Читать онлайн Леди на монете, автора - Барнс Маргарет, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Леди на монете - Барнс Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Леди на монете - Барнс Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Леди на монете - Барнс Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Барнс Маргарет

Леди на монете

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

К счастью, Фрэнсис не успела создать в своем воображении романтический и возвышенный образ Карла Стюарта Леннокса, иначе ей пришлось бы пережить горькое разочарование.
И Букингем, и Барбара отзывались о нем с пренебрежением. То, что рассказывала Барбара, было проникнуто такой злостью, что Фрэнсис сразу поняла – Леннокс не был ее обожателем. По словам леди Каслмейн, он был картежником и мотом, но в то же время отличался невероятной скупостью.
– Вам надо было бы поговорить о нем с Елизаветой Гамильтон, – язвительно сказала Барбара. – Он, еще перед своей второй женитьбой, открыто демонстрировал, что влюблен в нее, но сказал, что не женится на ней без приданого. Король решил, что если Елизавета влюблена в него, отсутствие денег будет для нее большим несчастьем, и готов был дать ей приданое. Хотя разве он может обеспечит приданым всех этих бедных девушек, чьи отцы пострадали за преданность королю? Однако Елизавета не вышла за него замуж, она отказалась стать женой грубияна и развратника, хоть и лишилась при этом возможности стать герцогиней.
Фрэнсис не могла понять, почему эти рассказы так ранили ее. Наверное, именно это или что-то похожее хотела рассказать ей и королева, но воздержалась.
– Он действительно такой? – спросила Фрэнсис Букингема в надежде, что мужчина по-другому охарактеризует другого мужчину или иначе объяснит его поступки.
– Он дурак и горький пьяница, – ответил Букингем, не оставляя Фрэнсис никаких надежд. – Он плохо воспитан, и при этом в нем немало пуританского, что совсем плохо сочетается с его огромными проигрышами в спорах и на бегах. Он был дважды женат, ухаживал за Елизаветой Гамильтон и после всего этого утверждает, что не любит женщин.
– Я приглашала его принять участие в карнавале, который должен был состояться летом в Танбридже, когда там был Двор, – сказала Барбара, – но он отказался, сославшись на смерть своей второй жены, хотя все знали, что они жили, как кошка с собакой. К тому времени он уже и думать забыл про нее.
– Не надо слишком винить его в этом, – заметил Букингем. – Она была такая сварливая, что любой мужчина мог бы искать спасения в бутылке. Это была Маргарет Льюис, вдова, – добавил Букингем, чтобы Фрэнсис поняла, о ком идет речь. – И каким же дураком надо было быть, чтобы жениться на ней… Леннокс должен был благодарить Бога, когда она умерла, и его мучения кончились.
– Он плохо относился к ней? – спросила Фрэнсис.
– Нет, об этом я ничего не слышал. Однако похоже, что вы очень заинтересовались им!
– Он мой родственник, – объяснила Фрэнсис.
– Карл его не любит, – доложил Букингем. – Этот Леннокс ничего не смыслит в придворной жизни и не представляет никакого интереса для Двора. С таким мрачным характером, как у него, следует жить где-нибудь в глуши.
– Если Карл и терпит его, так только потому, что Леннокс разделяет его страсть к бегам, – вставила Барбара. – Он хорошо разбирается в лошадях, во всяком случае, так говорят.
– О нем почти ничего нельзя сказать интересного или достойного внимания, – подытожил беседу Букингем. – Воистину он для Двора не находка.
– Есть более приятные люди, о которых стоит поговорить, – сказала Барбара. – Например, свадьба юного Джемми. Последние детали обсуждались, когда вас не было, Фрэнсис. Королева протестовала, потому что невеста еще совсем ребенок.
– Браганса верна себе – непременно должна испортить любое развлечение, – не удержался от замечания Букингем. – Король хочет быть уверенным в том, что будущее Джемми устроено, хотя малышка Анна Скотт еще играет в куклы.
– Не совсем так, – возразила ему Фрэнсис. – Она очень любит помогать королеве одеваться, и вообще она очень ловкая и умелая девочка.
– Карл хочет, чтобы и брачная церемония, и бал были настоящими, а вот сцена с брачным ложем должна быть инсценировкой, комедией. В критический момент невесту быстро похитят, и на следующий день она благополучно вернется в классную комнату.
– Должен быть грандиозный бал, – объявила Барбара. – С самого Рождества у нас не было ничего интересного, кроме этих жалких танцев, которые так нравятся королеве. Моя портниха, Фрэнсис, уже трудится над платьем из небесно-голубого шелка. А что вы наденете?
