Читать онлайн Леди на монете, автора - Барнс Маргарет, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Леди на монете - Барнс Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Леди на монете - Барнс Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Леди на монете - Барнс Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Барнс Маргарет

Леди на монете

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Слухи о том, что Екатерина ждет ребенка, подтвердились, однако через несколько недель у нее случился выкидыш. Юные фрейлины были отстранены от участия в этом событии, в то время как доктора суетились возле королевы и сновали взад и вперед по ее апартаментам. Но позднее, когда королева немного пришла в себя и перестала плакать, Фрэнсис, которая, несмотря на все свое легкомыслие, никогда не была бессердечной, оказавшись рядом с ней, постаралась выразить свое сочувствие.
– Как тяжело достаются дети, – с явным негодованием однажды сказала она Мэри Бойтон. – Надеюсь, что мне не придется заниматься ничем подобным.
– Тогда вряд ли ваше замужество будет счастливым, – ответила ей Мэри, не скрывая своего неодобрения. – Мужчины, какое бы положение они ни занимали, всегда хотят иметь сына и наследника.
– Чтобы потом ссориться с ним и лишать его наследства, – парировала Фрэнсис. – Почему мужчина и женщина, если они любят друг друга, не могут довольствоваться жизнью вдвоем? Зачем обязательно беспокоиться о том, что будет после тебя?
– Потому что человеку свойственно гордиться своей семьей и желать ее продолжения. А что касается короля, так ему просто необходим законный сын, иначе трон достанется герцогу Йоркскому или его детям, а в его семье пока только дочери.
– Ну и что? Разве Елизавета не была великой королевой? Наверное, она прекрасно себя чувствовала. Ей все поклонялись, но она не принадлежала ни одному мужчине. Вот это по мне. Власть и слава, балы и пышные процессии, и мужчины, которые, становясь на одно колено, целуют мне руку. Я играю с теми, кто оказывает мне знаки внимания, и держу их возле себя обещаниями, которых никогда не выполняю.
Мэри, которая с нетерпением ждала свадьбы и мечтала о том, чтобы иметь много детей, смотрела на Фрэнсис с нескрываемым сожалением и удивлением. Если она думает, что ей удастся именно так прожить жизнь, значит, она еще глупее, чем кажется. Уже сейчас было немало разговоров о том, что король неравнодушен к ней, и никто не надеялся на то, что Фрэнсис и впредь сможет удерживать его на расстоянии.
Целовать ей руку и довольствоваться обещаниями – это не для Карла, со злорадством думала Мэри, но она не могла побороть своей зависти, потому что Фрэнсис расцветала с каждым днем, становясь неотразимо прекрасной.
Король был очень нежен со своей супругой и старался успокоить ее, говоря, что подобное нередко происходит с молодыми женщинами. Пройдет немного времени, она поправится; и у них непременно будут дети.
Барбара проявила полное равнодушие к тому, что в течение нескольких недель король не принимал участие в ее вечерах, зато Букингем не скрывал своего торжества, и был очень доволен собой.
– Выкидыш, если он случился один раз, вполне может повториться, – сказал он Фрэнсис. – Такое часто случается с нервными, ревнивыми женщинами, которые не могут найти себе места, когда их мужья отлучаются куда-нибудь. Посмотрите – это будет бездетный брак, так же, как и брак Екатерины Арагонской, а Карл хочет наследника ничуть не меньше, чем Генрих Восьмой. К тому же бездетную королеву не может не преследовать мысль об Анне Болейн.
– Эта мысль должна преследовать любого фаворита короля, – дерзко ответила Фрэнсис. – Лучше уж сохранить голову на плечах, чем в течение нескольких лет быть королевой.
– Генрих был очень жестоким человеком. Карл совсем другой. Он может развестись с женой, но казнить ее он не может, – успокоил ее Букингем. – Это не должно вас волновать.
– Волновать меня?!
Фрэнсис, которая до этого момента перебирала струны арфы, в то время, как Букингем, не слишком одаренный композитор, пытался подобрать мелодию к стихам мистера Драйдена, оторвалась от инструмента и в недоумении уставилась на своего собеседника.
