мужу это, – говорила несчастная герцогиня.
– Это глупость. Вы не могли предвидеть, что последует за вашими словами. Прошу вас, пожалуйста, расскажите мне еще раз, как вы узнали о том, что они собираются сделать. И, пожалуйста, как можно подробнее. Мне кажется, что я не все поняла. Язык еще труден для меня, а когда вы сказали, что в этом плане должен участвовать и король, я очень взволновалась. Теперь же, как вы видите, я успокоилась.
– Его Величество ничего не знает об этом. Я могу поклясться вам, что это – правда, – серьезно сказала герцогиня. – Просто на свадьбе герцога Монмауса я случайно сказала, что если бы Анна была постарше, он, когда погасли свечи, вполне мог бы увести ее сам, а не ждать, когда это сделает мать. Оказалось, что эта идея запала в голову моему мужу. Мадам, я боюсь относиться к этому серьезнее, чем к шутке, розыгрышу. Но даже если это и розыгрыш, то очень опасный…
– Скандальный, – перебила ее королева. – Но как же вы узнали об этом?
– В то утро я сидела возле окна, а шторы были приспущены. Никто не знал, что я в этой комнате… Потом туда пришел мой супруг… и с ним еще двое… Мадам, должна ли я назвать вам их имена?
– Нет, – ответила королева, испытывая искреннюю жалость к герцогине Букингемской, у которой тряслись руки и губы. – Это не имеет значения. Продолжайте.
– Они говорили о приеме, который сегодня вечером должен состояться у леди Каслмейн, но она ничего не знала о том, что предполагалось поставить другую пьесу, а не ту, которая игралась уже много раз. Они обсуждали идею поставить «брачное ложе», которое все только что видели на свадьбе герцога Монмауса, с леди Каслмейн, одетой, как был тогда одет жених, и с Фрэнсис Стюарт в белом платье невесты. Они хотят подсыпать что-нибудь в бокал леди Каслмейн, чтобы она уснула, и унести ее куда-нибудь, когда погаснут свечи. Чтобы она ничего не почувствовала и не сопротивлялась. И все зрители тоже должны будут уйти. И именно в этот момент появится король, он войдет через потайную дверь в стене возле кровати. Для короля все это должно быть сюрпризом… особенно то, что в комнате не будет никого, кроме Фрэнсис в ночной рубашке, лежащей в постели…
– Поняла. И они решили, что он… он и Фрэнсис Стюарт…
– О, Ваше Величество! – воскликнула дочка генерала, – пуританка, с трудом сдерживая слезы. – Фрэнсис так красива, и король обожает ее. От смущения и неожиданности Фрэнсис не поймет, что происходит. Она решит, что это просто шутка, обычная шутка, ведь она привыкла демонстрировать чулки, расстегивать подвязки… Она непременно подумает, что Барбара Каслмейн вот-вот появится, а для короля, как и для любого мужчины, искушение будет слишком велико… Просто непреодолимо, как сказал мой супруг!
– Да, – грустно согласилась королева. – Да.
Зачем нужно Букингему, чтобы произошло это отвратительное событие? Возможно, таким образом он хочет продемонстрировать свое отношение лично к ней, но не исключено, впрочем, что, будучи близким другом Фрэнсис, он надеется извлечь какую-нибудь пользу для себя, если она утвердит свою власть над Карлом. Если Карл влюблен во Фрэнсис, он не сможет не отблагодарить Букингема за эту услугу… Или могут быть другие причины, столь же отвратительные…
Во всем этом Екатерина видела только одно хорошее: роман короля с Барбарой явно исчерпал себя, иначе Букингему никогда бы не пришло в голову смотреть на Фрэнсис как на ее возможную замену, и уж, конечно, леди Каслмейн не может быть причастна к этому дьявольскому плану: она должна быть последним человеком, которому на руку эта «свадьба» Фрэнсис. В течение многих лет она и Букингем прекрасно ладили друг с другом, и вот теперь он предал ее точно так же, как и ветреную, легкомысленную Фрэнсис.
– Когда начнется этот вечер? – спросила королева.
– Примерно через час. Или чуть позже. Мадам, я оделась заранее и смогла ускользнуть от своего супруга только потому, что он еще раньше ушел к леди Каслмейн. Целый день я только о том и думала, что я могу сделать, чтобы помешать этому. И вот наконец я решила, что только Ваше Величество сможет предотвратить… предотвратить… У меня не хватило смелости подойти к королю, но даже если бы я смогла это сделать, он мог бы не…
Юная герцогиня замолчала, закусив дрожащую губу, и не сказала о том, что, по ее мнению, король мог бы и не вмешаться.
