Читать онлайн Полночный злодей, автора - Барбьери Элейн, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Полночный злодей - Барбьери Элейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.43 (Голосов: 99)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Полночный злодей - Барбьери Элейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Полночный злодей - Барбьери Элейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Барбьери Элейн

Полночный злодей

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

Новый Орлеан 1811 год
— Габриэль…
Голос сестры Маделайн как осиное жало впился в ухо, заставив Габриэль Дюбэй прервать созерцание появившегося на горизонте судна. Его контур четко вырисовывался в окне классной комнаты женской монастырской школы. Повернувшись к одетой в черное монахине и приготовившись услышать порицание, которое последует непременно, Габриэль изобразила фальшивую улыбку.
— Да, сестра.
— Ты можешь продолжить перевод поэмы с того места, на котором остановилась Селисте?
Не запнувшись, Габриэль ответила:
— Я не знаю, сестра, где остановилась Селисте. Я не слушала. Я смотрела в окно.
Остальные ученицы дружно охнули от ее ответа, но на лице сестры Маделайн не дрогнул ни один мускул. — Понятно.
Дородная монахиня почувствовала во взгляде Габриэль открытый вызов. Затянувшаяся пауза говорила больше, чем слова.
— Как давно ты с нами, Габриэль?
Голос сестры Маделайн еще глубже вонзился в нее. Глубокая морщинка, обозначившаяся между жиденькими бровками монахини, и поджатый рот были серьезным предостережением. Габриэль едва подавила невольный стон. Она могла определять настроение монахинь так же, как свое собственное! Подергивание чуть косящих глаз сестры Маргариты говорило о том, что день для нее не удался. У сестры Джулианы вздрагивали плечи, когда ей казалось, что она не справляется с возложенной на нее ответственностью. А у сестры Джоан…
Она могла бы написать о них книгу, если бы захотела. Но зачем ей все это, если она ощущала внутренний разлад с самой собой? Она могла бы заявить, что монахини недолюбливают ее, но если быть до конца честной, следует признать, что часто сама намеренно провоцировала их.
— Габриэль…
Сестра Маделайн напомнила, что ждет ответа. Габриэль сказала:
— Я являюсь ученицей в монастыре Святой Урсулы в течение шести лет, сестра.
— Шести лет… И все еще не в состоянии соблюдать распорядок, которого другие ученицы придерживаются без всяких проблем… Ты не в состоянии усвоить разницу между часами, предназначенными для обучения, и часами, предоставленными для любых занятий по собственному усмотрению.
— Проблема, сестра, в том, что свободного времени очень мало.
— Габриэль!
— И чем старше ученицы, тем хуже их положение, — продолжала она.
— Достаточно, Габриэль! Сейчас же отправляйся к себе в комнату.
У Габриэль сразу поднялось настроение, как только она представила свою маленькую комнату с большим окном, выходящим на реку, которая течет в море.
— Когда придешь в комнату, опусти штору, чтобы не тратить попусту время, глядя на корабли, как ты это часто делаешь. Используй это время для молитвы, стоя на коленях. Проси, чтобы тебе было ниспослано упорство в учебе. То самое упорство, которое, судя по всему, покинуло тебя.
Габриэль, потупившись, стенала про себя, а монотонный голос продолжал:
— А в часы свободных занятий, которых тебе так недостает, сегодня вечером, когда другие девушки будут развлекаться, ты будешь работать в монастырском саду… С москитами.
Когда Габриэль поднялась, со всех концов класса послышалось негромкое хихиканье. Она понимала, что со стороны ситуация выглядит забавно, но перспектива самой стать вечерней трапезой для летающих демонов отнюдь не радовала. — Ты можешь идти, Габриэль.
— Да, сестра. — Габриэль немного помедлила, а затем, выдавив еще одну улыбку, добавила: — Всего хорошего, сестра.
Габриэль вышла в коридор и закрыла за собой дверь. А может, все не так уж плохо? Она вырвалась из классной комнаты, так опостылевшей в последнее время. Да что там говорить, сама возможность поменять одну комнату на другую в той же самой тюрьме казалась прекрасной.
Габриэль окинула быстрым взглядом коридор и резво устремилась к находившейся в его конце лестнице. Подбежав к ней, она задрала до колен свою черную юбку и стала прыгать через две ступеньки. За прошедшие шесть лет она провела достаточно много времени, разглядывая корабли, появлявшиеся на горизонте, чтобы теперь с предельной точностью распознать любое судно. И если она не ошиблась на этот раз, сейчас к порту приближался «Нобл эксплорер». Девушка знала, что именно на этом торговом судне прибудет долгожданное платье, в котором она впервые появится на балу у губернатора. Ведь через несколько месяцев ей исполнится восемнадцать!
Запыхавшись, она доскакала до верхней ступеньки лестницы. Отбросив назад копну пышных волос, быстро влетела в комнату. Годы жизни по незыблемым правилам и чувство собственного достоинства заставили ее подойти к окну, опустить штору и встать на колени. Она перекрестилась и сложила ладони, как требовалось для молитвы. Однако через мгновение наклонилась вперед и, лукаво скосив ясные серые очи, стала через щель в шторе наблюдать за входившим в порт судном. Слова молитвы и посторонние мысли потекли, беспорядочно перемежаясь:
— Святая Дева Мария, благослови… Это точно «Нобл эксплорер».
— И Господь с…
Он станет на якорь через час.
— Будь благословенна среди жен…
Отец, без сомнения, заберет платье, которое он заказал для меня.
— Будь благословенно чрево твое и плод его Иисус… Он же знает, с каким нетерпением я жду его.
— Пресвятая Дева Мария, Богоматерь… Он тут же принесет его мне.
— Помолись за нас, грешных…
Я должна хорошенько поработать сегодня в саду, чтобы вернуть расположение сестры Маделайн.
— И сейчас, и в наш смутный час… Я буду примерной, ученицей завтра.
— Аминь.
Игра стоит свеч.
— Отец наш и правящий на небесах…
Все равно сразу же после моего восемнадцатилетия я покину эту школу.
— Да святится имя твое…
Если от меня что-нибудь останется, после того как москиты разделаются со мной сегодня.
— Приди, Господи наш… бы их побрал!
Легкая дымка стелилась над прерией. Высокая трава в рост человека, вобравшая в себя все оттенки желтого, голубого и зеленого, скрадывала линию, отделявшую сушу от водной глади. То тут, то там в реку впадали узкие ручейки, неожиданно обрушивая потоки воды. Рукава реки то резко расширялись, превращаясь в озера, то суживались до малозаметных проходов, которые, казалось, не ведут никуда. Однако высокий, крепко сложенный мужчина, державший руль плоскодонной лодки, уверенно прокладывал путь под палящими лучами послеполуденного солнца.
Не обращая внимания на аллигаторов, время от времени плюхавшихся в воду, он вел свое судно с легкостью, которая дается только длительной практикой. Лишь выражение его глаз говорило о настороженности.
Внезапно Роган Уитни, притормозив лодку, остановился, прислушиваясь к неожиданному звуку. Черные волосы падали на его мускулистые плечи и оттеняли контуры потемневшего от загара лица. Не шевелясь — олицетворение мощи мужественного тела — он огляделся вокруг. Сколько раз с тех пор, как он бежал из Нового Орлеана, этот таинственный кипарисовый лес, затянутый плесенью серого испанского мха, давал ему убежище. За три года ему удалось познакомиться со многими тайными тропами.
— Капитан…
Роган оглянулся на двоих, что стояли позади него. С пистолетами наготове они ждали приказа. Все трое моментально повернулись в сторону пары оленей, появившихся у кромки воды. Животные с шумом и треском, который минутой раньше и встревожил всех, метнулись обратно в высокую траву.
Роган отметил отсутствие каких-либо эмоций на лице стройного светловолосого моряка. Неизменно бесстрашный перед лицом опасности, Бертран оказался прекрасным товарищем, доказав это тысячу раз со времени их побега из Нового Орлеана на «Вояджере». Он был абсолютно предан Рогану и проявил недюжинные способности при исполнении обязанностей первого помощника. Второй из них — Портер, более крепкий и выносливый, обладал особым даром моряка, бесценным для выполнения плана, который привел их сюда.
Направив лодку вперед и взявшись за руль обеими руками, Роган припомнил, сколько раз они с Бертраном уже проходили здесь. Крепко сжав губы, он погрузился в воспоминания.
Роган с удовольствием выкинул бы из головы вынужденное/путешествие по Индийскому океану на грязном «Вояджере». Попытки беглецов отсидеться в укромном месте оказались безуспешными, и довольно скоро их с Бертраном обнаружили. Расправа с подозрительными безбилетниками последовала немедленно. Деньги, которые Клариса щедро вручила брату перед отъездом, были отобраны капитаном корабля, грубо использовавшим свою власть, а их, совершенно беззащитных перед лицом опасности и без единого цента, высадили в первом же порту.