– Если этот брак распадется, у вас, Фрэнсис, появится шанс. Что касается меня, то я просто восхищен тем, как вы себя ведете. Мужчин можно довести до безумия, если постоянно отказывать им в том, к чему они стремятся…
– Если вы имеете в виду короля… Я люблю его, он очень добр со мной… Мы – кузены…
– Да, знаю, через Блантира, – небрежно заметил Букингем, который уже неоднократно слышал об этом и от Фрэнсис, и от короля. – Это совсем не такое близкое родство, но даже если бы вы были и настоящими кузенами, это все равно не препятствие для брака в королевских семьях.
– Я не предполагала, что у вас такое богатое воображение, – спокойно ответила Фрэнсис. – Даже если бы Карл был свободен, а я принадлежала бы к королевской семье, я никогда не влюбилась бы в него.
– А королеве вовсе не обязательно быть влюбленной в своего супруга и иметь королевское происхождение. Что вы скажете об Анне Хайд, которая теперь, будучи женой Йорка, оказалась возле самого трона? Вы были бы восхитительной королевой, моя прелесть, и какая беда в том, что, в отличие от большинства женщин, вы не влюблены в Карла? Королева может позволить себе выбирать любовников по своему вкусу. Вовсе не все королевы так чопорны и жеманны, как маленькая коричневая курочка – Екатерина Браганса.
– У вас какой-то очень странный юмор. Я не понимаю его, – ответила Фрэнсис.
И действительно – ее голубые глаза не выражали ровным счетом ничего, поэтому Букингем был вынужден поверить ей.
– Вы сами не знаете, какая у вас власть в руках, – сказал он, но на этот раз его слова не оставили Фрэнсис равнодушной.
– У меня нет никакой власти, и она мне не нужна. Она встала со стула, на котором так и сидела возле арфы, и вышла из комнаты, не взглянув на него.
Однако этот разговор очень взволновал ее, и ей не сразу удалось справиться со своими чувствами, хотя уже очень скоро она была в состоянии сказать себе, что восприняла болтовню Букингема слишком серьезно. Разве она не знает, что он всегда говорит первое, что приходит ему в голову? Разве она не слышала, как Барбара говорила, что он никогда не задумывается над своими словами?
Фрэнсис всегда любила проводить время в его обществе, потому что своими экстравагантными шутками и поступками он заставлял ее хохотать до слез. Только вчера они разыграли букингемовскую версию «Фермы», и как прекрасно они повеселились!
Фрэнсис, наряженная павлином, прогуливалась по длинным коридорам, заходя то в одну комнату, то в другую, в сопровождении дюжины наиболее преданных поклонников, которым были обещаны поцелуи за каждое перо, которое они смогут выдернуть из ее костюма.
Потом Букингем, завернувшись в меховую полость, в длинном коридоре выскочил из-за угла прямо на одну из придворных дам королевы, которая, не подозревая, что игра уже началась, едва не лишилась рассудка от страха.
В конце вечера он неожиданно стал серьезным, взял в руки лютню и попросил свою жену, похожую на мышку, спеть для гостей. Она исполнила его просьбу, и ее голос звучал неожиданно мягко и чисто.
– Будь со мной и стань моей любовью, – пела герцогиня Букингемская, урожденная Мэри Фейерфакс, и все гости подпевали ей.
Он не имел в виду ничего плохого, решила Фрэнсис. Все это не более, чем абсурд. Он сравнивал нашу королеву с Екатериной Арагонской, хотя между ними нет ничего общего. Кроме того, ведь у Генриха была дочь от первой жены, а если королева родит Карлу дочь, он ни за что не откажет ей в праве на трон. Мужчины очень часто гордятся своими дочерями. Даже Филипп Орлеанский, уж на что отвратительное существо, и тот, говорят, без ума от дочери, которую родила ему Риетта. Это просто смешно, что ему удалось так напугать меня за какие-то несколько минут, сказала себе Фрэнсис.
Между тем, она была очень рада тому, что в течение последующих нескольких дней могла не встречаться с Букингемом: без всякого предупреждения в Лондон приехала ее мать с младшими детьми. Письмо, в котором миссис Стюарт сообщала о своем возвращении, затерялось в пути, и первые часы этой неожиданной встречи были заполнены суетой и общей радостью.