– Вы должны были рассказать об этом Фрэнсис или леди Каслмейн, – предположила королева.
– Я не смогла увидеть ни одну из них наедине, кроме того, я не могла быть уверена в том, что они не скажут моему супругу, от кого узнали обо всем. Если ему станет известно, что я выдала его, он никогда не простит мне этого. И может навсегда оставить меня.
Это, наверное, лучшее из всего, что он только может для вас сделать, подумала Екатерина, хотя она знала, что герцогиня безумно влюблена в своего мужа, и для нее разлука с ним была бы величайшим несчастьем. Несколько минут она сидела молча, размышляя, а потом сказала:
– Идите на прием. Ничего никому не говорите. Скоро я сама приду туда. Никто не может запретить мне этого. Не бойтесь, – добавила она, видя, что герцогиня очень смущена. – Ни ваш муж, никто другой – даже король – никогда не узнают, что вы приняли в этом какое-то участие.
Поклонившись и поцеловав Екатерине руку, герцогиня прошептала слова благодарности, и как только она ушла, королева позвонила в колокольчик, вызывая свою горничную.
Она понимала, что вся эта гнусная и вульгарная инсценировка с «брачным ложем» вряд ли начнется раньше полуночи, и у нее было достаточно времени, чтобы тщательно одеться. Она должна выглядеть наилучшим образом. Она должна быть совершенно спокойной, веселой, ни о чем не подозревающей. Я надену новое кремовое платье с венецианскими кружевами, решила она.
Парикмахер сделал королеве прическу из мягких локонов, которая ей очень шла. Она очень деликатно подкрасила и напудрила лицо и надела бриллиантовые украшения – колье и браслеты, – подаренные Карлом. Хотя Екатерине явно не хватало представительности, временами она была прелестна и неотразима. И это был как раз такой случай.
Леди Дэнхем, любимая камеристка Екатерины, смотрела на нее во все глаза, не в силах скрыть своего изумления.
– Ваше Величество, – она попыталась что-то сказать, но тут же замолчала.
– В чем дело? Что вы хотели мне сказать? – нервно спросила Екатерина, предчувствуя какие-нибудь дополнительные осложнения.
– Ничего, Ваше Величество, но это слишком роскошный туалет для кукольного представления в домашней обстановке.
Упоминание об этом представлении было неприятно Екатерине, потому что оно должно было состояться специально для нее по желанию короля. Все говорили о том, что появился какой-то необыкновенный кукольник из Уэльса, но король очень скептически относился ко всем восторженным отзывам и отказался приглашать его на большой прием с участием иностранных гостей до тех пор, пока королева не посмотрит представления и не выскажет своего мнения о нем.
Это представление должно было состояться именно сегодня, и если бы Екатерина хотела плохо подумать о короле, она вполне могла бы решить, что он специально придумал это представление, чтобы она была занята именно в то время, когда он будет… Однако она не допускала такой мысли: хоть у него и немало грехов, он никогда не позволит себе воспользоваться растерянностью неопытной девушки….
Королева взглянула на свои маленькие золотые часики. Было еще рано. Она послала за кукольником, приказав ему немедленно явиться к ней: у нее, конечно, не будет времени, чтобы посмотреть все представление, но, может быть, ей все-таки удастся составить о нем хоть какое-то впечатление.
Екатерина задавала уэльсцу вопросы, на которые он отвечал легким, певучим голосом. Он рассказал королеве, что у себя на родине, в горах Уэльса, слывет чародеем. Однако его магия – абсолютно безвредна, и ее единственное предназначение – развлекать людей.
Этот так называемый маг был небольшого роста, темноволосый, с необыкновенно белой кожей и горящими глазами. Он описал королеве несколько постановок, которые они могут показать, причем куклы могут исполнить свои роли так, словно это живые люди, а не деревянные марионетки, сделанные им самим. Королева смотрела на одну из них, которую он держал на раскрытой ладони, – удивительно живую и выразительную куклу. Он пошевелил пальцами, и маленькое создание тотчас же село, выпрямившись, при этом ее головка так естественно повернулась, что Екатерина даже вздрогнула. Кукла подняла изящную ручку и с чувством собственного достоинства пригладила приклеенный парик – королева смогла убедиться в том, что волосы были настоящие.