Наступили месяцы сложных испытаний. Физические увечья, нанесенные ему в тюрьме, причиняли боль, но настоящее страдание было связано с голосами погибшихчленов его команды, которые звучали в нем постоянно. Однако за это время к Рогану вернулись силы, и отчаяние от краха всех надежд отступило. Он хорошо помнил, какое испытал облегчение, когда они с Бертраном смогли наконец простыми матросами выйти в море на быстроходном и мощном судне «Айленд Перл».
Но радость была недолгой. «Айленд Перл» не провел в море и нескольких недель, как испанский корабль под флагом с черепом и скрещенными костями появился на горизонте. От первого же снаряда пиратской пушки погибли капитан и первый помощник. В последовавшей за этим неразберихе Роган принял командование на себя. Уитни действовал столь решительно, что пираты, оказавшись в замешательстве, вынуждены были отступить.
«Айленд Перл», воспользовавшись ситуацией, постарался скрыться в тумане. С наступлением сумерек оставшиеся в живых в глубоком молчании собрались на развороченной палубе. И еще до восхода солнца корабль получил новое имя — «Рептор», а Роган был единогласно избран капитаном. Команда, как бы заново рожденная после пиратского нападения и кровавого разбоя, полностью подчинилась его приказам.
В памяти всплыла клятва, которую он дал в тот день этим людям: Роган обещал, что под его командованием они никогда больше не окажутся в положении жертвы. И он сдержал слово.
Рогану не составило труда получить в Картахене каперское свидетельство, легализовавшее налеты «Рептора» на испанские суда. Благодаря незаурядным способностям Уитни-морехода его корабль стал подлинным бедствием для испанцев, на которых он обрушивался будто с неба, а сам Роган приобрел два прозвища. Одни его называли, как и корабль, Рептором, а франкоязычные жители залива — Рапасом.
Эти прозвища не нравились ему, но они давали Рогану возможность скрывать настоящее имя от недоброжелателей. Члены его команды были абсолютно преданы ему, не раз доказав, что будут хранить этот секрет, даже если ценой молчания станет их жизнь.
К тому же Рогану было на руку, что имя Рапас создает вокруг него ореол таинственности в среде креолов, подверженных всяким суевериям. Это гарантировало Рогану уважение, на которое иначе он вряд ли смог бы рассчитывать, когда в первый раз дерзко пришвартовался в порту Гранде-Терре и ступил на берег, являвшийся твердыней каперских владений Лафитта.
С тех пор он близко узнал этого на удивление молодого образованного француза и сам удостоверился в том, что Лафитт не имеет никакого отношения к участившимся нападениям на американские суда.
Роган отчетливо помнил, как в Гранде-Терре он впервые лицом к лицу столкнулся с Винсентом Гамби. Застыв на месте недалеко от этого юркого, с дьявольской внешностью типа, он вскоре понял, что Гамби его не узнал. В этот миг Рогану по-настоящему открылись возможности его положения инкогнито. Стремясь к тому, чтобы все причастные к гибели «Вентуре» и других американских судов сполна заплатили за свои преступления, он решил занять выжидательную позицию, необходимую для тщательной проработки всех деталей операции.
Заходящее солнце отбрасывало на берег длинные тени, когда Роган и его товарищи, спрятав лодку в камышах, ступили наконец на землю.
Через несколько минут, пробираясь сквозь густую траву, в полном молчании они шагали к городу.
Мрачная улыбка застыла на лице Рогана — он думал, что ожиданию близится конец…
Двигаясь по выложенной булыжниками дорожке сада, Габриэль поминутно хлопала и размахивала руками, пытаясь отбиться от тучи свирепых москитов, окруживших ее со всех сторон. Пинии, кипарисы и пробковый дуб, отличавшие новоорлеанский ландшафт, в этом саду были не столь заметны. Здесь преобладали магнолии. Эти прекрасные деревья обрамляли дорожки, их огромные роскошные цветы распространяли одуряющий аромат и привлекали разнообразных насекомых.
Вечер выдался трудным. Изгнанная днем из класса, после молитвы она вознамерилась вернуться обратно и вести себя паинькой: не болтать и не сводить глаз с сестры Джулианы. Однако монахиня решила проверить ее домашнее задание по литературе, и все благие намерения Габриэль пропали даром. Теперь избежать наказания было невозможно. Сразу после вечерней трапезы ее отправили в дальний конец сада, где содержался садовый инвентарь.
Вопреки установившемуся мнению, Габриэль с уважением относилась к своим преподавательницам — монахиням. Она ценила бескорыстных, полностью отдававших себя делу тружениц, изо дня в день несущих знания и просветляющих юные души. Просто ее угнетало столь длительное пребывание в монастыре. Она скучала по отцу, недоставало той особой домашней атмосферы, в которой прошло ее детство. Она знала, что отец тоже по ней скучает и ни за что не отдал бы ее в монастырскую школу, не относись он с таким презрением к невежественным новоорлеанским дамам-креолкам.
Удивительно, но она с самого детства интуитивно чувствовала его скрытое пренебрежение к женщинам. В ее присутствии отец никогда не выражал этого презрения. Напротив, с дамами он всегда был предельно внимателен и галантен. Однако его улыбки, расточаемые красавицам, которых он держал под руку, не могли ее обмануть. Габриэль не сомневалась, что отец никогда не женится, хотя и считается одним из самых видных холостяков в городе.
Она сознавала, что это скрытое презрение к женщинам и еще что-то, не поддающееся точному определению, становилось все глубже по мере того, как она взрослела… Но его отеческая любовь никогда не вызывала у нее сомнений. Тем не менее глубинное женоненавистничество отца (он и не подозревал, что она догадывается об этом) послужило причиной того, что Габриэль без сопротивления, как бы во искупление вины, отправилась в монастырскую школу, хотя по традиции молодых людей из обеспеченных семей в городе отправляли на учебу в Европу. Она задыхалась от монотонности монастырских распорядков. Корабли на горизонте, за коими бедняжка с таким постоянством следила, стали для нее символом свободы, которую она получит, когда ей исполнится восемнадцать. При виде прекрасных парусников девушке наяву грезилось, как кренится под ногами палуба, как окутывает ее соленый бриз. Она знала, что совсем рядом жизнь, полная разнообразных приключений, а здесь царила такая скука.
Габриэль нахмурилась. Темно-огненный цвет ее волос указывал на нетерпеливость и порывистый темперамент. Светло-серые глаза, в которых, по словам некоторых, иногда мерцали льдинки, свидетельствовали о способности постоять за себя, когда ей бросали вызов. Выражение нежного лица становилось временами очень решительным, обнаруживая всю силу ее желаний. Последнее свойство и сама Габриэль считала лучшей, а может, и худшей чертой своего характера.
Она без устали готовилась к настоящей жизни, жаждала поскорее в нее окунуться! И хотя монахини настойчиво стремились не допускать в стены монастыря ничего мирского, все эти годы к излюбленным занятиям Габриэль относилось разглядывание себя в маленьком зеркале, установленном в ее комнате по требованию отца и вопреки желанию матери-настоятельницы. Время от времени она вставала обнаженная перед серебряным бокалом, чтобы созерцать, как постепенно расцветает и превращается в женщину.
Сначала физическое созревание выражалось в росте: она вытянулась, и, может быть, даже более, чем считалось достаточным для женщины. Но именно это ей и нравилось. Затем стали округляться формы: сначала бедра, а потом и груди. Но все это было надежно сокрыто под черной бесформенной одеждой, как бы в насмешку называвшейся формой! И эту хламиду она до сих пор вынуждена носить!
Да, скоро она вырвется! Ей страстно хотелось наряжаться в шелка и бархат, примерять элегантные платья, привезенные прямо из Франции и составлявшие предмет страстного вожделения большинства женщин Нового Орлеана. Она с нетерпением ждала того дня, когда получит возможность ездить на балы и званые вечера, о которых с таким восхищением шептались воспитанницы. Благодаря таким разговорам она знала, что мужчинам в Новом Орлеане было позволено все, а ей предстояло ограничивать себя узкими рамками дозволенного женщинам! И она заранее твердо решила про себя, что не потерпит никаких домогательств со стороны сильного пола.
Жгучее нетерпение Габриэль росло, но не обретало никакого выхода. Никому и в голову не приходило, что образование, полученное ею в монастырской школе, лишь пробудило ненасытный интерес к проблемам, лежащим за пределами школьной программы. Ей теперь хотелось знать гораздо больше, чем это приличествовало женщине. Она желала разобраться в причинах конфликта между Англией и ее родиной, где многие ощущали, что война может вспыхнуть в любой момент. Она хотела понять, как допускалось то, что пиратские шайки продолжали безнаказанно нападать на честных торговцев. Она недоумевала, каким образом каперы мирно уживались с законом, тогда как на самом деле они были настоящими разбойниками. Сестра Маделайн, которой, конечно, стало жаль бедняжку после того, как она выгнала ее из класса…
