Читать онлайн Леди на монете, автора - Барнс Маргарет, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Леди на монете - Барнс Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Леди на монете - Барнс Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Леди на монете - Барнс Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Барнс Маргарет

Леди на монете

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

К удивлению Фрэнсис, Карл стал очень активно интересоваться ею. У нее не осталось никаких сомнений в этом, когда она получила от него подарок – брошку с сапфирами и бриллиантами, – к которому была приложена записка, написанная его рукой. Барбара появится в Уайтхолле на следующей неделе, как и весь Двор, писал он. Ей следует набраться терпения. Брошка – запоздалый подарок ее шестнадцатилетию, которое он, конечно же, не должен был пропустить, поскольку сестра заранее напомнила ему об этом.
Эта брошка была первой в том потоке драгоценностей, который Карл обрушил на Фрэнсис в течение зимы, но дамы при Дворе привыкли к подобным подаркам, и никому не могло прийти в голову, что жемчуг, подаренный на Двенадцатую ночь, или кольцо с бриллиантом к Валентинову дню
type="note" l:href="#n_32">[32]
– нечто большее, чем дань традиции.
Вдовствующая королева со своим Двором расположилась во дворце в Гринвиче, и вокруг нее собралось немало серьезных аристократов, склонных разделять ее мысли и образ жизни.
Барбара, как это уже бывало и раньше в Уайтхолле, жила собственной жизнью, и было невозможно не видеть, что королева Екатерина пребывала в забвении. И хуже того – она была окружена врагами, из которых Георг Виллер, герцог Букингем, был едва ли не самым опасным. Он имел огромное влияние на Карла и не упускал ни единой возможности упомянуть о недостатках, присущих королеве, он постоянно твердил о том, что она – святоша и фанатичка, ненавидящая Англию, что она нехороша собой и что вместо достоинства – у нее резкость и прямота.
Обладая неограниченной свободой высказывать свои суждения, Букингем сообщил Барбаре, что хоть король и делает вид, будто не обращает внимания на его замечания в адрес своей супруги, однако ходит мрачный и хмурый. Барбаре, когда она бывала в хорошем настроении и не ссорилась с Карлом, всегда удавалось развеселить и рассмешить его, и в течение последних недель 1662 года она практически всюду сопровождала королевскую чету.
Тем, кто не был посвящен в истинное положение вещей, вполне могло показаться, что Барбара – ближайшая подруга Екатерины, ибо она разъезжала с ними в их карете, вместе с супругами присутствовала на всех приемах, а когда в последний день уходящего года во дворце был дан грандиозный бал, Карл танцевал с ней brantle и coronto.
Казалось, что Карл уделял Фрэнсис не больше внимания, чем другим придворным дамам, ибо он, хоть и был очень заинтересован ею, боялся действовать слишком активно. Барбара проявляла снисхождение и изо всех сил старалась, чтобы Фрэнсис как можно чаще попадалась ему на глаза. Ни Екатерина, ни вдовствующая королева не догадывались ни о чем, ибо Букингем совершенно открыто оказывал Фрэнсис всевозможные знаки внимания.
– Ваша Мэри и королева, видимо, имеют много общего, – надменно сказала ему Барбара. – Они обе готовы терпеть от своих мужей гораздо больше, чем согласилась бы терпеть я от любого мужчины. При этом мне совершенно безразлично, кто он – муж или любовник.
– Мэри слишком хорошо знает меня, чтобы мешать. Кроме того, она мне доверяет, – ответил Букингем, очень довольный собой.
– Тогда все гораздо серьезнее, чем я думала, Георг. Я просто хотела, чтобы Фрэнсис отвлекла от меня ревнивый взгляд Карла и дала бы мне тем самым хоть некоторую свободу. Но получилось, что она явно предпочитает вас, и вы ей подыгрываете. Вы помогаете ей во всех ее делах.
– Прекрасная Стюарт бодрит меня, – небрежно ответил Букингем. – Кроме того, наши вкусы во многом совпадают. Например, в музыке, в имитации. У нее прелестный голос.