Неожиданно она приняла решение.
– Я верю вам, – сказала она. – Но мы все хотим убедиться в том, что вы действительно можете дать представление перед всем Двором. Поэтому вам придется выступить не на моей половине, в узком кругу зрителей, а так, чтобы и король смог увидеть, что вы действительно чародей. Если вы понравитесь Его Величеству, он хорошо вознаградит вас. Король всегда очень щедр.
Леди Дэнхем смотрела на Екатерину с нескрываемым удивлением: королева не часто проявляла такую самостоятельность.
– Леди Дэнхем, мы пойдем с вами вдвоем Вы и я, – сказала она. – А наш гость и его помощники возьмут все необходимое и пойдут за нами. Нам придется оставить графиню Суффоли одну. Она будет рада лечь спать пораньше: ей это так редко удается!
По мнению леди Дэнхем, такое решение могло быть чревато большими неприятностями, поскольку графиня стала бы категорически возражать против визита королевы в апартаменты леди Каслмейн. Сама же леди Дэнхем была моложе, решительнее и гораздо любопытнее. И она не возражала. В конце концов, королева – единственная женщина в Англии, которая может позволить себе явиться без приглашения. И они пошли – в сопровождении кукольника и его помощников, которые несли весь необходимый реквизит.
Позднее Екатерина сама станет удивляться своему поступку, но сейчас она не испытывала никаких сомнений и чувствовала себя совершенно уверенно. Конечно, ее приход удивит короля, но он не допустит, чтобы она почувствовала себя нежеланной гостьей. В тот вечер она была en beaut?
type="note" l:href="#n_36">[36]
и понимала это, видя, как заблестели глаза Карла, когда Барбара, проявляя незаурядное умение владеть собой, вышла вперед, чтобы приветствовать ее глубоким поклоном и поблагодарить за оказанную высокую честь.
Екатерина была необыкновенно изящна и грациозна, когда протягивала руку для поцелуя тем, кого считала ядовитыми, не менее гадюк. Ужин уже начался, королеве принесли кресло, которое было поставлено возле короля, и она сказала так, словно делилась с собравшимися каким-то важным секретом, что если гости не возражают, им будет предложено совершенно необыкновенное представление.
– Вы так часто играете в разные старые игры – в жмурки и в другие, – что я решила предложить вам что-то новое, – очень дружелюбно сказала Екатерина, и Фрэнсис первая захлопала в ладоши.
Королева с улыбкой посмотрела на нее. Это легкомысленное создание даже не догадывалось о том, что могло с ней произойти! К герцогине Букингемской тоже вернулась улыбка, хотя еще совсем недавно она не сводила с королевы испуганных глаз. И Екатерина решила, что впредь будет с ней чаще встречаться.
Пользуясь шумом, который стоял вокруг, Карл наклонился к жене и прошептал ей на ухо:
– Дорогая моя, откуда вы знаете, что кукольное представление понравится этой искушенной публике? Ведь у вас не было времени оценить его.
– Мне вполне достаточно того, что я успела посмотреть, – ответила Екатерина, думая не столько о предстоящем спектакле, сколько о мрачном лице Букингема, который старался не встречаться с ней глазами, но когда это все же случалось, она читала в его взгляде ненависть.
По мере того, как продолжался ужин, прекрасное, веселое настроение королевы вызывало все большее удивление собравшихся. Она даже сумела рассмешить их, напомнив несколько своих фраз, которые произнесла когда-то, когда еще совсем плохо знала английский, и у Букингема на какое-то мгновение мелькнула мысль о том, что она, возможно, догадывается об их планах, но это показалось ему совершенно невероятным. Он не мог смириться с тем, что задуманное им с таким старанием и так тщательно продолжение вечера должно рухнуть из-за ее прихоти, каприза!
Тем временем кукольник уже установил в соседней комнате переносную сцену, и гости, закончив трапезу, расположились в креслах, стоявших полукругом перед сценой, которая была отделена от зрителей зеленым бархатным занавесом.
А теперь, волшебник, покажи все, на что ты способен!
Ради себя и меня! – мысленно обратилась к кукольнику Екатерина.