Кузен Блантир предоставил в распоряжение миссис Стюарт очень славный дом. В этом доме нежил никто, кроме слуг, которые провели с семьей Блантир много лет и теперь были счастливы, что в доме наконец поселятся люди. Миссис Стюарт как будущая хозяйка им очень понравилась. После смерти последних владельцев – пожилых супругов, умерших очень быстро один за другим, все слуги – домоправительница средних лет, не очень молодые горничные и пожилой лакей – чувствовали себя покинутыми и одинокими. Наследник прежних владельцев, живший по собственному выбору в Шотландии, никого из них не уволил, но они не были уверены в своем будущем, так, во всяком случае, сказала миссис Стюарт домоправительница. И добавила, что даже увольнение их не удивило бы. А теперь они были рады приветствовать в этом доме представительницу семьи Стюарт, и присутствие маленьких детей – девочки и мальчика – особенно радовало их.
Фрэнсис, придя к родным сразу же после их приезда, была счастлива увидеть их всех в окружении бесчисленного багажа – сундуков и корзинок. Неужели Софи все еще играет в куклы?
– Да, разумеется, хотя она уже слишком взрослая для этого. Ей ведь идет тринадцатый год, – ответила дочери миссис Стюарт.
Однако Фрэнсис, увидев кукол, которых она наряжала еще в Коломбе, обрадовалась так, словно это были живые люди. Она сказала матери, что может провести с ней несколько дней. Королева разрешила ей это.
– Можно подумать, что ты не очень нужна Ее Величеству, – неодобрительно ответила миссис Стюарт.
– Не очень нужна? Этого нельзя сказать ни о ком из нас. Когда Джоан Уэллс болела перед Рождеством, многие аристократы пытались уговорить королеву взять их дочерей, но Ее Величество всем сказала, что довольна своими фрейлинами. И про меня она много раз так говорила.
Фрэнсис стала еще красивее, чем была в те дни, когда жила при герцогине Орлеанской, думала миссис Стюарт. Но она все так же беспечна и легкомысленна и отказывается принимать что-либо всерьез. Когда мать начала ее расспрашивать, Фрэнсис призналась, что поддерживает добрые отношения с разными молодыми людьми, но тут же лишила эти сведения малейшей ценности, сообщив, что большинство из них давно помолвлены, некоторые – уже в течение многих лет, с девочками, которым еще рано выходить замуж.
– Да, таких очень много, – сказала миссис Стюарт. – Это очень принято. Именно такие браки. Родители знают, что будущее их детей обеспечено, и могут больше не беспокоиться об этом. Особенно это важно для дочерей. Я очень хотела бы сделать то же и для тебя, но разве я могла – вдова, да еще в изгнании?
– Я очень благодарна вам за то, что вы этого не сделали, – рассмеялась Фрэнсис. – Мне было бы очень неприятно сознавать, что я связана и что за меня уже все решили. Я даже сейчас не хочу этого. У меня впереди куча времени. Барбара Каслмейн часто говорит, что жалеет о своем раннем замужестве. Ей было всего семнадцать лет.
– Я надеюсь, что ты не очень поддаешься влиянию этой женщины и не обращаешь внимания на ее слова. – Софи Стюарт весьма выразительно посмотрела на дочь. – Конечно, поскольку королева принимает эту леди, тебе не избежать встреч с нею. Но всякая дружба – недопустима.
– Да, конечно, я знаю, – поспешно ответила Фрэнсис, которая в это время играла с братишкой.
Фрэнсис чувствовала себя немного виноватой перед матерью, но порадовалась тому, что в своих письмах к ней редко упоминала Барбару. Она также радовалась тому, что вдовствующая королева уехала во Францию, чтобы быть вместе с Генриеттой, когда наступят роды – герцогиня Орлеанская ждала второго ребенка. Миссис Стюарт очень огорчилась, узнав, что не увидит свою дорогую покровительницу.
Хотя миссис Стюарт и предстоял прием у королевы, было очевидно, что она не сможет проводить при Дворе много времени: болезненный сын требовал ее постоянного внимания. И Фрэнсис надеялась, что при встречах с Екатериной дело не дойдет до обсуждения ее отношений с Барбарой.
– Слава Богу, королева поправляется, – сказала Фрэнсис, чтобы сменить тему.