– Лучше, чем у вас. Никто не сомневается в этом, когда вы исполняете дуэты. Что же касается имитации и подражания, она делает это очень грубо. Копировать меня в моем присутствии так, как это делает она…
– Она всего лишь хотела угодить вам, Барби. Девочка без ума от вас, она вас обожает.
– Используя, чтобы доказать это, мои соболя, мое бархатное пальто и рыжий парик, – ответила Барбара, но рассмеялась, потому что Фрэнсис удалось уговорить более дюжины придворных смиренно ползти за ней на четвереньках в то время, как она презрительно отпихивала их элегантно обутой ножкой. Король был явно очень доволен этим спектаклем, поскольку ему было весьма лестно именно так думать о Барбаре: принадлежащей и покорной ему, но презирающей всех остальных. Это польстило и Генриху Джермину, ее тайному любовнику, присутствовавшему там же, поскольку он был не менее ревнив, чем король.
Барбара ничем не показала Фрэнсис, что недовольна ее поступком. Мужчины нелепы: не имея ни малейшего желания хранить верность, они приходят в ярость, если заподозрят женщину в чем-либо подобном.
– Я только хотела бы понять, что скрывается за всем этим, – с несвойственной ей неуверенностью сказала Барбара.
– Почему должно быть что-то еще, кроме желания просто развлечь? Фрэнсис Стюарт – бабочка, которая создана для того, чтобы развлекать и доставлять удовольствие. В ней нет никакого злого умысла.
– Я бы очень хотела верить в это.
Букингем внимательно смотрел на свою кузину. Без сомнения, Барбара стремится понять подоплеку всего происходящего, ибо понимает, что Фрэнсис, взрослея, становится самостоятельной личностью. Уверенная в своей власти над Карлом, она никогда не смотрела на Фрэнсис, как на возможную соперницу, однако теперь ее начали мучить сомнения. А Букингем в это время думал о том, будет ли Барбара помогать ему и поддерживать его.
– Его брак с Екатериной Браганса вот-вот рухнет, – сказал он.
– Ничего удивительного при таких хитроумных подкопах! Но если отбросить вашу личную неприязнь к ней, что каждый из нас выиграет от развода и новой женитьбы? Екатерина – несчастная крошка! – уже примирилась со всем. Даже со мной. А другая, более привлекательная королева, которая будет иметь над ним власть, потому что он влюбится в нее, отправит нас обоих в вечную ссылку.
– Этого никогда не случится, если «более привлекательная королева» будет привязана к нам обоим.
Эти слова были сказаны Букингемом как бы вскользь, невзначай в то время, как он, стоя у окна, рассматривал улицу, но Барбара была слишком умна, чтобы пропустить их мимо ушей.
– Уж не имеете ли вы в виду Фрэнсис Стюарт?
И поскольку Букингем молчал, решила ответить за него.
– Именно ее вы и имеете в виду! – кричала она. – Да вы – сущий дьявол! О, теперь мне все понятно! В каждом вашем поступке – коварный умысел. Ваше заигрывание с Фрэнсис должно возбуждать у Карла интерес к ней. И вы надеетесь, что он освободится от королевы для… нее? Из этого ничего не выйдет! Клянусь вам, из этого ничего не выйдет!
– Успокойтесь! Букингем отошел от окна.
– Все это ваши собственные фантазии. Как, по-вашему, я могу все это организовать, даже если очень захочу?
– Это не так уж невозможно.
– Должен сказать вам, что, если бы королевой была Фрэнсис Стюарт, ваше положение при Дворе было бы несравненно лучше, а я… я просто стал бы реальным королем Англии.
– Меня это не волнует. Меня вполне устраивает то, что есть сейчас. И власти у меня достаточно. С королевой можно ладить, и в стране мир. Кто знает, что начнется в Европе, если Карл разведется с Екатериной…
– Моя ненаглядная, вы вбиваете мне в голову какие-то странные мысли!