А может, сестра Маделайн почувствовала угрызения совести, осознав жестокость этого наказания? Ведь она отдала Габриэль на съедение ненасытным кровопийцам, тогда как другие девушки развлекаются…
В любом случае необходимо произвести хорошее впечатление на сестру Маделайн, чтобы завтра снова весь вечер не мучиться с мотыгой.
И Габриэль принялась вгрызаться в темную землю, как бы говоря: сестра Маделайн, ты видишь, с каким рвением и упорством я работаю?
— Габриэль…
Услышав свое имя, она оторвалась от работы и подняла голову. Габриэль увидела стоявшую чуть в стороне сестру Джулиану. Бледное узкое лицо монахини казалось еще прозрачнее, чем обычно, а ее плечи непроизвольно вздрагивали.
— Ты должна сейчас же пойти со мной. Пожалуйста. К тебе пришли.
В серебристых глазах Габриэль заплясали зайчики.
— Ко мне пришли?
—Да.
Подхватив одной рукой ведро, а второй — мотыгу, Габриэль направилась было в противоположный конец сада, к сараю.
— Нет, ты сделаешь это потом.
Послушно повернувшись, она последовала за монахиней.
Сад остался позади Габриэль, которая шагала так проворно, что не почувствовала затаенный взгляд, внимательно изучавший ее, пока она не скрылась из виду.
По пустой приемной монастыря нервно ходил стройный, атлетического сложения мужчина. Звук его шагов эхом отдавался в комнате. Наконец он в нетерпении остановился, гнев исказил его красивое, обрамленное бородкой лицо. Выпрямившись, он передернул плечами.
Жерар Пуантро тщательно расправил лацканы своего отлично сшитого пальто, прежде чем с плотно сжатыми губами повернулся к двери. Он уже успел напугать своей яростью мать-настоятельницу настолько, что она послала бледную сестру Джулиану бегом, подобно застигнутой мыши, исполнять распоряжение!
Он не выразил никакого удовлетворения по поводу смягчения монастырских порядков, допускавших его поздний визит. Эти правила его никогда не касались по достаточно веской причине. Семья Пуантро использовала свое влияние для поддержания монастыря Святой Урсулы еще с тех пор, когда из Франции более восьмидесяти лет назад приехали сюда первые шесть монахинь. Благодаря внушительному состоянию, которое он после смерти родителей значительно приумножил, Пуантро был сегодня самым крупным частным пожертвователем на монастырскую школу.
Жерар коротко рассмеялся. Его никак нельзя было отнести к почитателям церковнослужителей. Более того, фальшь и лицемерие церкви всегда вызывали у него отвращение! Он никогда не позволял дурачить себя с помощью тех религиозных предрассудков, которые она увековечила. Небеса… всевышний, который все видит… посмертное воздаяние — все это расценивалось Пуантро как хорошо продуманная и слаженная система, доведенная за долгие века до совершенства жаждущими власти клерикалами. Единственная цель такой системы — эффективно управлять массами. Но не Жераром Пуантро!
На лице Жерара заиграла широкая улыбка. Он, разумеется, не претендовал на роль спасителя человеческих душ. Безусловное превосходство над многими в интеллекте и в способностях позволяло ему манипулировать людьми в собственных интересах. Безусловно, дружба с губернатором Клейборном немало способствовала успеху разыгрываемых им головоломок. Но по-настоящему завоевать малообразованный новоорлеанский свет ему удалось благодаря своей двуличности. Пуантро ухитрялся при этом внешне сохранять постоянную доброжелательность, что вызывало общее восхищение и давало ему свободный доступ в высшие слои новоорлеанского общества.
Он прекрасно понимал, что опасное лавирование между добродетелью и рискованными предприятиями, придававшими особый вкус его жизни, производит неизгладимое впечатление на малоразвитые умы тех, кто его окружал.
Однако Жерар твердо знал, что существует одна головка, которую нельзя назвать пустой, и одно сердечко, которое владеет им целиком. Он решился доверить эту головку заботам монастыря Святой Урсулы, который, к сожалению, являлся единственным бастионом науки в городе. Причиной такой уступки была его слабость, неготовность перенести тяжесть долгой разлуки, неизбежной, если поставить цель дать достойное образование в Европе.
Тем не менее, решившись доверить свою единственную драгоценность монастырю, он принял необходимые меры. С самого начала Пуантро определил особый статус Габриэль. Ей полагалась отдельная от остальных воспитанниц комната, применительно к ней предписывалась особая программа, чтобы она могла преуспеть в соответствии с индивидуальными способностями. На самом деле он давал понять, что ее следует признать особенной, не похожей на всех остальных ученицей.
Жерар с усмешкой вспомнил, как старалась мать-настоятельница контролировать выражение лица, не решаясь возразить ему, пока он перечислял свои условия.
Дверь приемной отворилась. Резко обернувшись, он увидел только наводящее тоску лицо сестры Джулианы и готов был уже чертыхнуться, когда в комнату впорхнула стройная девушка в монастырской форме. Промчавшись мимо монахини, она бросилась к нему. Его сердце вздрогнуло от ни с чем не сравнимого удовольствия. Он протянул руки, и она буквально упала в его объятия.
— Габриэль…
Жерар долго удерживал свою любимицу, затем, немного отстранив ее, стал искать хоть какие-нибудь признаки дурного обращения.
— С тобой все в порядке?
Заметив красные пятнышки на нежных щечках и легкие отсветы неуверенности, появившиеся в серых глазах, точно таких же, как у ее матери, он вновь ощутил свою беззащитность перед болью потери и тихо прошептал: — Ты никогда не будешь страдать от унизительной необходимости работать в грязи, как рабыня! Я уже высказал свое возмущение матери-настоятельнице.
Он заметил колебания Габриэль, прежде чем она собралась ответить:
— Отец, я бы предпочла, чтобы ты не делал этого.
— Ты хочешь, чтобы я этого не делал? — Жерар на мгновение отступил. Габриэль пожала плечами.
— Если бы ты сам не узнал об этом дисциплинарном взыскании, я бы не стала и упоминать о нем. — И, улыбнувшись, добавила: — Я сама виновата, ты же знаешь… Как всегда.
Улыбка Габриэль при этом почти детском признании стала только очаровательнее. Она продолжила:
— Я просто спала на занятиях с открытыми глазами, и мне захотелось поиграть на нервах сестры Маделайн, хотя я не должна была этого делать. Как ни трудно в этом сознаться, временами я просто невыносима, а порой мне удается превзойти даже саму себя.
— Я не хочу слышать такие самоуничижительные слова, Габриэль.
Жерара охватила тихая ярость: слишком долго его красавица Габриэль была на попечении этих протухших девственниц, обучивших ее дурацкому самокопанию. Он решительно продолжил:
Любое проявление высокомерия по отношению к другим оправдано твоим несомненным превосходством.
— О, отец, ты судишь пристрастно!
— Я не желаю слушать твои необдуманные возражения, Габриэль!
— Отец, пожалуйста, — радость Габриэль стала таять. — Я не хотела огорчать тебя.
Стараясь вернуть самообладание, Жерар продолжал более мягко:
— Я не считал нужным наказывать тебя с тех пор, как много лет тому назад ты оказалась на моем попечении, и я не позволю никому другому — никому — наказывать тебя!
В серых глазах Габриэль промелькнула чуть заметная тревога. Она подняла руку и погладила его по щеке, а потом прошептала:
— Отец, я иногда забываю… — Сделав паузу, она продолжала еще тише: — Прости, я причинила тебе боль только за то, что ты любишь меня.
Жерар мгновенно затих, пораженный в самое сердце точным совпадением слов Габриэль с мольбой, произнесенной другими устами много лет тому назад.
…Прости, я причинила тебе боль, Жерар, только за то, что ты любишь меня…
Дорогой образ всплыл в его памяти… Шантель Обреон с копной рыжих волос и огромными серебристо-серыми глазами, покорившая его еще в детстве. Как он любил ее! Шантель — такая добрая и честная, порывистая и волевая! Оба они, родившиеся с разницей в несколько лет в семьях богатых плантаторов, которых разделяли всего несколько миль, были так похожи друг на друга… и столь различны.
Слишком умная, чтобы подчиниться его воле, подобно другим, Шантель относилась к нему как к равному. С самого детства она не одобряла внезапно вспыхивавшую в нем жестокость и осуждала его, когда он пренебрегал правилами морали, которые пытался внушить ему отец. Случайно обнаружив участие Жерара в ряде неприглядных махинаций, она, глядя прямо ему в глаза, осудила его недостойное поведение. Но она не смогла отвернуться от него… так как любила его и знала, что он любит ее, только ее. Она верила, что любовь остается его единственным шансом на спасение.
Шантель любила его, но…
Вспомнился их давний разговор.
— Темные стороны твоей натуры пугают меня, Жерар. Я боюсь, что стану свидетелем твоих махинаций, но не сумею предпринять против них хоть что-нибудь. Мой дорогой Керар, неужели ты не можешь понять? Я никогда не смогу вынести такую пытку!
— Я люблю тебя, Шантель.
— Так же как и я люблю тебя.
— Ты не любишь Филиппа Дюбэя!
— Люблю. Его я тоже люблю.
— Ты не выйдешь за него замуж!