Когда занавес раздвинулся, оказалось, что на сцене прекрасный парк с деревьями, кустами, клумбами и лужайками, поросшими травой, вдали, за деревьями, виднелось озеро. На траве расположились участники пикника – куклы в нарядных костюмах кавалеров и дам. Одна «девица» мечтательно раскачивалась на качелях, в лодке на озере тоже были видны маленькие фигурки. Нитки, с помощью которых манипулировали куклами, были совершенно не видны. Неожиданно зазвучала музыка – мягкая, нежная скрипка, – и все персонажи, бывшие на сцене, поднялись с травы и, расступившись, пропустили вперед красивого кавалера в бело-голубой шелковой одежде и курчавом парике. Он сел позади качелей, на которых все еще раскачивалась «девушка», и, обняв ее, принялся целовать в губы, в шею, в грудь, а она всеми своими движениями демонстрировала, что эти поцелуи доставляют ей немалое удовольствие.
Когда занавес закрылся, зрители аплодисментами и словами, произнесенными шепотом, выразили свое одобрение, однако он почти сразу же открылся вновь, но на сей раз на сцене был каток. По замерзшему озеру скользили маленькие фигурки, исполняя замысловатые танцевальные движения. Куклы, которые в первой сцене изображали любовников, теперь вместе непринужденно танцевали на льду.
Изящество, легкость и правдоподобие, с которыми куклы исполняли одну сцену за другой, были выше всех похвал. После первых восклицаний, выражавших восторг и удивление, зрители погрузились в молчание, и воцарилась тишина. Все неотрывно смотрели на сцену, где маленькие куклы продолжали творить чудеса.
Представление завершилось балетом, в котором два ведущих «артиста» исполнили роли Адониса и Венеры.
– Разве можно поверить, что они не живые! – воскликнула Фрэнсис, когда зеленый занавес окончательно закрылся.
Через несколько минут кукольник уже раскланивался перед королевской четой, держа в руках некоторых своих «артистов».
– Воистину волшебное зрелище, – прошептала Екатерина.
Хотя представление действительно произвело на нее огромное впечатление, она не была уверена в том, что оно получилось вполне приличным, потому что любовная сцена была излишне откровенной. Однако Карл был в полном восторге, и все принялись рассматривать кукол, передавая их друг другу. Кукольник был очень доволен.
Фрэнсис взяла в руки «главную героиню», и ей вдруг показалось, что эта кукла чем-то напоминает королеву: она беспомощно и безжизненно лежала у нее на ладони, а во время представления очаровала всех своей живостью и блеском. Эта мысль показалась Фрэнсис невежливой и непочтительной, и она поспешила передать куклу стоявшему рядом с ней Букингему. Казалось, к нему уже вернулось хорошее настроение, и он попытался поуправлять куклой, дергая за нитки, привязанные к ее рукам и ногам, но с его помощью она смогла сделать только очень некрасивое, резкое движение, при этом ее платье задралось на голову.
Кукольник, наблюдавший за этими неуклюжими попытками с сардонической улыбкой, забрал у него свою куклу и положил ее рядом с остальными. Король поблагодарил кукольника, выразив восхищение всем увиденным, и передал ему кошелек с золотыми монетами. Потом, сняв с себя тяжелую золотую цепь, надел ее на уэльсца.
Многие дамы, присутствовавшие на представлении, попытались пригласить его выступить в их домах, но он промолчал, и Фрэнсис, которая стояла совсем рядом с ним, не удивилась, когда он чуть позже ответил им отказом. В нем самом и в его поведении было что-то очень странное, и она только еще больше убедилась в этом, когда на следующий день выяснилось, что он исчез.
– Он вернулся в свои Уэльские горы, – сказала королева, узнав об этом. – Деньги, которые он получил от короля, позволили ему сделать это.
А ей кукольник помог добиться нужной цели, и, вполне вероятно, она была права. О нем никогда больше не слышали. Фрэнсис казалось, что зрители увидели именно то, что хотел показать им уэльсец: несмотря на весьма заурядный сюжет, он, каким-то ему одному ведомым магическим способом, дал им возможность помечтать о чем-то своем.
Спустя всего лишь несколько дней до Фрэнсис стали доходить слухи о том, какое «представление» должно было на самом деле состояться в тот вечер и не состоялось только потому, что появилась королева. Сперва она отказывалась верить в это, потом разозлилась. И не она одна: те же самые чувства испытывала и Барбара Каслмейн. Букингем собирался одурачить ее, и она отказывалась верить в то, что король ничего не знал об этом. Когда Фрэнсис смогла сопоставить разрозненные сведения и события, она пришла в ужас. Знала ли королева о том, что замышлялось? Фрэнсис не рискнула спросить ее об этом.