– Вы можете поклясться, что их там раньше не было?!
– Слово чести, – ответил Букингем без малейшего колебания. – Я просто поделился с вами своими соображениями, когда вы заговорили об этом.
– Я заговорила?!
– Будьте благоразумны, Барби. Даже если этот брак и распадется, Карл не сможет жениться на вас, как бы он к этому ни стремился, но он может вступить в брак с юной девушкой одной с ним королевской крови.
– Сильно разбавленной! – мрачно произнесла Барбара.
– На молодой девушке с незапятнанной репутацией. Сильной и здоровой, которая нарожает ему детей, – продолжал Букингем.
Барбара была в ярости.
– Если вы не замолчите, я скажу Карлу, что вы планируете! – кричала она.
– Не надо – ради вашего же блага. Может оказаться, что он совсем не против этого!
Они пристально смотрели друг на друга. Букингем не очень боялся Барбару, поскольку было известно, что она предана своей родне, но леди Каслмейн была сильно встревожена, потому что уже давно поняла, что за человек ее кузен: если ему понадобится, он предаст ее с улыбкой.
– Это, – сказала она, беря себя в руки, – означает конец моим отношениям с Фрэнсис Стюарт. Я более не считаю ее своим другом.
– Но девушка решительно ни в чем не виновата, она ведь ничего не знает. Решительно ничего, – запротестовал Букингем, ругая себя за то, что не был достаточно предусмотрителен в разговоре с кузиной.
– Может быть. Но пусть она лучше прислуживает королеве, занимается вышиванием и молится в королевской часовне, – ответила Барбара. – Я только это имела в виду, Георг…
Букингем ничуть не сомневался в этом, но когда на очередном приеме у Барбары Фрэнсис не оказалось, он был в прескверном настроении. Выяснилось, что леди Каслмейн весьма ловко и находчиво разыграла ссору, воспользовавшись в качестве предлога тем, как Фрэнсис копировала ее. Девушка была в полном замешательстве и ничего не могла понять, потому что в тот вечер ее подруга была очень довольна и смеялась вместе со всеми.
– Я не нуждаюсь в фальшивых друзьях, – кричала Барбара, явно распаляясь. – И впредь, Фрэнсис Стюарт, каждая из нас пойдет своей дорогой!
– Но ведь это была всего лишь шутка, – пыталась протестовать Фрэнсис, понимая, что рухнули все ее радужные мечты.
– Вполне возможно. Но я предпочитаю шутить сама. Играйте в свои детские игры с другими девицами, этими белыми мышками, и не пытайтесь оттачивать на мне свое остроумие. Королева будет довольна, если вы станете искать прибежища возле ее юбки.
На первом же своем вечере, на котором присутствовал король, но не было Фрэнсис, Барбара придумала причину: королева еще раньше попросила Фрэнсис побыть с ней, и девушка не сочла возможным уйти. Однако такое объяснение не могло остаться незамеченным, и Карл, встретив Фрэнсис, сам поинтересовался у нее, в чем дело.
– Я обидела Барбару тем, что копировала ее. Мне казалось, что она спокойно отнеслась к этому, что ей даже понравилось, но оказалось, что она тогда просто притворилась. Я оскорбила ее, – ответила Фрэнсис.
– Глупости. Она смеялась так же, как я, – сказал король.
– Она просто сделала вид. Мне очень жаль, – ответила ему Фрэнсис. – Я восхищаюсь ею и очень ее люблю. Я совсем не хотела ее обидеть.
– Конечно, не хотели. Никто в этом не сомневается. Карл также не сомневался и в том, что к этой ссоре кто-то приложил руку, хотя и не мог заподозрить в этом ни свою жену, ни мать.
– Я надеюсь, что все образуется, – сказала Фрэнсис, которая хоть и говорила, что очень огорчена, совсем не казалась удрученной: ее тронуло то, что королева совершенно искренне была рада побыть с ней.