— Выйду.
— Ты не можешь!
— Я должна.
А потом было многое…
День свадьбы Шантель… Пережитая им боль, скрытая от всех, но только не от Шантель. И та мучительная ночь, когда Шантель подарила Филиппу Дюбэю ребенка, очаровательную девочку, которая могла быть его дочерью… Дружба, полная страданий, потому что на ее месте должна была пылать страсть…
Тщетные попытки забыться в тайных оргиях, неустанные заботы об увеличении состояния, укрепление положения в обществе — ничто не помогало ему перенести потерю Шантель…
А потом… пожар! Плантация Дюбэй в одночасье занялась огнем, когда он ехал оттуда после обеда. Стремительно вернувшись обратно, он увидел, как Шантель бросилась в горящий дом, куда минутой раньше вбежал в поисках ребенка ее муж…
Он кинулся в еще не обследованную часть дома и именно там нашел ребенка…
Мучительные попытки спасти Шантель, когда жизнь неумолимо уходила из нее, он не забудет до смертного часа, как и конец Шантель, с трудом произнесенные ею слова…
— У Габриэль скоро не останется никого, кроме тебя.
— Нет!
— Позаботься о ней, Жерар… сбереги, ее…
— Моя дорогая Шантель!
— Она полюбит тебя, как всегда любила я. Но не допусти, чтобы она узнала о твоих пороках… Жерар…
— Отец…
Возвращенный этим возгласом в настоящее, Жерар с трудом совладал с собой. Да, он отец Габриэль. Она — единственная, кого он когда-либо еще сможет любить. И он будет защищать свою милую девочку, как того желала ее мать, от всех и от всего. Ход мыслей Жерара мгновенно прервался, как только он увидел свежие ссадины на руках Габриэль. Они так портили ее нежную кожу. В нем опять закипела злость.
— Я снова буду говорить с матерью-настоятельницей.
Габриэль, проследив за его взглядом, без труда установила, к чему относились его последние слова.
— Да это просто небольшие царапины. Я почти не чувствую их.
— Тебя из-за пустяков подвергли такому унижению, создали невыносимые условия!
— Отец, я заслужила наказание.
— Нет!
— Ах отец! — Готовность Габриэль свести разговор к шутке проявилась в улыбке, тронувшей ее мягкие губы. — Ты не задумываясь назовешь дьявола ангелом, если он скроется за моим лицом.
— Ты действительно ангел.
— Нельзя так говорить! — Габриэль казалась теперь сильно обеспокоенной. — Я не смогу жить, сообразуясь со столь высокими требованиями.
— Ты уже живешь так! Неужели ты не видишь?
В широко открытых серебристо-серых глазах Габриэль промелькнул взгляд ее матери Шантель. У Жерара сдавило горло, когда он продолжил:
— Твое образование завершено, а что касается этой школы, то с меня достаточно. Ты сейчас же отправишься домой вместе со мной.
Габриэль застыла от неожиданности. Он почувствовал, что ее буквально разрывают противоречия. Поколебавшись, она ответила:
— Как странно, всего минуту назад я была уверена, что нет таких слов, которые хотела бы услышать больше, чем сказанные тобой сейчас. Но…
— Дальше продолжать нет необходимости. Собирай свои вещи, — проговорил он.
— Нет, отец. Пожалуйста, постарайся понять. Несколько минут назад я была зла, как и ты сейчас, из-за того, что меня отправили работать в сад. Но вдруг я поняла, что сестра Маделайн научила меня куда большему, чем это входило первоначально в ее намерения. Она заставила меня задуматься над моими поступками. И видя сейчас, как ты огорчен, я благодаря ей поняла, сколь ответственна привилегия быть любимой. Эту ответственность, как и счастье, человек может подарить вместе с любовью…
— Габриэль…
— Я почему-то думаю, что этот урок будет намного полезнее множества других, полученных мною в прошлом. А что касается отъезда сейчас… Поступить так при сложившихся обстоятельствах будет равносильно признанию поражения. Я не выношу поражения, отец.
— Габриэль…
— Мне хотелось бы доказать, что я скорее сильная, чем слабая, и у меня есть характер, чтобы довести этот замысел до конца. Осталось всего несколько месяцев… — Габриэль вдруг умолкла, а глаза ее увлажнились. — Почему-то мне кажется, что мама одобрила бы такой поступок. Волна тепла окутала Жерара, и снова сдавило горло. Габриэль до такой степени близка по духу своей матери, которую едва помнит…
Не будучи в состоянии отказать ей, он прошептал:
— Если ты так хочешь.
После порывистого поцелуя Габриэль он заставил себя улыбнуться.
— А кстати… почему, собственно, я приехал…
— Да, да! — С ним была прежняя Габриэль. — Ты привез то, что давно обещал?
Пуантро не произнес ни слова, пока она раскрывала огромную коробку, которую он извлек из укромного места, а затем, визжа от восторга, разглядывала сшитое во Франции роскошное платье из шелка и бархата. Жерар наблюдал, как она прикладывала платье к себе и возбужденно говорила о том вечере, когда впервые наденет его.
Попрощавшись с Габриэль, он постоял в приемной монастыря, наблюдая, как она поднимается по лестнице. Когда она исчезла из виду, он буркнул ожидавшему его кучеру, чтобы тот забрал коробку с платьем.
Медленно, но решительно Пуантро направился в кабинет матери-настоятельницы. Постучав, он вошел, услышав негромкий ответ. Монахиня с торжественным лицом ожидала его.
— Чем могу служить вам теперь, monsieur
type="note" l:href="#FbAutId_2">[2]
Пуантро?
— Вопрос не в том, можете ли вы служить мне. Вопрос в том, смогу ли я теперь служить вам.
Выражение его лица резко изменилось, превратившись в злобную маску, и он проскрежетал:
Не приди я неожиданно сегодня повидаться с дочерью, ваше отношение к ней могло бы так и остаться для меня неизвестным. Боюсь себе представить, сколько раз Габриэль подвергалась подобному обращению, поскольку только сейчас я понял, что некоторые сложности, связанные с пребыванием здесь, она держала от меня в секрете.
Жерар сделал паузу, пытаясь взять себя в руки, а затем продолжил:
— Габриэль убеждена, что заслужила унижение, которому была подвергнута сегодня. Но я думаю иначе! Я требую исключить подобные инциденты, если монастырь рассчитывает на мою поддержку и помощь тех благотворителей, которых я привлек!
— Monsieur, я уверена, что Габриэль прекрасно осознает справедливость этого наказания.
— Она — моя дочь, и только я могу судить об этом! Я привел ее сюда, чтобы ей дали образование, а не унижали!
— Monsieur Пуантро, пока Габриэль находится на нашем попечении, мы отвечаем за ее благополучие. Мы скорее заслуживали бы упрека в небрежном к ней отношении, если бы не приучали ее к дисциплине, которая так необходима для достижения подлинной зрелости.
— С Габриэль не должны обращаться, как с обыкновенной рабыней!
— Мы должны трудиться ради нашего спасения.
— Но не Габриель!
— Monsieur, прошу нас понять, что и сестры, и я лишком любим Габриэль, чтобы испортить ее, ослабив попечительство, — тихо произнесла настоятельница. Бешенство отразилось на его лице, и он прорычал: — Я не желаю больше говорить об этом! Достаточно того, что вы предупреждены!
Молча выждав некоторое время, чтобы важность сказанных им слов в полной мере отразилась в напряженном выражении лица монахини, Жерар Пуантро стремительно вышел, оставив разлитую в воздухе злобу.
— Она одна работала в саду, капитан.
Рассказ матроса Дастина Портера был встречен молчанием. Капитан лежал на завешенной шелками огромной постели. Комната Кларисы Бушар по-прежнему была для него единственным относительно безопасным пристанищем в городе. Худой, жилистый моряк замер поневоле, заметив, каким напряженным стал взгляд капитана Уитни. Такой мрачный взгляд, что дрожь пробирала, а спина покрывалась испариной, он видел и раньше.
Рапас, хищник… Да, капитан заслуживал свое имя в большей степени, чем он представлял себе. Немногие из команды чувствовали себя спокойно под его пронизывающим взглядом, хотя все, безусловно, уважали этого человека.
По лицу Дастина Портера пробежала тень, когда в его памяти возник корабль «Айленд Перл». Его вновь ужаснула картина паники, охватившей судно во время битвы с испанскими пиратами в момент гибели капитана и первого помощника. Уитни, бывший простым матросом, решительно принял командование на себя и так повел орудийный огонь, что удалось отбить атаку и скрыться.
«Айленд Перл» обратился в бегство, но страх вверг людей в состояние, близкое к безумию. Все знали, что еще ни одному кораблю не удавалось уйти невредимым от испанских пиратов, и они обречены. В это время над ними сгустился туман, подавший надежду на спасение. Новый капитан сумел окончательно развеять страх и силой собственного примера вселить в их сердца мужество. Он обещал, что под его командованием им гарантирована справедливость, которой они никогда бы не увидели при действовавшем морском праве. Дисциплина и строгое выполнение взаимных обязательств стали нормой жизни на корабле с того дня.
Люди с самого начала знали, что капитаном руководит жажда мести, очень глубокая, личная и не всегда понятная остальным, но они положились на него. Прошедшие с тех пор годы показали, что они отдали свои судьбы в верные руки. Любой из них, не колеблясь, пойдет за ним до конца, даже в том случае, если окажется в пекле ада.