– Бедняжка! Сплетни дошли даже до Шотландии. Говорят, что они вот-вот расстанутся, что король совсем не обращает на нее внимания, что, поскольку условия брачного контракта еще не выполнены, он намерен отправить ее обратно в Португалию.
Фрэнсис, которая в это время сидела на полу и пыталась расставить деревянных зверюшек, купленных для Вальтера, с тревогой посмотрела на мать.
– Здесь никто не говорит ничего подобного, – сказала она. – Никому и в голову… никто бы не осмелился…
Она недоговорила, внезапно испугавшись слов матери, потому что вспомнила недавнюю сцену с Букингемом и некоторые его высказывания, которые встревожили ее.
– Король очень любит Екатерину, – продолжала Фрэнсис. – А что касается брачного контракта…
– Говорят, что приданое до сих пор не выплачено и в самой брачной церемонии есть какой-то порок. Вполне возможно, ведь все происходило в Портсмуте, в узком кругу…
– Нет, нет! Я не могу в это поверить! Разлука с ним разобьет ее сердце, – воскликнула Фрэнсис, чувства которой пришли в полное смятение. – Люди распространяют эти слухи только для того, чтобы привлечь внимание к себе.
– Вполне может быть, – спокойно согласилась с дочерью миссис Стюарт. – Все знают, что у короля доброе сердце. Он не сможет причинить Екатерине горе из-за такой женщины, как Барбара Каслмейн, которая известна ему уж много лет. Но мужчины не любят противиться своим желаниям, и если он встретит девушку, которая будет столь же легкомысленна, сколь и хороша, и которая не захочет слышать ничего, кроме лестных обещаний, кто поручится, что он не воспользуется малейшей лазейкой в брачном договоре или тем, как он выполняется?
Фрэнсис была в ужасе. Бесспорно, Софи Стюарт и в голову не приходит, что этой хорошенькой легкомысленной барышней может оказаться ее собственная дочь, но ее слова привлекли внимание Фрэнсис к такой опасности, о существовании которой она раньше не подозревала. Она почувствовала внезапное желание рассказать матери обо всем, но поборола его. О чем, собственно, рассказывать? Король явно симпатизирует ей, оказывает всевозможные знаки внимания, но все это несерьезно, словно в шутку, и Фрэнсис без труда удается держать его на расстоянии. Правда, Букингем не раз отпускал какие-то многозначительные, таинственные замечания, но Фрэнсис отказывалась воспринимать их всерьез.
– Надеюсь, что королева скоро порадует его сыном. А может быть, и близнецами, и все эти сплетни наконец прекратятся! – воскликнула Фрэнсис.
Миссис Стюарт одобрительно смотрела на свою дочь. Фрэнсис, думала она, совсем не так беспечна и легкомысленна, как кажется. И прекрасно, что она так предана королеве. Поэтому она с интересом принялась слушать дочь, которая начала рассказывать ей о своем новом поклоннике, Георге Гамильтоне.
– Возможно, вы слышали о нем, maman, он сын сэра Георга Гамильтона, и его очень любят при Дворе. Мы часто вместе катаемся верхом и ездили на охоту в Виндзор за неделю до болезни королевы. Представьте себе, maman, он может взять в рот горящую свечу и держать ее минуту или даже дольше!
Хотя эти способности молодого человека не произвели на Софи Стюарт никакого впечатления, она все-таки порадовалась рассказу дочери, потому что это был первый поклонник, которого Фрэнсис упомянула отдельно.
– Мне кажется, что это имя мне знакомо, – сказала она. – Но он, по-моему, всего лишь второй сын. Наверняка, как все младшие сыновья, он должен сам пробивать себе дорогу.
– Мне кажется, он уже вполне устроен, – небрежно заметила Фрэнсис, и было совершенно очевидно, что это ее мало интересует.
Что происходит с ней? В чем дело? Она уже в том возрасте, когда вполне возможно влюбиться в мужчину, но похоже, что до сих пор никому не удалось привлечь ее серьезного внимания.
Фрэнсис очень обрадовалась, когда именно в этот момент в комнату вошла ее младшая сестра Софи и сообщила, что уже распаковала свои и мамины вещи.