– По вечерам вы будете читать мне вслух одну из английских книг, – сказала Екатерина. – Это поможет мне быстрее усвоить язык, и вам будет интереснее, чем заниматься рукоделием. Тем более что Мэри пришлось распороть половину того, что вы сделали… Король всегда радуется, когда видит, что мой английский улучшается, а это ваша обязанность – радовать его, не так ли?
Фрэнсис прекрасно понимала чувства, которые были написаны на ее серьезном, добром лице. Конечно, Карл, несмотря на все свои непреднамеренные поступки, не может не любить ее. Но что касается того, чтобы доставить ему удовольствие… Способ, которым она могла бы доставить королю самое большое удовольствие, вряд ли устроил бы Екатерину, которая доверяла ей и была так добра…
Ведь другие девушки довольны всем, почему бы и мне не быть довольной, думала Фрэнсис. Однако и Мэри, и Джоан были уже помолвлены и должны были выйти замуж до конца года. Даже о маленькой Анне уже говорили как о невесте…
Те зимние вечера, которые она посвящала королеве, читая ей вслух «Как вам это понравится» и отвечая на вопросы, когда она не понимала какое-нибудь слово или выражение, оказались совсем не такими скучными, как Фрэнсис думала.
В большом зале, как обычно, стояли столы для карточной игры, но в дальнем углу, где располагалась королева, к удивлению Фрэнсис, собирались желающие послушать ее, которые получали удовольствие от того, что она не только читала, но и пыталась играть некоторые роли. Постепенно в этом развлечении стали принимать участие и другие фрейлины, хоть у них и не было способностей Фрэнсис. Королева слушала с явным удовольствием и смеялась, откидывая назад свои локоны.
Между тем Карл пытался расспросить Барбару, которая, не выбирая выражений, бросила ему открытый вызов, заявив, что Фрэнсис стала дерзкой и вероломной и она не желает с ней больше знаться.
– Никому, даже вам, – кричала она, – не удастся заставить меня принимать эту девицу в моих собственных апартаментах или иметь какие-либо личные отношения с ней!
Было время, когда ее гнев пугал его, но сейчас Карл уже никак не реагировал на эти приступы ярости. Его сопровождали два маленьких, обожаемых им спаниеля, и казалось, что он больше поглощен ими, чем Барбарой, которая между тем все более и более входила в раж, прекрасно зная, что в гневе она еще прекраснее. Она носилась взад и вперед по комнате – большой и изысканно обставленной, – ее высокая грудь вздымалась и опускалась в такт частому дыханию, глаза сверкали, и она размахивала руками, украшенными драгоценными кольцами и браслетами.
Карл не произнес ни одного успокаивающего или ласкового слова, он насмешливо смотрел на нее сквозь прищуренные веки, нежно поглаживая спаниеля.
– И эта девчонка будет смеяться надо мной!
Барбара была в ярости.
– Вам следовало бы оскорбиться за меня, вместо того чтобы защищать ее!
– Барби, вы прекрасно знаете, что воспользовались этим копированием как предлогом. В нем не было ничего обидного, и вы сами смеялись.
– Неправда! Но как я могла при людях показать это! Устроить сцену?!
– Это никого не удивило бы. Ведь такое уже случалось.
– Я не намерена всем демонстрировать, что это меня ранит и обижает. О, какой я была дурой, когда привлекла ваше внимание к ней, к этой неотесанной девчонке. Она оказалась опытнее…
– Что касается ее возраста, то тут я с вами согласен. Но неотесанная… Фрэнсис была прелестна и грациозна уже тогда, когда я впервые увидел ее в Коломбе…
– Да вы просто влюблены в нее! Вы изменяете мне, Карл! Как вы можете?! Вы хоть когда-нибудь вспоминаете о своих детях, которых теперь держат в Ричмонде?!
Перед ним стояла совсем другая Барбара: ярость исчезла, в голосе появились призывные нотки, и он звучал жалобно и мягко.