Да, капитан Уитни стал Рапасом. Ну что ж… благородный хищник, подкрадывающийся к беззащитной жертве.
— Она работала в саду одна так поздно вечером? — переспросил он.
Внезапный вопрос капитана прервал раздумья Портера, и он поспешил ответить:
— У молодой госпожи нелады с порядками в монастыре, так считает мой друг, служащий там на кухне.
Портер не стал уточнять, что его «друга» зовут Жаннет Луи Синклер, и это милое имя принадлежит коротконогой и без признаков талии разбитной бабенке, выполняющей на монастырской кухне самую грязную работу, дабы освободить монахинь для более важных дел. Он также не счел нужным добавить, что Жаннет была без ума от него, и понадобилось подбросить лишь несколько слов в интересующем его направлении, как она выложила все, что знала.
Оказалось, Габриэль Дюбэй не слишком нравилась Жаннет.
— Мой друг сказал, что мадемуазель Дюбэй пользуется особыми привилегиями, и так было с момента ее поступления в монастырь. К примеру, эта девица не спит в общей опочивальне, так как ее отец считает, что она слишком хороша для других учениц. Он настоял, чтобы у нее была отдельная комната.
— И монахини позволили это?
— Ха! Одна из монахинь уступила ей свою келью. Это крайняя комната на втором этаже, в самом углу монастыря. Приятель говорит, что девушка ведет себя так, будто все эти привилегии ей положены, и что господина Пуантро боятся в монастыре гораздо больше, чем уважают, и никто не осмеливается противоречить ни ему, ни его дочери, опасаясь последствий.
— Последствий?
— Говорят, что он просто помешан на девчонке. «Крепкий орешек» — это все, что кому бы то ни было дозволено сказать о ней, хотя всем известно, что она настоящая дикарка и ввязывается в такие рискованные проделки, на которые другие девицы никогда не решились бы. Она позволяет себе чуть ли не поддразнивать монахинь. Мой друг уверен, что все будут рады, когда через несколько месяцев девчонка уедет из монастыря.
— Она уедет из монастыря?
— Да. Ей скоро исполнится восемнадцать, и ее обучение закончится. Большинство монахинь недолюбливают ее, несмотря на то, что она ни разу не пожаловалась отцу на многочисленные случаи, когда в качестве меры наказания ее посылали работать в саду. Мой друг не назвал бы эту девушку благородной или как-нибудь в этом духе. Просто девчонка разыгрывает роль знатной госпожи, а что у нее при этом на уме, никто не знает.
Капитан кивнул.
— Я сделал все, как вы сказали, капитан. Я хорошо разглядел ее. Хотя уже темнело, но с ней не ошибешься. Она повыше остальных, с огненно-рыжими волосами, а глаза светятся, как фонари. И похоже, неглупая. Временами казалось, что она чувствует, как я за ней наблюдаю.
— Ты уверен, что она тебя не видела?
— Конечно, уверен! Судя по тому, как она сама с собой разговаривала, выпалывая сорняки и одновременно борясь с москитами… Ей ни разу не пришло в голову посмотреть вверх, на деревья, где я устроился.
Карие глаза капитана сузились, а спина Портера опять покрылась испариной. Ему припомнился случай, когда он видел такой же взгляд капитана. Тогда на Гранде-Терре Уитни встретил этого типа, Гамби. У капитана было крайне напряженное выражение лица, а сам он — высокий, с могучими плечами — являл собой олицетворение мощи, представлявшей почти смертельную угрозу. Портер бессознательно поежился. Ему подумалось, что никакая сила на свете не сможет помешать капитану осуществить задуманное. И он чертовски был рад тогда, так же как и сейчас, что этот взгляд направлен не на него…
Шум в коридоре заставил обоих мужчин обернуться на дверь мгновением раньше, чем она открылась. Вошли Бертран и обворожительная Клариса. Портер как обычно потерял дар речи. Никогда не видал он женщины красивее. Дивные золотистые волосы и белоснежная кожа Кларисы Бушар, несмотря на ее профессию, заставляли вспомнить об ангелах. При взгляде на Бертрана, молча стоявшего рядом с ней, поневоле приходило в голову, что ничего общего, кроме одинаковых светлых волос, у брата с сестрой нет.
Клариса Бушар приветливо улыбнулась, и сердце Портера учащенно забилось. Может, она и продажная женщина, но, безусловно, особенная. Как утверждала молва, только трое мужчин были допущены в ее постель, трое уважаемых новоорлеанцев, готовых платить за то, чтобы она принадлежала исключительно им.
Красавица повернулась к Уитни, ее улыбка расцвела еще больше, и Портер сник. Не было необходимости объяснять ему, что капитану достаточно поманить Кларису пальцем, и она будет с ним без всяких денег.
— Портер…
Нет, никогда в жизни не встречал он такой женщины, как Клариса Бушар. Он и мечтать не смел, что когда-нибудь…
— Портер!
Портер очнулся:
— Да, капитан!
— Ты хорошо потрудился сегодня и до завтрашнего утра не понадобишься мне.
— Есть, капитан!
Повернувшись на каблуках, Портер покинул обитую шелком комнату, размышляя о том, каково это — лежать на такой постели с шелковыми простынями… и с такой… Он готов биться об заклад, что капитан получил бы возможность разобраться в этом, если бы захотел…
Клариса легким поцелуем коснулась щеки Рогана, на мгновение прильнув к нему, как только за Портером закрылась дверь.
— Может, это поддержит тебя, mon cher.
Ее голубые глаза сияли, напоминая сапфиры. Взор ласково скользил по его лицу, и Роган ощутил знакомый прилив тепла. В этот момент он подумал, что если бы жизненные обстоятельства Кларисы сложились не столь трагически, она могла бы блистать в высшем свете Нового Орлеана. Она была умна и воспитанна. Красота ее несравненна, а тепло улыбки делало ее неотразимой. Наконец, Клариса спасла ему жизнь, и он навсегда останется ее должником и другом, если ее расположение к нему не изменится.
Клариса удержала на нем свой взгляд.
— По-моему, сегодня ты очень нуждаешься в поддержке, mon ami.
Роган задумался над этим утверждением.
— Возможно, я кажусь слишком озабоченным, но мне приятно… я безмерно рад. Похоже, наш визит в Новый Орлеан оказался куда более успешным, чем я мог надеяться. Портер отлично выследил нашу птичку и получил нужную информацию. Это дает возможность без особого труда убрать последние препятствия на моем пути.
Улыбка Кларисы исчезла.
— Роган, mon cher, pardon, s'il vous plait
type="note" l:href="#FbAutId_3">[3]
. Меня, кажется, зовет мадам.
Роган с сомнением сдвинул брови и заметил:
— Из того, что мы с Бертраном здесь обсуждаем, я не делаю секрета от тебя, Клариса.
— Да, я знаю, но умная женщина чувствует, когда у мужчин возникает необходимость остаться одним. А Клариса Бушар должна прекрасно разбираться во всем, что касается мужчин.
Проследив за выскользнувшей за дверь Кларисой, Роган задумался над скрытым смыслом ее последнего замечания. Оно было не в ее духе, как и этот внезапный уход. Однако следовало переключиться на более животрепещущие вопросы. Он обернулся к Бертрану.
— Сегодня вечером Портер ее видел. Он сказал, что по внешности ее легко отличить от других девушек, но мне не хотелось бы полагаться в этом деле только на него одного. Я хочу, чтобы вы с Портером завтра еще раз посетили монастырь. — По мере того как Роган продолжал свою речь, его голос становился все тверже. — Вы доставите туда льняное полотно от анонимного дарителя в ящиках, заведомо слишком тяжелых для монахинь, так что вам придется донести их до кладовой на втором этаже, которая находится рядом с комнатой Габриэль Дюбэй…
Роган заметил метнувшиеся в глазах Бертрана искорки, когда добавил:
— Ждать осталось недолго.
Почувствовав вдруг, что ее всю трясет, Клариса остановилась посреди холла. Вокруг нее кипела жизнь, столь осуждаемая строгими моралистами. Обеспокоенная тем, что теряет над собой контроль, она постаралась взять себя в руки и с нарочитым спокойствием поправила выбившийся локон. Утонченность, изящная фигурка и сочетание золотистых волос с ярко-голубыми глазами создали ей репутацию самой видной из девушек мадам Рене. Внутренняя сила помогла ей сохранить достоинство, несмотря на сомнительное положение куртизанки. Так протекли четыре года, за которые многие из ее наперсниц дошли до крайней степени падения.
Прикрыв глаза, Клариса продолжила свой путь по холлу. Из-за дверей, мимо которых она проходила, доносились любовные стенания. Она давно привыкла воспринимать их безучастно. Но в последнее время они приобрели для нее новое значение. Три года… Она полюбила Рогана с того момента, когда Бертран притащил его сюда. Избитый и окровавленный, он оставался при этом настоящим мужчиной. Она распознала в нем горечь обид, жажду отмщения и ту неодолимо притягательную мужскую силу, которая временно таилась в этом изломанном человеке.
Клариса выходила Рогана, он выздоровел, раскрылся перед ней, и она поняла, что первоначальное впечатление оказалось безошибочным. Любовь ее крепла день ото дня. Свои чувства она скрывала, тайно надеясь, что в один прекрасный день он посмотрит на ее профессию как на прошлое и оценит ее нежное, искреннее чувство к нему. За эти годы она примирилась со всякими превратностями в любви и жила надеждой.