– Она стала такой прекрасной помощницей, Фрэнсис! – одобрительно сказала миссис Стюарт. – Ты, наверное, не знаешь, что когда Софи исполнится тринадцать лет, вдовствующая королева возьмет ее к себе. Это лучшее, о чем я только могла мечтать для девочки, и я надеюсь, что у нее все будет в порядке.
– Ты сможешь проводить во Франции не меньше времени, чем здесь, Софи, – с завистью сказала Фрэнсис. – Ты будешь часто видеть мою дорогую Риетту. Ведь ты помнишь ее, правда?
– Конечно, помню. Когда мы жили в Коломбе, я уже была большая, – сказала Софи. – Но я никогда не обращала внимания на принцессу Генриетту-Анну. Она была такая бледная, худая, с прямыми волосами.
– Только потому, что в те дни всем нам очень тяжело жилось. Она потом очень изменилась, и уже перед замужеством была просто красавицей. Даже король Людовик это говорил.
– Принцессам не очень трудно быть красавицами. У них такие опытные coiffeurs и портнихи; – заметила Софи, – но ты, Фрэнсис, ты была прекрасна даже в обносках. А теперь все называют тебя Прекрасная Стюарт! Мама говорит, что я очень на тебя похожа.
И двенадцатилетняя Софи прошлась перед зеркалом с таким важным видом, что мать и сестра не смогли удержаться от смеха.
Хотя миссис Стюарт и была очень рада присутствию старшей дочери, она беспокоилась, что Фрэнсис пришлось покинуть дворец, и вздохнула с облегчением, когда та наконец вернулась в Уайтхолл.
Фрэнсис сказала матери, что они смогут часто видеться, но упрекала себя за то, что после первых минут радостной встречи и вызванного ею оживления, сразу же стала скучать и томиться в собственной семье.
В Уайтхолле многие встретили ее с радостью, и королева, которая уже встала с постели и вернулась к нормальной жизни, была очень приветлива. Несмотря на то, что Фрэнсис отсутствовала очень недолго, во дворце появились новые лица.
В первый же вечер она обратила внимание на высокого худого мужчину, стоявшего рядом с шевалье де Грамоном возле стола, за которым играли в карты. Он очень хорош собой, подумала Фрэнсис, строен, высок, и волосы темные. Его тонкое лицо напоминало лицо камеи. И в то же время он был чем-то похож на Карла.
Игра уже закончилась, и было совершенно очевидно, что незнакомец здорово проигрался. Де Грамон придвинул к себе стопку золотых монет, и место новичка занял кто-то другой, однако молодой человек остался возле стола. Сперва он наблюдал за игрой, потом все более и более внимательно стал приглядываться к Фрэнсис, которая, сидя возле королевы, смеялась шуткам бродячих артистов, приглашенных для увеселения публики.
Когда представление закончилось, королева удалилась, уведя с собой и Фрэнсис. Поскольку предполагалось, что должны быть танцы, Екатерина освободила других фрейлин, чтобы они смогли принять в них участие.
Фрэнсис не возражала. Она была рада снова видеть королеву, рада тому, что Екатерина поправилась и больше не выглядит удрученной и подавленной. К тому же ей доставляло удовольствие помучить Карла, которому за весь вечер так и не удалось перемолвиться с ней ни единым словом наедине, хоть он и не сводил с нее глаз. Она знала, что он рассчитывал увидеть ее либо в апартаментах Барбары, либо во время танцев, в которых леди Каслмейн и ее ближайшие друзья никогда не принимали участия, полагая это занятие не достойным своего внимания. Однако, думала Фрэнсис не без удовольствия, он будет разочарован, ибо, когда королева отпустит ее, она отправится к себе, спать, и накрепко закроет свою дверь, потому что до сих пор никому – ни королю, ни другим поклонникам – не разрешалось провожать Фрэнсис до ее комнаты.
– Я очень скучала без вас, – сказала Екатерина. – У вас такая… солнечная душа, и вам всегда удается меня развеселить, Фрэнсис. Но я была счастлива, что вы наконец встретились со своей матерью. Представляю себе, как вы соскучились друг без друга!