– У меня не было времени подумать об этом, – ответила Фрэнсис, у которой всегда было немало проблем с туалетами.
Ежегодного жалования, получаемого при Дворе, ей не хватало на то, чтобы одеваться так, как требовало ее положение, и она ответила, что, наверное, наденет то платье, которое портниха вдовствующей королевы сшила ей из тафты, подаренной герцогиней Орлеанской, хотя она уже появлялась в нем на новогоднем балу.
Барбара, посочувствовав ей, не могла сдержать улыбки: ничто не смогло бы заставить ее появиться в одном и том же наряде на двух важных приемах.
Спустя несколько дней король представил Леннокса Фрэнсис, которая, будучи подготовлена всеми рассказами к весьма неприятному впечатлению, испытала неожиданное разочарование, которое ее сильно обрадовало.
Танцевал он действительно неважно, но Фрэнсис нашла, что Леннокс приятный собеседник. Не исключено, что королю, который наблюдал за ними, находясь в компании королевы, Барбары и нескольких придворных дам, он мог показаться даже слишком приятным собеседником. Маркиз Рувиньи, приехавший незадолго до этого с важным поручением из Франции, был почетным гостем, и Карл не мог отвлечься от беседы. Он вынужден был вместе со всеми слушать концерт французских певцов, устроенный в честь Рувиньи, и выражать свое восхищение их искусством.
Фрэнсис и Леннокс без большого труда смогли исчезнуть из поля зрения собравшихся, и хотя было не совсем понятно, по чьей инициативе это произошло – ее или его, – она испытывала некоторую неловкость.
Они уединились в небольшой гостиной, и Фрэнсис сразу же заговорила о Кобхемхолле, заметив, что среди бумаг ее отца хранится гравюра, изображающая этот дом. Леннокс проявил к ее словам большой интерес и сказал, что с удовольствием посмотрел бы эту гравюру. Фрэнсис, которой было прекрасно известно, что миссис Стюарт бережно хранит все, что связано с ее покойным мужем, пообещала ему сделать все возможное, чтобы предоставить эту возможность.
– Дом был в очень плохом состоянии, когда я получил его, – сказал Леннокс. – Парламентарии, кажется, совсем не заботились о том, что им досталось, хотя и считали, что эта собственность принадлежит им навечно.
– Сомневаюсь, что они на это рассчитывали, – задумчиво ответила Фрэнсис. – У них не могло не быть дурных предчувствий.
Эти слова очень позабавили Леннокса.
– Я был бы очень удивлен, если бы у этих тупых круглоголовых оказалось такое воображение. Так вас действительно интересует Кобхемхолл?
– Конечно. Может быть, из-за той гравюры, которую я прекрасно помню.
– Теперь он, наверное, сильно отличается от того дома, который изображен на картине. Сейчас повсюду такая неразбериха со строителями! Скоро я вынужден буду просто их всех выгнать, потому что у меня постоянно не хватает денег, чтобы оплачивать их счета, которым не видно конца… И снова копить деньги…
Он замолчал, смутившись, и добавил извиняющимся тоном:
– Я могу показаться вам невоспитанным, потому что веду такой скучный разговор с молодой прелестной дамой.
– Я так не считаю. Расскажите еще, – живо откликнулась Фрэнсис.
– Как это может интересовать Прекрасную Стюарт, получившую это имя не только за красоту, но и за веселый нрав?
Фрэнсис показалось, что он произнес эти слова с насмешкой, но она ответила спокойно:
– Мне действительно интересно это. Если бы наш дом в Шотландии не сгорел дотла, я предпочла бы проводить именно там большую часть времени. Но, к сожалению, я лишена этого. И рада хотя бы поговорить о вашем доме.
– Или вы совершенно необыкновенная девушка, или я выпил слишком много вина во время банкета и поэтому что-то не так слышу!
Фрэнсис внимательно посмотрела на Леннокса.
– Думаю, что сейчас от этого вина уже ничего не осталось, – твердо сказала она. – Но вообще это удивительно – как много может мужчина выпить и не опьянеть! А я… уже после одного-двух бокалов у меня кружится голова! Но мне говорили, что вы, Ваше Высочество, можете выпить очень много.
– Иными словами, вам сказали, что я – пьяница. Что поделаешь, это близко к истине. В прошлом году, когда мы с отчимом ездили по делам в Шотландию, я учинил там скандал, за что и получил нагоняй от короля. Впрочем, вряд ли он рассказывал вам об этом…
– Конечно, нет. Я не слышала от короля ни единого слова про вас, но я обратила на вас внимание несколько дней назад и потом расспрашивала разных людей. И они мне многое рассказали.