Ревность раздирала ее на части. Другая занимала теперь мысли Рогана. С девушкой из монастырской школы связаны теперь его мечты — хотя бы и мечты о мести. Глаза Кларисы наполнились слезами отчаяния. Она хотела, чтобы все мысли Рогана были посвящены только ей и никакой другой женщине! Она желала, чтобы только с ней ассоциировалось воплощение его мечты! Она хотела… только Рогана и никого другого.
Пытаясь восстановить дыхание, Клариса на минуту задержалась у кабинета почтенной хозяйки заведения. Мадам Рене в свое время приняла Кларису, несмотря на проклятие, оттолкнувшее от нее всех остальных. Мадам помогла ей обрести покой, сохранить рассудок и саму жизнь в столь мрачный период, что даже теперь воспоминания об этом причиняли боль.
Благодаря бережному отношению мадам она никогда не попадала к постоянным посетителям заведения как рядовая проститутка. Ее держали для особых клиентов, щедрость которых позволяла, чтобы она обслуживала исключительно их.
Пользуясь великодушием мадам, она смогла поместить в свою комнату Рогана, когда Бертран доставил его сюда в ужасном состоянии три года назад. Именно мадам разрешила ей давать Рогану пристанище, когда в последние годы он бывал в Новом Орлеане. Наконец, мадам была единственным человеком, с кем она могла поделиться тайной своей любви к Рогану.
Постояв у кабинета мадам, Клариса сделала еще один глубокий вдох и тихонько постучала. Услышав разрешение войти, она распахнула дверь и замерла на месте. Мадам приветливо кивнула ей из-за стола. Тщательно нарумяненные щеки покрылись морщинками от расплывшейся по лицу улыбки. Однако чуткая Клариса распознала предостережение, скрытое за дежурными фразами мадам:
— Входи, Клариса. Не сомневаюсь, ты хорошо знакома с господином Пуантро. А мы с ним как раз говорили о тебе.
— Господин Пуантро…
Клариса вошла и осторожно закрыла за собой дверь. Сердце громко стучало. Роган и Бертран были рядом, уверенные в безопасности…
Дрожь пробежала по спине Кларисы, когда Пуантро приблизился, чтобы взять ее руку и поднести к губам.
— Клариса, ma petite beaute…
Взоры их встретились, и Клариса тут же почувствовала слабость. Черные глаза оценивающе смотрели на нее. Темные волосы, чуть тронутая сединой и изящно подстриженная борода, классические черты лица, отмеченного морщинками, свидетельствующими не столько о возрасте, сколько о его исключительности. Стройная, атлетического сложения фигура и отлично сидящий, сшитый по последней моде костюм дополняли портрет эффектного красавца в расцвете лет. Она знала, что скрывается за этой привлекательной внешностью. Не говоря уже о его злодеянии, совершенном против Рогана и его первого помощника, она многое почерпнула из разговоров с женщинами, которых Пуантро время от времени посещал наряду со своей содержанкой с Дофин-стрит. Клариса не сомневалась, что за этими темными глазами скрывается сам демон зла, получающий удовольствие от извращений, оскорбительных даже для видавших виды проституток. Она знала, что он радовался, причиняя другим телесную или душевную боль. Всем женщинам ее профессии была известна его извращенность и порочность, но никто не осмеливался ему отказать.
Пуантро галантно предложил ей стул. Клариса вопросительно взглянула на мадам. Та, не переставая улыбаться, продолжила своим хорошо поставленным голосом:
— Господин Пуантро очень интересуется тобой, та cherie*. Он признался, что неравнодушен к тебе с давних пор.
Негромко рассмеявшись, она добавила:
— Я давно уже посвящена в эту маленькую тайну, но, к моему глубокому сожалению, была лишена возможности позволить господину Пуантро посещать тебя. Твои покровители… они такие собственники.
Клариса подняла светлые брови. Повернувшись к мужчине, пожиравшему ее похотливым взглядом, она негромко проговорила:
— Я польщена, что мужчина такого ранга обратил на меня внимание, monsieur Пуантро.
Пуантро придвинулся поближе. Он нежно погладил белоснежное плечико. Прикосновение его руки, сухая кожа которой производила впечатление неживой, оставило у Кларисы неприятное ощущение. А он спросил:
— Вашими клиентами являются самые влиятельные люди Нового Орлеана, не так ли?
— Monsieur. — Клариса отпрянула с видом неподдельного ужаса. — Вы, разумеется, не ждете от меня ответа на ваш вопрос. Это было бы indiscrete!
— Non, ma cherie, ни за какие блага не хотел бы я, чтобы вы поступили нескромно.
Пуантро окинул жарким взглядом лицо Кларисы, несколько дольше задержавшись на ее губах, а затем, резко повернувшись, прохрипел:
— Какую вы просите за нее цену? Какой бы она ни была, я плачу!
— Monsieur… — Мадам подняла со стула свои внушительные телеса и, сделав тайный знак Кларисе, с улыбкой подошла к нему. — Мое положение крайне затруднительно. Хотя я несвободна открыть имена покровителей Кларисы, могу уверить вас, что это очень влиятельные люди и они непреклонны в своем желании не расширять список клиентов.
Взбешенный Пуантро с треском ударил рукой по столу, что заставило вздрогнуть обеих женщин, и прошипел:
— Вы уверены, что поступаете правильно, отказывая мне, мадам? Стоит мне шепнуть кое-кому словечко, и ваше заведение будет закрыто.
— На следующий же день вы обнаружите у себя многих друзей, крайне рассерженных вашим поступком, monsieur. — Самообладание полностью вернулось к ней, и мадам громко рассмеялась. — Послушайте, не думаете ли вы, что Клариса — единственная женщина в этом заведении, которую можно пожелать?
— Вы пытаетесь меня обольстить, мадам?
— Клариса, — взгляд мадам был красноречивее слов, — неужели ты не можешь заверить господина Пуантро в том, что очень огорчена необходимостью ответить отказом на его предложение?
Ощутив во рту привкус желчи, Клариса поднялась со стула и с трудом повернулась к разъяренному мужчине. Куда только подевалась переполнявшая его минутой ранее предупредительность? На месте изысканного кавалера, как бы выражая вероломную сущность его натуры, стоял грубый мужлан с крепко сжатыми кулаками. Его грудь вздымалась от гнева, когда Клариса мягко заговорила, обращаясь к нему:
— Жерар… понимаете, перед вами женщина, утратившая свободу выбора в любовных отношениях. Я дала слово не нарушать условия устного контракта. И мадам заверила клиентов в том, что проследит за мной. Целостность ее заведения, как и условия проживания всех здесь находящихся, зависят от твердости выполнения данного договора.
Твердо решив пробить брешь, Клариса приблизилась к Пуантро и добавила:
— Но я хочу сказать вам теперь, что восхищаюсь вами с тех пор, как узнала, что вы покровительствуете этому дому. Я глубоко сожалею, что не могу пригласить вас пройти в мою комнату прямо сейчас, чем могла бы доказать искренность своих слов. Обещаю вам, mon cher, и мадам будет свидетельницей, — Клариса едва выдавила из себя эти слова, — когда я стану свободна от контракта, срок которого скоро истекает, то покорно предложу себя вам… и, более того, буду упрашивать, что навсегда снимет то разочарование, которое вы можете испытывать теперь от моего вынужденного отказа.
Стараясь дышать спокойно, Клариса наблюдала, сколько противоречивых эмоций отразилось на лице Пуантро. В ответ он бросил ей в лицо: «Чертовка!». Она чуть не лишилась чувств.
Отпрянув назад, Клариса едва удержалась на ногах, опершись об угол стола. Пуантро подошел вплотную и, горой возвышаясь над ней, горячо, с налившимся кровью лицом, прорычал:
— Вы еще пожалеете об этом.
Метнув яростный взгляд на мадам, он добавил:
— Вы обе пожалеете!
Дрожа от ужаса, наведенного на нее Пуантро, за которым уже захлопнулась дверь, Клариса взглянула на мадам и прошептала:
— Роган… Вдруг он выйдет в холл…
Минутой позже подлетев к своей комнате, Клариса собиралась распахнуть дверь, но остановилась, услышав спокойно звучащий низкий голос Рогана и чуть приглушенный Бертрана. Из глаз у нее потекли слезы. Они даже не представляли, как близка была опасность. Ради них самих она не должна ничего говорить им о том, что произошло этим вечером.
Подняв глаза вверх, Клариса прошептала:
— Merci, mon Dieu… merer.
Услышав звук шагов, она резко повернула голову. Клариса увидела мадам Рене, стоявшую в проеме холла. Мадам заговорила спокойным голосом и почти безразличным тоном, но ее полное лицо выдавало горячее сочувствие.
— Клариса, пришел господин Делиз и хочет тебя видеть. Я уже сказала, что ты будешь рада развлечь его, но тебе нужно немного времени, — улыбнулась она. — Он согласился подождать тебя в голубой комнате. Не заставляй его скучать слишком долго, ma cherie.
— Да, мадам.
Минутой позже, овладев собой, Клариса легонько постучала в свою дверь, а затем раскрыла ее. Двое мужчин пристально посмотрели на нее, когда она коротко бросила:
— Я должна попрощаться с вами на этот вечер, меня призывают мои обязанности.
У нее екнуло сердце, когда она заметила, что карие глаза надолго задержались на ней.