– Какие все-таки вы, женщины, прекрасные актрисы! – только и мог сказать восхищенный король.
– Я не играю! Я повторяю вам, что не намерена принимать Фрэнсис Стюарт и не намерена иметь с нею никаких дел!
– В таком случае, моя дорогая, вы не будете иметь никаких дел и со мной. Продолжайте устраивать свои приемы, как вам угодно, но не рассчитывайте, что я стану принимать в них участие.
– Карл! – Она произнесла его имя, чуть не плача. – Вы же знаете… вы ведь знаете, что эти приемы я устраиваю, чтобы доставить удовольствие вам…
– И общество тоже должно доставлять мне удовольствие, – ответил он, вставая.
Барбара повисла на нем, отшвырнув спаниеля, которого он все еще держал на руках. Собака взвыла от такого невежливого обращения и вцепилась Барбаре в юбку, и в ту же секунду разъяренная леди отбросила ногой несчастное животное.
– Осторожней! Трикс может родить в любую минуту! – крикнул Карл, утешая и успокаивая свою любимицу.
Барбара в ярости рассматривала разорванную юбку.
– Дрянь! Злобная маленькая грубиянка! Я должна была это предвидеть! – кричала она.
Карл, к которому уже вернулось хорошее настроение, расхохотался.
– Фрэнсис не сердится на вас. Одного вашего слова будет достаточно. Я надеюсь, что вы его произнесете.
Он добродушно потрепал ее по щеке и ушел.
И вот тут-то с Барбарой и началась настоящая истерика. До сегодняшнего дня бурными проявлениями гнева ей удавалось добиваться от Карла всего, чего она хотела. Этот спокойный, сговорчивый человек ненавидел сцены, и вид прекрасной Барбары с закушенными губами и бурно вздымающейся грудью приводил его в ужас. Он всегда спешил успокоить ее в своих объятиях. Но сегодня этого не произошло… Он погладил ее по щеке так, как мог бы приласкать свою растолстевшую беременную Трикси, и ушел, оставив ее в одиночестве и предоставив ей самой справляться со своим ужасным настроением. Если бы он только мог хоть на мгновение представить себе, что просьба вернуть Фрэнсис способна так напугать ее…
У Барбары не было никаких иллюзий относительно Карла. За то время, что они были любовниками, в ее жизни появлялись другие мужчины точно так же, как в его жизни, – другие женщины. Но ни одна из них ничего не значила для него, и ни одной из них не удалось удержать его. Как же она могла предположить, что нечто подобное удастся Фрэнсис, которая была всего лишь ребенком, несмотря на неоспоримую красоту?
Взяв себя в руки, Барбара приказала своим горничным упаковать свои и их вещи. Багаж должен быть готов через час, и они уедут в Ричмонд. Когда же слуги стали протестовать, говоря, что невозможно собраться за такое время, она топнула ногой – ничего нет невозможного, если она хочет этого! И она никак не могла поверить в то, что ее положение должно неминуемо резко измениться. Даже если она и не любила больше Карла, – а любила ли она его вообще когда-нибудь? – он играл в ее жизни очень важную роль. Он был королем для всех вокруг, но только не для нее. Красота и раскованность Барбары сделали Карла ее рабом. Он осыпал ее почестями и богатством, а в будущем и того, и другого должно было бы быть еще больше. Когда он поймет, что она уехала из Уайтхолла не потому, что кто-то приказал ей, а по своей собственной воле, он примчится, чтобы увезти ее обратно, как это уже случалось и раньше.
Однако не Карл, а Фрэнсис была очень огорчена, когда узнала, что Барбара уехала, не сказав ей ни слова о том, что прощает ее.
Между тем чтение пьес стало для них обычным занятием и привлекло внимание многих. Однажды вечером, несмотря на отсутствие королевы, они продолжали это занятие, и Фрэнсис, с восторгом исполняя роль Розалинды, пыталась обучать актерскому искусству Джоан, которой надо было играть Орландо.