– Мы уже привыкли жить в разлуке, – честно призналась Фрэнсис. – Но, конечно же, мы рады, что теперь она кончилась и мы сможем часто видеться. Я сожалею, что должна была покинуть Ваше Величество… и о том, что случилось… Раньше у меня не было возможности сказать вам об этом. Я видела Ваше Величество всего несколько минут. Потом нас всех попросили уйти.
– Да, это очень горькое разочарование, – просто ответила ей Екатерина. – Но я не хочу много думать об этом. Король был так добр и заботлив, он больше всего хочет, чтобы я быстрее поправилась. Весной или в начале лета мы, наверное, поедем на несколько недель в Танбридж.
– Чтобы вы полечились на водах? Я знаю, их считают очень полезными. И в Бате тоже. Особенно для…
– Особенно для тех женщин, у которых случился выкидыш и которые хотят как можно скорее снова забеременеть, – сказала Екатерина. – Если верить врачам, они действительно очень полезны. Дай-то Бог, чтобы они не заблуждались, потому что больше всего мы хотим детей – для нашего счастья и для Англии. Многим женщинам это удается без труда, а другие…
Королева вздохнула. Фрэнсис была уверена, что Екатерина в этот момент думала о внебрачных детях Карла, и сказала сочувственно:
– Ваше Величество замужем совсем недавно, меньше года. Вам слишком рано волноваться. По крайней мере, этот выкидыш доказал, что…
– Что я не бесплодна, – закончила ее мысль королева. – Да, это единственное утешение… Король сказал мне то же самое. Лучше расскажите мне о своей семье. Они хорошо устроены? Ваш маленький брат поправился?
Отвечая на все эти вопросы, Фрэнсис вынуждена была подождать со своим.
– Во дворце много новых гостей. Я обратила внимание на одного из них, высокого, в темном костюме с серебряной вышивкой…
– Герцог Леннокс и Ричмонд? Странно, что его не представили вам. Наверное, забыли, что вы отсутствовали несколько дней, и у вас просто не было возможности с ним познакомиться. Он, кажется, ваш дальний родственник, Карл говорил, что они – четвероюродные братья. Они даже чем-то похожи друг на друга, к тому же их и зовут одинаково. Он тоже Карл Стюарт.
– О, я о нем слышала! – воскликнула Фрэнсис, не скрывая своей заинтересованности. – Когда мы смогли вернуться в Англию, мама постаралась разузнать как можно больше о кузенах отца и даже о более дальних родственниках. Она не успела познакомиться со многими из них, пока наша семья жила в Шотландии. Этот Карл Стюарт – сын лорда Обиньи и внук герцога Леннокса. Лорд Обиньи был убит в битве при Эджхилле, – царство ему небесное! – и король Карл Первый потом сделал этого мальчика, его сына, графом Личфилдом.
Екатерина замахала руками, выражая шутливый протест.
– Нет, нет! Я совершенно не в состоянии вникнуть во все эти английские титулы и понять их! И в новые имена, которые неожиданно появляются. Как же вышло, что теперь он – герцог Леннокс и еще – да, – Ричмонд?
– Он очень важная персона. Я помню, как об этом говорила моя мама. Кроме того, в бумагах моего отца сохранилось описание генеалогического дерева. Я интересуюсь такими вещами.
– Наверное, родственные связи действительно интересуют вас, коль скоро вы столько лет храните в памяти все эти подробности. Вы – очень странная девушка, а может быть, только кажетесь странной… Конечно, в Португалии я тоже знала немало про своих предков и про родню, но не могу сказать, чтобы меня это сильно занимало.
– Шотландцы относятся к этому по-другому, – попыталась объяснить ей Фрэнсис. – Все признают, что мы более других чтим родственные связи. И то, что этот Леннокс не живет в Шотландии, не имеет никакого значения. Насколько мне известно, он вообще там никогда не жил, хотя у него там немало земли. Он живет в Кенте, в Кобхемхолле. Много лет назад я видела картину… О, это очень красивое место!
– Как же так вышло, что сейчас он – Леннокс и Ричмонд, если он вначале был Обиньи, а потом стал Личфилдом?
Королева произносила новые имена с заметным трудом.