— Эта комната мне не понадобится, так что вы сможете пользоваться ею, сколько захотите, — преодолев нерешительность, она добавила: — Будьте осторожны. Сегодня вечером на улицах полно людей губернатора.
Закрыв за собой дверь прежде, чем они успели ей что-нибудь ответить, она торжественно прошла через холл.
Сегодня голубая комната… Пьер Делиз… Хорошо…
Роган оглядел темную улицу, примыкавшую к веселому дому мадам Рене. Рядом с ним затаился, держа руку на пистолете, засунутом за пояс, Бертран.
…Сегодня вечером на улицах полно людей губернатора…
У Рогана не выходили из головы слова Кларисы. Они прозвучали неспроста. Красавица Клариса, вынужденная встать на этот ужасный путь, но не позволившая раздавить себя… Куда более честная и благородная, чем ее судьи…
Заставив себя выбросить эти мысли из головы, Роган принялся тщательно изучать прилегающий участок местности. Он не мог пойти на риск и столкнуться с людьми губернатора. Ни в коем случае… Сейчас — когда так близка цель…
Жестом предложив Бертрану следовать за ним, он вышел на улицу. Через мгновение их поглотила тьма.
— Это пожертвование в дар монастырю. Даритель пожелал остаться неизвестным… — повторял Бертран затверженные фразы.
Утреннее солнце освещало двух монахинь, стоявших у входа в обитель. Одна из них внимала ему с каменным лицом. Другая, бледненькая, хрупкая девушка, едва скрывала испуг, перемешанный с брезгливостью. Обе изучающе, с недоверием смотрели на его лицо. Бертран подавил поднимавшуюся в нем волну враждебности, но чувство неловкости и сердечная боль остались. Он давно свыкся с тем, что глубокий шрам, безобразно рассекавший его щеку от глаза до подбородка, вызывал бурную реакцию у незнакомых людей. Он понимал, что бессилен вернуть назад тот день, когда вертлявая молоденькая проститутка накинулась на него в публичном доме и несколькими быстрыми ударами ножа навсегда изуродовала прекрасное лицо. Она визгливо выкрикивала, что это он напустил порчу, когда лежал с ней в постели, и освободиться от сглаза, по словам прорицательницы, можно, только пустив ему кровь, а иначе проклятие ляжет на нее.
Это мгновение изменило всю его жизнь. С того дня на нем оставалось клеймо порченого. Он буквально задыхался от чудовищных сплетен, лишавших возможности честно трудиться и усугублявших душевную травму. Этот случай в значительной степени повлиял на решение Кларисы самой зарабатывать на жизнь. Так она оказалась у мадам Рене.
Проститутка… Бертран помнил те времена, когда это позорное слово неизменно ассоциировалось у него с образом распутной, отверженной, дурно пахнущей женщины, которую забывают в тот самый момент, когда удовлетворена мужская похоть. Клариса совершенно переменила эти представления. Презираемая профессия не помешала ей жить достойно и пользоваться уважением окружающих.
Жизнь Бертрана в корне изменилась благодаря счастливой встрече с Уитни. С помощью капитана, однажды поверившего в него, он вновь обрел самоуважение и освободился от грязи, которая засасывала его все глубже. Корабль «Вентуре» стал новым домом Бертрана, а матросы, все без исключения принявшие его, стали друзьями. Смерть каждого из них явилась для него утратой столь же горькой, как и гибель этого великолепного судна.
При этом Бертран прекрасно понимал, что его боль, несмотря на остроту, не идет ни в какое сравнение с мучениями капитана Уитни, удесятеренными сознанием, что он обязан был спасти «Вентуре» при любых обстоятельствах. Узнав об аресте капитана и его первого помощника Дугана, Бертран ни минуты не сомневался в том, что любой ценой спасет Уитни и разделит его судьбу. За годы, прошедшие с того времени, он ни разу не пожалел об этом.
Монахини между тем продолжали его внимательно изучать. Бертран с удовлетворением отметил, что лицо старшей из них ни в малейшей степени не отражает чувства отвращения.
И тут она переспросила:
— Пожертвование? — Приоткрыв крышку ящика, она пощупала находившееся внутри белье. — Очень хорошее, но я не уверена…
Беспокойство Бертрана усилилось, когда сзади из коридора послышался мягкий, хорошо поставленный голос:
— Чем могу быть вам полезна, monsieur?
Ощутимые властные нотки в тоне третьей монахини не оставляли никаких сомнении относительно ее положения в монастырском сообществе. Бертран собрался было ответить, но вторая монахиня опередила его.
— Этот человек заявляет, что принес постельное белье в качестве пожертвования, однако он либо не знает, либо не хочет сообщить, кто является дарителем.
Мать-настоятельница взглянула на ящик, который Бертран едва удерживал на весу, а затем на такой же в руках у Портера и спросила:
— В обоих ящиках полотно?
Бертран пожал плечами:
— Так сказал человек, заплативший нам, чтобы мы отнесли эти ящики сюда… Но если они вам не нужны…
Мать-настоятельница изучающе посмотрела на Бертрана своими водянистыми голубыми глазами.
— А этот человек, который заплатил вам, он кто — торговец?
— Похоже, что так.
Монахиня немного помолчала, а затем резко спросила:
— А вы уверены, что это пожертвование добыто праведным путем?
— Нас наняли доставить эти короба у всех на глазах, — ответил Бертран.
— В таком случае мы принимаем их.
Бертран едва сдержал вздох облегчения. Он усмехнулся про себя, когда мать-настоятельница вновь обратилась к ним после небольшой паузы:
— Я была бы вам очень признательна, если бы вы отнесли их в бельевую комнату на втором этаже.
Бертран кивнул. Поместив ящик на плечо, он взглядом велел Портеру следовать за ним. Бледнолицая монахиня повела их в самый отдаленный конец здания. Бертран с отсутствующим выражением лица внимательно приглядывался ко всему вокруг, мысленно составляя план здания.
Добравшись до второго этажа, он нарочно перепутал дорогу: отстав от монахини, указывающей путь, Бертран повернул налево и пошел по коридору.
— Non, monsieur! Следуйте за мной!
Вместо того чтобы вернуться, он поднял голову на звук открывшейся в конце коридора двери, и чувство торжества переполнило его — из комнаты показалась изящная женская фигурка, одетая в монастырскую форму.
Эту девушку невозможно было спутать ни с кем. Волосы ее полыхали как огонь, а ясные глаза, с интересом задержавшиеся на нем, были чудесного серого цвета. То, что у Портера перехватило дыхание, когда она миновала их, послужило еще одним подтверждением ее неординарности.
— Monsieur…
Бертран еще раз окинул взглядом коридор, более четко зафиксировав расположение комнат…
— Monsieur…
Он уже повернул обратно в сторону бледнолицей монахини, когда девушка остановилась и, обратившись к нему с подчеркнутым высокомерием, заметила:
— Сестра Джулиана зовет вас, monsieur! Да, это именно она, и никто другой.
Пустым взглядом скользнув по Габриэль Дюбэй, Бертран повернулся на призывы монахини.
Все было объято ночной тишиной. Три человека, держась в тени, украдкой пробирались по монастырской территории. Роган благодарил кирпичную стену, укрывшую их от любопытных глаз. Шепотом давая указания Бертрану и Портеру, мысленно он сосредоточился на предстоящей задаче. Они не имели права на ошибку.
Лестницу приставили к монастырской стене, и Роган стал подниматься. Бертран следовал за ним, а Портер остался внизу на часах. Не колеблясь, они пролезли в открытое окно. Отыскав нужный коридор, пара разделилась. Бертран затаился на карауле, а Роган прошел вперед и остановился перед заветной дверью.
С бешено бьющимся сердцем он повернул круглую ручку двери, приоткрыв ее ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, и тут же закрыл за собой. Из глубины комнаты слышалось равномерное дыхание.
Совершенно невидимый во тьме, поскольку был одет во все черное, он устремил свой взор на девушку. Она отчетливо выделялась на фоне постели. Серебристый свет луны прорезывал темноту, освещая ее лицо.
Слова Бертрана, возвратившегося утром из монастыря, вновь прозвучали в его голове: «Паркер был прав, капитан, девушку нельзя не узнать». Огненные волосы, разметавшиеся по подушке, прозрачная кожа, утонченные черты лица… Серые глаза?.. Он должен убедиться.
Роган подкрался поближе. Опустившись рядом с кроватью на колени, он слегка дотронулся до плеча девушки. Она чуть шевельнулась и вновь заснула. Он дотронулся еще раз и услышал протестующее бормотание… увидел, как задрожали, а затем поднялись веки. Серые глаза широко открылись! Серые глаза…
Закрыв ладонью рот Габриэль Дюбэй, Роган заглушил ее пронзительный крик, предупредив:
— Веди себя тихо, и никто не обидит тебя. Брыкаясь и колотя его руками, девушка попыталась освободить свой рот. Он шепотом предупредил еще раз:
— Тихо!
Она продолжала биться. Молниеносный удар в челюсть, и девушка обмякла. Не теряя времени, Роган завернул ее в одеяло и поднял живую ношу на плечо. Минутой позже он был на дворе, а еще через мгновение вся группа скрылась во мраке.
Карие глаза в темноте… Кошачьи глаза. Нет… Что-то другое! Хриплый голос… тяжелая рука удерживала ее… А дальше страх, паника, удар и боль! Забвение. Вновь ощущение движения, и Габриэль поплыла в какой-то странный мир, не уверенная в том, что когда-нибудь очнется…