Незадолго до этого русский царь прислал в Англию своего посла, и сейчас этот посол присутствовал при чтении вместе с Карлом, который был очень оживлен и почти непрерывно смеялся.
– Ужасно! – воскликнула Фрэнсис. – Что же мне делать в этой одежде?! В платье и в чулках!
Она приподняла подол юбки и, показывая ноги в шелковых чулках чуть ли не до колен, рассмеялась.
– Было бы гораздо лучше, если бы я действительно была одета в мужское платье!
Герцог Букингем, который в это самое время беседовал с русским послом, потом повторил всем присутствующим его высказывание: оказывается, посол думал, что только у русских женщин красивые ноги.
– Уверен, что вы не сможете найти такие, которые были бы столь же прелестны, как ножки Прекрасной Стюарт! – пошутил Карл.
Хотя Фрэнсис и была очень привязана к королеве, она не могла не признать, что без нее все чувствовали себя гораздо спокойнее, и, воодушевленная всеобщим вниманием и восхищением, Прекрасная Стюарт, приподняв юбку еще немного повыше, исполнила сольный танец. Эта юношеская бравада была скорее искренней и бесхитростной, чем вызывающей, и смеющаяся девушка, танцующая в огромном зале, являла собой очаровательное зрелище.
Только герцог Йоркский был настроен критически.
– Слишком тонкие, – произнес он. – Чтобы быть совершенством, ноги должны быть и короче, и толще. И на них должны быть надеты зеленые чулки.
Все расхохотались, потому что на Фрэнсис были чулки телесного цвета. Милорд Честерфилд издал удивленное восклицание, а леди Честерфилд вылетела за дверь: на ней были зеленые чулки из тончайшего шелка, и большинство собравшихся прекрасно знали, что в последнее время герцог Йоркский стал оказывать ей весьма заметные знаки внимания.
– Вот посмотрите, – предсказывала позднее Мэри Бойтон, – милорд Честерфилд, который едва ли не самый ревнивый муж в мире, очень скоро увезет свою жену из Лондона.
– И куда-нибудь подальше, чем в Ричмонд, где Каслмейн прячет свое плохое настроение, – добавил кто-то.
Пораженная услышанным, Фрэнсис молчала. Она обдумывала способы умиротворить Барбару, и известие о том, что та покинула Уайтхолл, стало для нее ударом. Она едва слушала короля, когда он стал хвалить и ее актерский талант, и танец.
– Мне следовало быть более сдержанной, – сказала Фрэнсис. – Я была очень возбуждена.
– Совсем не так, как мне бы хотелось, – многозначительно ответил Карл.
Фрэнсис постаралась отвести свой взгляд от его горячих карих глаз.
– Я очень огорчена. Почему Барбара уехала из Лондона? Она у вас в немилости?
– Скорее наоборот. Я у нее в немилости. Какая разница? Она вернется, когда ей это будет угодно. И более спокойная, будем надеяться. Впервые Барби не удалось настоять на своем. Мой дорогой сорванец, неужели вы думаете, что я склонен прощать хоть малейшее невнимание к вам?
– Это вы заставили ее уехать, Карл? – настаивала Фрэнсис.
– Нет. Но я сказал ей, что, если она отказывается принимать вас, мне придется развлекаться в другом месте.
Фрэнсис была смущена и огорчена.