Видя, что Леннокс молчит, Фрэнсис посчитала нужным мягко добавить:
– Разве это не естественно, что я заинтересовалась вами? Я не знала вас раньше, но вы смотрели на меня так долго и пристально… А потом мне сказали, что вы – мой родственник…
– Конечно, вполне естественно, – согласился он. – И почему здесь кто-то должен отзываться обо мне хорошо? Я для них чужой человек. Вино – это спасение, когда ты несчастен. Вы, конечно же, ничего не знаете об этом, не правда ли? Когда судьба одной рукой дает тебе что-то и тут же второй – отнимает?
– Я могу понять это, – печально сказала Фрэнсис. Прежде чем продолжить беседу, Леннокс внимательно посмотрел на Фрэнсис.
– Наш родственник, король, вряд ли одобрит то, что вы тут беседуете со мной. От его взгляда, каким бы ленивым он ни казался, мало что может скрыться. Он смотрел на вас, когда мы уходили оттуда, и будет лучше, если я провожу вас обратно. Я достаточно часто попадаю в немилость, и меня это мало заботит, но вы..
Фрэнсис больше не казалось, что Леннокс выглядит старше своих лет, потому что сейчас он нахмурился совсем, как мальчишка.
– У короля нет причин сердиться. Сегодня вечером я совершенно свободна, – беззаботно ответила Фрэнсис. – Расскажите мне, что же все-таки вы делаете в Кобхемхолле?
– Разрушаю его, совершенно не представляя себе, как потом буду восстанавливать, – рассмеялся Леннокс. – В свое время старик Джонс сделал несколько черновых набросков, но потом он умер, и вот теперь мы – я и Джон Уэбб, его ученик, – пытаемся разработать хоть какой-нибудь проект. Мы даже добились кое-каких успехов к тому времени, когда заболела моя жена, но ее очень раздражал шум, который производили строители. И все работы пришлось остановить. Она умерла несколько недель назад. Вы знаете, что я был дважды женат?
Этот вопрос был задан без малейших эмоций, он снова стал выглядеть старше – суровым и погруженным в себя.
– Да, – сказала Фрэнсис, – я знаю.
– Кто-то скажет, что на мне лежит проклятье, а кто-то – что на тех женщинах, которые связывают себя со мной.
– Я не думаю, что их судьбы сложились бы иначе, не выйди они замуж за вас.
– Моя первая жена умерла во время родов, – с усилием сказал он. – И ребенок, девочка, тоже умер.
– О! – только и могла сказать Фрэнсис, которая обычно за словом в карман не лезла. Потом, дотронувшись до его руки, прошептала:
– Я вам очень сочувствую.
Он издал какой-то звук, лишь отдаленно напоминающий смех.
– Это же комедия. Выражать сочувствие мужчине по поводу смерти его первой жены, когда он совсем недавно похоронил вторую. Но я очень любил Бетти. Ее первый брак был очень несчастным. Но вместе нам было хорошо, и мы прекрасно понимали друг друга. Потом она умерла из-за меня. Из-за ребенка, которого мы оба очень хотели.
Насколько было известно Фрэнсис, лишь немногие мужчины считали себя виновниками подобных трагедий. Ей хотелось сказать Ленноксу что-нибудь в утешение, но он не дал ей этой возможности, потому что заговорил снова.
– Я чувствовал себя бесконечно одиноким, поэтому и поспешил снова жениться, хотя вряд ли мог бы придумать что-нибудь хуже этого брака.
Он сделал такое движение плечами, словно хотел сбросить с себя какой-то груз.
– Господи, ну зачем я докучаю вам всем этим? Зачем вам все это нужно выслушивать? Действительно, я плохо воспитан. Не зря мне много раз говорили об этом.
– Вы вовсе не докучаете мне, – совершенно искренне ответила Фрэнсис.
– Допустим. По крайней мере, я не пьян и не плаксив, как бывают пьяные, и не выплескиваю на вас свои несчастья «под влиянием паров», как говорят ирландцы. Я предстаю перед вами дураком и отлично сознаю это.
– Мне тоже иногда необходимо поделиться с кем-то своими мыслями, – сказала Фрэнсис. – Его Высочество, герцог Букингем, всегда ругает меня за то, что я часто говорю первое, что приходит на ум.
– Этот черноволосый, вероломный дьявол?! Леннокс произнес эти слова залпом, без остановки.
– Господи, как только вы можете выносить его?
– Он очень забавный. Ни с кем не бывает так весело, как с ним. Хотя, мне кажется, что он может быть…
– Кем может быть? Восхитительным любовником?
