Читать онлайн Леди на монете, автора - Барнс Маргарет, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Леди на монете - Барнс Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Леди на монете - Барнс Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Леди на монете - Барнс Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Барнс Маргарет

Леди на монете

Читать онлайн

Аннотация

Фрэнсис Тереза Стюарт… Прекрасная Стюарт. Она удостоена чести воплотить образ Британии на золотых и серебряных монетах. Преодолев с достоинством соблазны и милости Двора, она навсегда сохранила верность мужа и уважение королевской четы.


Следующая страница

Глава 1

– Я – родственница короля, – хвасталась миловидная девушка по имени Фрэнсис, разучивая перед высоким тусклым зеркалом танцевальные движения.
– Того самого, которому отрубили голову? – спросила ее младшая сестра Софи, отрывая свой взгляд от кукол.
– Конечно, и Карла Первого тоже. Но я имела в виду его сына.
– И это принесет тебе большую выгоду! – усмехнулась племянница лорда Калпепера, державшая в руках пяльцы, решительно втыкая иголку в вышивку. – Когда я в последний раз видела Карла Стюарта, у него не было ни гроша за душой. Он даже не мог купить себе обувь и подковать свою лошадь.
Поскольку Дороти Калпепер была самой старшей из них и жила в Париже уже в то время, когда несчастный молодой принц приезжал к своей матери из Джерси, у двенадцатилетней Фрэнсис не было оснований не верить ей.
– Моя мать считает, что королевская кровь важнее денег, – сказала она, приподнимая подол поношенного платья и приветствуя собственное отражение в зеркале истинно королевским поклоном. Будучи самой бедной из всех юных изгнанниц в Шато де Коломб и достаточно привлекательной, чтобы вызывать их недоброжелательность, Фрэнсис испытывала непреодолимую потребность найти что-то такое, чем она могла бы хвастаться.
– Но не в наше время, – ответила ей Дороти, которая в изгнании успела изрядно устать от верноподданнических чувств. – Всем известно, что даже королева Генриетта-Мария с трудом находила возможность кормить свою собственную дочь Генриетту-Анну так, как велели врачи, когда принцесса последний раз болела.
Несмотря на присущее Фрэнсис Стюарт легкомыслие, ее сердце никогда не оставалось равнодушным к несчастьям других и всегда откликалось на чужие беды. Услышав сказанное старшей девочкой, она мгновенно прекратила свои балетные упражнения и, промчавшись по комнате, уселась возле нее.
– Наверное, ей это очень тяжело. Ведь она была королевой Англии и ни в чем не знала отказа. Все, кто были рядом с ней, спешили выполнить малейшее ее желание. Королеве Генриетте-Марии гораздо тяжелее, чем любой из нас. Мне всегда было интересно, – продолжала Фрэнсис, перебирая разноцветные мотки шелка и поочередно прикладывая их к своему полинявшему платью, – почему король Людовик не разрешает ей жить при Дворе. Что ни говори, ведь она его тетя. Он что, не любит ее?
– Насколько я знаю, дело не в этом. Я слышала, как милорд Кларендон говорил, что французской королевской семье не так-то просто согласиться на это. Понимаете, кардинал Мазарини, который и является настоящим правителем Франции, стремится поддерживать хорошие отношения с Англией даже теперь, когда там у власти это чудовище, Кромвель.
Дороти решительно отобрала у Фрэнсис разбросанные ею мотки шелка, однако она не могла долго сердиться на девочку.
– Но я уверяю вас, моя дорогая, что какие бы лишения ни переносила сейчас вдовствующая королева Генриетта-Мария, они ни в какое сравнение не идут с тем, что ей довелось пережить в прошлом. Моя мать и другие придворные дамы вынуждены были бежать с ней через всю Англию, чтобы спастись, а ведь она в это время ждала ребенка, который и родился в Экзетере. Только представьте себе: все ее близкие или посажены круглоголовыми в тюрьму, или находятся в изгнании, и она узнает, что ее супруг, которого она безумно любила, обезглавлен.