– Нет, так нельзя! Я дала Барби время остыть, но я должна постараться как-то наладить с ней отношения. Я подумала… Хорошо, я подумала, что ей очень нравится та золотая пряжка с рубинами, которую вы мне подарили на Рождество…
– Моя дорогая Фрэнсис, я надарил Барби столько драгоценностей! Все, что у вас есть, не заполнит даже одной полочки в самом маленьком шкафчике Барбары…
– И все-таки ей очень понравилась именно та пряжка. Она любит рубины больше всех других камней. Она сама мне это говорила. Я не смогла бы отдать ей ее без вашего разрешения, но я надеюсь, что если я попрошу вас…
Она замолчала, и Карл в недоумении уставился на нее. Она ведет себя, как ребенок, а ведь уже совсем не маленькая. Она не отстранилась, когда он нежно обнял ее, хотя, подумал он, такая возможность предоставляется ему удивительно редко. И ее губы были такими манящими и обещающими… Хотя кругом было много наблюдавших за ними глаз, он поцеловал ее. Безобидный поцелуй в большом зале, где еще сохранилось рождественское убранство… Ему пришлось лишь слегка подтолкнуть Фрэнсис к большой охапке омелы,
type="note" l:href="#n_33">[33]
которая свисала с потолка. Под этой омелой в тот вечер побывала не одна придворная дама… Обещающие губы не дали ему ничего, они были бесчувственны и невыразительны. Губы ребенка…
– Ну и как вы собираетесь вручить ей этот знак примирения? – спросил Карл.
– Если только поехать к ней в Ричмонд… Но, представьте себе, вдруг она выгонит меня…
– Даже для Барбары это слишком… Но если вы твердо решили поступить именно так, нужно, чтобы с вами кто-то поехал.
И Карл обратился к молодому Беркли, который пользовался при Дворе общей любовью, и велел ему отвезти Фрэнсис в Ричмонд на следующий же день.
– И привезите обратно ту глупую негодницу, – приказал он, – потому что эта глупая негодница, кажется, не может чувствовать себя без нее счастливой!
Хоть он и говорил отрывисто и, казалось, не придавал никакого значения своим словам, он сам скучал без Барбары, которая всегда была непременным участником всех его развлечений и, как любой живой и веселый человек, заставляла окружающих чувствовать свое отсутствие.
Когда на следующий день, после продолжительного и унизительного ожидания, Барбара наконец согласилась их принять, молодой лорд Беркли уже имел совершенно четкое представление о том, что он должен ей сказать.
Узнав об их приезде, Барбара тщательнейшим образом нарядилась и приняла их с помпой – в присутствии двух дам, живших при ней. Она заметила, – или это ей просто показалось, – что после ее поспешного отъезда из Лондона слуги стали относиться к ней менее почтительно, словно эти безмозглые создания решили, что она уже лишилась покровительства короля. И теперь, думала Барбара, им будет полезно увидеть, что он прислал за мной гонцов, чтобы уговорить вернуться, потому что не может без меня жить.
Беркли, который был прирожденным дипломатом, постарался все представить именно так, а влюбленный взгляд Фрэнсис, неотрывно направленный на Барбару, только придавал его словам еще большую достоверность.
Барбара, узнав об их появлении, испытала огромное облегчение: прошло уже три дня после ее отъезда, а король не предпринимал никаких шагов, и она терзалась от самых мрачных предчувствий. Ее беспокойство еще больше усилилось после визита Букингема, который, узнав о скандале, который она закатила Карлу, обозвал ее идиоткой.
С бесстыдной неискренностью он старался уверить ее в том, что не имел никаких серьезных намерений использовать Фрэнсис для того, чтобы развести Карла с Екатериной: это была просто мимолетная идея, которая не смогла бы осуществиться даже с помощью Барбары. Это была чистая фантазия, и у нее хватило ума понять это, но не хватило воли воздержаться от ссоры с Карлом, который настолько взбешен, что готов прислушаться к тем, кто постоянно советует ему изменить свое отношение к королеве и быть с ней более нежным и внимательным.
Эти слова Барбара восприняла с явной насмешкой.
– Карл, – сказала она, – не будет знать, как это сделать. Больше всего на свете он ненавидит скуку, а кто может нагнать большую тоску, чем Екатерина Браганса со всеми ее молитвами и пуританством, которая не сводит с него обожающих глаз, совсем, как эти его отвратительные спаниели?
– Карл обожает своих собак, – напомнил ей Букингем. – Кроме того, за границей ходят упорные слухи о том, что королева ждет ребенка. Больше всего на свете он хочет иметь наследника.