– Наверное, он получил этот титул сравнительно недавно. Это действительно очень странная история, Ваше Величество. Романтичная и грустная. Правда, мне кажется, что романтичные истории часто бывают грустными. Я думаю, что состояние Леннокса не намного меньше, чем состояние короля, потому что в период Реставрации его кузен, герцог Эсмэ, скоропостижно скончался, и Личфилд, которому в то время было всего около двадцати лет, унаследовал все – титул, состояние и всю собственность покойного.
– Значит, сейчас ему не больше двадцати трех – двадцати четырех лет, – сказала королева, которая начала проявлять к Ленноксу заметный интерес. – Но он выглядит старше своих лет. Я вспоминаю, что король рассказывал мне о нем… Он понес тяжелую утрату… Возможно, конечно, что король преувеличивал…
Фрэнсис очень заинтересовалась тем, что королева собиралась рассказать ей о Ленноксе, но в последний момент Екатерина передумала.
– Наверное, он женат, – сказала она.
– Король говорил мне, что он был женат дважды, но похоронил обеих жен. Вторая его жена умерла совсем недавно, всего несколько недель тому назад. Вы не знали об этом?
Фрэнсис отрицательно покачала головой.
– Я ничего не слышала о нем с тех самых пор, как умер его кузен, и он стал наследником всего. Что я действительно хорошо помню, так это картину, на которой был нарисован Кобхемхолл. И я всегда думала, доведется ли мне когда-нибудь побывать там…
– Мне кажется, что именно там он и жил последние два года. Король говорил мне, что Леннокс не любит бывать во дворце и не считает себя придворным.
Королева говорила как-то необычно осторожно, было такое впечатление, что она и хотела удовлетворить любопытство Фрэнсис, и в то же время боялась сказать что-нибудь лишнее.
– Разве король не любит его? – неожиданно спросила Фрэнсис.
– Откуда я знаю, дитя мое? Король очень мало говорил о нем. Но у меня такое впечатление, что, несмотря на свою молодость, он успел немало пережить.
– Две женитьбы! Он что, плохо обращался со своими женами? Он совсем не похож на жестокого человека. Конечно, нельзя судить по внешности, но, наверное, Анна Болейн должна была бы…
– Анна Болейн? При чем тут Анна Болейн? Вы действительно прыгаете с одного на другое, Фрэнсис!
– Я знаю, Ваше Величество, знаю. Сколько я себя помню, меня всегда за это ругали, – ответила Фрэнсис, хотя она часто думала об Анне Болейн и никак не могла понять, почему она, эта несчастная женщина, доверилась ужасному Генриху, ведь его характер можно было понять по лицу, по близко поставленным глазам и плотно сжатым губам.
Фрэнсис была очень привязана к миниатюрной смуглой королеве Екатерине. Слава Богу, Карл не был вторым Генрихом и никогда не сможет вести себя с подобной жестокостью!
Оказавшись в одиночестве в своей комнате, за плотно закрытыми дверями, Фрэнсис целиком погрузилась в мысли о молодом Ленноксе и Ричмонде, в которых главное место занимал его родовой дом в Кенте. Никто, даже миссис Стюарт, не подозревал, как она завидовала тем счастливым людям, у которых в Англии были свои дома. Известно, что многие домовладельцы не ценят этого и ведут себя, как нерадивые хозяева. Кажется, этот Леннокс вовсе не такой. Правда, он владеет этим домом совсем не долго, всего каких-нибудь три года, и вполне возможно, что он просто радуется новизне своего положения домовладельца и поэтому не хочет никуда уезжать.
У Фрэнсис была прекрасная память – живая и образная, – и она помнила во всех подробностях не только ту картину, на которой был нарисован их собственный дом, но и гравюру, изображавшую Кобхемхолл и хранившуюся у ее матери: внушительный, красивый дом с четырьмя башнями, окруженный прекрасным парком.
Наверное, это было величайшим счастьем – неожиданно получить такое сокровище! Какой восторг должен был испытать юный Карл Стюарт, хотя – и Фрэнсис это точно знала – он очень любил своего кузена Эсмэ и тяжело переживал его кончину.
Я должна разузнать о нем все или, по крайней мере, все, что мне смогут рассказать, прежде, чем его мне представят, решила Фрэнсис, засыпая.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Леди на монете - Барнс Маргарет


Комментарии к роману "Леди на монете - Барнс Маргарет" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100