– Ничего удивительного в том, что… с ней иногда трудно иметь дело, и она ссорится с людьми, – вставила четырнадцатилетняя толстушка Джентон Лавлейс, которая, нахмурясь, пыталась починить лютню с порванной струной.
– Наверное, и на собственной кровати нелегко родить ребенка, – сочувственно произнесла Фрэнсис, которая еще имела весьма смутное представление о том, как это происходит. – Может быть, именно поэтому бедняжка принцесса Генриетта так часто болеет… Трястись на подводе много миль еще до того, как появился на свет…
Подумав об этом еще немного, Фрэнсис неожиданно спросила:
– Так вы действительно видели его?
– Кого? – спросила Дороти Калпепер с раздражением, которое можно было вполне понять и извинить.
– Старшего брата Генриетты, Карла. Того самого, о котором она постоянно говорит. Который должен был быть королем. И с которым я в родстве.
Дороти отложила рукоделие и убрала нитки.
– Как вы умеете перескакивать с одного на другое, Фрэнсис! Не представляю себе, на что вы можете рассчитывать в будущем, если не научитесь сосредоточиться. Да, я видела его, когда он впервые приехал из Джерси.
– Ну и какой он из себя?
Фрэнсис поудобнее устроилась на стуле, уперев локти в колени и положив подбородок на раскрытые ладони. У нее была необыкновенная способность отвлекать более рассудительных и серьезных людей от того дела, которым они занимались.
Дороти сама была еще недостаточно взрослой, и воспоминания о прошедших событиях давались ей с трудом.
– Высокий и худой. Недокормленный верзила. Похож на майское дерево, но я не уверена, что вы помните настоящее веселое майское дерево,
type="note" l:href="#n_1">[1]
которое обычно бывает в Англии.
– Моя семья жила в Шотландии.
– Мне кажется, что шотландцы – слишком строгие и серьезные, чтобы устраивать танцы вокруг украшенных столбов. Хотя ему было всего шестнадцать лет, он старался быть с матерью sympathique,
type="note" l:href="#n_2">[2]
но мне казалось, что он гораздо свободнее чувствовал себя с собаками и лошадями своего кузена Людовика. Его французский был ужасен.
– Как он выглядит? Кроме того, что похож на каланчу.
– Темноволосый и похож на француза, как и его мать. Все остальные в семье – настоящие шотландцы, такие же симпатичные и привлекательные, как вы Мне так кажется.
Дороти рассмеялась.
– Oh, mon dieu, non!!
type="note" l:href="#n_3">[3]
 – решительно ответила она.
Джентон наконец вытащила струну, которую держала в зубах, пытаясь приладить на место, и вступила в беседу девочек.
– Между тем многие девушки успели влюбиться в него, – сказала она. – В то время я была не намного старше Софи, но прекрасно помню, как он раздражался, когда мать заставляла его ухаживать за этой толстухой, мадемуазель Монпансье, его кузиной-наследницей. Значит, в нем что-то такое есть…
– Что именно?
– Может быть, шарм…
– Как у его сестры Генриетты?
– Думаю, да.
Дороти Калпепер, вздохнув, встала со своего места и подошла к окну. Она постояла там несколько минут, глядя на типично французский серо-зеленый пейзаж, виноградники и высокие тополя по берегам Сены, и, отвернувшись от окна, с грустью и сочувствием посмотрела на шестерых девочек, с равнодушным видом сидящих в комнате.
– Не правда ли, все Стюарты очаровательны и у них есть шарм? – спросила она. – А если бы это было не так, зачем наши отцы стали бы жертвовать ради них своими жизнями? А наши братья? Разве стали бы они сражаться в качестве наемников в разных странах Европы, вместо того чтобы спокойно жить на милостыню, которую дает Франция? Почему мы все должны прозябать здесь, в изгнании, вместо того чтобы наслаждаться жизнью в родительских домах? В шотландских замках или в английских поместьях? У нас сейчас самый прекрасный возраст, мы становимся взрослыми девушками, нам надо хорошо одеваться и выходить замуж за ровесников-соотечественников.
Все девочки смотрели на Дороти с нескрываемым удивлением, и старшие сразу же почувствовали острую тоску по прежней жизни и по своей стране. Но они уже так долго жили в изгнании, а некоторые из них, как Фрэнсис, были совсем крошками, когда няни спасали их, переправляя через пролив…