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Полночный злодей - Барбьери Элейн

Разделы:
ПрологГлава 1Глава 2Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

глава 10Глава 11Глава 12Эпилог


Ваши комментарии
к роману Полночный злодей - Барбьери Элейн



Чудесный роман
Полночный злодей - Барбьери Элейнтатьяна
11.07.2011, 19.52





Согласна.
Полночный злодей - Барбьери ЭлейнА.
21.09.2011, 21.46





Читала его очень давно... понравился. С удовольствием перечитала. Сильная вещь.
Полночный злодей - Барбьери Элейнmiliton
11.11.2011, 13.04





это просто прекрассно.... не могла оторваться..читайте не пожалеете..
Полночный злодей - Барбьери Элейннастя
29.08.2012, 0.43





Замечательный роман! Интересный сюжет,прекрасная, красивая любовь
Полночный злодей - Барбьери ЭлейнЗарема
5.09.2012, 17.48





Замечательный роман! Интересный сюжет,прекрасная, красивая любовь
Полночный злодей - Барбьери ЭлейнЗарема
5.09.2012, 17.48





Такое ощущение, что главн герой не пират, а учитель в начальной школе. Впрочем, сюжет интересный.
Полночный злодей - Барбьери ЭлейнRosa
26.11.2012, 17.35





Ничего особенного...
Полночный злодей - Барбьери ЭлейнЭва
8.12.2012, 19.14





Несколько раз порывался бросить. Худшего романа на этом сайте я еще не встречал (
Полночный злодей - Барбьери ЭлейнГеорг
8.03.2013, 21.01





не думала что на этом сайте бывают мужчины........
Полночный злодей - Барбьери Элейнинна
23.04.2013, 16.49





роман так себе,мне не очень понравился на4/10 чего то явно не хватает....Остроты,может каких либо более ярких моментов.rnПрочитать можно,но так себе......
Полночный злодей - Барбьери Элейнинна
23.04.2013, 21.19





Задумка не плохая была, но такая тягомотина. Не дочитала. Не интересно и нудно.
Полночный злодей - Барбьери ЭлейнТатьяна
24.04.2013, 17.20





хороший роман, легкий, для одного чтения очень даже не плох..
Полночный злодей - Барбьери ЭлейнМилена
27.04.2013, 9.01





хороший роман, легкий, для одного чтения очень даже не плох..
Полночный злодей - Барбьери ЭлейнМилена
27.04.2013, 9.01





Не дочитала.Похоже автору не хватило мастерства подать все ярко,броско,захватывающе.Да еще эти французские реплики!Мы же русские,французский не все знают и читают.
Полночный злодей - Барбьери ЭлейнГандира
28.04.2013, 9.51





если состояние твоей души безмятежна не стоит читать ощушения будут "пресными",а если ты устала на работе,от шума,...хочешь тишины то это твой роман здесь есть для этого все, читай и получай от этого удовольствие.
Полночный злодей - Барбьери Элейнзара
22.05.2013, 18.04





Я тоже не думала, что мужчины читают любовные романы)
Полночный злодей - Барбьери ЭлейнАнастасия
1.06.2013, 9.24





Роман пресный! Повторюсь, не прекрасный, а ПРЕСНЫЙ! Скучный до безобразия! Воды столько, что я не могла понять, кто главные герои! Второстепенных героев описывала больше, чем главных! А еще этот французский! К ему он?
Полночный злодей - Барбьери ЭлейнЮлия
30.06.2013, 13.23





А еще про героев забыла сказать! Абсолютно не интересные, не харизматичные, раздражали даже!
Полночный злодей - Барбьери ЭлейнЮлия
30.06.2013, 13.26





какой-то скучный... Читала и лучше... Но дочитать все равно придется, т.к. не люблю не законченных историй....
Полночный злодей - Барбьери ЭлейнХимера
9.04.2014, 11.53





Чудесно! Читается легко. Герои- адекватные люди, а не идиоты, так что автору спасибо. Твердая 10.
Полночный злодей - Барбьери ЭлейнЕлена
27.04.2014, 22.38





Роман понравился.Захватило.
Полночный злодей - Барбьери ЭлейнНаталья 66
27.05.2014, 12.03





Полнейший бред! Поведение гг-ни бесит до головной боли! Никогда не писала отрицательных комментов, но здесь просто не смогла удержаться! И второстепенных героев действительно очень много. Зачем?!?!? Бросила на половине и совершенно об этом не жалею...
Полночный злодей - Барбьери ЭлейнЛидия
6.08.2014, 12.37





Кто пишет негативные комментарии, знайте - вы глупые куры!rnЗдесь нет привычной одной размазанной на всю книгу истории. Эта книга уникальна вариациями нескольких вариантов развития отношений.rnКнига действительно сильная и даже жизненная (истории второстепенных героев)!rnТе кто этого не понимает, вы так недалеки,видимо, в силу своего юного возраста. rnЖаль, что остальным потенциальным читателям приходится читать негативные отзывы и заведомо разочаровываться...rnКнига-восторг, автор излагается приятно и легко, читается на одном дыхании!
Полночный злодей - Барбьери ЭлейнРедактор
16.08.2014, 3.54





Мне кажется, каждый имеет право на свое мнение, и каждый может его высказать, не ожидая оскорблений в свой адрес. Мое мнение - роман не так уж и супер, но и не пресен. От г.героя ожидала более мужественного и жесткого поведения. Понравились Пьер и Кларисса, и его любовь к ней. А у Жерара была не отцовская любовь, а скорее не сбывшаяся любовь мужчины к женщине.
Полночный злодей - Барбьери ЭлейнЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
26.08.2014, 22.56





Ну, так... на 7.
Полночный злодей - Барбьери Элейнleka
13.11.2014, 22.23





Роман пресноват.отношения второстепенных героев порой описаны больше,чем главных.нездоровая любовь отца к дочери и этот фианцузский... роман на 4.хотя,задумка автра была интересной.
Полночный злодей - Барбьери Элейнюстиция
29.04.2015, 14.50





Спустя 10 лет после прочтения, решила найти этот роман помня только сюжет , после долгого времени неудачных поисков, он у меня!!! Спасибо вам!!!
Полночный злодей - Барбьери ЭлейнАлекса
2.09.2015, 0.31





слишком не интересно описано или это так перевели.а сюжет хорошии.не могу дочитать..скучно
Полночный злодей - Барбьери Элейнбяка
2.09.2015, 1.21





слишком не интересно описано или это так перевели.а сюжет хорошии.не могу дочитать..скучно
Полночный злодей - Барбьери Элейнбяка
2.09.2015, 1.21





меня не захватил,нет накала, как то нудно. и не люблю когда главный герой весь такой красавчик и вдруг видит девушку и у него прям сходу как у голодранца похоть переходящая в любовь бещанную.
Полночный злодей - Барбьери Элейнмилашкаааа
11.09.2015, 20.17





Бред
Полночный злодей - Барбьери Элейнлала
17.03.2016, 14.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100