Никто не заподозрил герцогиню Букингемскую в том, что именно она выдала своего мужа королеве. Было решено, что он посвятил в свои планы слишком много помощников, и кто-то из них проболтался.
Барбара устроила королю очередную сцену. Она больше не сомневалась в том, что беременна, и постаралась сообщить ему об этом так, чтобы у него не было ни малейшего сомнения в своем отцовстве. И подумать только, он вздумал ее дурачить именно тогда, когда она ждет ребенка! Он согласился на то, чтобы ее опоили каким-то зельем только ради того, чтобы превратить невинную шутку в бесстыдную оргию!
Напрасно Карл пытался убедить ее в том, что ему ничего не известно об этом плане, о том, что кто-то задумал буквально подсунуть ему Фрэнсис. Он был расстроен тем, что Барбара выглядела совсем больной и уверяла его, что не вынесет предстоящих родов. Если она умрет, он, король, которому она отдала все свое сердце, станет ее убийцей.
Барбара отказалась принять Букингема и снова уехала в Ричмонд, правда лишь после того, как заручилась обещанием короля признать себя отцом и этого ребенка и подыскать ей дворец, достойный ее блестящего положения. Барбара появилась при Дворе лишь спустя несколько месяцев.
Между тем Фрэнсис получила от Букингема письмо, в котором содержалась просьба принять его и дать возможность оправдаться. В конце концов Фрэнсис согласилась, но прежде, чем он успел произнести первую фразу, она ударила его кулаком в лицо.
– Мне говорили, что вы можете предать, – кричала она, – и вы действительно оказались настоящим предателем!
И потом, когда Букингем все-таки пытался что-то сказать в свое оправдание, гневно добавила:
– Если бы это было в моих силах, если бы король был действительно моим любовником, я не успокоилась бы до тех пор, пока не уничтожила вас!
Букингем, который уже немного пришел в себя, ответил ей, потирая ушибленную скулу:
– Для меня все сложилось наилучшим образом. Потому что вряд ли король стал бы благодарить меня за то, что по моей вине оказался в постели с сумасшедшей!
Что касается короля, то он был встречен значительно лучше.
В течение нескольких дней он наблюдал за Фрэнсис издали, видел, как помрачнело ее лицо, как медленно она двигалась и разговаривала. Между ним и Екатериной не было никаких объяснений. Она считала более разумным промолчать, и он был признателен ей за это молчание, но вскоре отчужденность Фрэнсис стала для него невыносимой. Он не мог видеть ее в таком подавленном состоянии, без привычной радостной улыбки, не мог видеть, как она отводит от него глаза, и ему очень не хватало живого, дружеского общения с ней.
– Я совершенно ничего не знал об этом, – сказал он, оставшись наконец с Фрэнсис наедине в гостиной в то время, как королева гуляла с графиней Суффолк.
Фрэнсис молчала, когда он взял ее за руку, и позже, когда он обнял ее.
– Вы действительно ничего не знали? – наконец спросила она.
– Ничего! Клянусь Богом! Разве я похож на мужчину, который сам не может добиться того, чего хочет, а должен звать на помощь Георга Виллера?
– Почему он решил, что вы… что я?..
– Я не уверен, что он вообще что-нибудь решал, потому что вряд ли думал. Он коварен и порочен. А чувство юмора у него такое же извращенное, как и у того чудовища, за которого вышла замуж моя бедная сестра.
– Я никогда не понимала, как она согласилась выйти замуж за Филиппа, – ответила Фрэнсис, которая была рада отвлечься от мыслей о себе. – Ее никто не мог бы заставить.
– Она сама себя заставила. Ради меня, – тихо ответил Карл. – Этот брак послужил созданию очень важных связей с Францией. Но все-таки жаль, что он влюбился в нее только после свадьбы. Правда, он хоть доказал, что он мужчина…
– Даже ради таких целей не стоило делать этого, – ответила Фрэнсис. – Вы вполне справились бы сами, без таких жертв.
– Кто знает? Может быть, да, а может быть, и нет. Все королевские браки заключаются в интересах государств или ради денег. Мой тоже не исключение.
– Но вы же любите королеву?