Фрэнсис, чей отец умер сравнительно недавно во Франции и которая от природы не была склонна к покорности даже из вежливости, собралась было ответить Дороти, но в этот момент дверь открылась, и вошла девочка, которую Кромвель и Республика обездолили больше всех других.
Четырнадцатилетняя Генриетта-Анна Стюарт, отец которой видел свою младшую дочь всего один раз, уже после бегства ее матери, когда девочка была совсем крошкой, и вскоре после этого с достоинством взошел на эшафот, вряд ли могла бы появиться более незаметно. Девочка была болезненно худа, темноволоса, с нездоровым цветом лица. Поскольку утром она занималась рисованием, поверх простого шерстяного платья на ней был черный tablier
type="note" l:href="#n_4">[4]
французского покроя. Принцесса-изгнанница вынуждена была обходиться без coiffeur,
type="note" l:href="#n_5">[5]
который мог бы сделать ей модную прическу, и ее каштановые локоны свободно лежали на плечах.
Порывистая Фрэнсис бросилась ей навстречу.
– Генриетта! Ma ch?re!
type="note" l:href="#n_6">[6]
– Maman va descendre,
type="note" l:href="#n_7">[7]
– предупредила девочек самая младшая принцесса Великобритании, которая часто спасала всех от претензий и выговоров своей мамаши, и более спокойно, обращаясь ко всем, добавила:
– Ее Величество хочет, чтобы вы сопровождали ее к мессе, поэтому будет лучше, если вы приготовитесь: покройте головы и возьмите в руки требники.
Как и все остальные, принцесса разговаривала на смеси двух языков, но французский давался ей гораздо легче.
– Опять молиться! – Фрэнсис непочтительно надула губки.
– Моя мать скоро переведет нас всех в новое – как это вы говорите? – пристанище – в женский монастырь в Шайо. А это значит, что придется посещать часовню трижды в день, и там уже не будет хорошеньких псаломщиков, на которых вы всегда заглядываетесь.
И когда Генриетта улыбнулась, поддразнивая своих юных подруг, стало заметно, что она не только хрупка и изящна, но и очень привлекательна.
Поскольку Фрэнсис всегда было трудно сидеть спокойно, она сняла с полки стопку требников и раздала их подругам, которые спешили закончить свои дела.
– Пока у нас еще есть время, давайте поговорим о чем-нибудь более веселом, – предложила она, небрежно прикалывая к своим белокурым волосам черную кружевную накидку. – Генриетта, скажите, это правда, что я – ваша родственница?
– Конечно, – ответила дочь покойного короля Англии, чья мать была дочерью прославленного Генриха Наваррского.
– Существует много Стюартов, вы ведь знаете. Фрэнсис из самой обыкновенной семьи, как и многие из нас. Отец Фрэнсис был врачом, – возразила Джентон.
Она взяла требник Фрэнсис, потертый, но явно дорогой, и громко прочитала дарственную надпись: «Досточтимому Вальтеру Стюарту, доктору медицины, от его благодарных пациентов».
– Да, он был врачом. И очень талантливым, – подтвердила Генриетта, чтобы закончить этот разговор. – Он участвовал в работе Уильяма Гарвея, который открыл кровообращение и был врачом моего отца. Семья доктора Стюарта рисковала ради нас всем при Нэзби. Мы с Фрэнсис кузины.
– Нет, мы более дальние родственницы, – была вынуждена признать Фрэнсис. – У нас есть общий родственник, лорд Блантир.
– О да, конечно, вы шотландцы, – пробормотала уроженка Кента Дороти.
– Кровь значит больше, чем деньги.
Разумеется, попытки доказать свое родство с царствующими особами, кто бы их ни делал, всегда выглядели не очень корректно, однако Фрэнсис не удержалась и показала дочери милорда хорошенький розовый кончик своего прелестного языка, так что маленькая Софи даже хихикнула от восторга.
– Мы все принадлежим к одному клану, – объясняла Генриетта так, словно перед нею были иностранцы.
Она говорила очень мягко, деликатно, как она это часто делала, стараясь смягчить досаду и неудовлетворенность юных изгнанниц.