– Нет. Я никогда об этом не думала. Я согласна с тем, что вы сказали. Он действительно может быть опасным. И вероломным.
– Только таким он и может быть, – ответил Леннокс без всякого сомнения. – Я не настолько хорошо знаю вас, чтобы иметь право предостерегать, но…
– Мне кажется, что с самого первого дня моей жизни во дворце все только тем и заняты, что предостерегают меня. От кого-то или от чего-то, – сказала Фрэнсис. – Теперь я совершенно уверена, что нужно доверять каждому, но не следует ни на кого особо полагаться. Наверное, именно это и может принести успех, потому что до сих пор со мной не случилось ничего плохого.
– Ничего? – спросил Леннокс.
Фрэнсис прекрасно понимала, о чем он думает, и твердо ответила:
– Ничего.
Они обменялись долгими, пристальными взглядами, и Леннокс сказал:
– Хорошо. Я поверю вам. Хотя лишь немногие мужчины поступили бы так же. И теперь, моя прелестная кузина, вы с полным правом можете считать меня неотесанным, невоспитанным человеком, именно таким, каким меня вам и описали.
Фрэнсис вздохнула. С ним явно было непросто, хотя, к своему удивлению, она заметила, что он смотрит на нее с явной доброжелательностью. Похоже, что судьба действительно жестоко обошлась с ним – одной рукой давала, чтобы тут же отнять другой… Она мягко сказала:
– Вы такой странный, кузен… Может быть, потому…
– Почему?
– О, наверное, есть много причин…
Она не могла не обратить внимания на то, что хотя они провели наедине почти целый час, единственное, что он позволил себе, – коснуться ее руки, к тому же он не проявил ни малейшего желания как-то иначе выразить свое отношение к ней, что само по себе уже было достаточно необычным…
– Вы долго пробудете при Дворе?
– Нет. Но время от времени буду появляться. Вы хотели бы посмотреть рисунки Кобхемхолла? Я сделал кое-какие наброски и мог бы показать их вам завтра.
– Пожалуйста, я буду очень рада. Если завтра будет хорошая погода, утром мы поедем кататься верхом. Впервые после болезни королевы. Сейчас она уже вполне поправилась и может позволить себе такую прогулку. Вы поедете?
– Могу.
– Мне прислали из Парижа новый костюм для верховой езды, и я надену его завтра.
– Мне не терпится скорее увидеть вас в нем! Фрэнсис рассмеялась, очень довольная тем, что наконец у нее появится повод сделать это.
– Ну вот вы и заговорили, как настоящий придворный, хотя вовсе к этому и не стремились!
– Почему же не стремился? Вы слышали обо мне только плохое, но относитесь ко мне совсем по-дружески. Как же я могу не смотреть на вас с восхищением?
– Мне не кажется, что вы находите меня красивой, – сказала Фрэнсис. – Но это не имеет решительно никакого значения. Улыбайтесь, кузен. Нельзя же всегда быть мрачным. Нам предстоит очень веселая неделя: будет свадьба Джемми, а потом – грандиозный бал. Самый большой из всех, которые когда-либо устраивались. А у меня нет нового туалета, – закончила она с явным сожалением.
– Кто сможет заметить это, если посмотрит в ваши глаза? Самые прекрасные глаза, которые я когда-либо видел.
– О, спасибо! Я нисколько не сомневалась в том, что вы можете быть очень милым и любезным, если сделаете над собой хоть небольшое усилие!
Он рассмеялся. Фрэнсис подумала, что впервые за весь вечер он смеялся от души. Молодым, дружелюбным веселым смехом.
Когда на следующее утро кавалькада выехала из парка, на Фрэнсис были устремлены восхищенные взгляды всех присутствовавших мужчин. Среди тех, кто любовался Фрэнсис в то утро, был и Самуэль Пепис – коренастый молодой человек, про которого Фрэнсис знала только то, что он как-то связан с Адмиралтейством.
Когда кавалькада стала продвигаться вперед, многие обратили внимание на то, что король и королева едут рядом, взявшись за руки, и это доставило огромное удовольствие тем придворным, среди которых маленькая королева – деликатная и добрая – пользовалась большой популярностью. Однако молодой Пепис, который принадлежал к сонму поклонников Барбары, на этот раз не обращал внимания ни на кого, кроме Фрэнсис, которую он описал в своем дневнике как «даму в высокой шляпе с красным плюмажем» и добавил, что благодаря прекрасным глазам и римскому носику она – самая прекрасная женщина из всех, кого он когда-либо видел.