– Да, люблю. Но существует разница между любовью и…
Неожиданно он обнял ее с такой силой, которая, наверное, была бы чрезмерна и для укрощения молодой строптивой лошадки, а уж для юной хрупкой девушки и подавно. Он целовал и ласкал ее, вдруг сильно встряхнул.
– Умоляю вас, не смотрите на меня с такой укоризной! Вы, маленькая обманщица! Вам наверняка все известно!
– Что у Вашего Величества ко мне нежные чувства? Но разве это для вас такая уж необычная вещь? – спросила Фрэнсис, в голосе которой звучали и чопорность, и вызов.
Его объятие взволновало ее ничуть не больше, чем грубое тисканье какого-нибудь подростка, но она не должна была дать ему возможность догадаться об этом.
Она опустила глаза и, слегка вздрагивая, прошептала: – Этого нельзя делать! Как вы можете думать, что я… после всех этих ужасных планов?..
– Но разве я не сказал вам, что ничего не знал… тогда?
– Нет. Но вы же король, и, конечно, Букингем был уверен, что я сочту за честь быть отданной в ваше распоряжение.
– Забудьте Букингема. Я видел его. Ему известно, что я думаю об этом дьявольском замысле, и по моему приказу он покинул Лондон. Пребывание в ссылке в течение нескольких месяцев не может не вернуть ему здравого смысла. До тех пор он не будет появляться при Дворе.
– В таком случае я очень рада, что он получил от меня сразу же. Я даже думала, что выбила ему передний зуб. Вот этим, – сказала Фрэнсис, показывая Карлу правую ладонь, сжатую в кулак.
Неожиданно она рассмеялась, и следом за ней рассмеялся и король.
– Я сомневалась, что другая рискнула бы поступить так. Но, на мой взгляд, это всего лишь вполне заслуженное возмездие.
– О, моя радость! Хотел бы я быть хоть на десять лет моложе! Может быть, тогда вы отнеслись бы ко мне с большей нежностью!
– Я и так достаточно нежна, – запротестовала Фрэнсис. – Настолько, насколько это возможно. Существует слишком много препятствий.
– Любовь может разрушить их. Скажите мне, чего вы хотите больше всего в жизни, и если только это в моих силах, вы получите все, что пожелаете.
Поскольку Фрэнсис покачала головой, улыбаясь более задумчиво, чем ей самой хотелось бы, он договорил:
– Я люблю вас, Фрэнсис. Я обожаю вас. Если бы это было в моей власти, я женился бы на вас. Жениться я не могу, но все остальное…
– Не хотите ли вы убедить меня, что план Букингема не был случаен? – с любопытством спросила Фрэнсис.
– Слово чести, никогда ни с одной женщиной я не смог бы поступить так.
Неожиданно Фрэнсис сказала:
– Когда после представления я держала в руках ту куклу, смотрела на нее, я вдруг неожиданно почувствовала frisson,
type="note" l:href="#n_37">[37]
потом, когда я узнала обо всем, мне показалось, что эта безжизненная кукла – я.
– Глупости! – воскликнул Карл. – Если бы вы не захотели принадлежать мне, вы стали бы сопротивляться, и я ушел бы, оставил вас.
– Но от неожиданности… я могла бы и не сопротивляться, – ответила Фрэнсис и посмотрела на Карла из-под своих длинных ресниц.
Флиртовать и развлекать мужчину болтовней было легко. И даже приятно. Она не боялась его, и теперь, когда он не позволял себе ничего, кроме нежного прикосновения к руке, Фрэнсис не протестовала.
– Скажите мне, что я должен сделать, чтобы доставить вам удовольствие? – настаивал Карл.
– Ничего, сэр. Оставаться терпеливым, добрым и рассудительным, каким, я надеюсь, я и буду вас всегда видеть.
Она говорила чуть слышно, чувствуя себя виноватой и начиная понимать, как нелегко ей будет удерживать его на расстоянии, когда он так откровенно стремится к другим отношениям…
– Наверное, все-таки существует что-то, чего вы хотите, – настаивал он. – Драгоценности? У вас будут такие, что Барбара сгорит со стыда. Туалеты? Их могут присылать из Франции. Апартаменты, слуги, которые будут соответствовать вашему положению. Титулы, которыми вы сможете гордиться и которые поставят вас выше всех, за исключением королевы…
– Как я могу предать королеву, которая всегда так добра ко мне? – укоризненно спросила Фрэнсис.