Внезапно дверь широко распахнулась – была заметна жалкая попытка следовать ранее принятой церемонии, – и в комнату вошла грустная Генриетта-Мария, вдовствующая королева Англии, в сопровождении своих друзей – мадам де Мотвилл, леди Далкейт, которая так мужественно спасала новорожденную принцессу в Экзетере и увезла ее во Францию, и миссис Стюарт, матери Фрэнсис и Софи.
Королева Генриетта пережила ужасы гражданской войны и смерть обожаемого супруга. Она была ошеломлена известием о его казни и вскоре после этого узнала о том, что ее дочь Елизавета умерла в одиночестве в Карисбрукском замке. Трагические утраты и последовавшая за ними болезнь прежде времени состарили Генриетту, и она выглядела гораздо старше своих лет. Королева была добра к юным изгнанницам, разделившим ее судьбу, но не понимала того, что ее глубокий траур и чрезмерное увлечение религией были очень тяжелы для них, поскольку юности всегда свойственно стремление к радости и удовольствиям.
Однако сегодня у нее была особая причина пойти с ними к мессе, и ее темные глаза смотрели на девочек с нескрываемым торжеством. В левой руке она держала нарядный молитвенник, а в правой – невольно признавая тем самым, что оно – более важная вещь, – письмо, которым победно размахивала.
– У меня есть новости из Англии, – торжественно сказала она девочкам. – Оливер Кромвель умер!
– Наконец-то!
Раздался общий вздох облегчения, и девочки окружили королеву, оставаясь, однако, на почтительном расстоянии от нее.
Генриетта-Анна бросилась к матери.
– Значит ли это, что Карл…
Королева, не выпуская из рук ни молитвенника, ни письма, нежно обняла дочь.
– Боюсь, ma mie,
type="note" l:href="#n_8">[8]
что Карлу придется еще немного подождать. Прошло еще слишком мало времени, и рискованно предпринимать очередную высадку. Ведь только le bon dieu
type="note" l:href="#n_9">[9]
и безграничная храбрость Карла позволили ему вернуться к нам после Вустерской битвы.
– Он узнал эту прекрасную новость, играя в теннис, в Голландии, в Хуугстрэттоне. От человека из Дюнкерка, – сказала леди Далкейт. – Такое впечатление, что город вздохнул с облегчением.
– Да, но принесет ли его смерть перемены к лучшему? – спросила мадам де Мотвилл. – Разве не было сына, у этого ужасного Кромвеля? Не станет ли он теперь Протектором
type="note" l:href="#n_10">[10]
вместо отца?
– Известно, что Ричард Кромвель – никудышный человек во всех смыслах, – ответила ей леди Далкейт. – У него не будет никакой власти над армией.
Королева зажала бесценное письмо в руке.
– Нет. Хоть он и убийца короля, этот Кромвель, но сильный человек, и его никто не сможет заменить, – согласилась она с леди Далкейт. – Если только Карл проявит выдержку и даст возможность этим круглоголовым разобраться между собой!
Колокол на часовне перестал звонить. Впервые за все время они опаздывали к мессе, хотя, конечно, отец Киприан не начнет службу до прихода вдовствующей королевы.
Генриетта-Мария позвала девочек почти что со счастливой улыбкой.
– Давайте пойдем и помолимся за Карла Второго, – сказала миссис Стюарт, уверенная в том, что хоть Карл и великий человек, но их искренняя молитва все же нужна ему.
– И за его возвращение на трон, – твердо добавила его мать, вдовствующая королева.
Прежде, чем последовать за матерью, принцесса Генриетта-Анна вытянула руку назад и, поймав ладонь Фрэнсис, радостно пожала ее. И Фрэнсис пошла в часовню по крытому переходу вслед за вдовствующей королевой в значительно более приподнятом настроении, чем обычно.
Вполне возможно, что такому земному существу, как она, было значительно легче и естественнее молиться за что-нибудь более конкретное, чем добродетель. А, может быть, она просто не могла забыть о высоком, худом принце, который так же, как и она сама, остался без отца и который, подобно ей, томился в изгнании в ожидании новых башмаков, вкусной еды и возможности наслаждаться жизнью.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Леди на монете - Барнс Маргарет


Комментарии к роману "Леди на монете - Барнс Маргарет" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100