Когда Букингем уехал, Барбару начали мучить несвойственные ей сомнения в правильности собственного поведения. Если королева действительно ждет ребенка, это непременно благотворно подействует на Карла, во всяком случае в течение нескольких месяцев будет именно так. Он вполне может не так сильно жаждать ее возвращения, но она ни в коем случае не может позволить себе исчезнуть из дворца вплоть до самого рождения этого ребенка: к тому времени про нее совсем забудут, и появится много желающих, кроме Фрэнсис, занять ее место.
А Фрэнсис вовсе к этому не стремилась, и, когда Барбара была в нормальном состоянии, она не могла не понимать этого. Фрэнсис вовсе не рвется к власти. Она достаточно безвредна и будет такой до тех пор, пока Букингем не вовлечет ее в свои интриги. Но поскольку он расстался со своей бредовой идеей влюбить в нее Карла до такой степени, что он будет готов заменить ею Екатерину, Фрэнсис может быть прощена, решила Барбара, не догадываясь о том, что план Букингема вполне мог быть реализован и без помощи Фрэнсис, если бы не слухи о беременности королевы…
Поэтому, пока Фрэнсис произносила слова извинения, Барбара слушала ее благосклонно, и ее глаза радостно заблестели, когда Фрэнсис протянула ей футляр, в котором лежала пряжка с рубинами.
– Пожалуйста, примите ее, – попросила Фрэнсис. – И забудьте все эти глупости. Без вас очень плохо.
– Вам не следует оставаться здесь, это действительно может сильно повредить вам, – сказал Беркли. – Королевские приказы должны исполняться, а мы имеем приказ привезти вас любой ценой.
Барбара улыбнулась им и приняла рубиновую пряжку.
– В знак заключенного мира, – сказала она. – Хотя я по-своему счастлива здесь, в тишине, и наконец у меня появилось время побыть с детьми. У меня даже возникла мысль заказать мистеру Лели
type="note" l:href="#n_34">[34]
семейный портрет. Если я вернусь с вами, это придется отложить, потому что невозможно держать детей в ужасном лондонском воздухе.
– Не могли бы мы взглянуть на них? – с нетерпением спросила ее Фрэнсис.
Барбара благосклонно согласилась, и в детскую была послана служанка.
Счастливая от того, что ей удалось вернуть расположение Барбары, Фрэнсис принялась рассматривать комнату, восхищаясь прекрасными вещами – картинами, миниатюрами, безделушками. Тут же висел и большой портрет Карла, написанный Гюйсмансом
type="note" l:href="#n_35">[35]
и подаренный Барбаре вскоре после того, как они стали любовниками.
Потом в сопровождении двух нянь в комнате появились дети, и Фрэнсис увидела совсем другую Барбару. Девочка и старший мальчик сразу же бросились к матери, и она начала ласково разговаривать с ними, не скрывая своей гордости. Прошло совсем немного времени, и она забрала у няни и младшего сына. Оба мальчика были очень похожи на короля, и их мама никому не позволила этого не заметить.
– Екатерина Браганса никогда не родит ему таких прелестных малюток, – сказала она. – Если у них будет много детей, они все будут похожи на маленьких черных дикарей, потому что она и король очень смуглые. И они никогда не будут значить для него так много, как мои очаровательные крошки. Он души в них не чает.
– Разве может быть иначе? – спросила Фрэнсис, вкладывая засахаренные сливы в открытые маленькие ротики.
Материнская гордость Барбары затронула какие-то глубоко спрятанные струны ее души, хотя мысль о том, чтобы самой иметь детей, всегда пугала и отталкивала ее. Наверное, все это воспринимается совсем по-другому, когда женщина любит отца своих детей, думала Фрэнсис, и если малыши столь же прелестны, как эти. И ей показалось, что она могла бы сильно привязаться и к чужим детям.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Леди на монете - Барнс Маргарет


Комментарии к роману "Леди на монете - Барнс Маргарет" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100