– Я уверен в том, что она предпочла бы вас Барбаре Каслмейн, – холодно ответил Карл. – По крайней мере, вам не пришло бы в голову открыто демонстрировать свое торжество.
– Никогда. Но она все равно страдала бы, Карл.
Сейчас единственной заботой Фрэнсис было оттянуть время, поддержать в нем надежду, заставить его поверить себе и более или менее успокоить. Она продела свои тоненькие белые пальчики между крупными загорелыми пальцами короля и принялась вертеть одно из его колец – перстень с прекрасным изумрудом.
Король сделал движение, словно собирался снять его.
– Оно слишком большое, но его можно переделать, – сказал он.
Фрэнсис покачала головой и слегка отодвинулась от него.
– Нет, нет, мне ничего не надо, – запротестовала она.
– Бог мой! Тогда вы совсем не такая, как другие женщины!
– Ваше Величество, вам очень не повезло, если вы знали только хищниц.
– Скажите мне правду, – попросил он, – вы хоть немного любите меня?
– Конечно! Кто же не любит короля?! Но я не намерена занимать место Барбары. Она мой друг.
– Потери Барбары могут быть компенсированы.
– Как можно компенсировать женщине унижение? Кроме того, я слышала, что она уехала в Ричмонд, потому что больна и ждет ребенка. В последнее время она действительно выглядела плохо, она была больна, и что бы ни случилось во время ее приема, вряд ли ее можно было бы в этом обвинить.
Карл, пожалуйста, не требуйте от меня никакого решения относительно… нас, пока она не поправится. Если только она услышит об этом – а она не может не услышать! – это очень плохо на нее подействует. Кроме того, сейчас, когда ребенок еще не родился, вы еще принадлежите друг другу. Я чувствую это! И если я… если мы… нет, я не могу делить возлюбленного!
– Предположим, не можете, – заметил Карл с неохотой, подавляя тяжелый вздох и думая о том, что его несчастная королева вынуждена делать именно это. Кроме того, хоть он и был счастлив и вздохнул с облегчением, когда приехавшая из Португалии принцесса оказалась такой милой и обаятельной, он никогда не испытывал к ней тех чувств, которые испытывает сейчас к этой прекрасной девушке, сводящей его с ума.
Фрэнсис пошевелила пальцами, которые он держал в своей руке, и ему даже в голову не пришло, что она всего лишь считает, сколько месяцев осталось Барбаре до родов. Она в положении менее трех месяцев, и Фрэнсис решила, что в ее распоряжении примерно семь, даже больше, потому что не сможет же Карл сообщить ей о том, что их отношения закончились, пока ребенку не исполнится хотя бы месяц. Господи, пусть она благополучно доносит этого младенца, мысленно молилась Фрэнсис.
– В Гемптон Курт вы были счастливы, – неожиданно сказал Карл. – Я помню то лето, когда вы только что приехали из Франции. Вам нравились старые дома. Скажите только слово, дайте мне обещание, и я все для вас сделаю. Старый дом Уолси
type="note" l:href="#n_38">[38]
будет принадлежать вам.
– О нет!
Пораженная таким безумным предложением, она все-таки была тронута. Она ни в малейшей степени не стремилась обладать этим историческим зданием, которое должно было принадлежать всей нации, а не одному человеку. Она хотела бы иметь дом, который могли бы перестроить и улучшить по своему вкусу и желанию. И, думая об этом, она сразу же вспомнила Карла Леннокса и Кобхем Холл, и многое в собственном поведении стало Фрэнсис сразу же более понятным.
Она поднялась и вышла из гостиной, оставив короля одного. Когда она уходила, стараясь ступать точно по тонкому солнечному лучу, она улыбалась ему.
– Меня нельзя подкупить! – крикнула она. – Все, что я отдаю, я отдаю только потому, что люблю! А если по-другому – как же вы поймете, что вас любят?!
Восхищенный и обескураженный, король смотрел ей вслед. Он думал о том, что никогда в жизни не видел никого более прекрасного, более восхитительного, чем эта смеющаяся девушка с блестящими волосами, голубыми, как море, глазами и прелестной фигурой.
– Да, – повторил он, – как же я узнаю, что любим?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Леди на монете - Барнс Маргарет


Комментарии к роману "Леди на монете - Барнс Маргарет" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100