Ранней весной больше всего разговоров было о свадьбе юного Джемми, которому был пожалован титул герцога Монмаус, хотя Фрэнсис, которая вместе с остальными имела возможность наблюдать действо под названием «брачное ложе», сочла это зрелище весьма глупым: двенадцатилетняя невеста так хотела спать, что ей едва удавалось с этим бороться, в то время как шаферы, хохоча, снимали с нее белое кружевное платье и надевали не менее роскошную ночную рубашку. Юный Джемми, тоже одетый в длинную ночную рубашку, лег рядом с ней в огромную постель, после чего по условному сигналу свечи погасли, и все погрузилось в темноту. Когда через несколько минут на сцене появились слуги с горящими длинными свечами, девочки-невесты уже не было: она была увезена матерью, и в течение ближайших двух лет ей вряд ли предстояло увидеть своего жениха.
– Если бы они были достаточно взрослыми, зрелище могло бы получиться более волнующим, – заметила молодая герцогиня Букингемская, чем очень удивила многих, включая и собственного мужа.
Его Мэри неожиданно была очень хороша в тот вечер, и он добродушно дотронулся до ее волос.
– Вы так считаете?
– Разумеется. Представьте себе, что и Джемми, и Анна уже в том возрасте, когда вполне возможно стать супругами. И он мог бы все сделать по-другому он сам мог бы увести Анну, воспользовавшись темнотой, и никто не знал бы, где их искать.
Все рассмеялись, а в глазах Букингема загорелся зловещий огонь.
– О Мэри, разумеется. Бывают ситуации, когда вы просто поражаете меня, – сказал он, и Мэри, на которую муж не обращал внимания и которая тем не менее обожала его, была счастлива и сияла от восторга.
Даже если Фрэнсис и слышала этот разговор, она не обратила на него никакого внимания. По какой-то непонятной причине она чувствовала себя гораздо более счастливой, чем прежде, и это придавало новый блеск и очарование ее красоте. Несмотря на то, что Барбара появилась на балу в роскошном новом платье и была увешана драгоценностями, Фрэнсис, на которой из украшений были только жемчужное ожерелье и живые цветы в волосах, полностью затмила ее.
Барбара пребывала в несвойственном ей подавленном настроении. Она убедилась, что очередной раз беременна, и никогда прежде подобная уверенность не была ей столь неприятна. Король все еще продолжал время от времени навещать ее, однако она почти не сомневалась в том, что этот ребенок не имеет к нему никакого отношения. Генрих Джермин имел гораздо больше шансов быть его отцом. Подозревает ли Карл что-нибудь? Откажется ли он признать ребенка своим? Ведь в последнее время он весьма холоден к ней.
В сером, безнадежном рассвете, наступившем после бала, несчастная Барбара сидела в одиночестве в своей комнате и проклинала свою плодовитость. Она чувствовала себя смертельно усталой, но волнение, которое она испытывала, мешало ей уснуть. Она находила утешение лишь в том, что Карл не был уверен в ее измене и не мог отречься от нее. У него не было никаких бесспорных доказательств ее неверности, по крайней мере, до тех пор, пока не родится ребенок… Но потом, если окажется, что он похож на Гарри… В этом случае ее царствование в роли maitresse en titre закончится.
Фрэнсис тоже не спалось. Несмотря на то, что Леннокс танцевал очень плохо, она все-таки отдала ему несколько танцев. Завтра он уедет в Кент и какое-то время не будет появляться при Дворе. Но он не забудет ее. Он обещал писать. Хотя не было сказано ни слова о том, что король – ее любовник, он не сомневался в этом.
Сделанные им рисунки Кобхемхолла стояли в комнате Фрэнсис на каминной доске, и она рассматривала их с каким-то странным чувством. Леннокс вовсе не был одаренным художником, но по его рисункам можно было прекрасно представить себе, каким Кобхемхолл был в прошлом и каким хозяин хотел видеть его в будущем. Центральная часть дома была полностью разрушена, и на ее месте зияла безобразная огромная дыра. Но то, что предстояло построить, не могло оставить Фрэнсис равнодушной: по фасаду здания предполагалось воздвигнуть четыре коринфских колонны, а внутри должен был расположиться огромный банкетный зал.
Фрэнсис, вздыхая, думала о том, как бы она была счастлива, если бы этот дом принадлежал ей, и она могла бы сама участвовать в его восстановлении. Наверное, это помогло бы ей избавиться наконец от тоски по родительскому дому, разрушенному в Шотландии.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Леди на монете - Барнс Маргарет


Комментарии к роману "Леди на монете - Барнс Маргарет" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100